И от мала до велика почти вся процессия кричала в унисон одно слово: "Роды!"

От увиденного Никита слегка опешил. В этот момент он уже готов был поверить в версию про сектантов. Слишком уж радостными себя вели жители этого городка. Очень счастливо для неких родов, на которые они все так спешили.

— У нас в стране только на Новый год так собираются, — вслух подумал он.

Естественно журналист пошел вслед за толпой. По пути он попытался задать несколько вопросов разным людям, но каждый раз попытки заканчивались одинаково.

Полнейший игнор.

Пару раз он, пытаясь высмотреть что-то интересное в идущих жителях, не замечал бордюра, спотыкался и с руганьем падал на асфальт. На второй раз Никита даже повредил левую ладонь, содрав кожу.

Матерясь и дуя на руку, он заметил, что с одной из примыкающих улиц вышли несколько человек. Четверо держали две жерди, на которых на манер древнего паланкина, был закреплен добротный деревянный стул. Восседал на нем пожилой человек, в котором Никита легко узнал того самого дедушку, которого встретил при входе в город. Он улыбался, махал рукой тем, кто приветственно кричал в его сторону, некоторым важно кивал.

Пробиться к нему было невозможно — дедушку сразу же окружила разношерстная толпа, которая шла вместе с носильщиками, будто оберегая их и сидящего сверху от чего-то.

"Ну не у него же роды, — подумал журналист, идя дальше с потоком людей. — Хотя мало ли. Может тут в почете старцы, берущие себе в жены молодух, которые от них потом залетают. Хотя нет. Если бы его почитали, то он не жил бы в обычном домике на окраине города, где я его встретил. Или он там не живет, а просто зашел к кому-то в гости?.. Какой-то бред, пока вообще ничего не выстраивается. К тому же он единственный, кто мне хоть как-то ответил. Ну да, прижал палец к губам и прошипел. Но это хоть что-то."

Процессия тем временем пришла на небольшую площадь. По центру на ней возвышалась простенькая сцена, на которой стоял мужчина в форме, напоминавшей военную. Старику помогли спуститься с импровизированного паланкина, а затем под руку завели наверх. Он встал слева от "военного", а через минуту на сцену медленно закатили пожилую женщину, сидящую на инвалидной коляске.

Толпа на площади постоянно пополнялась пришедшими с других частей городка. Все этом продолжали скандировать "роды", будто заведенные. Хотя происходящее никак не вязалось с этим действием.

В один момент "военный" вскинул руку, привлекая внимание. Площадь стихла за мгновение.

— Сограждане, — начал мужчина громким поставленным голосом. — Сегодня знаменательный и всеми долгожданный день. Роды.

По толпе прокатился вздох, смешавший в себе умиление и восхищение.

— Настенька и Людочка Пономаренковы, две прекрасные сестры, сегодня наконец-то родят таких же прелестных детишек. В связи с этим мы здесь сегодня и собрались!

Народ встретил новость одобрительными возгласами. Стоящая рядом с журналистом тетка даже всплакнула.

"В связи? О какой связи он вообще говорит? Вот именно, что связи я пока не вижу никакой", — с раздражением подумал Никита.

Мужчина на сцене тем временем продолжал:

— Мы ждали этого события больше года. Наше общество ради сохранения сплоченности и нашего единства решило и в этот раз не пренебрегать правилами, установленными десятки лет назад!

Он сделал небольшую паузу и продолжил, слегка тише:

— Из десяти добровольцев, подавших свои имена на День Родов, голосование выбрало Антонину Анатольевну, которой недавно исполнилось семьдесят шесть лет от роду и Андрея Михайловича. Андрей Михайлович в этом году отпраздновал девяностолетний юбилей. Поздравим его!

Толпа одобрительно загудела, послышались свисты, местами кто-то пытался аплодировать, но в массы это не пошло.

— Голосование далось нам всем нелегко, — как только "военный" заговорил, гомон сразу же стих. — Но мы прекрасно знаем, что это не только на благо нам, но и нашему Хранителю. Делая свое дело, мы строим успешное будущее для нас, наших детей, а также облегчаем работу тому, кто присматривает за нами!

"Опа! Хранитель, — возликовал Никита. — Ну твою же мать. Он же произнес это слово так, будто оно должно быть с большой буквы, клянусь! Есть значит у них тут тот, кто верховодит этим балом. Сумасшедший какой-нибудь."

Он сделал пару шагов назад, посмотрел на Антонину и Андрея, повернувшихся к нему, улыбнулся.

— Дорогие мои, вам слово.

Бабушка скромно покачала головой, пряча улыбку. У Никиты появилось странное ощущение. Он чувствовал, что происходящее добром не кончится.

"Фанатики, точно. Не удивлюсь, если им сейчас отрежут по пальцу. А то и по целой руке", — подумал журналист.

Андрей Михайлович вскинул руки, помахал присутствующим.

— Я большую часть жизни провел с вами, — еле слышно начал старик. — Знаю почти каждого жителя нашего славного городка. Я счастлив был приносить пользу нам своим трудом. И, знаете, я горд и страшно рад тому, что даже сейчас я сделаю правое дело для всеобщего блага!

Он обнялся с мужчиной в форме и похлопал его по плечу.

— Давай сынок.

Антонина Анатольевна согласно кивнула. "Военный" отошел от них на пару шагов и вытащил откуда-то из-за спины пистолет, который сразу же наставил на Андрея. Дедушка даже не дрогнул.

"Твою мать, что творится", — пронеслось в голове Никиты.

— Дом тридцать пятый. Да, тридцать пятый, точно, — внезапно начал старик, но тут же раздался звук выстрела, а затем второй. Грохоты еще не успели полностью раствориться в воздухе, как Антонина и Андрей с гулким стуком упали на пол сцены. "Военный" убрал оружие обратно за спину и возвестил:

— Свершилось, друзья! Да будут спокойными роды!

Толпа зааплодировала, загудела. Рядом с Никитой довольный отец поднял своего сына, чтобы тот посмотрел на два трупа, лежащих на сцене.

Журналист почувствовал страх. Иррациональность происходящего не укладывалась у него в голове. Он повидал много смертей, но такое, когда посреди сотен людей убивают двух стариков, а остальные только радуются этому, показывая происходящее детям... Подобное он видел впервые. Никита развернулся и начал протискиваться сквозь толпу. Благо никто не оказывал ему сопротивление. "Военный" на сцене еще что-то кричал про всеобщее благо, таинственного Хранителя, но испуганный журналист уже не слушал.

"Нужно убираться, срочно!", — единственная мысль, которая была в его голове.

Выбравшись из толпы, он побежал, не разбирая дороги. Остановился Никита только тогда, когда сил уже не оставалось никаких. Он присел на добротную скамейку, так услужливо оказавшуюся рядом под деревом, и попытался отдышаться.

Однако сделать ему этого не удалось. Сверху раздался звук трещащей древесины. Журналиста поднял голову и увидел, как над ним надламывается огромная ветка. Отскочить от падающей на него куска ели он успел в самый последний момент. Ему повезло — ветка ударила только по ноге, но могла пробить и голову.
Никита скривился. Перелома не было, но ушиб был существенный. А медицинской помощи от этих фанатиков ждать явно не стоило.

Оглянулся. Ноги завели его в частный сектор на окраине городка. Улица была застроена простенькими, но добротно сложенными одно- и двух этажными домами. В надежде выйти из этого места, Никита побрел в сторону окраинных домов, видневшихся в полукилометре от него.

Предпоследний дом обратил на себя внимание журналиста — он сильно отличался от всех остальных. Вся улица дышала уютом, тогда как это одноэтажное строение видело ремонт по меньшей мере два десятка лет назад. Забор наполовину сгнил, наполовину обрушился, участок зарос сорняками, краска на стенах облезла, а крыша местами прохудилась. Никита осмотрел его и увидел на углу прибитую табличку со стершимися еле видными цифрами "тридцать пять".

"Тридцать пять. Не про этот ли дом говорил тот старик перед смертью? Даже если и про него, то что он хотел этим сказать? Дать мне знак? Какой? Или наоборот, завести меня в ловушку?" — думал журналист морщась от болей в ободранной руке и ушибленной ноге.

С одной стороны ему хотелось быстрее покинуть город. Это место с вечно счастливыми людьми его по-настоящему пугало. Здесь все было странное, жуткое и... Неправильное. Да, это слово казалось Никите лучше всего для текущей обстановки.

"Неправильно, мать его, — думал он. — Все тут неправильно!"

С другой стороны уходить ему без какого-либо материала совсем не хотелось. Профдеформация давала о себе знать. Постояв пару минут, взвесив все за и против, журналист вздохнул и побрел к дому с табличкой "тридцать пять".

Постучался в дверь. Второй раз, третий. Никто не открывал. Никита оставил попытки проникнуть в дом и развернулся, тут же столкнувшись со старым мужчиной, стоящим вплотную к нему.

— Дошел все-таки. Видать не такой ты и неудачник, как я подумал, — сказал он журналисту.

***

Хозяин дома представился Матвеем. Он впустил Никиту внутрь, усадил на видавший виды диван. Притащил на столик, стоящий напротив, нехитрой снеди: бутерброды с заветренным сыром, банка тушенки, отдельно хлеб. И бутылка с мутной жидкостью. Оттуда он плеснул в два граненных стакана, один пододвинул журналисту, сидевшему в шоке.

Чего-чего, а того, что с ним кто-то заговорит, и даже пустит к себе домой, он не ожидал.

— Пей, — произнес Матвей. Никита послушно подчинился. Жидкость обожгла рот, горло и раскаленной лавой рухнула в желудок. Он закашлялся.

— Отличный самогон, не кашляй мне тут. Ешь давай.

Журналист вилкой выудил кусок тушенки, закусил. Почувствовал некоторое облегчение.

Хозяин дома выпил, сразу же плеснул еще в оба стакана.

— Прутся они сюда и прутся, — вдруг сказал он. — Ну что же вы нас в покое не оставите, а?

Никита слегка опешил от вопроса, но тут же взял себя в руки.

— Так вас еще буквально недавно не было на карте России. Вы это... Находка столетия. Целый город, затерянный в лесу, это же...

— Находка, — перебил его Матвей. — Как же. Не надо было бы нас никому искать, если бы тот старый дурак все настроил грамотно!

— Вы это о чем? — вкрадчиво спросил Никита.

Старик посидел немного, обмакнул хлеб в жир от тушенки, пожевал.

— Знаешь, — не закончив есть сказал он. — Знаешь, парень, как я устал вам все рассказывать. А был бы толк, а.

— Кому?

— Да всем, кто сюда приходит в моменты перезагрузки установки. Мы же тогда с Васильичем долго голову ломали, что с этой тварью делать. Вот и создали блокатор.

"Васильич, блокатор, тварь... Старик точно не поехал кукухой? Хотя поживи тут, может и совсем с ума сойдешь. Вот остальные точно... Того", — подумал журналист.

Но вслух сказал другое:

— Я, если честно, ничего не понимаю. Если хотите, то я уйду. Но, позволю себе чуть понаглеть, и задать вам пару вопросов. Ведь вы единственный, кто...

— Кто заговорил с тобой, да, — перебил его Матвей. — Остальные даже и не подумали бы это сделать. Запрет.

— Но почему? Я не представляю опасности!

Матвей рассмеялся.

— Да, — сказал он, утирая слезы от смеха. — Ты не представляешь опасности. Но они-то думают совсем наоборот.

— Ничего не понимаю, — повторил Никита.

Старик налил по третьей, выпил свою порцию, закусил. Укоризненно посмотрел на журналиста, который не спешил прикасаться к самогону. Никите пришлось выпить.

— Хороший, вроде, ты парень, жалко, конечно, но что уж тут поделать. Давай я тебе расскажу, что тут происходит. Жили-были два друга. Матвей, да Сергей. Учеными мы были, на Союз работали. Откопали эти исследователи, мать их, как-то в тайге здоровый такой камень. Сразу стало понятно, что глыба прилетела издалека. Вот только оказалось, что в ней кто-то есть.

— Кто? — нетерпеливо спросил Никита

— Жди! — оборвал его Матвей. — Все узнаешь. Так вот. Про глыбу и его обитателя мы рассказали кому нужно. И те, кто нужно, начали проводить исследования. Естественно, назначив нас с Сергеем, пусть ему спокойно спится, главными над проектом.

Старик выпил, крякнул, закусил, и продолжил:

— Москва изучала того, кого сейчас зовут Хранителем, несколько лет. Лучших людей подтянула. Город строить начали. Естественно все в секрете. Страшном секрете. Мы с Сергеем попутно по заданию вышестоящего начальства разрабатывали устройство, которое позволит скрыть Хранителя от чужих глаз. Вот так и получилось то, что мы имеем.

Матвей встал и начал ходить из стороны в сторону, поглядывая на захмелевшего Никиту. Журналист поздно вспомнил, что давно не ел нормальную пищу, а пара кусков тушенки явно не могли смягчить действие ядреной самогонки.

— Вот так и получился город без названия, — продолжил старик. — Нет, у него была куча засекреченных кодировок, но это не то. Нет имени. Зато есть люди. Добровольно, или по принуждению, здесь оказались несколько тысяч советских граждан. И они обрели счастье.

Матвей посмотрел на недоумевающего журналиста, усмехнулся и объяснил:

— Хранитель оказался способен влиять на удачливость Homo sapiens. Он буквально делал все, чтобы с тобой не случалось ничего, повторюсь, ничего плохого. Вообще. Те, на кого воздействовало то существо из прилетевшего метеорита, испытывали везение буквально во всем. Всходили ростки, слагались песни, чуть ли не сами собой получались новые открытия. В том числе и в медицинской сфере. Болезни у людей исчезали сами, а новые не спешили приходить.

Матвей плеснул себе еще самогонки, залпом выпил.

— Но выяснилось, что у него есть свои ограничения. Радиус всего-то четыре километра, а влиять он может на пять тысяч людей. Но тот, кто оказывался лишним и не влезал в необходимое число сталкивался с кучей неприятностей. На него обрушивались все те неприятности, которых избежали люди, находящиеся под охраной существа.

— Неудача к лишним приходила сполна, — сказал журналист.

Старик кивнул и прокашлялся.

— Прошло время и число в пять тысяч снизилось. И так мы поняли, что наш "джинн" не всесилен. Тогда уже несколько лет работало то устройство, которое скрывало город от глаз любопытных. Оно тоже начало давать сбой. В основном из-за неправильной калибровки Сергея. Пока оно было активно, никто бы и не пошел в сторону города. Навязчивые мысли о том, чтобы развернуться и покинуть тайгу, преследовали бы случайного путешественника. Но аппаратура начала сбоить. Ровно на сутки в абсолютно случайное время происходили отключения. Именно те, кто попадал на нашу территорию в такие моменты, впоследствии у вас считались пропавшими. Как та группа Арсения Хворова и Федора Антипова.

Внутренности Никиты пробила волна холодка.

— Но почему теперь о вас узнали все? — пытаясь держать себя в руках спросил он.

Матвей хмыкнул.

— Да все просто. Устройство сломалось окончательно. Теперь нет того, что ограничивает нас от внешнего мира. Однако "джинн" остался. Он все также наделяет чрезмерной удачливостью обычных людей. Но уже две тысячи, а не пять. Точнее тысячу девятьсот девяносто шесть. Выдыхается, собака. Вот сегодня из-за рождения двух ребятишек пришлось столько же кончать. Знавал я Андрея.

Никита не понимал, верить во все это ему, или нет. Только он хотел возмутиться и попытаться поспорить, аргументируя тем, что никаких инопланетян не существует, как вдруг Матвей посмотрел на него пронзительным взглядом.

— Знаю я. Не первый раз. Хочешь сказать, что я сумасшедший? Да мне уже, в целом без разницы. Говори, что хочешь. Если сможешь.

— Чт... Что?.. — Никита вдруг понял, что не может поднять руки. Губы, да и остальные мышцы лица, отказываются его слушать. Пальцы ног еще пытались шевелиться, но через пару мгновений паралич добрался и до них. Журналист остался сидеть за столом на старом диване, не в силах сдвинуть на миллиметр даже глаза.

— Что-что? — проворчал Матвей. — Ты серьезно думал, что нам нужна огласка? Нет, ни мне, ни Хранителю этого не нужно. Ну, знаешь, еще ему очень сильно хочется кушать. И тех людей, что мы отдаем на откуп раз в полгода, или раз в год... Мало.

Старик подошел к Никите, забрал стакан, осмотрел дно и пробормотал что-то про яд. Затем взглянул на полностью обездвиженного журналиста и довольно добавил:

— Хорошо, что сейчас вас, корма, будет больше.

Хей-хей, пропал почти на три недели, тому были причины. Болел, День рождения, снова болел (нет не с похмелья) и так далее по списку. Сейчас вернулся, полустабильный выпуск глав/рассказов пойдет по новой.

В скором времени выйдет "Безысходск-16", точный день говорить не буду. Но точно выйдет. Короче, всем привет после долгого затишься и удачной недели! Всех обнял.

Журналист кивнул, но Сеня этого не увидел. Одной рукой он доставал сигарету, а другой опускал стекло. Руль придерживал коленями.

— Да, семейка у меня — те еще. Взять старшего сына. Тот еще сорванец. Ну ты прикинь, возвращается он как-то со школы...

Никите очень сильно не хотелось выслушивать истории про достопочтенных родственников Сени, поэтому он попытался абстрагироваться в записях. Экран ноутбука был разделен на несколько вкладок. На одной из них был список пропавших в Уральском Бермудском треугольнике за последние десять лет. На другой красовались фотографии местности с беспилотников, а на третьей — редакционные документы, содержащие всю имеющуюся на данный момент информацию по городу.

"АНГН "Кабинет №13" предоставляет вам все имеющиеся данные для комфортной работы над темой", — значилось в шапке сообщения. От этого Никита начинал беситься. Дело в том, что кроме тех крох информации от нашедших город, никакой новой информации не было вообще. Даже названия населенного пункта, так как местные жители отказались говорить об этом с поисковиками.

В списке исчезнувших в треугольнике было много фамилий, но больше всего журналисту запомнились Хворов и Антипов. Эти два человека возглавляли популярное в интернете сообщество, которое занималось поиском всяческой паранормальщины. Естественно на Уральский Бермудский треугольник они вместе со своей паствой заглядывались уже давно. Пару десятков адептов движения "Искатели могил", как они себя называли, пропали там буквально за год. А спустя несколько лет Арсений Хворов и Федор Антипов очень сильно поверили в себя, собрали группу из самых преданных фанатов движения, и отправились в тайгу.

Из треугольника никто не вернулся.

История была довольно громкой, поэтому мимо внимания Никиты она пройти не смогла. Он тогда долго удивлялся непрошибаемому идиотизму, засевшему в головах этих людей. Вокруг столько того, что еще два-три десятилетия назад называлось паранормальным, что и искать не надо. В мире... Да что там в мире, в одной только России ежедневно происходили события, вроде возникновения пространственно-временного портала, вспышек разных вирусов с поистине фантастическими свойствами, таинственных исчезновений домов вместе с жителями... Список Никита мог бы продолжать еще долго, это была его профессия. Поэтому он и не понимал интереса к месту, где люди банально бесследно исчезают.

В каком-то месте неоднократно пропадают безвозвратно? Не лезь туда, считал журналист. 

Асфальт на дороге сменился грунтом, поэтому старенькую иномарку начало трясти. Работать на ноутбуке, который шатало на коленях из стороны в сторону, стало просто невыносимо, поэтому Никита с грустным вздохом убрал его в сумку.

За окном проплывал лес. Небо затянула сплошная серость, периодически накрапывал мелкий дождик. Местность выглядела довольно нетронутой. Если бы не накатанная дорога, можно было бы подумать, что люди здесь и не ходили.

— Слышишь, парень, это, — таксист внезапно отошел от историй про свою родню. — Че ты на этой базе забыл? Там же глухомань. Охотники иногда только появляются. Да и место жуткое.

Последнюю фразу водитель произнес тише, словно боясь, что его услышит кто-то, кроме пассажира. Никита в ответ только махнул рукой:

— Ничего жуткого, там дальше в паре километров город нашли. Вот туда мне и нужно.

— Город? — удивился Сеня. — Какой еще город? Нет тут никаких городов.

— А вы что, новости не смотрели?

— Нет, конечно! — возмутился таксист. — Я голову помойкой не забиваю. Журналистам это самое. Только и дай возможность в голову залезть. Будешь потом болванчиком послушно выполнять все, что тебе эти дерьмоеды скажут. Покупать все по их указке, голосовать за кого нужно, работать там, где выгодно верхушке. Ну ты понял, да?

"Ага, понял", — подумал Никита. Он старался не лезть в конфликтные ситуации там, где их можно было спокойно избежать. Тем более с человеком, везущим его по глуши.

Внезапно машина остановилась. Водитель коротко бросил:

— Все, приехали.

Никита непонимающе посмотрел на него.

— Какая-то поломка?

Таксист покачал головой:

— Нет, дальше не поеду. По-русски же сказал, что места гиблые. Так еще и город какой-то нашли. Оно мне надо?! Тут до охотничьего домика рукой подать. Иди по прямой, не пропустишь.

Спорить и доказывать водителю, что, мол, уплачено, журналист не стал. Вышел из машины, громко хлопнул дверью и пошел по дороге. Сеня два раза просигналил ему в догонку, но Никита не обернулся. Выслушивать ор по поводу бережного отношения к чужой машине он не собирался.

— Эй! — донеслось до него. Журналист обернулся и увидел, что таксист высунул голову в открытое окно.

— Парень, не надо оно тебе. Молодой же еще! Пропадешь! — прокричал мужчина. Никита не ответил и отправился дальше.

Идти пришлось недолго. Буквально через полкилометра дорога делала резкий поворот, за которым обнаружился домик. Обветшалое одноэтажное строение из бруса стояло в окружении пышных елей. Земля возле него мягко пружинила.

"И это вы назвали базой? Да тут ремонт последний раз делали в момент постройки. Еще при Николае!", — возмущенно подумал Никита.

Дверь оказалась незапертой. Журналист толкнул ее и вошел в домик. Внутри он казался еще меньше, чем снаружи. Там его встретила старая самодельная мебель, погрызенная жуками и временем, и труп крысы, лежащий на диване.

Никита не стал заострять на нем внимание. Незачем. Он пошарил по висящим над импровизированным столом шкафам и нашел то, что хотел.

Одним поисковикам как-то удалось найти в Уральском Бермудском треугольнике остатки дневника, который вел Арсений Хворов, пошедший в свою первую и последнюю экспедицию вместе с товарищами. Дневник этот быстро затерялся, но один хороший человечек нашептал ему, что поисковики оставили его на старой базе на границе треугольника.

— Не ошибся человечек, получается, — задумчиво сказал Никита.

От тетради мало что осталось, буквально пару листов. Все остальное размокло и было уничтожено. Оставшиеся страницы практически повторили судьбу остальной части дневника. Но некоторые предложения на них разобрать еще можно было.

Журналист спихнул ногой тушку крысы и уселся на диван.

Первые слова на уцелевших листах практически невозможно было прочитать. Журналист бормотал про себя, перебирая варианты:

— "Пресекли"... А нет, это кажется "пересекли". Дальше непонятно... "Звуки спящего леса". Вот это ты поэт, конечно. Ага, тут целое, вроде.

Никита вчитался в неразборчивый почерк.

"Ходим кругами. Второй день возвращаемся на одно и тоже место. Федя гонит нас дальше, но все остальные понимают бессмысленность происходящего".

Далее следовал размытый кусок, а за кляксой шло предложение не с начала.

"...Попробовали ночью. Нам удалось. Смотрю на него и не верю. Мы нашли..."

Что именно нашли главари "Искателей могил" было уже непонятно. Но, подозревал Никита, речь шла о городе, в который он сейчас направляется. Странным ему показался только тот факт, что экспедиция плутала несколько суток. Судя по карте, тут от сторожки до населенника всего час-полтора неспешной ходьбы.

Журналист прихватил с собой остатки дневника Хворова и покинул домик, носивший гордое название "база".

***

Прогулка по лесу оказалась спокойной. Никита неплохо ориентировался на местности, используя бумажную карту. Один раз пришлось обогнуть небольшое болото. Препятствие на карте никак не обозначалось, поэтому пришлось потратить больше времени, чем журналист планировал.

К исходу третьего часа его скитаний по тайге за деревьями показалось небольшое поле, на другой стороне которого стояли невысокие многоквартирные дома. Никита бегло оглядел поле, отметил про себя, что оно не простаивало: люди собрали с него урожай. Подходящей тропинки рядом не нашлось, поэтому он решил пересечь его напрямик.

К моменту, когда он дошел до первой улицы, уже начало темнеть. Давно не моросивший дождь, снова принялся за свою работу. Никита накинул капюшон и решительно направился к первому встречному деду, сидящему на лавочке возле подъезда. Дождь, казалось, никак ему не мешал. Капли стекали по морщинистому лицу, пожилой мужчина весь промок, но все равно улыбался.

— Добрый вечер, меня зовут, — начал было он, но наткнулся на ладонь, выставленную ему наперекор.

— Всего один вопрос... — продолжал напирать журналист, но старик сжал ладонь в кулак, вытянул указательный палец и прислонил его к губам.

— Тс-с-с, — прошипел он, не переставая улыбаться. Затем он медленно встал и зашел в подъезд.

"М-да, отличный первый контакт", — подумал Никита. Карты города у него, естественно, не было, поэтому он решил идти наугад подальше от окраинных домов. Улицы все равно куда-нибудь должны были вывести. А где улицы, там и прохожие.

В городке действительно царила чистота. Никакого разбросанного мусора, все в контейнерах. Асфальт был таким, будто бы его положили совсем недавно. И не в дождь, как любят делать почти на всех дорогах страны.

Никита также отметил про себя, что почти около каждого дома росли декоративные кусты и деревья. Здания были словно окружены зелеными поясами.

Вторым встречным стала девушка, выбежавшая из-за угла одного дома. Она держала над головой зонт и старательно оббегала лужи. Перепрыгивать их у нее получалось довольно ловко.

— Девушка, извините, буквально секунду вашего... — окликнул ее журналист, но она даже не заметила его. Никита засмотрелся на нее, махнул рукой и только хотел пойти дальше, как вдруг поскользнулся на ровном месте и упал, приложившись головой о дорогу. Капюшон слегка смягчил удар, но боль никуда не делась.

— Ты ж собака, — прошипел он, ощупывая затылок. Крови не было, но шишка обещала вскочить в самом скором времени. Журналист с кряхтением поднялся, отряхнул одежду и пошел дальше. Мимо него на велосипеде проехал какой-то мужичок и щедро окатил его брызгами из-под колес. Никита выругался, но делать было нечего. Не бежать же за велосипедистом.

Его обогнала толпа ребятишек. Они обсуждали что-то свое, периодически заливаясь от смеха. На журналиста, угрюмо бредущего по дороге, дети не обратили ни малейшего внимания. Как и еще несколько людей, которые обходили его, спеша куда-то по своим делам. Все попытки заговорить с ними игнорировались.

На фасаде дома, напоминающего хрущевку, но имеющего всего два этажа, висела надпись "Продукты". Никита обрадовался и решил зайти туда. Не заговорит с ним продавец, так хоть дождь переждать даст, не выгонит же.

Внутри его встретил самый обыкновенный сельский магазин. Товары стояли вперемешку, но полки трещали от изобилия. Продавщица в синем стояла к нему спиной и пересчитывала пачки макарон, делая пометки в тетради.

— Да-да, секунду, подождите! — сказала она, не оборачиваясь. — Двадцать четыре, двадцать пять... А должно было быть двадцать шесть, непорядок!.. А, вот она, завалялась. Ну, конечно же, как может быть по-другому.

Она повернулась.

— Здравствуйте, чего желае... — начала женщина с улыбкой, но увидела, что перед ней стоит Никита и осеклась на половине фразы.

— Да мне бы поговорить с кем-нибудь, — сказал ей журналист. В ответ было улыбчивое молчание.

Никита решил добить хотя бы эту женщину до конца. Ну или до того момента, когда его выкинут из магазина.

— И вы тоже молчать будете?

Ноль реакции. Продавщица отвернулась и начала пересчитывать другой товар.

— Один, два, три, — донесся ее шепот до незадачливого покупателя.

— Девушка, — позвал он ее. — Вы единственная, кто хотя бы начал ко мне обращаться, не считая одного дедушки. Ответьте буквально на пару вопросов.

— ...Семь, восемь, девять, — продолжила она.

— Да твою мать! — не выдержал Никита. — Вы тут одичали что ли все?

Дверь магазина распахнулась, с улицы сразу же ворвался запах дождя. Внутрь зашел полный мужичок в рабочей одежде и сразу же направился к прилавку.

— Здоров, Людка, — добродушно сказал незнакомец. — Сделай мне как обычно, а.

— Степан, привет. С поля что ли? Сейчас все сделаю.

— С него, родимого, да. И это, рыбки в масле побольше. В тот раз не наелся я что-то.

Продавщица усмехнулась.

— Степ, хватит жирным баловаться-то. Вон живот какой отъел. Помрешь так от тромбов, или как их там.

Мужчина в ответ засмеялся. Его смех подхватила и Людмила. При этом оба в упор не замечали стоящего рядом журналиста.

— Насмешила, мать! Ты же знаешь, что мне это не грозит, а.

На прилавке тем временем появилась буханка хлеба, соленая рыба в плотном мешке и бутылка водки. Степан сложил это все в принесенный с собой пакет и попрощался. Денег при этом он не оставил. Уже у самого выхода он не оборачиваясь спросил:

— Людка, все в порядке у тебя?

Женщина, уже вернувшаяся к пересчету продуктов, коротко бросила за спину:

— Да, Степ, иди.

Мужчина вышел, закрыв за собой дверь. Ошарашенный произошедшим Никита стоял и смотрел широко распахнутыми глазами в спину продавщице.

— Вы же... Нормальные люди. Почему вы не хотите просто ответить хотя бы на один вопрос? Я не понимаю...

Людмила, ожидаемо, показывала полную безразличие к посетителю. Прибралась на полках, посчитала товар, затем достала швабру и начала прибираться.

"Ладно, попробуем по-другому", — подумал журналист и спросил:

— Людмила, может быть вы позволите мне что-то у вас купить?

В ответ было только шуршание тряпки по полу.

Никита решил оглядеть магазин. Продуктов было много, да, однако ассортимента не было. Те же самые макароны были только в прозрачных мешках. На бутылках с водкой красовалась единственная надпись "водка". Консервы с тушенкой и рыбой также были подписаны только названиями. Никаких марок, никакой дополнительной информации о составе, или чего-то подобного журналист не заметил.

Как и ценников. Ни у одного из товаров их не было, даже нарисованных от руки.

Женщина тем временем закончила мыть за прилавком и начала одеваться. Никита решил посмотреть, чем закончится это интересное представление. "Неужели она оставит меня здесь? — думал он. — Ну этого же быть не может. Последние слова в их разговоре с тем мужиком ясно дали понять, что меня видят. И, непонятно... Боятся? Возможно".

Уже собравшись домой, она вдруг несильно хлопнула себя по лбу, чем привлекла внимание усевшегося на полу журналиста. Людмила достала из полки под прилавком тетрадь, вырвала оттуда чистый листок и что-то размашисто и быстро на нем написала. Затем постояла, подумала несколько секунд, и начала зачеркивать весь листок. Посмотрела на него еще немного, вздохнула, положила на прилавок и пошла к выходу.

Никита сидел и ждал, что же она сделает. Однако женщина просто вышла из магазина и прикрыла дверь, не став закрывать на ключ.

— Может у них и закрываться не принято, — пробормотал журналист. — А листок оставила. Глянем, что она там так закрашивала ручкой.

Обычный тетрадный листок в клеточку лежал пустой стороной вверх. Никита поднял его, перевернул и увидел множество черточек, синей ручкой, которые покрывали страницу полностью. Журналист пригляделся и понял, что черточки перекрывают большие буквы, написанные продавщицей. Он прищурился и понял, что там написано всего одно слово.

"Уходи".

Продолжение следует...

Хей-хей, с вами полуночный NikkiToxic. И снова рубрика "все равно в воскресенье никто не читает". Что? Уже понедельник? Вам кажется, вы попали во временную аномалию, поэтому думаете, что уже понедельник)

Ну а вообще крепитесь. Вдруг я попал в аномалию и думаю, что сейчас воскресенье, а? Считающим, что сейчас понедельник, желаю отличной недели. Ну а в целом, если вы не знали, то понедельник начинается в субботу.

А главка заканчивается ссылочками:

https://author.today/u/nikkitoxic

https://t.me/anomalkontrol

https://vk.com/anomalkontrol

Кстати, начало рассказа совсем не в первой части, а тут, в новостном проекте: https://t.me/angnk13/19

-Проверь как там наш груз,-поджигая сигарету трясущимися от усталости руками сказал Васян.

Коля, приоткрыл контейнер, потрогал пальцами содержимое и ответил:

-Норм, холодные.

Васян кивнул, жадно затягиваясь сигаретным дымом, и отмахиваясь одной рукой от вездесущей, лезущей в глаза мошкары. Сигареты были роскошью в новом мире, как и все остальное из больше не производили, о том что будет когда закончится последняя пачка Васян старался не думать. Колян не курил, но оказавшись без противогаза в компании огромных кровососущих насекомых, он собрал перед собой кучку сухого лишайника и поджег ее чтобы хоть как то от них защититься.

-Вот ты мне скажи,-пробурчал Колян, щурясь от едкого дыма. -Нафига мы к Рамилю ходим постоянно. Каждый раз последний раз.

-Так а что делать, то?-отозвался второй сталкер. -Или у тебя какие то предложения есть? С тех пор как Пиздец случился колдуны теперь главные. Без них никак, к ним еще дети наши будут на поклон ходить, если будут у нас дети конечно.

-Да я согласен, хотя до сих пор не могу поверить уж сколько лет прошло, каждый день просыпаюсь и думаю что мне приснилось все.

Васян, все также безучастно кивнул, затем потушив сигарету подсел поближе к дымовой завесе.

Сталкеры достали из карманов консервы и фляжки с питьевой водой, вскрыв ножами консервные банки стали греть их над тускло тлеющим огоньком из лишайника.

-Все таки меня гложет вопрос что случилось,-чавкая говяжьей тушенкой сказал Колян.

Васян неодобрительно покачал головой.

-Так а тебе не все равно?

-Интересно.

-Ну версии ты слышал, толи летающая тарелка толи правда какой пидор жирный по имени Алишер где то там в Казахстане какую то китайскую шкатулку открыл. Так ведь это все легенды, предположения. Я тебе так скажу, чем меньше ты смысла ищешь в происходящем тем легче выжить, а целей у нас других нет, только эта. День прожил и слава богу.

Колян запивая водой содержимое своей консервы, кивнул на контейнер.

-Да тут разве о боге?

-Забей, не мы такие жизнь такая.

Доев свою скудную пайку, сталкеры натянули противогазы и в том же порядке, продолжили путь. Спустя полчаса все такого же трудоемкого похода и одну застреленную жабу, впереди показалась делянка колдуна. Несмотря на слухи приписывающие Рамилю длинные волосы и бороду, он был всегда чисто выбрит с коротким светлыми волосами и пристальным взглядом темных глаз, похожих на тлеющие угли. Носил он тоже не привычный всем пост-апокалиптический камуфляж а красную куртку с надписью «Прада». Колдун сидел на каменном валуне на краю своей делянки, перед камышовой хижиной и внимательно следил за приближением сталкеров, на плече у него сидел ворон.

-Кар!-поприветствовал Коляна и Васяна пернатый друг Рамиля.

Устало дотащившись до твердой почвы, сталкеры присели на траву, разложив свои пожитки и стягивая противогазы.

-Как добрались?-со сдержанным интересом спросил колдун.

Колян усталым жестом показал на свои сапоги забрызганные смердячей кровью саблезубой жабы. Рамиль удовлетворенно кивнул.

-Одной меньше ребята. Траву будете?

Сталкеры одновременно покачали головами, упарываться сейчас в середине болота было крайне неразумно.

Делянка Рамиля находилась ровно в центре ядовитого болота, но здесь не было вездесущего зеленого газа, сюда не залетали кровососущие насекомые и не заползали хищники. Это был небольшой островок спокойствия, покрытый ровным словно подстриженным газоном, со своим жилищем и каменным очагом перед ним, в котором сейчас тлели чьи то кости.

-Какие новости ребята?-спросил Рамиль  поглаживая по голове ворона.

-Да какие новости,-задыхаясь после тяжелого перехода ответил Васян,-Пиздец он и есть Пиздец.

-Ну давайте показывайте с чем пришли.

Васян ткнул поляна локтем в ребра, тот понимающе кивнул и сняв с ремня ящик со льдом открыл его перед колдуном.

Рамиль встал с валуна, отогнал ворона и с недюжиным интересом заглянул внутрь. Затем непонимающе наклонился поближе, пару раз моргнул и достал изо льда отрезанную человеческую кисть с запекшейся в месте надреза кровью. Кисть была узкая, женская, с обручальным кольцом, но самой явственной деталью было количество пальцев, шесть.

-Вы что мне опять мутантов притащили?-брезгливо держа синюшную кисть за кончики пальцев спросил Рамиль.

Колян и Васян переглянулись, отбрехиваться было бесполезно.

-Ну да, они шестипалые были, затворники какие то, в пещере нашли их неподалеку от водопада..

-Их там целая семья чтоли была?

-Ну да, племя целое шестипалых, 8 человек, запасы наши воровали ну мы их и того….-продолжал свой рассказ Васян.

Колдун снова нагнулся к ящику, порылся среди отрезанных кистей, некоторые были маленькие детские, другие крупные мужские покрытые волосами, но у всех было по 6 пальцев.

-Разочаровываете вы меня ребята, что же мне демонам на Алтарь конечности мутантов класть теперь?

-Других нету,-подал голос Колян, все это время молча наблюдавший за происходящим.

Рамиль с сомнением крутил в руках очередную кисть, на этот раз детскую в два раза меньше его собственной.

-Ну ладно, черт с вами,-решился он наконец,-Что хотите за этот ящик?

-Двадцать амулетов,-снова подал голос Колян.

-Десять,-грозно ответил колдун,-и в следующий раз мне такое не приносите, не возьму.

Сталкеры и Рамиль обменялись неловкими рукопожатиями, хватка маленького и тщедушного колдуна была словно стальная, как будто в его теле кроме него самого скрывалась какая то другая сила, древняя и злобная.

После окончания торга хозяин делянки рукой поманил гостей в свой шалаш, Колян снова поднял ящик с уже подтаявшим льдом, и занес его вслед за Рамилем и Васяном в тростниковое жилище. Внутри была деревянная кровать, парочка деревянных шкафов с инструментами, и Алтарь, круглый черный камень расчерченный причудливыми геометрическими фигурами. С потолка свисали пучки болотных растений, ароматных трав, а также сушенные части тел от различных животных, многих из них Васян видел в первый раз. Рамиль небрежным жестом указал на место перед Алтарем, сталкер аккуратно поставил туда ледяной ящик с кистями стараясь держаться как можно дальше от черного камня. В полумраке хижины ему казалось что воздух вокруг Алтаря вибрирует, как будто бы камень из которого он сделан живой и дышит.

Колдун открыл один из самодельных шкафов и вытащил из него пачку амулетов, отсчитал 10 штук и протянул Коляну. Это был вырезанные из зубов болотного крокодила амулеты отгоняющие хищников и кровососов, если надеть их на себя то можно не бояться ничего кроме людей даже ночью. Белый конический зуб каждого из них был украшен сверху резьбой, на нем был изображен не то осьминог не то дракон, неизвестное существо с щупальцами вокруг рта. Снизу на каждом амулете была вырезана руна, знак Рамиля. Сталкер осторожно взял их за шнурки из крокодиловой кожи и с поклоном сложил их в нагрудный карман камуфляжной куртки.

Рамиль усмехнулся и сказал:

-Ну все ребят спасибо вам, заходите еще, мне пора работать.

Колдун подошел к Алтарю и бросил на него одну из отрезанных кистей из ящика со льдом. Черный камень зажужжал как рой рассерженных пчел в улье, линии на поверхности стали светиться приглушенным зеленым светом.

Сталкеры торопливо вышли из хижины, за ними в сгущающейся тьме Рамиль стал заунывно петь песню на гортанном неведомом им языке. Алтарь стал светиться сильнее а тьма сгущаться, в зеленом свете стали проявляться загадочные тени, каких то существ с шестью конечностями, некоторые с рогами другие со странными отростками вокруг рта как у гигантских жуков. Потом тьма охватила хижину целиком и все звуки и цвета пропали с густой как смола и такой тягучей черноте.

Сталкеры стояли возле самой кромки болотной воды торопливо натягивая противогазы и прижимая к груди автоматы устремились в обратный путь.

Степан довольно улыбнулся в свои густые пшеничного цвета усы, затем вытянул правую руку и показал на встроенный дисплей своим узловатым как ветка дерева указательным пальцем.

-Смотри Тома, мы сейчас здесь, синяя линия это республиканская трасса номер 66, через 13 километров мы въезжаем в Колхоз имени Ленина, проезжаем его насквозь и попадаем снова на эту же трассу. Затем 666 километров по прямой и мы наконец в Шымкенте.

Тамара завороженно следила за маленькой цифровой копией их собственной машины на экране Теслы пока ее муж объяснял все это. Его узловатые длинные пальцы пианиста (он и вправду иногда играл на синтезаторе) небрежно придерживали руль электромобиля, Тесла ехала на автопилоте но многолетняя привычка держать руль пересиливала. Молодая пара айтишников выехала из Нурсултана рано утром, вскоре после того как они с полностью заряженным аккумулятором покинули пределы столицы перестало ловить радио, затем мобильный интернет. Спасал их в пути только спутниковый интернет Старлинк, прямоугольная  белая тарелка располагалась на заднем сидении Теслы рядом с их дорожными сумками. Степан и Тамара жили в Казахстане несколько лет, с самого начала Русско-украинской войны, они знали что ФСБ отслеживает лайки и репосты опозиционно настроенных граждан и решили релоцироваться не дожидаясь проблем. Сработали на опережение как невесело шутил Степан. Супруги работали удаленно на одну и ту же айти компанию, вместе разрабатывали веб-сайты, Степан делал бэк-енд то есть писал код, а Тамара фронт-энд то есть делала лицевую, видимую часть сайта. После нескольких лет проживания в Нурсултане с зимними вылетами в Тайланд и Вьетнам, они решили попутешествовать по Казахстану и начать с Юга, а именно с городов Шымкент и прилегающего к нему Туркестана.

Итак выехав 6 июня из Нурсултана по республиканской трассе 66 они направлялись на юг. Единственное что беспокоило Тамару это хватит ли им заряда ионно-литиевой батареи, но Степан уверил ее что хватит. Мы достигнем Шымкента быстрее чем ты успеешь сказать Чу, шутил он.

Вдали замаячил поселок, кукуруза стала реже а затем пропала совсем, а на обочине грунтовой дороги нахально объявился ржавый дорожный знак с надписью«Добро пожаловать в Колхоз имени Ленина».

Деревня выглядела заброшенно но колоритно, аккуратные домики с облезлой побелкой на стенах, покосившиеся деревянные заборы. Названия улиц напоминали об навсегда ушедшей советской эпохе, улица Красного октября, улица Гагарина, улица Парижской коммуны. Супруги ошеломленно смотрели по сторонам жадно впитывая глазами неожиданную ретро перспективу.

-Ты тоже это видишь?-пробормотала Тамара.

-Что именно?

-Мы словно… попали сюда на машине времени.

-Да,-согласился Степан,-так и есть. О смотри местная старушка!

-Останови,-попросила Тамара,-я хочу с ней поговорить, она такая милая.

Степан послушно крутанул баранку элетромобиля и беззвучно остановил Теслу перед облезлым деревянным забором когда то давным-давно покрашенным в ядовито зеленый цвет. На заборе деловито сидел здоровенный серый в полоску кот а перед ним на раскладном стульчике сидела типичная деревенская бабушка по подбородок завернутая в шаль того же цвета что и кот.

-Здравствуйте,-прокричала Тамара опустив стекло.

Старушка близоруко прищурилась на них а затем поджав губы но не по злому а по доброму ответила.

-И тебе не хворать, милочка.

Тамара и Степан удивленно переглянулись, милочка! В глазах обоих считывалась одна и та же эмоция, как же это было умилительно услышать это древнее слово от этой удивительной бабушки словно сошедшей со страницы старого фотоальбома с выцветшими фотокарточками. В это время полосатый кот на заборе зевнул, потянулся и спрыгнув во двор деловито поспешил куда то по своим кошачьим очевидно очень важным делам. Супруги Королевы почти одновременно, не сговариваясь вышли из машины, эта богом забытая деревня куда они внезапно попали вызвала щемящее чувство ностальгии по временам когда все заботы в их жизни ограничивались тем чтобы собирать на рассвете смородину и бить палкой по зарослям злой жгучей крапивы. Очень неожиданно обнаружить себя снова в детстве посреди населенного пункта расположенного на задворках человечества, особенно если еще утром ты не знал о его существовании. Тем временем старушка с явным трудом встав со своего стульчика подслеповато рассматривала их машину.

-Как вы тихо подъехали, словно подкрались,-наконец сказала она.

-Это электрический автомобиль, бабуль, он бесшумный-теперь пришла очередь Степана говорить громко почти на грани крика.

-Понятно, да уж, до чего прогресс дошел, в наше время такого не было,-размышляла вслух бабушка, щурясь на Теслу-так вы что стоите, милки? Проходите внутрь я вас чаем с пирожками угощу, меня баба Маша зовут. Скоро уже и дед мой, Семен, на обед прийти должон.

Супруги Королевы улыбаясь прошли вслед за бабулей сквозь покосившиеся деревянные ворота, на крыльце дома сидел давешний кот греясь на солнце и намывая лапкой полосатую мордочку.

-Спорим кота зовут Васька или Борька?-наклонившись к Тамаре прошептал Степан.

Тамара подмигнула и громко спросила:

-Как кота вашего величать?

-Этого негодника чтоли? Да Бориска это. Мышей не ловит, дармоед он. Только с дома еду таскает.

Степан громко фыркнул, стараясь сдержать смех, жена ткнула его под ребра, мол веди себя прилично не смейся над деревенскими, тем более стариками.

Баба Маша все также медленно, сгорбившись поднялась по деревянным ступеням выкрашенным вездесущей зеленой краской. Тамара обратила внимание что старушка была обута в резиновые тапочках поверх теплых шерстяных носков. Дверь естественно была не заперта, очевидно что здесь запирать двери было не принято, ведь все в округе свои. Внутри дома стоял ничем не передаваемый аромат древности, запах старых давно уже не производимых вещей вроде ковров и комодов. Пыльные ковры были везде, покрывали собой пол, две стены, вдоль которых стоял сервант с белой посудой и низкий складной столик. Две остальные стены одно из которых была с окном выходившим на грунтовую улицу были заклеены желтоватыми обоями. Края обоев держались на скотче, казалось даже клейкая лента была не из 21 века а была каким то раритетом времен СССР. Но больше всего Тамару и Степана поразил телевизор, он был пузатым, то есть не плоским висящим на кронштейне прикрученном к стене а массивным пережитком доцифровой эпохи. Настоящий артефакт, как подумал муж в момент когда увидел телевизор стоящий на покрытой мутной клеенкой низкой тумбе. Вообще вся мебель в единственной комнате казалась неестественно низкой, словно годы тянули к земле не только пожилую хозяйку этого скромного жилища.

Баба Маша махнула морщинистой рукой с пигментными пятнами зазевавшимся на почти музейную обстановку супругам Королевым, мол проходите к столу не стойте как истуканы на Пасху. Помыв руки в рукомойнике прикрученном к стене где то на уровне паха взрослого мужчины, Степан и Тамара присели за обеденный стол. Баба Маша проворно сдернула чистенькое застиранное полотенце обнажив натюрморт из деревенских продуктов явно не знавших что такое ГМО. Простой салат из огурцов и помидоров с крупными песчинками поваренной соли, домашний свежий хлеб, бабушка достала из громко гудящего холодильника Орск стеклянную банку с молоком и желтое масло. Когда она закрывала дверцу советского холодильника у нее под ногами словно из ниоткуда материализовался кот Борис. Полосатый усатый разбойник громко мяукал требуя свою долю в трапезе.

-Ах ты окаянный!-чертыхнулась в сердцах старушка,-на собака! Пей!

Она осторожно налила дрожащими руками парного молока в обшарпанную тарелочку стоящую возле двери, кот немедленно начал лакать, громко чавкая и оглядываясь, не отберут ли добычу. Тамара умиленно фыркнула, затем достала айфон и стала снимать кота для Тик Тока. У данный момент у нее было 532 подписчика чем она естественно втайне очень гордилась. Но здесь, вдали от цивилизации 5 Джи естественно не ловил, они выключили Старлинк когда выходили из машины. Тамара решила что обязательно сделает кучу смешных мемов с этим милым деревенским котиком по имени Бориска.

Тем временем Степан осторожно принимал от бабы Маши кружку дымящегося чая, крепкого, щедро сбавленного молоком как положено у деревенских. На столе перед ним уже стояла невесть откуда взявшаяся вазочка с сахаром рафинадом и вездесущими мятными конфетами в зеленых фантиках. Бабуля налив обоим своим гостям чаю, налила наконец и себе, аккуратно прихлебнула, одобрительно поморщилась.

-Вы берите то конфеты, чаво стесняетесь.

Тамара послушно взяла предложенное угощение, конфета была липкая и терпкая, совсем как в ее детских воспоминаниях. Откусив, она закрыла глаза растворившись на мгновение в нахлынувших образах, жара, лето, лопухи под окном. Только сейчас она поняла что все это время в комнате громко тикали огромные красные часы-будильник. Непонятно откуда у любых деревенских стариков берутся такие, подумала она. Эти часы словно сделаны из какого то чудесного неубиваемого временем материала и работают на вечном двигателе вместо батареек.

-Ну рассказывайте, молодежь, откуда прибыли? Куда путь держите? Чаво молчать то. Кхе. -подала голос баба Маша.

-Из Нурсултана мы едем, бабуля, а вообще мы московские, просто релоцировались..

-Чаво?-перебила Тамару баба Маша.

-Переехали жить в Казахстан из России, из за войны, ну вы знаете наверное.

В комнате повисла неловкая пауза, Степан тем временем рассматривал стены, оказывается поверх ковра на вбитом ржавом гвозде висели серп и молот. Ковер был красным что добавляло ироничного символизма картине, также в комнате очень громко тикали часы, те самые массивные из желтого пластика служившие по совместительству будильником. Степан безмолвно задался праздным вопросом откуда все деревенские старики на территории бывшего СССР берут эти чудовищные будильники? И самое непостижимое как они спят под громоподобный стук от секундных стрелок. Он вспомнил детство в 90-х годах 20 века, каникулы в деревне летом у своей собственной, давно умершей бабушки. Маленький городской мальчик, собиравший малину на рассвете в огороде, ловивший жуков и саранчу. Вспомнил также как тяжело было уснуть на неудобном старом диване рядом с которым стоял на неповоротливой деревянной тумбе такой же вот уродливый будильник. Стук стрелок в ночной тишине уснувшего дома звучал оглушительно, проникая внутрь и словно бы начинал сливаться со стуком сердца внутри. Спустя короткое время это создавало панику, маленькому Степану казалось что если вдруг у будильника сядут батарейки и устройство перестанет тикать то вместе с ним остановится и его сердце.

-А вы одна живете?-прервала затянувшееся неловкое молчание Тамара.

-Почему одна? С Бориской. Да шучу я! Что вы так вылупились то, дед мой придет скоро, пошел к соседу за шуруповертом, шурупить что то собрался в сарае.

-А дети ваши? Внуки наверное уже есть?

Баба Маша махнула рукой,

-Все в городе, уехали все, не хотят в деревне жить, вам молодежи город подавай, интернет ваш.

Говоря так, она неодобрительно покосилась на айфон в руках Тамары, не оставляя места для сомнений кого именно она имеет ввиду кроме своих детей.

Действительно, само слово Интернет казалось в этом доме неуместным, звучало в ушах чуждым обстановке. Ведь самым современным техническим устройством в доме был пузатый телевизор, судя по устаревшей форме произведенный десятилетия назад, на рубеже 20 и 21 веков. Тамара проследив за взглядом мужа, тут же сменила тему разговора.

-А что смотрите по телевизору?

-Новости,-сухо ответила бабуля,-наши российские, Киселева смотрим, Соловьева, они правду говорят, а то ведь в интернете все врут, американцы уже прошлое наше грязью вымазать пытаются, говорят что и войну не мы выиграли, и что вообще СССР плохой был. А ведь это неправда! Мы то знаем, мы помним все, как мы тогда жили, была одна большая страна жили все большой дружной семьей, не было никаких границ, дружба народов!

Супруги Королевы словно окаменев, без движения, смущенно слушали эту тираду потупив взоры, не смотря старушке в глаза.

-Вы часом не либералы?-внезапно спросила баба Маша.

Заговорщицки переглянувшись Степан и Тамара дружно, покачали головами, мол нет бабуля мы нормальные, любим Путина и поддерживаем войну в Украине, уехали просто так, захотелось вдруг в Казахстан.

Тем временем, баба Маша действительно включила телевизор, предварительно пошарившись на продавленном диване возле дальней стены, прямо под серпом и молотом. Пульт был запаян как и положено такому дому в полиэтиленовой пленке, очевидно еще в заводской, с тех самых незапамятных времен когда был изготовлен трудолюбивыми китайскими руками на острове Тайвань. Телевизор включился прямо посреди бесовской вакханалии под названием Эфир Дмитрия Киселева, лысеющий латентный гомосексуалист в ярком галстуке жеманно водил руками попутно перечисляя кары земные и небесные для предателей Родины. Тамара выразительно закатила глаза, они с мужем не смотрели телевизор больше 15 лет с конца 2000-х годов, оба считали что тратить свое время на пропаганду, коряво сделанную за их же деньги, то есть за деньги налогоплательщиков, ниже своего гражданского достоинства. Но баба Маша явно наслаждалась потоком льющего с экрана бреда, беснующийся ведущий изрыгал из себя потоки ненависти оформленные в звуковые последовательности слов русского языка, смотреть было противно и стыдно. Степан посмотрел на Тамару и считал в глазах своей жены что она думала о том же что и он, телевизор развеял ощущение сказки, ностальгическое очарование этой заброшенной деревеньки. Реликт советской эпохи внезапно больше не был теплым ламповым воспоминанием ставшим явью во славу детских тщательно отфотошопленных собственным мозгом воспоминаний. Обоим супругам явно хотелось уйти, выйти из старого дома, сесть в электромобиль и продолжить свой путь дальше. Но уходить вот так внезапно было по мещански неудобно, ведь как было очевидно семья Королевых первые пришельцы в Колхозе Имени Ленина за многие годы, это богом забытое место нуждалось в свежей крови. Нужно было вложить частичку себя в него, поделиться молодой энергией с почти призрачными обитателями этого Зазеркалья. Уделить бабе Маше своего внимания которого у них не убудет, ведь после их отъезда они станут ярким светлым вспоминаем для нее, первые а возможно и последние гости за многие годы. Весь этот беззвучный диалог произошел почти мгновенно, при помощи выразительной молодой мимики и еле заметных жестов. Степан понял что им придется провести у старушки еще какое то время, а уже затем вежливо по прощавщись можно будет наконец покинуть это старое обветшалое жилье пропахшее призрачной древностью. За пределами этого деревенского дома, с его печкой, черно-белыми фотографиями на стенах, красным ковром, серпом и молотом царила современность, 21 век. Высоко над головой летали спутники GPS, где то глубоко под землей ученые ловили в колодцах со сверхчистой водой нейтрино и разгоняли до до около световой скорости частицы в Большом Андроном коллайдере. Но не здесь, как и во многих тысячах полумертвых деревень на бескрайних просторах бывшего СССР люди жили прошлым, вспоминали умершую десятки лет назад империю, ту самую что сжирала как мифический Кронос своих детей. Десятки миллионов, несть им числа,  и ведь не скажешь милой старушке, такой как баба Маша простое слово ГУЛАГ. Весь этот поток мыслей пронесся словно со скоростью света сквозь нейроны в черепных коробках Тамары и Степана, извергаясь через глаза потоком невидимой но материально ощутимой энергии. Поняв друг друга без слов они предприняли попытку сменить тему разговора, увести ее от предательски тонкого политического льда.

-Вы сказали что ваш муж скоро придет?

-Дык вон он, явился не запылился, черт усатый.

На пороге дома и вправду стоял неизвестно откуда появившийся плешивый старичок, с седой козлиной бородкой. Это явно был муж бабы Маши, ведь даже без ее колких подсказок, можно было догадаться просто внимательно посмотрев. Во внешности обоих присутствовал общий как зумеры говорят вайб, некий трансцендентный нематериальный налет того места в котором они пребывали, общий оттенок разделенной судьбы на лице, словно они были порождением одной и той же давно ушедшей в небытие вселенной. Что по сути своей, размышлял Степан, так и было на самом деле. Несмотря на теплый августовский день, муж бабы Маши был одет довольно тепло, поверх клетчатой мятой рубашки был накинут старый такой же мятый пиджак со значком в виде профиля Ленина прямо на лацкане. Углядев этот артефакт советской эпохи, эмалированную голову Владимира Ильича на фоне красной звезды, Степан внезапно понял кого ему напоминает этот пожилой мужчина, самого почившего вождя мирового пролетариата. Дед откровенно косплеил Ленина, пользуясь своим отдаленным сходством по большей части обусловленным обширной подковообразной плешью. Все что оставалось для полноты образа это опустить узкую бороду, и вуаля! Итоговое впечатление было по меньшей мере психоделичным, на Степана с Тамарой словно бы смотрел с хитрым прищуром сам первый глава ЦК КПСС, основатель советского государства. Как будто бы Ленин ожил, вылез из мавзолея и нацепив трясущимися руками на впалую грудь значок со своим собственным изображением просил его любить и жаловать.

Дед разувшись на пороге суетливо подбежал к Степану с рукопожатием, ладонь его была холодная и костлявая на ощупь словно у Кощея.

-Здравствуйте,-хором проблеяли супруги Королевы,-мы вот решили зайти в гости к вам, жена ваша пригласила.

-Да я вижу,-просиял словно начищенный медный пятак на рассвете старик,-меня зовут Петрович Александр Васильевич, для вас молодые люди просто Петрович.

Степан сразу понял архетип нового персонажа на этой чудной сцене, посреди декораций апокалипсической деревни ему тряс руку балагур, тамада, и знаток старых анекдотов. Он помнил таких шебутных дедков с детства, они были крайне общительны, разбирались в технике и не чурались выпивки. Наверняка, подумал он, у Петровича где то на антресолях хламится аккордеон времен Второй Мировой войны, с этим музыкальным инструментом на котором старик может недурственно сыграть пару советских мелодий, связана какая то фронтовая история. Легендарный дед этого деда когда то привез этот трофей из Кенигсберга, вместе с до сих пор острейшей бритвой Золенген и все еще исправной швейной машинкой Зингер. Если как следует поискать то эти два артефакт тоже могут отыскаться где то посреди пыльного хлама. Оглядывая комнату, Степан, заметил что чего не хватает, причем это ощущение зрело подспудно давно, как только он первый раз окинул взором внутренности древнего дома. Сейчас же, ища глазами артефакт войны, он внезапно понял чего именно не достало в комнате. Фотографий. Обычно представители советского поколения любят украшать стены рамочками с застывшими во времени воспоминаниями, строгие черно-белые, аляповато цветные из 90-х, снятые на Полароид или пленочные фотоаппарат. Наконец достойного качества цифровые  снимки из 2000-х годов, обычно уже в пухлых альбомах, тех самых которые разваливаются как только возьмешь их в руки. Но ничего подобного не наблюдалось, выцветшие стены были девственно чистыми, на них не висело ничего кроме того самого меметичного ковра на котором зачем то были помещены серп и молот.

Тем временем Александр Васильевич времени не терял, старик уже сидел вместе с ними за столом и предлагал им налить по 100 грамм из невесть откуда взявшейся бутылки в которой плескалась подозрительно мутная жидкость. Супруги дружно отказались от деревенского самогона, (на березовых стружках как торжественно объявил дед).

-А я выпью, пожалуй!

Опрокинув стопку, он захрустел малосольным огурчиком, надев его на вилку как рыцарь оппонента на турнирное копье. Его привычным ристалищем явно было застолье, в движениях старика чувствовалась недюжинная уверенность дарованная опытом.

Разговор продолжился с того же места, баба Маша жаловалась на современную жизнь, муж ей охотно поддакивал. Супруги Королевы продолжали неуютно переглядываться, ожидая момента чтобы раскланяться, Александр Васильевич говорливо продолжал выпивать почесывая кадык заросший седой щетиной. Он мало что добавил в общую канву их семейной истории, дети выросли и уехали, оперившись бросили родное гнездо. Внуков они с бабой Машей не видели много лет, в деревне сейчас почти никто не живет теперь, соседи все такие же старые и с каждым годом их все меньше, время не щадит никого. Из развлечений телевизор, сарай и самогон, стандартная история после развала СССР, неудивительно что у них такая ностальгия подумала Тамара. Чего еще им желать? Что вспомнить кроме прошедшей на излете умирающей империи юности? Ведь были и мы молодыми. Ведь будем и мы стариками. Единственное что не давало Тамаре покоя это отсутствие фотографий, странно что баба Маша до сих пор не кинула им на колени тяжелый фотоальбом в бархатном переплете. Странно что на стенах пусто, на полках нет никаких гостинцев из города, на дверце холодильника нет сувенирных магнитиков с названиями мест где побывали их дети и внуки. В ответ на прямой вопрос где именно живут их потомки, сколько их и как их зовут, старушка просто отмахнулась как от назойливого июньского комара. Нет мол, не спрашивай Тома, пустое это.

Наконец супруги Королевы переглянувшись в десятый раз собрались с духом чтобы попрощаться, на что баба Маша немедленно заявила.

-Подождите милки, угостить вас хочу, и с собой возьмете.

Она выразительно кивнула Александру Васильевичу, указав головой на крышку погреба рядом со столом, дед суетливо вскочив с табурета дрожащей потянул рукой за потертое медное кольцо, со скрипом открыв люк в погреб. Из под деревянной крышки с облупившейся краской с незамеченного ранее подземелья в комнату выдохнуло сырой прохладой. Запахи принесли с собой еще одну волну ностальгических воспоминаний,  легендарный деревенский погреб, кладезь натуральных полезных и сытных продуктов. Дедушка уже спускался по деревянной лестнице вниз, поскрипывая на каждой ступени. Спустя минуту снизу вспыхнул огонек зажигалки, подземелье осветилось желтоватым дрожащим светом. Тамара со Степаном подошли к краю с детским любопытством заглядывая в недра дома. Внутри было на удивление уютно, вдоль землистых стен в узком погребе были прикреплены деревянные полочки, на каждой из них был аккуратно расположен ряд блестящих стеклянных банок. К изумлению Тамары внутри не было вездесущей пыльной паутины, не летала моль, прогреб выглядел ухоженным. Словом внушал доверие.

Порывшись на полках, Александр Васильевич, выбрал пару трехлитровых банок, протер их рукавом, затем передал наверх прямо в руки к Степану.

-Что это баба Маша?-спросила Тамара.

-Варенье и грибы, да вы попробуйте прям здесь, хотя бы грибочки, а вареньице с собой возьмете.

Говоря все что старушка уже натирала банку полотенцем, затем одним ловким движением в котором чувствовался словно бы вековой опыт, открыла ту что с грибами. Тем временем из подвала показалась рыжеватая лысина Александра Васильевича, старик медленно и чинно поднялся по лестнице обратно в комнату. Деловито обтряхнув колени серых брюк, хозяин дома снова предложил своим гостям выпить самогона, супруги Королевы в очередной раз отказались. Баба Маша щедрой рукой наложила угощение в новые чистые тарелки которые достала из серванта и заботливо перетерла чистым полотенцем. Отказываться было неудобно. Выразительно посмотрев на смарт часы, Степан подцепил кусочек грибы вилкой, закинул склизкую бесформенность в рот. Тамара последовал его примеру, на вкус грибы не отличались изысканностью, обычный грибной вкус, где то между магазинной вешенкой и ресторанными сморчками. Тем не менее, застолье продолжилось. После грибов был еще один раунд чая на этот раз из самовара (Александр Васильевич шустро сбегал во двор и запалил костер ради такого дела). Таким образом прошло еще около часа, наконец Тамара решительным жестом хлопнула мужа по плечу, вставай мол, дорогой пора в путь дорогу. Однако встав со скрипучего стула, она почувствовала как у нее внезапно закружилась голова, ноги стали как будто ватными, словно после грузинского домашнего вина. Хватаясь немеющими руками за тошнотворно поплывшие стены Тамара окинула взглядом комнату, Степан медленно сползал со стула на пол, оседая как мягкие горные породы после дождя. Но ужаснуло ее не это а торжествующей-злобный вид стариков, на лицах обоих в этот присутствовало выражение победного облегчения, словно маски опали и больше не нужно притворяться тем кем ты не являешься.

-Г-г-грибы…-прохрипел лежащий ничком на полу Степан,-они… не… не ели…

Действительно, подумала угасающим мозгом Тамара, они только угощали нас, сами не притронулись. Через считанные секунды Королева не смогла больше удерживать равновесие, царапая ногтями старые обои она тоже сползла на пол в паре метров от своего мужа. Лежа в тоскливой парализованной апатии они могли только наблюдать сквозь полу прикрытые веки за тем что вокруг них происходит. На крыльце раздался шорох и топот многочисленных пар ног, в комнату шаркая заботливо разутыми ногами входили другие, незнакомые им старики. Среди них были мужчины и женщины, но все таки сильно больше старушек, по разному одетых, кто то с бусами на морщинистых шеях, с кольцами на руках в которых светился розовым закатным светом толстый продолговатый искусственный рубин. Объединяло их выражение тихой спокойной ненависти на лицах, вместе с сырой могильной аурой тлена и забвения.

Все произошло довольно быстро и деловито. Теряющих сознание супругов Королевых вытащили из уютного домика на улицу имени Сталина, сухие морщинистые старческие руки тащили их за рукава, за волосы, за ткань на спине одежды. Несмотря на медленную почти комично черепашью скорость передвижения весь путь занял всего около 15 минут. Старики тащили своих жертв прямо к идолу, памятнику В. И. Ленина величаво вознесшему свою металлическую длань над заброшенной площадью этого богом забытого населенного пункта. Ковылявшие во главе этой языческой процессии баба Маша и Александр Васильевич несли в руках заботливо подготовленные для кровавого жертвоприношения орудия, захваченные из дома серп и молот.

Последними словами которые услышали супруги Королевы были торжественно произнесенная стариком фраза «Служу Советскому Союзу!», затем старик сжимая трясущимися руками молот нанес довольно точные удары по их височным долям. Баба Маша присев на колени по очереди приподняла за волосы их головы и перерезала им глотки. Темно-красная, почти черная в сумерках кровь хлынула из зияющих ран на тщательно подметенный асфальт перед Лениным. Клякса растеклась вокруг их скорченных тел образуя подобие карты неведомой страны на пыльной поверхности площади.

-Слава КПСС!-прокричала старушка подняв над головой в сумеречный воздух окровавленный серп.