3

Сон был липкий и тяжелый, полный странных, тревожных образов.

И он бы понял если бы приснились ему Лизка, Малыш или даже бандиты, но перед внутренним взором почему-то плыл бесконечный выпуск новостей про мировые войны и голод, похищение людей, пытки и опыты, вынутые органы, рабство и стариков, отписывающих квартиры заботливым доброхотам в обмен на «домик в деревне» и “надежную работу”.

Старики шли в деревню через экран ровной шеренгой и улыбались, а за рамкой телеэкрана их уже ждал Десятка с обрезом. Выстрелом вплотную он сносил им затылки, но старики лишь говорили “спасибо”, шли, улыбаясь и смеясь, и исчезали в заполненном туманом овраге.

А когда старики кончились, Владимир нацелил оружие на Юру. «Братец ведь не предаст братца, верно?» - сказал он и нажал на курок. Ружье взорвалось словно бомба и разорвало живот Десяткина в клочья. Длинные сизые кишки посыпались на Юру и начали оплетать его, душить, проникая в горло через нос и рот.

Бег забился, задергался и, застонав, проснулся.

Было тесно и душно, пахло человеческими соками всех мастей. Что-то теплое и тяжелое давило на него со всех сторон.

«Люди», понял он, «телами завалило».

Работая спиной и локтями, выгибаясь и немилосердно толкаясь, он прорвался наружу. Полосатый сумрак, храп, скрипы и стон.

Довольно быстро он понял, что находится не в доме - скорее всего это была какая-то телега или прицеп с сеном в сарае, куда всех сгрузили вповалку.

Юрины мысли бились в черепе словно мухи в банке, никак не желая вставать в ряд. Что это: попытка избавиться от «гостей» или в доме банально нет места для всех? Он смутно помнил, что ему совали на подпись какие-то документы, он что-то черкал ручкой, а народ постепенно валился под стол. И только догадки из снов коснулись его, как он услышал голоса.

- Да говорю тебе – показалось это - скрипел старик – спать они еще должны сутки от отваров наших, уж такая в них сила. Не мог никто пробудиться, вот те крест!

Второй голос проворчал что-то грозно и неразборчиво, на что дед быстро лебезил.

- Так, конечно, а куда же ещё мы их денем, христовых? В овраг, всех в овраг – а там и до свидания. Новых-то, когда ждать, через неделю, уже, а?

Второй голос рыкнул, чьи-то руки тряхнули засов на сарае, дед довольно закряхтел и сказал «я ж грю – им шоб вылесть надо так извернуться, как они с бодуна и не придумают! Айда, про расходы потолкуем».

Юра недвижимо лежал минуту, другую, вслушиваясь в удаляющиеся шаги, а затем принялся лихорадочно выкарабкиваться из человеческой массы. Страх заключенный в двух услышанных словах «овраг» и «до свидания» мигом выдул из головы весь хмель, заставил его отойти в сторону и затаиться. Нужно было придумать план, но боже мой, как же болела голова.

- Мама, где я? – раздался вдруг в темноте испуганный голосок Риты. В ответ послышались невнятные слова и вздохи, кто-то задергался и забился. А затем люди начали просыпаться, кричать и все покатилась к черту.

Руки давили лица, ноги дергались и попадали в животы, кого-то тошнило, визжали женщины, мужчины матерились – все пытались понять, где они и как тут оказались.

Юрий стоял в стороне, не вмешиваясь и боясь пошевелиться – его глаза немного привыкли к темноте и теперь различали тот хаос, что творился в трех шагах от него. Он догадывался что произойдет дальше: мужчины нащупают дверь и будут в неё долбиться, в то время как женщины будут ожидать позади. А дальше, скорее всего, снаружи на весь этот ор придут вооруженные люди и исход будет решен за секунды. Черт, если бы не все эти крики, в одиночку он бы попробовал вырыть подкоп до рассвета и по одному вывести всех отсюда. Быть может, стоит окрикнуть народ, спрятаться за телегой, наломать палок или…

Он не успел - снаружи раздался грохот выстрела, и толпа попятились от ворот. Засов дернулся и обжигающие лучи фонарей ударили по человеческой массе. Вломились люди – дюжие мужики в масках, настоящие быки, человек семь. Без лишних слов они валили всех и каждого мордой в пол и пеленали веревками руки и ноги, не забывая про кляп. Небольшая стайка в 3-4 человека прижалась к борту телеги и выглядела жалко и растерянно - сопротивления просто не случилось.

И вот когда в сарай уже вошли трое людей с огромными электрическими фонарями в руках, Юра спрыгнул на них со створок ворот.

Полетели искры, рассыпались налево и направо удары сучковатым поленом и Бег, разбив предпоследний фонарь гаркнул в темноту «все, кто жив – бегом отсюда!».

В сарае что-то хрустнуло, ойкнуло, несколько амбалов рванули было к нему, но лежавшие до того смирно мужики облепили их и завязалась свара. У немногих бежавших к Юриному фонарю появился призрачный шанс.

Его левый локоть обхватила узкая ладошка, по спине хлопнула мощная рука, мимо промчалась быстроногая тень и Юра рванул вперед.

На бегу он пытался решить, искать ли машину или попытаться спрятаться в доме и уйти в оборону, но в этот момент невдалеке открылся прямоугольник света и наружу выглянула старуха.

- Слышь, мать! – попытался он окрикнуть её, но бабка мгновенно закрыла дверь, а через секунду над территорией посёлка заорал гудок тревоги. Зажглись десятки фонарей, Юра выругался, метнул фонарь в ближайшее окно и рванул, как ему показалось, в сторону берега реки. Трое спутников последовали за ним.

Они вильнули между постройками, раз, другой, а потом в небо позади них взвилась красная осветительная ракета и все они разом поняли – их форе пришёл конец. Было нужно что-то решать и быстро.

Юрий метнулся через кусты отвесно вниз, во влажную тьму, кувыркнулся раз, другой и хромая побрел вперёд, туда, где, как ему казалось, он слышал плеск реки. В нос ударил сильный запах влаги, вокруг стелился густой, тяжёлый туман.

«Хорошо, отлично! Попробуйте нас найти в таком молоке, сукины дети» - подумал он и нащупав руку соседа шепнул – «Сцепились, все, живо!».

Туман проглотил их, и Юрий ненароком задержал дыхание и зажмурился – настолько холодно было внутри. Они сделали шаг, другой и третий - кто-то не выдержал, вдохнул и закашлялся. Через секунду в приступе кашля зашлись все четверо, и он потянул их с удвоенной силой вперёд, туда, где, как ему казалось, слышался монотонный плеск волн.

Бег в тумане был похож на сон - перед глазами метались образы, всплывали обрывки голосов, фраз и непонятных звуков. Лишь одно они все воспринимали чётко – монотонный рокот похожий на волны и бледный проблеск света впереди. Люди рвались и рвались, путая плети ежевики с колючей проволокой, а заросли тростника с частоколом и наоборот. Туман становился плотнее и вскоре заполнил собою все, оставляя лишь светящееся марево впереди. Шаги замедлились и растянулись, дыхание жгло сердце в груди.

А затем что-то громыхнуло, обожгло и ударило Юрия в спину.

Продолжение следует

Поэтому инвалиды остались только немодифицированные, из нашего поколения - те, кто помнит Первую Галактическую и Вторую и даже Суперцивилизационную, когда речь шла ни много ни мало о существовании всей вселенной. Некоторым вообще лучше нигде кроме привычного круга общения не появляться, чтобы не волновать население своими щупальцами или скажем отростками, которые у них ещё остались. Все мы одиноки-в обществе где царит культ здоровья и красоты, никто не хочет смотреть на калек и тем более составлять им пару, причем это не только среди людей.

Даже супруга тыу, если так можно назвать двуполое существо, который образует вечную пару с подобной особью, в которой они могут быть воспроизводителями и родителями себе подобных по очереди, предпочла добровольную эвтаназию на своей планете- жизни на Земле с тем, что осталось от ее партнера.

В церковь теперь ходит мало народа, потому что все эти открытия новых планет и войны которые случились за последний век, подкосили веру во Всевышнего, каким бы его себе не представляли, да и “мода” на религии осталась в далеком прошлом. Кроме того из-за доступности межгалактических перелетов, народец так смешался, что именно единоверцев на Земле осталось не так много.

Ну да ладно, отец Максим -настоятель нашего прихода, говорит, что все мы Божьи твари и даже те, кто на людей совсем не похож, а и есть та самая тварь, говорит, что тоже Божья,  и разрешает нам сидеть в ограде и на высоком крыльце хоть целый день и готов закрывать глаза на тех из нас, кто использует это для заработка. Конечно он просит не пугать прихожан видами наших увечий, а некоторых и вообще видом, поэтому луллурец всегда сидит на крыльце с ног до головы закутанный в черные одежды с занавеской на лице, и батюшка из этих же гуманных соображений просит отправлять наши естественные надобности и принимать пищу вдали от святых мест.

Конечно, часть присутствующих среди нас все же земные люди. Хотя большинство участников различных войн, увы, инвалидами стать не успели, а те, кто ими стали-умерли в первые послевоенные годы и продолжают умирать сейчас. К нынешнему моменту из людей нас осталось всего четверо: слепой Василий, однорукий и одноногий автор сего повествования, безногий Афанасий и целый с виду, но парализованный по пояс Алексей.

Несмотря на наличие современных протезов, люди и прочие существа, присутствующие возле церкви ими не обладают- такие вот особенности произошедших с ними дел или отсутствия денег на покупку или изготовление. Ни Алексею, ни другим существам помочь условно- бесплатная медицина галактики не в состоянии. Инопланетянам не положено вообще ничего, кроме такой же как у всех крошечной имперской пенсии, и права проживания на этой гостеприимной планете, потому что, как я уже писал выше, на своих планетах они бы подлежали практически немедленному уничтожению.

В связи с этим никаких протезов и лечения для них тем более не существует и ррорианец к примеру вместо бега на своих восьми конечностях, вынужден кататься на самодельной тележке животом, подталкиваясь оставшимися четырьмя, а луллурец вынужден передвигаться в пространстве с помощью нашего безногого Афанасия, так как у него были выжжены все органы чувств и единственное, что он, видимо, способен осознавать это прикосновения к своей шкуре. У всех нас давно сложилось впечатление, что Империя только и ждет когда мы все наконец передохнем, чтобы с облегчением вычеркнуть из истории все неудобные ей эпизоды и сбросить с себя бремя нашего содержания.

Единственный кто среди нас был целым хотя бы внешне, это Алексей. Про него другие ветераны рассказывали всякое-сам он о себе говорить не любил. Я знавал его в лучшие годы и тоже мог бы понарассказывать, но зачем "шевелить" прошлое.

Почти двухметрового роста, широкий в плечах и узкий в талии, он сохранял прекрасную выправку, выдававшую в нем штурмовика Империи. Его абсолютно белые волосы вились крупными кудрями если он позволял себе не стричься несколько месяцев, при этом брови у него были черными, а глаза были синими, как майское небо. Конечно, прожитые годы оставили след на его лице, но он был скорее из тех людей, которым возраст только добавляет шарма.

Неудивительно, что количество прихожанок в то время, когда Алексей присутствовал на службах в церкви существенно увеличивалось. Хотя очевидно, что в наше время ни одно существо в здравом уме не свяжет свою жизнь с инвалидом, трудности жизни сейчас вообще не в чести. Также неудивительно что больше всех подаяний перепадало Алексею, который нехотя участвовал в известной нашей забаве-ставил чашку для подаяний рядом со своей коляской. Делал он это просто потому, что понимал, что практически никто никогда не подает луллурцу и кхо, не говоря уже про желеобразного, почти прозрачного с голоду, тыу. Жалкое пособие назначенное государством позволяло вести какое-то подобие нормальной жизни только людям. Но некоторым формам жизни  требовалось больше питательных веществ, или иных приспособлений для поддержания привычной для них формы жизни, и пособие не позволяло кому-то из них даже нормально питаться, не говоря про остальное.

Даже подаваемые нам жалкие гроши были подспорьем, и мы все складывали выручку и делили ее поровну между всеми формами жизни. Скажи мне кто-нибудь во времена Первой галактической, что я буду делиться хоть чем то с ррорианцем, кроме свинца из моего бластера в больших дозах, и я бы проломил ему голову, а сейчас вот меня заботит выживание этого существа. Хотя иногда я думаю, что большинство моих товарищей по штурмам переворачивается в гробах или в чем там они оказались утилизированными после смерти, когда я сую ему в оставшуюся конечность полученные сегодня гроши.

Кто-то может сказать, как же так, воевавшие за империю не получили от нее самой почти ничего и вынуждены выживать на подаяния? Ну почему ничего-на все наше сообщество имеется целая куча разных наград как нашей Империи, так и десятка сгинувших. Да что там: абсолютно всех наград Империи, включая Золотой круг. Опять же хоть и крошечная, но пенсия-в мире победившего везде и всюду капитализма, да и в целом в отсутствие сентиментальных чувств у других рас, никаких пособий более не существует, и милосердие Империи, особенно в части планеты Земля, в этом вопросе просто поражает воображение экономистов.

Вы поймите-войны давно закончились, и нынешние государства галактики не все из них считают ранее бывшими необходимыми, да и вообще вспоминать про прошедшие конфликты никто не любит-ведь сейчас мир пребывает во всеобщем благоденствии, и если здоровые оставшиеся ветераны заняли кое-где отличные должности, в память о былых заслугах, то нам всем повезло меньше. Ну или к примеру был у нас тут инвалид с планеты Б-2, он помер в прошлом году от старых ран-кто ему что должен при нынешней власти, если вся его планета сгорела много лет назад со всеми представителями его расы?

Впрочем оказалось, что и милосердие Империи имеет свои пределы. Сначала тихо и в прессе, а потом и громко со всех экранов на нашей планете заговорили о том, что принудительная эвтаназия это благо и воспользоваться ей может и должен каждый член общества, сознающий, что не приносит этому самому обществу пользы. Правда к чести земных властей, речь пока шла все же не о людях, а об инопланетянах, нашедших здесь приют.

Больше всего "разорялся" наш новый мэр: "Хватит, мол, кормить чужестранных- чужепланетных дармоедов, необходимо избавить общество от их присутствия, не приносящего землянам никакой пользы. И вообще их вид пугает население и ввиду их полнейшей бесполезности пора и честь знать-покинуть нашу гостеприимную планету любым способом и желательно навсегда".

Тем, кто не хочет добровольно закончить свои дни на Земле, предлагалось обеспечить высылку на их планету, где их ожидало практически немедленное уничтожение. Какое то время все это было на уровне громких слов и ограничивалось подсчетами в СМИ денег, которые удастся сэкономить на пенсиях утилизированных инопланетян, однако вскоре мы узнали, что тот самый мэр уже двинул в местную Палату заседателей соответствующий законопроект.

Неудивительно, что в наших рядах последние месяцы царило уныние. Впрочем, никто почти не сомневался, что законопроект получит вскоре силу закона и поэтому много было разговоров о том, что каждый из нас будет делать после принятия такого закона. Именно- из всех нас. Потому что Афанасий сказал, что он не бросит своего луллурца- слепого, глухого и совершенно беспомощного, вряд ли что-то способного понять в этой ситуации, и уж тем более оказать какое-либо сопротивление, и поэтому проследует с ним в центр эвтаназии, где будет с ним до самого конца и примет смерть рядом с ним.

Мой кое-как ползающий ррорианец, грозно шевеля оставшимися конечностями прощелкал жвалами, что не дастся, как жалкое земное насекомое усыпить себя добровольно или утащить себя на попутный корабль до своей планеты, где его сразу утилизируют, а достанет из заначек пару "сюрпризов" и примет свой последний бой достойно, как настоящий воин. Кто бы сомневался, в агрессивности этой, пусть и полудохлой, твари! А в то же время и я, немного подумав, сказал ему, что я не собираюсь смотреть как на моих глазах будут уничтожать настоящего солдата жалкие бюрократы и их подхалимы, а тоже достану сохранившиеся с войны артефакты, и мы примем неизбежную смерть плечом к плечу. Плечом к плечу с ррорианцем, и что бы на это сказали мои покойные боевые товарищи, но вот такие настали времена…

Прозрачный желеобразный тыу выразил намерение уползти в канализацию, и вести там тихую незаметную жизнь сколько получится, на что мы выразили сомнение, что его надолго хватит без пособий и милостыни на еду, так как крысы и прочая белковая живность в округе быстро кончится и чем он будет питаться далее? Пропажу же иных источников белка вероятнее всего быстро заметят и его тут же ликвидируют. Ну что ж, сколько продержусь, столько и ладно, а все ж не сразу помру, передал инопланетянин свое мнение в ответ на наши аргументы. В общем каждый из нас готовился к несветлому будущему как мог и умел.

И только Алексей сказал, что нужно попробовать побороть систему законным способом. "Всех жалко,-сказал он. --Никто из них не заслужил такого отношения, пусть некоторые из них и были когда то врагами империи, но теперь они беспомощные инвалиды, и предлагать им принудительное самоубийство или убивать их -просто бесчеловечно. Неужели в людях не осталось сострадания к живым существам, пусть и не похожим на нас? Возможно это чья-то местная инициатива и просто необходимо донести до властей весь абсурд этого законопроекта".

Как же, как же, подумал я тогда, инициатива самая что ни на есть государственная, и слушать нас никто не будет, нас мало, да и кому наше мнение интересно? А уж мнение этих существ тем более, к тому же их еще и понимать надо уметь, а это совсем непросто, да и не нужно это всё никому, кроме нас.

Собрался Алексей, коляску почистил, форму и ордена свои надел и кудри расчесал. Выглядел он, ну чисто Алеша Попович с известной картины, только тот на коне, а этот на своей коляске, грудь вся в орденах, на солнце так и сверкают, глаз не отвести. Записался на личный прием к нашему мэру, хотя это тоже было непросто, однако через сеть услуг империи запись поймать удалось, хвала Императору. И уехал.

Вернулся через пару дней, злой как собака. Сказал, что поначалу мэр наш встретил его доброжелательно, а как узнал тему разговора, сразу поскучнел. Сказал, что инопланетные граждане непосильная ноша для бюджета и давно пора поступить с ними так же, как на других планетах. На что Алексей резонно заметил, что начнут с инопланетных инвалидов, а закончат земными, и что те так же трудились на благо Империи, как и люди, и сам Алексей, и потеряли здоровье в войнах за ее существование.

На что услышал от мэра "коронную" фразу любой "тыловой крысы" и дурака: "Я вас туда не посылал". Чего конечно же наш герой стерпеть не смог, и в отсутствие другой возможности подобраться ближе к мерзавцу, начавшему его откровенно выпроваживать и намекать, что ходить по инстанциям бесполезно, и вообще надо затихнуть во избежание внесения в законопроект изменений об утилизации вообще всех инвалидов без исключения , просто швырнул в него тяжеленным дыроколом.

Жаль попал только вскользь правда. После чего была вызвана охрана и полиция, которая правда, из уважения к былым заслугам Алексея, нехорошо при этом посмеиваясь над видом испуганного мэра, очень аккуратно доставила его в отдел имперской полиции для дачи объяснений, после чего отпустила с Богом, подержав сутки в уютной камере отдела за игрой в старые добрые картишки, для создания вида деятельности перед пострадавшим чиновником и своим начальством.

Стало ясно, что ничего скорее всего у нас уже не получится. Выше писать куда-то не имело никакого смысла: Империя в дела крошечной планеты вмешиваться не будет- самоуправление, да и вобщем опять же масштаб проблемы совсем не тот.

Отец Максим внушал нам терпеть и смиряться, на все, мол, Божья воля и нужно с радостью переходить в царствие небесное, которое конечно же ждет всех невинно убиенных. Принудительную и добровольную эвтаназию в данном случае можно считать таковым, сказал он.

И все наверное так бы и произошло, как планировал мэр и как мрачно предполагали мы, если бы не стало известно, что в самое ближайшее время на нашу планету Земля планируется визит самой Принцессы.

Принцесса... Прекраснейшая из прекраснейших, Пресветлая, Ангел доброты и милосердия... все ее титулы не уместились бы и на трех листах, а о ее красоте и милосердии ходили легенды. Что значил ее визит на Землю? Представьте как будто вас обещало посетить само Солнце!

Она славилась своей благотворительностью, внимательным отношением к просящим: без оглядки на происхождение и расу, и всегда посещала старинные церкви на планетах. В связи с тем, что она все же была человеком, то конечно же должна была посетить именно нашу церковь во время своего визита. А уж возможности ее были такие, что одним движение брови она могла отменить любой закон на любой планете не только нашей галактики, но и любой соседней. В наших сердцах, а кое у кого в некоторых других органах, за отсутствием сердца, поселилась надежда на чудо: нужно просто подать прошение Принцессе и вполне возможно, что вопрос жизни наших инопланетян и их пенсий, будет решен.

Некоторое время все мы представляли из себя практически живую картину “Запорожцы пишут письмо турецкому султану”. Текст прошения обсуждался целыми днями, мы советовались со всеми, кто мог оказать нам хоть какую-то помощь в его составлении. И наконец, абсолютно выверенный текст был красиво написан и свернут в удобную для подачи форму. С замиранием сердца мы ждали визита Принцессы, чтобы вручить его.

Настал тот самый день. Батюшка Максим позаботился, чтобы мы смогли разместиться как можно ближе к выходу на крыльцо. Естественно, что все мы прошли все возможные проверки, нас всех буквально просвечивали рентгеном. Врагов у Принцессы не было, но сумасшедших вокруг пруд-пруди, да и ее отцом- Императором вполне вероятно довольны не все, поэтому рисковать никто не собирался. Нас инвалидов сначала вообще не хотели пускать, зачем мол, молодой девушке видеть разных уродов, но батюшка уперся просто “насмерть”, что негоже являться Принцессе храм Божий без кого-то из прихожан, обещал рассказать о жестокосердии организаторов и намекал на последствия желания выслужиться таким образом.

Итак, мы все в сборе, в своих лучших нарядах, которыми конечно же была для нас форма, со всеми наградами, которые мы только могли навесить на себя. В суматохе почему-то ближе всех к выходу оказались Афанасий с луллурцем. За ними сидел Алексей в своей коляске с прошением в руках, готовый его передать.

Вихрем промчался кортеж, Принцесса вошла в церковь, наш батюшка ведет службу, ходит волнующий слух о том, что готовится богатая милостыня страждущим. И вот, она выходит из церкви. В окружении охраны, помощников, мэра и батюшки. Луллурец неловко шевелится, чуть задевая ее черными одеждами, его отстраняют, она проходит дальше, Алексей протягивает ей прошение и вдруг…

Она падает, буквально падает на колени перед Алексеем, только представьте? И наступает такая  тишина, что слышно, как дрожит в своей черной хламиде луллурец. Этот шорох колышущейся ткани был слышен, как шорох падающей листвы- такая в тот момент была тишина.

Через пару секунд все очухались конечно:  ее прислужники начали ее поднимать, народ подался вперед, пытаясь разглядеть источник скандала, телохранители развертывали экран невидимости перед корреспондентами, подзывая транспорт. Правда они чуток не успели- корреспондент одной нашей местной газетенки успел сделать одно-единственное фото. Потом оно обошло все СМИ Галлактики с подписью: Всеблагая Принцесса, Золотое сердце… и так далее, так далее, выражает благодарность простому воину за спасение Мира-никто не забыт и ничто не забыто!

В общем все довольно быстро вышли из шокового состояния: народ зааплодировал, мы все тоже в силу своих возможностей демонстрировали радость от происходящего, свита уводила Принцессу, они же сразу забрали и Алексея, и отбыли кортежем буквально за пару минут.

В шоке остался только наш мэр, который стал подозревать, что теперь его законодательная инициатива не останется безнаказанной. Так и вышло кстати. Буквально на следующий день Самой Светлейшей из Светлых, Прекраснейшей тз Прекрасных, Дарующей милосердие, Несущей Мир Миру, и так далее: и далее перечисляются все её титулы, Принцессой были навеки вечные дарованы привилегии планете Земля по сохранению жизней и пособий всем ветеранам всех войн и всех рас.

Мэр был выгнан не то что из "кресла"- выселен с планеты и отправлен в бессрочную командировку на службу смотрителя урановых родников Галлактики на Планету-37, где впоследствии и погиб от несчастного, как говорят, случая, свалившись в кратер с кипящей ртутью. А по-моему, так он просто застрелился от тоски и ужасов этой негостеприимной планеты.

Имелся и довольно забавный "побочный эффект" для нас от этой истории: в наш Храм началось натуральное паломничество со всех планет, и каждый, кто мог хоть что-то рассказать о визите Принцессы, получал "приличную" милостыню, а приход стал одним из самых популярных в Галактике, на что наш батюшка говорил, что Бог призрел нас убогих, хотя и так никогда не оставлял. В общем все мы отъелись на радостях, а кое-кто смог все ж и улучшить себе жизнь с помощью негосударственной медицины-то, что раньше никто и в мечтах позволить себе не мог, вдруг оказалось возможным сделать за деньги.

Кстати о деньгах-выяснилось, что деньги и связи решают практически всё, даже то, что считалось невозможным вовсе, и уже через несколько месяцев мы увидели небесную трансляцию свадьбы Алексея с Светлейшей из Светлых, Прекраснейшей из Прекрасных..., которую он самолично вел на церемонию бракосочетания во дворец на ее планете. На своих двоих вел. Ведь как оказалось для таких денег и связей нет ничего невозможного. Конечно же мы думали, что никогда его не увидим. Человеку на таком уровне общения должны быть совершенно не интересны прежние товарищи по несчастью, тем более Принцесса уже одарила Алексея парочкой Принцев, или он ее одарил, смотря как взглянуть на ситуацию, правда?

Однако наши ожидания не оправдались и через пару лет Алексей посетил планету Земля. Правда визит был обставлен максимально приватно. И вот, после посещения церкви, пообщавшись с батюшкой, внеся солидный взнос “на благие дела”, Алексей пригласил меня, как бывало раньше, скрасить пару часов за рюмкой крепкого напитка.

Конечно же, охрана у него была, но по всей видимости получила распоряжение быть максимально незаметной, поэтому нам она не мешала. Заняли мы тихий темный угол все в том же дешевом кабачке рядом с церковью, и, преодолев первую неловкость давно не встречавшихся людей, стали делиться новостями. Я рассказал ему, что луллурец Афанасия умер этой весной, отправился как у них говорят на свою “последнюю галактическую”-нашли утром на его месте только черные одежды и всё. Афанасий с батюшкой Максимом похоронили их по христианскому обычаю, и Афанасий просит похоронить себя там же.

Но больше всего меня интересовала та история с Принцессой. Вряд ли возможно было много лет скрывать среди нас, что они были хорошо знакомы ранее, и в такую благодарность перед солдатом Империи я тоже не верил, как впрочем и в любовь с первого взгляда, которую много лет описывала галактическая пресса всех уровней.

Алексей немного помолчал, втянул в себя рюмку обжигающего напитка и тяжело вздохнув начал рассказывать, что он тоже много думал об этом. Ведь когда его увезли, Принцесса сразу начала собираться за него замуж. Твердила о своей великой любви, о его предназначении быть ее мужем, о том, что такая встреча возможна лишь раз в столетие и прочую подобную чепуху. Он конечно не мог не откликнуться на ее чувства, кто бы отказался, покажи нам такого, ведь даже без учета ее высокого положения, она была ещё и красива, умна, добра и прекрасно воспитана.

Ее пытались отговорить вообще все, в том числе и отец- Император. Ей пытались внушить, что надо подождать, присмотреться, подумать, оценить: где в конце концов богатая и знатная Принцесса, а где обычный штурмовик, да ещё и не ходячий инвалид, хоть и имеющий определенные заслуги и приятную внешность. Их пытались разлучить, увезти ее подальше, но она сразу начинала чахнуть буквально на глазах, вплоть до того, что не могла встать с постели и повторяла, “как заведенная”, что они должны стать мужем и женой. Отец Император любил ее и не хотел, чтобы она страдала, поэтому согласился на этот брак. Алексея лечили лучшие врачи Галактики, поставили на ноги и сыграли свадьбу. Ожидаемо, вскоре появились дети.

– Только вот, я помню каждую минуту того дня, когда это произошло, -заканчивая свой рассказ сказал  Алексей. – Скажи мне, ты видел, как ее коснулся луллурец при выходе из церкви, до того как она дошла до меня? Ты тоже штурмовик и должен помнить, кто такие была раса луллурцев и чем они прославились  пока их проклятая планета не была уничтожена одновременно с их кораблями, а оставшиеся кое-где отдельные особи не получили свое специальными выжигателями?

Они обладали мощными органами внушения, механизм которого так и не был никем изучен, потому что изучать это было “себе дороже”. Помнишь, как гибли целые военные корабли, когда рядом появлялся корабль луллурцев и командир корабля просто губил свой транспорт, а солдаты начинали убивать себя  и друг друга,  действуя согласно картинам своем воображении, наведенными этими существами? Потом их начали уничтожать, появились эти “выжигатели”, благодаря которым они не только переставали воздействовать на мысли и чувства людей, но и слепли и глохли.

Наш луллурец тоже подвергся действию такого “выжигателя” и ничего не слышал, не видел и кое-как различал только прикосновения Афанасия, который с ним возился. Но вот только я думаю, а может конкретно у этой особи выжгли не все его способности, и он столько лет просто скрывал их от всех, чтобы не попасться, или он каким то чудом собрал их остатки, чтобы спасти всех инвалидов и помочь всем нам?  Мне теперь никогда не узнать об этом.

Одно лишь только меня тревожит-обычно наведенный морок был не таким долгим, однако уже прошло пять лет, а она по-прежнему не сводит с меня влюбленных глаз. Что будет, если это действительно так, и ее любовь- это и вправду наваждение луллурца? Или два имеющихся Принца и Принцесса, которая вскоре появится на свет, не дадут ей шанса разлюбить, как думаешь? -он снова залпом выпил очередную рюмку и посмотрел на меня таким взглядом, что мне стало не по-себе.

…Я думаю, не является ли вся эта история порождением внушенных мне каким-нибудь луллурцем мыслей и образов, и вполне считаю возможным, что я, все еще являясь молодым и здоровым штурмовиком Империи, лечу к их далекой планете в космосе сквозь миллиарды звезд.

В камере была одна деревянная койка, стол, стул, кружка с ложкой и миска. Огонь был не положен узникам, и в качестве освещения надзиратель зажег большую свечу в проходе, в полумраке которой можно было хоть что-то разглядеть. Дверь заскрипела, появился толстый стражник с котелком и поварешкой в руках. Он подошел к решетке и пробормотал еле понятно, шевеля густыми усами:

— Ну и надо же было вам шпионить, теперь вот следи за вами, дел у меня других не было... Нати, пожалуйста... Корми их теперь, живо миски свои тащите, кормежки сегодня больше не будет, да и не нужна она, завтра вас все равно повесят на главных воротах, приказ капитана.

Гномы принесли посуду к стражнику, и тот наполнил их вкусной овсяной кашей. Потом пошел к выходу, но вдруг развернулся и бросил гномам по вяленному кусочку непонятного мяса на пол:

— К вечеру воды принесу, если не забуду.

Перекусив, Тахон лег на койку, положив руки под голову, и вдруг начал говорить вслух:

— Значит, уже утро...

— Что, сынок? — ответил Родан, думая, послышалось ему или нет.

— Утро, говорю, стражник пришел кормить, значит, сам поел и пришел со столовой.

— Точно.

— Сейчас Боград поедет на Маруське, а мы записку так и не успели передать в Скалозубку дедушке, — продолжил Тахон. — Берта написала ее? Может, она сообразит и передаст?

— Написала, — ответил Родан. — Она смышленая у меня, грамоте обучена, вот только...

— Что?

— Что-то предчувствие у меня плохое, сынок, сердце подсказывает.

Дверь снова заскрипела на весь подвал, да так, что резануло по ушам. Два стражника привели кого-то и заперли в первой камере у самого входа.

— Надеюсь, то, о чем мы говорили, попадет к тому, о ком мы говорили, — тихо сказал Тахон, стараясь говорить так, чтобы незнакомец из первой камеры ничего не понял.

— Надеюсь, — ответил Родан.

— Боюсь, что не попадет, — ответил женский голос.

— Берта? — встревожился гном.

— Угу, мой хомячок, — ответила Берта. — Они схватили меня в столовой, когда я хотела передать записку Бограду. К сожалению, я ничего ему сказать не успела, а бумажка выпала из рук, когда стражники пытались мне скрутить руки. Представляете, мне скрутить руки? Гномке, которая несколько лет каждый день месит огромные куски теста в пекарне... Так и повели меня без оков... Как дети прямо.

— Берта, а девочки? — занервничал Родан.

— Да всё нормально с ними будет, не переживай, — Берта легла на койку. — Отлично, это просто здорово, представляете, у меня сегодня выходной, буду лежать и ничего не делать, на работу не надо, дома убираться и готовить не надо, тишина и покой. Надо будет сказать стражнику, чтоб перевел тебя куда-нибудь в другой подвал.

— Ты, как всегда, в своем репертуаре, — ответил кузнец.

— Значит, так, что мы имеем? — Тахон подошел к решетке, чтобы лучше было слышно. — Дядя Гурд явно под чьим-то воздействием, кто-то его контролирует, он не узнает старых друзей, запретил вход замок и подозревает в шпионаже на пустом месте, а на прошлой неделе в замок приехала пожилая женщина в черном... Стража, как завороженная, ее пропустила, и с тех пор никто не видел ни лорда, ни его жену с ребенком. Похоже на то, что замком кто-то решил завладеть, например, та женщина может быть сильным магом и подчинить себе лорда. Но как она сделала это с начальником стражи? Ведь Гурд гном, а магия на гномов не действует. В любом случае весточку с лошадкой нам передать не удалось, и будет все примерно так...

Тахон завел руки за спину и с важным видом стал ходить по камере от стенки к стенке.

— Дедушка с теткой Альмой будут стоять на дороге встречать меня с Маруськой возле деревни, но увидят одного Бограда, — продолжил молодой гном. — Они, конечно же, спросят, где Тахон, а тот скажет, что я в замке искал кузнеца и больше он меня не видел... И тут два варианта: либо дедушка будет ждать до завтра, либо сядет на телегу, когда Маруська будет возвращаться в замок, и приедет сюда, где его, конечно же, не пустят у ворот. Дед скажет, что знает Гурда лично, а тот придет и арестует как шпиона.

— Ого, — Берта встала и тоже подошла к решетке. — Магия на гномов, конечно, не действует, но вот зелья, я слышала, вполне могут. Говорят, во время войны боевые гномы пили зелья лечения для быстрого заживления ран, которые варили им маги-алхимики, но не все зелья подходили, большинство из тех, что помогали людям, у гномов просто вызывали рвоту. Но вскоре нужный рецепт был создан какой-то старой ведьмой, которая почему-то сама решила помочь. Возможно, существует и зелье привораживания. Я уже ничему не удивляюсь, сынок.

— Вот оно что, — Тахон лег на койку, — значит, будем выручать дядю Гурда, а сейчас нужно поспать, хоть маленько набраться сил.

— Я как будто в отпуске, — улыбнулась Берта.

Гномы улеглись и моментально захрапели.

Тахон проснулся от уже знакомого скрипа двери. В темницу кто-то вошел и запер засов изнутри. Это оказался Гурд, он подошел к камере Тахона, посмотрел на него и сказал:

— Я принял решение, завтра поутру вас вздернут на главных воротах замка за измену и шпионаж.

— Дядя Гурд, опомнись, ты не в себе, на тебя действует ведьмино зелье, — стал нервно убеждать молодой гном. — Это я, Тахон, мы знакомы семнадцать лет, а деда моего Архида ты знаешь лет двести или больше... Вы воевали вместе... Ну... Вспоминай же...

Гурд громко захохотал и снял шлем, дабы отдышаться:

— Ну тебя и научили в вашей школе шпионов, сам-то, поди, не додумался до такого, а?

Тахон занервничал, по спине прошел холодок, голова начинала кружиться, руки становились ватными. Такое он уже чувствовал у того моста в лесу, где жил тролль. Еще этот смех Гурда, как гвоздем, царапал его мозг изнутри. Гном понимал, что с ним начинает происходить, где-то внутри зарождался берсерк и навык вот-вот выплеснется на волю, нужно было только помочь, подтолкнуть. Дед рассказывал, что боевые гномы могут сами вызывать такое состояние, не дожидаясь позывов. И Тахон решил: была не была, других надежд все равно нет. Ударил кулаком в стену, от чего почувствовал боль, стал вспоминать маму и папу, как они его любили, как пропали без вести, как он искал и плакал.

Вдруг боль в руке резко прекратилась, по всему телу гном почувствовал огромный прилив сил, вены надулись, глаза налились кровью. Тахон схватил решетчатую дверь камеры и одним движением, вырвав вместе с петлями, зашвырнул в тело Гурда. Капитан откинулся к противоположной стороне прохода. Молодой берсерк снова схватил решетку и стал неистово колотить ею старого гнома, но, видя, что все тщетно, отбросил железяку в сторону и принялся душить Гурда. Занятие для него было знакомым и ежедневным. Он каждый день по вечерам боролся с хряком, который весит больше трехсот булыжников навскидку. Мгновение, еще мгновение, и старый боевой гном-ветеран Гурд Дубовая Башка потерял сознание, и его тело обмякло на каменном полу.

Когда Тахон пришел в себя, на него смотрели две гномьи головы сквозь прутья решетки.

— Сынок, это что такое было? — спросила, улыбаясь, Берта. — Я, кажется, знаю, за кого отдам одну из дочерей замуж.

— Это гномий навык «Берсерк», — ответил ей Родан и, обращаясь к Тахону, добавил: — Ну? Что? Какие планы? Может, откроешь нас, пока дядька не очнулся? Или нам лучше сидеть тут? Как будто мы не с тобой? Да с тобой мы, с тобой, чего вылупился так?

Тахон встал, поднял выроненные капитаном стражи, ключи от всех дверей казармы и открыл две клетки. Потом вытер нос тыльной стороной ладони и сказал:

— Планы у меня такие... Я сейчас поднимаюсь наверх, в казармы, и как можно скрытнее постараюсь найти три комплекта доспехов стражников для нас. Переодеваемся и свободно выходим.

— А этого? Дядьку-то тут бросим? — перебил Родан.

— А вот и думай, пока я хожу, может, что и придумаешь.

Сверху послышался шум, шаги спускающегося стражника и громко поставленной на пол металлической фляги с водой перед дверью. Тахон тихонько подошел к выходу и медленно открыл засов.

***

Дверь отворилась, и на пороге появился стражник, что был с утра с флягой, полной воды. Дверь открывалась внутрь, и Тахон успешно за ней спрятался, остальные же гномы оттащили Гурда в одну из камер и там же тихонько сидели. Надзиратель взял флягу и вошел в темницу. После, не смотря назад, попытался нащупать ногой дверь, чтобы закрыть пяткой, но уперся в тело гнома.

— Сейчас или никогда, — прошептал еле слышно Тахон, левой рукой сорвал со стражника полушлем, а правой, сжав в кулак, со всей дури ударил по лысому затылку.

Стражник выронил флягу, развернулся и с вытаращенными глазами произнес:

— Мама...

Тахон понял, что удар не нанес существенного урона, и собрался было еще несколько раз зарядить по голове стражника, но вспомнил о хряке, напрыгнув, взял его шею в захват и принялся душить. Немного повозившись на полу, надзиратель перестал сопротивляться, и тело его обмякло.

— Тахон, — сердито сказала Берта и уперла руки в бока. — Надеюсь, он живой.

— Да живой он, уснул просто, — улыбнулся Тахон. — Я много раз так с хряком делал.

— Сынок, люди не хряки, ты запросто мог свернуть ему шею, сам того не желая, — покачала головой Берта.

Гном оттащил стражника в одну из камер и запер на замок. С Гурда снимать обмундирование не стали, доспех у него офицерский, и такой был только у капитана стражи. Можно было, конечно, что-то придумать на этот счет, что помогло бы выбраться из замка, но Гурд был очень большой и высокий для гнома, выше человека. И доспех ему ковал лично Родан по его размеру, гномы бы просто утонули в нем.

«Такс... Что мы имеем? Два доспеха: один офицерский, в нем нас сразу раскусят, второй для человека, гному явно будет маловат», — подумал Тахон и произнес вслух:

— Заприте дядю пока во второй камере, мы с Роданом наверх, в казармы, поищем три доспеха и способ вытащить Гурда из замка.

— Из замка? — переспросил Родан.

— Угу, видите ли, дорогой Родан, — Тахон хотел показаться очень умным и поэтому сделал важный вид. — Если мы не ошибаемся и дядя Гурд под воздействием зелья, то оно не вечно. Зельем нужно постоянно подпаивать, добавлять в вино, например, или еду. Если мы вынесем капитана стражи и где-нибудь спрячем, то действие прекратится через какое-то время, и он придет в себя.

— Отличная идея, мой мальчик, — обрадовался Родан. — Ты явно похож на своего деда.

— Идите, ребята, я прослежу за узниками, — сказала Берта. — Это лучший день в моей жизни, ну, после дня свадьбы, конечно.

Тахон и Родан потихоньку, стараясь не скрипеть дверью и ступеньками, поднялись на цыпочках на первый этаж. В казармах никого не было, но скоро должна была начаться вечерняя пересменка, и часть стражи точно сюда придет. Доспехов на первом этаже не нашлось, а вот на втором этаже возле коек стояло два гномьих у камина для красоты. Они, конечно, были настоящие, но ими никто давно не пользовался, и, скорей, были предметом интерьера.

— Отлично, берем, — сказал Родан и взял один под мышку. — С закрывающимся забралом, как нам надо. Хватай второй.

Гномы взяли обмундирование стражников и спустились на первый этаж.

— Смотри, дядя, отличный шкаф, — Тахон показал пальцем на шкаф в противоположном углу, — в нем можно запросто вынести какого-нибудь гнома, например, нашего.

Гномы подошли к шкафу поближе рассмотреть, как вдруг появляется стражник и басом говорит:

— Это кто тут у нас, а? Молодой шпион и его помощник, старый кузнец. Решили прогуляться? Правильно, а то в этих подвалах ужасно душновато. А доспехи, наверное, взяли, чтоб не простудиться. Понимаю, сам частенько кашляю.

Тут гнома-стражника прерывает громкий звон полена о шлем, и он, потеряв сознание, падает на пол. За ним стоит Берта с деревяшкой в руках. Гномка отбросила дрова обратно к камину и с блеском в глазах произнесла:

— Чтоб вы без меня делали, балбесы.

Стражника пришлось спустить в подвал, снять доспех и запереть вместе с надзирателем. Гурд, как ни странно, за все это время так и не пришел в себя, хотя должен уже был, хряк, по крайней мере, уже начинал хрюкать. Гномы взяли его за руки и ноги, подняли по лестнице в казарму. Принесли шкаф и положили его на пол дверцами наверх. Капитан успешно в него поместился, как будто под него сколотили. Все трое надели доспехи, опустили забрало на шлеме, чтоб не видно было лиц, и, подняв шкаф на плечи, вышли из помещения на свежий воздух.

Тахон нес шкаф впереди на спине, а Родан и Берта сзади на плечах. Шкаф оказался не настолько прочным и начинал поскрипывать и расшатываться.

«Только бы не развалился до главных ворот», — подумал молодой гном.

Трое со шкафом подошли к воротам, из будки пытался выйти пузатый охранник низкого роста, но застрял в проеме, потом развернулся боком и с усилием протиснулся:

— Кто же строит такие узкие двери? Их что, мама пирожками не кормила в детстве?

— Вот-вот, и я ругаюсь, — ответил Тахон сквозь шлем, — сил никаких на них нет.— Ага, куда шкаф-то несете? — спросил страж. — На свалку, что ли? Вроде ничего еще, может, ко мне отнесете в дом? А я угощу вкусным медовым квасом. Еще, может, ко мне отнесете в дом? А я угощу вкусным медовым квасом.

— Лучше не надо, — ответил Тахон, стараясь делать голос как можно взрослей и мужественней. — Говорят, в нем дед умер. Играл с внучком в прятки, и на тебе — сердечко остановилось, когда прятался. Так и сидел там три дня, пока по запаху не нашли. Еще говорят, что приходит он по ночам к тем, у кого стоит этот шкаф, и просит с ним поиграть.

Тут шкаф немного зашевелился, и из него послышался тихий смех.

— Вот видишь, начинается, надо срочно его вынести из замка, — добавил Тахон охраннику, — а то сам с ним будешь играть.

Толстый страж торопливо прокрутил механизм подъема решетки ворот, и гномы поспешили выйти. Но не успели они пройти и пару шагов, как на мосту показалась Маруська, а на телеге сидят Боград, дед Архид и тетка Альма с Веснушкой на руках.

То ли от неожиданности, то ли от радости Тахон уронил передний край, и шкаф, ударившись о землю, развалился, и из него вывалился капитан. Альма спрыгнула с телеги, взяла в руки мокрую тряпку, которую приготовила еще в деревне, подбежала к Гурду и закричала, срывая голос:

— Забыл меня, значит? Не помнишь? Ну я тебе сейчас напомню... И замахнулась было тряпкой.

— Да помню я, помню, моя булочка, — ответил растерянно Гурд. — Это проверка была.

— Какая такая проверка? Хватит врать, другую себе гномку нашел? Отвечай! — не успокаивалась Альма.

Капитан стражи встал, отряхнулся и спокойным голосом сказал:

— Я всех помню, пойдемте в столовую, там накрыт стол, и все стражники, кто не на дежурстве, нас ждут.

Столовая находилась в противоположной стороне от главных ворот, в той части внешнего кольца, что между кузницей и казармами. Это большое здание также пристроено к стене второго оборонительного пояса. Рядом находилась пекарня, где работала Берта с младшей дочкой. Гномы зашли внутрь. Столовая ярко была освещена, столы сдвинуты вместе, и за ними сидели стражники без доспехов. При входе капитана гридни встали, и он махнул им рукой, чтоб присаживались. На столе много закусок, бочонки с медовым квасом. Все сели, Гурд взял в руки кружку и начал говорить.

— Дорогой Тахон, мой юный друг, а теперь уже наш друг, друг и брат всех гридней замка лорда Симона! Хочу сказать с большой радостью в сердце, что ты принят в ряды стражников замка под мое командование, так как прошел проверку и испытание, которое придумали для тебя сами ребята.

— Видишь ли, стать гриднем — это значит стать нашим братом, и кого попало мы не берем в свои ряды, даже если за тебя поручится сам капитан, — вдруг перебил Гурда сидящий рядом гном, это был тот самый гном, которого огрела поленом Берта. — Меня зовут Ихард, будем знакомы.

— Но как же та женщина, вся в черном, черная карета, и почему лорд не выходит к людям? — спросил Тахон.

— Это матушка супруги лорда Сергиуса Н. Симона, — ответил Гурд, — она приехала сообщить, что ее муж, отец жены, умер, поэтому была в траурной черной одежде, а стражник, как только понял, кто перед ним, встал по стойке смирно и пропустил. Он ее видел раньше, просто не узнал.

Люди и гномы перекусили, выпили еще по кружке медовухи.

— Тетя Альма, а как вы узнали, что в замке беда? Ты сказала дяде Гурду, что он тебя не узнает, — повернулся к тетке Тахон. — Мы ведь не смогли отправить записку, а Боград ничего не знал об этом.

— Как это не смогли? Очень даже смогли, — засмеялась Альма и подняла с колен маленькую рыженькую кошечку, — Веснушка сидела на телеге, на шее этот кожаный ремешок с привязанной к нему запиской.

— Кто же мог привязать записку и отправить кошечку? — удивился Тахон.

— Не знаю, кто это, но в конце написанного в ней было добавлено «Бетти и Кетти», — весело сказала Альма.

Гномы пили и кушали целый вечер, а потом пошли спать: кто в казармы, кто к себе в кузницу, ну а гостей со Скалозубки Гурд пригласил в свои апартаменты во внутреннем круге замка.

— Архид, нам нужно переговорить, — сказал тихонько другу Гурд. — Я тут такое видел в подвале, ты не поверишь.

— От чего же, поверю, я и сам хотел с тобой об этом поговорить, — ответил дед Архид.

***

Капитан стражи Гурд Дубовая Башка жил во внутреннем кольце. Его дом находился слева от главного входа в сам замок. Жилище было двухэтажным с деревянной крышей, покрытой глиняной черепицей. На первом этаже был большой камин, который никогда не гас, перед ним большой диван, стол для гостей и несколько стульев. В доме не пахло ничем съестным, капитан жил один и кушал всегда в столовой вместе с подчиненными.

Его жалование было гораздо больше, чем у обычного стражника, и он нередко угощал своих ребят вкусными копченостями с медовухой. Гридни очень уважали и любили начальника вовсе не из-за этого, они знали о заслугах перед Гиданией и через что ему пришлось пройти в жизни. Тем более что во время каждого такого угощения Гурд садился перед ними и рассказывал истории и случаи из жизни, которые происходили с ним когда-то. Капитан, конечно, был ветеран и многое повидал, но любил приукрасить, чтобы было поинтересней, а некоторые его рассказы и вовсе выдуманные, либо случались не с ним. Я, возможно, вам как-нибудь расскажу пару таких историй, если Гурд будет не против.

На втором этаже находилась большая кровать, шкаф и массивный дубовый стол со стулом возле окна. Гурд любил за ним сидеть и просто смотреть на проходящих мимо обитателей замка через прозрачное стекло. Иногда он, видя, как кто-то разговаривает друг с другом, смешно озвучивал, придумывая на ходу, о чем они говорят, и сам же ухахатывался от этого.

У Номена по началу не было крыши над головой, и ночевал где придется, то в конюшне с лошадьми, то с курами в курятнике. Но после Гурд разрешил ему ночевать в подвале своего дома, который использовался в основном для хранения бочек с медовухой и вином. Даже кровать ему небольшую заказал у плотника. Парень вызывал у капитана смешанные чувства. Может, жалость, а может, он видел, с каким упорством Номен работает и не падает духом, что хотелось ему помочь.

Архид и Гурд сидели на диване перед камином и молча смотрели на огонь, попивая лучший квас западных земель. Альма с Веснушкой спали на втором этаже в кровати. Тахон с Номеном кололи дрова возле дома.

— Значит, ты в курсе, что у Тахона проявился второй навык, — начал разговор Гурд.

— Угу, это началось еще там, у моста, когда он разорвал в клочья бедного тролля, — ответил Архид. — Деревенским я наплел, что тролль сошел с ума и сам себя разорвал. Такого еще ни разу не было, чтобы у гнома было сразу два навыка. Даже не знаю, что теперь с внуком будет.

— Что будет? Ясно, что, если гномы узнают, они соберут совет и, скорей всего, заберут парня для исследования, так скажем, неизвестной аномалии. Я боюсь представить, если узнает королева, тогда Тахона будут изучать ученые маги дворца, и вряд ли он останется жив. Они его уж точно по кусочкам разберут, — перебил Гурд.

— Странно всё это, сначала ведьма в лесу, потом тролль откуда-то взялся под мостом, — тихо сказал Архид. — Ходят слухи, что нечисть всё чаще и чаще стала попадаться людям: то чёрт какой-нибудь утащит скот со двора, то мужикам померещится, как старухи в поле водят хороводы.

Архид встал с дивана и стал ходить по комнате:

— Понимаешь, это всё не может быть просто так, такие массовые вылазки тёмных сил были несколько тысяч лет назад. В древних свитках написано, что могучий архидемон возглавил огромное стадо нечисти, и демоны разного вида повылазили на поверхность. Его имя, кстати, записано где-то в королевской библиотеке. Половина Гидании и большая часть прилегающих земель была стёрта тогда с лица земли. И если бы все расы не объединились тогда и не дали отпор, то вместо нас сидели бы сейчас на диване перед камином тролль с тролльчихой и пили бы не квас, а тёплый гной. Согласно легенде, убить архидемона так и не удалось, боевые маги при дворце его обессилили и загнали в пещеру горы Морок, верховный маг заткнул вход огромным валуном и наложил сильнейшую магическую печать. Не знаю, правда это или нет, но ходят слухи, что нет в той горе никаких пещер, и тем более уж заткнутой камнем.

— М-да, я тоже слышал эту легенду. Гурд тоже встал и подкинул пару головешек в камин.

— И кстати, именно после последней вылазки раз в несколько столетий стали рождаться гномы с четвертым, никому неизвестным навыком, — продолжил рассказ Архид. — Никто не мог понять, в чем сила этого навыка, знали только отрицательную сторону: на таких гномов могла действовать магия, и рано или поздно они исчезали без вести. Вот и мама Тахона была одной из них. Мой дед выковал для нее медальон и наложил сильнейшую магическую руну, что мог. Надев его, никто в округе не мог пользоваться магией на приличном расстоянии. И даже это не спасло ее от исчезновения вместе с мужем. Да ты помнишь, наверно, я сорвал его с шеи ведьмы в лесу? Помнишь, Гурд? Она еще странно ответила перед тем, как сгинуть: «Вы ее никогда не увидите больше», понимаешь? Она не сказала, что мертва, сказала: «Не увидите».

— Подожди, давай выпьем по кружечке медового кваса и попробуем подвести итоги, — сказал Гурд и положил руку на плечо друга. — Итак, с тех пор, как архидемон обессилен и заточен в ловушку, с определенной периодичностью стали рождаться гномы с редким неизвестным навыком, теперь же темные силы стали все чаще и чаще проявляться. Тебе не кажется, мой друг, что мир нас готовит к чему-то и предупреждает?

— К новой вылазке? Но это довольно размытые знаки, — Архид вытер ладонью пот со лба и отошел от камина. — Послушай, если вдруг архидемон каким-то образом набрался сил или какой другой демон решил вылезти наружу, то это может быть как завтра, так и через пару тысяч лет, нас с тобой уже тогда точно не будет. Нужен явный сигнал, что-то, чего никогда не было, и вдруг появ...

— Чего притих, догадался, старый балбес? — Гурд сел на диван. — Так и есть, Тахон наш знак. Не было еще такого гнома, у которого сразу два навыка, а то, может, и все четыре...

Гномы долго молча смотрели друг на друга с открытыми ртами.

— Архид, к Тахону хотя бы раз подходил какой-нибудь маг?

— Нет, вроде нет, откуда у нас в Скалозубке взяться магу?

— И ты, конечно же, еще не проверял его на навык «Рунная магия»?

— Так малой же он еще был, вот хотел научить меч ковать, отправил к тебе в замок за стальными слитками, — испуганно занервничал дед Архид. — Потом я бы наложил печать на оружие, ну, либо он, если б смог.

— Всё сходится, мой друг, — нервно улыбнулся Гурд. — Мир готовит нас к новой вылазке, и, если я не ошибаюсь, то раз в несколько столетий рождаются те, кто будет его защищать, но по какой-то причине исчезает. И главный знак — родился гном со всеми четырьмя навыками, скорей всего, чтоб возглавить оборону. Если мы не ошибаемся, то вылазка начнется раньше, чем пара тысяч лет.

— Тахон ничего не должен знать пока, — сказал тихо Архид и сходил посмотреть, спит ли Альма, — он может испугаться своей силы, сначала нужно убедиться, есть ли она у него вообще. А там решим, как быть. Завтра отправляемся домой в деревню, и я проверю без свидетелей его навык, а ты ищешь самого неболтливого мага и привозишь в Скалозубку. Если будет задавать много вопросов, я отрежу ему язык. Кстати, выпиши нам пропуск на несколько слитков стали со склада, кузнец дал добро, но сказал, твоя подпись нужна.

— Я подпишу, конечно, но Тахон теперь один из гридней, ребята приняли его в братство, и никто никакие пропуска у него более не спросит, потащи он хоть жену лорда на закорках через ворота.

Тахон на улице колол дрова с Номеном. Парень подносил поленья, а гном с легкостью, шутя, их рубил своим топориком. Парни подружились за короткий срок, веселились и рассказывали друг другу шутки. Вдруг Тахон, не заметив, вскользь шандарахнул себе по пальцу, и кровь хлынула на деревяшку. Гном почувствовал небольшую боль, но терпел, стиснув зубы.

— Что нам теперь делать, — сказал Тахон, — надо показать дедушке, он знает, что делать с ранениями.

Номен подошел к нему, посмотрел на глубокую рану, отрубленный кусок кожи висел, как мокрая тряпочка, кость была цела, но мышца явно задета.

— Дедушка же говорил мне быть аккуратным и внимательным, когда рублю дрова, — продолжил Тахон. — Я виноват, заболтался, похоже, дед меня накажет, даже не знаю, каково это, он никогда меня не наказывал. Наверно, оставит без утренней жареной курочки или еще чего, хлеще заставит мыться каждый день... Бррр... Как представлю, сразу в дрожь бросает.

Номен смотрел то на Тахона, то куда-то в землю, словно сомневался в чем-то. Потом глубоко вздохнул и тихо произнес:

— У меня есть один секрет, его никто не знает, дай мне слово, что никому не расскажешь.

— Эмм... Я не знаю, — ответил Тахон. — Я еще никогда раньше не хранил секретов. А что, даже дедушке нельзя говорить? И дяде Гурду?

Гному стало жутко интересно, что за тайну ему расскажет новоиспеченный друг, тем более что и друзей-то у него раньше никогда не было, всё это так его завлекало своей загадочностью.

— Хорошо, я даю слово, — гном приложил правую руку к сердцу и добавил: — Честное гномье слово.

— Я тебе верю, мой друг, — мальчик взял раненую руку гнома в свои ладони и закрыл глаза.

Номен что-то шептал непонятное и еле слышное, как вдруг резко открыл веки. Глаза его светились ярко-голубым светом, и зрачков не было видно. Тахон почувствовал, как его рука начала греться, потом тоже засветилась светло-синим светом, на который было уже невозможно смотреть, и гном отвернулся.

— Готово, — сказал мальчик, — можешь смотреть на руку.

Тахон повернул голову и увидел чудо. Рука была как раньше, даже шрама нет, как будто вовсе и не поранился.

— Как ты это сделал? — спросил гном своего приятеля. — Ты что, маг?

— Не знаю, — ответил парнишка. — Я недавно только в себе это заметил, но ведь ты обещал никому не говорить, помнишь? Смотри, что я еще умею.

Номен щелкнул пальцами, и на кончике большого пальца загорелось небольшое пламя, как на маленькой свечке.

— Скорей всего, ты маг, Номен, — добавил гном. Таких, как ты, отлавливают по всей Гидании и увозят в магическую академию при дворце королевы. Мне дедушка рассказывал, там вас учат сдерживать магию и гнев, который будет расти с каждым годом. Короче, делают всё, чтобы маги не стали ведьмами и колдунами.

Дедушка вышел на улицу:

— Парни, пойдемте спать, уже поздно.

Продолжение следует...

Если интересно, еще книги тут.