Спасибо @McTuT3aXaTy6o6pa за донат, отправленный в поддержку моего блога!

Предыдущая часть лежит здесь - Рождение Инквизиции и первые казни еретиков

23 мая 1430 года 18-летняя Жанна д’Арк круто перевернувшая ход Столетней войны в пользу французов, оказалась во вражеском плену. В этот день она во главе своего небольшого отряда совершила дерзкую вылазку на позиции бургундских войск, находившихся неподалеку от города Компьен. К ее несчастью, бургундцы, заметившие приготовления противника, успели развернуть свои войска, в результате чего французский отряд оказался в численном меньшинстве. Осознав оплошность, Жанна приказала своим людям немедленно возвращаться в Компьен, а сама осталась во главе арьергарда прикрывать их отступление. После того, как все французские солдаты оказались в безопасности за городскими стенами, в направлении города стала отступать и сама Жанна со своим отрядом, однако гарнизон Компьена закрыл крепостные ворота перед самым их носом. Жанна д'Арк была пленена настигшими ее бургундцами, которые вскоре после этого передали ее своим союзникам англичанам, а те, в свою очередь, перевезли захваченную Орлеанскую Деву в Руан, где 21 февраля 1431 года над ней начался инквизиционный процесс по обвинению в ереси.

Приказ о начале суда над Жанной был подписан королем Англии Генрихом VI, что явно намекало о политической подоплеке этого дела. В своём письме английский король, а точнее регентский совет при нем (Генриху на то момент было 10 лет), приказал епископу Пьеру Кошону, назначенному председателем инквизиционного процесса, допрашивать и судить Жанну "согласно Богу, разуму, Божественному праву и святым канонам". С этого момента Орлеанская Дева потеряла статус военнопленной и стала подсудимой церковного трибунала, а значит, ее должны были перевести и в церковную тюрьму, дабы не дать "еретичке" возможность "проповедовать свою идейную заразу" среди уголовников. Это было непреложным требованием церковного судопроизводства, которое, впрочем, на Жанну так и не распространилось, ведь она осталась сидеть в королевской тюрьме, условия в которой были гораздо хуже, чем в церковных застенках, до самого окончания процесса. Стоит отметить, что Пьер Кошон был выбран в качестве судьи отнюдь не случайно. У него были личные причины ненавидеть Жанну д'Арк, так как войско Орлеанской Девы дважды заставляло епископа бежать из его владений, в результате чего он лишился всех своих земель и сбережений, после чего просто возненавидел "проклятую еретичку".

Так как англичане обвиняли Жанну в сношении с дьяволом, указывая на то, что голоса, которые она слышала, исходили от Черта, а не от Бога, инквизиция направила на родину девушки комиссию, призванную найти доказательства вины Жанны. Однако следователям так и не удалось собрать против нее ничего компрометирующего. Сохранилось свидетельство одного богатого руанского горожанина, Жана Моро, который утверждал, что был знаком с человеком, которому поручили вести следствие в Домреми - родной деревне Жанны: "Этот человек стал мне плакаться, что ему не выплатили денег, потому что собранную им информацию епископ Кошон счел негодной. И в самом деле, все то, что говорили в Домреми о Жанне, - заявил мне этот следователь, - я хотел бы слышать о своей собственной сестре! ".

Также Жанну проверили на девственность, ведь в те времена твердо верили, что любая колдунья должна была отдаться дьяволу во время своего первого участия в шабаше. Однако и тут инквизиторов ждало разочарование, ибо освидетельствовавшие девушку повитухи однозначно признали ее непорочной.

Первое открытое заседание суда на Жанной д’Арк состоялось 21 февраля 1431 года. На нем юной девушке пришлось в одиночку противостоять нескольким десяткам мужчин, среди которых были доктора богословия и канонического права, бакалавры и священнослужители разного чина. Вопреки традициям суда инквизиции адвоката Жанне не предоставили. В начале заседания епископ Кошон предложил подсудимой встать на колени и поклясться говорить правду и только правду. Жанна же в ответ на это заявила, что она не знает, о чем ее хотят спрашивать, и что, может быть, ее будут спрашивать о вещах, о которых она ничего не сможет сказать. Что же касается откровений, полученных ею от Господа Бога, то о них она не скажет ни слова, даже если ей за это захотят отрубить голову. После нескольких минут спора с Кошоном Жанна, стоя на коленях, поклялась давать показания лишь о том, что относится, по ее мнению, к существу дела. Всего во время первого допроса Жанна ответила на 9 вопросов, касающихся ее биографии (имя, место рождения и т.д.).

Также Кошон предложил подсудимой прочесть "Отче Наш", что было своего рода ловушкой, так как по инквизиционным правилам любая ошибка или даже случайная запинка во время чтения молитвы могла быть истолкована как признание в "ереси". Жанна с честью сумела выйти из сложного положения, предложив Кошону сделать это во время исповеди - как духовное лицо, епископ не мог ей отказать, и в то же время, по церковным же законам был бы вынужден хранить в тайне все услышанное им.

В завершение первого заседания Кошон запретил Жанне покидать без его разрешения тюремную камеру в замке, заметив, что попытка бегства будет рассматриваться как неоспоримое доказательство ереси. В ответ на это возмущенная Жанна заявила, что не принимает этого запрета, ибо "пытаться бежать - это право каждого узника", а значит, если ей удастся бежать, никто не сможет упрекнуть ее в нарушении клятвы, потому что она никому ее не давала. На этом утомленный Кошон объявил заседание закрытым.

В течение следующих двух недель состоялось еще пять публичных допросов, на которых Жанне задавали десятки каверзных вопросов, на которые она зачастую давала довольно ироничные ответы, чем с каждым днем все больше вызывала симпатию у участников заседаний. Расставляя перед подсудимой ловушки, инквизиторы спрашивали у нее - "Знает ли она через откровение свыше, что ее ждет вечное блаженство? Полагает ли, что уже не может больше совершить смертный грех? Считает ли себя достойной мученического венца? " На такие вопросы нельзя было дать ни положительного, ни отрицательного ответа. Если, например, объявить себя неспособной совершить смертный грех, то это значило бы впадание в грех гордыни, если же признать себя способной совершить смертный грех, то это соответствовало бы признанию себя орудием дьявола. Прекрасно понимаю хитрость своих оппонентов, Жанна осмотрительно отвечала: "Мне об этом ничего не известно, но я во всем надеюсь на Господа".

Чтобы запутать девушку, следователи часто и бессистемно задавали одни и те же вопросы. Обладая отличной памятью, девушка нередко поправляла их: "Я уже отвечала на это, справьтесь у секретаря". Когда же секретарям запрещали записывать ее ответы под предлогом, что это не относится к сути дела, она с укоризной отмечала: "Вы записываете только то, что против меня, и не желаете писать того, что говорит в мою пользу". А однажды, когда ей прочитали ее же показания, искаженные до неузнаваемости, она пригрозила инквизиторам - "Если вы позволите себе еще раз так ошибиться, я надеру вам уши". В конце концов, опасаясь, что смелость и искренность Жанны создаст вокруг нее ореол несправедливо обвиненной, Кошон распорядился проводить допросы в закрытом режиме.

Главным же предметом интереса следователей были голоса, которые слышала Жанна - "Когда подсудимая впервые услышала таинственный голос? Когда он говорил с ней в последний раз? Сопровождался ли он появлением света? Откуда этот свет исходил? Кто из святых явился ей первым? Как она узнала в нем архангела Михаила? Как она отличала святую Маргариту от святой Екатерины? Какие на них были одежды? Как они говорили – вместе или порознь? И на каком языке? " На одни вопросы Жанна отвечать отказывалась, так как ей "это было запрещено свыше", на другие же она отвечала с привычней ей издевкой. Так, на вопрос - "Был ли явившийся к ней архангел Михаил нагим? " - она ответила, что "не надо думать, что Господу не во что было его одеть". А на вопрос - "На каком языке говорили с ней святые? "- она ответила, что на прекраснейшем, и она их хорошо понимала.

В целом же, Жанна отвечала на вопросы следователей прямо и просто. "Да, она слышала голоса. Слышала так же явственно, как слышит сейчас голос следователя. Да, она видела святых. Видела так же ясно, как видит сейчас перед собой судей. Да, она не только видела и слышала своих святых, но и обнимала их. Это по их воле она оставила Домреми и пошла на войну. Да, она уверена, что именно ее избрал Господь для спасения Франции."

В общем-то, то на основании таких ответов сейчас человека закрыли бы в психбольнице, но в Средневековье дела обстояли несколько иначе. Католическая церковь никогда не отрицала возможности непосредственных контактов между человеком и Богом. Более того, на признании возможности таких контактов основывалось само представление о святых. Трудность заключалась только в том, как отличить "божественное откровение" от "дьявольского наваждения". Богословская наука оживленно дебатировала этот вопрос на протяжении нескольких столетий и, в конце концов, сумела прийти к выводу, что все дело заключается в личности "ясновидящего", в его поведении и, что особенно важно, в его целях. Если он, с точки зрения церкви, преисполнен христианского благочестия и ставит перед собой добродетельную цель, значит, он осенен "святым духом". Любые же отклонения от норм христианской морали указывали на дьявольский источник вдохновения. Именно поэтому судьям во что бы то ни стало нужно было обнаружить в поступках Жанны отклонения от норм христианской морали, ибо только обнаружив их, они получали право говорить о сатанинском источнике ее откровений.

Важнейшей уликой против Жанны был ее мужской костюм, ведь, как гласила древняя церковная заповедь: "Да не наденет жена мужское платье, а муж - женское; содеявший это повинен перед Господом". К вопросу об мужской одежде инквизиторы возвращались снова и снова - "Почему она носила мужское платье? Почему она до сих пор его носит? Требовали ли этого ее святые? Откажется ли она от него?" На что Жанна отвечала: "Да, она отказалась бы от мужского платья, если бы судьи отпустили ее на свободу. Нет, святые пока еще не велели ей менять одежду. "

В конце концов, парижские эксперты-богословы, к которым обращался инквизиционный суд для экспертизы, ухватившись за факт признания подсудимой ношения мужской одежды, квалифицировали поведение Жанны как нарушение святых заповедей и канонических установлений и порекомендовали суду признать ее виновной в богохульстве.

Утром 15 марта в камеру Жанны вошёл следователь Жан де Ля Фонтен, который часто замещал на допросах епископа Кошона. Жанна ждала привычных вопросов о голосах и видениях, однако на этот раз вопрос оказался неожиданным: "Согласна ли ты передать свои слова и поступки на суд нашей святой матери церкви? " Жанна, не поняв, что от нее хотят, попросила уточнить, о каких поступках идет речь. - "О любых. Обо всех вообще, — сказали ей. - Желаешь ли ты подчиниться воинствующей церкви? " Подсудимая не знала, что такое "воинствующая церковь", а поэтому ей объяснили, что есть церковь торжествующая, а есть церковь воинствующая. Первая - небесная, вторая - земная, во главе с римским папой. Воинствующая она потому, что борется за спасение человеческих душ. Немного подумав, Жанна сказала, - "Я не могу вам сейчас ничего ответить. " Следователь не настаивал на немедленном ответе и перешел к другим предметам.

Так была расставлена ловушка, в которую судьи рассчитывали завлечь Жанну. Их расчет строился на том, что она была глубоко убеждена в божественном характере своей миссии. Вопрос о подчинении воинствующей церкви был поставлен так, что девушка, считавшая себя избранницей Бога, увидела в этом требовании посягательство на свое избранничество. И когда на следующем допросе 17 марта у нее вновь спросили, желает ли она передать все свои слова и поступки суду воинствующей церкви, Жанна ответила, что она пришла к королю Франции от Бога. Она сказала, что действовала по его повелению, и на суд этой церкви она передает все свои добрые дела, прошлые и будущие. Что же касается подчинения церкви земной, то тут она ничего не может сказать.

Ничего большего судьям и не требовалось. В их глазах подсудимая отказалась признать над собой власть земной церкви, что было неопровержимым доказательством ереси. В тот же день допросы были прекращены, а вскоре после этого парижским доктором теологии Николя Миди был составлен обвинительный приговор. Он состоял из двенадцати статей, каждая из которых представляла собой подборку модифицированных показаний Жанны. Так, например, в восьмой статье, в которой ее обвиняли в попытке самоубийства и в которой шла речь о ее прыжке с башни Боревуар, воспроизводились слова Жанны о том, что она предпочитает смерть английскому плену, но опускалось то место из ее показаний, где она говорила, что, бросившись с высокой башни, она думала не о смерти, а о побеге. В таком же духе были обработаны и другие ее показания.

Процесс вступил в заключительную стадию. Теперь перед судьями встала новая задача: заставить Жанну отречься от своих грехов. Причем сделать это Жанна должна была публично, что, по замыслу организаторов процесса, окончательно развенчало бы Деву в глазах ее религиозных поклонников, а поэтому серьёзная болезнь Жанны, постигшая ее 16 апреля, сильно встревожила инквизиторов. Когда прокурор д’Этиве сообщил английскому наместнику о том, что "подлая девка, должно быть, какой-нибудь дряни наелась", он распорядился немедленно позаботиться о больной как следует, так как король "ни за что на свете не хотел бы, чтобы она умерла естественной смертью". В результате хорошего ухода, к великой радости своих мучителей, Жанна выздоровела.

Подсудимую вновь начали призывать покается в своих грехах, однако она вновь отвергла все выдвинутые против нее обвинения. Раздраженный Кошон 12 мая поставил на совете инквизиции вопрос о том, не применить ли к подсудимой пытку. К счастью для Жанны, десять советников высказались против этого, мотивируя это тем, что "не следует давать повода для клеветы на безупречно проведенный процесс".

Рано утром 24 мая Жанну д'Арк привезли на кладбище аббатства Сент-Уэн, на котором соорудили два помоста. На большом помосте разместились судьи и именитые гости, приглашенные поприсутствовать на церемонии оглашения приговора, а на малый поднялась сама Жанна. Огромная толпа горожан заполнила пространство между двумя помостами, а поодаль стояла телега палача, уже готовая отвезти осужденную к месту казни. Епископ Кошон огласил приговор, который признал обвиняемую виновной в ереси и утвердил ее передачу в руки светской власти, которую просил обойтись с Жанной снисходительно и "без повреждения членов". В те времена эта формулировка означала казнь на костре.

Кошон читал медленно и громко. Он словно ждал чего-то, и это "что-то" вскоре произошло. Прервав епископа на полуслове, Жанна закричала, что она согласна подчиниться во всем воле святой церкви, что если священники утверждают, что ее видения и откровения являются ложными, то она не желает больше защищать их. Другими словами, Жанна произнесла слова покаяния, и ожидавший ее смертный приговор тут же заменили другим, который судьи заготовили заранее, рассчитывая на то, что обвиняемая отречется. В новом приговоре говорилось, что суд учел чистосердечное раскаяние подсудимой и снял с нее оковы церковного отлучения. Но так как подсудимая тяжко согрешила против Бога и святой церкви, ее осуждали "окончательно и бесповоротно на вечное заключение, на хлеб горести и воду отчаяния, дабы там, оценив милосердие и умеренность судей, она оплакивала бы содеянное и не могла бы вновь совершить то, в чем ныне раскаялась".

Вырвав у Жанны слова покаяния, организаторы процесса вовсе не полагали дело законченным. Оно было сделано лишь наполовину, ибо за отречением Жанны должна была последовать ее казнь. Святая инквизиция располагала для этого проверенным средством, нужно было лишь доказать, что после отречения Жанна совершила "рецидив ереси", ведь по закону человек, повторно впавший в ересь, подлежал немедленной казни. А в том, что Жанна, приговоренная к пожизненному тюремному заключению, рано или поздно совершит нечто такое, что можно будет расценить как вторичную ересь, никто не сомневался. Долго ждать не пришлось. Уже 27 мая было объявлено, что осужденная вновь надела мужской костюм. На вопрос Кошона, зачем она сделала это, Жанна ответила, что "сделала это по своей воле, так как, находясь среди мужчин, приличнее носить мужской костюм, нежели женское платье. " Вечером того же дня был созван трибунал инквизиции, которой признал Жанну вторично впавшей в ересь.

Позднее, во время процесса реабилитации Жанны д'Арк, некоторые свидетели, допрошенные следственной комиссией, выдвинули версию, согласно которой английские стражники насильно заставили Жанну надеть мужской костюм. Особенно подробно рассказал об этом судебный исполнитель Жан Массьё: "Вот, что случилось в воскресенье, 27 мая: "Утром Жанна сказала своим стражникам-англичанам: „Освободите меня от цепи, и я встану“ (на ночь ее опоясывали цепью, которая запиралась на ключ). Тогда один из англичан забрал женское платье, которым она прикрывалась, вынул из мешка мужской костюм, бросил его на кровать со словами „Вставай! “, а женское платье сунул в мешок. Жанна прикрылась мужским костюмом, который ей дали. Она говорила: „Господа, вы же знаете, что мне это запрещено. Я ни за что его не надену“. Но они не желали давать ей другую одежду, хотя спор этот длился до полудня. Под конец Жанна была вынуждена надеть мужской костюм и выйти, чтобы справить естественную нужду. А потом, когда она вернулась, ей не дали женское платье, несмотря на ее просьбы и мольбы... Все это Жанна мне поведала во вторник после Троицы в первой половине дня. Прокурор вышел, чтобы проводить господина Уорвика, и я остался с ней наедине. Тотчас же я спросил у Жанны, почему она вновь надела мужской костюм, и она ответила мне рассказом, который я вам передал".

Другие участники процесса выдвинули версию, что Жанна надела мужской костюм, чтобы защититься от стражников, пытавшихся ее изнасиловать. Как бы то ни было, Жанна снова надела мужской костюм, а это было свидетельством рецидива ереси. 29 мая трибунал инквизиции принял решение о ее выдаче светским властям. 30 мая 1431 года окончательный приговор Жанны д’Арк об отлучении от церкви как вероотступницы и еретички и предании светскому правосудию был оглашен на площади Старого Рынка в Руане. В тот же день последовала ее казнь. Жана д'Арк была сожжена на костре, а ее пепел рассеян над Сеной.

Уже после окончания Столетней войны Карл VII организовал расследование процесса над Жанной, которое пришло к выводу о том, что в ходе суда допускались грубейшие нарушения закона. Был организован новый процесс, и 7 июля 1456 года судьи зачитали вердикт, который гласил, что каждый пункт обвинения против Жанны опровергается показаниями свидетелей. Первый процесс был объявлен недействительным, а доброе имя Жанны было восстановлено. В 1909 папа Пий X провозгласил Жанну блаженной, а 16 мая 1920 года папа Бенедикт XV причислил Орлеанскую Деву к лику святых.

В следующей части этого цикла речь пойдёт об еще одном инквизиционном процессе, состоявшимся в 1440 году. На нем в качестве обвиняемого предстал один из ближайших сподвижников Жанны д’Арк барон Жиль де Ре, который впоследствии послужил прототипом для фольклорного персонажа из сказки Шарля Пьеро "Синяя Борода".

Предыдущая часть лежит здесь - Жены Генриха VIII - смерть, развод и казнь

30 декабря 1546 года, предчувствуя свою скорую кончину, король Генрих VIII составил завещание, в котором подробно изложил порядок наследования английского престола. Согласно рассуждениям Генриха, после его смерти корона должна была достаться его 10-летнему сыну Эдуарду, а в случае бездетной смерти королевского наследника трон поочередно должны были получить дочери Генриха VIII - Мария рожденная в браке с Екатериной Арагонской, а вслед за ней Елизавета, дочь Анны Болейн.

28 января Генрих VIII скончался, и, согласно его последней воле на английский престол Эдуард VI. Разумеется, 10-летний мальчик никак не мог самостоятельно править Англией, а поэтому при малолетнем короле был организован регентский совет, во главу которого встал его дядя Эдуард Сеймур, герцог Сомерсет. Сеймур продолжил политику Генриха по реформированию церкви, все больше погружая Англию в протестантизм, а также совершил успешный поход в Шотландию, сумев захватить значительный кусок этой соседней страны. Опасаясь с концами попасть под оккупацию англичан, шотландская знать срочно обратилась за помощью к Франции, с которой ее связывал военный союз, заключенный еще в 1295 году. Шотландцы сумели договориться о помолвке своей малолетней королевы Марии Стюарт с Франциском, сыном французского короля Генриха II.

Мария Стюарт родилась 8 декабря 1542 года и уже через 6 дней после выхода из материнской утробы стала королевой Шотландии, так как 14 декабря скоропостижно скончался ее отец Яков V. На момент заключения брака с французским дофином Франциском Марии было 5 лет и 8 месяцев, а ее жениху не исполнилось и 5 лет, однако такая мелочь, как возраст, в Средневековье никогда не являлся преградой на пути к высшим политическим целям, а поэтому маленькую королеву посадили на корабль и отвезли в Париж к ее такому же маленькому жениху.

После заключенной помолвки французский король немедленно направил в Шотландию на помощь своим союзникам довольно большую армию, а также напал на Булонь, находившуюся в то время под контролем англичан, что заставило регента Сеймура отвести свои войска из Шотландии. Неудача шотландской кампании вкупе с агрессивным распространением протестантизма в Англии довольно скоро привели к недовольству знати фигурой Сеймура в качестве фактического правителя страной. Против регента был организован заговор, в результате которого он был обвинен в узурпации власти и заключен в Тауэр. 22 января 1552 году ему отрубили голову. Новым регентом при малолетнем короле стал герцог Нортумберленда Джон Дадли.

В начале 1553 года 15-летний Эдуард VI тяжело заболел и оказался на пороге смерти. Предвидя скорую кончину короля, Дадли, чтобы остаться у власти и после его смерти, сумел убедить Эдуарда изменить закон о престолонаследии от 1546 года, убрав из него дочерей Генриха VIII. Он внушил умиравшему монарху, что его сестра Мария, являясь фанатичной католичкой, в случае получения власти начнёт гонения на протестантов, что неизбежно повергнет страну в гражданскую войну. Эдуард согласился с доводами регента и постановил, что корону должна унаследовать 16-летняя внучатая племянница короля Генриха VIII, леди Джейн Грей, а обе его сестры, Мария и Елизавета, навсегда исключались из числа возможных претендентов на трон Англии. После этого Дадли немедленно организовал помолвку Джейн Грей и своего сына Гилфорда, тем самым породнившись с будущей королевой.

6 июля 1553 года Эдуард VI скончался, и в тот же день Тайный совет утвердил решение покойного монарха передать корону Джейн Грей, которая узнала о своем назначении лишь спустя несколько дней. 8 июля девушку доставили в Лондон и объявили ей, что она отныне правительница Англии, чем повергли ее в шок. Джейн по началу отказалась принять корону, заявив, что Мария Тюдор является законной наследницей короля. Однако Джон Дадли в ответ на это запустил свою старую песню о том, что случае прихода Марии к власти всех английских протестантов ждут огромные мучения, ведь, будучи ярой католичкой, она обрушит на них свою кару. Чтобы этого избежать, Парламент признал Марию, а заодно и ее сестру Екатерину незаконнорожденными и выбрал на престол ее Джейн Грей. В конце концов, девушка поддалась на уговоры Дадли и согласилась принять корону. 10 июля она была торжественно провозглашена королевой, однако уже 19 июля ее царствованию пришел конец, вследствие чего она вошла в историю под прозвищем "королева на девять дней".

После возведения своей ставленницы на престол Дадли немедленно приказал арестовать Марию Тюдор, дабы та не попыталась сплотить вокруг себя лояльных ей баронов и с их помощью осуществить переворот, однако сделать это его люди не успели. Опальная принцесса, чувствуя нависшую над ней угрозу, успела бежать из Лондона и укрылась в своем поместье в Норвиче. Вскоре, как и опасался Дадли, Мария выпустила манифест, в котором она обвинила Тайный совет в нарушении ее законных прав и призвала под свои знамена всех тех, кто недоволен махинациями Дадли. В результате этого воззвания к ней в Норвич съехалось множество английских баронов, которые провозгласили ее законной королевой и стали стягивать к ней на помощь свои войска, дабы выступить в военный поход на Лондон и скинуть узурпаторшу с трона. В ответ на это Дадли спешно набрал наемное войско и в его главе выступил против мятежников, однако довольно быстро он понял, что простое население Англии поддерживает Марию Тюдор и не желает обеспечивать людей Дадли всем необходимым. В результате его армия быстро разбежалась, а многие дезертиры и вовсе перешли на сторону мятежников. Дадли был вынужден отступить в Кембридж, где 19 июля он и узнал, что в Лондоне состоялось заседание Тайного совета, который низложил Джейн Грей и призвал на трон Марию Тюдор.

Уже бывшая королева вместе со своей свитой была немедленно арестована и заключена в Тауэр. После получения новостей о перевороте Джон Дадли прекратил сопротивление и сдался на милость победителей. Заполучив английскую корону, убежденная католичка Мария, как и опасался Дадли, действительно начала жесточайшие гонения на протестантов. В первую очередь ее гнев обрушился на людей, посмевших лишить ее законных прав на престол. За первые полгода своего правления Мария казнила свою соперницу за корону Джейн Грей, её мужа Гилфорда Дадли, отца Генри Грея и, разумеется, ее свёкра и бывшего регента Джона Дадли, который и сделал Джейн королевой. К слову, в попытке спасти свою жизнь Дадли отказался от протестантизма и вернулся в католическую веру, однако удержать свою голову на плечах это ему не помогло. Что же до Джейн, то на организованном по приказу Марии суде она раскаялась в узурпации трона и заявила, что "Государыня имеет полное право казнить меня за то, что я осмелилась принять не причитавшийся мне королевский титул..." 12 февраля 1554 года ее вместе с мужем обезглавили в Тауэре.

Существует предание, что Джейн была казнена, будучи беременной, из-за чего в народе распространился слух, якобы Мария нередко наблюдала, как приговоренные к смерти протестантки "рожали прямо на кострах, а новорожденные младенцы служили "поленьями" для сожжения своих матерей..." Вскоре после коронации Марии в Англии действительно запылали костры, на которых было сожжено около трёхсот человек. Жертвами этих массовых казней стали в основном ярые протестанты из числа высшей знати, активно помогавшие Генриху VIII в реформации английской церкви. Мария приказала не щадить даже тех осуждённых, кто, оказавшись перед костром, соглашался принять католичество. Впоследствии за такую расправу над протестантами королева с подачи своей сестры Елизаветы, сочувствующей протестантизму, получила прозвище Мария Кровавая.

Летом 1554 года Мария вышла замуж за принца Филиппа, сына императора Священной Римской империи Карла V Габсбурга. На следующий год, устав от постоянных войн и политических дрязг, Карл решил сложить с себя все свои титулы и разделить огромную империю Габсбургов на две части - Священная Римская империя и ее окрестности отошли брату Карла Фердинанду I, а Испания и ее богатые колонии в Новом Свете и в Африке перешли Филиппу II. Таким образом, в мужьях у Марии в одночасье оказался человек, в чьих руках сосредоточилась власть над "половиной света". После получения испанской короны Филипп начал предпринимать попытки подмять под себе еще и Англию. По брачному договору он не имел права вмешиваться в управление английским государством, а поэтому пытался уговорить свою жену провести через Парламент указ о присвоении ему официального статуса короля Англии. Мария, судя по всему, искренне любившая своего супруга, действительно попыталась убедить английских баронов признать Филиппа своим королем, однако те, не желая попадать в зависимость от вездесущих Габсбургов, не поддались на ее уговоры и поставили крест на мечтах Филиппа об английской короне.

Стоит отметить, что Филипп II был еще более ярым и бескомпромиссным католиком, чем сама Мария. Именно при нем инквизиция в Испании достигла вершины своего могущества. Как и в Англии при Марии, так и в Испании при Филиппе всю страну охватил дым от костров, сжигающих разного вида еретиков, а 16 февраля 1568 года испанская инквизиция вынесла решение, не знающее аналогов в истории - инквизиторы приговорили к смертной казни все население протестантских Нидерландов, взбунтовавшихся против Филиппа, которое на тот момент составляло три миллиона человек. На подавление мятежа в Нидерланды был отправлен герцог Альба, который в течение своего шестилетнего срока пребывания в этой стране лично отдал приказ об исполнении 18 600 приговоров. Возможно, именно за такой воинственный католицизм Мария и полюбила своего мужа.

С восшествием Марии на английский престол тяжелые дни наступили для ее сестры Елизаветы, ведь та, помимо того, что была протестанткой, еще и представляла прямую угрозу власти королевы. В январе 1554 года протестант Томас Уайетт поднял восстание в Кенте с целью не допустить заключение брака между Марией и Филиппом. Королеве удалось быстро подавить мятеж, однако в ее сердце закралось подозрение, что его инициатором была Елизавета, задумавшая узурпировать трон. Несмотря на то, что королевским палачам так и не удалось выбить из пленных мятежников какие-либо свидетельства против Елизаветы, Мария от греха подальше заточила сестру в Тауэр. Чуть позже она была переведена под домашний арест в свою резиденцию Хэтфилд-хаус.

В начале ноября 1558 года королева Мария серьезно заболела и, предчувствуя скорый конец, по совету приближённых назначила своей наследницей сестру Елизавету. Королева скрепя сердцем подписывала завещание, так как прекрасно осознавала, что, получив власть, Елизавета неминуемо вернёт в Англию ненавистный Марии протестантизм, однако детей у королевы не было, а против передачи короны ее мужу Филиппу яростно выступала вся английская знать. В результате, не желая погружать свою страну в гражданскую войну, Мария передала корону своей сестре.

17 ноября 1558 года Мария Кровавая скончалась, и новой королевой Англии стала Елизавета I, чье восшествие на престол было незамедлительно оспорено шотландской знатью. Дело в том, что Елизавета была дочерью Анны Болейн, казненной в 1536 году по обвинению в супружеской и государственной измене Генриху VIII, а значит, по мнению шотландцев, она, по сути, была бастардом и не имела прав на корону. В то же время шотландская королева Мария Стюарт приходилась правнучкой Генриху VIII, а значит, именно она и должна была стать правительницей Англии. Впрочем, столь натянутые притязания не вызвали энтузиазма даже в самой Шотландии, не говоря уже об Англии, а поэтому никаких активных действий вслед за объявлением прав Марии на английский престол так и не последовало.

Сама же Мария Стюарт к шотландской короне вскоре прибавила ещё и титул французской королевы после того, как ее муж, Франциск II 10 июля 1559 года стал королем Франции. Впрочем, уже через полтора года правлению 16-летнего короля настал конец. В конце 1560 года в ухе юного монарха, с самого детства не отличавшегося крепким здоровьем, образовался гнойник, переросший в гангрену, от которой он и скончался 5 декабря. После смерти мужа Мария Стюарт, оставшаяся во Франции не удел, была вынуждена вернуться в Шотландию. Возвратившись в родные пенаты, Мария практически сразу приступила к поискам нового мужа. На её руку претендовали множество европейских монархов, а наиболее вероятным женихом считался Дон Карлос - сын короля Испании Филиппа II. Переговоры об этом союзе сильно обеспокоили Елизавету I, ведь брак шотландской королевы с католическим принцем мог стать угрозой для Англии, которую Елизавета после своего прихода у власти вновь обратила в протестантизм, а поэтому она предложила шотландцам признать Марию Стюарт своей наследницей в обмен за ее отказ от свадьбы с испанцем. Однако к концу 1563 года стало ясно, что Дон Карлос психически невменяем, а поэтому его возможный брак с Марией Стюарт отменился сам собой. После этого Елизавета предложила шотландской королеве выйти замуж за Роберта Дадли, графа Лестера, однако в конечном итоге выбор Марии пал на Генри Дарнли, потомка по материнской линии английского короля Генриха VII. Этот брак поставил крест на возможных доброжелательных отношениях Англии и Шотландии, ведь Дарнли был католиком.

Некоторые шотландские бароны, проповедующие протестантизм, также остались недовольны выбором Марии и вскоре замыслили против нее восстание, которое, впрочем, королеве удалось быстро подавить. Однако выступление радикальных протестантов достаточно сильно испугало Марию, после чего она приняла решение повернуть свою страну в сторону католицизма, для чего возобновила переписку с королём Испании Филиппом II.

В 1566 году злополучному браку Марии и Дарнли настал конец. Королева достаточно быстро охладела к своему супругу, по всей видимости, оставшись недовольной его способностями в постели, а поэтому приблизила к себе своего личного секретаря Давида Риччо, с которым стала проводить томные шотландские вечера. Дарнли быстро об этом узнал и решил отомстить своей неверной жене. 9 марта 1566 года Давид Риччо был жестоко убит прямо во дворце - королевскому любовнику было нанесено около пятидесяти ран, а его истерзанный труп был выброшен из окна во двор (также существует версия, что данное убийство организовал не сам Дарнли, а недоброжелатели королевы, пытавшиеся натравить ее на мужа, чтобы спровоцировать смуту в стране). Разумеется, после такого о продолжения семейной жизни с Дарнли не могло идти и речи, а поэтому перед королевой встал вопрос, как избавиться от своего муженька? Данная проблема разрешилась на будущий год - 10 февраля 1567 года при таинственных обстоятельствах взорвался дом в пригороде Эдинбурга, в котором остановился Генри Дарнли, а сам он был найден убитым во дворе, задушенный при попытке бегства из горящего дома. За этим убийством, по всей видимости, стоял новый фаворит королевы Джеймс Хепберн, с которым та сыграла свадьбу 15 мая 1567 года, то есть уже спустя месяц после трагической смерти своего предыдущего мужа.

Вполне естественно, что такой открытый беспредел вызвал жуткое возмущение шотландской знати, которое лишило Марию какой-либо поддержки в своей стране. Вскоре против королевы вспыхнуло восстание, в результате которого 24 июля она была вынуждена подписать отречение от престола в пользу своего сына Якова. Регентом страны на время несовершеннолетия короля был назначен граф Морей. Сама же Мария сумела бежать в Англию, где она попросила защиты у Елизаветы I. Прибытие свергнутой шотландской королевы в Англию не на шутку встревожило Елизавету, ведь вокруг Марии, которая, как мы помним, имела некоторые права на английский престол, могли объединиться католические бароны. Чтобы этого избежать, Елизавета, недолго думая, на 18 лет заключила Марию Стюарт в Шеффилдский замок, держа ее под круглосуточным контролем.

Впрочем, несмотря на надзор, Мария умудрилась завязать секретную переписку с некоторыми английскими баронами, которые впоследствии организовали несколько заговоров, конечной целью которых было смещение Елизаветы I и возведение на трон Англии Марии Стюарт, но все они были подавлены в их начальной фазе. Наконец, после очередного раскрытого заговора против короны в 1586 году терпению Елизаветы пришел конец, и она отдала Марию под суд, который приговорил ее к смертной казни. 8 февраля 1587 года бывшая шотландская королева была обезглавлена в замке Фотерингей.

Главным же противником Елизаветы на всем протяжении ее правления был испанский король Филипп II. После смерти своей жены Марии Кровавой, Филипп окончательно потерял возможность вмешиваться в дела Англии, а поэтому в попытке сохранить свои притязания на английский трон после коронации Елизаветы II он незамедлительно предложил ей выйти за него замуж. Однако, насмотревшись в детстве на то, что делал ее отец, Генрих VIII со своими женами, в том числе и с ее матерью Анной Болейн, Елизавета получила стойкое неприятие к институту брака, вследствие чего она дала обет безбрачия, которого придерживалась до конца жизни.

Ввиду отказа от предложения руки и сердца, а также из-за того, что Елизавета вернула Англию в протестантизм и всячески поддерживала протестантские Нидерланды, взбунтовавшиеся против Испании, Филипп II возненавидел английскую королеву и повел против нее борьбу, продлившуюся несколько десятилетий. К середине 80-х годов 16 века противостояние Англии и Испании достигло своего апогея, а английские корабли начали грабить на море испанские суда, перевозившие золото из Америки, чем наносили Испании чудовищные убытки. Чтобы прекратить морские набеги и приструнить дерзкую Елизавету, Филипп II в июле 1588 года собрал мощный флот из более чем 150 кораблей, вошедший в историю под названием "Непобедимая армада", и отправил его к берегам Фландрии, где на судна должна была погрузиться 30-тысячная армия герцога Пармского. Эти объединённые силы должны были пересечь Ла-Манш, высадиться в графстве Эссекс, после чего маршем пойти на Лондон. Филипп рассчитывал на то, что английские католики оставят свою королеву-протестантку и перейдут на его сторону, ведь главной целью похода испанский король объявил свержение протестантизма в Англии.

28 мая Армада вышла в свой поход на Англию, однако почти сразу попала в бурю, в результате которой почти все корабли, за исключением четырех, были повреждены до такой степени, что не могли продолжать движение. Флот был вынужден зайти в испанский порт Ла-Корунья на починку, где он простоял целый месяц. Обеспокоенный этим происшествием, командующий Армадой герцог де Медина-Сидония написал королю, что сомневается в успехе всего предприятия, однако Филипп II настоял на том, чтобы он твердо придерживался выработанного плана. В конечном итоге около 30 июля испанская армада все же достигла берегов Англии, но наткнулась там на не менее мощный флот противника. У сторон было примерно одинаковое количество кораблей, но они сильно отличались по конструкции. Испанский флот состоял из высокобортных судов, напоминавших плавучие крепости, хорошо приспособленные к абордажному бою. Корабли англичан были ниже, но маневреннее. Кроме того, они были оснащены большим количеством дальнобойных пушек. Соответственно, англичане, которыми командовал лорд-адмирал Чарльз Ховард, рассчитывали на то, что не они будут близко подходить к противнику, а уничтожат его на расстоянии.

После недели отдельных стычек 8 августа недалеко от Гравелинской отмели произошло решающее сражение, в котором испанцы потерпели поражение, после чего были вынуждены отступить. Так как Ла-Манш теперь для испанцев был закрыт, они повели свой флот по дуге через Шотландию. При приближении Армады к Оркнейским островам разразилась страшная буря, которая окончательно рассеяла испанский флот. Через несколько дней буря повторилась близ берегов Ирландии. В результате из всей "Непобедимой Армады" только 60 кораблей кое-как достигли испанского Сантандера в сентябре 1588 года. Узнав о произошедшем, король Филипп заявил: "Я посылал флот сражаться с людьми, а не с бурями и скалами. Да будет благословенно имя Божие! "

С уничтожением Армады закончилось и морское могущество Испании, однако англо-испанская война продолжалась еще несколько десятилетий. Лишь в 1604 году, уже после смерти Елизаветы I, противники заключили Лондонский мир, по которому Испания признавала легитимность протестантской монархии в Англии и отказывалась утверждать господство католицизма в этой стране, а Англия в обмен на это сворачивала помощь Нидерландам и открывала пролив Ла-Манш для испанских кораблей.

24 марта 1603 года, после 45-летнего правления, в результате которого Англия стала одной из ведущих держав на европейском континенте, Елизавета I скончалась в возрасте 69 лет. С ее смертью настал конец и династии Тюдоров, так как ввиду отсутствия собственных детей Елизавета завещала английскую корону сыну Марии Стюарт Якову I, который тем самым объединил под своим начало английскую и шотландскую короны.

Продолжение следует.

Предыдущая часть лежит здесь - Хуана Безумная и ее извращенная любовь к трупу своего мужа

В прошлой части мы остановились на том, что подписавшие 28 ноября 1521 года соглашение о военном союзе император Священной Римской империи Карл V, папа римский Лев X и английский король Генрих VIII объявили Франции войну, конечной целью которой было изгнание французов с Итальянского полуострова. Начавшиеся вслед за этим военные действия привели к страшному разгрому французской армии в битве при Бикокке. Французский губернатор Милана Оде де Фуа из-за угрозы осады города, а также ввиду отсутствия средств на длительное содержание своей наемной армии был вынужден дать противнику генеральное сражение и 27 апреля 1522 года атаковал папско-имперские войска под руководством итальянского военачальника Просперо Колонна, занявшие оборонительную позицию в парке поместья Бикокка в 6 км к северу от Милана. Сражение началось с атаки швейцарской пехоты, находящейся на службе у французов, которая довольно быстро обернулась полным провалом - наступающие пехотинцы были обстрелянны имперской артиллерией и, понеся жуткие потери (около 3 тысяч убитыми и ранеными), были вынуждены отступить. Пережившие кровавую бойню наемники, словив жесткую дизмораль, отказались дальше воевать и в полном составе покинули французскую армию, взяв курс на родную Швейцарию. Оде де Фуа, разумно полагая, что в отсутствие пехоты продолжать военные действия было бы самоубийством, с остатками своей армии отступил на союзную французам венецианскую территорию. Имперские войска же в результате бегства противника быстро привели к покорности всю Ломбардию, до этого находившуюся во власти французского короля.

Вскоре уже и сама Франция подверглась нападению. В июле 1522 года английские войска, выйдя из Кале, атаковали соседние Бретань и Пикардию и, воспользовавшись слабостью короля Франциска, у которого банально не было средств на организацию достойного сопротивления, разграбили эти территории. Понимая, что таким темпом англичане скоро могут дойти и до Парижа, Франциск срочно попытался найти деньги на продолжение войны, в результате чего наехал на своего вассала Карла де Бурбона. Карл в 1505 году женился на Сюзанне де Бурбон, тем самым объединив две линии ветви рода Бурбонов и все их владения под свои началом. Однако после смерти Сюзанны в 1521 году король Франциск поставил под вопрос права Карла на его родовые земли. Он подговорил свою мать Луизу Савойскую, которая приходилась двоюродной сестрой покойной Сюзанне, заявить свои права на земли Бурбонов, после чего конфисковал все владения Карла, а соответственно и все доходы с них в пользу короны. Карл де Бурбон не стал терпеть такой произвол короля и немедленно вступил в переговоры с императором Карлом V и английским королем Генрихом VIII, пообещав тем спровоцировать восстание во Франции против короля при условии предоставления ему войск и денег на их содержание. Впрочем, Франциск довольно быстро узнал о замыслах своего опального вассала, в результате чего тот был вынужден бежать из страны и искать убежище при дворе императора, который с радостью взял врага своего врага к себе на службу. После этого Карл де Бурбон во главе имперской армии вторгся на территорию Франции, быстро осадил несколько городов, включая Марсель, после чего объявил себя "графом Прованским, состоящим в ленной зависимости от английского короля".

Одновременно с этим активизировались и сами англичане. Воспользовавшись тем, что французы были заняты отражением атаки Бурбона, они двинули свои войска на Париж, разоряя всё территории, лежащие у них на пути. В довершение бед французов из Италии пришла новость, что новый дож Венеции Андреа Гритти после коротких переговоров с императором Карлом V подписал с ним договор, по которому Венеция вышла из войны, тем самым лишив Францию последнего союзника на Итальянском полуострове.

В октябре 1523 года английская армия под командованием герцога Саффолка встала лагерем в нескольких десятках километров от французской столицы в ожидании подкреплений со стороны Карла V, который тот обещал направить из подконтрольной ему Голландии. Однако время шло, но обещанная имперская подмога так и не прибыла. Не желая штурмовать Париж в одиночку, Саффолк приказал своему войску вернуться в Кале. Через несколько месяцев после этого английский парламент отказал Генриху VIII в выделении новых средств на войну, в результате чего английская армия была вынуждена покинуть Францию и вернуться на родину. Осада Марселя под началом Карла де Бурбона также не принесла положительных результатов, так как французы нанесли по имперцам контрудар и вынудили их отступить в Италию. Тем самым Франция, еще несколько месяцев назад находившаяся на грани завоевания, была спасена. Ободренный этим событием, Франциск решил, что настала его очередь переходить в наступление на своих врагов.

В середине октября 1524 года его 40-тысячная армия перешла через Альпы и двинулась к Милану в надежде вернуть этот город под французский контроль. Воспользовавшись тем, что имперские войска еще не оправились от неудачи во Франции, армия Франциска беспрепятственно вошла в Милан, из которого заблаговременно бежал вражеский гарнизон, узнавший о приближении противника, после чего двинулась к соседней Павии, ставшей последним оплотом войск Карла V в регионе. 2 ноября французы подошли к стенам города и, предприняв несколько неудачных попыток штурма, взяли Павию в осаду в надежде, что находящийся в ней 9-тысячный гарнизон скоро начнет страдать от голода и будет вынужден сдастся. Пока шла осада, Франциск вступил в переговоры с новым папой римским Климентом VII и вскоре склонил того к выходу из союза с Карлом V в обмен на передачу Пармы и Пьяченцы Папской области (до этого эти города входили в состав Миланского герцогства), а также на обещание выгнать испанцев из Неаполитанского королевства. Видя, что его позиции в Италии стремительно катятся в пропасть, Карл V выделил дополнительные средства, с которыми Карл де Бурбон отправился в южную Германию, где ему удалось набрать около 15 тысяч ландскнехтов. В январе 1525 года этот контингент соединился с основной имперской армией, ранее бежавшей из Милана, после чего объединенные войска выдвинулись на деблокаду Павии.

В начале февраля имперцы подошли к осаждённому городу, встав лагерем в нескольких километрах от него. Что касается их противников, французов, то их армия расположилась в обнесённом стеной большом парке Мирабелло близ города. В центре парка, вокруг охотничьего дворца находился обоз. Ещё один отряд располагался у восточной стены. В северо-западной части парка находился король Франциск с артиллерией и рыцарской конницей. Снаружи парка, чуть к востоку от Павии, находился отряд швейцарских наёмников под руководством Анна де Монморанси, а ещё около 5,5 тысяч человек расположились к западу и югу от города. На протяжении почти трех недель обе армии обстреливали позиции друг друга из артиллерии, не решаясь сойтись в генеральном сражении. Однако долго так продолжаться не могло, так как у командующего имперской армией Шарля де Ланнуа банально стали кончаться деньги на выплату зарплаты ландскнехтам, а, как известно, эти немецкие наёмники покидали поле боя практически сразу после того, как прекращались выплаты. К тому же из осаждённой Павии также стали приходить тревожные новости. Комендант города Антонио де Лейва прислал в лагерь имперцев гонца, который сообщил, что денег, имеющихся в Павии, хватит всего на несколько дней, и что гарнизон уже угрожает сдать город, если ему не заплатят. После получения от своей разведки данных о том, что французский лагерь накануне покинуло около 6 тысяч швейцарцев, которые отправились на родину защищать собственные границы, де Ланнуа, решив, что "или сейчас или уже никогда", приказал своим войскам начинать подготовку атаки на французов.

Первоочерёдной целью операции было провести в Павию обоз с деньгами, пушками и провиантом, чтобы успокоить тамошних наемников. План был согласован с комендантом де Лейвой, который по установленному сигналу (три холостых пушечных выстрела через равные промежутки) должен был выйти из города на вылазку и поддержать атаку. В ночь на 24 февраля имперские сапёры под прикрытием своих войск начали разрушение 5-метровой стены парка Мирабелло на слабо охраняемом северном участке возле ворот Порта Пескарина. Их задачей было проделать в стене дыру, через которую смог бы пройти вооруженный отряд для того, чтобы открыть вышеуказанные ворота для прохода основных войск. Так как взрывать ворота было нельзя, чтобы не выдать себя французам, саперы ломали стену шанцевым инструментом, а чтобы скрыть звук долбежки, имперцы открыли артиллерийскую стрельбу по соседнему участку земли. Причём артиллеристы так увлеклись, что к ним пришлось высылать гонца с приказом стрелять менее интенсивно, так как гарнизон Павии мог не услышать сигнальных выстрелов, знаменующих начало атаки. Примерно в 5:30 утра саперы в утренней темноте и густом тумане разобрали таки часть стены и открыли ворота, после чего внутрь парка зашел имперский отряд, везущий 16 пушек, а также обоз с продовольствием и деньгами в осаждённую Павию. Довольно быстро имперцы случайно наткнулись на французскую кавалерию, которая хоть и опешила от неожиданного появления противника, тем не менее, яростно кинулась в атаку и, быстро разгромив врага, захватила весь обоз себе. Собственно, на этом операция имперцев должна был закончиться, так как ее главная цель, заключающаяся в доставке обоза в Павию, провалилась. Однако из-за темноты и тумана ни основные силы имперцев, ни гарнизон города не могли видеть, что их коллеги с пушками потерпели катастрофу, а значит, необходимо было придерживаться ранее обговоренного плана.

В 6:00 последовал сигнал де Лейве о начале вылазки. Гарнизон, выйдя из крепости, отрезал французские силы восточнее Павии от основного войска. В центре парка в это же время один из вошедших внутрь отрядов имперцев захватил дворец и обоз французской армии. Таким образом, войско французов оказалось разрезано на три части: часть армии находилась у Пяти аббатств, часть у восточной стены, а основная масса под командованием самого короля Франциска находилась на северо-западе.

В 7 часов в парк вошли имперские ландскнехты под руководством Марка Зиттиха фон Эмса, которые вскоре наткнулись на основные силы швейцарцих наемников, состоящих на службе у французов. Эти две конкурирующие средневековые ЧВК смертельно ненавидели друг друга, а поэтому между ними немедленно началась кровавая бойня. Чуть позже к этому участку парка, на котором между швейцарцами и ландскнехтами, по сути, уже шло генеральное сражение, стали стекаться все основные силы противников: со стороны имперцев это была испанская пехота под прикрытием кавалерии, а со стороны французов - отряды под руководством Франциска I.

Прибыв на место, французский король приказал своим артиллеристам занять позиции на парковой возвышенности, откуда они вскоре открыли огонь по наступающей испанской пехоте. Казалось, преимущество в сражении перешло на сторону французов, так как испанцы стали нести чудовищный урон под обстрелом, однако тут из-за несогласованности действий прибывшая на поле боя французская конница перекрыла зону обстрела собственной артиллерии, чем спасла врага от разгрома, ведь чтобы не задеть своих, артиллеристы перестали стрелять. Осознав свою оплошность, французская кавалерия пошла в яростную атаку на противника и вскоре опрокинула выдвинувшуюся ей на встречу конницу противника, однако тут в дело вступили испанские аркебузиры, которые расстреляли французских рыцарей с ближнего расстояния, вынудив тех отступить.

Тем временем к месту сражения подошел 8-тысячный отряд свежих имперских ландскнехтов под руководством Георга фон Фрундсберга, который сначала помог своим братушкам в сражении со швейцарцами, практически под корень вырезав своих заклятых врагов, а затем направился и на помощь испанской пехоте, сражающейся с французами. Ландскнехты Фрундсберга вступили в бой с отрядами Франциска I и, воспользовавшись своей свежестью и общим численным преимуществом, быстро их разгромили, умудрившись даже захватить в плен французского короля. Согласно воспоминаниям очевидцев, Франциск I был просто ошарашен появлением столь крупного отряда противника и перед самым своим пленением, окидывая взглядом поле боя, вопрошал - "Господи, что здесь происходит?! "

После пленения короля французская армия окончательно потеряла боеспособность и обратилась в бегство. Особенно сильно при отступлении отличился арьергард французского войска под командованием герцога Алансонского, который, увидев поражение главных сил французов, приказал своему отряду отступить за реку Тичино и после переправы уничтожить мост, дабы обезопасить себя от преследования. Тем самым герцог лишил возможности отступления остальных французов, которые после этого признали свое поражение и сдались в плен. Битва при Павии, в которой погибло свыше 10 тысяч французов и около 1000 имперцев, окончилась полным триумфом армии Карла V. Павия была деблокирована, а уже 3 марта имперцы заняли Милан, выбив оттуда французский гарнизон.

Плененный Франциск I вскоре был переправлен в Испанию. Его первое письмо из заточения было обращено своей матери Луизе Савойской, ставшей регентом Франции на время отсутствия сына. Оно начиналось с фразы "Потеряно всё, кроме чести и жизни".

В попытке найти союзника против Карла V Луиза отправила послание османскому султану Сулейману Великолепному, в котором просила того о помощи в освобождении короля Франциска и предлагала султану совместно атаковать империю Габсбургов. Сулейман откликнулся на этот зов и, в свою очередь, написал письмо Карлу V, требуя от того освобождения Франциска, а также выплаты от Священной Римской империей ежегодной дани Османской империи, на что, разумеется, получил отказ. Тогда султан собрал армию и летом 1526 года вторгся в Венгрию. 29 августа у города Мохач в Южной Венгрии состоялось сражение, в котором турецкая армия, значительно превосходившая по численности и количеству артиллерии противника (100 тысяч человек против 25 тысяч и 300 орудий против 80), разгромила противника, убив в битве и венгерского короля Лайоша II. В результате османы захватили центральные районы Венгрии и стали напрямую угрожать столице монархии Габсбургов - Вене.

Однако столь агрессивные действия османов никак не приблизили освобождение Франциска. Отчаявшийся французский король однажды даже попытался бежать, но был схвачен имперской охраной, после чего понял, что единственный его шанс покинуть Испанию, это принять на все условия императора. 14 января 1526 года Карл V и Франциск I подписали Мадридский договор, в соответствии с которым французский король отказывался от претензий на Италию, Фландрию и Артуа, отдавал Бургундию Карлу V, соглашался отправить двух сыновей к испанскому двору в качестве заложников, обещал жениться на сестре Карла Элеоноре и вернуть герцогу де Бурбону все отнятые у него земли. Освобожденный Франциск 18 марта пересёк реку Бидасоа и вступил на землю Франции, одновременно два его сына проследовали на юг, отправляясь заложниками в Испанию.

Несмотря на то, что теперь в плену у Карла V находились его сыновья, первым, что сделал Франциск, вернувшись в Париж, было объявление того, что унизительный для Франции Мадридский договор является недействительным, так как он был подписан под давлением. Более того, Франциск получил на это благословение Папы Климента VII, который опасался роста влияния императора в Италии, а также заключил с Папской областью военный союз против Карла V, к которому впоследствии присоединился и английский король Генрих VIII, обиженный на то, что за свою помощь в войне против французов Англия так и не получила никакого финансового вознаграждения от императора.

На итальянском полуострове вспыхнула очередная война.

Продолжение следует.

Спасибо Неизвестому пикабушнику за донат, отправленный в поддержку моего блога!

25 ноября 1120 года в проливе Ла-Манш потерпел крушение нормандский "Белый корабль", построенный по последнему слову техники и считавшийся одним из лучших кораблей своего времени. Данная катастрофа привела к династическому кризису на английском престоле, вылившемуся в результате в гражданскую войну в Англии, продлившуюся почти 20 лет. В английской историографии этот период известен под названием "Анархия".

Английский король Генрих I Боклерк на протяжении нескольких лет вел войну с французским королем Людовиком VI за право обладать Нормандией. Благодаря дипломатическим интригам победу в войне одержал Генрих: при посредничестве папы римского два короля подписали мирный договор, по условиям которого Людовик отказывался от своих притязаний на Нормандию. После заключения мира английский король решил вернуться к себе домой. Для переправы через Ла-Манш ему был предложен «Белый корабль», однако король, уже договорившийся об использовании другого судна, передал нормандский корабль своему наследнику, сыну Вильгельму и его свите, состоящей из придворных аристократов. Всего на борт судна поднялось около 300 человек, среди которых было 140 рыцарей и 18 знатных дам. Старт плавания был отпразднован распитием большего количества вина, в результате чего пассажиры и команда уже к отплытию были сильно пьяны. "Белый корабль" отправился в свое последнее плавание ночью 25 ноября. На выходе из устья Сены судно наткнулось на скрытую в воде скалу и быстро пошло ко дну, а вместе с ним и вся английская знать, прибывавшая в нетрезвом состоянии и не имевшая шансов на спасение. Согласно легенде, сыну короля Вильгельму удалось воспользоваться спасательной шлюпкой, но при попытке спасти свою сестру Матильду Першскую он разбил лодку и также утонул. В результате кораблекрушения погибли все находящиеся на борту «Белого корабля», за исключением мясника из Руана по имени Берольд, который и рассказал историю гибели судна. По сообщению от хрониста Ордерика Виталия, капитан корабля также смог изначально выплыть на поверхность, однако, узнав, что наследник престола погиб, предпочёл утонуть, чтобы лично не сообщать королю о смерти его сына...

Принц Вильгельм был единственным законным сыном Генриха I, и его смерть остро поднимала вопрос о престолонаследии. Для рождения нового наследника король решил жениться во второй раз, однако брак с Аделизой Лувенской оказался бездетным. Тогда король решил передать престол сыну своей сестры Стефану Блуаскому, однако вскоре Генрих изменил свое решение. В 1125 году после смерти своего мужа, императора Священной Римской Империи Генриха V, в Англию вернулась дочь английского короля Матильда. Спустя два года, в 1127 году, Генрих объявил Матильду наследницей престола и заставил английских баронов принести ей клятву верности. Однако значительная часть англонормандской аристократии с большим недовольством относилась к передаче английского престола женщине.

В августе 1133 году Генрих I вновь отправился в Нормандию подавлять очередной мятеж местных баронов, чем и занимался два последующих года. 25 ноября 1135 года король отравился миногами и 1 декабря неожиданно скончался в местечке Лион-ла-Форе недалеко от Руана... Сразу после смерти Генриха I бароны отказались исполнять клятву верности, данную его дочери Матильде, и быстро избрали королём Стефана Блуаского. Залогом успеха Стефана стала поддержка, которую оказало ему английское духовенство с подачи его брата Генриха Блуаского, бывшего епископом Винчестера и пользовавшегося значительным влиянием в английской церкви. В начале 1136 года коронация Стефана была признана папой римским, что освобождало английскую аристократию от вины за неисполнение клятвы верности, данной ранее Матильде.

Взойдя на трон, Стефан принялся обогащать всех, благодаря кому он стал королем - духовенству он обещал невмешательство короны в права церкви, а верным ему аристократам щедро раздавал новые титулы и земли, в последствии он даже сумел перетащить на свою сторону сводного брата Матильды Роберта Глостерского (Роберт был бастардом Генриха Первого). В результате к середине 1136 года вся Англия признала власть короля Стефана. Матильда же оставалась в Нормандии, получив после смерти отца во владение несколько крепостей. Король Стефан решил устранить конкурентку за престол и в марте 1137 года высадился в Нормандии, однако его поход полностью провалился (в армии начались конфликты между рыцарями и наемниками), и к концу года он был вынужден вернуться в Англию. Большая часть Нормандской знати признала власть Матильды. Неудача в Нормандии сильно пошатнула авторитет Стефана, и летом 1138 года многие бароны во главе с Робертом Глостерским перешли на сторону Матильды.Началась активная стадия гражданской войны.

Первоначально преимущество было на стороне королевской армии, и войскам Стефана удалось захватить основные укреплённые пункты мятежников. Однако в сентябре 1139 года в Англию прибыла сама Матильда, что вызвало новую волну мятежа. Роберт Глостерский сначала укрепился в Бристоле, основав в нем центр сторонников Матильды, а в ноябре 1139 года захватил Винчестер, где находилась английская королевская казна. К середине 1140 года Англия оказалось разделённой на два лагеря: в западных графствах укрепились сторонники Матильды, а под властью короля остались Лондон и восточные графства. Война шла с переменным успехом, сопровождалась разорением земель и поджогами городов. Избегая крупных сражений, бароны с одной и другой стороны старались захватить как можно больше добычи, не щадя местное население. Многие рыцари неоднократно переходили из лагеря Матильды в лагерь Стефана и обратно, сражаясь на стороне того, кто больше заплатит. Хронист Уильям Ньюбургский так описывал происходящую войну: "Англия, будучи ранее самой цветущей страной Европы, теперь стала представлять собой опустошённое королевство. Уже пропал всякий страх перед королевской властью, исчезла вся сила общественного порядка, отступил страх перед законом, кругом бродит насилие и распущенность. Церковная музыка превратилась в траурную, а люди оплакивали всё новые и новые утраты. "

В конце 1140 года из лагеря короля в лагерь Матильды перешёл Ранульф де Жернон, граф Честера и крупнейший магнат Северной Англии. Ранульф обиделся на Стефана из-за того, что тот уступил королю Шотландии город Карлайл, которым ранее владел отец графа Честера. В рамках отмщения Ранульф организовал заговор с целью убийства Генриха, сына шотландского короля, находившегося в гостях у Стефана. Для осуществления своего плана отряд Ранульфа захватил замок Линкольн, через который должны были следовать английский король и молодой Генрих, направлявшиеся к шотландской границе. По прибытию в город Стефан решил договориться с мятежным графом полюбовно и передал Ранульфу во владение города Дерби и, собственно, сам Линкольн. Однако вскоре король решил вновь сменить милость на гнев.

В январе 1141 года королевская армия подошла к Линкольну и осадила городской замок, в котором держал обору гарнизон во главе с Вильгельмом де Румаром. Сам Ранульф бежал в свое графство Чешир, где набрал армию для деблокады Линкольна. Также он обратился за помощью к Роберту Глостерскому, который с радостью откликнулся на зов. 1 февраля 1141 года войска Роберта Глостерского и Ранульфа де Жернона подошли к городу и разбили лагерь в его предместьях. Король Стефан считал себя благородным рыцарем, а поэтому отказался от возможности сразу атаковать подходящего, не приготовившегося к бою противника. Он решил дать «честную» битву и приказал своим войскам спуститься на равнину. Численность войск составляла около 1000 человек с каждой стороны. Сражение началось утром 2 февраля 1141 года с яростной атаки безземельных рыцарей Роберта Глостерского (так прозвали рыцарей, которых король Стефан лишил их владений или наследства). Весь правый фланг королевской армии бросился в бегство. Солдатам левого фланга сначала удалось оказать сопротивление отрядам Ранульфа де Жернона, однако когда тем на помощь пришли рыцари Роберта Глостерского, они также обратились в бегство. Сопротивление продолжал оказывать лишь центр армии во главе с самим королем. Преимущество войск Глостерского к этому моменту было уже подавляющее, и вскоре Стефан оказался один в окружении противника. Английский король отчаянно сражался до последнего, когда сломался его меч, он продолжил обороняться двуручным топором до тех пор, пока и тот не раскололся. Наконец Стефана удалось сбить с ног, и он сдался в плен Роберту Глостерскому.

Победившие войска вошли в город и устроили в нем резню. Несмотря на малочисленность сражения и ничтожные потери (с обеих сторон погибло около 100 человек), "Битва при Линкольне" имела грандиозные последствия. Король Англии вместе со своими ближайшими сторонниками оказался в плену, что позволило Матильде захватить английский престол. Уже 8 апреля она была избрана королевой, а в середине июня 1141 года вступила в Лондон. Свергнутый король же был помещён в Бристольский замок, где, по легенде, его держали в цепях.Однако правление Матильды оказалось коротким. Королева вела себе высокомерно, раздавала земли своим союзникам и обложила Лондон земельным налогом, что немедленно привело к бунту. Лондонцы взялись за оружие и изгнали Матильду из города. В то же время к столице подошла крупная армия сторонников Стефана, во главе которой стояла супруга короля Матильда Булонская. Новоявленная королева Англии была вынуждена бежать в Оксфорд.

Войска Матильды Булонской вступили в Лондон, а затем двинулись на запад навстречу армии беглой королевы. 14 сентября 1141 года близ города Винчестер встретились армии двух Матильд. Войско Матильды Булонской разгромило армию королевы и сумела взять в плен Роберт Глостерского. Королева Матильда не могла править без своего самого важного приближённого, а поэтому 1 ноября 1141 года Роберта обменяли на короля Стефана, который таким образом получил свободу. После освобождения Стефана к нему примкнула большая часть видных баронов, недовольных политикой Матильды. Да и среди простых лондонцев популярность Стефана значительно возросла, во многом из-за жестокого обращения с ним во время заключения в тюрьме. 7 декабря 1441 года в Вестминстере состоялся синод английской церкви, вновь признавший Стефана королём, а уже 25 декабря была проведена его повторная коронация.

Стефан перешёл в наступление. 26 сентября 1142 года его войска ворвались в Оксфорд, где в то время находилась Матильда, и сожгли город. Свергнутая королева успела укрыться с верным отрядом в городском замке и в течение трёх месяцев выдерживала осаду противника. Когда продовольствие стало подходить к концу, а помощи от сторонников не предвиделось, Матильда решилась на отчаянный шаг: ночью, переодевшись в белые одежды, она спустилась со стены крепости и по покрытой льдом Темзе бежала в замок Уоллингфорд, находившийся под контролем её друга Брайена Фиц-Каунта. Несмотря на то, что Матильде удалось остаться на свободе, ее дела в споре за английскую корону стремительно ухудшались - число её сторонников неуклонно сокращалось, а Стефан раз за разом одерживал победы в сражениях. Наконец, 31 октября 1147 года в Бристоле скончался Роберт Глостерский — самый верный и могущественный соратник бывшей королевы. Осознав окончательный крах своих надежд на престол, в феврале 1148 года Матильда покинула Англию и вернулась в свои владения в Нормандии. После отъезда Матильды из Англии партию противников короля Стефана возглавил ее сын Генрих.

В 1152 году он очень удачно женился на Элеоноре, герцогине Аквитании и графине Пуатье, в результате чего под власть Генриха попала большая часть Франции. Получив средства на организацию нового похода, Генрих собрал мощной войско и высадился с ним на берегах Англии в январе 1153 года. Вскоре войско Генриха сошлось с королевской армией Стефана в сражении при Мальмсбери, в котором победу одержал Генрих. Вскоре сын бывшей королевы Матильды контролировал уже всю западную часть Англии. Опасаясь полного разгрома, Стефан предложил перемирие. 25 декабря 1153 года в городе Уоллингфорд между сторонами был заключен мирный договор, по условиям которого наследником английской короны после смерти Стефана объявлялся Генрих. Почти двадцатилетний период гражданской войны в Англии был завершён.

Меньше чем через год, 25 октября 1154 года, король Стефан скончался, и на английский престол вступил Генрих II, основавший династию Плантагенетов и ставший впоследствии одним из самых могущественных монархов Европы, владения которого простирались от Пиренеев до Шотландии.