После страшного видения в храме Кали и смерти сына, последовавшей за ним, Халадхари — и его нетрудно понять — начал смотреть на Кали только как на Разрушительницу. Однажды он спросил Рамакришну:

— Как ты можешь всю жизнь проводить в почитании Богини, которая олицетворяет собой одну только ярость и погибель?

Рамакришну больно задел вопрос, воспринятый им как клевета на обожаемую Мать. Он бросился в храм и со слезами на глазах обратился к статуе:

— Мать, Халадхари, ученый человек, который знает священные книги, говорит, будто ты есть сплошная ярость и погибель. Разве это правда?

Он тут же получил ответ — Матерь Кали открылась ему целиком. Не помня себя от счастья и облегчения, Рамакришна побежал в соседний храм Радхаканта, где Халадхари сидел, совершая почитание, и прыгнул ему на плечи.

— Мать есть все! — снова и снова повторял он в возбуждении. — Ты посмел назвать ее яростной и губительной? Нет! Она обладает всеми качествами, но она есть чистейшая любовь!

В этом случае — как и во многих других, о которых мы еще будем говорить, — касание Рамакришны давало мгновенное озарение; от надменного неудовольствия и себялюбия Халадхари не осталось и следа, и он прозрел истину. Прямо в храме он склонился перед Рамакришной и положил цветы к его ногам, чувствуя, что здесь незримо присутствует сама Кали.

Позже к Халадхари явился Хридай и спросил, не без желания поддразнить его:

— Ты разве не говорил, что Рамакришна чокнутый или одержим злым духом? С чего же ты стал совершать почитание перед ним?

— Сам не знаю, — честно ответил Халадхари, — но когда он прибежал из храма Кали, я не видел в нем ничего, кроме Бога. Он часто производит на меня такое воздействие, когда я с ним вместе в храме. Я не могу этого понять.

Но несмотря на минуты озарения, Халадхари продолжал «обманываться» в Рамакришне. Уже давно чувствовал он Бога в своем двоюродном брате, но все равно, обнаружив однажды, что Рамакришна доедает пищу за храмовыми нищими, опять увидел в нем только молодого брамина, который нарушает кастовые запреты и оскверняет себя.

Кристофер Ишервуд

Рамакришна и его ученики

Рамакришна часто видел Мать. И в храме, и вне храма ему больше не требовалось усилия воли во время медитации. Теперь в храме перед ним была не статуя, но сама Мать. Позднее он описывал, как это было:

«Приложил ладонь к ее ноздрям и почувствовал, что она дышит. Я внимательно всматривался, но по ночам, когда горел светильник, не мог увидеть ее тень на храмовой стене. Из моей комнаты я слышал, как Мать взбегает по лестнице, по-детски весело, звеня браслетами на ногах. Мне захотелось проверить, она ли действительно бегает, и я вышел из комнаты. Мать стояла на веранде второго этажа, и ветер отбрасывал назад ее волосы. Иногда она смотрела в сторону Калькутты, иногда на Гангу».

Хридай оставил для нас описания своих отношений с Рамакришной в то время и его непостижимого поведения.

«В храм было страшно войти, даже когда Рамакришны там не было, еще страшней, когда был. Но я не мог устоять, так мне хотелось видеть, что он делает. Пока я смотрел на него, мое сердце наполнялось благоговением и любовью к Богу, но стоило выйти из храма, как сомнения опять одолевали меня.

„Может быть, дядя в самом деле сошел с ума? — спрашивал я себя. — Иначе зачем он делает такие ужасные вещи при богослужении?"

Я со страхом думал о том, что скажут Рани и Матхур-бабу, если им про это расскажут. А дядя ни о чем не тревожился... Я больше не смел заговаривать с ним об этом, непонятный страх не давал мне раскрыть рта. Я ощущал преграду между нами. Поэтому я молчал и только старался как можно лучше о нем заботиться. И все время боялся, что наступит день, когда это закончится скандалом».

Страхи Хридая были, без сомнения, обоснованы.

Он продолжает рассказ:

«Я заметил, что у дяди не проходит краснота на груди и что у него постоянно красные глаза, как у пьяницы. Он поднимался со своего места, взбирался на подножие статуи, ласкал Божественную Мать и любовно щекотал ее под подбородком. Он ей пел, он с ней разговаривал, смеялся и шутил, а иногда брал за руки и танцевал... Я видел, как во время подношения сваренной пищи дядя вдруг вскакивал и, взяв с блюда комочек риса и карри, дотрагивался им до губ Матери и уговаривал ее:

— Попробуй, Мать, ну съешь хоть немножечко! Или говорил:

— Хочешь, чтоб сначала я поел, а ты потом? Хорошо, смотри — вот я ем!

Проглотив кусочек, опять подносил еду к ее губам и приговаривал:

— Ну я уже поел, поел, а теперь и ты поешь!

Однажды во время подношения пищи дядя увидел кошку, которая с мяуканьем забрела в храм. Он начал кормить ее пищей, сваренной для подношения Божественной Матери, и еще обращался к кошке с уговорами: кушай, кушай, Мать!»

Ужасающую силу, которая творит и разрушает вселенную, можно познать и в аспекте нежной матери, и тогда с ней можно по-детски дурачиться и баловаться. Сила вездесуща — она и в воздухе, и в храмовой статуе, и в бродячей кошке. Эти истины, простые и поразительные, и демонстрировал Рамакришна своими, казалось бы, нелепыми поступками. Негодованию официальных лиц храма удивляться не приходится! Они направили жалобу Матхуру, который в то время был в отъезде из Дакшинешвара. Матхур ответил, что сам во всем разберется по возвращении. Рамакришне же до той поры надлежит совершать почитание. Вскоре Матхур приехал и без предупреждения явился в Дакшинешвар. Он прошел в храм Кали, где Рамакришна как раз был поглощен подношением пищи. Увиденное Матхуром убедило его в том, что перед ним не безумец, а великий святой. Матхур распорядился, чтобы Рамакришне ни под каким видом не мешали.

— Теперь Богиню поистине почитают, — сказал он Рани.

Кристофер Ишервуд

Рамакришна и его ученики

Учитель:  "Гйани,  которые  придерживаются недуалистической философии  веданты,  говорят,  что акты творения,  сохранения  и разрушения, сама вселенная и все живые существа - это проявления Шакти,  Божественной Силы. Если вы продумаете это до конца,  вы поймете,  что все они так же иллюзорны,  как и сон. Брахман один является Реальностью,  а все остальное нереально.  Даже сама эта Шакти нереальна, подобно сну.

Но  даже если вы размышляете всю вашу жизнь,  - до  тех  пор, пока  вы  не утвердились в самадхи,  вы не можете выйти  из-под юрисдикции Шакти. Даже когда вы говорите: "Я медитирую", или: "Я созерцаю",  - вы  все  же движетесь в царстве Шакти,  внутри  Ее энергии.

Поэтому Брахман и Шакти тождественны. Если вы признаете одно, вы должны признавать и другое.  Это как огонь и его  способность гореть.  Если  вы  видите огонь,  вы также должны сознавать  его способность гореть.  Вы не можете думать об огне без его способности  гореть,  и вы не можете думать о способности  гореть  без огня. Вы не можете представить себе солнечные лучи без солнца, и не можете представить себе солнца без его лучей.

На что похоже молоко?  О,  скажете вы, это нечто белое. Вы не можете  думать о молоке без белизны,  и с другой стороны,  вы не можете думать о белизне без молока.

Таким  же  образом,  человек не может думать о  Брахмане  без Шакти,  или  о Шакти без Брахмана.  Человек не может  думать  об Абсолютном без Относительного, или об Относительном без Абсолютного.

Первичная Энергия постоянно в игре. Она творит,  сохраняет и разрушает, играя, так сказать. Эту Энергию называют Кали. Кали - это поистине Брахман,  а Брахман - поистине Кали.  Это одна и та же Реальность.  Когда мы думаем об Этом как о бездействующем, то есть не занятом в актах творения, сохранения и разрушения, тогда мы  называем Это Брахманом.  Но когда Оно занято в этой деятельности,  тогда мы называем Это Кали или Шакти.  Реальность одна и та же - разница в имени и форме.

Это  как вода,  называемая на разных языках разными  именами, такими как "джал",  "пани" и так далее.  На озере три или четыре гхата.  Индусы,  которые  пьют воду в одном месте,  называют  ее "джал". Мусульмане в другом месте называют ее "пани". А англичане  в третьем месте называют ее "вода".  Все три означают одну и ту  же вещь,  разница только в имени.  Точно так  же,  некоторые обращаются  к Реальности,  говоря  "Аллах",  некоторые  - говоря "Бог",  некоторые - "Брахман",  некоторые - "Кали", а другие - с такими именами, как "Рама", "Иисус", "Дурга", "Хари".

ПРОВОЗВЕСТИЕ РАМАКРИШНЫ

Глава 5

«УЧИТЕЛЬ И КЕШАБ»

Маленькая картина маслом для домашнего Алтаря.

Я» стремлюсь к познанию Истины, «Я» познаю Истину, а на высших уровнях духовного путешествия «Я» открываю, что «Я» и есть сама Истина.

Вы знаете, почему изваяния Кришны или Кали высотой в три с половиной локтя? Из-за расстояния. Опять же, по причине расстояния солнце кажется маленьким. Но если вы приблизитесь к нему, вы увидите, что солнце такое большое, что вы не можете постигнуть его. Почему изваяния Кришны и Кали темно-синего цвета? Это тоже из-за расстояния, как вода озера, которая кажется зеленой, синей или черной издали. Подойдите ближе, возьмите воду в свою пригоршню - и вы увидите, что у нее нет цвета. Небо тоже кажется голубым издали. Подойдите вплотную - и вы увидите, что оно совсем бесцветно.

Поэтому я говорю, что в свете ведантического рассуждения у Брахмана нет атрибутов. Истинная природа Брахмана неописуема. Если только ваша индивидуальность реальна, мир также реален, и равно реальны различные формы Бога и ощущение что Бог - это Личность.

Вашим же является путь бхакти. Это очень хорошо - это легкий путь. Кто может вполне познать бесконечного Бога? И какая необходимость познавать Бесконечное? Достигнув этого редкого человеческого рождения, моей высшей потребностью является развитие любви к Лотосным Стопам Бога.

Если кувшина воды достаточно чтобы утолить мою жажду, зачем мне мерить все количество воды в озере? Я становлюсь пьяным даже от полбутылки вина - какая польза в моем высчитывании количества спиртных напитков в таверне? Какая необходимость в познании Бесконечного?

Различные состояния ума брахмагйани описываются в Ведах. Путь знания чрезвычайно труден. Человек не сможет добыть гйану, если он имеет малейшие следы влечения к земному и слабейшую привязанность к "женщине и золоту". Это не путь для Калиюги.

ПРОВОЗВЕСТИЕ РАМАКРИШНЫ
Глава 6

«УЧИТЕЛЬ С ПОКЛОННИКАМИ ИЗ БРАХМО САМАДЖА (1)»

Храм, в котором он служил, часто видел в своих стенах мусульманских факиров. Хозяйка Дакшинешвара, Рани Расмани, эта разбогатевшая простолюдинка с широкой душой, преисполненной горячей веры, пожелала, чтобы при храме было помещение для случайных гостей других верований. Рамакришна заметил однажды среди молящихся скромного мусульманина, Говинда Рая, поглощенного своей молитвой, и сквозь оболочку распростертого тела увидел, что этот человек путем ислама тоже познал бога. Он попросил мусульманина посвятить его в свою веру. Жрец Кали на много дней отрекся, совершенно забыл своих богов. Он перестал им поклоняться, перестал даже думать о них: он жил вне храма, повторял имя Аллаха, одевался на манер магометанина, готов был даже (о святотатство!) вкусить запрещенную пищу, мясо священного животного, коровы. Его хозяин и покровитель Матхур-бабу в ужасе умолял его отказаться от этого шага и потихоньку поручил одному брахману приготавливать ему под руководством мусульманина пищу, чтобы предохранить его от скверны. Эта способность целиком отдавать себя чужому строю идей имела результатом, как всякое духовное движение этого страстного художника, материализацию идеи: ему явился сияющий образ человека, со строгим ликом, с длинной бородой (должно быть, таким он представлял себе пророка?), который приблизился к нему и влился в него. Рамакришна осуществил мусульманского бога «Брахмана с атрибутами». От него он далее перешел к «Брахману без атрибутов»; река ислама привела его к Океану.

Впоследствии толкователи его учения объясняли этот опыт, последовавший непосредственно за его великим слиянием с Абсолютом, в том смысле, очень важном для Индии, что мусульмане и индусы, эти братья-противники, смогут объединиться только на почве Адвайты, бога без образа, в честь которого «Ramakrishna Mission» позднее построила в глубине Гималаев святилище, краеугольный камень огромного и сложного здания всех религий.

Ромен Роллан

Жизнь Рамакришны