5

Забытая история

Здравствуй уважаемый читатель, эти записки я выкладываю именно сюда, поскольку не знаю, что мне с ними делать. Дело в том, что человека, который их писал больше нет и я не знаю правдивы они или нет, но поскольку я знал этого человека, я все-таки верю, что такое действительно было. Начну с начала, мой отец, два года назад заболел Альцгеймером, медленно его воспоминания пропадали без следа. По причине того, что моя мать умерла еще давно, а у меня не было времени из-за работы и своей семьи, проживал он в доме престарелых. Две недели назад, очередной раз посещая его я обнаружил, что он не помнит, как меня зовут и кто я вообще такой. Несмотря на то, что мне 35 лет, до сих пор не могу забыть, как я рыдал, обняв его, а он не понимал, что происходит. После этого я решил приехать в его квартиру и еще раз вспомнить, как же хорошо было до этой чертовой заразы. Прибыв на место и слегка успокоившись, я обратил внимание на то, что, как мне показалось советский трельяж, который являлся чуть ли не моим ровесником стоит не плотно к стене. Я решил придвинуть его, что бы хоть как то отвлечься от дурных мыслей. Но на мое удивление, мебель ни сдвинулась с места, хотя я приложил не мало усилий. Сначала я подумал, что это плинтус мешает, но вспомнив, что плинтуса в этой комнате никогда не было, я решил узнать, что же затрудняет движение.


Я ожидал что угодно, но не деревянный кубик. Посветив фонариком, я увидел, что эта детская игрушка находилась меж стеной и трельяжем ровно по середине, плотно там зажатая. Примерно в 5 сантиметрах от нее лежала очень толстая тетрадь, покрытая возможно уже сотым слоем пыли, обложка которой стала желтой от времени. Достав ее и открыв, первое, что я сделал, так это чихнул, как мне показалось, раз 20! Эта тетрадь была своего рода дневником моего отца, летопись которой начиналась в 1989 году, а заканчивалась в 1991. Хорошо, что время пощадило чернила и почерк можно разобрать. Вы не подумайте, мой батя был прапорщиком в полиции, причем очень хорошим, и из-за этого он всегда был серьезным. (именно поэтому он не любил Нагиева, кто смотрел «Осторожно модерн», тот поймет) Так вот, в дневнике не было никаких «Здравствуй, мой дорогой дневник» и Т.Д. Он всегда обращался в нем на прямую к читающему, поскольку «Или эту тетрадь никто не тронет, и она останется никем не прочтенной или ее сейчас читаешь ты и я на это скорее всего никак не повлияю, поэтому здесь не будет написана та информация, которую я не хочу, чтобы она попала в чужие руки. Если эти строки читает не мой сын Алексей, то пожалуйста передайте эту тетрадь ему» Цитаты из него я буду выделять жирным шрифтом


Как я говорил ранее, человека, который писал эти строки уже не существует, мой отец почти ничего не помнит, в том числе и эту тетрадь. Наибольший интерес для нас представляет лето 1991 года. Тогда, как я помню, батю сослали на два месяца хрен знает зачем, хрен знает куда! В какую-то деревню, на два месяца в командировку, что в 150 км от города, как сейчас помню мне было 8 лет, и я остался на тот момент с еще живой мамой. Не смотря на распад совка, в нашем регионе почта работала относительно быстро, и почта доходила за 7-10 дней. Но сейчас не об этом


Освоившись более-менее, отец начал заниматься своей работой. Учитывая события, которые описаны в дневнике стоит сделать оговорку-официально это был поселок городского типа, по сколку жило там около 2 000-3 000 человек. Лето выдалось тогда очень жарким (потом поймете зачем я это говорю). Так вот ни с того, ни с сего, начали там пропадать люди. Одна странная особенность у всех была. Немногочисленные свидетели утверждали, что люди которых успевали заметить, ни с того ни с сего, просто тонули и не всплывали. В дневнике было написано, что из-за все того же распада совка, повысилось количество преступлений и нужных людей прислали только после двадцатой пропажи и то, только после того, что, как батя на кого-то там с верху по должностям наорал, что пятнадцать пропавших детей это не смешно!


Естественно практически после первой пропажи люди перестали ходить на ту реку, но теперь они стали исчезать по ночам - вышел вечером в магазин и не дошел. Кровь была, но только на одном месте будто тело никуда не тащили.


Местный алкаш утверждал, что видел, какой-то силуэт во тьме который ковылял к той самой реке. Учитывая скудность улик пришлось ухватится за то, что я описал выше. Из этого сделали вывод, что водолаз, гнида, скорее всего людей мочит. Но по этой догадке ничего не нашли. Через некоторое время пропал один беспризорник. Перечитывая кто его нашел, я испытываю испанский стыд за милицию. Нашел его местный 16-летний идиот. Почему идиот? Потому-что он знал, что пропадают люди, знал, что все серьезно, что ввели комендантский час (правда ночью, но все же), но все равно поперся выгуливать пса! Гормоны ударили в голову и пошел он наперекор родителям, мол ничего с ним не случится, он же особенный! Не то что ста килограммовый мужик, что недавно пропал! И как то от них сбежал на пару часов. И пошел ни куда то, а в лес, что рядом с рекой. Как он сказал, его собака, что-то унюхала, и он пошел по следу. Нашел старый, когда-то ранее заброшенный и забитый фанерой колодец, который еле-еле выпирал из земли. Старые, гнилые доски были сломаны. Непонятно зачем, пацан начал вглядываться в темноту и кого вы думаете он там смог каким-то чудом разглядеть? Правильно, того пацана у которого, как потом оказалось нога была пробита арматурой, из-за чего ему ее потом ампутировали. Прибежал он в участок, рассказал, мальчика достали из ямы и отвезли в больницу (он был в то время без сознания). Весь милицейский участок буквально пировал. Еще бы нашелся живой ребенок, который мог бы рассказать, хотя бы, как выглядел маньяк (В СССР их не было только формально), видимо все настолько отчаялись найти хоть одну зацепку, что вариант, что ребёнок просто, сам упал, даже не рассматривался. К мальчику приставили охрану и как только он пришел в себя, об этом сразу оповестили моего отца. Как я говорил раньше, батя выпил и поэтому решил, во-первых, пройтись пешком (солнце почти полностью ушло с неба) во-вторых пойти дворами (якобы так быстрее). Не знаю, как так получилось, но вышел он к реке, солнце тогда уже полностью зашло. На удивление, патрульных там не было (не описывается, что с ними было, может прогуливали смену, а может…). Видит, по берегу, рядом с водой, кто-то ходит, причем аккуратно так, будто крадется. Ну он и крикнул-«Стоять, стрелять буду!». Следующее, в тетради зачеркнуто, но я смог разобрать. «Никогда не видел, что бы человек так себя вел. Незнакомец резко повернул на меня голову и пошел в мою сторону, будто не слыша, что я ему сказал. После этого я мгновенно отрезвел и открыл по нему огонь. Видимо я его ранил. Никогда я ни во что не верил, но это не человек! Оно издало звук, который был, чем-то средним между визжанием свиньи и стрекотом цикад (три недели назад эти суки по вылазили ото всюду, как я уже писал). Эта хуита с пулевым ранением быстро, добежала до реки и прыгнув, как мне показалось на 7 метров вперед скрылась в воде» После этого, батя подумал и решил, что самое лучшее решение, в такой ситуации - по рации все доложить, а самому пойти к мальчику в больницу. Доложил, сказали, что в ближайшее время приедет подкрепление. В больнице мальчик рассказал, что видел ту же хрень, выходящую из воды-маленькие, красные, не моргающие глазки, рот без губ, острые пальцы и т.д. Он зачем-то побежал от нее в лес, наступил на гнилые доски и…


Выходя из больницы батя опять по рации доложил все, зачем-то добавив, что именно это он и видел. Сказали, что в ближайшее время ждать подкрепление с учеными. К утру, когда приехали, ВОЕННЫЕ с учеными, отец рассказ все сослуживцам и все уже были на взводе. Тут уже все сделали гораздо быстрее, буквально за неделю, потому что было понятно, что это все происходило из-за биологической угрозы. (Если бы мальчик соврал, если бы увиденное отцом было пьяной галлюцинацией, если бы хоть что то пошло не так-поперли бы на хрен с работы! Но повезло)«Или эту тетрадь никто не тронет, и она останется никем не прочтенной или ее сейчас читаешь ты и я на это скорее всего никак не повлияю, поэтому здесь не будет написана та информация, которую я не хочу, чтобы она попала в чужие руки. Если эти строки читает не мой сын Алексей, то пожалуйста передайте эту тетрадь ему


«Задействовали военных, биологов, сетки, фонари и какую-то химическую смесь, из-за которой вся рыба, не успевшая уплыть передохла. На следующий же день на берег днем вышли два существа, одно попробовав уплыть, запуталось в сетке. Пытались усыпить, толи дротиком, толи еще чем, но пришлось открыть огонь из-за толстой чешуи. На вскрытии оказалось, что почти все внутренние органы являются по сути человеческими, из чего сделали вывод, что это древний вид человека, который из-за какого-то события ушел ближе к воде, а потом и вовсе в воду. Строение органов позволяло впадать им в спячку, а выходили они из нее в очень жаркое время. Их глаза были красного цвета и слегка светились из-за фосфора, приманивая к себе пищу, они отлично видели в темноте, но плохо на свету, видимо из-за этого они появлялись ночью, на шее находились жабры, стопы были похожи на человечьи, но имели форму ласт, мышечный каркас был особо развит, позволяя жить на дне под большим давлением, плавать или даже ходить по дну. Острые зубы, мощная челюсть, острые когти, все перечисленное выше позволяло одним движением руки или челюстей убивать людей так, что они не издали звука, потом быстро поедая все, что могли, в том числе и кости, которые потом отрыгивались (их нашли в подобии желудка), а те, что не смогли съесть зачем-то брали с собой. Сказали, плотоядны и жрут все, что хоть не много состоит из мяса. Сказали никому не говорить и дали денег, что бы я никому не говорил об этом, и добавили сообщать обо всех подобных случаях.»


∗ ∗ ∗

Вот в принципе и все, откуда у отца появились ТАКИЕ деньги мы не спросили. Опять же можете не верить в это, потому что, как я сказал уже, мне не у кого узнать об этом случае более подробней. Знаете, о чем я подумал? Если описанное выше правда, то вдруг, эти существа успели до приезда ученых уйти вниз или вверх по течению? В тетради не описано точная территория, на которой ловили их. А вдруг они водятся в других местах, где есть озера и тепло?


Кстати в тех местах рыба до сих пор не водится, видимо смесь действительно была сильная.

Дубликаты не найдены

Отредактировал MorGott 1 год назад
+2

Знал бы отец, что его рукопись, которую он не хочет передавать в третьи руки, появится на пикабу с:

0

Это с мракопедии

раскрыть ветку 1
0

Это как бы моя история. Посмотри, на мракопедии, кто автор.

0

Я конечно псих но мне никто не верил когда я нанырявшись на Иссык Куле увидел глюк в виде тюленя.А я видел тюленя с руками.И как раз в то время Кокон появился.

0
Форма воды прям!
Похожие посты
39

Надеюсь, я вас всех спасу (часть 1)

Дверь чуть не свалилась, когда Леонид Александрович толкнул её. Вроде всего лишь легонько надавил на старое скрипучее дерево, а дверь уже повисла на проржавевших петлях, грозя оторвать их и грохнуться в коридор, поднимая облако пыли. А пыль будет точно — видно невооружённым глазом, что тут давно никто не живёт. Как и во всём полуразвалившемся доме. Все квартиры пустуют. Только поэтому это место и было выбрано для очередного...


— Леонид Александрович, — устало раздалось где-то в глубине помещения.

— Да-да, — пробормотал мужчина, тряся головой. Сколько он уже не спит? Мысли с каждым днём становятся всё медленнее, всё сложнее рационально соображать, давать поручения...да даже выполнять свою собственную работу настолько тяжело, что...Ну, вот...забыл, что хотел сказать... — Иду.


Шаги громко отдались по коридору, подошвы туфлей скреблись по дощатому полу, противно проникая в уши. Мужчина поморщился и постарался поднимать ноги повыше. Сейчас в пыли заметно множество следов, но несколько часов назад тут были только отпечатки больших ботинок, с толстой подошвой. Толку с этой информации...

Пальто зацепилось за почти неприметный кусок дерева, который будто нарочно торчал из дверного косяка. Мужчина дёрнулся, чудом не разорвав плотную материю.


— Чёрт, — пошатнувшись пробормотал Леонид Александрович, смотря на измазанный пылью рукав. Мысленно плюнул.

"Потом отряхнусь"


Зашёл в комнату, пропустив грязную тёмную кухню и мелкий закуток — скорее всего туалет или ванная. Скудное освещение, благодаря солнечному свету пробивающемуся сквозь мутные стёкла, давало различить такой же скудный интерьер. Вещи, которые за всё время не разграбили и не унесли — односпальная кровать у двери, шкаф с различной посудой, пара тумбочек, кособокий стул, настолько древний, что даже касаться его было страшно, пузатый телевизор с разбитым экраном, прямиком из 90-х, и зеркало напротив - большое и...чистое. Всё остальное вокруг в пыли, наверное толщиной с палец, а вот зеркало..."трельяж"— подсказал внутренний голос ненужную на данный момент информацию ...чистое, ни единого пятнышка.

Зато пятнышек много в другом месте. На полу. Красных, навсегда впитавшихся в дерево.


Посередине всего этого безобразия стоял молодой человек, лет тридцати — тридцати пяти. Невыспавшееся и усталое лицо, всклокоченные волосы, форма, толком не заправленная и отсутствующий взгляд — сейчас примерно так же выглядит и он сам.


— Здравствуй, Игорь, — слабо махнул ему рукой мужчина. Хотелось присесть, но он знал, что если сейчас куда-нибудь завалится, то может просто отключиться. Лишь постоянные звонки от начальства, да крепкий кофе — вот две вещи, которые не дают ему провалиться в спасительное забытье.

— Всё тоже самое, — сказал Игорь, протягивая фотографии.


Мужчине совсем не хотелось на них смотреть...но это нужно. Лучше так, чем приехать сюда на полчаса раньше и лицезреть всё своими глазами. Хотя в первые разы он так и делал.

Даже зная, что на них запечатлено, Леонид Александрович всё равно сглотнул мерзкий ком, грозящий вырваться наружу. Хорошо, что он сегодня не завтракал. И скорее всего уже не пообедает.


— Никаких изменений?

Глупый риторический вопрос...Надежда, что в этот раз где-нибудь тварь ошиблась...

— Как и в прошлых семи случаях — анонимный звонок с "левой" симки, которая обнаружилась здесь же, приехали...ну и нашли...очередной "подарок" от Спасителя.

— Хватит его так называть! — процедил мужчина, смотря прямо на ошеломлённого Игоря своими красными от усталости глазами. — Долбанные журналисты дали кличку и теперь все её наперебой цитируют. Какой, к чёрту, Спаситель стал бы так делать?!

— Извините, — пробормотал парень, взлохматив волосы. Покраснел от волнения и уставился в пол.

— Ты меня извини, — своим обычным тоном продолжил Леонид Александрович. — Просто...

— Понимаю, — не стал обижаться Игорь. Печально покачал головой. — Я сам виноват. Не стоило идти на поводу у прессы.

— Снова никто ничего не видел? — ещё один риторический вопрос.

— Он продолжает выбирать самые заброшенные места. И безлюдные. А оцепить их во всём городе никогда не получится — слишком много нужно человек...


Другого ответа Леонид Александрович и не ожидал. Ради чего он сюда приехал? Узнать, что опять ничего не известно? Бред...все эти недели как бред безумца или сон сумасшедшего...хотя лучше чтобы всё и оказалось его обычным кошмаром. Чтобы он сейчас проснулся и с весёлой улыбкой пошёл завтракать с сыном, а не стоять в замызганной заброшенной квартире, пялясь на пол и стены. На одну из стен он пока что так и не посмотрел.


— Мда, — хоть тело уже убрали, но вокруг всё равно витал прогорклый запах. Запах смерти. И вонь, впитавшаяся в пол...и скорее всего начавшая проникать в пальто. Но это привычно — одежда тоже повидала на своём веку многое. То, отчего он сам время от времени не может уснуть, либо просыпается в конвульсиях. Происходящие уже два месяца события рассудок переносит очень плохо.

— Езжай назад, — Леонид помассировал веки пальцами. — Я тут ещё побуду, может всё таки что-нибудь найду...


Игорь открыл рот, но тут же передумал, глядя на осунувшегося коллегу. Тот был слишком упрямым человеком. А это дело уже настолько въелось в него, что жажда разыскать безумца похоже всё больше превращает Леонида Александровича в какого-то зомби. Он хотел предложить довести его до дома, хоть немного вздремнуть, но вместо этого пожал протянутую, чуть потрясывающую руку, и вышел.


Оставшись один Леонид наконец-то развернулся и уставился на грязную стену. Эта вещь тоже повторяется из раза в раз — надпись прямо под телом. На полуотклеившихся обоях было написано красной краской..."не ври себе, ты прекрасно знаешь, что это не краска"... красивым, даже каллиграфическим почерком — Надеюсь, я вас всех спасу.

Кулак со всей силы впечатался в буквы, отдаваясь жгучей болью в костяшках.


* * *

Спасителем его как раз и прозвали из-за подписи. Журналисты, как всегда и бывает, про всё узнали и придумали такую кличку, сразу же прилипшую намертво. Вначале в кавычках, показывая тем самым негативный смысл слова, но затем со временем их убрали, хотя люди продолжают жаловаться на это. Сам убийца никак не реагировал на прозвище — просто продолжал звонить в полицию, говоря адреса, по которым следует прибыть.


Леонид Александрович притормозил на светофоре,через пару мгновений загорелся красный и по переходу прошествовал грузный мужчина, шатаясь, но непонятным чудом держась на ногах. Заныли отбитые пальцы от желания врезать по этой пьяной морде. Злость требовала выхода.

"Но какая вина подвыпившего мужичка? Ты сам бы хотел так сделать - нажраться до беспамятства, забыться хоть на одну ночь"

"Нет" — Леонид попытался отрицать очевидное.

"Да, и ты это прекрасно знаешь" — неумолимая правда разбила все неуклюжие попытки.


Звук сигнала еле-еле проник в уши. Через несколько секунд повторился. Только тогда Леонид встрепенулся. Увидел в зеркало заднего вида яростно сигналящую машину.

— Чёрт! — задумался и пропустил зелёный. Да и чуть не задремал.


Бухой дядька невозмутимо продолжал ковылять по асфальту, уходя дальше.

Вот таким вот...людям...похрен на всё — и на позднее время, и на отсутствие людей, и на маньяка, орудующего в городе. Из-за которого даже днём боятся оставлять детей без присмотра. Но которые продолжают исчезать...и появляться потом в неприглядном виде. Уже первый труп потряс город своей жестокостью. Точнее второй...первый на время удалось скрыть от общественности, думали, что обойдётся...привыкли, что городок тихий и почти ничего не случается. Испугались паники, которая непременно начнётся.

А тут такое.


Его разбудил рано утром звонок от начальства, даже толком не объяснившее что к чему. Лишь приехав на место — древний, провонявший плесенью частный дом где-то на окраине, он понял почему никто не смог ничего рассказать. Это надо было видеть своими глазами.

Труп ребёнка, лет десяти, прибитый гвоздями к полу. Один удар ножом в сердце. Глаза вырезаны — аккуратно и, как потом скажут эксперты, профессионально. А дальше...дальше убийца вскрывал тело. Тоже методично и осторожно. Ну и последний штрих — непонятные символы, которые он чертил жертве на руках. Закорючки так и остались неразгаданными - не нашлось совпадений ни на одном языке. Просто сумасшедшие каракули.

Либо маньяк был умнее и пытался распылить внимание полиции на несуществующих деталях. Что на время ему даже удалось.


В любом случае только когда появилось второе тело подключилось телевидение. Кто-то слил некоторые нелицеприятные моменты. Хотя в эпоху всеобщего интернета и большого количества камер спрятать хоть что-нибудь становиться всё труднее.

Но этой твари удаётся. Удаётся каждый раз!


После третьего трупа началась всеобщая паника, которой хотели избежать. На них стали давить сверху, видимо думая, что такие вещи расследуются по взмаху руки, от любого щелчка пальцев.

После пятого получили взбучку те, кто повыше. От тех, кто ещё выше. Но толку не было — никаких следов, никто ничего не видел. Понятно только одно. Маньяк забирал лишь тех, кому было десять лет — ни больше, не меньше. Дети из вполне благополучных семей, возраст, в котором ты уже не сядешь в машину и не подойдёшь к незнакомцу, который хочет угостить конфеткой — и всё равно исчезновения продолжались. Из парка, с улицы, с остановки, даже из дома — Спаситель умудрялся каким-то образом не попасться ни на одну камеру, никто не смог его сфотографировать или увидеть. И как ему удавалось заговорить ребёнка так, чтобы тот пошёл с ним? Леонид Александрович стыдливо радовался, что его сыну четырнадцать — явно неподходящий возраст для этого урода.


Ещё в убийствах не было порядка. По поводу второго ребёнка он позвонил в полицию через пару дней, третий — почти неделю, четвёртый — практически сразу на следующий день. Никто не знал, когда тварь нанесёт удар, что ещё больше деморализовало людей. После седьмого, ублюдка не было слышно целых семнадцать дней, но Леонид Александрович точно знал — это совсем не конец.


Озлобленные горожане, доведённые до кипения, сами начали патрулировать свои районы, не надеясь на правоохранительные органы, но...Спаситель был как призрак. Некоторые особо умные стали реально его считать каким-то высшим созданием, наказанием, отбирающим самое ценное.

Единственные так называемые улики — отпечатки ботинок и предполагаемый мотив. Поданный тоже не без помощи журналистов и повылазивших изо всех щелей доморощенных экспертов по криминалистике. Что маньяк убивает детей, думая, что они попадают в рай. Тот тип серийных убийц, которые считают, что у них есть какая-то великая миссия.

Ищет самые невинные создания, отправляя их наверх. Оттуда и подпись — Спаситель пытается сказать, что детишки в лучшем месте.

Какого хрена они тогда так обезображены? На этот вопрос все скромно затыкали рты. Но находились люди, верящие в такое безумие. В соцсетях появились группы поддержки...но не семей погибших, а этой пародии на человека!


"Безумное время...Ещё несколько жертв и у него могут появиться подражатели, вот тогда начнётся самая жесть..."


* * *

Он неспешно прогуливался по парку. Весна только недавно началась — поэтому под ярким солнцем пока ещё довольно прохладно, время от времени порывы ветра подталкивают вперёд, словно намекая на то, что нужно поторопиться.

"Может это тоже знак?"

"Может быть" — он не стал спорить. — "Ко многим вещам, которые сейчас происходят нужно прислушиваться"


Прошёл мимо детской площадки. Очень мало мамочек с колясками, мелкотни, бегающей по асфальту и скатывающейся с горок. Несмотря на светившее солнце людей почти нет. Хоть и с телевизоров сотню раз сказали возраст погибших детей, но все негласно решили, что проще перестраховаться. Редкие прохожие поглядывают с опаской друг на друга.

"Что поделать, такая цена... Мне жаль, но по другому никак..."


Чуть подальше дети под присмотром взрослых, уныло раскачиваются на качелях. Он присмотрелся...Нет, никто не подходит. Увидел, как одна из мамаш толкнула плечом, сидевшую рядом подругу, кивая на него.

"Ну, конечно, просто так человек не может проходить мимо. Обязательно в каждом видеть маньяков и убийц..." — тут же перебил себя. — "Не буду их винить...вина всё равно лежит на мне. Но скоро всё должно закончиться"


Он не сбивая шаг, прошествовал дальше, даже не вздрогнув под взглядами женщин. Пусть смотрят, даже если его остановят — документы на месте и объяснение почему он тут гуляет тоже. Так что нет никаких проблем. Тем более подходящих кандидатур не видно. Такое происходит время от времени, он уже привык, что по несколько дней, а то и недель, ему не попадается нужное. Главное — быть готовым, когда придётся совершать то...что необходимо. Пора ехать дальше.


Он развернулся и, спрятав руки в карманы длинной куртки, дошёл до парковки. Сел в свою машину, откинувшись на сидении. Заболела голова, покалывая виски. Неприятное ощущение разлилось от затылка, проникая всё глубже. Жаль нельзя принимать таблетки, от них он слабеет и становится более уязвимым. С пятым так и произошло — ребёнок чуть не сбежал от него, просто чудом удалось предотвратить ужасное... Сложно тянуть этот груз в одиночку, но он должен справится. Обязан.

"Потерпи, осталось немного" — внутренний голос подбодрил. — "Помни, ради чего ты всё делаешь"


Мужчина прислонил лоб к рулю, ощущая слабость. Ужасно хочется спать...чем ближе он к цели, тем меньше остаётся сил. Но после "ритуалов" на несколько дней пропадает аппетит, а заснуть получается всего лишь на пару часов.

"Ты сам решился, поэтому терпи"


Встряхнулся, заглушая боль, загоняя её в дальний уголок мозга. Похрустел шеей и широко зевнул. Завёл машину и поехал по дороге, посматривая то в одну, то в другую сторону. Его чувства обострены до предела, он буквально ощущает малейшие изменения в поведении окружающих людей. Точнее детей... Малочисленных, но всё же. Неважно, проходят ли они мимо или сидят дома — "компас" проникает даже сквозь стены, отсеивая неподходящих. Главное быть неподалёку. Как это всё работает...? Ненужный вопрос — значение имеет только лишь цель. Цель, которая видится остальным, как нечто ужасное, неправильное...даже безбожное. Но он не будет ничего им объяснять — сделает, что требуется, а дальше...дальше неизвестность. Но она не страшит его.


Резко ёкнуло в груди. Настолько быстро и болезненно, что он еле справился с управлением, чуть не пропустив светофор. Нельзя привлекать лишнее внимание! Мужчина скривился и потёр рукой в районе сердца, чувствуя, как оно трепыхается, как разливается адреналин по телу. Еле сдерживаясь припарковался неподалёку и вышел, аккуратно закрыв за собой дверь. Всё нужно делать без суеты — это главное правило, особенно сейчас.

Что же его так взбудоражило? Спокойно, спокойно... дыши размеренно. Он сделал вид, что копается в телефоне, но взгляд в это время перебегал с одного лица на другое. Зашагал вперёд, продолжая выискивать необходимое. Грустные, весёлые, в морщинах и молодые лица проплывают мимо, не обращая на него никакого внимания. Не то, всё не то...

Центр города, одно из немногих оживлённых мест, тут будет довольно сложно поймать свою цель. Если она найдётся. Пока что проходят одни взрослые, лишь изредка попадаются дети и подростки. Обычные.

Сердце всё равно продолжает колотиться, а по телу волнами расходятся мурашки.


Что...? Взгляд зацепил идущего на него человека. Не...не может такого быть...А ведь он его знает, видел не один раз!

Мужчина потерянно похлопал глазами, не веря себе. Мысли молниями носились в голове, ища объяснение, но его не находилось.

"Что же делать?"

Человек шёл, не обращая внимания, уткнувшись в дорогу. Ещё секунд пятнадцать и будет совсем рядом.

"Что делать?" — повторный вопрос так же исчез в тишине.


Он накинул капюшон на голову и присел, якобы отряхивая штанину. Чуть отвернулся в сторону. Мышцы напряглись, готовые к предстоящему. Закололо кончики пальцев — ещё один безошибочный знак, вкупе с пульсирующей болью, гудящей в висках.

"Не здесь...Нужно знать точно. Аккуратно проследить и увидеть всё своими глазами"



Продолжение следует...

Показать полностью
180

Васильевна

Когда у меня спрашивают, что случилось с моей правой рукой, я каждый раз отвечаю одно и то же: в детстве меня покусала собака, злая и кровожадная. После многих лет повторения этой «липы» я и сам хотел бы верить, что так оно и было, но никакая собака меня не кусала.


Моя рука, от запястья и почти до плеча, покрыта хаотичным узором из отвратительных шрамов и рубцов, поэтому я не ношу обычные футболки, даже в жару предпочитаю длинные рукава. Пострадали сухожилия, связки и суставы, но руку каким-то чудом врачи спасли. Двигательная функция так и не восстановилась: рука почти не сгибается в локте, а пальцы не сжимаются в кулак. Со временем я привык использовать левую руку при выполнении повседневных задач, с которыми правая не могла справиться, но к чему я так и не смог привыкнуть, так это к тому, что рука болит и ноет в сырую и холодную погоду, перед снегом или дождём. А ещё боль приносит с собой воспоминания о том, что произошло на самом деле.


Васильевна выглядела лет на сто, и её боялись все – как дети, так и взрослые. Никто точно не знал, когда она поселилась в нашем городе, откуда приехала и чем занималась в молодости. Но откуда-то приехать она должна была, потому что город образовался вокруг крупного месторождения медной руды намного позже её появления на свет.


Обычно старушки в столь преклонном воздухе маленькие, хрупкие и невесомые, уже готовые проститься с долгой жизнью, но Васильевна была другой. Под два метра ростом, с костлявыми, но широкими плечами, массивной грудной клеткой и длинными руками. Носила она всегда одно и то же, чередуя засаленный домашний халат с синей юбкой и кофтой на пуговицах, а седые волосы, похожие на жёсткую проволоку, прятала под белой косынкой.


Халат и юбка хоть и доходили старухе почти до пят, но иногда её икры оголялись, и от вида серой, морщинистой кожи, оплетённой набухшими синими и фиолетовыми венами, мне становилось дурно. Такими же были её руки, но, несмотря на дряблость и атрофировавшиеся мышечные ткани, в них ощущалась скрытая сила. Лицо Васильевны, исчерченное множественными морщинами, походило скорее на топографическую карту местности или на причудливый ледяной рисунок на замёрзшем стекле. Из-под складчатых, опухших век, с ненавистью и презрением ко всему живому смотрели её выцветшие глаза. Под мясистым носом с багровыми прожилками, шевелились, постоянно что-то нашёптывая, синюшные губы.


Но самое жуткое в образе старухи – железные блестящие зубы, из-за искривлённой формы похожие не на простые металлические протезы, а на «родные», естественным образом выросшие резцы, клыки и моляры. В моём присутствии она любила прищёлкивать зубами и с отвратительной ухмылкой наслаждаться моим ужасом.


Кем она мне приходилась? Никем. На выходные родители частенько отправляли меня в гости к бабушке – она жила на другом конце города в двухэтажном деревянном бараке из тех, что наскоро строились для жителей рабочего посёлка, чтобы обеспечить кровом прибывающих со всего Союза людей. Рассчитанные на несколько лет и построенные руками «зэков», многие из них до сих пор являются жилыми; в таких домах два подъезда по три квартиры на этаж, плюс два нулевых этажа по четыре или пять квартир – самые настоящие трущобы. Бабушка жила на первом этаже, соседствуя с инвалидом, почти не выходившим на улицу, и алкоголиком, выходившим в магазин и обратно. Наверху квартировала одна из многочисленных местных сумасшедших (говорили, что она сошла с ума после смерти единственного сына), а также средних лет женщина, зарабатывавшая на том, что гнала и по-дешёвке продавала самогон. В квартире номер шесть, прямо над жильём бабушки, обитала Васильевна.


Но картина, на которой прилежный внук с удовольствием навещает любимую бабушку на выходных, не соответствует реальности – родители просто-напросто сбывали меня с рук на два дня или даже на целые школьные каникулы, не обращая внимание на мои протесты. Бабушку я не любил, и она отвечала взаимностью, но на глазах у родителей непременно делала вид, что души во мне не чает. Домой я возвращался в одежде, насквозь провонявшей дымом папирос «Прима», которые она безостановочно курила прямо в квартире.


Бабушка дружила с Васильевной, они проводили вместе много времени, но мне всегда казалось, что это не обычная человеческая дружба, основанная на симпатии, общности взглядов на жизнь и так далее, а нечто другое, будто Васильевна имела над моей бабушкой существенную, гипнотическую власть. Когда та говорила, она всегда соглашалась и поддакивала, и вообще, всячески прислуживала и заискивала.


Любили они и выпить вместе, точнее, напиться соседкиной самогонки, и чаще всего делали это в квартире Васильевны. Если моя бабка после такого застолья едва могла добраться до квартиры, опираясь на стены, чтобы не упасть, то подруга её совершенно спокойно спускалась по лестнице и садилась на лавочку, не выказывая ни малейших признаков опьянения. Или, оставив мою бабушку за столом, бодрым шагом уходила и поднималась к себе.


Васильевна словно чувствовала моё приближение к дому и каждый раз поджидала меня на крыльце, встречая фразами вроде таких:


– Явился! Как мать-отец, не подохли ещё? Ну погоди, первым подохнешь…


Или:


– Милок, давеча бабке-то твоей, Игнатьевне, голову отрезала. Зайди, погляди…


Ещё я считал, что проклятая старуха никогда не спала, потому что днём она, по обыкновению, сидела у подъезда, а ночью туда-сюда расхаживала по квартире так, что половицы под ней отчаянно скрипели, а люстра на белёном потолке качалась точно маятник. Васильевна знала, где я сплю, и не раз и не два я слышал, как она ложилась на пол прямо надо мной и клацала железными зубами.


И всё-таки она умерла первой, среди бела дня околев на лавочке. Я обрадовался, как никогда в жизни: небо, затянутое чёрными тучами, вмиг прояснилось, и вышло солнце, а каменная глыба сошла с души и обернулась в пыль.


Самое интересное началось после её смерти. Выяснилось, что по бумагам в квартире номер шесть проживал совершенно другой человек, давным-давно пропавший без вести. Жил он «бобылём», родственников и друзей не имел, и после исчезновения про него благополучно забыли все ответственные лица. Кто такая Васильевна, когда именно и откуда взялась, никто точно сказать не мог. Никаких сведений о ней в органах государственной власти не обнаружилось, пенсию она не получала, документов в квартире не оказалось. Да что уж тут, даже имени-фамилии её никто не знал – Васильевна да Васильевна.


Бабушке явно было известно больше, чем остальным, но она предпочитала молчать. Но вот что она сделала: сняла со сберкнижки свои скудные сбережения, выгребла наличность из-под матраса и пришла с этим в морг – просить, чтобы её подругу кремировали, а прах выдали ей на руки, и она, якобы повинуясь последней воле усопшей, развеяла бы прах над рекой. То ли денег она предложила мало, то ли работники оказались принципиальными, но ей отказали. Мол, закон запрещает сжигать неопознанные тела, а она покойнице никем не приходится, поэтому не положено.


Родители посчитали, что кремация – это ещё и не по-христиански, и предложили не ждать, когда государство раскошелится и похоронит Васильевну, а сделать это самостоятельно. Тут-то и пригодились бабушкины деньги. Отец за копейки купил место на старом кладбище, где уже почти никого и не хоронили, собственноручно сколотил гроб и деревянный крест, втихомолку взял на работе УАЗ «буханку» для перевозки трупа.


Конечно же им понадобилось тащить на похороны и меня: мама почему-то решила, что старая карга ко мне относилась хорошо, как к «родному внуку». И вообще, было сказано мне, ты уже не маленький, привыкай к взрослой жизни, а во взрослой жизни люди умирают.


Когда за мной заехали в школу, открытый гроб с телом старухи уже находился в машине. Отец сидел за рулём, мать справа, а бабушка в кузове, рядом с гробом и прислонённым к сидению деревянным крестом, на котором отец паяльником выжег следующее: раба божия, Васильевна, вопросительный знак вместо даты рождения и дата смерти. Отец и сам боялся старуху, и, видимо, в отместку решил проводить её в последний путь с издевательским юморком.


Тело одели в ужасающий чёрный балахон, и в нём она выглядела ещё страшнее, чем в своей привычной надежде. Сморщенное лицо Васильевны имело вид безмятежный и спокойный, а губы почему-то без конца расползались, обнажая кривые железные зубы, которые ещё и клацали, стукаясь друг об друга. Бабушка то и дело прикрывала их и плотнее смыкала челюсть, да без толку.


Я сидел ни жив ни мёртв от страха, готовый к тому, что тело, подпрыгивающее на очередной кочке, выскочит из гроба и вцепится в моё горло холодными пальцами покойницы. В какой-то миг мне почудилось, что один глаз её открылся и посмотрел на меня бесцветным зрачком.


На кладбище нас встретили два пьяных мужичка, вытащили гроб из кузова и понесли к подготовленной могиле; отец закинул крест на плечо, и мы пошли вслед за ними. Вопреки моим опасениям, всё прошло довольно быстро: мы кинули по горсти земли на гроб, отец сказал несколько ничего не значащих фраз о покойнице, и работники взялись за лопаты. Скоро проклятая бабка оказалась засыпана землёй, и над ней вознёсся самодельный отцовский крест.


Дома мама и бабушка накрыли стол на четверых, и о том, что это не просто торжественный обед, а именно поминки, указывало лишь наличие кутьи, блинов и киселя. Меня это совершенно не интересовало, и я просто ел в своё удовольствие, как и отец, который воспользовался обоснованным поводом хорошенько выпить.


Спустя три дня, глубоким вечером, в нашей квартире зазвонил телефон, мать сняла трубку и позвала отца, он немного поговорил, пообещав кому-то на том конце провода приехать завтра. На следующий день я подслушал разговор родителей, из которого следовало, что свежую могилу Васильевны учуял медведь и вышел из леса, чтобы разрыть её и сожрать труп. Вообще-то такое случалось нередко, и никого в наших краях это не удивляло. Но отец, понизив голос почти до шёпота, сказал, что никаких следов тела Васильевны нет, – ни частиц плоти или платья, – зато у могилы нашли разорванную в клочья тушу медведя, да переломанный в несколько раз крест. Мать предположила, что медведь мог прийти не один, и убить другого, чтобы не делиться добычей, но всё же согласилась, что это довольно необычно.


Как же я хотел верить, что труп старухи действительно уволок медведь! Вот только всем известно, что медведи, в отличие, например, от волков, склонных сбиваться в стаи, животные одиночные. Поэтому очень сложно представить, что два медведя или, тем более, несколько, разрыли могилу, а потом ещё и не смогли поделить её содержимое.


В ожидании и страхе прошла неделя, затем ещё одна, и я стал понемногу успокаиваться. Однажды вечером родители отправились праздновать день рождения кого-то из друзей, наказав не смотреть допоздна телевизор, а лечь спать как положено. Проверить бы они не смогли всё равно, так что я не собирался упускать такую возможность.


Часов в десять кто-то постучал в дверь, явно не родители, потому что они бы просто открыли ключом, да и не должны были вернуться так рано. Я на цыпочках подошёл к двери, заглянул в глазок, но лестничная площадка была пуста. Пожав плечами, я вернулся к просмотру кровавого боевика, смотреть который мама ни за что бы не позволила, будь она рядом.


Несколько минут спустя стук повторился, на этот раз продолжительнее и настойчивее. Я снова отключил звук телевизора и тихонько направился к двери, но в глазок опять никого не увидел.


«Да что же такое», – подумал я.


Немного поколебавшись, я накинул нашу довольно крепкую металлическую цыпочку на крючок и открыл дверь. Я поднёс голову к дверному проёму, чтобы убедиться, что никого тут нет, но в то же мгновение передо мной возникла рожа Васильевны, нисколько не изменившаяся после смерти. Блеснули в хищном оскале железные зубы, и я инстинктивно поднял перед собой правую руку, защищаясь. Тут же старуха схватила меня за эту руку, потянула к себе и вгрызлась в неё острыми резцами. Кровь брызгала в разные стороны, точно из маленького фонтанчика, а старая карга продолжала грызть, будто бы обгладывая куриную кость.


Не знаю, сколько это продолжалось, но, видимо, недолго, потому что на мои истошные вопли сбежались соседи и застали меня с раскромсанной рукой в полном одиночестве. С трудом сняв цепочку, я впустил их в квартиру и потерял сознание. Операция продолжалась несколько часов и, как я писал ранее, руку по удачному стечению обстоятельств врачи сумели спасти. Но в прежнее состояние она, конечно, никогда не вернётся.


До и после наркоза я кричал, что на меня напала выбравшаяся из могилы старуха, а, когда пришёл в себя, решил сказать всем, что это была собака. В эту версию все охотно поверили, однако, естественно, никакой собаки не нашли.


Через полтора месяца меня выписали из больницы на амбулаторное лечение. Дома выяснилось, что бабушка без вести пропала спустя два дня после нападения – просто мама не хотела меня расстраивать и беспокоить. Но я и не думал расстраиваться.


Вот так я и получил свои жуткие шрамы и рубцы, вот почему я стараюсь лишний раз никому не показывать свою руку, потому что выдумка с кровожадной собакой заставляет невольно вспомнить случившееся – следы и без того навсегда со мной. Васильевну с тех пор я вижу лишь в ночных кошмарах и воспоминаниях, а ноющая боль в руке делает их настолько реальными и осязаемыми, что порой я слышу, как где-то рядом клацают её железные зубы…

Показать полностью
73

Земляничная поляна

Влад крутил педали своей бордовой, немного облезлой «Камы» и оглядывался проверить, не отстаёт ли Катя, но она уверенно держалась за ним. Золотистые волосы её развевались и искрились в солнечных лучах, а на загорелой, слегка веснушчатой коже, поблёскивали капельки пота, точно утренняя роса на траве.


– На Тихвинскую земляника-ягода поспевает! – весело крикнул парень, сбавив ход.


– Да-да, знаю, красных девок в лес зовёт… – отозвалась девушка.


Скоро на фоне лазурно-голубого неба показались мачты электроподстанции, а, значит, они близко. Распределительные устройства и силовые трансформаторы гудели, вибрировали и устрашали мощью скрытого в них электрического тока.


– У меня от таких штуковин голова начинает болеть, – пожаловалась девушка, – Давай скорее их проедем. И вообще, долго ещё?


– Совсем нет. Догоняй! – ответил Влад и налёг на педали.


Они промчались мимо жужжащих электроустановок, и дальше дорожка пошла на спуск. Скатившись по ней, ребята слезли с велосипедов и стали осторожно пробираться по длинному извилистому оврагу, заросшему крапивой и лопухом.


– Козьи тропки… – ворчала Катя, но продолжала идти и тащить велосипед.


Влад смотрел на синеглазую девушку, и на мгновение задумался, что он мог бы всё бросить и уехать с ней подальше, создать семью. Или хотя бы выбрать вместо неё кого-нибудь другого. Но нет, он нахмурился и мотнул головой, словно хотел вытряхнуть из неё эти непрошенные, глупые мысли.


– Ну вот мы и пришли, – провозгласил парень, когда они поднялись на вершину.


За оврагом огромным пёстрым ковром расстилалась поляна, окружённая тёмной полосой густого леса. Из чащи выходила едва различимая дорога с глубокой колеёй, давно не используемая и покрытая сочной ярко-зелёной травкой, – она вела к нескольким заброшенным, полуразрушенным гаражам.


– Красиво. И тихо, – восторженно проговорила девушка.


Тишина, установившаяся над поляной, прерывалась лишь тревожным шелестом листвы, которую трепал лёгкий ветерок, да облаками, что с шуршанием и треском ползли по голубому небу, словно дрейфующие льдины.


– Это место много для меня значит, поэтому я хотел, чтобы ты здесь побывала, – сказал Влад, спускаясь.


– Это связано с твоим отцом?


– Да, именно здесь он пропал, когда я был маленьким. Двадцать шестого июня, как раз в праздник по старому календарю.


– То есть сегодня годовщина?


– Точно.


– Соболезную. Ты не рассказывал, как это произошло.


Они остановились перед останками гаражей, и парень прислонил к кирпичной стене велосипед, Катя последовала его примеру. Из земли, усыпанной битым камнем, стеклом и мелким мусором, пробивались молодые осинки и тянулись к трухлявым перекрытиям гаражной крыши.


– Природа берёт своё, – сказала девушка, осматривая запустение, – И дорога заросла.


– Берёт, ещё как.


Влад прошёл к следующему строению, от которого остались четыре стены да распахнутые ржавые ворота, осевшие в землю. Он приложил ладонь к горячему металлу и закрыл глаза.


– Папе нравилось здесь ковыряться в машине, что-то мастерить. Иногда он брал меня с собой. После его исчезновения мать хотела продать гараж, но покупателей не нашлось. Инструменты, всё ценное и не очень, растащили родственники и знакомые.


Катя внимательно его слушала и в то же время разглядывала валявшуюся под ногами выцветшую бейсболку. Бледно-синяя, с пластиковыми застёжками на затылке и прямым козырьком, она, кажется, пролежала здесь не меньше года. На ней был изображён мультяшный персонаж и несколько иероглифов.


– Где-то я её видела.


Влад покосился на кепку и пожал плечами.


– Так что случилось с твоим отцом? – спросила девушка и уселась на мягкую, тёплую траву.


– Сейчас уже мало что напоминает о гараже в том виде, в каком я его запомнил, – продолжил он, усаживаясь рядом, – Всё рассохлось, сгнило, испарилось. Я любил папу и очень ценил время, которое мы проводили вместе. Гараж для меня был особым местом, почти волшебным. Ни на что не похожий запах… Такая смесь, знаешь, из машинных масел, бензина, овощей и из погреба. Сложно передать словами…


На глазах его заблестели слёзы, и Катя, заметив это, прижалась к нему и нежно провела рукой по его волосам.


– Мне казалось порой, что это не гараж, а самый настоящий музей. У отца была огромная коллекция пустых бутылок разных размеров, цветов. Многие с этикетками, каких я не видел ни до, ни после. Множество интересных инструментов и приспособлений, старых журналов, газет, игрушек. Чего только не было.


Но не только из-за гаража мне нравилось здесь бывать. На поляне росла, и сейчас растёт, божественно вкусная земляника. Каждый раз папа незаметно отлучался и возвращался с маленькой баночкой, полной ягоды. Душистая, ароматная, сладкая с кислинкой; я ел её и чувствовал себя самым счастливым в мире ребёнком. Это стало нашей маленькой традицией, что я сам не ходил на поляну за ягодой, а ждал, пока папа её принесёт.


И вот однажды, двадцать шестого июня, я играл около гаража и видел, как он собирал ягоду на поляне. Я на что-то отвлёкся, отвернулся, а когда вновь посмотрел на поляну, папы на ней уже не было.


Все думали, что он ушёл в лес и заблудился, поэтому сразу после того, как я добрался до города, организовали поисковый отряд – добровольцы, спасатели, служебные собаки, вертолёты. Всё как полагается. Но ничего не нашли, ни следа. «Как сквозь землю провалился» – говорили они.


– Ужасно, – посочувствовала Катя, – Ты, наверное, тяжело это переживал?


– Да, непросто поначалу было. Теперь-то и год сложно пережить.


– То есть?


– Я каждый год здесь бываю двадцать шестого числа. Посидишь, повспоминаешь – и как будто отца повидал.


За разговором ребята не заметили, как внезапно изменилась погода: поднялся сильный ветер, и лес зашумел, затрепетал; голубое с белыми льдинами облаков небо затянули тёмно-серые тучи, похожие на стаю лохматых псов.


– Скоро дождь начнётся. Может, поедем? – предложила Катя.


– Нет, давай ещё немного побудем. Если что, укроемся под крышей.


Девушка с сомнением посмотрела на прохудившуюся крышу, но всё же согласилась остаться. Влад взял её за руку и повёл на поляну, где, среди ромашек, васильков и клевера, росли кустики земляники с маленькими алыми ягодками.


– Ух ты! Как много земляники! Никогда столько не видела, – восхищалась Катя, поглаживая зубчатые листья и тонкие стебельки растения, – А какая вкусная!


– Да, очень вкусная.


– Попробуй, – предложила Катя и протянула ему сорванную красную ягоду с белым бочком.


– Нет, ешь сама.


Девушка попыталась положить землянику в рот Владу, но он отшатнулся, прикрикнув:


– Сказал же, не надо!


– Ну как хочешь, – надулась она.


Они забрели в самое сердце поляны и остановились, наблюдая, как ветер всё сильнее трепал деревья, словно выталкивая их крепкие, мощные стволы из леса. Тучи сгустились, и на землю легла их стальная тень.


– Пошли! Тут страшно! Будет ураган! – прокричала Катя и, взяв Влада за руку, потянула за собой.


– Нет! – рявкнул он и схватил её за плечи.


– Почему? Отпусти меня!


Катя вопила и пыталась освободиться, но вдруг утихла и, дрожащим голосом, прошептала ему на ухо:


– Мы тут не одни. К нам кто-то приближается, и он взялся из ниоткуда. Не знаю, что на тебя нашло, но умоляю, бежим отсюда!


Влад ухмыльнулся, но не ослабил хватку, и зажал ей рот ладонью.


– Всё правильно, так и должно быть. После того, как папа исчез, мне было очень одиноко. Мать не могла его заменить. И, спустя несколько лет, в годовщину, я пришёл сюда, но не один, а со своей кошкой. На удачу, знаешь ли, а вдруг! И это сработало! Кошка в обмен на возможность увидеть папу, поесть любимую ягоду из его рук! Пустяк!


– Отпусти меня, псих! – заорала девушка после того, как он убрал ладонь.


– Я тебя не держу, – ответил он и развёл руки в стороны.


Она хотела бежать, но, вместо того, чтобы спасаться, стояла как вкопанная. Катя с ужасом посмотрела себе под ноги и увидела, что кусты земляники, полевые цветы и трава обвили её как дикий плющ.


Деревья, взявшие поляну в плотное кольцо, стояли неподвижно и спокойно – казалось, что ветер переключил своё внимание на златовласую пленницу и носился теперь лишь вокруг неё. Он разрывал на ней одежду, плевал в лицо сырым, колким воздухом, драл за волосы, будто хотел оставить шикарные локоны в качестве трофея.


Земля под ней размякла, просела, и несчастную стало затягивать в топь. Катя отстранённо смотрела как Влад обнимал нескладного, неправдоподобного человека. Кривые ноги разной длины, перекошенные плечи одно ниже другого, свисающая мешком, кое-как надетая одежда, изогнутые под неестественными для человека углами руки. Лицо, как будто наскоро слепленное из пластилина, имело человеческое подобие, но не более – девушка видела, чувствовала, знала, что это живая, но всё же копия.


– Дурак, как ты не видишь, что это не твой отец! – закричала она, но тут же замолкла – в рот ей набились корни растений и земля.


Человек мотнул головой в её сторону, и Катя увидела, как из его глазницы вывалилось глазное яблоко и повисло на скуле. В его кривых руках появилась маленькая баночка земляники, которую он протянул Владу. Парень очень осторожно принял её и стал жадно есть, чавкая и в спешке раздавливая ягоды в руке; по лицу его текли слёзы счастья.


– Спасибо, папа, я так скучал!


Он положил руку на голову Влада и неуклюже погладил. Это последнее, что Катя смогла рассмотреть: земля поглотила её, укрыв пёстрым покровом из травы, земляники и полевых цветов…


Парень открыл глаза и тотчас зажмурился, на мгновение ослеплённый солнечными лучами. Он немного понежился в душистой, пахнущей сладостью траве, а затем поднялся и побрёл к оставленным у гаражей велосипедам. Там он подобрал бейсболку, на которую обратила внимание Катя, и запихнул в карман.


– Кепку-то забыл, дед!


Влад подумал, что будь у девушки память поострей, наверняка бы вспомнила местного попрошайку и алкоголика Михеича, что ходил в этой кепке круглый год, зимой натягивая поверх шапки. Когда он пропал, никто в городе не удивился, и искать старика не стали. Влад наплёл ему, что своими глазами видел, как заезжие мужики перегружали у гаражей водку из грузовика в грузовик, и несколько ящиков припрятали в погребе одного из них. И так год за годом, заманить людей было совсем не сложно.


Парень соскоблил краску с велосипеда Кати, снял цепь, колёса и шины, с помощью булыжника превратил его в жалкую кучку металлолома и бросил к другому мусору. Влад отряхнулся, сел на свой бордовый потёртый велосипед «Кама» и, в объезд, по старой дороге, поехал домой. Он не спеша крутил педали и насвистывал лишь ему известную мелодию, напевая:


– Собирай по ягодке, наберёшь кузовок. Собирай по ягодке, наберёшь кузовок.

Показать полностью
177

Товарняк (Part II, Final)

Part I


***


Напрягся утилизатор, увидев высокую тощую бабищу в центре очередного вагона, выхваченную лучом налобного фонарика. От стен к ней устремлялось порядка десяти железных цепей. Сухие, растрепанные бесцветные волосы торчали во все стороны, суконная погребальная рубаха была густо измазана землёй и мазутом. Кусая губы, пожилой утилизатор нервно вглядывался в маленький дисплей в надежде, что блогер и здесь прошмыгнет мимо, мазнув по жуткой бабе безразличным объективом камеры.


— Дали ходу нема, — проскрипело чучело, и тут же налобный фонарик неуверенно замигал, — Там цистэрна, через ней не перелезешь — свалисся, впадёшь под колёса, костей не зберёшь потом.


— Кто ты? — пискляво спросил «Анарх». Видать, не ожидал, что обитатели «сказочного» товарняка способны на осмысленную речь.


— Жертва, — голос бабы походил на скрип не смазанного тележного колеса, похожий и на женский, и на мужской одновременно, — Безвинна жертва кровавого режиму.


Камера осторожно оплывала упирающуюся в потолок вагона фигуру по кругу, чтобы добраться до лица, но тварь так хитро крутилась, что хоть и оставалась на месте, но видно было лишь пол-лица и единственный бесцветно-серый глаз.


— Что здесь происходит? Что это за поезд? — принялся забрасывать вопросами чучело блогер. Ему, похоже, поплохело — парень опёрся на одну из цепей, удерживающих бабу на месте, и та, будто мгновенно проржавев, с тонким «динь» оборвалась, хлестнув парня по руке, — Ай, твою мать! Больно-то как! Сука!


— Больно! — с причмокиванием повторила женщина, будто смакуя это слово, — Сука!


— Какого хрена здесь творится? Ты знаешь? — кричал парень на грани истерики.


— Я знаю, — со значением сказало чучело, сверкнув огромным глазом, — Это всё правительственный заговор.


— С какой целью? — хищно уцепился за тему блогер, — Это военные разработки?


— Войсковы разработки, да-а-а, — скрежетало чучело, после чего затараторило, — Учёные в подземных бункерах составляли формулу тайного мутагена, при помощи которого можно было бы создавать нелюдских существ.


— А внешний облик выбран на основе культурного кода, да? — догадался юноша, — Типа русалки — для нападения на подводные лодки, домовые для диверсий, лешие для партизанских вылазок?


— То-о-очно, — кивала растрепанная голова. С лица бабы не сходила довольная дебиловатая улыбка, — Вы очень смышлёный молодой человек, я вынуждена отметить.


— Ой дура-а-ак, — с досадой протянул утилизатор, после чего закурил очередную сигарету. Он уже догадывался, чем кончится видео.


— Но почему они все такие…


— Искалеченные? Их нельзя убить, юноша. Только обездвижить, — откуда-то из речи странной бабищи исчез малороссийский говорок, проклюнулся профессорский тон. Изменилось и само чучело — стало ниже, перестав напоминать телеграфный столб; торчавшие во все стороны волосы улеглись и приобрели золотистый цвет. Теперь суконный саван больше напоминал замызганный медицинский халат. Все эти метаморфозы произошли как-то незаметно для глаза Степана Павловича, но удивлён он не был, — Эти создания не живы в привычном смысле слова. Они могут питаться, существовать, осмысленно разговаривать, даже порождать себе подобных. Но вот умереть они не могут.


— И куда их всех везут? И кто вы? — заваливал симпатичную, в общем-то, блондинку в белом халате вопросами блогер. Тот явно пытался хоть как-то изловчиться, чтобы увидеть её лицо целиком, но камера выхватывала лишь один глаз, будто кочующий по лицу.


— На захоронение. Как неудачный эксперимент. Бестелесных сущностей из цистерн выдавят в герметичный колодец, а всех остальных раскатают по могильнику, пересыпят гашёной известью и зальют бетоном. И меня, к сожалению, тоже. И вас, если поймают, — грустно улыбалась девушка, — Я — Лилия Ховринова, старший лаборант Тайного Университета Ростехнадзора на кафедре секвенирования.


— Но что же вы здесь, — блогер закашлялся, будто подавившись угольной пылью, да так и не договорил.


— Когда я узнала, что на самом деле происходит в этих лабораториях, я была в шоке. Наорала на завкафедры, подняла бучу, угрожала обо всём раструбить в интернете — хотя кто бы мне поверил? — блондинка вздохнула, покачав головой, — Они решили не рисковать и следующей же партией отправили меня на захоронение, даже не удосужившись убить.


— Ерунда! Мы вырвемся, а потом, когда доберёмся до интернета — поставим весь Ростехнадзор раком, — горячо убеждал блогер.


Сигарета в руке Степана Павловича дотлела и потухла — он успел сделать всего две затяжки. Челюсти его были сомкнуты, глаза слезились от напряжения, он осознавал, что прямо сейчас на его глазах происходит побег.


— Эти цепи, — кивнула девушка на путы, держащие её посреди вагона, — Здесь их не меньше десятка. Все заперты на булатные замки. Ты просто не успеешь освободить меня. Уходи один. Расскажи им всё!


— Ну уж нет! — возмущённо ответил блогер, — Мы уйдём вдвоем, и точка!


— Нашёл время в рыцаря играть! — сквозь зубы произнёс Степан Павлович, — Лучше б русалку какую утащил, у той хоть сиськи есть, и вреда от ней немного.


— Смотри! — утилизатор уже знал наперёд, что театрально демонстрирует блогер блондинке, лучась от гордости, — На нашу удачу, у меня с собой как раз отличный болторез из легированной стали с угловой заточкой! Подписчики порекомендовали!


— На уда-а-ачу! — как-то странно проквакала Ховринова.


Блогер, видимо, приняв это за сигнал к действию, принялся резать цепи. Те шли туго — парень явно держал инструмент в руках первый день. Но железо потихоньку сдавалось под напором разрекламированной легированной стали, и вторая цепь, хищно свистнув, хлестнула блогера по запястью. Тот аж взвыл от боли — плоть расшило почти до кости.


— Продолжайте, пожалуйста, — подбадривала его Лилия, — Вместе мы сможем заставить их ответить за все преступления. У меня тонна информации, которая поможет в расследовании. Мы выведем их всех на чистую воду. У меня есть завязки в Фонде Борьбы с Коррупцией, выпустив это видео, вы обойдёте по популярности и Камикадзе Ди и Прилепина. Даже лживой свинье Соловьёву, будет уже не оправдать палачей, заправляющих этим концлагерем!


— Ловко мозги пудрит, шельма! — горько усмехался Степан Павлович. Он аж покрякивал — до того дрянь искусно правду с ложью мешала, скармливая юнцу «дезу».


Подбадриваемый такими речами, блогер продолжал кромсать металл. Сколько он ни пытался увернуться, цепи то и дело хлестали его то по рукам, то по спине.


— Быстрее! — поторапливала Лилия, — Я, кажется, кого-то слышу!


Последняя цепь звонко тренькнула, будто струна и теперь летела прямо в камеру. Раздался визг — похоже, бедняге выбило глаз, не меньше. Вдруг вагон резко тряхнуло, и изображение пошатнулось. Навстречу объективу устремилась стена с торчащим из неё штырём, на котором держалась цепь. Брызнуло красное, качка утихомирилась, а камера так и продолжила снимать стену вагона.


— Вот оно, значит, каким макаром, — печально протянул Степан Павлович. За время просмотра этого видео он успел как-то проникнуться к этому пацану, который повсюду искал подлог и заговор. По-отечески ему было даже жаль Мишу Романова — ушёл ни за что, став жертвой манипуляций хитрой нечисти.


Сторож уже собирался было выключить видео, как картинка задвигалась вновь. На объектив лёг длинный тонкий палец. Медленно, с хрустом, камера отъехала от стены и повернулась к чучелу. Вместо блондинки-лаборантки в объектив пялилось уродливое одноглазое существо неопределённого пола. Слюнявые губы расходились в улыбке, крупные кривые зубы хищно клацали. Взгляд единственного водянисто-серого глаза был направлен не в объектив, но сразу под него — на лицо неудачливого блогера.


Уже зная, что увидит, Степан Павлович всё же перемотал запись немного вперёд, чтобы увидеть, как одноглазая харя в ускоренной съемке сначала пузырится, потом растекается воском, формируя из себя точную копию лица блогера, но с одним глазом.


Выронив камеру, Степан Павлович высунулся из салона, напряжённо вглядываясь туда, где грибом-боровиком должна была торчать из перемешанной массы тел голова «Анарха». Разумеется, её нигде не было видно. Схватившись за рацию, утилизатор, стараясь сохранять твердость в голосе, затараторил:


— Вызываю службу безопасности, приём! У меня побег, Лихо на свободе, приём!


Вдруг рация чихнула, издала неразборчивый треск и чахло задымила прямо в руке Степана Павловича.


— Шалишь, брат! — раздался его же голос, только почему-то из-за плеча, — Нам и у двоих непогано.


Обернувшись, Степан Павлович обомлел — перед ним стояла совершеннейшая его копия, в каске и велосипедном костюме размера на три меньше и с бледной гладкой плотью на месте левого глаза.


Неловко дернувшись за «Вереском», лежавшим на приборной панели, Степан Павлович вывалился из «тарахтелки», и ему тут же прилетел болезненный удар ногой в живот.


— Куды, сволота? — рычало Лихо, наступая, — Мине ещё переодеться треба!


Перекатившись по дышащей и шевелящейся плоти могильника, Степан Павлович хотел было зайти с другой стороны кабины, но не тут-то было — не сдерживаемая более железными цепями, волшба одноглазого притягивала самые гадкие и несчастливые случайности. Как назло, ручной тормоз забарахлил, и «тарахтелка» покатилась прямо на своего хозяина, лениво перебирая гусеницами. Пришлось спешно отползать назад. Лихо же, радостно улюлюкая, принялся топтать пальцы утилизатору. Напоровшись ладонью на что-то острое — то ли коготь Баюна, то ли зуб русалкин, Степан Павлович перехватил это что-то и с силой всадил в собственное, но не принадлежащее ему бедро. Лихо взвизгнул, отпрыгнул и принялся выковыривать, как оказалось, чьё-то надломанное ребро. Степан же Павлович, резко вскочив на ноги, едва не запнувшись о какую-то невпопад вылезшую ручонку, обежал, наконец, «тарахтелку» и схватил непослушными руками в перчатках так и норовящий выскользнуть табельный «Вереск». Едва просунув слишком толстый для дужки палец, он направил мушку на самого себя, в обтягивающем велосипедном костюме похожего на лягушонка, и нажал на спусковые крючки.


Лихо ухмыльнулся — пистолет-пулемёт сухо щёлкнул, палец застрял. Одноглазый, глумливо облизнувшись, ринулся в атаку. Но на калёное железо нечистая волшба не распространяется — какие беды и горести ни наведи, а оружие все равно тяжёлое и увесистое. Подпустив противника поближе, Степан Павлович со всей силы всадил с размаху стволом по челюсти Лиха, добавив коленом под дых. Тот брыкнулся на спину, изо рта брызнула чёрная кровь вперемешку с зубами. Быстро, пока враг не оправился, утилизатор обрушил тяжёлый сапог на кадык твари, принявшей его облик. Выдернув из бедра нечистого окровавленное ребро, Степан Павлович наклонился и прицелился как следует. На службу очистки он точно нажалуется — стукач-не стукач, а Лихо надо глаза в первую очередь лишать, а то ведь бед натворит. Спасибо тому хоть гвозди в позвоночник вколотили, а то уехал бы утилизатор домой в цинке.


— За що? — хрипела тварь его, Степана Павловича, голосом, жалобно и обречённо, — Що мы вам сделали? Вы гоните нас, рубите наши леса, поджигаете наши поля, осушаете болота, закатываете духов в цистерны як тушонку! Плодитесь що крысы, территории вам не хватает, вы под новые районы соби место, значить, очищаете, а нас — як мусор, на помойку? Споконвику мы жили у мире, почему сейчас ви от нас избавляетесь? Ми гниём здесь заживо под бетоном, а померти не можемо! Ви даже не спромоглися найтить способ нас убити!


— Это еще зачем? — уверил Лихо утилизатор, — Вы все-таки теперь казенное имущество, глядишь, пригодитесь ещё! Не дёргайся, лежи ровно!


Степан Павлович резким и мощным движением вогнал осколок чьей-то кости прямо в водянистый серый глаз. Тот потух и расплылся, будто яйцо на сковородке. Лихо продолжал подёргиваться, но уже как-то вяло и невпопад. Лицо его потекло, вновь становясь этим странным, не запоминающимся женско-мужским, конечности удлинились, прорывая и без того натянутую до предела ткань велосипедного костюма.


Степан Павлович сходил в «тарахтелку», вынес большой мешок с негашёной известью и принялся щедро посыпать медленно шевелящееся, будто умирающее насекомое, Лихо. Когда мешок опустел, утилизатор вернулся в бульдозер и поднял камеру из-под педали, куда та закатилась. Сняв перчатку, он подцепил ногтем маленькую карту памяти, надкусил её как следует и бросил, не глядя, в сторону. Саму камеру он решил подарить сыну — у того через месяц день рождения, чего добру пропадать?


Снова включив прервавшуюся Таню Овсиенко с её «Дальнобойщиком», Степан Павлович весело крякнул и направил гусеницы «тарахтелки» прямо туда, где корчилось и шипело от боли и злобы Лихо Одноглазое.


***


Автор — German Shenderov, паблик автора - Вселенная Кошмаров


#ВселеннаяКошмаров@vselennaya_koshmarov

Товарняк (Part II, Final) Крипота, Ужасы, Кошмар, Длиннопост, Поезд, Нечисть, Блогеры, Рассказ
Показать полностью 1
171

Товарняк (Part I)

Товарняк (Part I) Крипота, Ужасы, Кошмар, Длиннопост, Поезд, Нечисть, Блогеры, Рассказ

На смену Степан Павлович заступил далеко за полночь — отмечали юбилей жены. Сменщик, конечно, поворчал для порядка, но жаловаться начальству не стал — коллеги всё же. Натянув высокие болотные сапоги, полный костюм химзащиты и гермошлем с прозрачным забралом, Степан Павлович грузно залез в старенький бульдозер без ковша, который любовно называл «тарахтелкой». Ему было, конечно, далеко до новомодных «Катерпиллеров», какие есть на Западе — махоньких, жёлтых и шустрых, будто игрушки. Но «тарахтелка» своё дело знала — с легкостью она спускалась по широкому пандусу прямо в циклопический котлован могильника, въехав в скрежещущие ворота.


Дело у Степана Павловича было маленькое — разравнивать поверхность, пересыпать гашёной известью, чтоб провалов не было и, в целом, следить за порядком. От царящего над могильником смрада защищал гермошлем с фильтром, а музыка в наушниках не давала заскучать.


В конце концов, как считал Степан Павлович, ему досталась непыльная работёнка. То ли дело бедняги, что разгружают вагоны Ростехнадзора — что ни день, то травма на производстве. Хуже только тем, кто опустошает цистерны. Степан Павлович не раз наблюдал за этим мудрёным, муторным процессом — сюда шланг, тут клапан, здесь не ходи, там не трогай, и в скафандрах все, что космонавты. Пришвартуют цистерну к колодцу, открутят шлюз и стравливают помаленьку, за давлением следят. И нервные все, что аж жуть. Хотя и зарплаты у них…


Ночь обещала быть совершенно обыкновенной, по плану Степан Павлович собирался объехать могильник по спирали внутрь и наружу, а потом прерваться на просмотр сериала и поздний ужин. Сменщик недавно навёз в сторожку новых дисков, и Степан Павлович по-детски надеялся, что удастся выкроить время на пару серий «Домашнего Ареста» - очень уж уморительны были приключения проворовавшегося мэра. Сеть же не ловила на много километров вокруг.


Неожиданно прямо перед самыми гусеницами «тарахтелки» откуда-то из могильника ударил в небо луч света. Кажется, даже Татьяна Овсиенко в наушниках поперхнулась своим «Дальнобойщиком» от удивления. Заглушив мотор, Степан Павлович незамедлительно и на удивление ловко для своей комплекции выпрыгнул из бульдозера, чтобы изучить источник света. Склизкая масса мягко пружинила под ногами, угрожая в любой момент расступиться и поглотить Степана Павловича, но тот расторопно переступал тяжелыми сапогами туда, где поверхность была менее топкой — ходить по могильнику нужно ещё уметь. Приблизившись, наконец, к цели, он закачал головой из стороны в сторону:


— Ай-яй-яй, ты подумай, а! Едрить твою налево, эх ты…


Досаду у Степана Павловича вызвала торчащая из могильника голова на тонкой шее. Выкрашенная в чёрный каска сбилась набок и загораживала пол-лица. Челюсть свёрнута на сторону, глаз слепо пялится в небо, как у рыбы на разделочной доске. Луч же в небо пускал маленький светодиодный фонарик, закрепленный на каске — видать, «тарахтелка» проехала поблизости и чего-то там потревожила или переключила.


Отгрузку надо бы по-хорошему оштрафовать за такую халтуру, но Степан Павлович никогда не жаловал стукачей, и сам быть таковым желанием не горел. Поехать бы ему дальше, буркнув в рацию пару слов о находке, но внимание его привлекла маленькая, с коробок спичек, камера, также закрепленная на каске мертвеца. Осторожно отцепив её, Степан Павлович нахмурился, вернулся в салон «тарахтелки» и включил свет. Не без труда найдя кнопку включения, он раза с третьего попал по ней пальцем — мешали толстые перчатки. Индикатор показывал еще четверть батареи.


— Ну-ка, поглядим, — пробурчал он, отключил музыку в наушниках и приготовился внимать.


На видео показался тот самый молодой человек в чёрной каске и чёрном же велосипедном костюме, только куда более живой и румяный — русая шевелюра, вздёрнутый нос — он чем-то напомнил Степану Павловичу его собственного сына. А вот глаза парня ему не понравились — маленькие, тёмные, как у мыши. Такой явно любит шпионить и вынюхивать.


— Приветствую, дорогие подписчики, это канал «Либераху Порвало», и с вами снова я, Миша Романов эй-ки-эй Анарх, — понтовался пацан в камеру, — На сегодня у нас запланировано нечто невероятное — масштабное разоблачение аферы по нелегальной продаже и перевозке… Чего же? Это нам лишь предстоит выяснить!


Блогер отвёл камеру подальше, и на изображении появились вереницы товарных вагонов, стоящих на путях — похоже, парень снимал с пешеходного моста.


— Вот уже больше месяца я следую за странными подвижными составами в два-три вагона. Первый я заметил, когда ожила заброшенная узкоколейка под моими окнами в Балашихе. Вагоны и цистерны без маркировок и номеров начали всплывать по всему Подмосковью. Мои подписчики из других городов — спасибо вам большое — также отследили несколько подобных случаев — в Санкт-Петербурге, Краснодаре, Нижнем Новгороде, Ростове и других городах поменьше. Я сразу понял, что это не одноразовая акция — здесь пахнет делом покрупнее, на государственном уровне, как индексация пенсий и «карусели» на выборах. Трое суток я провёл на вокзалах и станциях, питался шаурмой и чаем с запахом тряпок, меня шпыняли полицаи, до меня докапывались бомжи, но я стоически выдержал эти испытания, чтобы выследить место скопления составов.


Парень на видео полез куда-то в куртку и извлёк оттуда убористо исписанный листок.


— Как вы можете видеть — на сортировочную станцию Кочетовка-1, где я сейчас и нахожусь, каждую ночь пригоняют по небольшому составу и цепляют их на «несуществующий» по документам товарняк. Он не числится ни в каких накладных, отсутствует в расписании, не понятно, когда двинется и куда направляется. Работники РЖД на вопросы, конечно же, не отвечают. Однако, на мою удачу, тепловоз к составу подогнали буквально пару часов назад, а это значит, что он уже скоро отправляется.


Степану Павловичу молодой человек нравился всё меньше. Нехорошо так говорить, конечно, о покойниках, но этот щегол, похоже, считал себя умнее всех.


— Вдоль вагонов шастают Росгвардейцы, притом с огнестрелами, так что моя сегодняшняя вылазка может стать последней. К счастью, среди жителей Мичуринска нашлись мои подписчики — ролик с благодарностями будет в конце — которые показали мне, как пройти на ЖД-полотно незамеченным. Здесь под мостом небольшая свалка, где, кстати, тусит целая свора бродячих собак — пишите в комментах, если хотите следующий ролик на эту тему. Так вот — часть бетонного забора обвалилась, её прикрыли листом железа — через эту брешь мы и попадем к товарняку. Даже если что-то случится со мной — данная запись будет являться железобетонной уликой против… кто бы за этим ни стоял. О своих перемещениях я предупредил Фонд Борьбы с Коррупцией и Камикадзе Ди, так что запись в любом случае где-нибудь да всплывёт. А теперь — пожелайте мне удачи.


Степан Павлович поставил видео на паузу, включил фары и высунул голову из салона — проверить, всё ли в порядке, не идёт ли кто из начальства. Пёстрая масса в котловане была пустынна и спокойна, она медленно колыхалась, разнородная и неравномерная в темноте казавшаяся единой. Увидев первый раз этот могильник, Степан Павлович сразу вспомнил Большое Тихоокеанское Мусорное Пятно, которое показывали в документальном фильме. Голова блогера торчала неподалёку, как огромный гриб-боровик с чёрной шляпкой. Всё спокойно. Удовлетворённо кивнув сам себе, Степан Павлович вновь уселся в пропахшее сигаретами кресло и продолжил просмотр.


— Мой план, — шептал блогер, сидя уже посреди какой-то свалки; мимо прошелестела драная одинокая дворняга, не обращая на того никакого внимания, — пробраться сквозь забор и быстро, пока патруль находится на максимальном расстоянии, забраться на во-о-он ту цистерну и спрятаться за деревянной платформой. Как только состав двинется, Росгвардия, скорее всего, отправится в головную часть товарняка, и у меня будет возможность исследовать содержимое вагонов. Вагоны, кстати, какие-то странные - обычно у товарных составов нет торцевых дверей, а тут - целые тамбуры, зато переходить будет легче.


Глядя, как пацан пробирается в «зубастую» дыру бетонного забора, нервно оглядывается, выискивая глазами патрули, Степан Павлович даже слегка поволновался за блогера — проскользнёт ли? Но один взгляд на чёрную маслянисто блестящую каску тут же подсказывал дальнейший поворот сюжета.


Теперь видео было от первого лица — «Анарх», пыхтя, медленно полз по гравийной насыпи, явно неумело.


— Не служил, — неодобрительно прокомментировал Степан Павлович. Сам он оттрубил девять лет в спецназе и даже успел повоевать в Южной Осетии, получив на память глубокий шрам во всю грудину.


А мальчонка тем временем ловко забрался по приваренным к цистерне скобам на деревянную платформу, закреплённую на самом верху. Крутобокий резервуар был как всегда пыльным, в угольной саже, и блогер вертелся как уж на сковородке, безуспешно пытаясь не испачкаться.


— Всё, я на месте, — сказал он шёпотом. Лица парня видно не было — камера снимала лишь грязно-коричневое ночное небо, — Металл жутко холодный. Если я заработаю простатит — это всё было ради вас. По ощущениям внутри как будто что-то переливается. Я бы погуглил, какие жидкости необходимо перемешивать при перевозке, но не хочу светить мобильником, пока не отъедем от станции.


«Анарх» ещё долго болтал чего-то о митингах, Навальном, говорил гадости о правительстве и президенте. Слушать это Степану Павловичу было неприятно. Он, разумеется, давно перерос розовые очки, обзаведясь взамен брюшком и щетиной, но всё же не желал верить, что всё прогнило в родном Отечестве — от головы и до хвоста, как в том сериале.


— Мы, щегол, важное дело делаем, — назидательно обратился он к торчащей посреди могильника голове. В неверном свете фар утилизатору на секунду показалось, что лицо блогера как будто подтекает, но, взглянув повнимательнее, он так и не заметил ничего подозрительного.


Промотав видео на пару часов вперёд — парень все болтал и болтал — Степан Павлович дождался, наконец, когда небо в кадре качнулось и потекло куда-то вниз. Состав тронулся.


— … является оправданием, чтобы заткнуть нам рты и отобрать свободу! — распалённо шептал блогер, не сразу заметив движение товарняка, — Ну наконец-то! Вы не представляете, как у меня всё затекло. Сейчас мы немного отъедем от станции, и я попробую попасть в вагон.


Степан Павлович промотал ещё немного, остановив видео там, где юноша вот уже минуты две ковырял болторезом — и откуда он его только достал? — толстенные замки на потолочном люке вагона.


— Опломбированные же… — с досадой протянул утилизатор.


Наконец, когда замки один за другим спали, искромсанные инструментом в неумелых руках, блогер открыл люк. Бросив какую-то фразу — из-за шума железной дороги ничего слышно не было — он принялся медленно спускаться в чёрный зёв.


Приземлился он неудачно — свалился на деревянный пол, сдавленно пискнул. Поднялся на ноги и включил налобный фонарик.


— Твою ма-а-ать! — протянул блогер, осматриваясь, — Что это за…


— Вот так-то, сынку, мы здесь дела делаем! — с мрачной гордостью провозгласил утилизатор. Достав сигаретку, он, не отрывая глаз от экрана, поднял забрало гермошлема и закурил. Смрад могильника тут же наполнил ноздри, будто жирная грязная вата.


Блогер не мог сказать ничего вразумительного, так и продолжал бессвязно материться, осматриваясь вокруг. Камера выхватывала из темноты висящие на рейках женские тела. Бабы все эти были как одна тощие, бледные, уродливые, длинноносые, а тела их пронзали длинные блестящие штыри — входили в рот, а выходили в районе таза — где придётся. Паренёк же направлял камеру то на крючья, фиксировавшие бабам челюсти, то на зелёные волосы, то на крупные куриные лапы.


— Мутанты, это мутанты, — шептал блогер, шокированный зрелищем, — Правительство проводит генетические эксперименты и вывозит неудачные образцы за город, в печи или…


— «Мутанты», — со смешком повторил утилизатор, — Эх, молодёжь, какие ж вы книжки-то читаете?


Впрочем, здесь Степан Павлович несколько лукавил — он и сам куда больше любил смотреть телевизор.


— Смотрите, они… — блогер поднёс камеру к самому лицу одной из странных бабищ, как вдруг та взбрыкнула, завращала бледными рыбьими глазищами, — Они ещё живы.


Следом за ней забились и её соседки, насаженные, будто туши на вертел. Вскоре весь вагон ходил ходуном, наполняемый тоскливым, как плач умирающего ребёнка, стоном.


— Извините, — отступал блогер к стене, подальше от качающихся женщин, похожих все, как одна, на сушёных вобл, — Извините, я… Я приведу помощь! Я приведу помощь!


— Не приведёшь, — покачал головой утилизатор. По всей длине поезда были установлены портативные «глушилки», как раз на такие случаи.


«Анарх» потыкался в железную дверь тамбура — заперто. Далеко не с первой попытки он забрался обратно на крышу вагона — искряхтелся весь, снял камеру с каски и направил объектив на себя.


— Время — два часа ночи, я, Михаил Романов, только что заснял свидетельства нечеловеческих зверств, применённых по отношению к… неважно, — запыхавшись, бормотал он. Бледный, вспотевший и испуганный, он даже вызывал щемящее чувство жалости у Степана Павловича. По привычке зарывшийся в свой новомодный гаджет, он, домашний мальчик, выглядел невероятно беззащитным в условиях суровой реальности, — Связь почему-то не работает, GPS-карты тоже. Если судить по оффлайн-картам, мы движемся куда-то в сторону Ряжска. В случае, если со мной что-то случится на этом поезде, пусть данное видео будет использовано в суде против этих… Чем бы они там ни занимались! Сейчас я попробую осмотреть остальные вагоны — хотя бы несколько. В составе их должно быть сорок два, не считая самого тепловоза.


— Сорок три, — машинально поправил блогера утилизатор, — Теплушку для персонала забыл.


Блогер тем временем карабкался дальше по крышам вагонов, видимо, выискивая какой-нибудь особенный. Ползти приходилось, согнувшись в три погибели — над головой свисали смертельные десятки тысяч вольт. Когда парень задержался над люком цистерны, утилизатор напряженно прикусил губу.


— Не тронь, дебил! — с досадой бросил Степан Павлович, забыв совсем про свою сигарету, — Допустишь утечку — потом не наловишься!


Но блогер, видимо, и сам решил, что в цистерне хранится что-то жидкое, а значит безынтересное. На самом же деле содержимое было скорее газообразным. Наконец «Анарх» остановился, видимо, у одного из люков и принялся отковыривать пломбы Ростехнадзора.


— На записи, наверное, не будет слышно, но по стене вагона кто-то стучит. На замках, — надрывался парень, стараясь перекричать стук колёс, — выгравирована эмблема Федеральной Службы по экологическому, технологическому и атомному надзору — нет никаких сомнений, что этот беспредел происходит под протекцией правительства. На эмблему нанесены дополнительные символы в виде православного креста, еврейской звезды… Тут еще что-то, похожее на пентаграммы. Кажется, это опознавательные знаки какого-то тайного отделения службы или что-то в этом роде…


— Дурак ты! — обиделся Степан Павлович, оглядев свою форму — нагрудные карманы и краги украшали железные нашлёпки с точно такими же символами, — Для дела это!


— Не знаю, зачем это, — точно в качестве издёвки над утилизатором продолжил блогер, — но точно такими же знаками опломбированы все вагоны. Я попробую выяснить, что находится хотя бы в нескольких из них.


Спрыгнув в очередной люк, блогер, судя по гнусавому голосу тут же зажал нос.


— Здесь ужасно воняет рыбой и…


Слабенький динамик камеры, казалось, старается вовсю, воспроизводя в мельчайших деталях тоскливый, болезненный плач, льющийся со всех сторон. Даже привычный ко всему Степан Павлович едва не пустил слезу — до того, чертовки, жалостливо и мелодично воют, особенно когда хором.


— Слышите? Здесь кто-то есть. Подождите, я помогу вам, где вы, я… А-а-а!


Блогер заорал, отшатнулся и, кажется, упал на спину. Камера направила свой взгляд на левую ногу паренька, по которой медленно подбиралась…


— Уйди! Уйди! — кричал он, дрыгая ногой, пока бледная девушка, сотрясаемая рыданиями, ползла прямо в объектив. Красивое лицо почти не портили чёрные маслянистые слёзы. Хвойного цвета длинные волосы свалявшимися колтунами разметались вокруг, едва прикрывая полные груди и махрящийся серым мясом срез там, где у красавицы должны были быть ноги, — Отстань от меня!


— Милай! — с придыханием шептала она, — Милай мой, родной, я так ждала тебя! Так тужила-тосковала! Мне было так больно и погано! Иди же ко мне, подари мне свою любовь! Я поцелую тебя сладко-сладко, мне так сухо и тошно, так гадко и скушно… Иди до мене!


Сухие, потрескавшиеся, но все ещё соблазнительные губы открылись, обнажив длинные, тонкие, как у глубоководных рыб, крючковатые зубы. Блогер тут же взвизгнул по-бабьи, отскочил к стене вагона, а из темноты ползли все новые безногие торсы. Неровно разрубленные, с торчащими ребрами, они неловко шлёпали ладонями по доскам пола, будто пытались плыть, ломали ногти о доски и стенали жутковатым хором.


— Не хужей, чем ужастики, ей-богу! — усмехнулся утилизатор.


— О, Господи! — вырвалось у блогера, когда тот направил луч фонаря дальше, в другой угол вагона. Искромсанные, покрытые блестящей чешуёй хвосты, сваленные в кучу конвульсивно подпрыгивали, будто окунь, только вытащенный на берег. Острые гребни царапали дерево, стуча по стенке вагона. По размеру эти рыбьи хвосты как раз подходили неловко подползающим к блогеру торсам, — Неужели это…


— Дошло, наконец! — хмуро пробасил Степан Павлович.


— Русалки! — выдохнул блогер, неловко подбирая ноги подальше от хищных лап с переломанными ногтями. Твари были уже совсем близко, когда дверь за спиной скрипнула, и раздался сиплый голос охранника:


— Что тут происх… Твою мать!


— Ты-ы-ы-ы! — зашипели синхронно русалочьи торсы, обратив всё внимание на вошедшего. Обернулся и блогер, выхватив объективом вооружённого железным гарпуном охранника. Тот запаниковал, поскользнулся и растянулся на полу рядом с нарушителем. Ближайшая к пареньку нечисть приникла грудями к полу, оттолкнулась и прыгнула, мазнув серыми кишками по камере. Тут же раздалось какое-то чавканье, будто нож вошёл в мясо, и остальные русалки, уже не обращая внимания на «Анарха», подбирались ему за спину. Похоже, у пацана хватило самообладания вскочить на ноги и, едва зацепив объективом кровавое месиво в окружении бледных торсов, выбежать в открывшуюся гермодверь.


Захлопнув ту за собой, он минут пять просто простоял в темноте, сопровождаемый приглушённым чавканьем за спиной.


— Происшествие, однако, — неодобрительно покачал головой Степан Павлович. ВОХРу он не очень любил — катаются туда-сюда, платят им, считай, ни за что, а гонору сколько… Впрочем, за коллегу было, конечно, обидно — был человек, а стал корм для рыб.


Тем временем блогер продолжал двигаться по вагонам. Разиня-охранник оставил все двери на пути следования открытыми, уповая, что нечисть не посмеет притронуться к заговорённому железу. О присутствии блогера на рейсе ему было совсем невдомёк.


Тот бормотал в камеру что-то уже совсем несуразное:


— Это практически «поезд доктора Моро»! То, что я здесь видел, не оставляет сомнений — правительство использует неблагонадёжных граждан для генетических или даже хирургических экспериментов в целях… Я не знаю, кому могут понадобиться целые вагоны славянской нечисти — кикиморы, русалки. И чёрт знает, что ещё я найду в этом составе.


Запыхавшись, он шагал мимо рядов из маленьких клетей, и в каждой сидело по унылому серому существу с младенца размером. Некоторые походили на чумазых истощённых старичков — они ритмично раскачивались, колотясь головами об решётку. В других было заперто что-то червеобразное, без рук и без ног, с искалеченной детской головой. Эти лиловые создания почему-то казались даже тёртому калачу-утилизатору безотчётно страшными и одновременно жалкими, было в самой сути их происхождения нечто зловредное, запретное и бесконечно грустное. Читалось это в выпученных, налитых кровью глазах, было понятно по болтающимся окровавленным пуповинам и пульсирующим родничкам на темени. Головы некоторых были пробиты, и те слизывали густую чёрную кровь, сочащуюся из черепов, другие же беспокойно катались по клетям и грызли решётки.


— Я не знаю, что это за создания, но могу лишь догадываться, зачем их произвели на свет…


— Не произвели, — горько перебил утилизатор, — Игоши это, не родились они ишшо. И не родятся.


— … могу лишь догадываться об их предназначении, — продолжал рассуждать блогер, — Первое, что приходит на ум — тайное оружие, как нацистские «уберзольдаты», только эти — настоящие. Кто бы мог подумать, что документалки Рен-ТВ так близки к истине? Или в вагонах распылён какой-нибудь галлюциноген? Не просто так тот охранник был в противогазе… Но что они тогда охраняют? Так или иначе — я попробую пройти столько, сколько получится, чтобы Ростехнадзор ответил за эти преступления. Галлюциноген это или нет — здесь явно творится что-то нелегальное.


— Легальное и согласованное, — обиженно буркнул Степан Павлович.


«Анарх», кажется, снова влез на своего конька и продолжал распыляться на камеру о завышенных затратах на военные нужды, о коррупции на всех уровнях государства, о нашумевшем «деле Цапков», об афере генерала Золотова, получавшего откаты с закупок продовольствия для Росгвардии. Степан Павлович даже удивился — неужто и правда страна настолько разворована, что юноши вроде этого вместо того, чтобы учиться и барышень клеить вынуждены ходить на митинги и снимать обличающие видео в своей тщетной борьбе за справедливость.


— … и пока вы будете сидеть перед телевизором в своей уютной каморке, взятой в ипотеку, подумайте вот о чём, — юноша прервался, чтобы перейти из вагона в вагон — тот почти весь был занят деревянным обугленным гигантом; местами кора, заменявшая ему кожу продолжала тлеть, а тот лишь испускал печальные звуки, похожие на шелест ветвей, — что именно ваши налоги оплачивают эти зверские эксперименты, плодами которых набит этот поезд до отказа.


Много ещё чего успел заснять блогер на свою портативную камеру. Степан Павлович с привычной, давно заросшей мозолями грустью глядел, как корчатся на дощатом полу маленькие юркие шишиги с переломанными конечностями. Как щёлкают челюстями вурдалаки, пришпиленные железными штырями к стенам вагона. Как шатается из стороны в сторону огромный чёрный кот, яростно размахивая хвостом. Голова Кота-Баюна ехала отдельно в контейнере. Нагревала докрасна огромную железную бочку запертая внутри полуденница, злобно зыркая высохшими зенками в дырку. Болтались высушенными воблами мавки на продетых через глазницы крюках, на полу под ними натекала лужа. Рычала бессильно гыргалица, загораживая огромный торс руками — стыдилась отрубленных своих грудей. Вечнобеременные богинки растерянно ковырялись во вскрытых животах, не замечая ничего вокруг — искали собственных нерождённых детей. Тех спрессовали в огромный блок и накрыли брезентом.


— Это похоже на… На каких-то инвалидов, — шептал блогер, продвигаясь по составу, — Я не знаю, кто и зачем их покалечил, но это… Бесчеловечно.


— Так и не люди это! — возмутился Степан Павлович.


Лежал иссохший, похожий на раздавленную лягушку, водяной, растянутый цепями на полу вагона. Блогер его осторожно обошёл, стараясь не наступить на потрескавшуюся болотно-зелёную кожу.


С вбитыми в голову железными гвоздями сидели банник и обдериха — наверное, муж и жена. Поглупевшие, растерянные, оторванные от привычной среды, они тоскливо выли в унисон, и на секунду даже Степану Павловичу стало их жалко. Какое-никакое, а всё ж живое существо.


Напрягся утилизатор, увидев высокую тощую бабищу в центре очередного вагона, выхваченную лучом налобного фонарика. От стен к ней устремлялось порядка десяти железных цепей. Сухие, растрепанные бесцветные волосы торчали во все стороны, суконная погребальная рубаха была густо измазана землёй и мазутом. Кусая губы, пожилой утилизатор нервно вглядывался в маленький дисплей в надежде, что блогер и здесь прошмыгнет мимо, мазнув по жуткой бабе безразличным объективом камеры.


***


Продолжение следует - Part II


Автор — German Shenderov, паблик автора - Вселенная Кошмаров


#ВселеннаяКошмаров@vselennaya_koshmarov

Показать полностью
52

Поиграй со мной (часть 1)

Ночь подкралась незаметно, разбросав тёмное полотно на всё небо. Вроде только недавно было достаточно светло, приятный вечер...и буквально за несколько минут солнце пропало, уступив своё место тьме. Осенние сумерки такие — не успеешь опомниться, а вокруг уже одни фонари горят. Зимой будет ещё веселее — просыпаешься в потёмках и приходишь с работы так же. Падаешь на диван или кровать и усиленно думаешь, пытаясь что-нибудь разглядеть в окне — мне пора вставать или я только лёг?


Денис мрачно покачал головой, ёжась от налетевшего ветерка. С лавки тем не менее вставать не стал, продолжая пялиться в никуда. Деревья на детской площадке чуть слышно шелестели оставшейся зеленью, словно переговариваясь друг с другом, а в окнах близлежащих домов зажигались один за одним огни. Погода не слишком хорошая для посиделок наедине с собой, но выпитая ранее водка пока что согревает. Он пощупал карман куртки. Нет, ещё осталось немного, а он думал, что выкинул бутылку. И как не почувствовал её раньше?

Медленно достал, побултыхал перед лицом, прислушиваясь к ощущениям.

"Нужно или нет?"


Наконец решившись, открутил крышку и, хрипло выдохнув, одним залпом глотнул жидкость. Сразу же обожгло горло. Резко замутило и Денис еле удержал содержимое желудка. Сделал вдох-выдох и сморщился. Зато потом почувствовал приятно разливающееся тепло в груди.

Радует ещё, что в это время тут нет детей с мамашами или вездесущих бабулек. Максимум прошли несколько собачников, да девушка с пакетом — направлялась к подъезду и сморщила нос, увидев его, сидящего на лавке. Может решила, что бомж.


А в целом ощущал Денис сегодня себя очень препаршиво, о чём не преминул напомнить внутренний голос.

"Что горюешь? Уже ничего не изменить..." — мысли были такие же, как настроение. — "Должен радоваться, как никак одной проблемой меньше..."

"Двумя" — исправил он себя. — "И легче почему-то не стало"


Тихий скрип неподалёку привлёк внимание и оторвал от созерцания кустов, шевеливших ветками. Они, как десятки ежесекундно двигающихся мелких рук, тянулись во все стороны и словно пытались схватить каких-то невидимых существ. Помутневшими от алкоголя глазами Денис уставился на небольшую детскую карусель, которая от ветра медленно крутилась, еле слышно поскрипывая несмазанными деталями.

"Ветер не такой и сильный..." — вползла пьяная, но здравая мысль в голову.

Карусель ещё немного продвинулась по кругу, звякая старыми сочленениями. Синяя краска давно поблёкла и в темноте вместо нарисованных цветочков и розовых сердечек виделись извивающиеся белёсые черви и уродливые скалящиеся черепа.


Обычная площадка, которая есть рядом с большинством домов, ночью выглядит совсем не так, как днём.

"Неуютно..." — лаконично охарактеризовал Денис, положив бутылку под лавку. — "Надо не забыть унести её с собой, нечего мусорить"

Горка с различными турниками высилась во мраке, словно громадное, готовое вот-вот проснуться чудовище. Раззявило пасть, протягивая щупальца - брусья.

В песочнице, похрустывая, шуршали разносимые ветром листья... Денис хотел в это верить, потому что слышал только звуки — из-за высокого бортика ничего не было видно. Лишь в дальнем углу прямо на плоской кирпичной поверхности сидела игрушка. Небольшой медведь чуть покачивался вперёд-назад от порывов ненастной погоды.


"Он тут был всё время?" — Денис поёжился, продолжая разглядывать плюшевое животное. — "Наверное забыл кто-то из детей..."

Неподалёку от дома наконец-то зажёгся фонарь, давая чуть больше света. Наклонная поверхность горки поблескивала, приглашая окунуться в детство, спуститься по ней. Но для этого вначале нужно протиснуться в широкий чёрный зёв.

— Да, сейчас...— пробормотал под нос парень. Первые слова, произнесённые за полдня.

"Пора домой" — холод начинал уже пробираться по телу, пролезая в мельчайшие зазоры на одежде, — "нечего тут рассиживать"

"А зачем ты вообще сюда пришёл...Хотелось посмотреть, как она тут жила, как гуляла, проходя мимо...?"


Вместо ответа, которого он не знал, Денис молча достал телефон. Поискал приложение для поездки домой. Пять минут и таксист подъедет по этому адресу. Замечательно!

Медведь продолжал буравить его своими пуговками. Даже сидел он как-то вполоборота, словно нарочно передвинулся сам, пока Денис отвлекался на горку и невесёлые мысли. Казалось игрушка небрежно кивает ему — "да, да, виноват только ты в случившемся, больше никто"


Неожиданно проснулась злоба, вспыхнув в голове. Больше на себя, чем на детскую безделушку, но задела его именно она. Заворчав, Денис всё же поднялся и, чуть качаясь, подошёл к песочнице. Медведь, как ни в чём ни бывало, пялился на приближающуюся фигуру. Ещё один мелкий порыв ветра, он накренился...и через несколько томительных секунд опрокинулся на опавшие листья. Денис шумно выдохнул и протянул руку, наклонившись. Взял игрушку и отряхнул от песка. Вблизи морда медведя оказалась довольно потрёпанной, тут и там торчала набивка. Одна пуговка, заменяющая глаз, еле держалась на нитке. Рот тоже был порван наискосок, отчего весь вид игрушки больше выглядел неприятным, отталкивающим, чем вызывающим веселье. Рваная линия вместо улыбки, превратилась в подобие зловещей ухмылки.

"Не завидую ребёнку, приносящего такое...а может наоборот он понял, что пора выкидывать такой мусор..."


Держать медведя в руках больше не хотелось. Денис поставил игрушку на то же место и отвернулся. Как оказалось рано. Кусты справа зашелестели. Из-за ветра этот звук и так преследовал его везде, но шум был более громким, похожим на то, что кто-то быстро прополз по земле. Денис принялся вглядываться в переплетения веток, стараясь понять, что же там. И при этом ощущая, как кровь начала пляску, пульсируя в венах.

"Может быть кот?"

Но нет... Под его изумлённым взглядом, шурша по листве между кустами, прокатился синий мячик. Стукнулся об край песочницы и замер яркой кляксой в ночи. Денис помотал головой, но мяч остался, очертания даже стал чётче. Обычный мячик, но...

"Но с чего он прикатился?"


Дрожь по рукам пролетела волной, затылок резко кольнуло ледяным шипом опасности. Он вытер вспотевшие пальцы об куртку.

"Мне это совсем не нравится..."

Шаг назад, ещё парочка, ещё один. Он отступал, пятился спиной к скамейке, продолжая с тревогой рассматривать мяч и чёртового медведя, который снова начал еле заметно покачиваться, словно насмехаясь над пошатнувшейся психикой Дениса. Хорошо, хоть с каждым шагом, видимость снижалась, пока игрушка не расплылась во тьме. Ощутил ногой прохладное дерево. А вот и скамейка.


Шины по дороге, прозвучавшие вдалеке, заставили нелепо улыбнуться. Такси пожаловало, как раз вовремя. Чувствуя за спиной шелест листьев, похожий на чьё-то аккуратное передвижение, Денис ускорил шаг, почти перейдя на бег. Давящее напряжение на затылок усилилось, словно под тяжёлым недобрым взглядом.

— Дерьмо, — сквозь зубы прошипел со страхом Денис.


Хотелось обернуться, проверить медведя, его месторасположение, но он лишь передёрнул плечами. А может мяч продолжает катиться за ним, огибая листву и все шуршания исходят именно от него? Угу, и на бордюре рядом с машиной... будет сидеть...она...и руки в крови...

"Тьфу на тебя, идиот" — мысленно выругался Денис.


Провожаемый насмешливым взглядом игрушки...как ему казалось, подскочил к такси и влетел внутрь, излишне громко хлопнув дверью. Таксист недовольно покосился, но ничего говорить не стал. Денис извинился вполголоса сам и расслабленно откинулся на сидение. Машина стала разворачиваться, он чуть повернул голову, в последний раз глянул на детскую площадку...и тут же нахмурился, припав к стеклу. Неприятные мурашки разбежались по рукам.

"Не...не может быть"


В растерянности похлопал глазами. Буквально на пару секунд ему показалось, что на качелях сидит маленькая девочка. Босоножки, простенькое фиолетовое платье, надетое совсем не по погоде, волосы, уложенные в две косички. Лицо скрывалось в тени, да и за такой короткий промежуток времени он всё равно бы ничего не разглядел.

Но сейчас на качелях никого нет. Лишь деревянная сидушка едва заметно подрагивает туда сюда. Кажется, что невесомая миниатюрная девочка спрыгнула во мрак, оставив Дениса с нарастающим страхом осматриваться по сторонам.


Таксист снова зыркнул на него искоса и прибавил скорости, выезжая на широкую трассу.

— Всё в порядке? — спросил у своего непонятного пассажира.

Денис постарался придать как можно более спокойный вид.

— Да, показалось что-то увидел.

Лишь когда дом совсем скрылся из вида, он повернулся к окну.

Ветра уже не было, но сидящий на песочнице медведь качнулся, накренился вправо и упал опять...



* * *

С Лилей они познакомились практически случайно. Денис шёл с работы на остановку, телефон пиликнул о новом сообщении, парень достал его, уткнулся в экран и тут же врезался в неожиданно вынырнувшую на пути фигуру. Телефон вылетел из рук и с тихим хрустом упал на тротуар. Денис горестно взвыл и кинулся поднимать его. Фигура сделала примерно тоже самое и они стукнулись головами. Только тогда он поднял взгляд, хотелось сказать много нелицеприятного человеку, так глупо влезшему помочь. Злость сменилась удивлением, а затем интересом. Проблемой на дороге оказалась миловидная девушка, которая в данный момент потирала лоб, но при этом задорно смеялась, над нелепостью ситуации. Смех был заразительный и Денис сам не почувствовал, как начал улыбаться в ответ.


— Сильно задела? — произнесла незнакомка тихим тоном. Как же соблазнительно он звучал, хотелось чтобы девушка продолжала говорить дальше.

— У меня лоб крепкий, — Денис протянул руку помочь ей встать.

Парочка поднялась обмениваясь заинтересованными взглядами.

— Ты поднимать-то будешь? — девушка кивнула на телефон, продолжавший валяться на асфальте.

Денис хлопнул себя по голове. Вот, баран, забыл совсем!


Слово за слово и парень не заметил, как они дошли до остановки, как пропустили несколько маршруток, время пролетало, словно минуты превратились в секунды. Телефон кстати остался цел, лишь по экрану пролегла длинная трещина, но не слишком заметная. Девушка предложила компенсацию в виде кофе и Денис с радостью согласился, так как сам думал, как позвать её куда-нибудь.

Встретились, потом ещё, на этот раз по инициативе парня и так же незаметно стали парой.


Но была существенная проблема, возникшая спустя 2 месяца отношений. Назревала она медленно, но верно, потихоньку въедаясь в мысли Дениса. Поначалу он гнал все глупости из головы, искал плюсы, стремился угодить Лиле, но...всё-таки они были разные...И по характеру и по духу. Девушка хотела видеться чаще, считай каждый день, а в дальнейших планах съехаться. Денису же такой расклад не нравился, совсем не устраивал. Он был довольно свободолюбивым человеком и терпеть не мог, когда к нему начинали лезть с нравоучениями или вот с такими просьбами-приказами. Ведь Лиля настойчиво вдалбливала, что встречаться раза по 3-4 в неделю её не устраивает, что девушку бесит, когда он ночует один. Нелюдимый характер Дениса тоже подливал масла в огонь, ему хватало склок на работе и хотелось хоть дома временами побыть в одиночестве, наслаждаясь тишиной.


Ссоры, в основном, были с его стороны. Девушке никак не получалось объяснить, почему Денис бывает не отвечает на звонки, не горит желанием встретиться именно в этот день. Он всё больше бесился и по итогу вспыхнувшая когда-то любовь закончилась на печальной ноте — Лиля расплакалась, а он выставил её за дверь, наорав напоследок, чтобы никогда не приходила. Что не хочет её видеть. Не слишком хороший поступок.

После этого он несколько раз порывался извиниться, но эгоизм и самолюбие брали извечно вверх.

Затем Денис выкинул девушку из головы, решив, что так даже будет лучше. И не видел Лилю почти полтора месяца.



* * *

— Приехали..., — голос, откуда-то издалека, отвлёк его и вернул из воспоминаний.

Денис покрутил головой, пытаясь понять, где находится.

— Что? — не сразу понял он, что ему сказали. Не ожидал, что так быстро смогут домчаться. Или просто слишком погрузился в своё прошлое.

— До адреса, доехали говорю, — мужчина побарабанил руль, в надежде поскорее избавиться от странного попутчика.

— Ага, — заторможенно отозвался Денис, шаря по карманам в поисках денег.

"Совсем о них позабыл... Вот смеху будет, если только на карточке. А, нет, нашлись"


Расплатился с таксистом и вышел из машины, зевая. Уже совсем стемнело, но благо фонари давали много света. Денис глянул на маячившие вдали силуэты детских развлечений, до которых отблески ламп не дотягивали. Площадка рядом с домом была такая же, практически один в один, если не присматриваться. Менее старая, без ржавчины, не так давно перекрашена, да и турников побольше. А так почти копия.

"Не хватает лишь того жуткого медведя" — игрушка всё не выходила у него из головы, о чём услужливо напомнил внутренний голос.

Воспоминания вернули и те ощущения, которые он испытал. Необъяснимый страх и небольшую панику, но сейчас-то тут всё родное, всё своё. И пугаться нечему.


Ветер ударил в спину, норовя добраться до костей. Взъерошил волосы и устремился дальше. Не успел Денис выругаться, как со стороны площадки громко зашуршало. Хрустнули ветки, словно под чем-то тяжёлым. Кусты, тёмными кляксами, тряслись, как при урагане, исторгая из себя черноту, расплывающуюся во все стороны. Во всяком случае Денису всё показалось именно так. Тьма перетекала во тьму, приближаясь и шелестя листьями, напоминая звуками предсмертный шёпот. Вот чернильное щупальце протянулось к границе света...Денис таращился в густую вязкую темноту, не в силах сказать ни слова, затем моргнул... и всё исчезло.

Лишь сердце грохотало, отдаваясь в ушах, а лоб покрылся холодным потом.

"Что за чертовщина сегодня творится...И пил вроде не так много, чтобы горячка наступила..."


Денис, стараясь не смотреть в сторону детской площадки направился к подъезду. За спиной снова зашелестело, но он сжав зубы быстро преодолел оставшиеся метры, повозился в карманах, нашаривая ключи и со вздохом открыл дверь. Юркнул внутрь и лишь тогда перевёл дух.


Спустя пару минут уже был в квартире. Наконец-то тихое и уютное место. Небольшое, как раз для одинокого человека с самым необходимым оборудованием - плита, холодильник, стиралка и диван. Ну и кресло, на котором обычно валяется его одежда.

"А могло быть и не для тебя одного...Помнишь Лилю всегда злил этот мужской беспорядок...?"

"Хватит!"


Он нашёл в почти пустом холодильнике несколько бутылок пива, купленных ещё на прошлой неделе. Поколебался, совсем немного, нужно ли ему продолжение или хватит. Взвесил все "за" и "против". Против было больше, но Денис плюнул — сегодня хотелось именно напиться, забыть про все необъяснимые и пугающие случаи. Ведь он дома, здесь уж ничего не сможет произойти.


Включил первое попавшееся кино на компьютере, свалился на диван и принялся пить, практически не обращая внимания на происходящее на экране. Мелькали картинки, а Денис против воли всё равно вспоминал. Случай, произошедший несколько дней назад. И из-за которого он теперь не находит себе места. Общая усталости давала о себе знать, глаза то и дело закрывались, хотя он прикладывал все силы, чтобы не провалиться в сон. Наконец отяжелевшая голова завалилась на спинку дивана, мягкая набивка приятно щекотала затылок и Денис мгновенно соскользнул в тягучее забытье.


Продолжение следует...

Постараюсь сегодня, но скорее всего завтра вечером

Показать полностью
464

Лицо за окном

Эта странная история произошла со мной в середине осени, в октябре. В то время я жил в родительском доме один - мать с отцом на неделю уехали погостить к дяде в Болгарию. Так вышло, что я как раз в это время очень сильно заболел, и приехал домой (я студент) на больничный, лечиться. И в итоге остался там за главного.

Дом у нас был деревянный, большой: четыре комнаты, кухня, тёплый туалет. Во дворе стояла будка, в которой жил наш охранник Ричи - немецкая овчарка. А по комнатам вечно сновали туда сюда два кота: Тима и Гоша. С этой троицей я и встретил следующие загадочные события.

Как сейчас помню, случилось это на второй день моего пребывания дома. Я лежал, укутавшись в одеяло, с температурой, заложенным носом, больным горлом - в общем, всем набором пакости, которую приносит простуда. От нечего делать я пересматривал топ «Кинопоиска». Тогда черёд дошёл до «Бойцовского клуба». Была как раз середина фильма - во всю бушевал проект «Разгром».

За окном давно стемнело, поэтому комната освещалась лишь экраном телевизора. Вставать и включать свет мне было лень. Да я и не мог - Тима с Гошей решили использовать меня как свой лежак. Я, впрочем, был не против - мешать этим боярам спать мне не хотелось.

В общем и целом - прекрасный и спокойный вечер, если не считать болезни.

Я не сразу обратил внимание на то, что Ричи начал слишком активно возиться под окном, бренчать своей цепью. Пёс он был умный, но порой от скуки мог начать наворачивать круги по отведённой ему территории и пугать соседских кошек. В этом не было ничего не обычного. Проходило пять минут, и он успокаивался.

Но не в этот раз.

Побренчав цепью пару минут, он вдруг несколько раз гавкнул. Так, знаете, осторожно, предупреждающе. Затем снова послышалось трение цепи. Я, в общем, всё ещё не обращал особого внимания - если бы кто-то и зашёл на наш участок, то он бы залаял намного активнее.

Через минуту он снова гавкнул: раз, два, три - громче, чем в прошлый раз. И снова завозил цепью, как будто хотел до чего-то дотянуться.

После этого я всё-таки прислушался, потому что такое его поведение мне показалось странным. Что же он там увидел, что никак не может успокоиться? Я сделал фильм потише и начал слушать. Потом и вовсе отключил звук.

Нет, Ричи всё-таки точно что-то там заметил, и это что-то его беспокоило. Уж слишком активно он себя вёл. Правда, кроме его бренчаний цепью я не услышал ничего, как ни старался.

Но я всё же поборол свою лень, и решил встать. Уже когда я начал медленно стаскивать одеяло, чтобы как можно меньше побеспокоить своих пушистых, Ричи залаял. И на этот раз по-настоящему залаял. Протяжно, как на чужого.

Это придало мне энергии, и, смахнув одеяло, я таки встал с дивана.

Встал, и испугался. Потому что Ричи замолчал. Очень резко замолчал, будто ему пасть зажали. Буквально секунду я вслушивался в наступившую тишину, а потом ринулся к окну. К тому самому, которое выходило на будку Ричи.

Следующая картина совсем поставила меня в тупик. Ричи сидел. Да, просто сидел на месте, замерши как по команде. Даже хвост его не совершал ни каких хаотичных действий, как это было всегда. В темноте он выглядел словно статуя, которая смотрела куда-то в сторону калитки.

Честно говоря, всё это мне тогда так не понравилось, что по спине пробежали мурашки. Но я всё же взял себя в руки, и подошёл к следующему окну. Когда я посмотрел в него, то чуть было не выругался вслух.

У нас во дворе стоял человек. Он вошёл через калитку - она была открыта - и теперь стоял на месте, поворачивая головой в разные стороны, будто что-то ища. Одет он был в короткую куртку и джинсы, вроде бы. Света уличного фонаря хватало, чтобы более менее его разглядеть.

Я уже хотел было постучать в окно - мол чего ты тут забыл, но потом разглядел кое-что, что заставило меня напугаться во второй раз - и куда более сильно.

Это был мужчина, я уже сказал? И вот на лице у этого мужчины была маска. Это точно была маска, потому что у настоящего человека ни за что не может быть таких больших глаз. Это были даже не глаза, а просто какие-то чёрные впадины размером с шайбу. А рот... он был странный, искривлённый то ли в приступе сильной боли, то ли в мерзкой ухмылке. Ужасно уродливая маска, я бы таких в жизнь не видел. А уж о том, что это было его настоящее лицо я и думать теперь не хочу. Потому что если это так, то в ту ночь в нашем дворе стоял не человек. Не бывает у людей такого лица.

Я остолбенел. А он тем временем продолжал рассматривать наш двор. Пару раз задержал взгляд на том месте, где сидел Ричи.

Бедняга Ричи, ему ведь тогда пришлось столкнуться с этим лицом к лицу.

Мужчина вроде бы уже хотел зашагать вперёд, когда его «лицо» случайно наткнулось на моё окно. Мгновение мы смотрели друг другу в глаза. Не знаю, наверное, эта картина теперь навсегда теперь останется в моей голове.

Он (или оно), конечно же, заметил меня, и... его шея начала вытягиваться, а ухмылка становиться ещё больше. Знаете, в тот момент мне подумалось: «Ну давай, смотри на меня. Поиграем с тобой в гляделки?». А он подмигнул мне. Не знаю как, но подмигнул. Однако, мне же показалось, так ведь? Маски не могут шевелиться.

В общем, я рефлекторно сделал шаг назад, и его голова скрылась за подоконником. Сердце забилось бешено. Даже ноги чуть было не подкосились. Я просто впал в какое-то шоковое состояние. Что-то точно могло произойти, смотри мы друг на друга чуть дольше. Но не произошло.

Тем временем там, под окном, послышался шелест травы. Да, я точно помню как он зашагал ко мне. Повезло, что дом у нас стоит на высоком фундаменте. Если бы в тот момент в окне появилось его... он, то я бы точно умер там, на месте, просто от страха. Поэтому я как-то инстинктивно отвернулся от окна, и посмотрел на столик перед телевизором, на котором лежал телефон. Не знаю, зачем я это сделал - голова была абсолютно пуста - но, возможно, это меня спасло. Потому что я услышал, как он ухватился за подоконник, и встал на основание дома.

Стук-стук.

Затылком почувствовал на себе его взгляд. Точно что-то начало прожигать меня сзади. Пробираться куда-то в мозг. Оно хотело заставить меня обернуться.

Стук-стук.

Стук-стук.

Но я так и не обернулся...

Не знаю, сколько я простоял вот так вот. Две минуты, может больше, но стук прекратился. Не поворачиваясь, я медленно подошёл к дивану и сел. Коты всё ещё мирно спали, а по телевизору безмолвно сменялись кадры «Бойцовского клуба». Не знаю, что на меня тогда нашло, но я просто сидел и тупо пялился в экран, боясь лишний раз шевельнуться.

Скажу лишь, что когда пошли финальные титры фильма - а это произошло минут через двадцать пять - я услышал, как за окном кто-то спрыгнул в траву. А потом скрипнула калитка. Странно, - подумалось мне, - почему я не услышал, как она открывалась.

Конечно, в ту ночь я и глаза не сомкнул. А встать с дивана смог только тогда, когда за окном пронеслась сирена скорой помощи. Похоже, кому-то стало плохо.

Ричи я не увидел - он как-то бесшумно забрался в будку. После того вечера он стал вообще каким-то... другим. Слишком спокойным. Или слишком грустным. Хвостом, во всяком случае, он впредь махал редко.

На утро выяснилось, что в нескольких соседних домах ни с того, ни с сего померли собаки. И не только собаки. У одной старушки случился сердечный приступ. Хорошо, у неё в этот момент гостила внучка. Скорую вызвала. Вот только всё равно не спасли.

Внучка сказала, что бабушка услышала что-то во дворе, и подошла к окну. Смотрела в него где-то с пол минуты, а потом вскрикнула, схватилась за сердце, и упала. Сама девушка ничего там не увидела, да и не пыталась - ей бабулю надо было спасать.

В полицию вроде бы сообщили о каком-то человеке, который разгуливал по чужим дворам. Но никого так и не нашли, на сколько я знаю. Хотя городок у нас небольшой.

А он теперь приходит ко мне каждую ночь. Во снах - если это, конечно, сны. Приходит, и мы с ним долго играем в эти чёртовы гляделки.

Что и говорить - бывает, в мире происходят очень странные штуки. Надо быть осторожнее.

Так и живём.

Показать полностью
57

Чёртова пляска

В дверь постучали настолько тихо, что, если бы я не шла мимо с кружкой чая, наверняка ничего не услышала бы.

Поставив кружку и кое-как пригладив волосы, я поплелась открывать, гадая кому я понадобилась этим ранним субботним утром. Посмотрела в глазок – там стояла соседка по лестничной площадке, Мария Алексевна. Пожилая женщина, очень интеллигентная, про такую никогда не хотелось говорить – "бабка". Я открыла дверь.

— Олеся, здравствуй. Не разбудила?

— Здравствуйте. Нет, что вы. Что-то случилось?

По улыбающемуся лицу соседки пробежала тень – точь-в-точь как от облака, закрывшего солнце, но тут же исчезла.

— Ничего случилось. Просто внучка моя… Уехала. И я тоже сегодня уезжаю, не знаю, когда вернусь. Ты не могла бы за моим котиком присмотреть?

Я задумалась. Котиков я люблю. Но…

— Наполнитель и корм я купила, - торопливо добавила Мария Алексевна, - И еще… Ты не могла взять его на этот период себе? Чтобы тебе не мотаться туда-сюда… Ты и так целыми днями на работе… А так – вечером придешь, покормишь и все…

— Ну… Хорошо. Я не против.

— Пойдем, ты его возьмешь? Знаешь, спину прихватило, даже не наклониться…

Все это Мария Алексевна говорила быстро, как-то странно на меня поглядывая. Ну что, торопится человек, да еще спина болит… Так я подумала.

— А куда уезжаете?

— К сестре, в деревню. Кота нет никакой возможности взять. Хотя там хорошо. Воздух, понимаешь. Новая церковь, говорят батюшка, там очень знающий…

Мы прошли к ней в квартиру. Как-то бросился в глаза странный беспорядок – раскиданные вещи, пролитая вода.

— Не обращай внимания, - суетливо говорила Мария Алексевна, - Собираюсь, все второпях…

Я не любитель судить людей. Поэтому я просто наклонилась за котом…

— Надо же, какой жилистый!

— Да, да, жилистый. Бери его пожалуйста, а я принесу корм и наполнитель.

Я занесла кота к себе. Он не двигался, не вырывался. Оказавшись на полу сел, пристально на меня уставившись.

На пороге появилась Мария Алексевна с тяжелыми пакетами.

— У вас же спина! – охнула я. –Ставьте сюда! Сказали бы, я бы сама принесла…

— Все нормально, детка. Все нормально. Ну… - соседка подняла руку, сжав пальцы щепотью, словно желая перекрестить. Но тут же безвольно опустила руку. — Побежала я. До свидания. Счастливо.

И я осталась с котом.

***

В одном из пакетов оказались мисочка и лоток, которые я тут же наполнила, подобрав каждому предмету пристойное место.

Кот равнодушно обнюхал еду, потом прошел в спальню и сел возле дивана. Я попробовала его погладить, но с таким же успехом я могла ласкать бетонную стену. Он не мурлыкал, не двигался, и был очень твердым. Мало походя на милого пушистика, он больше был похож на лысеющую летучую мышь (мордой) и на гиену (телом). Сколько, интересно, ему лет? Наверняка старый. Или может травму какую перенес?

Решив, что животное само разберется, я спокойно занялась своими делами. Передела кое-что по дому; приведя себя в порядок, сходила на прогулку. Когда я вернулась, кот сидел напротив двери, спокойно и оценивающе глядя на меня. Корма не убавилось, лоток был не тронут. С подозрением, я походила по квартире, выискивая "сюрпризы", но все было чисто.

Остаток дня я работала за компьютером. Как всегда, очнулась, когда совсем стемнело.

— Нужно спать, кот. Как, кстати, тебя зовут?

Почему за целый день этот вопрос ко мне не пришел? Нужно будет утром позвонить соседке, спросить…

***

Уже практически засыпая, я услышала тихий, но очень отчетливый смех. Вот блин… Под окнами? Или соседи? Я закрыла глаза.

Смех повторился. Источник был совсем рядом.

Меня продрал холодный пот. Что еще за?.. Я попробовала встать, но не смогла.

Это сонный паралич. Просто сонный паралич. Так бывает. Ничего страшного…

Мою грудь сотряс страшный удар. Из легких выбило воздух. Я, хрипя, попыталась кричать, пошевелиться, хоть что-то…

Смех раздался прямо перед лицом. Я вгляделась в темноту, плывущую красными пятнами…

Оно плясало прямо на моей груди. Существо на двух ногах, передние конечности страшно свисали, сверкая когтями. Длинная морда, похожая на свиное рыло. И глаза… Как туннели в Ад.

Прыжок, еще прыжок. Я услышала, как хрустят ребра…

Еще один удар сотряс меня, теперь боковой. Кот! Он толкнул меня, повернув на бок, существо слетело с меня на пол. Кот кинулся на него, разрывая тонкую на вид шею…

Я отключилась.

***

Утром все выглядело как обычно.

Кроме моей груди. На ней красовались огромные лиловые синяки, дышать было больно. Меня страшно трясло. Господи, что же это за такое, Господи?!

Кот смотрел на меня все с тем же усталым равнодушием. Никаких следов нечисти не было.

Соседка! Вот ведь старая курва! Подсунула не кота, а кусок нечистой силы!

Я, дрожащими пальцами, взялась за телефон. Номер Марии Алексевны был недоступен. Ее внучки тоже.

Я оделась и пошла к другой соседке. Но стоило мне сказать:

— Мне Мария Алексевна кота оставила… - как она захлопнула дверь и больше ее ни открывала.

***

Мне было страшно заходить к себе домой.

Я стояла, прислонившись к двери квартиры, и думала. Что делать? В мистических вопросах мой опыт ограничивался парой шоу, которые я когда-то смотрела. Ну, знаете – антуражно накрашенные люди рассказывают, что видят духов. Бред. Может в церковь идти? Интересно, там батюшка у виска покрутит, если рассказать, что случилось? Я вспомнила слова соседки – про деревню и новую церковь. В нашу, значит, уже ходила…

А потом на меня накатила решимость. Я вошла в квартиру, взяла большую спортивную сумку и положила в нее кота. Тот абсолютно не сопротивлялся.

***

Быстрым шагом я шла к церкви. Как удачно, бьют колокола! Они же должны изгонять нечистую силу, верно, котик?

А кот действительно задергался, буквально вырывая сумку из моих рук. Ничего, ничего… Под ошарашенные взгляды верующих – взлохмаченная, еле удерживающая спортивную сумку, я вошла в церковь. Кот вдруг страшно заорал, совсем не по-кошачьи. Я четко различила в этом вое слово "Нет!". Заорал и обмяк. Сумка опустела, словно там никого и не было. Я осела на пол и засмеялась…


***

***

Врачи гадают, откуда у меня берутся эти синяки. Рядом дежурили медсестры, устанавливали видеонаблюдение. Почему-то все думают, что я сама себя увечу… Но как, если на ночь меня давно привязывают и дают сильные седативные?..

Черт приходит каждую ночь и танцует на моей груди страшный танец. Столкнуть его некому.

Почему? Почему это все началось? Я уже не помню. Я знаю только, что чертов кот мог меня спасти. Но его больше не было. Это я его убила. Я.

— Ничего, - говорит мне медсестра, похожая на Марию Алексевну, - Скоро все закончится.

Скоро.

Показать полностью
124

Пришли к вам шут и фокусник

Полночь. Над болотами нависла едва заметная дымка, свет луны окутал Гнилов лес зловещим жёлтым одеялом. Погода выдалась безветренная; одно удовольствие стоять на часах, когда тёплые порывы не приносят с болот омерзительные миазмы.

Чизмеград – город небольшой, всего-то две тысячи душ и ещё сотня-другая живёт в крепости Совета. Стена по периметру – восемь вёрст; выставил фонарь, да знай себе – нарезай круги.

Адриан и Живодраг дежурили в башне у ворот. Почитаемая работа – орудовать прожектором и пулемётом. Ворота у Чизмеграда одни, дубовые, окованные железом. И в старину полудемоны и кочевники пытались брать город штурмом, да всё без толку, а нынче под пули редкий дурак полезет. Лишь дикий белобрысый степняк, обожравшись мухоморов, может под прожектор выскочить, да начать палить из своих кремнёвых пистолетов. Слава Небу, такое случалось всё реже! Настали воистину спокойные времена.

– А ну стой! – Живодраг развернул прожектор, мощная лампа со спиралью в десять тысяч свечей выхватила из тьмы две фигуры. Слева, опираясь на тяжёлое копьё, ссутулился тощий старик в буром холщовом плаще. Длинные волосы он заплёл в две толстые седые косы, ростом велик – сажень без чети. Рядом с ним, весь обвешанный тяжёлыми торбами, замер шут, одетый в вызывающе-яркое тряпьё, к каждому клочку этих нелепых одежд за каким-то хреном пришили по бубенцу; малейшее движение – и шут звенел как копилка с динарами.

– Доброй ночи вам, достойные воины! – Старик говорил с шеольским акцентом. – Пустите бродячих артистов! Берём недорого, имеем кое-что показать, клянусь вашими сапогами!

Старшина Живодраг отпустил пулемёт. Длинный старик и коротышка шут в серебряной маске не выглядели опасно. Уж он-то знал! Сколько безумных степняков положила его меткая очередь.

– Кто там, Живодраг? – За спиной возник Адриан. – Кто такие? – крикнул он незнакомцам.

– Пришли к вам шут и фокусник, достойные воины. Заработать на хлеб честным трудом желаем. Из самого Шеола мы.

– Из Шеола? Говорят, там у вас переполох. Полудемоны в городе беспорядки устраивают.

– Истинно так, достойные воины. В степном городе сейчас неспокойно, вот мы и ушли на север, к болотам. Шеол и Чизмеград всегда были добрыми соседями.

– А чего шут-то твой молчит всё время? Оружие есть с собой?

– Чичек? Так он ведь немой. Полудемоны вырвали ему язык и изодрали лицо. Из оружия только то, что видите.

– Вы через Гнилов лес шли с одним копьём на двоих? – удивился Живодраг.

– У Чичека есть нож. Пока я спал, гончая напала, он ей аккурат промеж шей резанул, еле отбились… Ещё двоих волков я заколол копьём, вот и все приключения. А что до степняков, так у них не в честь артистов убивать. Кочевники людей «кочевых профессий» не трогают.

Адриану очень не хотелось открывать ворота, но кодекс велел пускать в город соседей из Шеола, если тем понадобится ночлег.

– У нас правила насчёт обуви. Для артистов – обязательно кожаные сапоги. Нужна ещё путевая грамота из Шеола, если нет, то проваливайте, пока дырок в вас не наделал.

– Всё есть, благородные воины, всё по правилам!

Шут и фокусник подошли ближе. Адриан видел – обуты как полагается, по правилам Чизмеграда. Из глубокого кармана плаща старик достал пожелтелый свёрток, развернул его лицом к башне. Живодраг глянул в бинокль и кивнул: на грамоте стояла печать с гербом Шеола – гарцующим тарпаном на фоне трёх колосков.

– Впускать надо. Документы в порядке.

Капитан стражи, Адриан Дьекимович, гаркнул во всю лужёную глотку:

– Открыть ворота, бродяг пропустить! Живо!

Заспанные стражники высыпали из сторожки и с муравьиной резвостью отворили сначала внутренние, а затем и внешние ворота.

Фокусник степенным шагом, отстукивая по брусчатке копьём, зашёл в город. Он обернулся и два раза хлопнул в ладоши. Согбенный шут взвалил на себя многочисленные торбы и вприпрыжку заковылял следом.

Когда Адриан спустился проверить документы, ворота уже затворили. Высоченный старик с невозмутимым видом ждал, покуда все «гостевые процедуры» не кончатся.

– Так. Выписка из гильдии – вижу, подпись полицмейстера – вижу. Кажется, с грамотой всё в порядке. Обуты как положено… Просто так я вас отпустить не могу, так что давайте, артисты, показывайте, что умеете.

Долговязый фокусник небрежным движением откинул свои косы за спину, его седоусое лицо растянулось в довольной улыбке.

– Само собой, благородные воины. Чичек! – крикнул фокусник.

Шут побросал торбы и, дурашливо подпрыгивая, оказался посреди зрителей. Фокусник стоял позади, он громко хлопал в ладоши и шут в такт хлопкам совершал головокружительные кульбиты и перекаты, заводил в полёте ноги за голову и делал ещё много всего интересного на потеху публике.

– Ловок, бестия! – проговорил кто-то из стражников.

– Будет, кому поставить на место главного акробата, – сказал другой. – А то ишь ты – зазнался, так и в свою власть над земным притяжением уверует!

Фокусник ещё раз громко хлопнул напоследок, шут приземлился, его ноги разъехались в шпагате и он поклонился, коснувшись лбом земли.

Стражники громко зааплодировали.

– Так, прекратить праздношатание, вернуться к дежурству! – рявкнул капитан Дьекимович. – Времени нет возиться с вами, старик. Можете идти. Вниз по улице гостиница «Жёлтый маршал», ещё в трактире «Сопля жабы» сдают комнаты на мансардном этаже. Нарушите закон – пеняйте на себя. У нас церемониться не привыкли.

– Не беспокойтесь, пан офицер, от нас хлопот не будет.


***

Войко гулял по крышам. В его случае такая прогулка была необходимостью: каждая собака в городе знала старого акробата, кто-нибудь да обязательно попросит показать трюк. Здесь же, на высоте, тьма одаряла невидимостью.

Ночь стояла ясная: видно, как дым печных труб растворяется в тёмно-синих небесах. С крыши на крышу Войко добрался до Собачьего переулка, отсюда открывался вид на центральную городскую площадь. Он сел на угол фасадного карниза и принялся наблюдать за толпой. Сегодня Площадь Совета заполонил разномастный люд. Толпа окружила высокого старика в буром плаще и низенького шута в ярких тряпках. Эти двое вытворяли что-то немыслимое.

Родители Войко были акробатами, его дед и бабка были акробатами, и сам он с раннего детства спорил с притяжением. С трюками горбатого шута в серебряной маске человеческое тело справиться неспособно, уж кому, если не Войко, об этом знать?

Акробат заворожено наблюдал, как старик хлопает в ладоши и бросает в воздух цветок, а шут тут же его ловит. Ещё один хлопок, и красная гвоздика оказывается у кого-то в кармане. Фокусник заранее знает, у кого именно, указывает на нужного человека, и послушный шут забирает гвоздику, начиная незатейливую игру снова и снова.

– Если вы до сих пор не верите в чудеса, то сегодня подходящий случай начать. – назидательным тоном говорил фокусник. – Чичек слеп как крот, он таким родился.

Фокусник поднял руки над головой и громко хлопнул, сию же секунду в его тонких пальцах возникла горящая свеча. Старик поднёс пламя к серебряной маске шута и несколько раз провёл туда-сюда, прямо перед прорезями для глаз. Толпа ахнула.

– Мы уже много лет вместе. Однажды я видел, как Чичек спасался от бродячих собак, перепрыгивал через препятствия, едва заслышав, как лапы зверей касаются земли, как мельчайшие камушки разлетаются в стороны. Но, к сожалению, среди череды удачных уклонений были и болезненные падения, я едва отбил его от голодных тварей. Слепота подарила ему ловкость. За годы дружбы мы создали свой язык хлопков. Каждый звук, в зависимости от тона, продолжительности и силы – это команда, – фокусник щёлкнул пальцами, и свеча исчезла из его рук.

– То есть без тебя он ни на что не годен? – Из толпы вышел Войко. Босой, одетый в одни только штаны. Со своей густой, вечно спутанной бородой, он походил на уличного попрошайку.

– Почему на тебе нет ботинок? – съехидничал фокусник. – Совет лишил права носить обувь?

– Попридержи язык, старик. Наше племя по воздуху ходит, обувь нам ни к чему. Будь добр, ответь на вопрос.

– Если хочешь знать, да. Без меня он не может использовать свой дар в полной мере, но в том-то и прелесть – давать людям магию совместного трюка. Наши выступления – это дитя ловкости и иллюзии, акробатика и фокусы в единой ипостаси.

Люди вокруг притихли, даже стражники, тайно недолюбливающие акробата, с замиранием сердца следили за словесной перепалкой двух мастеров.

– Выходит, что акробат – это ты, а он – твои ноги и руки? Жульничество! Обман!

– Теперь я попрошу тебя придержать язык, акробат. Что, если я скажу тебе: Чичек сделает трюк, на который ты никогда не решишься?

– Этого не может быть! – Войко почувствовал, как от обиды кишки словно кипятком обдало. – Никто не смеет мне говорить таких вещей! Я лучший акробат в этих краях, делом доказывал и не раз!

Жители Чизмеграда видели самое интересное представление в своей жизни, здесь было всё: акробатика, иллюзионизм и драма; некоторые надеялись, что и до кулачных боёв сегодня дойдёт.

Из толпы вышел крепко сбитый смуглый человек, по окладистой бороде и синим штанам в нём угадывался акробат из клана Войко.

– Не надо, атаман. Оно того не стоит. – Крепыш попытался взять Войко за плечо, но тот раздражённо скинул его руку. – Атаман, выслушай меня, прошу. Ты же видел, на что способен этот шут? Не иди на поводу, он же водит тебя за усы!

– Молчи, Жечка! Заклинаю Небом, молчи! Я и сам могу решать, что мне делить и когда.

Крепыш склонил голову в почтительном жесте и сделал шаг назад.

– Что ж, я принимаю вызов, фокусник. Про какой трюк ты говоришь?

Старик ехидно улыбнулся, изящным движением воздел руки вверх и хлопнул в ладоши. Шут пауком оттолкнулся от земли, сделал кульбит и сел на плечи хозяина. Народ снова ахнул, кто-то нерешительно аплодировал.

– В квартале отсюда есть двор-колодец, внутри нет окон, а входная арка всего-то с человеческий рост. Побежите по кругу – до самой крыши. Кто окажется первым наверху, тот и победил.

– Это очень опасный трюк, старик. Он может стоить жизни и мне, и твоему шуту. Что я получу, если выиграю спор?

– Тебе мало удержать свой титул, атаман? – старик говорил с нажимом. – Что ж, если ты выиграешь, я отдам тебе весь сегодняшний заработок. Если выиграет Чичек, твои люди принесут нам ровно столько, сколько сейчас лежит в моём цилиндре. Идёт?

– По рукам! Пускай победит самый ловкий!

Толпа двинулась следом за спорщиками. Люди ощущали наступающую дурноту, дети плакали и просились на руки, спины стариков прихватывал ревматизм. Должно быть, от долгого стояния на месте кости разболелись, а дурнота от болотных миазмов – сами не заметили, как надышались.

Двор-колодец не смог вместить всех желающих. Часть толпы осталась снаружи, остальные же топтались в центре, предвкушая зрелище.

Шут и акробат разошлись в разные стороны и по свистку стражника тронулись с места. Войко и дюжины шагов не пробежал; вес тела тянул его вниз – к земле. Тренированными пальцами он уцепился за щели в кладке, раскачался и прыгнул. Удалось преодолеть ещё с пяток саженей.

Шут же взял ровный темп, и, не сбавляя скорости, бежал по стене как по кирпичной мостовой. Рядом шёл фокусник, не переставая бить в ладоши.

– До чего ловок! Чудеса! – крикнул дед из толпы, утирая пот со лба. У него жутко разболелась голова.

Шут оказался наверху первым. Он сел на корточки и замер, лишь ветер играл бубенцами на его одежде.

– Хватит, Войко. Брось это дело, он победил, – кричал Жечка, правая рука атамана. – Акробат должен уметь проигрывать.

– Нет! Я не могу просто так проиграть! – Атаман карабкался вверх, пальцы его сбились в кровь, но упрямство не давало отступить.

Войко ловко оттолкнулся от стены, кувыркнулся в воздухе, и уцепился руками за старый деревянный флагшток. От крыши дома его отделяло расстояние в две вытянутые руки. Один прыжок – и он наверху, снова победил притяжение, пускай и ценой проигрыша в споре. Акробат начал медленно раскачиваться – туда-сюда, туда-сюда. Силы в руках осталось мало; чтобы взлететь вверх, нужно как следует раскрутиться. Туда-сюда… Хрум! – флагшток треснул у самого основания и остался у Войко в руках. Атаман стремительно летел к земле, порабощённый столь ненавистным притяжением…

Люди в испуге расступились: глухой удар об землю, в воздух поднялось облачко пыли. Атаман замер, раскинув руки в стороны, тело его скрючилось в неестественной позе.

– Помер, – сказал стражник и снял кивер. Мужики в толпе следом поснимали шапки. – Тут больше не на что смотреть, граждане Чизмеграда. Это был честный спор, Войко знал, на что идёт. По законам города это устная сделка. Жечка, с вашей стороны следует заплатить выигрыш в полном размере.

Рыжебородый акробат зыркнул на стражника зло, в его ясных зелёных глазах промелькнула ярость.

– Сколько? – пробубнил Жечка.

– Пятьдесят шесть медяков, – ответил старик, улыбаясь; под хлопки шут уже успел спуститься с крыши и усесться на его плечах.

Пятьдесят шесть медных динаров. Такую цену атаман уплатил за свою жизнь.

Жечка щёлкнул пальцами, и из теней выскочил худенький черноволосый парень. Он протянул фокуснику кисет и учтиво кивнул. Во дворе появились и другие акробаты, целая дюжина разномастных мужчин доселе невидимых. Старик отсчитал ровно пятьдесят шесть монет, сморкнулся в кисет и отдал его обратно мальчишке.

Когда толпа начала расходиться, Войко дёрнулся. Он громко закашлял, забулькал и заклокотал, из его рта тоненькими струйками побежала кровь.

– Атаман! Живой… – Жечка удивился: упасть с такой высоты и выжить… Признаться, он уже мысленно похоронил Войко. – Эй, ребята, тащите рейки и кусок парусины, его нужно унести отсюда. Войко, держись, держись родненький. Сейчас мы тебя…

Атаман перестал плеваться кровью, он тяжело дышал, глядя в низкое тёмно-синее небо. В глазах его стояли слёзы.


***

Этой ночью помер старик Беригор. Лёг со своей старухой в постель, а на утро не проснулся. Бабка его обнять, а он холодный. Глянула на мужа: осунулся весь, исхудал, в бороде седых волос прибавилось. Всхлипнула старуха Маданя, созвала детей и внуков, да и завернули деда в домотканое полотно. По дороге к рисовым полям остановили телегу у болота, бросили старика в гнилую жижу и остановились в последний путь проводить. «Вышел из болота Чизмеград, в него все и вернёмся», – сказала бабка. Беригор за пять последних лет три раза болотнянкой болел, видать, четвёртый его в болото-то и утащил.

Пятеро взрослых и шестеро детей смотрели, как тело главы семейства медленно погружается в топь. Но не одни они отдавали болоту мертвеца: в пятидесяти шагах остановили свою телегу Варчевичи. Дед Ласкослав аккуратно стащил тело, замотанное в домотканое полотно, отнёс на руках к краю трясины и с силой бросил. Видать, и бабка Ташиша преставилась…

Люди погоревали ещё немного и отправились на работу. Город сам себя не прокормит. Нужно до темноты управиться, ночью болото дышать начинает, а там, где дышит болото, человеку вздохнуть нельзя.

Всю ночь Жечка просидел у постели Войко. Нет, не помер атаман. Спину повредил, а выжил. Но разве это жизнь? Клан Высоты поклялся победить притяжение, а как ходить по воздуху с перебитым позвоночником?

– Добей меня, Жечка. Небом заклинаю!

– Не стану, и не проси. Сколько Небом тебе отмерено, столько и проживёшь. Ты пока отдыхай, а делами клана я займусь.

– Жечка…– Голос атамана был слабый. – Шут-то не человек. Не может человек по стене, как по мостовой… – Атаман громко выдохнул и потерял сознание. Жечка потрогал лоб – горяченный!

– Слободан, дери тебя степняки! Воды принеси, оботри атамана, лентяй.

В комнату вбежал тощий юноша в одних только синих штанах. В тонких руках он держал таз полный воды.

– Так я это, только что вниз к бочке бегал, чтобы набрать…

Жечка громко цыкнул и прыгнул на окно. Оттолкнувшись ногами от рамы, он белкой пролетел до фасада соседнего здания. Уцепился руками за выступы, взобрался на крышу и растворился во тьме. Акробаты выбрались на ночной обход.

Племя Высоты не любили в Чизмеграде. Они не носили обуви, и их совершенно не волновало негодование старейшин-шоршеткалоков на сей счёт. Основатели города, совет палачей и сапожников, терпели дерзких акробатов до поры, пока гадкие, неуловимые демоны досаждают городу. Стена и пулемёты надёжно защищали от полукровок, ублюдков болотных ведьм и нечистых тварей. Убить полудемона не так уж и сложно: чудище видно издалека, за версту несёт от него тиной и гнилью, попасть по громадному уроду даже сопляк-новобранец в состоянии. То ли дело мелкие крылатые бесы. Этим гадам завсегда приятно человеку жизнь портить: то в бочку пива нагадит, то свиней и кур распугает, а то и амбар подожжёт! И до того изворотливая сволочь, что просто так не изловишь! Акробаты – они древние мастера ловить разную нечисть, но настанет время, шоршеткалоки обуют строптивцев по закону, либо изгонят прочь за стены города-форта.

Жечка прятался в сарае. В щелочку приоткрытой двери он наблюдал за бесом: дьявольское отродье плевалось огненной слюной, поджигая перепуганную домашнюю птицу; несчастный пёс, прикованный к горящей конуре цепью, жалобно скулил и пытался вырваться. Пакостливый демон, похожий на огромного комара с головой младенца, хватался за круглое пузо маленькими ручонками и задорно хохотал.

Жечка пригубил воды из ковшика, припал к земле и изготовился к прыжку. В полёте толкнул плечом дверь, плюнул водой. Огненный шар, окутавший уродливое тельце демона, тут же потух. Акробат упал в грязь и проехал на животе несколько шагов, вытянул перед собой руки: нечистая тварь упала в раскрытые ладони.

– Сукин сын, тварь, бледный помёт, яйцо тухлое! – демон грязно ругался, пытаясь вцепиться острыми ножками в руку акробата. – Кишки изорву, горло перегрызу, сердце съем!

– Не сквернословь, нечисть, – Жечка зажал рогатую головку между указательным и средним пальцами, шея демона хрустнула. Маленькое чудовище, размером с хорька, замерло и обмякло.

Жечка посмотрел на свою добычу, раскрыл заплечный мешок и бросил в него уродливую тушку; после демона руки всегда воняли жжёным торфом.

За мёртвого беса стража платила целый гривенник, за болотную гончую серебряный с полтиной, убийство летающего полудемона оценивали аж в один золотой, но Жечка за всю свою жизнь так и не встретил крылатого ублюдка. Полудемоны, известное дело, твари огромные – выше человека на две, а то и три головы, широкие, что твой тротуар, и всё горят или ядом дышат. Уж незнамо как оно так выходит: чистокровный демон – существо разумное, ведьмы бабы хоть и сумасшедшие, да всё ж не дуры. Почему у ублюдков мозгов с напёрсток? Этого Жечка не знал, но зато ему хорошо было известно, что полудемоны бесплодны. Много лет назад нынешний крестьянский район ещё не обнесли городской стеной. Маленький Жечка, забравшись на крышу харчевни, любил подглядывать за тёткой Лявкой, местной знахаркой. Множество раз он заставал толстуху за милованием с полукровкой. Огромный, раздутый, похожий на утопленника ублюдок с урчанием наваливался на толстую бабу, а та кричала как ворона. Так и не понесла… А как узнали в городе о её любовях, так и повесили на придорожном столбе. Другой раз полудемоны протаранили ворота, и один успел дочку золотаря снасильничать. И та не понесла… Старики говорят, что они как мулы: сильные, могучие, а семя у них пустое. Квартероны если и рождались, то мёртвыми или умирали через час-другой. Жрецы говорят, мол, само Небо уберегло от беды, ибо дважды разбавленная кровь демона даёт великую силу.

Несчастный пёс перестал скулить, лёг возле горящей будки и зажмурил глаза. Жечка пожалел зверя: отстегнул карабин от ошейника, цепь звякнула, и пёс умчался во тьму улиц.

– Эй, хозяева, – кричал акробат, – хватит ховаться, выходи, изловил я нечистого.

В окне дёрнулась занавеска, показалось лицо бабки. Старая сплюнула и снова скрылась в глубине дома. Ни тебе спасибо, ни доброго вечера: «Ишь разорался, босоногий». Жечка привык к грубости и неблагодарности чизмеградцев. В конце концов, не ради звонкой монеты он ловит нечисть: поклявшийся в верности Небу обязан усмирять трясину, не жалея крови своей. А что до людей, так и вовсе не злые они, сиречь суеверные и недалёкие.

Акробат добрёл до сторожки пешком, несподручно с заплечным мешком по стенам скакать. На стук дверь открыл заспанный рядовой с обвисшим лицом. Смерил акробата недобрым взглядом и позвал офицера.

Капитан Дьекимович нехотя отдал акробату заслуженный гривенник, глянул на тушку беса, чертыхнулся, и бросил нечистого в бочку с водой.


***

– Слободан! Эй, мальчишка! – Жечка тряс плечо юного акробата. Тот сидел в кресле у атаманской постели. Слободан вскрикнул, но увидев знакомое бородатое лицо успокоился. – Иди ляг, выспись как следует.

– А ты? Всю ночь же не спал.

– Ничего, как-нибудь перебьюсь.

Мальчишка нехотя поднялся из кресла и лениво зашагал вверх по лестнице.

Жечка смотрел на спящего атамана. Всего день назад это был самый ловкий человек в городе, гроза бесов и болотных гончих. Ведьмы обещали хорошую цену за его голову: атаман пережил три покушения, и вот - проигранный спор приковал его к постели. Войко дышал ровно, спокойно. Где-то в глубине души теплилась надежда, что он встанет на ноги.

– Жечка! – Войко проснулся. – Слава Небу, ты здесь. Кошмар приснился…

– Самое страшное уже случилось, – сказал акробат мрачно, – уж и не знаю, чего ещё можно испугаться.

– В город пустили чудовище, брат. Сами того не зная, а я – первая жертва его…

– Какое чудовище? До́лжно, бредишь…

– Я в здравом уме! – с неожиданной силой крикнул Войко. – Вот возьми, из этого кисета мы отсчитали фокуснику выигрыш. Ничего не чувствуешь?

Жечка принюхался. Дублёная кожа пахла жжёным торфом…

– Но, как… Я же в двух шагах от фокусника стоял, видел – человек.

– Ты ещё молод, брат. Опыт твой, что озеро, а я за свои шесть десятков уже целое море накопил. Эта тварь хуже демона… Уж сколько я всякого на своём веку повидал, но и поверить не мог, что Небо позволит квартерону на свет появиться.

– Ты уверен? Сопли его вонять торфом могут из-за разного, они же с шутом по болоту шли – надышались гадости.

– А про шута я тебе вот что скажу: тот и вовсе непонятная тварь. Я успел кое-чего заметить: не дышит он. От таких трюков у любого дыхание собьётся, захочется отдохнуть – дух перевести. А этот… От него могилой разит. Шут сам без фокусника ничего не делает, и я не только про трюки говорю. Живой человек и почесаться захочет, присесть там, суставы размять… Шут же как кукла, будто деревянный. Вот что, Жечка. Созывай клан, объявим долгую охоту! Чтобы сегодня же ночью с каждой крыши за городом следили наши глаза. И если увидите чего недоброго, хватайте нечестивцев на месте!


***

Адриан сидел в трактире. Он любил брать отгулы в будние дни: пустой питейный зал, лишь пара пьянчуг спят, да мыши за стенами скребутся. Трактирщик Драгобор с участливым видом проверял краны пивных бочек: не подтекает ли где?

– Слышь, Шишницкий, ты видал шута и фокусника?

– Ну, видал и чего?

– Они у тебя комнату снимают? А то я был в Жёлтом маршале прошлой ночью, там какой-то буйный дурак проститутку избил. Пока вязали, у хозяина спросил про эту парочку, говорит, не снимали они номер.

– И у меня не снимали. Ах, зараза, вот где течёт! И надо ж бочке с самым дорогим элем прохудиться! – Драгобор наклонился к ящику с инструментами, достал клей, смешал с опилками и аккуратными движениями размазал стамеской вокруг крана. – Фух, надо же! В «Сопле жабы» Сопля жабы и потекла! Мне пять гривенников бочку сварить обходится, а оно течёт! Марку надо держать, когда пиво и трактир одинаково называются… А насчёт этих твоих, так у нас старух овдовевших в городе – море. За пару медяков сняли себе халупу, живут и радуются. Они же бродячие, твои артисты-то, у таких каждый грош на счету. Да и пустует иной дом. Болотнянка нынче разыгралась, за неделю уж полста человек на работу не встало, кого послабже скосило. Вон, пана Борщевича дом пустой стоит, может быть, в него и въехали.

– После больного и в дом? Не мели чепухи, эти полы мыть не станут… Да и кого ни спроси, никто их днём не видал. Всё к сумеркам вылезают, будто от солнца ховаются…

– Да ну а тебе какое дело, пан офицер? Они что, ограбили кого, убили что ли? Тебе бы почаще отгулы брать, да ко мне на пинту-другую, а то, неровен час, в каждой собаке преступника видеть будешь.

– Порядок не нарушают, обуты, людей не обманывают. Вот только болотнянка как-то уж разгулялась аккурат после визита этих двоих. Да и бесы с гончими зачастили, акробаты добро работают, на совесть. Так ловко нечистого истребляют, что скоро городская казна опустеет… Чует моя душа, Драгобор, как-то шут и фокусник в этом замешаны. Хоть одну бы наводочку… Я бы быстро их того, в темницу.

– Ой, на вот тебе ещё пинту. Заладил… Тебе лишь бы кого-нибудь в темницу бросить! Хоть степняка бы что ли подстрелил, а то злой как болотная гончая…


***

Тридцать девять человек: молодые и старые, дылды и коротышки, смуглые и бледные, но все как один – в синих штанах, босоногие и небритые. Лишь у совсем юных мальчишек не было бород. Клан редко собирался вместе, но сегодня был повод. В покоях Дома Высоты тридцать девять братьев встали вокруг сорокового, лежащего на кровати.

– Братья акробаты, – Войко пытался придать голосу прежнюю властность, – когда-то каждый из нас поклялся защищать людей от нечистого, мы отдали Небу свои фамилии, своё прошлое и вверили ему своё будущее. Мы, Племя Высоты, поклялись изничтожить нечестивый род, всех до последнего беса! Тень нависла над Чизмеградом… Наш долг не дать злу пустить корни. Сегодня ночью я объявляю долгую охоту: станьте глазами и ушами города, следите за проклятым фокусником и шутом, чую, они кровь от крови демона. И если удастся вам разглядеть в них демоново семя – убейте на месте! Возьмите ваши кривые ножи и будьте готовы пустить их в ход! В ночные бдения уходить только по двое! Двадцать братьев как обычно – на разведку, излов беса и гончей, семнадцать других разделят меж собой город на участки для слежки. Слободан, Жечка, вы за главных. Вы самые ловкие… после меня. Смотрите в оба, прочешите каждую пядь улиц, но найдите, где эти двое ховаются. Не упускайте их из виду…

Атаман, собрав последние силы в кулак, отдавал команды: кто в какую вахту идёт, с кем, когда меняется. Всё добрый Войко продумал до мелочей. И комар через Чизмеград незамеченным не пролетит.

– А ты как, атаман? Один на весь Дом Высоты останешься? – спросил Слободан.

– Ну, почему один? Вон, Васислав и Жушнек будут в засаде неподалёку. А мне… Придётся полюбить пороховое оружие. Купите мне шеольский револьверный карабин да патронов к нему. Авось отстреляюсь, коли вдруг наши хлопцы не поспеют.

На том и порешали. Долгая охота, она хоть и долгая, да промедлений не любит!

Продолжение в комментах. Множество всяких интересностей выкладываю в своём паблике

Показать полностью
325

Маленькая проблема

Все началось с дырки. Василий Геннадьевич всегда очень трепетно относился к своему внешнему виду, и от своей жены Клавдии требовал точно такого же отношения, но не только к одежде, но и к дому в целом. Он считал, что женины не способны заниматься чем-то кроме хозяйства, видимо, именно поэтому, он женился только в сорок лет. Клавдия была жениной тихой и спокойной, и беспрекословно выполняла все указания мужа. Они жили в браке вот уже пятнадцать лет, тихо, мирно и безмолвно. Разговаривать с женщинами не по делу Василий Геннадьевич тоже не любил.


Так вот, эта дырка сначала была маленькой дырочкой, но потом, видимо из-за ключей, карман в его любимом пиджаке стал неудобным. Василий Геннадьевич обнаружил это на работе, во время совещания, когда сунул руку в карман, что бы достать носовой платок, и не обнаружил там его. Благо, что все увлеченно слушали оратора, и не обратили внимания, на его выражение лица. С трудом дотерпев до конца совещания, Василий Геннадьевич бросился в свой кабинет, лихорадочно ощупывая подкладку пиджака, конечно, платок и ее несколько мелких вещиц оказались там. Кривясь от омерзения, он вытащил вещи и разложил их на столе, соблюдая идеальный порядок, после чего внимательно осмотрел пиджак.
Дырка в кармане была не единственной проблемой пиджака. Под воротником обнаружилось несколько ниток, а пуговица едва держалась. Василий Геннадьевич почувствовал возмущение, подкатившее к самому горлу. Клавдия!


***

Клавдия не выглядела на свой возраст. Миниатюрная, легкая, со светлыми, добрыми глазами, она производила очень приятное впечатление. Но на лице женщины был вечный отпечаток усталости и какого-то призрака горя. Вышла она замуж от отчаяния – личная жизнь у Клавдии не ладилась с самого подросткового возраста, и когда ей сделал предложение Василий Геннадьевич, которого она знала всего лишь три месяца, она без особых раздумий согласилась, посчитав, что запрыгнула в последний вагон уходящей жизни.


Справив тихую свадьбу, она окунулась в семейную жизнь, но налет романтичности и влюбленности были содраны быстро и безжалостно. Василий Геннадьевич оказался деспотичным, неспособным на ласку и внимание, маленьким и злым человеком. Но самое страшное в его характере была педантичность. Ему нужно было, что бы все всегда находилось на своих местах – будь то вилка в ящике со столовыми приборами, или его носки на полке в шкафу. Он требовал четкого распорядка дня, и не гнушался поднимать на Клавдию руку, если та, по его мнению, недостаточно точно выполняла его указы.


Клавдия потрясенно молчала на любые его претензии, смотрела, недоуменно, светлыми глазами, в которых, до сих пор, плескалась нотка детской наивной обиды на жизнь. Да, она была непростой. Мать погибла, отец спился, а сама Клавдия попала в детский дом с такими условиями, что она была готова сама последовать за родителями. Но, наверное, ей так и не хватило духу это сделать. Ей всегда не хватало духу сказать, выразить протест, отстоять свою точку мнения. Она сносила превратности судьбы молча и смиренно, не находя утешения даже в вере. Она просто не могла поверить, что есть кто-то, кто мог послать ей такие испытания.
Не взирая на всю боль и грязь в своей жизни, она всегда мечтала о тихой семейной жизни, хорошем муже, детях. Нормальное желание для женщины, которая пытается вырвать у жизни хоть кусочек просто счастья.


Пятнадцать лет. Пятнадцать лет строгого порядка. Она работала бухгалтером на маленьком предприятии и все пятнадцать лет в ее жизни ничего не менялось. Но сегодняшний день был особенным. Утром она только едва заметно улыбнулась своему мужу, приготовив завтрак ровно в восемь утра, и задумчиво смотрела в окно. Ровно в восемь пятнадцать Василий Геннадьевич закончил с едой и, даже не убрав посуду, отправился одеваться. Клавдия дождалась, пока не хлопнет входная дверь, после чего, с той же, легкой улыбкой, столкнула тарелку на пол, взяла телефон и позвонила на работу. Она никогда не брала отгулы, так что отпроситься не составило труда.


Положив телефон на стол, она медленно обвела помещение взглядом, после чего направилась наводить порядок. Пятнадцать прожитых тут лет ознаменовались тем, что женщина, для начала, смела осколки с пола в мусорное ведро и разбила чашку своего супруга, и пошла по квартире, меняя посуду местами, разворошив ровную стопку полотенец, сбив половик. Нужно было переставить книги. Вынуть из шкафа легкое, весеннее платье, которое муж запрещал ей надевать. Она чувствовала в душе небывалую легкость, в старой сумочке она нашла старую сигаретную пачку, которую не трогала все эти года, и с наслаждением закурила, распахивая окна, и включая музыку.


Платье великолепно на ней село и она с наслаждением накрасилась и улыбнулась помолодевшей женщине в зеркале. Улыбнулась самой себе.


***

Василий Геннадьевич с трудом сдерживал свой гнев. Ему с трудом удалось сконцентрироваться на работе. Глупая женщина! Не заметила такой мелочи, и теперь весь день на смарку! Он с трудом дождался шести часов, дежурно попрощался со всеми и направился на парковку к своему автомобилю. Столько лет угробил на становления привычного порядка и вот, эта идиотка не смогла даже проследить за целостностью его вещей! А ведь он даже разрешил ей выйти на работу! Гнев роился в нем злобными осами, грыз прямо под коркой мозга и мужчина зло скрипел зубами, направляясь в сторону дома. Жили они в обычной девятиэтажке на окраине города, ничего особенного, но он считал, то это отличное место – всегда можно было следовать установленному распорядку дня. Он ненавидел пробки и прочие мелочи, которые могли нарушить его правила.


Запарковавшись возле дома, он поднял взгляд на окна их квартиры и поморщился – окна на распашку – она что, забыла, что он не любит сквозняк?! Не могла этим раньше заняться?! Новая волна гнева придушила его, и он поспешил направиться домой. Открыв дверь он замер, пораженный – в квартире творился форменный бардак, звучала музыка. И слышался… смех?! - Клавдия! – Гаркнул он, заходя в квартиру, смотря на обувь, которая была разбросана по всему коридору. Смех не стихал и шел из спальни, куда и направился Василий Геннадьевич, сжимая руки в кулаки и готовясь хорошенько проучить жену, жену которую он столько лет учил быть правильной!


Клавдия великолепно знала, когда он возвращается и ждала его, спрятавшись на кухне. Она много думала об этом и готовилась. Она понимала, что сил уйти она не найдет, и решила поступить совершенно по другому. Ловушка расставленная в спальне сработала на ура, и она, бесшумно ступая голыми пятками, направилась за ним.
В её душе неожиданно проступил гнев на этого мужчину, который обманул её, предал доверие, отобрал мечту и веру в сказку. И другого выхода Клавдия не видела.


Когда супруг замер в дверях спальни она не колебалась ни одной секунды.


Ножи в их доме всегда были идеально острыми.

Показать полностью
228

Сон наяву

Сон наяву Ужасы, Крипота, Мистика, Страшилка, Луна, Осознанные сновидения, Колодец, Хоррор, Длиннопост

Сейчас я расскажу свою историю, после которой больше никогда не буду практиковать осознанные сны…


Возвращались как-то с девушкой ночью поездом от её родителей. Девушке очень не понравилось, как я вёл себя по отношению к её отцу, хотя у меня были на то причины. Ехать до Бреста из Гомеля около 500 км. И ещё тогда, стоя на перроне, я осознал, что целых 10 долгих часов мне предстоит выслушивать от неё, какой же я упрямый козёл. Как в воду глядел. В поезде Варя сразу начала меня пилить. В общем, не проехали мы и полпути, как в хлам разругались. В один момент я психанул и на эмоциях выскочил из поезда на ближайшей станции. Это оказалась крохотная деревушка. Решил пройти одну-две станции пешком, надеясь, что за это время эмоции меня отпустят, и потом доехать домой на следующем же поезде.


И вот иду я по шпалам, смотрю вслед уходящему поезду и понимаю, что пилить до следующей станции мне ещё ого-го сколько. Через часа 2 мои ноги гудели от усталости. Я сел на рельсы и начал разглядывать звёздное небо под громкий стрёкот кузнечиков и сверчков. В детстве у меня была такая странная игра: считать и запоминать количество стрекотаний сверчка, пока он не «собьётся», и очень радовался, если в последующем «залпе» количество стрекотаний было больше. За этим глупым занятием я провёл минут 15, и может, провёл бы ещё столько же, но что-то заставило насекомых замолкнуть. Даже, казалось, листва перестала шуршать. Наступила звенящая тишина. Я начал вслушиваться, пытаясь уловить хоть какой-нибудь звук, но слышал лишь своё дыхание. Тогда я закрыл глаза. Почему-то мне всегда казалось, что, закрыв глаза, будет легче что-то расслышать.


Через пару мгновений я уловил какой-то глухой звук. Это заставило меня инстинктивно повернуть голову налево. Было похоже, что кто-то идёт по шпалам в мою сторону. Я встал и начал вглядываться в сторону, откуда исходил звук. Через некоторое время я уже отчётливо слышал хруст гравия. Да, кто-то определённо шёл в мою сторону. Постепенно я начал различать вдалеке фигуру человека. Мне стало жутковато, ведь мало ли на кого можно нарваться ночью в таком месте. Не то, чтобы я трус, но, если бы я закричал, зовя на помощь, меня вряд ли бы кто-то услышал. По обе стороны от железной дороги в метрах 20 рос лес, и я решил незаметно перебежать туда, чтобы не столкнуться лицом к лицу с незнакомцем. Только решился бежать, как Луна вышла из-за туч, и я смог разглядеть, что таинственная фигура была явно женской. Я выдохнул с облегчением и на радостях помахал незнакомке.


- Эй! – громко прокричал я, но девушка будто этого не заметила. - Может в наушниках? – подумал я тогда.


Я сделал пару шагов ей навстречу, но потом всё же решил подождать на месте, чтобы вдруг не испугать её. Но девушка явно меня не боялась, она шла прямо на меня, не сбавляя шаг. Когда расстояние между нами сократилось до метров 5, я снова крикнул:


- Хей! Привет, ты чего тут делаешь?


Но она только продолжала медленно идти прямо на меня. Я включил фонарик на телефоне, посветил в её сторону. И вдруг почувствовал, как тысячи мурашек пробежали по моей коже: девушка шла босиком и была одета в белое короткое платье, которое даже больше походило на ночную сорочку. Было ощущение, будто я невольно стал героем дешёвого ужастика.


Тем временем девушка продолжала медленно идти на меня. Голова её была опущена вниз, и казалось, будто её подбородок прижат к груди. Жуткое зрелище. Её лица я не мог видеть. Я попытался разглядеть, держит ли она что-нибудь в руках, но они были пусты. Что же девушка может делать среди ночи абсолютно одна, полуголой и без вещей в таком месте?


- Тебе чем-то помочь?


Молчание. Вот уже нас разделяло каких-то 2 метра, и тут я заметил, что она насквозь мокрая: сорочка прилипла к её телу, а с волос спадали капли воды. Помню, как резко подскочил у меня пульс, стало тяжело дышать. Представляю свою рожу в тот момент. Я понятия не имел, как себя вести. Я чувствовал себя очень глупо, потому что осознавал, что до чёртиков боюсь эту девчонку. Меня начало трясти, а дыхание уже давно сбилось.


- Послушай…эй...всё нормально? – уже негромко спросил я, но ответа не последовало.


Незнакомка была уже совсем близко, но вместо того, чтобы сделать шаг назад, я сделал шаг в бок, зайдя за рельсы, зажал указательным пальцем фонарик и стал наблюдать, пройдёт она дальше или всё же обратит на меня внимание.


Когда она поравнялась со мной, то вдруг остановилась. Я замер, стараясь вообще не шевелиться, даже перестал дышать, хоть это было непросто. Что-то подсказывало мне бежать в лес, спрятаться, лишь бы не видеть её лица, но я слишком боялся повернуться к ней спиной. Я начал пятиться назад, но увидел, как она медленно начала поднимать голову и так же медленно поворачивать её ко мне. Мне казалось, что пройдёт вечность, прежде чем я всё же увижу её лицо. И вот она смотрит на меня, прямо мне в глаза. Я убрал палец с фонарика и посветил ей в лицо - она даже не сощурилась. Почему-то я не мог выдавить из себя ни слова, не мог даже пошевелиться. Я просто стоял и рассматривал её лицо: кожа чистая и бледная, мелкие черты лица, высокий лоб, тёмные волосы чуть ниже плеч и эти глаза…чёрные блестящие глаза, которые я никогда не смогу забыть. На вид ей было лет 18, максимум 20. Она тоже не спешила что-либо говорить, просто смотрела мне в глаза. Наконец, она звонко рассмеялась. Широченная улыбка растянулась на моём лице, как же я был рад, что обстановка наконец-то разрядилась, будто камень с души. Я отвёл фонарик в сторону и осторожно спросил:


- Привет, тебя как звать? Честно говоря, ты меня немного напугала, - соврал я, потому что напугала она меня до чёртиков. – Ты что тут делаешь? Ты вся промокла. Что с тобой произошло?


Но незнакомка проигнорировала все мои вопросы. Она продолжала улыбаться, не отрывая от меня пронизывающего взгляда, от чего у меня засосало под ложечкой. Не помню, сколько мы так простояли, таращась друг на друга, точнее это я таращился на неё, а она спокойно смотрела мне прямо в глаза, но следующее моё воспоминание – её рука, тянущаяся к моему лицу. Я резко отпрянул, сделав шаг назад. Я был ошарашен. Улыбка исчезла с её лица, и она грустно опустила голову.


- Эй, д-да что с тобой? - отчаянно спросил я. Тогда она вновь посмотрела на меня с надеждой в глазах и еле слышно спросила:


- Проведёшь меня?


Я был не в восторге от этой идеи, так как эта барышня наводила на меня нечеловеческий ужас, но всё же утвердительно кивнул.


- А где ты живёшь? Далеко идти?


В ответ она только отрицательно покивала, медленно подняла руку и указала пальцем в сторону, куда я изначально и направлялся, всё также продолжая смотреть мне в глаза. Так и быть. Так как я не хотел её касаться, я шёл на полшага впереди. Она шла очень медленно, и мне приходилось периодически оборачиваться, чтобы удостовериться, что она всё ещё идёт за мной. Что бы я её не спросил, в ответ она только улыбалась. Так мы прошли километра полтора, когда, в очередной раз обернувшись, я заметил, что она стоит на месте, а я уже успел отойти от неё метров на 10. Она просто стояла и смотрела на меня. Потом снова медленно подняла руку и указала направо от железной дороги. Там было поле, а за полем чернота – видимо, лес. На мгновение у меня возникла мысль просто побежать прочь, не оглядываясь, но всё же спросил:


- Нам теперь туда?


Она кивнула. Я вернулся к ней, и мы направились в ту сторону, куда она показала. Ночь была довольно тёплой, но на моё удивление, её сорочка была по-прежнему насквозь мокрой, и с волос стекала вода. Мы шли молча. Когда  прошли поле, она вдруг остановилась и негромко спросила:


- У тебя будет минутка заглянуть ко мне? Для меня это важно…Паша…


Этот вопрос заставил мой пульс подскочить в раза два. Откуда она знает моё имя?! Я точно помню, что не представился ей! А может мне послышалось, и она сказала не «Паша», а «Прошу»? Я просто стоял и таращился на неё, не знал, что ответить. Она продолжала на меня смотреть.


- Я...я…не знаю даже, - всё, что я смог выдавить из себя.


Тогда она засмеялась. Наверное, снова хотела разрядить обстановку, чтобы я расслабился и согласился на её просьбу. Она видела, что я стоял сам не свой. Но мне было не до смеха.


- Мне п-пора уже, вообще-то…моя девушка меня заждалась, - выцедил я.

- Паша, это не займёт много времени, мне надо тебе кое-что показать…просто пообещай мне…


Возможно, если бы она постоянно не таращилась на меня чёрными, как смоль, глазами, я бы, может, и согласился без лишних вопросов. Но что мне оставалось делать? Развернуться и убежать? Это выглядело бы глупо. Почему-то в тот момент мне было не всё равно, что она подумает обо мне. Мне пришлось собрать всю свою волю в кулак, чтобы выдавить из себя:


- Ладно.

- Пообещай мне, что будешь смотреть.

- Хорошо…

- Пообещай.

- Обещаю, - произнёс я, и это стало моей роковой ошибкой.

- Скажи хотя бы, как тебя зовут?

- Анна, - с улыбкой ответила девушка, беря меня за руку.


Как только она коснулась меня, тысячи…нет, миллионы мурашек пробежали по мне. Паника охватила меня, даже голова закружилась. Рука у неё была ледяная и склизкая. Я уже хотел сказать, что передумал, но она, будто поняв это, сжала мою руку сильнее и повела за собой в сторону леса. Шла она уже не медленно, а довольно быстро. Деваться было некуда. Я покорно шагал за ней.


Метров через 100 мы вышли на пустырь, на котором одиноко стоял небольшой деревянный дом. Девушка зашагала быстрее, мне даже иногда приходилось переходить на бег, так целенаправленно она тащила меня за собой. Подходя к забору, если его можно таковым назвать, ибо он представлял из себя сгнивший, местами поваленный на землю низкий частокол, Анна резко остановилась, из-за чего я чуть было не налетел на неё, и громко прошептала:


- Только тихо, она не должна нас слышать.


Мы вошли на территорию участка, но мою руку она отпускать не собиралась. Было очень темно, я достал телефон и включил фонарик. То, что я увидел, меня ошарашило. Дом был нежилой: крыши толком не было, входная дверь висела на одной петле, окна заколочены. Я перевёл фонарик на девушку.


- Слушай…это точно то место? Ты тут живёшь? – спросил я, махнув рукой на дом.

- О нет, что ты. Мой дом уже давно здесь, - с улыбкой прошептала она.


Только Анна произнесла последнюю фразу, как сделала пару шагов направо – и вот она стоит рядом с каменным некрытым колодцем, держась руками за бортик. Не успел я отреагировать, как она наклонилась и вниз головой полетела в колодец.


Сказать, что у меня был шок – не сказать ничего. Я стоял как вкопанный, из глаз катились градом слёзы, всё тело дрожало. Только когда мой телефон выпал из рук, я опомнился и побежал прочь со скоростью хорошего спринтера, не оглядываясь. Не знаю, сколько километров я пробежал, когда увидел огни – это был небольшой городок. К счастью, в заднем кармане джинсов я нашёл мятую купюру в 50 рублей. Я предложил её первому попавшемуся мужику на машине, чтобы он меня довёз до Бреста. Тот согласился.


Приехал под утро домой, рассказал всё девушке, но она, конечно, ни единому слову моему не поверила. Я её понимаю, она такой же скептик, как и я. А, как известно, при свете дня все страхи исчезают, так что к вечеру я уже почти и не вспоминал о ночном происшествии. С девушкой помирились и преспокойно легли спать.


Я уже пару лет занимаюсь техникой осознанных сновидений, неплохо получается, хоть удаётся удержать это состояние недолго. И вот той ночью после ночного пробуждения мне сразу удаётся сделать, так называемое, «разделение» - я в осознанном сне. Я подхожу к окну и хочу вылететь из него, что обычно делаю, когда удаётся войти в осознанный сон. Слышу, моя девушка зовёт меня шёпотом. Я решил, что полёт подождёт, стало интересно, что же она хочет мне сказать. Подошёл к кровати и сел на край. Девушка лежит лицом к стене, моё спящее тело обнимает её со спины – необычно такое наблюдать со стороны.


- Паша…Паша, ты же мне пообещал…

- Варь, ты всё ещё дуешься? Ну, прости, - пытался помирится я, забыв, что это всего лишь сон.

- Не думала, что ты мне солжёшь…думала, что ты не такой, как другие…

- Что? Варь, ну, ты чего?

- А бежал так, что аж пятки сверкали, - еле слышно прошептала девушка.

- Да что ты такое говоришь?


Я подвинулся поближе и взял её за плечо. Оно было ледяное и мокрое.


- Варя?!


Девушка начала медленно поворачиваться ко мне - и вот на меня смотрят два чёрных блестящий глаза. Моё спящее тело обнимало не мою девушку…оно лежало в обнимку с Анной! Меня всего заколотило. Я подскочил и метнулся в другой конец комнаты. Прижавшись к стене, я с ужасом наблюдал за ней. Её чёрные глаза, казалось, пронизывали меня насквозь.


- Ты думал, что можешь просто убежать от меня? Я просто позволила тебе это сделать той ночью…


И вдруг чудом ко мне пришло осознание, что я сплю. Мне надо было всего лишь заставить себя открыть глаза и всё, я буду в безопасности. Я заметил, что Анна начала подниматься, перелезая через моё спящее тело. Как не пытался, я никак не мог заставить себя открыть в реальности глаза, хотя всегда в осознанном сне у меня это получалось без труда. Тем временем Анна уже слезла с кровати и медленно направлялась ко мне. У меня началась паника. А точно ли я сплю? Я закрыл одной рукой рот, а второй зажал нос, но всё равно я мог дышать. Это означало одно - это всё нереально. Осталось выбраться из сна, и всё будет хорошо. Я вспомнил, что, если не можешь выйти из осознанного сна, надо вызвать у себя всплеск адреналина, например, спрыгнуть с большой высоты. Я ринулся к окну.


- Ты повёл себя негостеприимно, Паша.


Я с остервенением дёргал ручку окна, но оно ни в какую не открывалось. Я не мог управлять сном. Мой сон был под контролем Анны.


Я оглянулся: нас уже разделяло метра два. Я пытался разбить окно локтем, но, как во сне бывает, не ощущал никакой силы в ударе. Руки были будто ватные.


- Почему ты меня так боишься? – искренне недоумевала Анна.


Она уже стояла в метре от меня. Я попытался закричать, но вырвался только тихий писк. Меня накрыло отчаяние. Кошмар был слишком реалистичным.


- Паш, посмотри на меня…


Я сел на пол и закрыл руками голову, крепко зажмурил глаза - ни в коем случаем я не собирался смотреть на неё. Я чувствовал, что она уже сидит на корточках напротив меня. Мне было страшно даже шелохнуться. Я слышал, как капли слетают с её волос, ударяясь о пол. Потом она наклонилась к моему уху и прошептала:


- Паша, сейчас я тебе кое-что покажу, только веди себя тихо...


Анна резко схватила меня за плечи, и тут я понял, что сижу на траве. Помню, было сыро и я ощущал на себе дуновения ветра. Спустя какое-то время я всё же решился открыть глаза…


Я находился на участке того самого нежилого дома лицом к воротам, через которые той ночью я и зашёл сюда. С ужасом я осознал, что за моей спиной должен находиться колодец. Тот самый колодец! Меня  колотило. Я поднялся на дрожащих ногах и решил, что поворачиваться назад не буду, я знал, что за моей спиной стоит Анна. Я чувствовал это всеми клеточками тела. Медленными, но уверенными шагами я направился к воротам. Но не успел сделать и трёх шагов, ледяная мокрая рука схватила меня за локоть и резко дёрнула назад. От рывка такой силы я упал, но Анна отпускать меня не намеревалась. Я решил, что если лягу пластом, то она точно меня не сможет никуда утащить, ведь во мне кило 80 будет. Как же я ошибался. Анна схватила меня за ногу и без особых усилий начала тащить по земле в сторону колодца. Я пытался освободиться, но она держала мёртвой хваткой. От безысходности я начал рыдать, как маленькая девочка. Когда она дотащила меня до самого колодца, резким рывком поставила на ноги.


- То, что ты найдёшь на дне, ты должен сжечь - прошептала Анна мне в ухо.


Я снова предпринял попытку убежать, но она схватила меня и крепко прижала к себе. И тут случилось самое страшное – она повернула меня спиной к бортику колодца и навалилась на меня. Я не успел даже пискнуть, как оказался под водой. Вынырнув, стал нащупывать дно. Повезло - уровень воды мне был по грудь. Анна исчезла. Я ринулся к стенке колодца и начал искать выступы, тая надежду, что смогу выбраться… Однако быстро понял, что это едва возможно: стены колодца были гладкие, скользкие и слизкие. Я прислонился спиной к стене и зарыдал, как никогда не рыдал в жизни, давясь собственными слезами. «Неужели я умру здесь, в этом чёртовом колодце?! Это же абсурд! Чёрт подери, да мне же только 25, у меня ещё вся жизнь впереди! За что?! Да мои останки даже скорее всего не найдут, ведь кому придёт в голову заглядывать на дно…заброшенного колодца…», - и тут будто молния сверкнула у меня в голове: «На дно…то, что ты найдёшь на дне, ты должен сжечь».


Словами не описать, как я был счастлив в тот момент, ведь у меня появилась надежда…надежда спастись. Я собрался духом, задержал дыхание и нырнул в чёрную немного даже вязкую воду. Но уже через мгновение у меня появилось дикое желание вдохнуть, и не успев ни о чём подумать, я это сделал…под водой. В шоке я вынырнул и только потом вспомнил то, о чём я успел забыть: я же всё ещё сплю! Пусть даже я не мог проснуться, но зато осознавал, что я в относительной безопасности и вряд ли склею ласты в этом проклятом колодце. Может, если представить свой дом, то я окажусь там? Почему нет, это же мой сон! Но все мои попытки были тщетны. Анна всё ещё контролировала мой сон. Тогда я снова нырнул в колодец, не боясь дышать под водой, и начал шарить руками по дну. Почти сразу левой рукой я нащупал что-то твёрдое и тонкое, цилиндрической формы. Я хотел это вытащить, чтобы рассмотреть, но тут моя правая рука нащупала кое-что более интересное. Это что-то было сферической формы, гладкое и… «Господи, это что, глазницы?!»


Да, это определённо был череп, в чём я и убедился, вытащив находку на поверхность. С ужасом я осознал, что череп человеческий.


«Твою мать! - заорал я в ярости, задрав голову. – Как я сожгу этот чёртов скелет, будучи в колодце?! Отвечай! Отвечай, сука!»


- Паша! Паша, проснись!


Я открыл глаза. Рядом со мной в моей кровати сидела моя девушка вся в слезах, дико тряся меня за плечи.


- Паша, слава богу! Что случилось, почему ты весь в тине? Ты меня до смерти напугал!

- Я-я не понимаю...ничего не понимаю, - в шоке процедил я.

- Тебе приснился кошмар, ты кричал во сне! Паша! Не молчи, скажи что-нибудь!


Первым делом я закрыл рот и нос и попытался сделать вдох – не получилось. Я не сплю.


- Паш, что ты делаешь? – отчаянно прошептала сквозь слёзы Варя.

- Включи свет…пожалуйста…


При свете ламп я с ужасом заметил, что всё моё тело было покрыто тёмно-зелёной, почти чёрной, тиной. А ещё этот запах…запах болота, точно такой же, как был в том колодце. Я с ужасом перевёл взгляд на свои руки: все ногти были чёрными от земли. Видимо, я пытался вцепиться пальцами в землю, когда Анна тащила меня к колодцу. Я чувствовал себя чёртовым доктором Луисом из «Кладбища домашних животных» Кинга.


В ту ночь я больше не спал. Я заперся на кухне и думал о случившемся. Одна фраза крутилась у меня в голове снова и снова: «То, что ты найдёшь на дне, ты должен сжечь». У меня было лишь одно объяснение произошедшему: на дне колодца лежат останки Анны, и она просит меня их сжечь, чтобы обрести покой. Вы просто представить себе не можете, как же меня пугала мысль о том, что мне придётся снова спускаться колодец и вылавливать со дна человеческие кости. Но была одна вещь, которая меня пугала ещё больше – заснуть. Тянуть нельзя, как только встанет солнце, необходимо ехать туда и сжечь кости.


Утром я позвонил на работу и взял отгул, сославшись на плохое самочувствие, и сразу же помчался на вокзал, не посмотрев даже расписание поездов. Мне повезло, нужная мне электричка отправлялась около 10 утра, поэтому после обеда я был уже на месте. Помню, как долго я стоял у ворот, не решаясь зайти на этот злополучный участок. Мне казалось, что за мной следят, приходилось постоянно оборачиваться, чтобы усмирить свою паранойю. «Если меня кто-то увидит, как мне объяснить, зачем я полез в колодец? Да и вообще…с какой стати я так уверен, что на дне действительно лежит скелет?»


Прошло минут 5, прежде чем я собрался духом и подошёл к колодцу, недалеко от которого всё ещё лежал мой телефон. Снял с плеча рюкзак, достал из него крепкую верёвку, нырятельную маску и фонарик, который, как обещал производитель, водонепроницаемый. Верёвку привязал к яблоне, которая стояла совсем рядом с колодцем, пару раз с силой дёрнул – вроде надёжно.


Я долго всматривался в колодец, пытаясь разглядеть, не поджидает ли меня под водой Анна. Волновался безумно, ладони были влажные, даже скорее мокрые, дыхание частое, ноги ватные. Сняв рубашку, аккуратно сложил её, застегнув при этом все пуговички, совсем при этом не задумываясь. Очевидно, я тянул время. Хотя в глубине души понимал, что действовать надо здесь и сейчас, иначе без света дня я точно впаду в панику и ни за что не решусь лезть вниз.


Маску повесил на локоть, фонарик зажал в зубах и обвязал вокруг себя верёвку таким образом, чтобы спускаться «дюльфером», благо колодец был довольно широкий. Я перелез бортик колодца и начал потихоньку опускаться вниз. Верёвка сразу же больно впилась в бедро и плечо, а потные руки еле её удерживали, но меня это почти не волновало, так как все мысли были заняты предстоящим погружением. Медленно, но решительно я опускался в темноту, где пахло сыростью и болотом. Спустя несколько минут у меня уже дико болели щёки из-за зажатого в зубах фонарика, тогда я обернулся, чтобы проверить, сколько мне ещё так корячиться – оказалось, мои ноги уже почти доставали до воды. Я отвязался и аккуратно прыгнул в воду, боясь наступить на кость. Вода оказалась мне по грудь, как и во сне. На минуту я замер, прислушиваясь, не стоит ли кто наверху, но слышал лишь, как колотится моё сердце. Тогда я надел маску, достал большой синий пакет для мусора из заднего кармана джинсов и сжал его в кулак. Фонарик я снова зажал зубами, но в этот раз ещё и обхватил его плотно губами, чтобы вода, а скорее чёрная, немного даже вязкая жижа, не залилась мне в рот. Я был готов к погружению.


Сделав глубокий вдох, я нырнул и с огромным сожалением осознал, что вода залилась мне в уши. Я совсем забыл взять беруши. Однако я продолжил опускаться на дно, но лёгкие уже через пару секунд горели огнём, и я как пробка вынырнул на поверхность. «Конечно, с таким пульсом только и нырять! Надо успокоиться, иначе ничего у меня не выйдет». Немного погодя сердце уже не так колотилось, пульс нормализовался, и я снова нырнул, сделав перед этим несколько быстрых глубоких вдохов-выдохов, как говорила мой тренер по плаванью, - гипервентиляцию лёгких. Как только я достиг дна, моя рука наткнулась на уже знакомый мне цилиндрический предмет. Да, на дне лежали человеческие останки.


Я очень боялся, что пропущу какую-нибудь маленькую косточку, поэтому обшарил, наверное, каждый сантиметр дна колодца. На это ушло около часа времени. По итогу мешок с костями весил кило 3 максимум, поэтому я намотал его на кулак и без особых трудностей выкарабкался наверх по верёвке. Следующий час я протирал каждую кость полотенцем и собирал хворост. Много хвороста. В сотый раз убедившись, что за мной никто не наблюдает, я кинул кости в кучу хвороста, предварительно раскрошив их камнем, посыпал солью (если бы вы меня спросили зачем, я бы вряд ли смог дать внятный ответ…наверное, в детстве пересмотрел сериал Сверхъестественное) и полил обильно бензином. Чиркнул спичкой по коробку и швырнул её в груду костей.


«Покойся с миром, Анна. Я сделал всё, что мог. Надеюсь, теперь ты оставишь меня в покое».


В костёр я закинул верёвку, мусорный пакет и мои джинсы. Я смог бы их отстирать, но надевать вряд ли захотел бы снова. Надев сменные брюки, кроссовки и рубашку, я поспешил покинуть «место преступления». Взглянув в последний раз на бушующее пламя, быстрым шагом ринулся прочь.


«Я же всё правильно сделал? Почему чувство тревоги не покидает меня?» Тысяча подобных мыслей крутилась у меня в голове, пока не показался ближайший городок, в котором я отыскал вчерашнего мужичка. Когда мы выехали, уже начало вечереть.


- Что-то ты, хлопец, зачастил в наши края, - хитро подмигивая заметил дядя Миша, заводя мотор.

- Надеюсь, больше вы меня здесь не увидите, -  произнёс я.


Мужичок казался весёлым, добродушным, да и ехать далеко, вот я и решил рассказать кусочек моей невероятный истории. Про сон и кости говорить я ему, конечно, не стал, а про то, что девушку на путях встретил, рассказал.


- Я только одного не понял, - задумчиво протянул дядя Миша, - какого чёрта ты второй раз попёрся в ту хату?


Я решил сказать лишь небольшую долю правды:


- Да я телефон там уронил, когда провожал её, вот решил вернуться за ним.

- Девчонку ту там не встретил?

- Да нет…говорю же, разыграла она меня, по ходу. Не может же она и в правду жить в заброшенке.

- М-да, странная она. А имя то хоть своё назвала тебе?

- Ну да…Анна.

- Анна, говоришь…вот те на… - тихо протянул мужичок.

- А что? Что такое?


В ответ молчание. Посмотрел я на мужичка, а он сидит, вдавившись в кресло, в руль вцепился и смотрит каменным взглядом на дорогу, будто призрака увидел.


- Дядь Миш, да не молчите же вы!

- Да ты, хлопец, не пугайся. Просто вспомнил тут одну…страшилку, - прервал молчание мужичок, - её нам в детстве рассказывали бабки…Казали, что лет 70 назад недалеко отсюда поселилась цыганка, да видели её с дитём малым, младенцем совсем, причём явно не цыганским. Завалились к ней в хату, начали разбираться, откуда дитя. Та казала, что ночью у болота нашла, мол, избавиться от дитя явно кто-то хотел, да смелости не набрался утопить. Бабы, конечно, с подозрением отнеслись к такому заявлению, в соседних деревнях пораспрашивали, не терял ли кто дитя. Но никто о пропаже не заявлял. Ну, и оставили ту цыганку в покое. Тем более заботилась она о девчонке, Аней назвала. Шли годы, к цыганке все привыкли, сдружились, да вот только девчонку не видать было, никуда с собой цыганка её не брала, а когда народ начинал речь об Анечке заводить, та будто пугалась чего-то, тему сразу переводила. А потом и вовсе стало казаться, будто цыганка домой возвращаться боится, видели, как она ночью вокруг деревни околачивается. Не понравилось это народу, решили наведаться к ней, так она грудью у ворот встала и кричит: «Не пущу, что хотите делайте со мной, не дам пройти!» Мужики её схватили, а Проня, жена Никитича, старосты деревни нашей, вбежала в дом. У цыганки истерика, начала кричать чушь какую-то, мол, нельзя девчонку освобождать, тёмное она дитя, и что если её в деревню заберут, то вместе с ней и смерть придёт. Когда цыганка увидела, что Проня выходит из дома с бледной еле живой Анькой на руках, так вообще стала умолять спрятать её от ребёнка, не подпускать её к ней. Конечно, все посчитали, что цыганка-то с катушек слетела, а Аню забрали в деревню, решили, что будет жить в доме старосты. Але ж немного времени прошло, прежде чем народ попомнил слова цыганки. Младший сын Прони, ровесник Аньки, как это бывает у детей, приревновал мать, что та слишком много внимания девчонке уделяет: кормит её за двоих, спать укладывает, даже куклу ей тряпочную сшила, а про сына забыла. Вот малый с обиды взял и кинул в печку ту куклу, к которой девчонка  привязаться успела. Анька не плакала, не дулась, на удивление Прони. Но этой же ночью произошло кое-что. Вся деревня сбежалась к хате старосты. Все глазели, как его младший сын стоит на крыше сарая и вниз смотрит взглядом стеклянным. На все мольбы матери отойти от края он никак не реагировал. Не успели взобраться на крышу, как он шагнул вперёд и полетел головой вниз. Мать не успела словить. Разбился…

- Насмерть? - испуганно прошептал я.

- Насмерть. Шею свернул…Все давай реветь, кричать, суматоху подняли…одна только Анька, как говорят, стояла в сторонке и с улыбкой наблюдала за всем этим.

- Стоп, - прервал я рассказ мужичка. – Хотите сказать, что это девчонка заставила его это сделать?

- Ну, наверное…Чёрт её знает! Многие это видели, поговаривать начали за спиной у Прони, что с девчонкой что-то не то.  Но то, что случилось дальше… В течение следующих нескольких недель народ начал замечать, что скотина у всех дохнет, как мухи. И не понятно, то ли болезнь какая, то ли хищник. И как-то ночью баба одна услышала  шум во дворе, выглянула в окно и видит, что дверь в курятник открыта, прокралась она туда и увидела…

- Девчонку?

- Ага, её самую. Все куры дохлые лежат, а Анька сидит на корточках и играется с тушкой одной из них. Баба разозлилась и как залепит пощёчину малой, что та аж наземь упала. Но девчонка плакать не стала. Молча встала и коснулась живота бабы, а та беременна была. Была…В ту же секунду она скрючилась на земле от жуткой боли. Выкидыш, - с горечью в голосе произнёс мужичок, а через пару мгновений задал скорее риторический вопрос, - похоже на совпадение?

- Нет…не думаю, - отрешённо промямлил я.

- Вот и я не думаю. Да никто не думал. Народ набожный то был, начали девчонку как огня бояться и без долгих обсуждений решили её назад на привязь цыганке отдать, да только та их даже на порог не пустила, наотрез отказалась с Аней наедине оставаться. Тогда решили, что каждый день кто-то будет приходить к цыганке, помогать за девчонкой следить. Так продолжалось долго, лет 10. Всё это время Анну держали взаперти в маленькой комнате, не говорили с ней, да она и не пыталась завести разговор. Выпускали только в баню раз в неделю. Заходили к ней в комнату только чтобы накормить, напоить, горшок ночной поменять.

- А не слишком ли жестоко? Ну, она же ребёнок, как никак, - неуверенно спросил я.

- Ага, ребёнок! Думаешь, с ней просто так никто не говорил? Да она могла человека в такую депрессию загнать, один раз до самоубийства довела бабу, которая 5 минут с ней наедине провела. Ей даже в глаза боялись смотреть. Казалось, что она может манипулировать людьми, мысли всякие внушать. Хотели даже сжечь её, как ведьму, да никто не решался. Пока не произошло одно событие...

- Что же? – нетерпеливо спросил я.

Показать полностью
66

Лабиринт 221 (Макс)

Предыдущая часть:

https://pikabu.ru/story/labirint_221_5893267

-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Я ждал второго раунда игры, первый меня не впечатлил. Уж больно легко получилось разгромить команду Егора. Видно было, что ребята, в большинстве своем, приехали поесть шашлык, да пообщаться друг с другом. На наших страйкбольных тусовках, сражения были на порядок интереснее, надо бы как-нибудь вытянуть туда Егора, показать класс.

- Друзья готовимся. – крикнул я ребятам, взглянув на секундомер. Оставалось около двух минут до старта.

Сашка с Аней начали заводить мотоциклы и выдвигаться ко входу в туннель. Вот не любят они пешком ходить. Марат примеривался к роли нажопника на мотоцикл Сани, он должен был поехать с ребятами. В принципе, команда у меня подобралась отличная, все спортивные, выносливые. Быстро найдем этих ленивых жоп, которые, по любому, не будут далеко лезть в лабиринт.

Мы стоим сзади мотоциклов и готовимся слегка пробежаться.

- Ир, справишься? – спрашивает свою очередную модель Тимур.

- Да легко, зря я что ли из зала не вылезаю. – дерзко отвечает Ира, слегка оттопырив задницу, по которой ее сразу шлепает Тимур.

Да, умеет Тимур телок выбирать, даже завидую ему слегка. Хотя с его-то внешностью сам бог велел быть мачо. Еще этот его мужественный шрам под нижней губой, про который он телкам говорит, что получил в драке, а на самом деле, пьяный в общаге об шкафчик в ванной ударился.

У меня с женой не так все гладко. Это на людях мы идеальная пара, а дома практически не разговариваем. Да и я стараюсь на работе как можно дольше задерживаться. Съела нас бытовуха. Я перевел взгляд на Олю, с выделяющимся животиком и сиськами четвертого размера, вот кто точно отстанет при пробежке. Ни в какое сравнение не идет с Ирой. Если б не ребенок, бросил бы ее к чертям уже.

- Все погнали. – кричу я.

Рык мотоциклов и испуганный возглас Марата, когда Саня сделал вилли на старте. Бежим следом за ними, ребята должны ехать прямо и заходить с первого уровня, мы же побежим сразу на второй уровень и попробуем атаковать с двух сторон. Если Егор засядет на третьем уровне – то поднимемся туда уже всей толпой. Так, вот туннель налево, нам туда. Мотоциклы уже заглохли, значит добрались до входа в сам бункер.

Лучи налобных фонариков с трудом разгоняют непроницаемую темноту. Впереди уже видно мешки с песком, которые кто-то заботливо положил для замены ступенек. Заходим на объект и сразу попадаем в большущий зал. Я включаю тактический фонарик, его луч насквозь пронзает весь зал. В тонком луче света в конце зала замечаю непонятное движение.

- Там в конце зала вроде собака, осторожно. Если бросится стреляйте из маркеров, это ее отпугнет. – тихонько говорю я.

- Да уж разберемся, - цедит сквозь зубы Тимур и сплевывает слюну, видно не настолько в хорошей форме наш мачо.

Я оглядываю ребят, ну как я и думал, Ольга отстала. Подсвечиваю вход в катакомбы, из него тяжело дыша вываливается Ольга.

- Мне кажется, за нами … фу .. кто-то еще шел или бежал. – тяжело дыша говорит она.

- Тебе показалось, или кто-то из наших друзей пошел сюрприз нам готовить на выходе. – отвечаю я. - Ну что, погнали.

Мы двинулись к середине зала.

- Идем осторожно, метр друг от друга, держимся правой стены. – выдал я ценные указания.

Дойдя до середины зала я резко остановился и поднял вверх руку. И сразу же получил тычок в спину, Ольга, как обычно, ничего не замечает, наткнулась на меня. Ребята тоже остановились. Из-за стены, вдоль которой мы шли, доносился какой-то шорох и звуки как будто там, что-то роет собака. Сделав еще пару шагов, я услышал отзвуки выстрелов из маркера и отдаленные крики.

- Так, походу Саня их уже нашел. Двигаем за мной, судя по звукам до них метров двести.

И тут началось. Резкий звук за спиной и захлопал маркер Тимура, идущего последним.

- ААА, меня эта сука укусила за ногу. – заорал Тимур, стреляя в темноту.

Я включил нормальный фонарь, и тут испугались уже все. Существа выглядывали из прохода впереди нас и из дырки в противоположной стене. И уже стало понятно, что это далеко не собаки. Лысые головы, больше всего похожие на крысиные, переходящие в головогрудь, как у пауков, из которых вперед торчат короткие лапы, заканчивающиеся, мать его, тремя пальцами с когтями, задние конечности четыре штуки, похожие на обычные собачьи лапы, только со здоровыми черными когтями. В холке они могли бы достать мне до пояса. Не бывает таких тварей, что за херня.

- Стреляйте, какого хера стоим и отходим к выходу. – закричал я.

Раздались хлопки – твари, которые уже вышли из укрытий получили первую порцию шариков. Особого вреда они им принести не могли, но били видать чувствительно. Те, по кому попало шариком, начинали пятиться и прятаться за других.

- Стреляйте по башке, может краской глаза зальет, либо выбьем его к херам. – кричу я и отступаю.

Натыкаюсь на что-то спиной. Блин, Оля стоит в ступоре с открытым ртом.

- Оль! -кричу я. Она как будто не слышит меня. Видно, что у нее начинается истерика. Тут поможет только хорошая пощечина. Вроде помогло, взгляд стал на осмысленным.

- Макс, у меня нога онемела. – услышал я испуганный голос Тимура.

- Оля, Ира стреляйте по ним, не давайте высовываться. Шарики экономьте. Видимо, не зря мы взяли запас по тысяче шариков на человека. По большому счету это всего лишь, пол часа плотной перестрелки, но в данной ситуации – это единственное оружие дальнего боя.

Я подбежал к Тимуру. Слегка разрезал штанину в месте укуса, и, вертя башкой во все стороны, начал осматривать рану. Странно, две дырки, как от укуса змеи, только расставлены шире.

-Так, держись за меня. Отходим к выходу. – Я повернулся в нужную сторону и офигел.

В луче тактического фонаря было видно с десяток тварей, собравшихся на дороге к выходу. Они медленно приближались, видно такая охота для них не в новинку. Еще штук пять тварей было за противоположной стеной и две если двигаться вперед. Куда бежать становится очевидным.

- Так, я сейчас бросаю фаейр в толпу тварей, Оля и Ира стреляйте в тех, что сбоку. Мы с тобой Тим стреляем вперед, нам надо добраться до Егора. Если увидите по дороге арматуру – хватайте пригодится.

Я посмотрел на свою жену, видно было, что ее трясет от страха. Еще немного и паника захватит ее. Ира же наоборот держалась нормально. Четко выполняла команды, стреляет по два три шарика.

- Поехали – командую начало операции.

Файер зажегся и полетел в сторону толпы тварей. Видно, красноватый свет слепил или пугал их, они стали разбегаться, натыкаясь друг на друга. Добавил пару десятков выстрелов из маркера, паника усилилась. Ира стреляла в боковой коридор аккуратными очередями, не давая тварям высунуться. Мы пошли в сторону, где должен быть отряд Егора. Тимур с каждым шагом все сильнее опирался на меня, тут его еще и вырвало. Дело плохо.

- Оль, помоги мне. Хватай его под вторую руку. – Мы уже добрались до бокового коридора. – Ир, иди вперед, если что кричи.

Через двадцать шагов Тимур потерял сознание. Пришлось остановится. Мы были в небольшой комнате с тремя входами, один - из которого мы пришли, второй с высоким бетонным порогом в еще одну комнату, и нужный нам выход в коридор. Я прислонил Тимура к стене и перезаряжал маркер. Ольга просто стояла и смотрела в темноту второй комнаты, слегка разгоняемую светом ее налобного фонарика. С момента входа в катакомбы прошло минут пятнадцать, с первой атаки тварей прошло минуты три, судя по часам. А ощущение такое, что мы здесь уже пару часов.

То, что произошло дальше, я никогда не смогу забыть. Из нужного нам коридора донесся звук взрыва. Видно, у Егора все же было, чем меня удивить. Следом, из темной комнаты, вылетело что-то похожее на щупальце и схватило Ольгу за ногу. Резкий рывок, ее ноги перелетают через препятствие, а голова с резким хрустом бьется о бетонный угол порога. Следующим рывком ее тело исчезает в темноте, на полу остается выпавший маркер и слетевший при ударе с головы фонарик. Я побежал ко входу, стреляя в темноту непрекращающейся очередью. Оказавшись в комнате, я догадался включить тактический фонарь, но увидел только обрывки одежды и следы крови на краях вентиляционной трубы, уходящей вниз.

Я почувствовал прикосновение к плечу, резко разворачиваюсь, поднимая маркер.

- Тимур не дышит, пульса нет. – Бледная и испуганная Ира, напомнила мне о том, что я тут не один. – надо уходить.

Мы побежали, я лишь подхватил маркер Ольги, а Ира сняла рюкзак и фонарик с бледного как бумага Тимура и забрала его маркер. Световые круги прыгали в темноте по стенам. Я слышал сзади шум мелких шагов. Впереди раздавались крики и шум выстрелов. Что за тварь убила мою жену, сколько их тут вообще, почему напали на нас – все эти вопросы проносились в голове. Моей жены больше нет, я так хотел уйти от нее, а теперь ее просто нет. И не известно, выберусь ли я отсюда.

Сильные тычки в грудь остановили мой бег, бегущая следом за мной Ира не успела отреагировать и врезалась в меня. Я упал прямо на битый кирпич и мусор. Теперь шарики летели уже и в лежащую на мне Иру. Сзади доносился топот маленьких ног. Я извернулся, зажег один из оставшихся файеров и кинул его в темноту. Твари с визгом отшатнулись от него и опять заметались в туннеле.

- Егор, не стреляйте. – закричал я, хотя выстрелы уже прекратились.

- Макс, быстрей к нам. – услышал я голос Егора.

Пробирались боком, через узкое отверстие, оставленные кем-то в толстой стене. Преодолев это препятствие, я увидел ребят. Они испуганно смотрели на нас.

- А где остальные? – спросил меня Егор.

- Оля и Тимур мертвы. Остальные не знаю, они пошли к вам через первый уровень.

- Надира что-то утащило вниз, под воду. – тихо сказал Никита.

- Друзья, надо выбираться. С одним травматом и кучей шариков с желе мы не сможем ничего сделать. Надо вызывать армию, спасателей, милицию. Если мы попробуем спасать Надира, я боюсь все погибнем. – озвучил общие мысли Егор.

Я попытался абстрагироваться от смертей друзей и жены.

- Все, кто не занят наблюдением ищем арматуру, тряпки, все что горит. Никита, смотри за большим проходом откуда ваши твари появились. Егор, поглядывай в дырку, из которой мы появились. Дань, контролируй дырку в полу. Предлагаю пройти через низ, может по дороге встретим ребят, если еще живы. Хотя, зная этого татарина Марата, может они не только живы, но уже и командуют этими тварями, или шашлык из них маринуют. – слегка разрядил я обстановку.

Конкретная цель заставила людей шевелиться, вывела из ступора. Девчонки забегали по комнате, которая спустя минуту исследований оказалась имела выход в еще одну комнату, без дверей. Хитрая извилистая форма помещения, которое, по сути, было неким тамбуром, скрывало ее от нас.

- Я пойду проверю что там за поворотом, Никита прикрой. – сказал я и приготовил предпоследний файер на случай атаки. – Егор у тебя еще есть гранаты?

- Да, две.

- Ок.

Коридор был пуст. Добравшись до поворота, я прислушался, вдалеке раздавался шум двигающихся тварей. Выглянув из-за угла, я увидел в стене три отверстия, диаметром тридцать сантиметров каждое. Посветив в одно из них, увидел кучи мусора, несколько тварей, все измазанные краской, бегали по нему туда, сюда. Выстрелив по ним несколько раз, я добился лишь скулежа и ускорения бега. Подобрал с пола несколько кирпичей, засунул их в дырки, если твари полезут – мы услышим.

Все восприняли мое командование, как очевидный факт. В такой ситуации кто-то должен быть главным, иначе не выберется никто. Вернувшись к ребятам, я рассказал, что там увидел.

- Друзья, если вас укусят, следует немедленно отсосать яд. Если этого не сделать сразу – умрете. Не заглядывайте во всякие дырки и проходы, двигаемся строго к выходу, друг за другом, плотной группой. Есть у кого с собой бухлишко? – спросил я.

- Коньячка фляжечка - подал голос Даня.

- Давай сюда, я все таки врач, хоть и херовый, но врач. – командую я.

Даня отхлебывает из фляжки глоточек, а стоить отметить, что фляжку Даня выбирал под себя. Сам он не маленький такой парень, ростом под метр девяносто, но уже с заметным животом. Сильный от природы, мне кажется, он и спортом специально никогда не занимался, его и так все стороной обходили. Все по кругу приложились к фляжке, стресс снять было необходимо. Я убрал фляжку к себе в рюкзак.

- Так, перезаряжаем маркеры полностью и до упора. Готовим факелы, арматуру не забываем. По команде кидаю вниз файер и спускаюсь первым. Остальные за мной. Последним Егор, если что кидаешь гранату. Из остатков мусора и досок разводим костер и погнали. За мной спускается Никита и идет первым к выходу, я прикрываю. Всем все понятно?

- Да, шеф. – хором отвечаем мы, окончательно разрядив обстановку.

Когда небольшой костерок разгорелся, а дым потянуло в сторону комнаты с мусором, мы начали свое спасение.

- Ну, погнали! – я откидываю деревянный поддон с дырки в полу и кидаю файер вниз. Снизу раздается шум улепетывающих тварей и плеск воды.

- Осторожно там их много. – быстро спускаюсь и занимаю позицию в углу, чтоб было видно и воду, и дверь. Небольшая комната ярко освещается красным светом. По воде идет мелкая рябь. Выпускаю несколько шариков, они разбиваются о воду и красят ее в синий цвет. Выпускаю еще очередь в воду.

Никита проносится мимо меня с факелом и сразу кидает его в темноту коридора. Доносится визг тварей и хлопки маркера. Мимо пробегают Лена и Кристина и встают за спиной Никиты, тоже начинают стрелять. Ира, следом за ней Даня, ломает нижнюю ступеньку на лестнице и с матами падает на пол. Из воды возле его ноги появляется конец щупальца.

- Даня, осторожно! – кричу я, но он и так все видит.

Он бьет по нему арматуриной, а я выпускаю по воде еще с десяток другой шариков. Щупальце скрывается под водой. Сверху раздается взрыв гранаты и с лестницы спрыгивает Егор. Красавчик, даже успел за собой поддон задвинуть.

- Двигаем, там их дохера. – кричит он мне, пробегая мимо.

Файер все еще горит, давая нам минуты две форы. Двигаемся за ребятами, через метров двести движения по коридорам вываливаемся в большой зал и останавливаемся. В зале на полу, прислонившись к стене лежат Аня и Саша. Оба бледные как смерть, рядом валяется тело одной из тварей, с торчащим из груди ножом.

- Вы почти вовремя, – хрипит Саша. – выхода нет, он завален.

Аня мертва, было видно, что ее вырвало перед смертью. На ногах и руках у Сани видны многочисленные укусы, как он еще жив, не понятно. Спустя пару секунд его тоже стошнило. Он обнял Аню и закрыл глаза. Пустые маркеры валялись рядом, фонарики тускло светили у них на головах, отправляя лучи света в темноту. Мы стояли полукругом вокруг ребят, даже твари нам не мешали. Я наклонился и забрал ключи от мотоциклов и Санин нож.

- Надо идти ко второму выходу. Им мы уже не поможем.

Показать полностью
77

Лабиринт 221

Постарался учесть опыт прошлых историй и не наделать новых ошибок в этой. Читайте, высказывайте свое мнение, стоит ли продолжать ну и т.д.

--------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------


Лучи солнца, пробивающиеся через не занавешенное окно, медленно приближались к закрытым глазам. Вот они поднимаются по щеке, нагревая ее. Я уже готов проснуться, но терпеливо жду, когда его лучи доберутся до глаз. Есть. Медленно потягиваюсь на кровати и щупаю рукой место рядом с собой. Вот блин, когда она уже успела встать. Тут с кухни донеслось шкварчание бекона и жарящихся яиц. У меня самая лучшая жена, подумал я.

Быстро прошмыгнул в ванную, умылся, побрился. Вышел к жене на кухню. Тарелка с моей любимой яичницей и чашка свежезаваренного кофе. Все как я люблю. Жена, Кристинка, завтракала овсянкой, уж не знаю, что она в ней нашла. Сегодня мы встречаемся с друзьями, у нас запланировано увлекательное ежегодное приключение на два дня. Мы каждый год на майские праздники собираемся своей дружной кампанией, в основном сформировавшейся еще в институте. На этот раз, решено было организовать пэйнтбольное сражение в катакомбах недостроенного военного объекта и рядом с ними. В общий чат вотсапа заранее скинуты координаты места, собраны деньги с желающих поучаствовать, намечены основные моменты мероприятия.

Маркеры готовы к бою, ящики с шариками загружены в багажник машины. Шашлыки замаринованы, алкоголь ждет своей участи в ящиках. Место выбрано достаточно необычное – старый заброшенный военный объект в горах. Я там был один раз и в интернете изучил схему подземелий. Объект имеет четыре яруса, один из которых затоплен, подъездные туннели в длину порядка восьмисот метров. Площадь этого объекта порядка четырнадцати тысяч квадратных метров. В общем, есть где побегать. Естественно, все предупреждены о высокой травма опасности объекта, но желание поиграть в таком интересном месте перевешивает риск получить травму, к тому же в составе участников, как минимум один врач.

По плану, должно приехать порядка двадцати человек, в основном, все семейные пары, за редким исключением. Первая игру начнем как все соберутся, я думаю пары часов нам на нее хватит. Вторую решено сыграть сразу после первой, а потом уже шашлыки, песни под гитару и все остальное, что сопутствует отдыху на природе. Но, не будем забегать вперед.

- БИИп! – раздалось под окнами дома.

- Егор, Кристина! Выходите! – услышали мы веселый голос Никиты, высокого рыжего парня, учившегося со мной в одной группе в институте в далекие студенческие времена.

Я высунулся из окна и помахал им рукой, типа в процессе, ждите. Возле нашего видавшего виды паджеро спорт стоял практический новый паркетник от тойоты. Возле него расположились четверо наших друзей. Никита, с такой же рыжей и веселой как и он сам Леной, и Ваня с Надиром – два лучших друга с первого курса, так до сих пор и не женившихся. Остальные наши друзья должны будут доехать до места сами. На нас же лежит задача – разбить лагерь и встречать гостей на правах местных.

Быстро одеваюсь – сегодня у нас стиль одежды милитари, натягиваю старенький камуфляж, сверху дешевую черную разгрузку с множеством карманов. Кристинка уже щеголяет в недавно купленном по случаю игры комплекте камуфляжной формы. Выбегаем из дома, здороваемся - обнимаемся с друзьями. Грузимся в машину и погнали. Впереди незабываемые два дня отдыха на природе, наполненных щекочущими нервы приключениями.

Домчались до места за тридцать минут, расположились недалеко от входа в объект. Ваня с Надиром выгружали спиртное, кто бы сомневался, и расставляли его в тени здания. Я с Никитой ставил палатки и натягивал шатер для совместных посиделок. Девчонки ходили рядом с лагерем и собирали дрова. Ваня опять начал рассказывать, как они отрывались на прошлых выходных в клубе. Жены, пытаясь нас оградить от соблазнов холостяцкой жизни, сразу зашикали на него, предлагая сменить тему разговора.

Наши прения прервал рев мотора нового крузака, лихо показавшегося из-за поворота. Машина остановилась в паре сантиметров от поставленной палатке, подняв кучу пыли от резкого торможения.

- Димон, ты когда-нибудь доездишься. – Улыбаюсь я и пожимаю ему руку.

- Да я профи, не ссы. – со смехом отвечает он.

В след за ним из машины выходит Света – его жена и Тимур с новой невестой Ирой. Тимур вообще имеет привычку на каждое мероприятие приводить новую невесту. И все как на подбор из модельного агентства. Вот и в этот раз ничего нового.

- Долго ехали? – подошел поздороваться Никита.

- Да нормально, за пять часов долетели. Штрафов конечно, пособирали, но, что не сделаешь ради вас. - Димон в своем репертуаре. Он открыл багажник, достал несколько бутылок рома, бокалы и коробку сигар. Быстро разлил всем по бокалу и раскурил сигару.

- Простите друзья, знаю, что до игры не пьем, но не могу удержаться и не поделиться с вами радостью. Скоро стану отцом. – Он приобнял Свету.

- Поздравляем! – закричали мы хором. Да событие действительно достойное и ради такого можно нарушить правила.

- Значит, Светка останется тут, сторожить лагерь. В катакомбы мы ее в таком положении не возьмем. – озвучил Надир то, что вертелось у меня на языке.

- Вот еще, разбежались. Чтоб я да все веселье пропустила. Дима мне бронник легкий купил, да и срок еще маленький совсем. Побегаю с вами. – Дима молча развел руками у нее за спиной, показывая свое бессилие по этому вопросу.

- Так давай только с каждым приезжающим не бухай, а то напьешься до игры и сам лагерь охранять будешь. – поставила точку в этом споре Света.

- Да уж, этот может. – вспомнил я предыдущее мероприятие, когда Дима на нашем джип-сафари заехал к самым толстым партизанам на своем крузаке и дольше всех ждал трактор, попивая ром. Друзья засмеялись, видимо все вспомнили этот момент.

Очередной рев моторов, на этот раз мотоциклетных прервал нашу беседу. Вот же сумасшедшие люди. Саши и Аня, муж и жена, двое детей, на двух мотоциклах врываются на нашу поляну. Как они не боятся, я не пойму. Следом за ними закатывает еще один японский внедорожник с прицепом – видно до подъема везли мотоциклы в прицепе, а уже тут отрываться начали. В машине за рулем сидел Марат и еще одна Лена, его жена. С этими ребятами вообще интересная ситуация, с нами учились Лена и Аня, как водится курсу к пятому нашли они себе мужей, потом естественно мы уже с ними познакомились на свадьбе. После окончания института, на первых тусовках все в основном ездили без вторых половинок, а уже потом у нас родилась идея раз в год устраивать такие мероприятия – и брать с собой мужей, жен. Мероприятия получались интересными для всех, и уже не разберешь кто с нами учился, а кто нет – все стали довольно хорошими друзьями.

Последними подтянулись Макс с женой Ольгой, и Даниил с женой Оксаной. Вместе с ними приехала наша одногруппница Наташа с подругой. Видимо, все не оставляет надежды подобрать пару Ваньке. Наташа в свое время пробовала встречаться с Надиром, но ничего не получилось - остались друзьями. Тогда у нее и созрела идея-фикс женить Ваню. Вот с тех пор она постоянно и подгоняет какие-то варианты, чем Ваня, не стесняясь, и пользовался. В этот раз вариант был очень хорош. Ваня как увидел, встал в стойку готового к броску бультерьера.

Все здоровались друг с другом, кто давно не виделся -обнимались. Потом стали выкладывать вещи и продукты, одевать снаряжение. Макс в этом плане был наверное самый подготовленный – бывалый страйкболист. Мы с ним отошли чуть в сторонку и обсуждали, по какому принципу лучше поделить команды, какую форму игры использовать первый раз. Макс, как самый опытный в плане организации, да еще и единственный врач в нашей компании, провел вводный инструктаж.

- Ребят, внимательно смотрим под ноги, по одному стараемся не ходить. В катакомбах много колодцев и шахт. Голову стараемся пригибать, маски не снимать. Лучше получить шариком, чем сломать ногу и всем испортить развлечение, а себе здоровье. Будьте внимательны. Я думаю, примерную схему подземелья все в интернете посмотрели, кто же оказался на столько ленив, что даже не заглянул в интернет – вот распечатка, смотрите. Ничего сложного нет, если заблудитесь выходите в центральный коридор и по нему в любую сторону, рано или поздно дойдете до подъездного туннеля, а по нему уже до выхода. Выхода из объекта два, сейчас расходимся и начинаем первую игру, каждая команда заходит со своей стороны, на другие уровни пока не ходим, играем на первом. Задача – уничтожить противника.

- Может по пятьдесят, для храбрости. – Затянул свою тему Дима, сменивший деловой костюм на камуфляжный. Света сразу отвесила ему шутливый подзатыльник.

- Так делимся на команды, рация у меня и у Егора, стартуем по команде. – продолжил Максим.

Делились по случайному принципу, кто достанет короткую палку тот ко мне в команду, длинную - к Максу. Я с женой оказался в разных командах. Да в принципе многие наши парочки раскидало по разным командам, кроме Димы и Светы, те вдвоем у меня оказались, Да Саша с Аней тоже в одну команду к Максу угодили.

- Все, Егор, выдвигайтесь на второй вход. Мы отсюда стартуем. – командует Макс.

Собравшись у второго входа, оглядываю свою команду – Дима, с выпирающей фляжкой на уровни груди и смешном налобном фонарике, Светка, Надир и Наташа, ее подруга случайным образом попала в команду с Ваней, как она это делает, до сих пор не пойму. Данила и Ира – такие же разделенный со второй половинкой счастливчики как и я. Ага, а вот Марату повезло, он со своей женой у нас в команде.

- Так, а где еще один? – я оглядываюсь.

- Я тут, - раздается Никитин голос уже из входа в катакомбы.

У нас у всех с собой налобные фонарики, плюс, у меня есть один тактический фонарик в кармане разгрузки, – на всякий случай. У нас есть пять минут на обсуждение плана и зарядку маркеров. Играем одним магазином (фидером), в который помещается примерно 170-200 шариков, более чем достаточно на одну игру. Наш план прост как лом, добираемся до центрального зала, занимаем позицию и мочим всех. Лазить по второстепенным комнатам и искать, как пробраться в тыл к врагу вызвался Никита.

- Стартуем – раздается хриплый сигнал из рации.

Быстрым шагом заходим через узкий вход, яркий дневной свет освещает первые пятьдесят метров туннеля. Тут легко разъедутся две легковые машины. Через двести метров народ уже сбился в плотную группу, свет налобных фонариков освещает туннель максиму на пять метров.

- Давайте ускоряемся, а то нас прям в этом коридоре Макс перестреляет. – командую я.

- Егор, я вперед побежал, спрячусь где-нибудь, в тылу врага. – заржал Никита над своей шуткой и ускорился.

- Я с ним – крикнул Надир и убежал за Никитой.

- Ну, я надеюсь больше ни у кого нет желания разделиться? – задал я риторический вопрос в стиле американских ужастиков.

Мы прошли первое разветвление туннеля, направо уходила дорога на другой ярус. Нам пока туда не надо. Проходя второе ответвление, мы услышали крики Никиты и Надира, что они заходят в сами катакомбы. Я оглянулся назад, последними шли Марат с Леной, за ними, практически сразу, начиналась непроглядная темнота. Да уж, налобный фонарик - так себе освещение. Переведя луч фонарика на стену туннеля я увидел стрелочку с указанием на вход и череп с костями, а для непонятливых, ниже надпись “Эта дорога ведет в АД”. Ребята тоже обратили внимание на эту надпись, после чего последовали щелчки фотоаппаратов на телефоне.

- Так все заходим. Нафоткаетесь еще. – скомандовал я.

Мы прошли через разрушенный проем с корнем выдранной дверью. Мародеры и любители сдавать металлолом тут на славу порезвились. Почти все люки и железные двери были спилены еще в первое мое посещение данного места.

- Примерно через три-четыре комнаты будет большой зал. Там выключаем фонари, и я с Димкой и Светой двигаюсь вдоль правой стены, а все остальные вдоль левой, как найдете за чем спрятаться – прячьтесь и ждем противников. – Бульканье Диминой фляжки и тихий шепот ребят подтвердил, что они все поняли.

Странно, что в таком подземелье не чувствовалась сырость, может из-за того, что на улице еще не так жарко. В подземелье температура не превышала семь градусов, хотя на улице уже уверенные двадцать-двадцать три. Мы вошли в большой зал и все сразу отключили фонарики. Темнота стала непроглядной, мне с трудом удавалось разглядеть руку возле своего лица.

- Привыкаем к темноте и осторожно двигаемся вдоль стен. Они либо уже спрятались, либо еще не дошли сюда. – сказал я.

Наша команда разделилась, я прошел на карачках держась за стену правой рукой еще метров двадцать и уперся во что-то ногой. Достал телефон – подсветил, отлично мешки с песком, видать не мы первые и не мы последние, тут играем. Шепотом подозвал к себе Диму со Светой, подсвечивая дорогу телефоном.

- Лежите тут, я дальше поползу.

- Ок, командир. – ответил Дима, и опять полез за фляжкой.

Я успел проползти еще шагов десять, как слева от меня, у противоположной стены, раздался шорох и ругань, включился фонарик. И сразу я услышал звук стреляющих маркеров с разных сторон. Я лег на живот и вжался в пол, покрытый осколками битого кирпича, прицелился на звук выстрелов и открыл ответный огонь. Выпустив шариков двадцать, я прекратил стрелять.

Весь наш левостеночный отряд включал фонари и с поднятыми руками двигался на выход в сторону команды соперника, с той стороны, куда стрелял я, тоже заметил одинокий фонарик, двигающийся на выход. Как только поверженные бойцы покинули поле боя, темнота опять взяла свое. Я начал потихоньку двигаться дальше вдоль стены. Оп, чувствую, что стена прервалась проходом в соседнее помещение.

Дальше по коридору слышу хлопанье маркеров со стороны противника, значит Никита с Надиром все-таки вышли в тыл. А потом, посреди зала загорается файер, вылетевший маленьким разгорающимся красным огоньком через дырку в стене. На секунду, стало светло как днем. Я увидел крадущиеся вдоль противоположной стены фигуры с повязками на рукавах, противники, офигевшего от яркого света Диму со Светой, за которыми уже кто-то стоял с нацеленными маркерами. А также, что-то быстрое и небольшое, юркнувшее в выход большой трубы у противоположной стены, собака что ли.

Начинаю стрелять и чувствую по спине удары шариков, все отстрелялся. Поднимаю руки и включаю фонарик. Сзади стоит улыбающийся Макс. Показывает мне маркером куда идти на выход. Но, судя по всему, игра закончена. Дохожу до места сбора, там уже горит костерчик в железной бочке, как у бомжей в Гарлеме. Да, все мои здесь, измазанные краской и грязью. От команды соперника тут моя жена, Оксана и Тимур, попавшие под раздачу Никиты и Надира, да Ваня, видно подстреленный уже мной в темноте.

- Макс выводи всех, вы победили. – Говорю я в рацию.

- Ок, идите на выход сейчас догоним. – прилетает с шипением в ответ.

Обратный путь занимает у нас минут пятнадцать. По дороге нас успешно напугал Макс, каким-то образом обогнавший нас по другому ярусу и спрятавшийся за поворотом. Представляете, идете вы такие по туннелю, видимость пять метров, все свои остались сзади, а тут на вас из темноты выбегает бородатое тело с криками. Естественно, когда испуг прошел и сердце успокоилось, мы его покарали парой сотен шариков. Я думаю, в следующий раз он придумает что-то другое.

На выходе нас встречает Наташкина подруга, Настя, которая, как оказалось, в последний момент отказалась лезть в катакомбы и решила остаться за сторожа. Да уж, не привычна она к нашим движениям, но сторож тоже вакансия нужная.

- Блин, когда вы ушли, я тут такого страху натерпелась. Мужик, даже дед, какой-то из кустов вылез, страшный как черт. Я чуть в обморок не упала. Но он сразу руки поднял, Ежиком говорит его зовут, еды попросил, я ему дала две пачки сосисок да батон хлеба. Говорит, что не стоит в эти катакомбы лазить, последнее время в них кто-то поселился. Вот типа склад его с продуктами растащили, да как животные все разорвали. Никогда такого не было, пока сюда эти сраные мотоциклисты не добрались, до по туннелям этим с прямотоками носиться. Говорит разбудили они там кого-то. Потом у нас мотоциклы увидел и потихоньку так бочком-бочком ретировался. Видно решил, что-то для себя. – зачастила она.

Видно хорошо ее так дед ради сосисок пугнул. Я уже слышал про него истории, ничего страшного в нем нет, живет себе в лесу, никого не трогает, отшельник типа. Время шло к вечеру, играть вторую игру многие не захотели, находясь еще под впечатлением от первой. Дима организовал работу по жарке шашлыка и выпиванию сопутствующих напитков. Ваня решил, что раз ему подогнали подругу, то надо пользоваться, а не по туннелям всяким лазить. В общем у всех нашлась своя причина не лезть в катакомбы второй раз, и это никак не было связано с тем, что на дворе уже темно или, еще не дай бог, кто рассказа Ежика испугался.

В итоге у нас получились такие вот команды. Первая команда: Я с Кристиной, Никита с Леной, Надир и Данила. Во вторую команду попали Макс с женой, мото парочка Аня и Саня, Тимур со своей Ирой, да Марат, жена которого отказалась дальше играть. Ей показалась, что во время первой игры ее что-то схватило за ногу, собственно, что и послужило причиной разгрома нашей команды – она включила фонарик. Естественно, ничего она не увидела, но страх перед неизвестным хватателем за женские ноги в темноте остался.

Теперь, суть второй игры – первая группа стартует и забирается в самую жопу лабиринта, устраивает штаб. Вторая группа их должна найти и обезвредить – все просто. В этот раз мы взяли несколько нормальных фонариков на группу, помимо налобных. Битва предстояла скорее тактическая и вялотекущая, у меня для такой темы как раз пара гранаток прикуплена, будет чем Макса удивить. А то он вон с файером нам устроил сюрприз.

Перед стартом, я решил еще раз все обговорить с Максом. Мы отошли в сторонку.

- Слушай, Егор. Не забирайся прям в самую самую жопу. Что-то мне кажется, там все таки стая собак где-то обитает. Слышал я, пока один лазил – вас обходил, шорохи и шаги мягкие такие, как у животных бывают. И возьми на всякий травмат вон у Димы, пусть будет. – сказал Максим, поглаживая свою аккуратную эспаньолку. Он вообще на испанца походил, подтянутый, жилистый, темные глаза и смуглая кожа, да и еще эта его борода.

- Да что ты так боишься? Сказок от Насти, которые ей Ежик наплел наслушался. Не обращай внимания на это, у деда давно кукушка уехала. Ну если бродят там собаки, им шариков выше крыше хватит.

- Ладно, ладно. Убедил. Но травмат возьми.

Ну, а почему нет. Сходил попросил тихонько у Димы пистолет, что бы ни было, а пригодиться может, звук от него по-круче будет, чем от маркеров. Степень опьянения Димы все еще позволяла ему адекватно соображать и вести диалог, но паузу в алкоголе я ему посоветовал сделать.

- Дим, дождись хоть пока мы выйдем. Потом вместе уже и под шашлычок накатим.

- Ок, командир, не парься. Ты меня знаешь – переберу пойду спать. – ответил Дима.

На улице уже окончательно стемнело, пора было выдвигаться. Ребята, которые решили не участвовать во второй игре уже во всю разогревались коньяком и закусывали нарезками, разыгрывая аппетит. Смотря на них, я тоже подумал, какого черта мы туда в ночь премся. Но желание пощекотать нервы, ночью в темном лабиринте катакомб… такой шанс редко представляется.

- Ребят, постарайтесь не дольше часа играть, а то мы тут с голоду перемрем. – смеясь сказала Света, - или уснем пьяные, - добавила, глядя на мужа.

- Ладно, погнали – командую я своей команде.

Закинув маркеры за спину, все в камуфляже и тяжелой обуви, с пэйнтбольными масками на лицах, мы были похожи на настоящих спецназовцев. Подъездной туннель в этот раз преодолели быстрее, тактические фонари довольно ярко освещали пространство. Оставалось только аккуратно обходить дыры в полу на затопленный уровень.

- Давай на первый этаж и там налево в середине зала. Я пока там обход искал, лестницу нашел наверх, подниматься не стал, но там, по-любому, можно отличный штаб замутить. – предложил Никита.

- Э брат, мы там такой засада устроим, всех врагом пэрэстрэляем. – изображая кавказский акцент и кося под боевика поддержал его Надир.

- Веди – ответил я, вроде все были согласны.

Повернув направо, мы попали в странную комнату с разрисованными в разные цвета полосатыми стенами, на потолке висели самодельные гирлянды и дождики, посреди стоял самодельный стол с пустыми бутылками и пластиковой посудой. Угол помещения был занавешен толстой полиэтиленовой пленкой, которая слегка колыхалась.

Данила достал маркер из-за спины и сделал по пленке несколько выстрелов. Пленка дернулась в такт выстрелам, из-за нее послышался странный звук, как будто кто-то удирает по трубе. Никита подошел и откинул пленку в сторону, за ней оказалась вентиляционное отверстие сантиметров сорок в диаметре. Он посветил в него фонариком.

- Следы когтей по краю, точно тут псины какие-то живут. Осторожней – если что, сразу стреляйте, это их испугает. – сказал Никита и подсветил фонариком свое лицо, сделав страшную рожицу.

- Ладно, пойдем дальше, тут, судя по всему, какие-то оригиналы Новый год отмечали. Да, видимо притягивает такое место всяких странных людишек. Вот и нас притянуло. – сказал Надир уже без акцента и махнул рукой, чтоб шли теперь за ним.

Мы вышли в центральный коридор и зашли в следующую комнату, из нее было еще несколько выходов в разные стороны. Никита подсветил фонариком самый дальний от нас проход. Миновали еще пару небольших комнатушек скорее технического назначения, чем жилых и вышли в помещение, часть которого была затоплена. Пол плавно уходил под изумрудно зеленую воду, видно там и есть выход на затопленный технический уровень. Слева за углом, почти погруженная в воду, стояла лестница на уровень выше.

- Главное, чтоб под Егоркой не развалилась. – засмеялся Никита, показывая на лестницу и намекая на округлившийся за последние годы живот.

- Меня жена хорошо кормит. Полезу последним, чтоб ты не боялся. – огрызнулся я и одновременно похвалил жену.

Ребята быстро забрались наверх, я встал на первую ступеньку ногой. Из темного угла помещения раздался всплеск воды, я попытался посмотреть в ту сторону, но налобный фонарик не добивал до конца помещения. Я увидел лишь маленькую рябь на изумрудной воде. Брр, страшно мать его. Двумя мощными рывками, перескакивая через ступеньку я поднялся к ребятам.

- Там что-то в воде плескалось, слышали? – спросил я.

- Ага, даже рассмотреть пытались, но не добивают фонари. Может от потолка камень отвалился и в воду упал? Или рыба тут уже завелась? – предположил Никита.

- Э брат, какая рыба в центре горы? Дурак совсэм что ли. – Начал опять косить под жителя кавказа Надир.

Внизу опять что-то булькнуло. Надир подошел к лестнице и, опустившись на колени, заглянул в прошлую комнату.

- АААА, мать вашу! – Вскочил он на ноги и выпустил из маркера вниз небольшую очередь.

Мы подпрыгнули на месте и уже стали откладывать кирпичи для заделки дыры в полу, по крайней мере я.

- Ухаха, видели бы вы свои лица, блин надо было го про взять. – Ржал Надир, сидя над лестницей и опустив ноги на ступеньку.

Вдруг Надир резко перестал смеяться и с испугом и страхом посмотрел вниз. Я четко увидел эти эмоции в свете фонаря. Кто-то с силой дернул его снизу за ногу, он провалился сразу на пол корпуса, чудом зацепившись локтями за края пролома. Второго рывка он не выдержал и с криком упал вниз.

- Бляяя, чо за это такое, - раздался крик снизу, а следом непрекращающийся треск маркера.

Мы с Никитой, сбросив оцепенение, подбежали к краю дыры и заглянули туда. Надир лежал под лестницей, ноги его были в воде, оказавшейся уже красной. Он стрелял в воду из своего игрушечного оружия. Я начал доставать травмат, но не успел. Его резко дернуло, и он полностью скрылся под водой. А дальше напали уже на нас. Я кинул на дырку, оказавшийся тут неизвестно как поддон, хоть как-то обезопасив нас с этой стороны.

Тут же раздались женские крики, я повернулся в сторону наших жен. Они стояли за Данилой, прижавшись спиной к бетонной стене, забыв про свои маркеры и кричали, показывая пальцем в туннель. А из неисследованной еще нами части помещения слышался скрежет когтей по бетонному полу и глухое рычание.

- Никит, смотри чтоб снизу никто не полез. – кричу я, а сам одной рукой достаю гранату для пэйнтбола, второй же пытаюсь нащупать нормальный фонарик. Выглядываю в коридор, узкий луч моего фонаря выхватывает в темноте пять силуэтов, бегущих к нам на шести конечностях. Они были по размерам с немецкую овчарку, только без шерсти, очень напоминали крыс, но мать его, откуда столько ног у собак, билась во мне истерическая мысль

- Стреляй в коридор, на уровне ногам – кричу я Даниле, хотя он уже давно стреляет в темноту, дергаю чеку и бросаю туда гранату.

Второй рукой уже тянусь за травматом. Взрыв прогремел очень громко, мне кажется его было слышно по всему подземелью. Данила сжимал курок уже пустого маркера и таращился в коридор, который после взрыва преобразился в веселенький зелено-сине-фиолетовый. Я выглянул из-за угла и посветил туда фонариком. Увидел, как последнее животное скрылось за поворотом, оставляя на полу следы своих лап, вымазанных краской.

Показать полностью
238

Нечисть твоего района

В дверь позвонили. Чертыхаясь и матерясь, не сдерживая себя, мужчина тридцати лет поднялся и прошёл к входу. За стеной пьяно ругались соседи, стараясь попасть в такт эстрадной музыке. Во дворе кто-то сношал кому-то мозги и гремел бутылками.

-Кто там?

-Дяденька, дяденька. Пустите переночевать, пожалуйста.

Мужчина побледнел. Детский голос в час ночи за дверью не предвещал ничего спокойного. Отбившийся от родителей-алкоголиков ребёнок, бродяга, умеющий имитировать детский голос, или какая-то иная дрянь.

-Дяденька! Ну пусти!

-Что, кровопийца, сам войти не можешь? Разрешение нужно?

Сказанул насмешливо, несмотря на то, что ноги начали подрагивать, а в живот свело холодом. За дверью замолчали. Раздался ритмичный стук, и тот же голос, но уже другой интонацией поинтересовался.

-А что, Алексей Владимирович, не сразу признали? Богатым буду?

-Тебе бы это богатство да осиновым колом, Петрушка.


Раздался смех. Громкий. Пронзительно-противный. На весь этаж. Со стороны соседей слева музыка стала громче. Видимо, Валерий не желал принимать участие в ночных беседах с нечистью, пусть даже заочное.

Зато послышалось шуршание из квартиры справа. Стены в коридоре были, как специально, тонкие, звукопропускающие. Может, как раз для такого сообщения между соседями. Могли ли строители или проектировщики что-то подозревать? Вдруг дом как раз стоит на территории древних захоронений. А то как-то часто стала чертовщинка твориться, попривыкли.


-Алёша?

Хриплый басовитый голос вернул проснувшегося окончательно мужчину к вопросам насущим.

-Здравствуйте, пан Анджей.

-Цо то ест за шалопай?

-Да Пётр снова пришёл. Милостыню просит.

За входной дверью раздалось шипение, обшивку начали царапать коготки. Алексей улыбнулся, считая секунды. Где-то на третьей, как он и предполагал, с той стороны раздались визг и обиженный скулёж вперемешку с проклятиями.

Не зря он помазал дверь нужные маслами.

-Ну я тогда спать пойду, Алёша.

-Доброй ночи вам, пан.

-Добраноц.


Шаркающие шаги исчезли где-то в районе кухни. Алексей Владимирович постоял, вслушиваясь в то отдаляющийся, то приближающийся бубнёж мертвеца, и пошёл в туалет. Спуская воду, он раздумывал над тем, как быстро, всего за несколько лет ему пришлось привыкнуть к странностям, живущим бок о бок с ним. А ещё весной какого-то года он, не верящий ни в сон, ни в чих, что уж говорить о чохе, смеялся над тихим предупреждением бабушки на лавочке.

-Местная баечница!, - смеялся.


Тогда, в первую ночь его разбудили постукивания за окном. Списав всё на птиц, он повернулся, кажется, на другой бок и попытался уснуть. Но шум продолжился с изрядной настойчивостью. Словно пернатый сосед желал доказать новому жильцу, что для эффектного знакомства дрель не требуется. Можно и клювом по нервам подолбить.

Вспоминая всё это, пока полотенце собирает влагу с рук, Алексей взглянул в зеркало. Невысокий и плотно сбитый человек смотрел оттуда невыспавшимися глазами. Намекая, что неплохо бы продолжить ночной рацион. Так же он смотрел на себя утром второго дня, будучи не в силах больше заснуть. Потому что тогда, разозлившись на остечертевшую ворону, он рявкнул:

-Я в тебя сейчас стулом запущу, - и добавил несколько нецензурных слов.

-Сам ты, - в ответ прилетело точно такое же ругательство, брошенное низким, скрипучим голосом из-за стекла.

Остаток той ночи Алексей провёл заперевшись в туалете.


А потом пообвык. Валерий, пригласив справить новоселье у себя, показал несколько местных постояльцев. От которых у Алексея, заметь он их среди ночных теней один, остановилось бы сердце. Сосед, по какой-то причине покинувший родовое польской поместье, оказался дружелюбным старичком, с которым вечерами неплохо было перекинуться в карты за разговорами о театральных постановках их уездного городишки.

Алексей привык даже к тому, что иногда, летом, нечисть выходит по вечерам. Идёт рядом, пристраиваясь около дороги от магазина до жилого дома. Спрашивает о чём-то, пытается выменять человеческие безделушки на что-то своё. Скорее ради чувства ностальгии, извращенно кусающего мертвый мозг.

Только бабушку, которая встретила его на лавке, Алексей не нашёл. Не знали её и жильцы дома. Только нахмурившийся дед Анджей посмотрел косо и пробормотал что-то о том, что сказок меньше читать надо.


А так всё идёт своим чередом. Резюмировал мужчина, укладываясь в кровать. От окна отделилась какая-то тень и пропала с тихим уханьем. На часах зеленела цифра три. Оставалось спать два часа. Решив не тратить их на скрипящие половицы пустой комнаты сверху, Алексей провалился в сон.

Показать полностью
248

Вписка

Вписка… Эх, сколько романтики и разврата в этом слове. Наверное, многие молодые люди прошли через веселые ночные посиделки большой компанией у кого-нибудь на квартире. Согласитесь, слово “вписка” вроде должно вызывать приятные ассоциации, навевать воспоминания о бурной молодости. Но меня же это слово заставляет содрогнуться. Далее я расскажу почему.



Итак, 2007 год. Я успешно сдал зимнюю сессию и с удовольствием отдыхаю на каникулах. В этот чудесный период чаще всего разделяю приятный досуг со своим хорошим товарищем - Кузьмой. Но я его называл и называю исключительно Кузей. Так вот. Как-то вечером звонит он мне и в радостном возбуждении рассказывает, что у его одногруппника Ромы родители уехали на несколько дней. Приглашает он к себе немного повеселиться небольшой компанией, может киношку посмотреть или еще чего. А я парнем тогда был легким на подъем. Даже слишком легким. Сразу согласился.


Нацепил быстренько чистую одежду, сказал родителям, что иду к Кузе в гости с ночевкой и пошел, предвкушая веселье. Встретились мы с моим друганом на остановке и поехали к его одногруппнику. Когда зашли в нужную квартиру, немного опешили - в помещении было шумно, громко играла музыка, стоял характерный пивной запах. Вместо предполагаемой небольшой компании, в квартире романа собралось человек 15 или даже все 20.


Но незнакомые мне люди так искренне веселились, что я сразу с куражом влился в компашку. Было весело. Мне доставляло удовольствие, что трехкомнатная квартира наполнена смехом, музыкой, танцами. Почти все выпивали, но я этого делать не стал. Не любил просто.


Друг познакомил меня с хозяином квартиры - Ромой. Интересный оказался парень. Удивительно, как ловко он поддерживал со мной интеллектуальную беседу, несмотря на шумную обстановку. Так бы и болтали с ним о жизни, если бы я не заметил, что на меня постоянно смотрит милейшая особа. С ее прекрасного бледнокожего личика не сходила улыбка минут 10. Я сначала смутился - не пойму, то ли она смеется надо мной, то ли я ей приглянулся. Убедил себя, что терять нечего, набрался смелости и подошел к красавице. Так и познакомились.


Аня оказалось общительной и приветливой девятнадцатилетней девушкой. Когда смеялась, она немного закидывала голову назад и ее черные кудрявые локоны подпрыгивали в такт. Выглядело это очень мило. И да, я ей понравился.

С каждой минутой нашего общения дистанция между нами становилась короче, а темы пикантнее. Понимание того, к чему все идет, рисовало в моем воображение бурные и стыдливые картины, которые смущали меня. В итоге, что-то совсем разнервничался, меня в тот момент нельзя было назвать парнем опытным... Но я взял себя в руки. Пока веселье было в самом разгаре, мы уединились в третьей, никем не занятой, комнате. Закрыли дверь изнутри, от греха подальше, и предались страсти. Я был на седьмом небе от счастья и недоумевал, как такая чудесная девушка обратила на меня внимание. Однако после страстного соития мне не довелось поразмышлять над этим вопросом, потому что мы плавно уснули.



Открываю глаза. Темно. Не знаю сколько времени мы проспали. Поворачиваю голову и вижу в свете луны Аня уже сидит на кровати, смотрит на меня и улыбается во весь рот. Улыбка такая неестественная, натянутая. Мне не по себе стало, думаю - это что же она, проснулась и смотрела на меня, пока я спал? Но тут мне опять по себе стало, понял, что хочу второго раза.

Приподнимаюсь к Ане поближе, чтобы поцеловать. Рукой ее прядь за ушко нежно заправляю, но чувствую что-то не так. Волосы какие-то жирные стали, будто она их не мыла неделю. Да и запах какой-то странный от нее исходит. Пахнет она, как тулуп двадцать лет ношенный, ни разу не стиранный. Хотя когда мы разговаривали ранее и занимались любовью, пахла она пречудесно - ее окутывал тонкий шлейф цветочных духов.


Естественно запашок отбил у меня желание повторной близости и я как бы невзначай от нее отодвинулся, чтобы не обидеть, и сделал вид, что делаю потягушки и зеваю. Аня же по-прежнему неподвижно смотрит на меня и скалится. Потом привстает, ложится в конец кровати к моим ногам и начинает хихикать как-то странно. Я спрашиваю у нее - почему она смеется. А она молчит и только глухо хихикает. Мне так неловко стало, не пойму почему она себя так странно ведет. Ноги отодвигаю, почти встал с кровати, а она как вцепится зубами мне в пятку! Кое-как оттолкнул ее. Накинул на себе одежду и с криком “Дурная!” стремительно вышел из комнаты.


А там везде темнота, да тишина. Пошел в зал, а там все спят: несколько человек на диване, несколько на полу, кто-то на кресле. Ухмыльнулся про себя “Вот уж тусовщики!”. Пытаюсь безуспешно среди них найти Кузю, но видно плохо, из освещения только лунный свет. Подхожу к выключателю, дергаю его туда-сюда, а свет не включается, пошел в другие комнаты та же песня. И сотовый куда-то делся.


Пока в темноте блукал, что-то ссать захотелось. Открываю дверь туалета, а там кто-то на полу сидит на корточках, обхватив себя руками. Плачет с завываниями и раскачивается туда-сюда, как в психушке. От такого жуткого зрелища все позывы в миг прошли. Я его трогаю за плечо “Брат, что случилось, помощь нужна?”, а он сильнее раскачивается и завывает слезно Ыыыыыыыы, Ыыыыыыыы, Ыыыыыыыы. Так и не ответил мне ничего. Ну ладно. Белочка, наверное.


Пошел я обратно в залу, телефон искать, чтобы позвонить Кузе и идентифицировать его в груде пьяных телес. Начал поиски с кресла, я там дольше всего сидел. Подхожу, аккуратно провожу рукой по креслу, чтобы спящего парнишу не разбудить. Чувствую какую-то мерзкую вязкую темную жидкость. Вроде ни блевота, ни сраки - запаха нет. Я перепугался, подумал - кровь. Может разбили в ходе пьянки стакан стеклянный, до и поранился парень. Подношу к носу испачканную в жиже руку, нюхаю, вроде кровью не пахнет. И тут обращаю внимание, что парень то проснулся! Смотрит на меня, и при этом вообще не моргает и не шевелится, только улыбается и глухо хихикает. Но не так, будто бы ему рассказали смешной анекдот, а будто у него нервный срыв или он психически нездоровый человек.


Сказать что я испугался, ничего не сказать. Я громко выругался “Дурдом какой-то!” и продолжил искать телефон в других местах. Нашел его на полу под столиком. Фонарик включаю на телефоне, свечу на диван и вижу, что все лежащие тоже проснулись, смотрят на меня и скалятся, повернув головы в мою сторону. Да скалятся так, что вот-вот рожа порвется. Посветил в другие места - такие же дурики лежат. А Кузи нет среди нет.

Набираю его номер. Тут же все лежащие приподнимаются с мерзкими улыбками. А мне так жутко… Не пойму, что происходит - Кузи нигде нет, трубку не берет, телефона его не слышно, свет в комнатах не включается, незнакомые люди ведут себя как наркоманы какие-то.


Быстро иду в прихожую комнату, надеваю куртку, обуваюсь. Делаю нелепые попытки открыть входную дверь. А она как намертво примерзла! Хотя до этого я же ее и закрывал, мы ведь с Кузей последние пришли на вечеринку. А эти дурные уже встали (кто с кровати, кто с пола) и идут в мою сторону.


Я растерялся и в ту же секунду почувствовал, как меня за горло какие-то липкие ручонки крепко схватили. Сразу предположил, что это тот плачущий дурик с туалета подкрался. Дал ему кулаком в живот, а он упал, как ватный и даже не стал подниматься, а просто начал опять выть, как в туалете.

Я кинулся в комнату, где мы с Аней зажигали. Закрылся изнутри. Ее там уже не было, хотя я не видел, как она выходила. Судорожно соображаю, что делать. Опять звоню Кузе - не берет телефон, звоню в милицию - все такая же история, не могу дозвониться.


А эти психи начинают дверь выламывать, судя по всему прям ногами бьют. А дверь хиленькая, у меня дома примерно такая же, понимаю, что она долго на протянет. Подлетаю к окну пытаюсь открыть, благо квартира на первом этаже, можно выпрыгнуть. Не получается. Окно, как и входная дверь, будто намертво примерзло. А дверь почти выбили.

У меня сердце бьется, вот-вот из груди выпрыгнет. Беру табурет, разбиваю стекло и прыгаю на улицу, при этом больно порезал руки о стекло. Отбежал немного от дома, и почему-то останавливаюсь, оборачиваюсь и вижу стоят они все у окна разбитого со своими мерзкими и натянутыми улыбками...


До дороги добежал, поймал такси. Когда к дому подъехали, дал таксисту единственный полтинник в моем кармане, попросил его зла не держать. Он видимо по моему виду понял, что со мной неприятность какая-то случилось и молча взял деньги и попрощался. Я доковылял до кроватки своей, лег и сразу уснул.


Просыпаюсь - солнышко в окно светит. Папа рыбу жарит, мама цветы комнатные поливает. Обычное утро выходного дня. Точнее, могло бы быть обычном утром, если бы я не вспомнил о пугающих и странных событиях вчерашней ночи.


Пытаюсь найти телефон в вещах, чтобы Кузе позвонить. Не нахожу. Думаю, неужто там выронил? В целях разобраться во вчерашних событиях, иду к Кузе домой. Пришел. Начинаю материть его за то, что он ушел домой без меня. А он такой “Ты что дебил? Или перепил? Вчера, после того как ты вышел из комнаты, ты пошел домой. Сказал плохо тебе стало”. Я опешил. Думаю, козел этот меня разводит или я сошел с ума?


Рассказываю ему, что вчера творилось, а он смотрит не меня, как на идиота. Ладно, я не гордый, перехожу к следующему вопросу и говорю ему “Я тебе звонил несколько раз, а ты не брал телефон!”. Кузя смотрит на меня в упор как на еще большего идиота, у которого поехала крыша. Берет свой телефон, показывает журнал вызовов - ночью от меня звонков не поступало. И я так стрессанул, что аж заплакал. Кузе видимо жалко меня стало, предложил пройтись до Романа, где вчера тусовка была, чтобы развеять мои пьяные бредни.


Дошли до Ромки. Он один дома, все гости уже разошлись. Заходим к нему в квартиру. Ба! Окно целое! Я чуть креститься не начал. Роман подтвердил, что я вчера ушел около 12 ночи, а все остальные не ложились спать до самого утра. Спрашиваю - не видел ли он мой телефон. Ответ отрицательный. Попросил Кузю позвонить на мой номер, чтобы по звуку найти телефон, если он все-таки в квартире затерялся. Но звонка мы не услышали, а трубку не взяли.

Мне совсем поплохело. Ничего не понимаю… Пошел скорее домой, разделся, чтобы душ бодрящий принять. И тут я заметил порезы на руках от разбитого стекла, а на пятке присутствовал заметный след от человеческих зубов.


Не знаю где мне довелось побывать и кто меня окружал в ту ночь… Телефон свой я так и не нашел. Потом набирал свой номер несколько раз за год. И каждый раз он был доступен. И каждый раз кто-то отвечал и я слышал глухое тихое хихиканье…

Показать полностью
202

Оранжерея

- Мам, мам, ну расскажи, почему ты так долго не общалась со своим папой? - не унимался десятилетний мальчишка на заднем сидении автомобиля.

- Понимаешь, малыш… Твой дедушка очень специфичный, трудный человек. Долгое время у нас было много недопониманий. Но наконец-то мы смогли найти общий язык.

- Теперь вы больше не будете ссориться? - ребенок воскликнул от радости.

- Нет, Алеша, не будем… - сдержанно улыбнулась женщина.


Миловидная женщина Лиза после почти пятнадцатилетней ссоры смогла помириться со своим отцом. И она с радостью везла своего сына на первую встречу с дедушкой. Рад был и Алеша. Несмотря на то, что у него ранее никогда не было опыта общения с родителями своих мамы и папы. С дедушкой, как уже понятно, он не общался раньше из-за ссоры, бабушка по стороне матери пропала без вести много лет назад, а отца своего он никогда не видел и не знал, не то что его родителей.


Дедушка - Никита Афанасьевич - жил недалеко от города в прекрасном частном доме. Домик выглядел опрятно, а весь двор был усеян разнообразными цветами, растениями и кустарниками.

Последний факт нельзя было назвать странным - Никита Афанасьевич всю свою жизнь посвятил изучению ботаники. Занимался научно-исследовательской деятельностью, преподавал в университете. Правда сейчас находился на пенсии.


Он достигал в жизни многих высот, но больше всего он гордился тем, что смог воплотить главную мечту молодости - построить большую оранжерею на своем участке. Оранжерея действительно была впечатляющей - крупных размеров, выполненная по всем правилам, внутри нее была грамотно воссозданная экосистема.


Когда машина подъехала по нужному адресу, у ворот уже ждал Никита Афанасьевич. Со смущением и радостью Алеша вышел из машины и наконец-то встретился с серьезным пожилым мужчиной. Выглядел он очень галантно: серый костюм, гладко причесанные седые волосы, трость. Но несмотря на напыщенную серьезность, его лицо светилось от радости - он был счастлив наконец увидеть родную дочь и внука.

- Очень рад тебя видеть, дорогая. Твой сын прекрасен! - старик светился от радости.

- А я думала для тебя прекрасны только твои кусты и трава. - не удержалась и съязвила Лиза.

- Опять ты начинаешь…- мужчина поник.

- Ладно, извини. Я тоже рада тебя видеть! Ты молодец! Дом шикарный построил, оранжерею сделал еще больше, как мечтал! Помню раньше, она у тебя совсем крохотной была.

- Нуу… Я старался. - мужчине явно польстили слова дочери.


Встреча прошла довольно тепло. Дед мило поболтал с внуком, показал ему свой уютный большой дом, оранжерею. От последней мальчик был в диком восторге, никогда он не видел ничего более интересного и захватывающего. Однако мама не разрешила ему зайти внутрь, ссылаясь на аллергию.


С тех пор мальчик виделся с дедушкой почти каждые выходные. И хотя между Лизой и Никитой Афанасьевичем частенько возникало напряжение, все же они держали себя в руках и сохраняли статус-кво ради любимого Алешеньки.


Старший родственник рассказывал ему интересные истории из своей жизни и работы, занимался с ним по школьным предметам, желая улучшить успеваемость. Помимо этого, Никита Афанасьевич потихоньку просвещал внука в вопросах ботаники, рассказывал интересные научные факты простым языком, понятным для ребенка.


Через несколько лет, когда Алеше исполнилось 14 и признаков аллергии у него больше не проявлялось, мама разрешила ему посещать дедушкину оранжерею. Мальчик был вне себя от радости. Несколько лет он мечтал туда попасть, завороженно всматриваясь через стеклянные стены постройки. Никита Афанасьевич не меньше обрадовался этому факту. Теперь он с еще большим энтузиазмом погружал внука в мир ботаники, показывал и рассказывал про все экземпляры в оранжереи.


Изучив всю оранжерею изнутри, мальчик заметил, что имеется вторая часть постройки. Но она была скрыта от посторонних глаз. Он очень долго удивлялся - как же он раньше не заметил, когда играл во дворе. Пройти во вторую часть можно было только через внутреннюю дверь с помощью ключа. Посмотреть, что там, было невозможно - непрозрачное стекло было высоким. Алеша умирал от любопытства, каждый раз упрашивая деда пустить его туда. Но пожилой мужчина был не преступен, каждый раз отвечая “Всему свое время”.


А Лиза была очень рада, что ее отец, имевший непростой характер, с любовью принял ее сына. И очень часто она благодарила отца за то, что он занимается с Алешей. Кстати, занятия не проходили даром. У мальчика была потрясающая успеваемость. Он участвовал во многих олимпиадах и занимал призовые места. Особенно успешно дела касались именно биологии.


Шли года, мальчик рос, его любовь к ботанике с каждым годом возрастала. Он понял, что хочет пойти по стопам дела.



Вскоре Алеша окончил школу и успешно поступил на биологический факультет. Парень сразу вклинился в образовательный процесс, с жадностью поглощая знания.

А через несколько месяцев после начала учебы ему исполнилось 18 лет. Мама и отчим, который появился в их жизни несколько лет назад, подарили крупную сумму денег, но больше всех его порадовал дедушка. В честь этого события Никита Афанасьевич приготовил ему особый подарок.


Алеша приехал к нему в выходной день и дедушка сразу радостно сказал: “Приготовься, внучок, сейчас ты увидишь нечто прекрасное…” - пожилой мужчина пригласил парня пройти в оранжерею. Когда они прошли в конец постройки, дедушка достал из кармана ключи и открыл дверь во вторую таинственную локацию оранжереи.

Когда они туда зашли, парень немного разочаровался. На первый взгляд он не увидел там ничего особенно - такие же растения, как и в первой части оранжереи.

- Пошли. - мужчина повел внука в конец закрытой ранее части.

Они прошли в конец оранжереи и перед Алешей предстало нечто удивительное - он увидел огромный красный цветок, похожий на экзотическую раффлезию.

- Вот это да! Это же...раффлезия...верно? - неуверенно, но очень заинтересованно спросил парень.

- Нет, Алеша, это не раффлезия. Хотя я понимаю твои первые ассоциации, они действительно схожи.

- А что же это??? Я никогда не видел ничего подобного… - парень был искренне изумлен прекрасным растением.


Перед ним стоял удивительной цветок, безумно походивший на ужасающую и прекрасную раффлезию. Он имел внушающие размеры - диаметр примерно метр. Яркий кроваво-красный цвет одновременно манил и притягивал, но и пугал, вызывая неясную тревогу. Пять огромных круглых лепестков больше напоминали по размеру слоновьи уши, нежели элементы цветка. Посередине экзотического чуда была глубокая выемка, похожая на большой красный горшок. На дне этой центральной части цветка находилась жижа, походившая на густую кровь.

Среди этой жижи проглядывали многочисленные очень тонкие палочки, напоминающие острые и опасные шипы. Сам же цветок был весь покрыт ворсинками. У Алеши, всю жизнь боявшегося пауков, возникла неприятная ассоциация, от которой ему стало жутко. Цветок действительно чем-то походил на гигантского мохнатого паука.


Мужчина усадил внука на скамейку, которая находилась напротив чудо-цветка. Судя по всему он поставил ее туда только для того, чтобы сидеть и любоваться растением. И почти мурчащим от удовольствия и гордости голосом, старый ботаник начал рассказывать свою историю.



"Алексей, ты знаешь, что моя профессия, мое дело играет важнейшую роль в моей жизни. Это моя страсть и отдушина. Но так было не всегда. Когда-то я был просто студентом, потом не примечательным сотрудником научно-исследовательского института, а потом по совместительству преподавателем в университете. Конечно, я был образован и умен, во мне всегда видели потенциал. Но во мне не было амбиций. Совершенно. Ботаника не казалось мне какой-то безумно интересной наукой, я просто учился и работал по накатанной колее.


В 1997 году я отправился в научную экспедицию в Бразилию. Нам предстояло провести кое-какие исследования в местах, где, как говорится, "не ступала нога человека". Не буду грузить тебя подробностями экспедиции, они не скучны и неинтересны. Перейду сразу к делу.


Каким-то чудом в ходе экспедиции я чуть-чуть отстал от группы и я вышел на небольшую полянку. Она была вся "усеяна" этими цветами. Ни до ни после я никогда не встречал в природе такую красоту. В тот момент я почувствовал небывалый прилив энергии, радости. Я чувствовал себя настоящим первооткрывателем. До сих пор не знаю почему я не позвал коллег… Наверное, мне не хотелось делиться с ними впечатлениями.


Быстро сделав фотографию, на свой страх и риск выкопал из земли корешок цветка в надежде воссоздать необходимые условия произрастания и вырастить это чудо дома. Я ничего не знал о свойствах растения и понимал, что последствия могут быть самыми непредсказуемыми, но мой мозг был затуманен, я жаждал выполнить задуманное.


Я пошел на многочисленные хитрости и, к моему счастью, благополучно привез корешок домой. Сразу же в этой оранжерее я начал создавать ему необходимые условия для произрастания, основываясь на знаниях о местности, где нашел это чудо.

К моей великой радости, посаженный корешок, начал прорастать. Рос он очень медленно. Пять лет я возился с ним будто с новорожденным ребенком. Холил, лелеял, заботился, записывал каждый шаг. Кстати, все записи и отчеты хранятся в доме, в сейфе. Обязательно дам тебе их почитать.


Я изучил тонны литературы, общался с именитыми коллегами. Но нигде не встретил информацию об этом чуде, никто не знал и не слышал об этом растении. Сначала я хотел показать им цветок, но вскоре понял, что это решение не приведет ни к чему хорошему. У меня заберут цветок для исследований… Я не мог этого допустить.”



Никита Афанасьевич закончил свой рассказ. Его глаза блестели от возбуждения и восторга. Алеша понял, что дедушка очень давно жаждал с кем-нибудь поделиться своим “секретом”.

Пока Никита Афанасьевич отвернулся, чтобы полить другое растение, Алеша достал телефон, чтобы сфотографировать удивительный цветок. Когда отвлекшийся мужчина заметил, что внук сфотографирует растение, он изменился в лице. Некогда спокойное и интеллигентное лицо искривилось в гримасе ярости. Он с криком “Что ты делаешь, щенок!” выхватил у внука телефон и со всей силы кинул об пол.

Таким Алеша никогда не видел своего деда. Он несколько минут пребывал в шоке. Успокоившись, он спросил:

- Я же просто сделал фото? И не собирался никому показывать.

Мужчина достал платок и обтер свое раскрасневшееся и потное лицо.

- Извини, я погорячился… Но ты должен зарубить себе на носу, все что я тебе рассказал и показал в стенах этой оранжереи должно остаться между нами! И это не обсуждается! Если ты кому-то хоть намекнешь… Ты больше сюда не зайдешь, я лишу тебя наследства и мы полностью прекратим общение. А деньги на новый телефон я тебе, разумеется, отдам. - напряжение и сталь присутствовали в голосе старика, несмотря на показное сожаление.



Алеша вернулся домой очень задумчивым. Его поразило то чудо, которое он увидел в оранжерее деда. Но также ему не давала покоя та обратная дикая сторона характера дедушки, которую тот так умело скрывал долгие годы.

Лиза сразу заметила, что с сыном что-то не так и начала его расспрашивать:

- Все нормально, Алеш?

- Да... Ну как... Я сегодня заметил, что дедушка как-то странно себя вел. Агрессивно что ли.

- Ну…. Он способен на такое. Под маской спокойного и рассудительного человека скрывается очень жесткий человек.

- Ма, а ты можешь мне сейчас нормально рассказать, почему ты поругалась с дедом, что аж столько лет не общалась? Только честно.



Женщина глубоко вздохнула, и посмотрев с грустью в глаза сына, начала рассказывать свою историю:


" Ты действительно взрослый, с моей стороны некрасиво теперь что-то от тебя утаивать… Начну с того, что сразу отмечу - мой отец человек крайне тяжелый. С ним легко и комфортно, только если ты разделяешь его интересы и увлечения. Если этого нет, то с ним невозможно найти точки соприкосновения. Тебе вот повезло...


А со мной была совсем другая история. Я с детства была равнодушна к биологии и к ботанике. Мне попросту было это неинтересно. После моего рождения отец воспринимал меня не иначе как просто куклу, игрушку для взрослых. А когда я подросла, он и вовсе потерял ко мне интерес.


В конце 90-х он полностью погрузился в работу. Я и мать стали для него подобно мелким, раздражающим бесполезным мухам, которые только мешают. В итоге в 2000 году моя мама не выдержала и просто-напросто сбежала, оставив записку на тумбочке "Я полюбила другого мужчину. Не ищите меня". Конечно, мы обращались в милицию, но никаких следов моей матери не нашли.


У нас всегда были с ней очень холодные отношения, но я все равно ее любила и в какой-то степени была рада тому, что она обрела счастье в объятиях любимого. По крайней мере, я хотела этому верить - она была красивой женщиной, даже когда она вышла замуж в нее не переставали влюбляться другие мужчины. Больше ни я, ни мой отец никогда ее не видели.


Отец даже не грустил. Казалось, пропажа жены его ни капли не интересовала. Он только больше погрузился в работу, постоянно ездил в загородный дом, чтобы расширять свою любимую оранжерею.


До меня ему дела не было вообще. Все мои попытки привлечь внимание - вызывали у него гнев и сильное раздражение. Нередко дело доходило до скандалов. Я так отчаялась, что в 17 лет начала вести разгульный образ жизни, курила, выпивала, встречалась с различными парнями. Отец знал это. Но ему было наплевать. В итоге я поступила в институт в другой город, сбежала от отца, не сказав ни слова. Только оставила записку, сообщив где учусь. Но он так и не связался со мной....


После института я родила тебя. Кто именно твой отец я, к сожалению, не знаю. У меня тогда был странный период жизни. Вырастить тебя мне помогала моя лучшая подруга из универа - тетя Катя, твоя крестная.


И вот когда тебе было 10 лет, я наконец решилась позвонить своему отцу… Он был удивлен, но настоял на встрече. Вот такая незамысловатая и грустная история отношений между ненужной дочерью и увлеченным работой отцом.”



Алеша, узнав правду, был неимоверно рассержен на деда. Он даже не мог представить его таким черствым и равнодушным. На какое-то время он даже решил полностью прекратить общение со своим суровым родственником - перестал приезжать в гости, игнорировал звонки.

Но его не покидали мысли о таинственном растении. В нем разгорелся сильнейший интерес. Он все время думал - неужели дед стал первооткрывателем нового вида? В целях узнать хоть какую-то информацию, он начал искать в интернете какую-либо информацию о растении.

Так прошел месяц. Алеша понял, что его интерес гораздо сильнее обиды и принципов. И он незамедлительно отправился к дедушке загород. Никита Афанасьевич несмотря на полный игнор внука в течение месяца, был рад его видеть и сразу пригласил в закрытую от чужих глаз оранжерею, чтобы понаблюдать за цветком.



Через некоторое время отчиму Алеши предложили работу на другом конце страны. Лиза решила, что поедет с мужем, а сына будет регулярно навещать и высылать ежемесячно деньги на проживание.

После переезда матери, Алеша же все больше времени вне учебы проводил с дедом, отодвинув на второй план общение с друзьями и студенческие тусовки. Они изучали цветок, пытались узнать про него что-нибудь - просматривали современную научную литературу, следили за новостями в мире биологии и ботаники, проводили различные опыты. Никита Афанасьевич давал внуку в пределах дома читать свои отчеты касательно цветка.


Дедушка и внук были полностью поглощены научным интересом к цветку. Однако страстное отношение к растению перешло все нормальные границы. В течение многих месяцев не было ни дня, когда юноша не думал о цветке и не посещал его.


Так бы и продолжалось научное сотрудничество двух родственников, если бы не случилось ужасное - у Никиты Афанасьевича случился инсульт. Состояние было плачевным. После этого пожилой мужчина перестал говорить и не мог самостоятельно передвигаться. Чтобы осуществлять полноценный уход за родственником, Алеше пришлось переехать к нему.


Несмотря на такое горестное событие, парень поймал себя на ужасной для любого нормального человека мысли - глубоко в душе он радовался, почувствовав свободу в своих действиях. Теперь он может делать в оранжерее все, что ему вздумается.


Совершив должный уход за родственником, парень ежедневно с нетерпением отправлялся в оранжерею. Ему хотелось провести как можно больше опытов и экспериментов над цветком. Пары в университете были окончательно заброшены, теперь учеба и получение образования казались ему таким незначительным, никчемным занятием...


Все больше и больше времени юноша посвящал оранжерее. Все чаще он выходил оттуда только для того, чтобы провести ухаживающие процедуры за дедушкой. Но выходя за пределы оранжереи, Алеша чувствовал невероятное влечение прийти обратно.


Спустя несколько дней парнем овладела навязчивая идея - ему хотелось отрезать небольшой кусочек красного растения и съесть, ощутить вкус цветка, насладиться им. Идея не покидала его несколько дней, в итоге он взял острый нож, но из-за своей неловкости случайно порезался. Капля крови упала на один из лепестков массивного цветка.


Алеша нехотя пошел в дом, чтобы обработать рану и приклеить пластырь. Парень выполнил все манипуляции и примерно через полчаса в оранжерею. Там его ждал интереснейший сюрприз. На участке цветка, куда он случайно капнул кровью, вытянулись и подросли ворсинки. Они стали немного больше остальных. Такое открытие поразило Алешу и вызвало невероятное возбуждение. Парень еще раз взял нож и хорошенько полоснул по руке. Из глубокого пореза полилась кровь и он подставил руку над цветком, обильно полив большой лепесток кровью.


Вскоре он ушел спать, с нетерпением ожидая следующего дня. Утром он первым делом направился в оранжерею. И не поверил своим глазам. То место цветка, которое он полил кровью, немного разбухло и увеличилось в размерах. А ворсинки, которые покрывают весь цветок, в этом место значительно удлинились.


Цветок стал казаться ему еще более прекрасным. Он не хотел покидать оранжерею, ему хотелось любоваться растением, вдыхать его необъяснимый тухловатый аромат, гладить его мохнатые поверхности. Чуть позже Алеше пришла идея провести подобный эксперимент с корнями таинственного растения. Но подкапываясь к корням, он заметил нечто странное…



“Дедушка, ты не представляешь, что я увидел! Тебе срочно надо на это посмотреть!” - парень видел, что его родственнику стало гораздо хуже, он также не мог двигаться и говорить, единственное доступное средство коммуникация для него стало мычание и подмигивание левым глазом. Но Алеша хотел подбодрить дедушку, и он знал, что несмотря на свое тяжелое состояние, он все еще любит оранжерею. Поэтому он повез его туда на инвалидном кресле.


“Дед, смотри, что стало с цветком! Я случайно капнул на него кровью и вот что из этого вышло! Это просто невероятно, какое-то инопланетное творение...” - радостно восклицая будто ребенок, парень подкатил деда к растению, которое стало немного больше из-за его манипуляций. “А ты знаешь, что я вчера подкопал почву, хотел кое-что сделать с корнями?” - глаза парня блестели, а зрачки сильно расширились.


Пожилой мужчина испуганно замычал, а парень весело взял лопатку и принялся вновь подкапывать землю, чтобы добраться до корня. Алеша подобрался к корням, и перед ним и Никитой Афанасьевичем предстало ужасающее зрелище - массивные корневища растения полностью оплели человеческий скелет.

Парень блаженно посмотрел на дедушку, который больше не мычал, а лишь испуганно смотрел на внука. “Это моя бабушка, верно?” - прошептал парень. По щекам старика полились горькие слезы.

Лицо парня сразу озарила улыбка: “Молодец, дедушка, ты вовремя понял что нужно цветку! Благодаря тебе это чудо выросло!” - парень не переставая улыбаться, нежно поцеловал родственника в лоб и подкатил коляску ближе к цветку.

Он взял руку деда, сделал маленький надрез на пальце и положил в углубление цветка. Пожилой мужчина диким взглядом смотрел на внуку, непрерывно мыча. А Алеша гладил его по голове, нежно смотря как маленькие ворсинки цветка медленно начинают расти по направлению к окровавленному пальцу мужчины.



“Тебе надо покушать, мой хороший!” - будто сюсюкаясь с ребенком, сказал Алеша, засовывая трубку искусственного питания в рот обездвиженному старику.

Длинные нити нарастали вокруг растения, теперь почти половина оранжереи была заполнена мохнатыми ужасающими ростками. Они были похожи на тонкие мохнатые лапы огромного паука.

А пожилой мужчина сидел неподвижно в кресле, вытаращив глаза на внука в диком, животном ужасе. Его тело было прочно переплетено кроваво-красными мохнатыми нитями хищного цветка, которые тянулись от пальца. Растение полностью поглотило тело старого ботаника, образовав вокруг него подобие паучьего кокона, оставив снаружи только лицо. Он обессилено мычал, пока растение медленно, но верно высасывало из него все соки. “Интересно, насколько тебя хватит?” - с нежной ухмылкой спросил Алеша, заканчивая искусственное введение пищи.

Показать полностью
636

Случай на рыбалке

Не особо люблю о себе рассказывать. Да и нечего особо-то. Ведь я обычный рыбак, работаю плотником. По выходным тружусь на даче. Но хочется мне поведать одну историю... Странную очень. Много лет у меня чесался язык с кем-то ей поделиться, но я всегда держал себя в руках, даже когда сильно выпью. Не хочу, чтобы меня дурачком считали и смеялись потом, а то и вовсе - в психушку затащили. А вот интернет - другое дело. Здесь можно что угодно рассказывать и оставаться, как говориться, в тени. Хорошо, что меня племянница научила компьютером пользоваться.



Так вот, примерно 20 лет назад. Да что там! Я хитрить не буду, скажу честно - помню каждую деталь той истории. Так вот, 20 марта 1998 года я и мой хороший товарищ Серега поехали на рыбалку. План был стандартный - выезжаем к лесу, пробираемся вглубь, оставляем машину там, где дорога кончается и идем пешком на наше любимое озеро. Ох, какая там вкусная рыбка была! Чуть ли в руки сама не прыгала.


В поездку мы всегда хорошо снаряжались - палатка на всякий случай, достаточно еды, воды, самогона (его сам Серега гнал!), теплой одежды, спичек.

Когда приехали в тот день, погода была просто сказочной! Солнце греет, небо голубое, птицы поют. Мы машину оставили, взяли все вещи и пошли через лес к озеру.


Пришли за час. Разложились, удочки закинули, сидим болтаем, рыбачим, жизнью наслаждаемся. Просидели мы там где-то часов до 3 дня. Но погода резко испортилось - похолодало очень сильно. Серега предложил сворачивать удочки и идти к машине.


Идем, а погода все хуже и хуже становится. Но это не самое странное! Мы же с Серегой этот маршрут знаем, как дорогу к родному дому! Были там раз 100, как бы не больше. А тут идем… И все другое, не узнаем местность. А свернуть мы не могли. Если бы один ошибся, другой бы точно его поправил и направил на путь истинный.

Идем, переглядываемся и тут Серега не выдержал:

- Михалыч, тут какая-то фигня!!! Идем как надо, но вокруг все не так! Где пеньки? Где сосна кривая? Ничего не понимаю…

- Мда... Давай обратно к озеру, благо немного совсем прошли и оттуда еще раз попробуем нормальную дорогу найти.


Пошли обратно. Идем 10 минут, 20, 30. А озера все нет… Серега уже вовсю матерится, как сапожник. Пытается страх свой замаскировать. А я иду и не могу поверить, что мы заблудились. И как назло снег начал срываться, хотя в газете прогноз погоды написали, обещали плюсовую погоду и чистое небо еще 3 суток.

Шли-шли, да вышли мы к какой-то поляне. Никогда в этих краях ее не видели. В центре небольшой поляны стоит три креста деревянных. Мы подошли, смотрим, кресты совсем старые, дерево почти в труху превратилось. Ни даты прочесть, ни имен. Пока кресты рассматривали, снегопад вовсю разошелся. Видимость плохая, холодно. А мы с Серегой, хоть и здоровенные опытные мужики-рыбаки, но паниковать начали.

Плутали еще час, машины не нашли. И даже намека на знакомые места. А снега все больше становилось, да и темнело уже.

Внезапно Серега остановился и резко крикнул "Смотри, дом стоит!". Я смотрю, и вправду дом вижу. Мы давай бегом к нему, замерзли дико...


Подошли, видим, что дом небольшой, без повреждений. Обрадовались очень. Но на двери навесной замок весит. Серега нашел булыжник и за 15 минут снес его. Зашли в дом, выдохнули.

Начали осматривать жилище. Там было 2 комнаты - большая основная комната и что-то типа прихожки небольшой, в ней дрова хранились. Весь дом деревянный. По виду построен был лет 30-40 назад, наверное. Но двери там хорошие, плотные. У входной двери и у той, что соединяет прихожку с основной комнатной, были хорошие, крепкие засовы внутренние. Серега сразу подметил, что это странно, сказал "Зачем делать засов на межкомнатную дверь, если на входной двери нормальный стоит? Да и дом среди леса дикого...". В основной комнате все было просто, но опрятно и по делу. Одно небольшое окошко, две кровати, небольшой столик у окна и печка.


Замерзли мы, как черти тогда. Ну никак не предполагали, что заблудимся, и что будет снегопад. Я быстренько печку растопил. Серега покушать нам приготовил - вскрыл консерву рыбную, достал бутерброды, налил водочки. Я же перед трапезой в целях экономии воды набрал с улицы в чайник снега, вскипятил. Попили мы горячего чая, отогрелись немного и приступили к нашему небольшому застолью.


Пока сидели, ели-пили, начали думать, как выбираться. Сразу сошлись на том, что без раздумий останемся ночевать в домишке. Если снег будет идти и завтра, останемся еще на одни сутки - еды нам хватит, да еще и рыбы наловили.


К часам 8 снег полностью прекратился и ударил мороз. Как мне казалось, было около минут десяти или даже больше. Мы надели всю одежду, расстелили спальные мешки на деревянных кроватях и легли, начали говорить о том, о сем. Но Серега опять вернулся к главной теме дня:

- Вот странно все это... Ты когда-нибудь видел, что в наших краях такая погода к концу марта была? Ладно снег выпал… Но такой мороз.

- Ну всяко может быть. Погода непредсказуема. Хорошо, что мы этот домик нашли, а то неизвестно что бы с нами случилось...

- В этом ты прав на все сто. Но как бы там ни было, я все понять не могу… Как мы могли заблудиться?


После этого вопроса в комнате повисло нервное и напряженное молчание. Мы не знали что сказать друг другу.

Комната окончательно наполнилась теплом, печка уютно стрекотала и мы плавно уснули. Не знаю, сколько я проспал, но ночью в какой-то момент резко проснулся от какого-то шума. Быстро придя в себя, я прислушался - кто-то ходит около дома. Выглянул в окошко, вроде никого не видно. Списав звуки на диких животных, я лег обратно. Когда я вновь погружался в сон, меня испугал резкий стук во входную дверь. Я быстро разбудил друга и шепотом рассказал в чем дело.

- Может животное какое?

- Ты слышал когда-нибудь, чтобы животное стучало в дверь, как человек? - я пытался донести до Сереги всю странность ситуации.

Стук повторился еще три раза, и каждый раз звук был громче прежнего.


Серега взял топор, который лежал рядом с дровами в прихожке и подошел к двери с громким вопросом "Кто там?!". Ответа не послышалось. Вместо него вновь раздался громкий стук.

"Эй, нас тут 5 мужиков, на охоту приехали. Что тебе нужно?!" - Серега заметно разнервничался. Вскоре после этого, он быстро выбежал из прихожки и закрыл на засов вторую дверь, и сел напротив меня. Почти сразу мы заметили в окне тень. Но она так быстро промелькнула, что мы даже не смогли разобрать, что это было.

- Как думаешь, кто это может быть? - спросил он.

- Не знаю. Мороз, снег... Кто будет в такую погоду по лесу шастать, тем более ночью.

- А вдруг какой-нибудь охотник немой?

- В таком случае он мог бы в окно постучать... Странно все это…


Сидим, боимся, что делать и как реагировать на происходящее не знаем... Вскоре слышим голос женский. Такой нежный, приятный. Молодой совсем. Видимо девушка встала за дверью входной. Говорит: "Впустите меня, пожалуйста, я совсем замерзла! Приехала на рыбалку, заблудилась....". Серега подскочил, кинулся дверь открывать, почти открыл, благо я его вовремя остановил. И говорю девушке: "Милая, а ты встань у окошка с той стороны, мы на тебя посмотрим и сразу впустим". На минуту возникло молчание. И девушка выдала "Хорошо". Но голос был не таким как прежде, стал как-то грубее, глуше.


Пошли мы к окну, а на улице темно, стали в темноту всматриваться. И тут чуть с ног не попадали! К окну подходит девушка, юная и красивая, как цветок полевой. Мы аж дар речи потеряли, обомлели от ее красоты. Серега опять кинулся дверь открывать. И тут я отошел от ступора, как заору ему "Придурок, ты куда пошел!!! Где ты видел, чтобы в мороз по лесу ночью девушка голая ходила!!!", дал ему пощечину, чтобы пришел в себя.

Опять закрыли на засов вторую дверь, завесили окно всем, что под рукой было. И начали вдумываться в происходящее.

- А действительно... Она же полностью голая была...Грудями своими светила... - прошептал Серега.

- И главное, я не сразу допер!

- Что делать будем?

- Давай дождемся утра и сразу двинем. Несмотря на погоду, будем машину искать. Или хотя бы наше озеро сначала отыщем.


Дров в печку подбросили, легли по своим кроватям. Сон не идет, беседа не клеится. Лежим в потолок смотрим и боимся.

Почти заснул и вновь раздался стук. Гораздо сильнее. Стучали непрерывно. Признаюсь, было очень страшно. Стук прекратился и мы услышали плач ребенка, а потом женский голос начал молвить: "Пустите нас, пожалуйста, мы с ребенком замерзли сильно, кушать хотим."


А Серега ничего лучше не придумал и сказал "Подойдите к окну, нам нужно убедиться, что вы одни там." Но к окну никто подходить не собирался. Женщина вновь заговорила, но ее голос срывался и приобретал какое-то зловещее, нездоровое звучание. Будто говорит простуженный пьяный генерал, который хочет изобразить женщину. Она повторяла "Пустите, пустите, пустите", и вскоре начала кричать, при этом ребенок не переставал плакать.


В нашему ужасу, кто-то снаружи начал трясти входную дверь, мы очень боялись, что неизвестная или неизвестный с дурными намерениями вырвет дверь и одному богу известно, что будет дальше.

У Сереги конкретно паника случилась, он сел перед входной дверью и начал вслух без перерыва молиться. Дверь пытались выбить около получаса. И столько же молился мой товарищ. Несмотря на общую нервозность обстановки, я подметил, что Серега никогда не был верующим, а оказывается так много молитв знает. Я его позже спросил про это, оказывается, у него бабушка очень верующая была. Все его детство заставляла молитвы читать.


И к нашему счастью, все прекратилось. Не знаю, в чем было дело. Может помогли молитвы, может напор и вера Сереги, а может то "существо" просто поняло, что бесполезно пытаться вырвать дверь.

Кстати, мы потом с Серегой распивали самогон, и я начал вслух размышлять, а почему "оно" не попыталось выбить окно? Разбить стекло можно было даже кулаком или палкой. И вот что мне ответил Серега "А я думал ты тоже заметил... Окно было по всему периметру обведено мелом. Много раз при чем". Может и помогло нам это тогда…


В ту ночь в страхе и смятении сидели мы долго, но сон все-таки нас одолел. За ночь более никаких происшествий не было странных. Утром когда проснулись, обомлели - на улице весь снег растаял. Будто и не было его. А погода такая теплая, солнечная...


Признаюсь, в тот момент я думал, что с ума сошел. Наверное, если бы я был один и у меня не было свидетеля, видевшего тоже самое, то я бы приехал домой и сразу сдался в психушку.


Вышли из домика, доверились интуиции и пошли искать машину. Через минут 15 ходьбы мы вышли к озеру, где ловили рыбу. Мы в шоке были... У нас даже слов не было описать происходящую вокруг чертовщину. Вскоре без происшествий вышли на машину.

А когда домой вернулись, обнаружили, что вся пойманная рыба протухла, как будто двое суток на солнце лежала. Испортилось также и вся остальная недоеденная еда.


После этого случая мы с Серегой еще много раз ездили на наше озеро. Изучали местность, пытались найти тот домик или поляну с тремя безымянными могилами. Безуспешно. Сколько бы мы не ходили и куда бы не пришли, нигде не было ни намека на присутствие домика или кресты.


Потом один раз на этом озере встретили рыбаков, спросили у них, знают ли они что-то о доме или трех захоронениях. Посмотрели на нас, как на идиотов, сказали, здесь никогда ничего подобного никогда не было.


И еще одна деталь, которая не дает мне покоя по сей день. Когда мы приехали, я сразу связался с близкими, рассказал им все. Они не поверили, сказали, что в тот день, вечер и ночь не было ни снежинки и стояла плюсовая погода.

Показать полностью
234

Курьер

- Ну и вали отсюда! Еще пожалеешь о том, что бросила меня!

- Удачи!

Девушка гневно хлопнула входной дверью и ушла, оставив своего бывшего молодого человека в одинокой квартире. Брошенный Артем налил себе полный стакан отцовского самогона и приступил к самокопанию. Его опять бросила девушка, что дало ему очередной повод ненавидеть всех женщин и называть их "продажными шл..ми". Он свято верил, что дамы уходят от него из-за его финансового положения, а не из-за постоянной грубости и легкомысленности.


Молодой человек недавно окончил училище и устроился работать автомехаником. Зарплату он получал регулярно и стабильно, но вот сумма его крайне не устраивала. Артем хотел иметь все и сразу: много и легко зарабатывать, иметь крутую машину, жить отдельно от родителей, встречаться с самой роскошной девушкой, общаться с успешными и классными пацанами.

Распивая алкоголь в бессмысленной ненависти к женщинам, молодой человек стал раздумывать как ему "наткнуться на золотую жилу", чтобы деньги в карман не помещались, а все бывшие грызли локти, плача, что когда-то бросили его.


Совершенно случайно Артем вспомнил своего бывшего одноклассника Лешку Иванова. Их последняя встреча, которая произошла год назад, была весьма запоминающаяся. Лешка все время хвастался, что связался с "нужными" людьми и проблем, вообще, не знает. Артем сразу понял - его одноклассник не врет. На нем были слишком качественные вещи, приличная машину и много наличности.

Парня как осенило, он понял что ему нельзя упускать такой шанс и нужно срочно связаться с Лешкой. Кое-как раздобыв номер через общих знакомых, Артем принялся ему звонить. Трубку долго не брали, но когда ответили, Артем сразу же начал договариваться о встрече с товарищем.


Они встретились через три дня и Артем был приятно удивлен - его одноклассник стал выглядеть еще успешнее и богаче, чем год назад. А это его очень обнадеживало. После непродолжительного трепа про "как дела", парень сразу перешел к сути и признался Лешке, что хотел бы, как и он, связаться с нужными людьми и работать на них. Лешка на пару минут озадачился.

- А тебе это точно надо?...

- Да, точно. Я хочу и могу зарабатывать. Не знаю чем я могу быть полезен, но готов выполнять все, что мне скажут.

- Хмммм... Ты должен понимать, ребята серьезные. И дела наши не всегда...в рамках закона. В основном промышляем краденным, а иногда и наркотой. Если сильно накосячишь или подведешь, тебе не скрыться.

- Понимаю. Но я готов ко всему, лишь бы деньги хорошие платили!


Лешка пообещал замолвить за него словечко и сказал ждать от него звонка. Звонка не было неделю, вторую, третью. И когда он все-таки поступил, Артем чуть ли не прыгал от радости - с ним готовы сотрудничать, но ему придется оставить работу в автомастерской и полностью посвятить себя работе на группировку.


Вскоре он встретился с представителем группировки в роскошной квартире. Ему прямо сказали, что первые полгода он будет мальчиком на побегушках, выполнять мелкие поручения. То есть будет проходить так называемый испытательный срок.



Выполняя день за днем мелкие поручения, Артем успешно прошел испытательный срок и добился доверия у своих "начальников". Через некоторое время после этого Артему позвонил один из главных и срочно приказал приехать на встречу. Когда молодой человек приехал, ему сообщили, что у него новые обязанности. Помимо мелких поручений, ему необходимо иногда заезжать к некой Ольге, брать у нее посылки и развозить по определенным адресам.

Конечно, до этого он что-то слышал об этой Ольге. Но всегда о ней говорили с неким опасением и особо не распространялись. Поэтому он попытался узнать кто она такая и какие посылки ему необходимо развозить. Но его сразу пресекли, дав понять, что небезопасно совать нос не в свои дела.

Но перед уходом парня, начальник все-таки немного посвятил его в дела: “Понимаешь… Дела идут у нас хорошо. Но могли бы идти еще лучше, если бы не конкуренты… Мы работаем в такой ”профессиональной области”, где много стервятников. И очень важно вовремя от них избавляться. Поэтому нам чудом удалось найти Ольгу, которая нам помогает... Но ты ей никаких лишних вопросов не задавай. Просто делай молча свою работу”.


Артем в тот же день поехал по адресу Ольги. Жила она в странном месте - старая часть города с преимущественно неблагополучными и старыми домами. Как оказалось, частный дом Ольги не сильно выделялся среди других построек в округе. После стука в дверь, ему сразу же открыла молодая женщина. Артем сразу оценил ее привлекательность. На вид ей можно было дать около 30 лет, у нее были длинные черные волосы, заплетенные в густую косу, и манящие карие практически черные глаза. Только парня немного удивила ее мешковатая и явно старомодная одежда.

Комната, куда женщина пригласила Артема, выглядела еще более странно, нежели одежда. В комнате все выглядело старым, изношенным. В основном стояла старенькая деревянная мебель. Но особенно странной Артему показалась одна из стен. Она была полностью увешана от пола до потолка маленькими зеркалами.

Пока парень изучал интерьер, Ольга уже вернулась с двумя свертками, к каждому из них прилагался адрес. Женщина напомнила ему задание - отвезти свертки по адресам, аккуратно засунуть каждый из них в почтовый ящик. При этом ни в коем случае нельзя их открывать.


Артем выполнил задание довольно быстро. И он даже узнал адреса - по одному проживал Васька Торопыга, а по другому Колька Титов. По слухам, они были конкурентами по "бизнесу". И по совместительству его знакомыми из детства.

Через несколько дней мать Артема внезапно сообщила ему, что его друг детства Колька Титов бесследно пропал. Парню показалось это странным и он через знакомых попытался узнать, как поживает другой человек, которому он привез посылку, - Васька Торопыга. К его удивлению, ему сообщили, что Васька пропал и полиция проводит расследование.


Озадаченный Артем сразу набрал своего одноклассника Лешку, чтобы узнать как они связаны с пропажей парней, которым он подкидывал посылки. Лешка грубо ответил, чтобы он не задавал лишних вопросов и в конце более мягко посоветовал быть крайне аккуратным с Ольгой. Что с ней не так и кто она такая внятного ответа он так и не получил. Он только сказал, что она работает с ними по бартеру. Что именно они и она получают взамен, он не может сказать.


В течение многих месяцев Артем время от времени развозил таинственные посылки и выявил ужасающую параллель. После того как он отвозил посылку, человек бесследно пропадал. И это был не просто человек, а непосредственный конкурент их группировки. Такое совпадение очень пугало Артема. Он понимал, что и так погряз в криминальных делах, но боялся заляпаться в чем-то еще более нехорошем и опасном. Но платили ему очень хорошо, а работа была непыльной. По сути, он достиг чего мечтал, только вот девушку так и не нашел...


В очередной раз он поехал к Ольге, которая к тому моменту, стала нравиться ему еще больше. Когда он приехал, молодая женщина была более общительна чем обычно, он предположил что она немного выпила. Ольга предложила ему не торопиться и остаться немного побеседовать. Артем был в восторге он предложения. В основном женщина расспрашивала Артема о его жизни, увлечениях, жизненных взглядах. А на вопросы парня старалась не отвечать или отвечать очень уклончиво.

Артем, окончательно расслабившись и раскрепостившись, спросил:

- А что в свертках, которые ты мне даешь?

- Ты правда хочешь это знать?

- Разумеется! Я их полгода развожу, а сам не знаю что там...

- Зеркала.

- ?

- Да, там обычные зеркала. Ну как обычные...

- А зачем зеркала развозить нашим конкурентам??? - парень очень удивился.

- Тебе не следует это знать. Это слишком сложно и опасно.

- Ну если это так опасно и ответственно, то почему именно меня из всей банды выбрали для этого сложного дела? - парень не унимался.

- Да потому что они все меня боятся, как огня! Прошлый парнишка даже за калитку не заходил. Они тебя используют как расходный материал! - женщина засмеялась с пугающими истеричными нотками, а в ее взгляде проглянулось безумие.


На другие вопросы касательно работы, женщина отвечать отказалась и вышла за вином. А парень стал осматривать комнату. Ему показалось, что зеркал в комнате стало больше...


После выпитой бутылки вина, Артем совсем разгорячился и стал изучать внешность Ольги. Она казалась ему еще аппетитнее, красивее и милее, чем обычно. Также про себя он подметил, что у него очень давно не было близости с женщиной. Неожиданно для себя он встал, подошел к женщине и поцеловал ее, крепко прижавшись к ее телу. Но она сразу с отвращением оттолкнула его и вытерла рот рукой.


В этот момент Артема переполнили два противоречивых чувства - он ощущал дикую обиду на отвергнувшую его женщину и безумно жаждал овладеть ее телом. Поддавшись чувствам, Артем повалил Ольгу и взял ее силой. Когда он закончил, он почувствовал раскаяние и дикий страх, из-за которого как ошпаренный выбежал из дома. Ольга же осталась беззвучно лежать на полу, ее опустевший взгляд не выражал никаких эмоций и был направлен в никуда.


На следующее утро его телефон разрывался. Звонили несколько номеров, один из них принадлежал самому главному в группировке. Когда Артем ответил, на него повалился шквал бесконечных оскорблений и крика. Начальник подытожил разговор, сказав, чтобы Артем ни на шаг больше не подходил ни к нему, ни к его людям и забыл о них навсегда.

После этого перезвонил его бывший одноклассник Лешка. Говорил он сдавленно, испуганно и тихо, часто повторял одну и туже фразу "Что же ты наделал".

В эту минуту Артему хотелось плакать от страха, он понимал что сделал нечто хуже, чем просто преступление. Чуть ли не плача он просил у своего товарища:

- А я могу как-то это исправить? Что я могу сделать?

- Ты уже ничего не сделаешь. Где бы ты ни был, она тебя достанет. Больше не звони мне, забудь мой номер.

Лешка сбросил вызов и отключил телефон.


Несколько дней Артем в страхе не покидал свою съемную квартиру. В эти дни он буквально заламывал себе руки из-за липкого страха. Он раздумывал что его ждет - смерть от рук "братков" или избиение и инвалидность.

В один из таких вечеров кто-то позвонил в дверь. Когда парень подошел к двери, там уже никого не оказалось. Он удивленно открыл дверь и увидел внизу на коврике знакомый сверток. От ужаса у него все сжалось внутри, а руки перестали слушаться. Он не мог представить, для чего он ранее развозил посылки и почему ему ее сейчас подкинули.


Артем взял сверток, медленно развернул его. Внутри лежало ничем не примечательное небольшое зеркальце. Как и говорила Ольга. Парень взял зеркало и внимательно посмотрел в него. Он ужаснулся отражению - его ощетинившиеся и исхудавшее лицо походило на лицо наркомана, темные круги и красные глаза выглядели очень пугающе и нездорово. Пока он всматривался в зеркало, боковым зрением он стал замечать, что вокруг все потемнело. Артем с ужасом отложил зеркало и увидел, что наступившая тьма заполонила все. Он начал осматриваться, но вокруг была бесконечная тьма, куда бы он ни пошел, куда бы ни глянул, он видел лишь тьму... И зеркало. Дрожащими руками он вновь взял зеркало. Но в отражение не было его лица. Посмотрев в него, он как сквозь маленькое окошко увидел знакомую комнату. Комнату Ольги. Он безумным взглядом смотрел на женщину из своей бесконечной мрачной темницы и кричал, каждый раз надеясь, что она услышит или обратит на него внимание. В таком состоянии Артем потерял счет времени - ему одновременно казалось, что прошла тысяча лет, и что прошло не более 10 минут.



Через какое-то время женщина по ту сторону зеркала подошла к стене, увешанной зеркалами. Она внимательно посмотрела в одно из вновь повешенных зеркал и улыбнулась, почувствовав невероятный прилив сил.

Показать полностью
Похожие посты закончились. Возможно, вас заинтересуют другие посты по тегам: