224

За чертой

Холл медицинского центра "Олдритч Атернум Медикал Кейр" был больше похож не на приемную больницы, а на вестибюль шикарного отеля. Мраморные полы, кожаные диваны, два фонтана высотой под самый потолок, чьи навершия терялись из виду где-то на уровне пятого этажа. Ресепшн был наполнен девушками модельной внешности - все, как одна, в белых халатах. Улыбчивые красотки, застывшие, словно манекены, в ожидании пациентов, молча пялились в пустоту перед собой. Казалось, из их лиц кто-то вымыл все человеческое, оставив лишь роботизированную доброжелательность и гостеприимство. В воздухе витали ароматы дорогого кофе и апельсинового фреша, их, в свою очередь, заглушал тяжелый дух парфюма, который распространяло вокруг себя арабское семейство, расположившееся на соседних диванах. Где-то в углу зала громко возмущался, периодически хватаясь за сердце, полный, относительно молодой мужчина с внешностью директора магазина. С удивлением я узнал в нем соотечественника.. Сопровождала его жена, будто бы сшитая из силикона, что стыдливо вертела головой, в поисках свидетелей позорной сцены. Брызжа слюной и стуча кулаком по журнальному столику, он кричал на девушку-манекен, пока та вежливо, но твердо отстаивала свою позицию, обращаясь к нему на почти безупречном русском.


- Да вы хоть понимаете, кто я? Да одна моя область больше всей вашей гребаной страны! Я же работаю, я же губернатор, слуга народа, в конце концов, почему я должен сидеть здесь и ждать, пока какие-то старые пердуны проходят вне очереди...


- Здесь нет никакой очереди, все эти люди зарегистрировались на программу заранее, у нас все равны и предпочтения мы никому отдавать не можем, поймите сами, - увещевала его сотрудница центра, одетая в форму американской медсестры пятидесятых.


- Да ты совсем рамсы попутала, розетка ты расфуфыренная! Смотрящий кто у вас?!


- Митя, Митя, тише, у тебя же сердце, - попыталась успокоить мужа надутая кукла, сидящая рядом, но тот лишь смахнул ее руку с плеча и рыкнул:


- Кто сидя ссыт, тот слова не имеет! Есть здесь кто, с кем предметно пожевать можно? Э, алюра, хозяина позови!


- Я прошу прощения, но мистер Олдритч не решает проблемы подобного рода, к тому же он уже достаточно давно сам проходит терапию, - невозмутимо и дружелюбно ответила девушка, быстро бросив взгляд за спину хамоватому губернатору - туда, где пристально наблюдали за ситуацией рослые ребята в форме санитаров.


- Герр Андреев, все готово, разрешите сопроводить вас.


Отвлекшись на крикливого соотечественника, я совсем пропустил появление "медсестры" у своего дивана. Да уж, можно купить очки или линзы, чтобы исправить ухудшающееся зрение, но вот от старческой рассеянности не спасет даже телескоп.


- Да-да, простите, я немного задумался. Иду.


Никогда бы не подумал, что мне придется когда-нибудь опасаться излишне мягких диванов. Теперь же, утонув в гладкой кожаной подушке на добрые полметра, мне пришлось предпринять немало усилий, чтобы подняться. Опереться было не на что - руки скользили и вязли, крестец прихватывало болью, когда напрягалась спина, и я снова валился обратно в гостеприимный плен.


- Вам помочь? - девушка протянула руку с идеальным маникюром на ногтях, и я, горя от стыда, оперся на ее ладонь. Водя своими шершавыми старческими пальцами по ее идеально гладкой коже, я тайно наслаждался этим прикосновением. Похоти в моих мыслях не было - просто в жизни каждого человека настает момент, когда учишься наслаждаться всем, даже пересоленной яичницей и пустой болтовней телерекламы - когда понимаешь, насколько все это быстротечно.


На лифте, в котором можно было устраивать футбольные матчи, мы добрались до двадцать шестого этажа - Олдритчу, похоже, пришлось серьезно подмазать местный муниципалитет, чтобы те разрешили выстроить посреди глухой швейцарской деревушки эту чудовищную башню. После меня отвели в огромную двухместную палату - у каждой кровати стоял свой стол, умывальник, а со стены на кровати смотрели две плазменные панели. Вторая кровать была пуста, но явно обжита - подушка сохраняла очертания головы, на столе лежала книжка и стояла ваза с букетом.


- Итак, герр Андреев, располагайтесь, я вернусь через несколько минут, и мы начнем первые процедуры.


Располагаться мне было особенно нечем - в Швейцарию я приехал налегке, да и позориться своими старческими пожитками перед губернаторами, олигархами и нефтяными магнатами мне бы не хотелось - в письме было написано, что все необходимое - зубную щетку, полотенца, пижаму и прочее - мне выдадут, поэтому с собой я взял лишь две смены одежды и несколько институтских учебников по лингвистике. Подойдя к окну, я уставился на горную гряду, уходящую далеко вперед, обрамленную темно-зелеными лесами. С такой высоты все это казалось ненастоящим, нереальным, словно кто-то просто насыпал снега и брокколи на песочные куличи. В стекле я разглядел чье-то отражение - усталое лицо, изборожденое морщинами, с потерявшими цвет тусклыми глазами. Слегка отшатнувшись от стекла, я запоздало осознал, что отражение принадлежит мне. Резко повернувшись к двери, я, кажется, немного напугал медсестру, зашедшую с капельницей в палату.


- Прежде, чем мы начнем, мне необходима ваша подпись во-о-от на этом документе, - девушка протянула мне планшет с толстой стопкой бумаги.


- Ого! Мне стоит это прочесть целиком? - я изумленно взвесил в руке добрые полтора килограмма юридической писанины.


- Вы уже подписали это при онлайн-регистрации, но мистер Олдритч весьма старомоден и настаивает на реальных подписях.


- Не опишете вкратце содержание?


- Разумеется, - медсестра вздохнула и монотонно зачитала некий заученный текст, - Компания "Олдритч Атернум Медикал Кейр" является исследовательской организацией, основной целью которой является поиск способа максимально продлить биологическую жизнь человека, то есть как можно дольше сохранять живым именно мозг. Здесь вы отказываетесь от любых претензий относительно повреждений, неприятных ощущений и потерь внутренних органов и частей тела. Так как лечение экспериментальное - результаты могут быть абсолютно непредсказуемы, поэтому организация подобным способом пытается застраховать себя от последствий.


- Ну, что же, за тем я, собственно, и здесь, - поставив размашистую роспись, я вернул девушке планшет, и та тут же его куда-то отложила.


- Я попрошу вас прилечь и обнажить руку по локоть.


Подчинившись, я вскоре почувствовал сильный укол, вены потянуло, и вот уже какая-то неведомая жидкость наполняла мои вены.


- Сейчас послушайте, пожалуйста, очень внимательно. Так как препарат - первый из многих - является экспериментальным, последствия предсказать бывает непросто, поэтому я прошу вас сообщать обо всех изменениях в организме, настроении или восприятии. Вот кнопка, - девушка вложила мне в ладонь пульт и продолжила, - Во время приема первого препарата я вам очень не рекомендую совершать активных телодвижений и воспринимать тревожащую информацию - нервная активность может дурно сказаться на действенности состава. А в остальном - приятного...


Неожиданно, громкоговоритель на стене издал неприятный, тревожный звук и озвучил сообщение:


- Внимание персоналу, передозировка на двадцать шестом этаже! Всем пациентам оставаться в палатах!


Медсестричка сделала страшные глаза, жестом показав оставаться на месте, и выбежала прочь. Через несколько секунд она притащила сопротивляющегося пожилого еврея в халате с сигаретой зажатой в зубах. Тот злобно рычал на английском, приправляя свою речь отборным матом на русском:


- Первый раз за день покурить вышел! Ну не выдерживаю я так, здесь от безделья загнуться можно, не хочу обратно в палату!


Странно, но несмотря на все его возмущение крикливый пациент послушно перебирал тапочками по ворсистому ковру, пока не дошел до своей кровати. Здесь девушка оставила скандалиста, выбежала прочь и, судя по звукам, закрыла дверь снаружи.

Мой сосед только и делал, что возмущенно мотал головой, держа пальцами незажженную сигарету.


- Курите, пожалуйста, я не против, - решил я все-таки раскрыть свое происхождение.


- О, земляк! Здорово! Ты не куришь, нет? - я помотал головой, - И я не курю, уже лет пятнадцать как, - противореча сам себе, он тут же поджег сигарету и принялся дымить в вытяжку.


- Прошу прощения, - с лицами у меня всегда была беда, а уж сейчас-то и вовсе не на что было надеяться, но мой сосед казался мне знакомым, - А вы случаем не Борис...


- Борис-Борис, - перебил меня сосед, - Тот самый. Только ты держи рот на замке, а то сам понимаешь, уши - они везде. А ты кто будешь?


- Лев Андреев, очень приятно, - протянул я руку чисто символически - расстояние между нашими кроватями было больше двух метров - встать я из-за капельницы не мог, а Борис, похоже, не собирался.


- Лев Андреев, Лев Андреев... Это не ты тот, который там что-то с бюджетом Газпрома связан, нет?


- Нет, точно нет, - мне не удалось сдержать ухмылку.


- Извини-извини, сейчас вспомню. Это не ты год назад в губеры Ростовской баллотировался?


- Нет, и это не я. Я работаю учителем в школе. Немецкий, английский, иногда учителя, по литературе заменяю, - поскорее протараторил я, чтобы лишить себя соблазна представиться каким-нибудь политиком или бизнесменом.


- Гонишь, - неуверенно, округлив глаза, протянул сосед.


- "Но я - бедняк, и у меня лишь грезы; Их простираю под ноги тебе; Ступай легко, мои ты топчешь грезы, - продекламировал я на английском, вложив весь свой опыт и умение в настоящий британский акцент, - Пусть я не владею яхтами и футбольными клубами, но свое дело знаю на отлично.


- Ну ты даешь! - рассмеялся сосед, - Как же тебя в "Олдритч" занесло? Родственники накопили?


- Нет. В порядке общей лотереи.


- Ого! И что же у тебя такое нашли? - с почти плотоядным интересом спросил еврей.


Я хотел было ответить, но где-то за стенкой раздались какие-то крики и грохот, словно кто-то колотил молотом по стене. Потом послышалось шипение - похоже, огнетушитель. Я вопросительно посмотрел на соседа.


- Здесь такое иногда бывает, - успокоил он меня.


- А что это?


- А черт его знает? Говорят - "передозировка", а чем - не говорят.


- И вы не спрашивали?


- Хо, спрашивал!? Да я им тут такой разнос устроил, они еще неделю на цыпочках ходили. Но - не говорят. Секрет, мол, фирмы, особенная химическая формула.


- Но она помогает? - с надеждой спросил я.


- Ну, видишь, бодрый, веселый, перед тобой сижу. А закури я месяц назад - легкие бы выплюнул, а мне бы потом их личный врач еще и через жопу бы вставил, если бы узнал, что курю. Смешно, да? Вроде взрослый дядька, детей имею, внуков, яхты, виллы, а чтобы покурить, мне до сих пор приходится прятаться - то в лес на пробежку, то вот - аж в Швейцарии, - Борис невесело усмехнулся, - Так что же в тебе такого интересного, что тебя в лотерею пустили?


- Задняя корковая атрофия. Весьма редкая вещь, даже в моем возрасте, - похвастался я, непонятно, чем.


В ответ сосед присвистнул.


- Да, неплохо ты расклеился. Значит, на учительской карьере крест?


- Вероятно, да. Если, конечно, Олдритч не умеет творить чудеса.


- Мэтт? Мэтт может быть и умеет.


- Мэтт? - переспросил я.


- Мэтью Олдритч, основатель "Олдритч Атернум Медикал Кейр", - объяснил Борис.


- Вы его знали?


- Ну, в узких кругах сложно не пересечься. Можно сказать, что я знал его, хотя Мэтта не знал по-настоящему никто.


- А почему? - спросил я, пожелав, наконец, услышать хоть что-то правдивое о легендарном мистере Олдритче.


- Странный он был человек. Себе на уме.


-Был? Разве он умер?


- Ну, скажем так, среди живых его уже давно никто не видел. Последний раз его видели въезжающим на инвалидной коляске в этот центр и с тех пор... - собеседник многозначительно замолчал.


- Так кто ж он, наконец?


- Сложный это вопрос. Даже среди нас Мэтью отличался некоторой...гм... экстравагантностью. Он был очень неординарный человек. Его отец владел громадным состоянием, которое сколотил, производя вооружение для Великобритании, еще до начала Второй Мировой Войны. Сам Мэтт родился в золотые пятидесятые, когда всем казалось, что мир больше никогда не ухнет в ту пучину безумия и жестокости. Его биографы пишут, что мальчик всерьез увлекался мистикой и оккультизмом - его дед скопил огромную библиотеку разнообразных трудов по эзотерике. Сейчас почти все они уехали в хранилища Ватикана.


- Там было что-то особенное? - с интересом спросил я. Препарат, которым меня питала капельница давал странное чувство покоя, но при этом от него не клонило в сон. Было в этом ощущении что-то одновременно от поцелуя подружки и прикосновения матери.


- А кто теперь разберет? Скорее всего нет, иначе бы Олдритч ничего так просто не отдал. Он сбежал из отцовского дома, когда ему было не больше шестнадцати. Каким-то обрызом отыскал в Индии секту поклонников Кали и провел с ними больше трех лет. Говорят, они душили людей платками, но я не верю, что Мэтт смог бы сам расправиться с человеком.


- Слишком добрый?


Собеседник закаркал, как старый ворон, которого спугнули с ветки.


- Кто добрый? Олдритч? Нет-нет-нет, что вы! Мэтт был слишком мягкотелым для этого. Все грязные делишки он привык делать втихую, так, чтобы комар носа не подточил. Этому было важно оставаться в белых одеждах, выглядеть "правильным мальчиком".


- А что после возвращения из Индии?


- А там очень вовремя скорячился его папаша - тот еще ублюдок, мир праху его, и Мэтью имел возможность распоряжаться громадным наследством, - Борис достал и закурил вторую сигарету. Возня за стеной стихла, щелкнул дверной замок, и дверь распахнулась сама по себе. В коридоре никого не было.


- Автоматические, - объяснил сосед, - Так вот, вместо того, чтобы начать сорить деньгами, он быстро смекнул, что война - дело грязное, опасное, а главное - пальца не сунуть - американцы подгребли под себя весь рынок. Тут-то он и занялся фармацевтикой. Говорят, Олдритч даже сотрудничал с ЦРУ и армией США. Есть теоретики и конспирологи, которые утверждают, что Олдритч даже возобновлял проекты МК Ультра и Таскиги, но лично я в это не верю.


- А что за МК Ультра?


- Эксперименты по контролю сознания. Холодная война была на пороге, американцы хотели подстраховаться. Это была технология создания спящих агентов - провальная. Людям пытались при помощи гипноза и препаратов внушить новые личности, но в итоге только окончательно испортили несчастным мозги.


- Какая бесчеловечность. И все знали? И никто ничего не сделал?


- Знали, кто надо, - отрезал собеседник, явно показывая, что ему тема неинтересна.


- Так что Олдритч? - робко спросил я, надеясь услышать продолжение рассказа.


- А на самом деле Мэтт развернул самую масштабную фармацевтическую кампанию за всю историю двадцатого века. Пока мы сажали и снимали президентов, как елочные игрушки на новый год, этот парень делал деньги и репутацию. На всех пакетах с лекарствами, которые отправлялись гуманитарной помощью бедным африканским детишкам стояли его логотипы.


- То есть, он все же неплохой человек?


- Отнюдь, - невесело усмехнулся Борис, - Смотря, конечно, что считать плохим, но...


- Расскажите, пожалуйста, - попросил я, попытавшись пошутить, - Исполните волю умирающего старика.


- Если вы здесь, возможно, вы еще поживете. А, впрочем, к черту, вам все равно никто не поверит, - махнул сосед рукой, видимо, ему давно не терпелось хоть с кем-то поделиться этой информацией, - Как вы понимаете, между нами - бизнесменами высшего уровня - всегда идет холодная война. Тех, кто выше - дергай за пятки, чтоб сорвались, тех, то ниже - топчи по головам, чтобы не высовывались, тех, кто рядом - толкай под локти, чтобы упали. И каждый из нас накопал друг на друга немало компромата. Кому-то пришлось нанимать частных детективов, кто-то смог оплатить услуги спецслужб и разведки, суть в том, что рыли все и на всех. Обойти это стороной не смог и я.


- И что же вы узнали?


- Дочку его помните? Умница-красавица, до сих пор блистает с экрана, правда, она уже почти нам ровесница. Так вот, она Мэтту еще и племянница. Да-да, - покивал Борис в ответ на мое изумленное лицо, - И не такое бывает. Слушайте дальше. Когда в доме масса прислуги - никакие грязные секреты не останутся не увиденными. У него с сестрой разница в семь лет, он растлил ее пятилетнюю, прекрасно отдавая себе отчет в том, что делает. Олдритчи были очень религиозными, так что этот начитанный ублюдок создал целую идеологию, чтобы потрахивать свою сестричку Маргарет. Они воображали, будто они - Ева и Адам, изгнанные из рая, и теперь вынуждены показать свою любовь Господу, чтобы тот вновь пустил их в Эдем. Еще Мэтт частенько провозглашал себя "царем над всеми зверями земными". Потом прислуга находила в саду забитых камнями белок, раздавленные гнезда с птенцами и обезглавленных котят.


- Мерзость какая! - воскликнул я, не в силах сдерживать злобу и омерзение по отношению к этому ужасному человеку, - Как вы с ним после этого могли общаться?


- По делу, Лев, исключительно по делу. Вам не понять - вы не делец, вы романтик. А в моем мире человечность приходится откладывать в сторону, когда речь идет о...


- Деньгах? - спросил я язвительно.


- Человеческих судьбах, Лев. В первую очередь о них, - отрезал сосед, - Но что правда - то правда, Мэтт перещеголял всех нас. С сестрой он продолжал жить, пока та не родила. Девочка выросла без матери - Маргарет вышла из окна роддома, видимо, боясь, что Олдритч будет спать и с ее дочерью. Не знаю, поступал он так или нет - свою прислугу он приучил молчать, однако, я точно знаю, что до похорон тело Маргарет пролежало еще неделю в поместье Олдритчей в хозяйской спальне.


- Неужели он...


- Не знаю. И знать не хочу, честно говоря. Знаете, есть люди, которые тащатся от снафф-порно?


- Это как? - не понял я, подразумевая худшее.


- Не важно. Суть в том, что он был из таких. Только вот порно ему было мало. Он хотел делать все своими руками.


- Да что же он такое делал? - недоуменно спросил я.


- Ладно, просто приведу пример, чтобы вы осознали масштаб его безумия. Один из его телохранителей как-то обмолвился, что Олдритч нанял проститутку и... Извините, даже для меня слишком мерзко. Он нанял проститутку и выстрелил ей в живот. А после - трахал ее умирающую в пулевое отверстие. А еще как-то раз в Тайланде Олдритч нашел транса и предложил ему помочь с операцией. Не знаю, хотел ли он помочь в самом деле, или это было предлогом. В любом случае, раззадоренный, он вырезал у несчастного парня гениталии и трахал его в образовавшуюся дырку, пока бедняга подыхал от потери крови. Мальчишке даже не было шестнадцати.


Меня затошнило, когда я представил себе эту сцену - кровать, покрытая клеенкой, женоподобный паренек, одетый, как уличная путана, залитый кровью, и мерзкая лоснящаяся белая спина Олдрича над ним.


- Как ему все это сходило с рук? - возмущенно вопрошал я.


- А так же, как некоторым из нас сходили с рук военные перевороты в Африке, смена власти в России, сбитые на джипах женщины с колясками и разворованные предприятия. Деньги. Когда ими обладаешь в таком количестве - их уже необязательно кому-либо платить. Достаточно, чтобы люди знали, что ты на иной ступени эволюции, этакий Ницшеанский сверхчеловек по Марксу, которому все дозволено и ничего не запрещено.


- То есть, захоти вы, скажем, сейчас затушить вашу сигарету мне в глаз...


Сосед кинул взгляд на уже третью сигарету в руке и подошел к моей кровати. Я вжался в подушку в ожидании дальнейших действий собеседника, который рассказывает столь страшные вещи с легкой ухмылочкой.


- Хах! - он ткнул меня кулаком в плечо, - Зассал? Не стоит думать о нас, будто мы все такие же, как Олдритч. Да, власть и деньги развращают, но поймите меня правильно - мы все еще остаемся людьми, - Борис ненадолго замолчал, потом добавил, - В большинстве своем. Так вам интересно дослушать?


- Да, разумеется. Только, пожалуйста, без таких подробностей.


- Тогда почитайте лучше, что пишут его биографы - там комар носа не подточит. Но вам-то интересно было узнать правду?


- Скорее, вам интересно ее рассказать, - лукаво улыбнулся я.


- А вы весьма прозорливы для учителя, - съязвил сосед, - Тогда слушайте. Не подумайте, что Олдритч был просто извращенцем - таких, конечно, среди нас хватает, но этот... Он как будто испытывал некие лимиты ощущений. Экстаз и агония лежат в одной плоскости - вот его теория. Но для агонии он сам всегда был слишком труслив. Не знаю, что сподвигло его на эти изыскания, но Мэттью тратил миллионы, скупая записи о результатах экспериментов Широ и Менгеле.


- Прошу прощения, а кем являлся Широ? - слегка стыдясь своего незнания, поинтересовался я.


- Да, мало кто из европейцев осведомлен о зверствах Отряда 731. Вот где настоящая жестокость. Вивисекция, опыты на людях, испытания бактериологического оружия. Целые бараки несчастных, зараженных чумой, бешенством, брюшным тифом и сифилисом. А глубоко в подземельях бункера - целые бочки, наполненные молочно-белой жижей - бактерии, перекормленные, сильные, гипервирулентные. Широ Исии ответственен за смерти больше трехсот тысяч человек - за смерти страшные, мучительные. Старик Менгеле покажется ангелом по сравнению с Широ.


- Откуда вы все это знаете? - недоуменно покачал я головой, - Я думал, вам положено знать такие вещи, как факторы ценообразования на нефть и тенденции котировок, а тут...


- За то недолгое время, что я общался с Мэттью, я успел наслушаться подобного бреда. Одно дело - страшные сказки, и совершенно другое, когда ты достаешь коммуникатор, забиваешь названные им имена в поисковую строку и ужасаешься от того, насколько все, что он сказал реально. Такие вещи невольно вгрызаются в память.


Борис тяжело вздохнул и, воровато оглянувшись, закурил следующую.


- Зачем ему все это было нужно? - спросил я, надеясь продолжить беседу.


- Главным, что занимало Олдритча, помимо денег, была смерть. Он не прекращал страстно тянуться к ней, при этом не переставая ее страшно бояться. Его беспринципность и экстравагантность нажила ему немало врагов, поэтому Олдритча часто можно было увидеть в усиленном кевларом мотокостюме и шлеме, хотя мы точно знали, что на мотоцикле приезжал один из его телохранителей, следовавший за лимузином. В какой-то момент он даже решил, что бронированных стекол недостаточно и вовсе поставил за ними металлические пластины. Его лимузин - настоящая крепость на колесах. Эту машину можно было взорвать, утопить, попытаться раздавить, но пассажир бы выжил.


- Это звучит похоже на паранойю, - заметил я.


- Не удивлюсь, если он и был параноиком. Как по мне - это вполне подходящий для него диагноз, но, пожалуй, не единственный.


- Вы считаете?


- Как по мне, Олдритч - настоящий маньяк. Нет, не из тех, что в темных переулках поджидают детишек, идущих домой. Я о том, что у него была мания. Идея фикс. Сверхценная идея.


- Какая же?


- Вспомните, каков был мотив его игрищ с сестричкой Маргарет. Эдэм, рай, бессмертие. Это и был его жизненный мотив. Познать смерть, не умирая. Побороть ее. Знаете, я человек не религиозный, но я частенько думал о природе греха и праведности, как таковой. Пообщавшись с Олдритчем, я понял, что грех - это не то, что мы привыкли считать таковым.


- А что же это?


- Ну смотрите. Украли вы что-то, допустим. Или убили человека. И вроде как согрешили. Но при этом, не задумываясь, мы грешим вот так, по мелочи, каждый день. Лжем, прелюбодействуем, гневаемся, испытываем алчность, зависть, гордыню. Что же теперь, всех в котел? А потом Олдритч объяснил мне. По его мнению, истинным грехом является лишь тот - первородный. Тот самый, что совершили Адам и Ева - познали то, что знать были не должны. Попытались сравняться с самим Господом Богом и именно этим заслужили его гнев. Как говорил Олдритч - Богу нет дела до того, что мы - жалкие муравьишки - вытворяем здесь, в своей песочнице, пока не пытаемся вылезти, пока не пытаемся променять лопатку и куличики на по-настоящему взрослые вещи.


- Что это за вещи? - заинтригованный, я так близко подобрался к краю кушетки, что чуть не свалился и не вытянул иглу капельницы.


- Это принято называть магией, оккультизмом. Умение дергать за невидимые ниточки этого мира, управляя им, уподобляясь Создателю.


- Вы же сейчас не серьезно? - было усмехнулся я, но, поймав взгляд собеседника, осекся.


- Вы можете мне не верить. Я и сам не до конца верю в то, что мне выложили его ближайшие помощники, когда Олдритч отошел от дел. За эти небылицы я заплатил слишком много, чтобы они могли оказаться неправдой. Послушайте, и рассудите сами.


- Хорошо, я готов.


- Вы слышали про Фонд Джеймса Рэнди? А про Премию Гудини? Это все его проекты. Мэттью положил большую часть жизни на то, чтобы узнать, есть ли хоть что-то по ту сторону.


- И как? Есть? - саркастично поинтересовался я.


- Лично я, конечно, ничего не видел. Но произошло одно событие, изменившее Олдритч кардинально.


- Что же это за событие?


- Он, скажем так, согрешил. Согрешил по-настоящему, по-взрослому, и ад пришел за ним прямо сюда, на Землю, не дожидаясь его смерти.


- В каком смысле?


- Он потерял покой. Абсолютно. Ему все стало неважно. Его бизнес все еще держится на плаву только благодаря огромному штату директоров и акционеров, а сам он... удалился. Последним его поручением было начать строительство этого самого центра.


- Так что же Олдритч такое натворил, что заставило его стать отшельником?


- О, это долгая история. Все началось с татуированного человека, - Борис откинулся на подушки, приготовившись к рассказу, - Олдритч в свое время тесно сотрудничал со спецслужбами разных государств и не мог не получить чуть больше информации, чем ему полагалось.


- И кто такой этот татуированный человек?


- Никто не знает. Суть в том, что упоминания о нем можно найти даже в очень древних трудах по оккультизму и истории. Но интерес спецслужб был вызван другим - этого человека продолжали наблюдать и поныне. На фотографиях, записях с камер видеонаблюдения, в рассказах очевидцев и в отчетах полиции. Как вы считаете, человек, стоящий на одном фото в обнимку с Кеннеди, а на другом, отрастивший бороду, но не постаревший ни на день, рядом с Николаем Вторым мог быть незамечен? Вот то-то и оно. И этот некто захватил весь разум Олдритча. Тот был просто одержим поисками татуированного человека - за его поимку назначались баснословные награды, Мэттью имел соглядатаев по всему миру, и те видели его, но... Поймать парня не удавалось. Всегда, когда, казалось, ты уже наступаешь ему на пятки - он исчезал. Словно становился прозрачным для всех своих преследователей - и для опытных гуркхульских головорезов и для моссадовских агентов. В какой-то момент Олдритча пронзила догадка - а что, если секрет начертан на коже этого человека без возраста? Что, если все эти записи и есть ключ к разгадке тайны странного вечного скитальца? И Мэтт начал настоящую шпионскую кампанию - вооружив свою неисчислимую армию охотников фотоаппаратами, он отфотографировал каждый миллиметр кожи этого фантома. Согнав в выкупленный им же отель на острове где-то на Карибах всех именитых лингвистов, антропологов и оккультистов, он запер их там, без еды и воды, заставив расшифровывать написанное. Многое осталось для них загадкой, но кое-что удалось извлечь. Вскоре после этого состоялась наша последняя встреча. Он сказал мне тогда: "Борис, я собираюсь узнать, что ждет нас после смерти!" И то, что сделал Олдритч потом... У мне просто не хватает слов, чтобы описать вам его низость. Вы помните Чернобыльскую катастрофу?


- Да, разумеется, ужасная трагедия, - поддакнул я.


- Так вот. Вы уже поняли, что ничто не могло остановить Олдритча, никакая жертва ему тогда не казалась избыточной. Он был там, закованный в свинец, с жидкой прослойкой из ртути и патронташем дезактиваторов. Двадцать шестого апреля, у четвертого энергоблока. Вы, наверное, слышали про Слоновью Ногу - этакая рукотворная Медуза двадцатого века. К ней до сих пор нельзя приблизиться - излучение такое огромное, что фотоаппаратура ломается в руках, а человек погибает за считанные минуты. Вот что осталось от его ритуала - лишь жалкая толика той мощи, которую он высвободил для того, чтобы заглянуть за грань одним глазком.


- И что же он там увидел? - изнывал я от ужаса и любопытства.


- Вы меня спрашиваете? - усмехнулся собеседник, - С тех пор он замкнулся в себе и ни с кем не разговаривал. Эта башня в горах Швейцарии - первая, но лишь одна из многих, которые он возвел по всему миру, чтобы открыть секрет бессмертия, экспериментируя с нами - умирающими стариками.


- Секрет бессмертия? Прошу прощения, я немного запутался, но способ стать бессмертным он стал искать уже после того, как увидел, что лежит по ту строну жизни?


- Да, рассказчик из меня не очень. Все верно, сразу после злосчастного взрыва на ЧАЭС.

В этот момент мне стало как-то не по себе. Будто вся внешняя среда вмиг стала враждебной. Словно белое одеяло вдруг обернулось омерзительным саваном, а трубка капельницы - голодной прозрачной змеей, впрыскивающей свой яд. Заворочавшись на кровати, я, лишенный дара речи страшным осознанием, горестно замычал.


- Эй, ты чего, приятель, тебе вызвать медсестру? Але, сестра! - Борис стукнул по кнопке вызова, и я уже слышал легко цокающие по коридору каблучки, но легче мне не становилось. Наконец, когда девушка уже прибежала, посадила меня на край кушетки и принялась деловито мерить мне давление, я схватил соседа за фалды халата и притянул к себе.


- Ты понимаешь, почему он начал искать секрет бессмертия? Ты ведь понимаешь, что вечная жизнь невозможна? Что он там такое увидел, что? Что могло быть настолько ужасным? Что нас ждет?


Борис не ответил, лишь глубоко задумался, и я видел, как кровь отливает от его головы, а на ее место приходит страшное осознание.


Автор - German Shenderov


Кадр из фильма Books of Blood (c)

За чертой Ужасы, Мистика, Рассказ, Крипота, Ужас, Длиннопост, Текст, Кошмар

Найдены возможные дубликаты

+18

а на ее место приходит страшное осознание.

...чего? Что он понял то, с учетом вышесказанного? Я вот местами не дурак, но тут вообще никаких идей. Коллективный разум, твой ход

раскрыть ветку 19
+14

Во время ритуала в Чернобыле Олдритч увидел то, что ждет всех после смерти, поэтому все силы бросил на поиск средства для бессмертия, ибо то, что за гранью жизни - хуже ада.

раскрыть ветку 14
+5

Возможно, такое послесмертие ждет Олдритча, а не всех подряд

раскрыть ветку 1
+3

Именно так. Похоже, это просто слабое произведение, не имеющее нужного эффекта на читателя.

раскрыть ветку 11
+7

Осознание того, насколько страшным было то, что смог увидеть Олдритч. Насколько страшным является посмертие.

раскрыть ветку 3
+4

Вкусно, но концовка ожидалась более из разряда "Вот это поворот!". =(

раскрыть ветку 2
+17

В один глоток чтения... супер.

+3
Все умерли?
Иллюстрация к комментарию
раскрыть ветку 1
+6

Все умрут.

+3

Татуированный - глассман? Или это совершенно другая вселенная?

раскрыть ветку 10
+2

Я не могу ответить на этот вопрос. Но для восприятия истории это не очень важно

раскрыть ветку 4
+1

Очень даже интригует! Что Глассман делал с царями всех эпох и народов? Какие планы строил? Очень сильный спин-офф получился, для полноты восприятия вселенной кошмаров самое то!

раскрыть ветку 3
+1

Скорее - Агасфер.

раскрыть ветку 4
+5

Я стараюсь по минимуму ссылаться на библейских персонажей, но я имел ввиду именно Глассмана

раскрыть ветку 3
+3

Здорово пишете, захватывает.

Спасибо!

+2

Восхитительно! (привет с МП ;) )

+2

Неожиданно.

+2
Очень зацепило... А продолжение будет?
раскрыть ветку 3
+1

Нет. Это законченная история

раскрыть ветку 2
+6
Очень жалко... Но тем не менее - просто супер. Жалко что слишком много оставлено для додумывания
раскрыть ветку 1
+3
Было в этом ощущении что-то одновременно от поцелуя подружки и прикосновения матери - уж не той самой Матери ли? Тем более когда Глассман где-то поблизости?)
раскрыть ветку 2
+4

Я даю здесь лишь намёки, такие же далекие, насколько далеки персонажи от знания о Бездне

+1

Так то логично. И передозировка тоже тогда объяснима. Почему такие дикие последствия.

+2

Это по мотивам фильма Лекарство от здоровья (2016)?

Но все равно интересно было

раскрыть ветку 7
+1

Нет.   Точно нет. Хотя, взвесив концовку фильма в голове я теперь уже и не знаю, до конца ли я с собой честен

раскрыть ветку 6
+1

Слишком много схожего, включая идеи чистой крови и инцестные наклонности антагониста, отсылки к нацистам, платная клиника в Европе для богатых пенсионеров...

раскрыть ветку 5
+1

Понравилось, интригует.

+1

Начал читать, не глянув кто автор, но уже на средине произведения понял что это мог написать только Герман) У тебя уже есть свой, очень узнаваемый стиль!!!

раскрыть ветку 1
+1

Благодарю, надеюсь, это комплимент

+1
Некоторые натуралистические подробности на "Сто дней Содома" смахивают.
раскрыть ветку 1
+5

В некоторой степени черпал вдохновение в самом принципе вседозволенности. Но, боюсь, свои «120 дней Содома» я ещё не написал

+1

Прочел в ВК сначала, потом наткнулся на Пикабу, из-за разных названий подумал, что это продолжение)

+1

Подчинившись, я вскоре почувствовал сильный укол, вены потянуло, и вот уже какая-то неведомая жидкость наполняла мои вены.


Вены второй раз лучше было бы заменить)

0
Сразу лайк, прочитаю в метро))
0

Слишком неправдоподобно, но занимательно. Спасибо автору за труды!

раскрыть ветку 1
+7

Честно скажу - вообще не пытался придать правдоподобия истории - уж больно навороченное сочетание обстоятельств

0

Очень клево.

-11
Приятное начало, предсказуемая с середины текста концовка и идиот-рассказчик, не умеющий в сопоставление фактов
ещё комментарий
Похожие посты
948

Немного мистики...

” А у нас тоже есть одна особенная история. Работаю в психиатрической больнице в одном из крупнейших городов нашей Родины. Всяких повидали мы –  “Пушкиных”, гениальных ученых, шпионов вообще не пересчитать сколько у нас гостило. Но один парень заставил понервничать даже зав.отделением.
Привезли парнишку уже под успокоительными. Худой как швабра, длинные волосы в хвост , татуировки в виде символов по всему телу. Вызвали бригаду соседи – устали вторую ночь слушать из его квартиры крики и звериный вой. Говорят, выл как волк. Наших бравых сотрудников  приехали, приличия ради позвонили в дверь, и что удивительно, юноша сам им добровольно открыл. Однокомнатную стандартную квартиру можно было бы сдавать в аренду для съемок фильмов ужасов – наглухо задернутые шторы,сшитые между собой, все стены исписаны и изрисованы мелким почерком так, что не видно обоев, кругом куклы, какие-то сухие цветы, в центре комнаты – подобие алтаря с горящими свечами и старинными фотографиями юной девушки.
Ребята наши поняли сразу, что приехали по адресу и предложили юноше начать собираться в отделение. Он не перечил, стал доставать из под алтаря какие-то документы и тетрадки. Пока он собирался, один из санитаров решил задуть свечи во избежание пожара. И тут согласный на всё юноша резко переменил настроение – с криками бросился отвоёвывать своё сокровенное. Пока успокаивали и скручивали, умолял свечи не тушить – ЕЙ НЕ ПОНРАВИТСЯ, ОНА ЛЮБИТ ТЕПЛО. На шуточки и вопросы – кому, ей-то, показывал на старинные фотографии. Не послушали его конечно же, свечи затушили, заставили квартиру закрыть и увезли поправлять здоровье.
В итоге оказалось, что давно состоит на учете , заболевание наследственное, слышит голоса. Кроме того, страдал собирательством, но выборочным – искал “антиквариат” на помойках и свалках.
И однажды, когда он что-то выискивал на очередной помойке, его позвал голос юной девы, направил и указал, где искать старинный фотоальбом с фотографиями. Нашел. Далее голос сказал ему – принеси меня туда, где тепло – и я тебе явлюсь. Принес домой. Она в ночи явилась, как обещала.  А дальше дева приходила к нему в ночи, руководила им, беседовала, коротала вечера, при этом всегда должны были гореть свечи. Стала его другом, если так можно сказать. Шептала ему выражения на латыни, а он как мог их записывал. На стены. По утру дева удалялась, а он вёл дневник (те самые тетрадки, которые юноша захватил с собой). Но от девы записи прятал, вдруг ей не понравится. Так и жили, пока дева не переменилась в характере и не стала просить его разжечь огонь, волшебный огонь посреди комнаты, чтобы ей было тепло. Он не очень проникся и сопротивлялся – она как волк выла и кричала. Потом соседи вызвали санитаров, и, собственно, всё, дружбу прервали.
Мало ли чего привидится психически больному человеку, скажете вы. Но самое странное – не это. Пока юноша проводил время в больнице и оправлялся, в его квартиру соседи вызвали бригаду снова. При этом возмущались и кричали – что вы не выполняете свою работу, заберите уже его, опять всю ночь выл, спать не давал. А забирать-то уже и некого… ”

https://atmosfear.ru/strashnye-istorii-pro-vrachej

47

Стивен Кинг: Чарующий голос Тьмы

Стивен Кинг: Чарующий голос Тьмы Стивен Кинг, Литература, Мистика, Проза, Ужасы, Рассказ, Книги, Творчество, Длиннопост

Это третья статья из задуманного мною цикла о малой прозе Стивена Кинга. Он, к слову, сегодня отмечает очередной день рождения. Как говорится, Герман Вук еще жив – а мы этому, конечно, очень рады.

На этот раз мы рассмотрим те рассказы Кинга, что составляют, пожалуй, самую любопытную категорию. Эти истории сложно однозначно назвать пугающими – по крайней мере, большую их часть – однако они великолепно справляются со вниманием читателя: привлекают его яркими деталями и атмосферой, абсурдностью выдумки и разгулом фантазии. Говоря по-простому, речь пойдет о мистике у Кинга и его наиболее интересных фантастических допущениях.


Больные фантазии

Говоря о малой прозе Кинга, стоит отметить, что большая часть его текстов выстраивается на идее дополненной реальности – реальности, в которой явно присутствует что-то лишнее, и именно это присутствие подчас пугает нас. Но так происходит, конечно же, не всегда. Порой с помощью такого вот дополнения привычной жизни Кинг пытается выразить интересную мысль, задать читателю хороший вопрос, а то и просто знатно развлечься – и во всех трех случаях мы с вами точно не останемся в дураках, если доберемся до финала истории.

Взглянем, например, на самый первый опубликованный в СССР рассказ Кинга – «Поле боя». Эта увлекательная история не столько пугает, сколько забавляет читателя своей абсурдностью, неожиданным гротеском, а также отличной динамикой. Идея оживших игрушек, используемая здесь, вряд ли сильно кого-нибудь удивит – но как же здорово она подана!

Стивен Кинг: Чарующий голос Тьмы Стивен Кинг, Литература, Мистика, Проза, Ужасы, Рассказ, Книги, Творчество, Длиннопост

Иллюстрация к «Полю боя» из журнала «Юный техник», 1981 год


Не удивительно и то, что пугать читателей игрушками Кингу наскучило не сразу. В рассказе «Обезьяна» мы снова сталкиваемся с «оживающим» артефактом детства, вот только теперь абсурд ситуации здесь не может казаться смешным; страдания отца и сына – главных героев рассказа – выписаны настолько тщательно и достоверно, что их страхи передаются нам во время чтения, и до самого конца хочется верить, что все у них обойдется.

Стивен Кинг: Чарующий голос Тьмы Стивен Кинг, Литература, Мистика, Проза, Ужасы, Рассказ, Книги, Творчество, Длиннопост

«Дар дьявола», фильм 1984 года. Симпатяга, правда?


Следующий на очереди – «Долгий джонт», легендарный рассказ, удачно вместивший в себя научную фантастику и чистый незамутненный ужас. История ученого, изобретшего телепортацию, безусловно, интересна, но ее «обрамление» и суровый финал намного ценнее; они показывают, насколько страшно бессознательное человеческое любопытство, и что главный враг человека в первую очередь он сам.

Рассказ «Сезон дождей» очень типичен для Кинга: женатая парочка на машине совершает поворот не туда, останавливается в тихом непримечательном местечке, а затем попадает под дождь.

Обычная история, правда? Вот только есть одно но: набирающий силу ливень вовсе не простой, а благодарить тут стоит фантазию Кинга и – что наиболее вероятно – десять казней египетских.


Сдвиги реальности

В некоторых своих рассказах Кинг не наделяет реальность чем-то чуждым, а скорее работает с тем, что уже есть. Словно карты в руках опытного шулера меняются местами судьбы, пространства, время, сон и явь – и вот уже читатель не понимает, где правда, а где вымысел, но остановить чтение едва ли может.

Взять хотя бы «Всемогущий текст-процессор». Технологически этот рассказ, разумеется, устарел, однако в нем затронут самый сложный и один из самых важных конфликтов – человека и его судьбы. Может ли человек сменить исходные данные своей жизни, переформатировать ее так, как ему нужно? В реальности – нет, а у Кинга – почему бы и нет? Другой пример такого мистического «программирования» собственной жизни встречается в рассказе «Дом на Кленовой улице». Конечно, его маленькие главные герои и сами не понимают толком, что происходит, однако шанс, предоставленный судьбой, терять они не намерены – а мы с замиранием сердца до последней страницы за ними следим, и надеемся, что с ее окончанием у этих детишек все будет хорошо.

Стивен Кинг: Чарующий голос Тьмы Стивен Кинг, Литература, Мистика, Проза, Ужасы, Рассказ, Книги, Творчество, Длиннопост

Иллюстрация Дж. К. Поттера к рассказу "Всемогущий текст-процессор"


Конечно, сопереживать детям просто. А вот в рассказе «Велотренажер» – довольно странном, надо признать, рассказе – мы становимся свидетелями медленного погружения в пучину безумия: главный герой начинает видеть то, чего видеть не должен, а виной всему становится его навязчивое желание сбросить лишний вес. Однако если разобраться, вовсе не в умопомешательстве дело. В действительности эта история демонстрирует мастерское умение Кинга деконструировать реальность в угоду прихоти своей фантазии, и его талант невероятно чуткого рассказчика позволяет нам поверить в эту деконструкцию.

Ну а самым удивительным и, не побоюсь этого слова, самым мощным примером сдвига реальности у Кинга может служить рассказ «Последнее дело Амни». Постмодернистский лейтмотив конфликта героя и автора делает это произведение одним из самых необычных и ярких в малой форме Кинга. Приключения детектива Амни в мире, совершенно внезапно ставшем для него чужим, сочетают в себе напряженность триллера и смелость магического реализма, атмосферу забойного детектива и абсурдное чувство юмора Короля Ужасов – все вместе это и делает историю самобытной и уникальной.


Мистические дары

Вообще, мистические истории у Кинга зачастую преисполнены некоторой внутренней изящности, очарования, в котором и проявляется его авторский голос. Кинг прекрасно владеет эмоцией читателя, и потому он зачастую покоряет не фактическим содержанием, а самим рассказом – неторопливым, вкрадчивым и метким. Все мы помним полные боли слова Джона Коффи из романа «Зеленая миля» (а скорее всего, из его замечательной экранизации работы Фрэнка Дарабонта):

«...Они помогли ему убить себя. И так происходит каждый день во всём мире...».

Эти слова и есть яркий пример того, как немилосердно работает Кинг с чувствами своего читателя, и именно за эту жестокость мы любим его как автора. Ну, не за оживающие игрушки ведь, правда?

Стивен Кинг: Чарующий голос Тьмы Стивен Кинг, Литература, Мистика, Проза, Ужасы, Рассказ, Книги, Творчество, Длиннопост

Но не всегда Кинг жесток с читателем. Порой он просто показывает нам нечто удивительное: так в рассказе «Аяна» мы становимся безучастными свидетелями череды чудесных исцелений, и в конце остаемся с немым вопросом – но рассказ уже окончен, и теперь нужно немного подумать самим.

Прекрасным примером сочетания мистики, красоты, словесного изящества и пластичности мысли может служить «Короткая дорога миссис Тодд»; эта история никого не планирует пугать, но в ней определенно сокрыты некоторые жуткие подробности и пара пугающих вопросов, но что намного важнее – внутренние драйв и сила, способные растормошить любого.

А вот гораздо более поздняя «Дюна» скроена значительно проще, зато бьет точно в цель, и этим вызывает восхищение: обмануть ожидания читателя так, чтобы ему это было приятно – прелесть, да и только!

Стивен Кинг: Чарующий голос Тьмы Стивен Кинг, Литература, Мистика, Проза, Ужасы, Рассказ, Книги, Творчество, Длиннопост

Ну и под конец упомянем венценосный рассказ, заслуживший престижную премию имени О.Генри, «Человек в черном костюме». В нем ничего особенно страшного не происходит: всего-то лишь старик рассказывает историю, приключившуюся с ним в далеком детстве.

Но чарующий голос тьмы нашептывает нам, что именно здесь, в словах дряхлого старика и скрывается самая страшная догадка Кинга: если у тебя не осталось форели в корзинке, а смерть неизбежно близка, то дела твои, к сожалению, плохи...

***

Первая статья цикла: Стивен Кинг: способный ученик Лавкрафта

Вторая статья цикла: Стивен Кинг: Король Ужасов
Мой паблик в ВК, в котором такой дури полно: https://vk.com/mythable

Показать полностью 5
147

Пенсия. часть -1

Пенсия. часть -1 Авторский рассказ, Мистика, Крипота, Деревня, Видео, Длиннопост

Высокий старинный двухэтажный особняк из красного кирпича, одной стороной своей выходил на сельский карьер и, казалось, нависал своей махиною над крутым обрывом, а другая сторона его, с фасадной части, захватывала приличный кусок сельской улицы, заставляя дорогу угодливо перед собой изгибаться. Да что там дорога. Все соседние дома, по той улице, строились исключительно ориентируясь на этот особняк. Стояли смирными рядками, словно крестьяне перед дородным барином, почтительно ломая шапки. До революции, этот особняк принадлежал купцу Ефремову. Хороший, крепкий был дом. Лучший в Липовке. Ничего его не брало, ни новая власть, не немецкая оккупация, только в 90-х, покачнулось было его былое могущество, но и тут сметливые сельчане быстро нашли выход из положения.


Ранним утром, возле особняка появились две пожилые женщины.У каждой в руках было по обьёмистой плетеной корзине накрытой сверху платком. Они, некоторое время постояли перед входом, заглядывая в окна первого этажа, потом перекрестившись, одна из них открыла незапертую входную дверь.


— Здравствуйте, я ваша соседка, Марья Антоновна! Вы, там, одеты?


Её голос и бесцеремонность изрядно смутила Николая Ивановича, ночевавшего в коридоре на скамье. Он, едва только успел спрятать в валенок найденную им накануне початую бутылку водки.


— Да. Здрасьте, я… Тут... — Николай Иванович спрыгнул со скамейки, опасаясь, что женщина явилась за бутылкой.


— Ой, мы к вам познакомиться. По соседски. Я и Лукерья Ильинична, — женщина перекрестившись ещё раз, зашла в дом. Позади маячила другая. Николаю Ивановичу было плохо видно. Свет от лампочки в коридоре был совсем тусклый.


— Стало быть, вы теперь, здеся, жить будете?


— Выходит так. Квартиру уступил, мне и предложили. В качестве компенсации, — простовато развёл руками Николай Иванович.


Квартиру предложил ему поменять один крупный предприниматель, выходец из этих мест. Николай жил один и потихоньку спивался. Трёхкомнатная квартира в Москве, единственное, что держало его на плаву не давая окончательно присоединится к разномастной и безликой армии бомжей. Он и подумать не мог, что предприниматель предложит ему такие роскошные хоромы. Прошлым вечером, едва только приехав, он в восхищении обошёл все комнаты старинного особняка и не найдя в себе силы лечь на панцирной кровати украшенной латунными набалдашниками устроил себе скромное лежбище в коридоре постелив для тепла старые фуфайки.


— Ой, ну и хорошо. Разве в городе жизнь? Вот у нас на селе настоящая жизнь. Верно Лукерья? — засмеялась Марья. — Да вы не стесняйтесь…Мы, уж за Ефремовскими палатами приглядывали. Все знаем, где что, в лучшем виде. И прибирались, и за электричество оплачивали.


— Э...Спасибо. Я, вам что-то должен? — Николай стыдливо подтянул семейные трусы.


— Ну, что вы. Мы же это не ради денег. Дом-то хороший, а Гришеньке, все тут жить недосуг. Вот и получается, что помогаем по соседски.


Она наконец обратила внимание, что новый хозяин не одет:


— Вы бы уж надели штаны-то...Как вас по батюшке? А мы вам вот гостинцев принесли, на первое время. В качестве знакомства. Магазин-то закрыт, где вы сейчас еду-то купите?


— Иванович...Николай… Только, у меня сейчас с деньгами…


— Да, что вы всё про деньги, — махнула рукой Антоновна. Она прошла мимо толкая перед собой тяжёлую корзину, — не всё деньгами меряется. Мы в кухне, сейчас, всё выложим. Заодно, покажем где что лежит.


Николай Иванович и глазом не успел моргнуть как они расположились на кухне по хозяйски выкладывая из корзин завёрнутые в плотную бумагу свёртки. Загремела посуда.


Ошалев от такого внимания, алкоголик в спешке начал натягивать на себя поношеные треники.

————————

Бывший участковый, капитан полиции Саныч, в тоже самое время постучался в окно жившего на отшибе Липовки одноногого бобыля Епифана.

Кинувшийся ему было под ноги, с храпом, дворовый пёс уже собирался укусить за штанину, но почуяв знакомый запах, забздел и только вежливо завилял хвостом.


— А-а. Трезор, — поприветствовал Саныч охранника, — а где хозяин? Чё, молчишь? Пузо мне, вместо лапы подставляешь?


Пёс, действительно, упав на землю, всем своим видом показывал, что он очень рад и вообще за власть. А если ему ещё и брюхо почешут, то он всё-всё и про хозяина расскажет. Санычу было некогда и он вновь требовательно постучал в окно.


Через минуту в окне появилось заспанное недовольное лицо хозяина.


— Саныч. Ты? Сейчас открою.


Епифан, скрипя износившимся протезом, проводил бывшего участкового в переднюю комнату.


— Чай будешь пить?


— Он приехал? — вопросом на вопрос отозвался Саныч.


— Да. В этот раз, в самый канун. Гриша, я смотрю, совсем уже оборзел. Раньше-то, за неделю. А тут, до последнего дня.


Саныч сел в передней на предложенный хозяином стул и терпеливо дожидался пока тот возился с чайником.


— Змеи, наверное, уже к жильцу пошли. Жрачки и самогонки принесут. Тут, главное, чтобы он весь день пьяный был. — доносился голос Епифана.


— Гришу видел?


— Видел — мразоту. Приехал вчера. Жильца выгрузил. Наказ, змеям дал. В городе он щас.Семёновна застучала. В городе сегодня ночует, а завтра в Москву.


— А в городе, у нас только одна достойная гостиница. Это Париж? — сам - себя вслух спросил Саныч.


— Ну, нашёл у кого спрашивать. Я в гостиницах, с 80-го года не жил. Только, когда от совхоза посылали в командировку. Правда давно это было…


Саныч поднялся со своего места:


— Спасибо Епифан. Не до чаю мне. Вечером зайду.


— Да куда ты? — выглянул из кухни хозяин, но гостя уже и след простыл, только скрипнула деревянная калитка.

——————————————————————————

Через час, Саныч уже был в городе. Он остановил свою старенькую зелёную семёрку возле гостиницы Париж, удостоверился, что серебристый джип Лексус, принадлежавший Грише, находится на парковке, после чего прогулялся на ресепшн — справиться о хозяине. Администратор гостиницы была его старой знакомой.


Поболтав с ней о том о сём, он узнал о нужном постояльце, в каком он номере и когда собирается уезжать. Теоретически, Гриша должен был отчалить только утром, но лучше перестраховаться.

Побывав в гостинице Саныч отправился навестить старого друга. Семёна Муху.


Муха, после отсидки, переехал жить к новой зазнобе и по старому адресу обнаружен не был, но Саныч не растерялся. Бабки, кормившие голубей, возле подъезда, в котором проживал Семён, были тщательно допрошены и выложили всю достоверную информацию. Двадцать минут и Саныч поехал в новом направлении.


Сказать, что Семён удивился такому визиту, было бы недостаточно — он не только удивился, но даже испугался. Хотя они и были добрыми друзьями, но это Саныч. Он же мент!

Семён, давно завязал с преступным прошлым, но неожиданный визит старого друга… Вот так запросто? Без предупреждения?


Саныч выловил его играющего с маленькой девочкой на детской площадке. Подошёл сзади и поинтересовался по простому:


— Твоя что-ли, Семён?


Семён оглянулся и вздрогнул от неожиданности.


— Саныч, тьфу! Ты бы хоть, звонил заранее.


— Да ты же номер сменил.


— Ну и сменил. С банками проблема. Денег, очень хотят.


Они замолчали переглядываясь. Девочка внимательно посмотрела на Саныча и требовательно спросила у Семёна:


— Папа, а кто этот дядя?


— Дядя Стёпа, полиционер, — произнёс задумчиво Муха, — пришёл с папой поговорить. Щас, я тебя к маме отведу, только. И поговорю с ним.


Он извинился и увёл ребёнка. Вернулся, через несколько минут и протянул сигареты.


— Да какой я уже полицейский. Всё. Пенсия. — сказал закурив Саныч, — можешь, уже не опасаться. Не по служебной надобности.


— Если ты выпить желаешь пригласить, то я в завязке, — предупредил Семён, — а дочка от гражданской жены. Дарья. Живём не бедствуем, с ипотекой соседствуем.


— Дело хочу предложить, в счёт старого долга — сообщил Саныч.


Семён закашлялся.


— Да. Дело. Не бойся, не мокруха. Похитить одного человека, только и всего, — продолжил Саныч словно бы и не заметив — колёса ещё нужны будут. Какое-нибудь говно, снятое с учёта, у тебя москвич -412, ещё живой?


— А с чего ты решил, что я согласен?


— Так у меня на тебя компромат, — пожал плечами Саныч, — а у тебя семья, дети, ипотека. Грешно от такого отказываться.


— Ага. 126 статья — это разве не грех?


— Блин, Сеня — послушай опытного человека, который всю жизнь работал на стороне закона! Я тебе, в прошлый раз помог и тебе всего три года дали. А если-бы, я был честный - ты бы получил сколько?


— Восемь…


— Десять не хочешь? Ладно, я пошутил. Не буду тебя шантажировать - если ты откажешься. Я теперь на пенсии. Очень хочу старый грех с души снять. И тебе бы не мешало — за твои делишки. За иконы ворованные.


— Опять ты про них! — с досадой произнёс Семён и уронив окурок начал яростно его затаптывать, — только жить начал! Только забывать начал!


— Мало у нас времени, Сеня. Через три часа, надо уже похитить человека и увезти его в Липовку.


— Да, блин, что за человек-то?


— Да ты его помнишь. Это Гриша.


При упоминании этого имени Семён оскалился в злобной ухмылке.

——————————————————————————

Григорий Ефремов получил удар по голове, ровно в полдень, когда отобедав в городском ресторане садился за руль своего автомобиля. Удар был нанесён сзади, поэтому он так ничего и не понял.

——————————————————————————————

Они погрузили обмякшее тело частного предпринимателя в багажник древнего москвича, народа всё равно на улице не было. Саныч сковал руки Григория наручниками, засунул ему в рот масляную ветошь и для верности заклеил плотным скотчем.


Семён сел за руль москвича, а Саныч сел сзади так как ремней безопасности на переднем не наблюдалось. Ему не хотелось привлекать к себе лишнее внимание работников ГИБДД.

Но на трассе, возле поворота на Липовку их остановили. Семён испуганно оглянулся на Саныча. Подошедший к ним сотрудник ДПС знаком попросил опустить стекло.


— Ваши документы — попросил он ленивым тоном обращаясь непосредственно к Семёну.


— А? Что? — растерялся Семён.


— Петруха -привет! Свояк это мой. Нет у нас документов на машину. Составляй протокол -вези нас на штраф-стоянку — подал голос со своего места Саныч.


— Саныч! Здорово пенсия! — сотрудник сунул нос в салон автомобиля — А чего ты не на своём Боливарчике?


— Да поросят в Липовку везём, Петь. Вонища от них. Вот я и попросил отвезти в багажнике, на чём не жалко. Не автобусом же их переть?


— Поросят? В конце августа? — удивился сотрудник.


— Ни и чего? Я сговорился с одним местным. Я ему поросят, а он мне мясом по результату. Всё равно мне на пенсии делать нечего. Так будешь нас штрафовать-то?


— Да иди ты в жопу Саныч! Если моя Лидка узнает, что я тебя оштрафовал — она меня из дома выгонит. Езжаете к чертовой бабушке.


Семён, белее мела, включил зажигание и осторожно повёл машину дальше.


— Если бы они в багажнике посмотрели, — выдавил он из себя, когда автомобиль уже свернул на Липовку.


— Сеня, это всё такие мелочи, по сравнению с тем, что я тебе сейчас расскажу, — хмыкнул Саныч — У тебя ведь, к Грише тоже свои счёты имеются?


— Всё-таки на мокруху ты меня подписать решил?


— Неа, скорее на странное стечение обстоятельств. Кто из твоей родни пропал в Липовке: в ночь с 28 на 29 августа?


Семён Муха помолчал, а потом ответил:


— Не из родни. Машка Лаврентьева. Зазноба моя первая. Сирота. Гриша этот, как-то был причастен к пропаже, да только никто в селе и не сознался. Ты ещё тогда и участковым там не был.


— Ага. Знаю где её дом был. Там, сейчас, переселенцы с юга живут.


— Я, тогда на соревнованиях по боксу был. Вернулся, а невесты и нет. Злые языки болтали, что она с Гришей гуляла. Погуляла и пропала. Вот, тогда-то я на жизнь и бога очень сильно взъелся. Начал иконы из церквей воровать. Всё равно бога нет — раз такое наяву происходит. А потом меня в тюрьму посадили. Да это ты и так знаешь.Участвовал. Иконы, с Липовской церкви, на цыган заезжих списал, чтобы срок мне убавить.


— Ну, вот тебе и повод. Чем тебе не повод? Пора должок вернуть, Грише-то?

———————————————————————————

— Петруха, а ты видел кто там с Санычем сидел? Рожа уж больно знакомая?


— Сказал, что свояк.


— Хера себе свояк. Петя — это же Сеня Муха был! Я его вспомнил: в одной секции занимались.


— Да ладно?!!


— Он самый. Куда, говоришь, они поехали? В Липовку?


— Саныч так сказал…


— Тот самый Муха, из-за которого Саныч всю жизнь в участковых маялся? Может он отомстить ему хочет? Он же, у нашего Саныча, ведро крови выпил.


— Поросят, сказал, повезли. Может они уже помирились? Дело-то давнее?


— Ага давнее. Саныч сроду никому ничего не прощал. А теперь он на пенсии. Отвезёт Муху в Липовку и там похоронит, за прошлые его заслуги перед обществом. Или свиньям скормит, чтобы улик не оставлять, я в фильме видел - так делают.


— Да ну тебя! Заканчивай на людей наговаривать. Мы с тобой тут никого не видели и не останавливали.


— Хорошо, но ты бы Санычу позвонил? Предупредил, на всякий случай, что ночью тут с области стоять будут. Они его не знают. На всякий случай…

-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Полностью не убралось. Кому лень ждать то вот - https://vk.com/public194241644

Кроме того вышла озвучка Никто и никогда от Сергея Зимина прошу заценить.

Показать полностью 1
120

Тьма русских лесов

Посмотрел тут на днях, по совету из комментов к прошлому посту, первый сезон нетфликсовской тьмы, очень доставило. Вдохновился ночными блужданиями героев по лесу, и решил что-то похожее поснимать.

Снято на Redmi Note 7 через Gcam, обработано в десктопном Lightroom.

Тьма русских лесов Фотография, Крипота, Ужасы, Лес, Ночь, Длиннопост
Тьма русских лесов Фотография, Крипота, Ужасы, Лес, Ночь, Длиннопост
Тьма русских лесов Фотография, Крипота, Ужасы, Лес, Ночь, Длиннопост
Тьма русских лесов Фотография, Крипота, Ужасы, Лес, Ночь, Длиннопост
Тьма русских лесов Фотография, Крипота, Ужасы, Лес, Ночь, Длиннопост

Да, шумновато, знаю. Не особо представляю, чем подавить, что бы не потерять детализацию, поэтому оставил, как есть.

Показать полностью 3
67

Если меня приснят

Сразу признаюсь, что рассказываю эту историю из чисто эгоистических соображений: есть гипотеза, что меня немного попустит, если я сделаю эту фантазию некой внешней, отдельной от меня, вещью. Вот и проверю.


До недавнего времени я работал на предприятии, производящем, предположим для конспирации, фингербоксы. Товар это ходовой, людям нужный, так что производство всегда обеспечено заказами и приносит неплохую прибыль. Да только мало что из той прибыли перепадает простым сотрудникам: если ты не относишься к числу нескольких "небожителей" из начальства, или не являешься кем-нибудь из их холуев, то даже весьма невысокую зарплату тебе будут отдавать очень неохотно, используя все более или менее законные возможности хоть немного задержать выплаты. Понятия не имею, чем это объяснить. О премиях, снабжении необходимым для работы и другом "нерациональном" расходовании средств и говорить не приходится – начальство собаку съело на затягивании поясов. Поясов рядовых сотрудников, конечно. В общем, начальство там "любят". Это для того, чтобы вы лучше представляли атмосферу предприятия и антагонизм классов.


Но в остальном мне грех было жаловаться. Работал я в административном крыле, и моя работа предполагала, что я в любой момент мог находиться где угодно на территории предприятия – начальник отдела не следил за мной, удовлетворяясь только вовремя сделанной работой. Разумеется, я злоупотреблял таким положением дел, растягивая перекуры иной раз до получаса. Курить я ходил не в нашу курилку для "белых воротничков", а на Бродвей – так у нас называли внутренний проезд к складам в дальней части здания. По сути прямо в стене здания установлены большие ворота, через которые грузовики (и даже фуры) заезжают в высокий пятидесятиметровый коридор, и в нем загружаются не имеющими аналогов фингербоксами, или выгружают сырье. Вот этот коридор-проезд и называют проспектом, бульваром или Бродвеем. Вокруг расположились цеха и машинные залы, снизу зловеще гудит насосами огромный подвал, а в самом коридоре недалеко от ворот – ниша со скамеечками и ведром в центре. Курилка на Бродвее. По проезду снуют водители, рабочие, инженеры, заглядывают на пять минут в курилку, наспех курят и/или обмениваются сплетнями, снова исчезают в круговороте производственных и логистических процессов. Истинный центр предприятия!


Разумеется, есть и постоянные посетители. В их число входил и, назовем его так, Петрович – замдиректора, редиска, западлист, баба базарная и, по слухам, стукач. Как видите, характеристика крайне неприглядная. Но были у Петровича и положительные черты! Был он очень харизматичным человеком, прекрасным рассказчиком и единственным начальником, который не строил из себя небожителя – на моей памяти, ни один другой гусь в пиджаке не входил под высокие своды нашей ниши, не садился на скамеечку рядом с простыми парнями и не заводил с ходу: "Влади-и-мир, ну что, головушка после вчерашнего бо-бо, да? А-ха-ха!" Он всех называл на "вы" и полным именем, зачастую умудряясь совмещать в одной фразе вежливость и трехэтажный мат. Знал он великое множество историй обо всем на свете, на все имел свое довольно дилетантское, но твердое мнение; были у него и характерные жесты и мимика. До сих пор перед глазами стоит картина, как он эмоционально хлопает себя по бедрам, подходя к кульминации очередной истории. Так что, хоть и успел он сделать немало дерьма обитателям Бродвея, но все же был желанным гостем. Главное было не распускать язык о состоянии дел на родимом предприятии, а то вдруг и вправду – стукач?


А почему "был", "было"? Вот послушайте.


В последний раз, когда я видел Петровича, на перекур пришел подсобный рабочий, допустим, Вася. Петрович весьма любил подкалывать и задирать его, не опускаясь, впрочем, до оскорблений. И вот Вася, подкурив сигаретку и хитро посмотрев на замдиректора, сказал:


"Ух, какой мне недавно сон приснился, целый триллер про чудовище, ну, как там еще Чужого по-научному называют, чупакабра..."


"Ксеноморф!" – подсказал я.


"Да, про ксеноморфа. И вы тоже там были, Петрович", – с недоброй улыбкой закончил вступление Вася.


Петрович, конечно, тут же высказался, что молодой гетеросексуальный парень во снах должен видеть телок (пардон, дамы, с чужого голоса пою), а не пожилых мужчин.


Вася никакого внимания на подколку не обратил, и продолжил:


"Приснилось, в общем, что за какой-то надобностью занесло меня в административный корпус, и вдруг там громкоговорители на стенах ожили! Все вокруг струхнули, все-таки, никогда эти раструбы не работали, все уже думали, что только в случае ядерной войны по ним что-нибудь передадут..."


"Х..ево вы думали, Василий. Ядерная война – слишком слабый повод; там как минимум Сам должен помирать, чтобы директор раскошелился на починку", – политика была одним из коньков Петровича, даже более любимым, чем половой вопрос.


"Ну вот, а вышло еще круче: передали, что по кабинетам гуляет космический монстр, и все должны выполнять какой-то протокол. Не знаю, что за протокол, но люди куда-то разбежались, а в кабинетах я нашел только несколько жутко истерзанных трупов", – продолжил Вася.


"А дирека тоже схавали?" – со странным вожделением спросил один из присутствующих слесарей.


"Не знаю, помню только, что так драпал оттуда, что кажется, будто телепортировался прыжками. Ну, во снах так бывает, все лучше, чем бежать как в молоке. И вот забежал я на какой-то балкон, а там девка из бухгалтерии стоит..."


"Я бы вам, Василий, сказал, что у нормального парня должно стоять наедине с девкой из бухгалтерии!" – не преминул вставить свои пять копеек Петрович.


"Вы не портите мой рассказ, – с укором глянул Вася. – В общем, показала она мне узкую длинную коробку и предложила в нее спрятаться. Сел я на четвереньки, она залезла мне на плечи, а сверху надела на нас коробку".


Тут, вполне ожидаемо, Петрович зашелся смехом на весь Бродвей, застучал себя по бедрам, и популярно объяснил незадачливому Василию, что такая диспозиция означает с точки зрения фрейдизма – в его, Петровича, понимании, конечно.


Вася, впрочем, не смутился и продолжал:


"А вот оказалось, что правильно все я сделал! Только спрятались, как рядом раздался шум, а потом стало светло. Поднимаю я голову, а большей части коробки уже нет, и девушки тоже нет, только следы когтей на цементе".


"Ну а кровь? Монстр бухгалтершу утащил, или задрал?" – не удержался я от вопроса.


"Не знаю. А потом откуда-то снаружи на балкон вылез Петрович и принялся рассказывать, как в прошлый раз ксеноморф приходил и что творил. И так вы, Петрович, во время рассказа смеялись и хлопали ладонями, что я от страха голоса лишился. Все-таки, рядом монстр ходит, того и гляди услышит, а прятаться больше негде!" – у Васи аж глаза округлились, как будто он до сих пор переживал этот кошмар.


"И как, пришел монстр?" – спросил я.


"Без понятия. На этом месте я понял, что сплю, и пожелал проснуться. И проснулся", – тут он повернулся всем корпусом к Петровичу и неприятно-зловеще процедил: "А вы, Петрович, там остались".


Я посмотрел на Петровича, и мне стало тревожно. Никак он не прокомментировал последнюю часть Васиного рассказа, и лицо у него было бледным, а рукой он как-то нехорошо, беспокойно теребил под пиджаком нагрудный карман рубашки.


То было в пятницу, а в понедельник эксцентричный замдиректора не появился на Бродвее. Позже я узнал, что на выходных у него стало плохо с сердцем. Не откачали.


Народ еще неделю посудачил о безвременной кончине Петровича, да и все, круги по воде разошлись и затихли. Только вот у меня из головы не шла та картина: "вы там остались" и бледный Петрович, обративший расфокусированный взгляд куда-то мимо. Уже не здесь...


Конечно, всего этого явно недостаточно, чтобы занимать ваше внимание. Так было потом еще кое-что!


Вскоре я после работы отвозил на поезд жену и мать ее, ну, в смысле, свою тещу. А вернувшись домой поздно вечером, извлек из недр книжного шкафа заначенную бутылку виски. Алкоголь я не жалую, но женатые читатели прекрасно понимают, как порою мужчине хочется хоть на несколько дней снова стать беззаботным холостяком! В общем, приземлился я на кухне с широкодонным стаканом и вискарем, приобщился к чуждой буржуазной культуре, полистал в телефоне новостную ленту, ничего, впрочем, не читая, да и одолела меня тяжелая сонливость. Надо перекусить, надо сходить в ванную, надо постель поменять. Но это подождет еще пять минут, а сейчас у меня есть время отодвинуть в сторону стакан и лечь лбом на стол, подложив в качестве подушки собственную руку. Просто немного полежать, поискать порядка в мыслях.


Спустя вечность или мгновение я обнаружил себя в узкой комнате с высоким потолком, с цементным полом и зеленой краской на стенах. Вдоль одной длинной стены стоял массивный пыльный стеллаж с какими-то приспособлениями и деталями, на противоположной стене замызганный плафон лампы дневного света освещал пару постеров с красавицами из 90-х. В дальнем торце комнаты всеми четырьмя расшатанными ножками цеплялся за жизнь видавший Брежнева стул. А я сидел на полу в другом торце, возле двери. Оглядевшись вокруг, я пришел к выводу, что занесло меня в одну из кандеек близ Бродвея – я был из административного, но общий, с позволения сказать, стиль наших производственных помещений узнал.


И на стуле том я в какой-то момент увидел Васю.


"Ты что здесь делаешь?" – как мне показалось, с досадой спросил Вася.


"Ну вот, свою-то с тещей на поезд проводил, теперь превращаюсь в обезьяну обратно, – честно признался я. – Ну а ты чего на работе так поздно?"


"Да понимаешь, я теперь каждый вечер перед сном изо всех сил представляю себе того ксеноморфа и кого-нибудь из неприятных мне людей, чтобы проснуться и оставить их наедине. А тут ты влез, но ты ведь парень нормальный. Уж не обессудь, ошибки всегда возможны", – отвечал Вася.


"Тогда не буду тебе мешать", – сказал я, встал и повернулся к двери. А руку к дверной ручке протянуть не могу. Не чувствую руку!


Тут я заметался, пробиваясь сквозь слои душной тьмы и вдруг ощутил боль во лбу, проехавшись им по чему-то чужому, бесчувственному. Я проснулся, резко выпрямившись на кухонной тахте. Саднил належанный лоб, начинало покалывать потерявшую чувствительность руку, от прежней неудобной позы болели ноги. А я все не мог отделаться от ощущения, что сейчас где-то там Вася продолжает сидеть в пыльной кандейке, пытаясь затянуть к себе жертву. Вторую жертву.


Вы, наверно, ждете, что я напишу, будто бы у нас начали помирать начальнички-ворюги, а Вася при встрече сделал жирный намек, что мы встречались по-настоящему в тех сонных эмпиреях? Вынужден вас разочаровать, ничего подобного не было. Я все реже ходил на Бродвей, потом вовсе бросил курить и перестал прошляпываться в курилках. А несколько месяцев назад нашел себе работу получше.


Так о чем история? Не знаю. Об идее фикс, наверно. Просто чтобы вы понимали, я не верю в мистику-шмистику, не верю в экстрасенсорные способности, да и вообще я скучный материалист. Я прекрасно понимаю, что Петрович мог маяться сердцем уже давно, а Вася приукрасил свой сон ради эффектного рассказа. И тогда, в последний рабочий день Петровича у него сердечко екнуло – и Васин рассказ тут не при чем; Петрович, скорее всего окончание уже не слушал, и Васино выступление было зазря. Ну а сны – иногда это просто сны.


А все равно я подспудно старался избегать встреч с Васей, пока работал на фингербоксовом заводе. Просто не хочу, чтобы он меня помнил. И сейчас стараюсь не думать обо всем этом на сон грядущий. И все чаще задумываюсь, не обидел ли я кого за день? А то мало ли, во что я там не верю. Можно не верить и гордиться этим, но что я буду делать, если меня приснят и не отпустят?



Автор: Коммандер Стась (CMDR Ctacb)


ВК: https://vk.com/public_cmdr_ctacb

Мракопедия: https://mrakopedia.net/wiki/Участник:CMDR_C

Показать полностью
175

Фредди 6.2

Фредди 6.2 Крипота, Мистика, Хороший мальчик, Черный юмор, Стереотипы, Фанфик, Длиннопост, Авторский рассказ

Начало тут: Фредди - 6 часть -1

---------------------------------------------------------------------------------------------------------

Фредди не прячась, демонстративно стоял на лесной полянке, спрятав руки за спиной. Он жевал жвачку, временами выдувая пузыри и непринужденно насвистывал.


Мальчик давно заметил этого охотника, так любившего прятаться среди деревьев и сливаться с тенями и сейчас, всем своим видом показывал, что он всего лишь беззаботная ни о чём не подозревающая жертва, так неудачно оказавшаяся не в том месте и не в то время. Так получилось. Такого нельзя было ловить на живца. Живцом должен был стать сам Фредди.


Охотник не спешил. Выследив мальчика, он осторожно крался к нему, выбирая момент для эффектного появления. Он делал это так неспешно, что сама жертва устав ждать, не выдержала.


— Выходи Слендер, я тебя вижу! — прокричал Фредди. — Хватит по кустам прятаться. Вот он — я!


Окружавший лес ответил ему скрипом ветвей и шелестом листьев.


— А! Я понял — ты трусливое ссыкло! Ты настолько боишься напасть в открытую, что у тебя трясутся все твои палочки? Я слышал, тебя называли лузером и деревянной жопой! А ты точно убийца? По-моему, ты просто пустое место. Тощее, старое чмо! Да цыплёнок и тот опаснее тебя! Пок-пок-пок…


— Цыпленок, здесь, только один... — прошелестела темнота, выпустив из своих объятий высокую тощую фигуру с головой похожей на белое яйцо. Фигура нависла над маленьким мальчиком, словно кривое старое дерево протянув к нему множество рук и щупалец — ... И это -ты! Твоё последнее слово гадёныш?


— Добро пожаловать в Ад, сука!


Фредди поднырнул Слендеру под ноги и нанёс ему удар прямо в пах перчаткой заканчивающейся длинными острыми лезвиями.


Крик Слендермена был страшен. От его крика посыпались листья с ближайших деревьев, разлетались испуганные лесные птицы, где-то далеко в лагере Самуил Гранди перестал бить о стену вожатого и прислушался.


— Это Слендер-мен кричал? — удивился он обращаясь к близнецам Шайти.

Близнецы недоумённо пожали плечами.


— Похоже на него. Пойду проверю, — сообщила стоявшая неподалёку девочка с чёрными губами.


— Справитесь одна? —  вежливо поинтересовался Самуил, — я могу помочь?


— Справлюсь. В крайнем случае, умру. — равнодушно ответила черногубая.


— Я тогда, с вашего позволения… Вернусь к своей работе — кивнул здоровяк и взревев вновь впечатал безжизненное тело вожатого в стену — Самуил Гранди! В понедельник родился…

****

Слендер-мен точно знал, что ему невозможно было навредить. Никаким оружием! Только этот пацан умудрился нанести ему рану. В самом любимом месте. Всё! Время для сантиментов кончилось! "Пездюка", ждала страшная кара! Слендер в ярости обернулся и исчез, собираясь растерзать жертву в состоянии невидимости.


— Ха! Ты можешь бежать, но тебе не спрятаться...Сука! Смотри — какому фокусу меня научили русские! — засмеялся Фредди. Он надул большой пузырь жвачки и лопнул его.


Слендермен такого, явно не ожидал. Хвалёная невидимость перестала действовать, когда он и все на тридцать метров вокруг, оказалось забрызгано жвачкой. Более того, Слендер понял, что он прилип. Вязкая, пахнущая мятой резина, облепила его, с ног до головы.

Завывая от злобы он возился в жвачке. Фредди, тем временем, залез на ветвь ближайшего дерева так, чтобы оказаться прямо над головой охотника. Слендер отлепил одну ногу и попытался отползти.


— Куда собрался, поросёнок? Вечеринка только началась! — мальчик помахал охотнику рукой в страшной перчатке. Хоть было и темно, но Слендер увидел хищный блеск острых лезвий.

"Не..Невозможно,"  - - успел подумать он, прежде чем Фредди замахнувшись спрыгнул на него сверху.


Предсмертного крика Слендермена, так никто и не услышал.


Сандей погуляла немного по лесу, подождала, а потом направилась к месту где всего пару дней назад была заброшенная охотничья хижина. Сейчас там из земли торчали только обугленные останки и неприятно пахло гарью. Девочка нашла чистый пенёк и уселась ждать. Минут через пятнадцать, на тропинке, ведущей к хижине, появился Фредди, перепачканный в чёрной крови в жвачке.

В руках, он держал замотанный в ткань, свёрток.


— Принёс? — равнодушным голосом спросила его Сандей.


— Да. Вот, то о чём мы договаривались, — Фредди положил к её ногам свёрток.


— Отлично. Теперь и домой не стыдно будет показаться, — девочка проверив содержимое, осталась довольна.


— А где…


— Котелок? За пеньком посмотри. Я заранее накидала монет, тебе останется проложить ему путь до ловушки, но только сразу скажу: он - слабее Шолотля. Нужен другой способ.


Фредди нашёл небольшой чугунный горшок наполовину наполненный старинными золотыми монетами.


— Не попробуем - не узнаем. Сколько осталось жертв?


— Включая вас двоих? Человека четыре, не больше. Они сосредоточатся на вас, только, когда закончат с остальными.


— Значит у нас ещё есть время, — задумчиво сказал мальчик.


— Как только они узнают, что Слендер умер, у вас его даже прибавиться. Уже сейчас, мало желающих идти в лес. Все знают, что в лесу Фредди, — мёртвым голосом произнесла черногубая.


— Серьёзно?


— Да. Среди самых трусливых, даже гуляет стихотворение.


— Интересно. И что там?


— Монстр. В ночь

— Не суйся в лес

— Или Фредди тебя съест.


— мертвым голосом продекламировала Сандей.


— Практически правда. С голодухи, мы с Джерри, их, действительно, скоро есть начнём. — вздохнул Фред и поспешил попрощаться. — Ладно. Мне пора.


— Мне тоже. Я расскажу в лагере охотникам, что Слендера больше нет. — ответила девочка и напоследок добавила — Фредди. Ты…


— Да?


— Ты не жалей их. Если нападут — бей наглухо. Пусть земля у них под ногами горит от осознания того, что ты рядом.


— Я постараюсь, — пообещал он и пошёл по тропинке, время от времени, выкидывая из горшка по одной золотой монете.

****

Через час, возле кучки охотников, над которыми верховодил Самуил Гранди появился возмущённый до глубины души Лепрекон.


— Это вы? Вы утырки украли моё золото? — истошно орал он.


Охотники переглядывались в недоумении. Лепрекон считался очень сильным и самое главное бессмертным существом. С ним не хотели связываться.Самуилу Гранди пришлось брать инициативу в свои руки.


— Чего ты там вякаешь, гном? — потребовал он объяснений.


— Вякаю?! Да у тебя ещё молоко на губах не обсохло, называть меня гномом! Кто-то из вас, покусился на моё золото! Я чувствую, оно было здесь. Лучше отдайте по хорошему, иначе я нарушу правило и поубиваю вас всех к чёртовой матери! — красный от гнева Лепрекон, прыгал перед Гранди, словно маленький резиновый мячик.


Гранди не собирался терять свой авторитет перед товарищами, тем более он тоже был бессмертный.


— Я раздавлю тебя как клопа! Я Самуил Гранди! В понедельник родился…


Он угрожающе занёс кулаки размером с самого Лепрекона.


— Во вторник, мацой подавился — указав на него пальцем произнёс заклинание Лепрекон.


Гранди закашлялся и рухнул на колени. Остальные охотники, в страхе отбежали подальше. Лепрекон подошёл к здоровяку и встал на одном уровне с его лицом.


— Со мной нельзя шутить, пацан

— Я, главный в мире, хулиган.

— За сказанную тобою ложь

— Через мгновенье, ты умрёшь!


— Стой Лепрекон! Я знаю, у кого твоё золото, — послышался мертвый женский голос.


Лепрекон обернулся в сторону его источника и увидел девочку с чёрными губами.


— А Сандей, детка моя. Где ты видела моё золотишко? — Лепрекон радостно оскалился показав острые зубы.


— Я видела убегающего Фредди. Он убил Слендера, а потом пробрался в лагерь за твоим золотом. — безразличным тоном поведала девочка — он настоящий подонок.


Она подошла ближе и кинула золотую монетку прямо Лепрекону в цепкие лапы:


— Вот. Он так торопился, что растерял по дороге. Это же твоё?


Лепрекон попробовал монету на зуб и остался доволен:


— Да это моё золото!


Он щёлкнул пальцем отменив удушающее заклинание. Гранди с облегчением принялся растирать себе шею.

Лепрекон убрал в в карман своего зелёного камзола монетку и возопил:


— Проклятый мальчишка, я вырву ему его поганые руки, я выдавлю ему глаза! Спасибо тебе хорошая девочка, когда я разберусь с этим гадским Фредди, я принесу тебе его зубы в подарок.


— Буду с нетерпением ждать результатов, — равнодушно ответила Сандей.


Она подошла к Гранди и помогла ему встать на ноги.


— Слендера больше нет? — хриплым голосом уточнил у неё Самуил.


Она скривила лицо, взглядом проводила убегающего в сторону леса Лепрекона, после чего ответила:


— На зелёном, тоже можно ставить крест. После Слендера, он будет для Фредди лёгкой закуской.


Гранди от таких новостей в растерянности почесал затылок.


— Что же делать? Надо объединится всем вместе и прикончить его?


— Может и так, а может этого только от нас и ждут? — пожала плечами Сандей — Сам подумай. Тут, половину охотников, наняли прикончить Фредди. Совпадение? Не думаю. Только почему-то получается наоборот. Фредди всех убивает. Может, за всем стоит организатор? Может это ему заплатили, чтобы нас всех убить — иначе как так получается? Нас всё меньше и меньше. Шолотль выступает арбитром в этой игре, но руководит-то — Рэнди.


— Ты на что намекаешь? Что Рэнди нас всех заманил, чтобы принести в жертву своему богу?


— Ну, так. Не намекаю, а только строю предположения. Не пора-ли поговорить с Рэнди серьёзно, а то, вдруг, так получится, что мы перебьём всех жертв, а нас потом заставят биться друг с другом? Как на Арене?


Самуил подумал, потом оглянулся выискивая спрятавшихся от Лепрекона охотников и взревел:


— А ну братва, быстро все в круг! Пришло время, немножко поговорить о важном!

------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Так же мои истории прочитать тут - https://vk.com/public194241644

Показать полностью
27

Горькие звезды. Глава 6/7

Горькие звезды. Глава 6/7 Авторский рассказ, Темная романтика, Литература, Научная фантастика, Космическая фантастика, Инопланетяне, Ужасы, Хоррор стори, Мистика, Графоманство, Длиннопост, Крипота

Продолжение. Предыдущие главы: Первая, Вторая, Третья, Четвертая и Пятая.


6 Горькие звезды


Трудно было поверить в успех. Некоторое время эшмалеф не могла совладать с собой. Она действительно только что отправила сообщение, или ее истерзанному лишениями разуму это просто пригрезилось?


Немного отдохнув, она решила почитать логи передатчика, благо к регистратору вела отдельная нервная цепь, уцелевшая при всплеске нечестивой энергии. Из-за передачи в нештатном режиме записи состояли по большей части из предупреждений и бессмысленного мусора, но немного повозившись с фильтрами, эшмалеф получила довольно много полезных данных. Компьютерная грамотность и глубокие познания в теории межзвездной связи среди ее достоинств не числились, так что ей понадобилось много времени на чтение и перепроверку данных. Однако, ее усилия были вознаграждены сполна: по всему выходило, что с помощью груды железяк ей удалось отправить правильный сигнал, который будет обнаружен и распознан станциями связи.


С облегчением она отсоединила передатчик, втянула хоботок в защитную полость, и, насколько это было возможно, расслабилась. Даже такая приятная штука как эйфория может сейчас слишком дорого обойтись ее истощенному телу.


Но мощная волна ликования все равно медленно, но неумолимо затапливала ее сознание.


Она спасена!


Как только Звездное Войско получит сигнал, за ней отправят корабль. Более того, сейчас она находилась далеко впереди линии фронта, в пространстве, куда ни дэвы, ни эшмалеф не должны были добраться ранее пары сотен лет, если бы события развивались обычным порядком. Обнаружение обитаемой планеты так глубоко в неосвоенном космосе – огромное достижение! Основав здесь форпост, к приходу дэвов Звездное Войско будет иметь мощнейшую цитадель, возможно, даже целый кластер защищенных систем. Это укрепит позиции эшмалеф на этом участке фронта, повысит шансы Вселенной пережить дэвов.


Но что еще приятнее, это будет ее достижение! Ей дадут имя, имплантаты и новые органы высшего класса, повысят до младшей королевы. Она получит право на гвардейский отряд, на целый десяток, или даже – давайте мечтать нескромно! – сотню лучших воинов.


И дальше, наконец, начнется настоящая жизнь...


Замечтавшись, послушница сама не заметила, как стала погружаться в сон. Лунное притяжение усиливалось; ее единственная подруга, много лет напоминавшая своим вечным танцем, что эшмалеф еще не мертва, искрилась в свете звезд, улыбалась позолоченным лимбом. Так бы и кружиться с ней друг напротив друга, пока какой-нибудь большой красивый капитан с мужественными педипальпами не явится за ней в пещеру. Хорошо, что кираса послушницы осталась при ней – хоть видно будет, что здесь своего спасителя дожидается не девка простая, а благородная дева. А потом... настоящая королева должна уметь благодарить...


Эшмалеф резко проснулась с ощущением, будто забыла о чем-то важном. Благодарить, спаситель, благодарить... Человек!


О, Соборная душа, что за дура! Ксеносапиенс куда более хрупки, чем эшмалеф, нельзя их надолго оставлять в беспомощном состоянии.


Послушница лихорадочно выбросила хоботок и осмотрела пещеру. Ее помощник лежал там же, где она его оставила – на краю грязевой лужи. Она решила быстро осмотреть его, прежде чем будить. А то вдруг с его телом что-то не так, и его пробуждение будет болезненным? С добрыми помощниками так не поступают.


Человек неглубоко и редко дышал, пульс был слабым и нестабильным. Обеспокоенная эшмалеф проверила на вкус его кровь, и обнаружила, что та сильно загустела. Похоже, земляне довольно быстро теряют воду. Послушница спешно приготовила и влила человеку в рот немного слабого водного раствора солей – каковую жидкость обычно и предпочитают сухопутные разумные.


Вода оказала свое благотворное действие, тело явно стало оживать. Несколько дней без пищи вряд ли существенны даже для таких хрупких созданий. А вот с теплом были проблемы – температура тела человека была на несколько градусов ниже, чем ранее. Впрочем, эшмалеф быстро придумала выход, подключившись к нейрочипу помощника и заставив его скелетные мышцы сокращаться с высокой частотой. Спустя некоторое время человек согрелся. Послушница как раз успела проверить его раны, дабы убедиться в отсутствии нагноений.


Кажется, все в порядке, пора будить. Человек хорошо ей послужил, теперь пусть пойдет, проветрится, приведет себя в порядок, заодно поищет еды для нее. А как найдет еду, надо будет его отпустить, вдруг у него остались нерешенные человечьи проблемы, не возвращенные долги – пускай гуляет, а то скоро будет поздно. Для всех землян скоро будет поздно...


Эшмалеф подала соответствующие команды на нейрочип.


Человек не проснулся.


Стараясь не паниковать, эшмалеф ударила помощника электричеством. Ничего. Химические стимуляторы в кровь. Без эффекта. Электрошок через нейрочип. Выделил жидкие экскременты, но не проснулся.


На некоторое время послушница отсоединилась и стала обдумывать ситуацию. Что же это такое может быть? Его тело относительно здорово, от нескольких дней голодного сна еще никто не умирал. Особых признаков лучевой болезни не видно. Головой не бился... Вот оно! Когда человек вернулся с задания, она извлекла из его черепа неглубоко засевшую свинцовую дробь, продезинфицировала и заклеила раны. Только вот ранение в туловище, и ранение в голову – очень разные вещи.


Снова подключившись к нейрочипу, она запустила наиболее обширное сканирование нервной системы и стала проращивать внутрь мозга углеродные трубочки для биохимического зондирования. Поддерживающий имплантат хоботка запротестовал, но сейчас ей было не до того. Вскоре худшие опасения послушницы подтвердились: с одной из дробинок какая-то микроскопическая мразь проникла внутрь черепной коробки и нашла путь в мозг. Инфекция вызвала обширную энцифалопатию, в несколько дней разрушившую всю переднюю часть коры мозга.


Теперь она могла будить его сколько угодно: некого больше будить. Пока она занималась своими космическими делами, помощник просто тихо умирал у нее под боком.


Позволив медимплантату определить тип инфекции и закачать через хоботок антибиотики, эшмалеф отсоединилась и потерянно замерла. Будь у нее конечности – опустила бы их.


Что же за бестолковая дура! Угробила на ровном месте уже второго человека. Они на нее как на богиню смотрели, а она – такое ничтожество. Вроде бы все шло хорошо, судьба благоволила ей, но она все равно нашла, где облажаться. И, главное, как же это было на нее похоже...


Всю жизнь у нее все получалось хуже, чем у других, любое дело давалось труднее, чем другим. Не мудрено, что все удивились, когда она дэвам не ведомым образом смогла пройти отбор в монастырь боевых королев. А уж там она получала по первое число как будто по расписанию. До сих пор остается загадкой, как она вообще дожила до выпуска и даже получила сертификат кандидатки на должность капеллана Звездного Войска.


И, правды ради, даже обнаружение отличного места для форпоста нельзя назвать ее личным достижением. Хотя бы потому, что она выжила и подала сигнал, попутно провалив свое первое задание: вместо того, чтобы принести мобильный передатчик королеве, отвечавшей за транспортировку послушниц, она просто юркнула в автомат выброса планетарных дронов, как только все пошло в раздрай. Можно сколько угодно оправдываться, что тем самым она придала смысл подвигу безымянных навигаторов, в считанные секунды почувствовавших обитаемую планету, когда пожираемый дэвом корабль совершал невозможный прыжок через пространство. Но факт есть факт – ее заслуги в этом нет.


Если же говорить совсем честно, то она не может и утешаться, что принесла спасение землянам. Знай они, какое это спасение... разбомбили бы ее дэвову пещеру до литосферных плит. Вместо быстрой легкой смерти, которую им подарили бы дэвы, они теперь проведут тысячелетия в жестоком рабстве у военной машины эшмалеф. Дэвы убили бы... сколько там вообще землян?.. миллиард от силы. Но под властью эшмалеф родятся и погибнут в атомном огне миллиарды миллиардов. И вряд ли эти будущие винтики системы будут рады, что вообще родились и хоть немного пожили: всем разумным трудно и обидно быть дешевым органическим аналогом роботов.


И, главное, был бы еще во всем этом смысл. Ведь эшмалеф все равно никак не могут победить. Реальность обречена, и все они проводят свои единственные жизни не так как следовало бы. Она хотела бы просто спокойно жить где-нибудь на дне родного улья, делать то немногое, что у нее хорошо получается – вышивать золотые литании и петь старинные песни. Но в этой вселенной такое невозможно. Говорят, принять бесконечность войны, значит, избавиться от душевных метаний. Она приняла – и получила только боль.


Волны черной меланхолии захлестывали послушницу с головой, материализовались, тугими узами сжимали ее сердца́. Луна, ее бывшая подруга, насмешливо кружила вокруг нее, будто рисуя в пространстве круг страданий, из которого живым не дано вырваться. Луна – мертва, и мертвым не больно. Лживая, ложная подруга.


Жизнь – это ад.



Продолжение следует.



Автор: Коммандер Стась (CMDR Ctacb)


ВК: https://vk.com/public_cmdr_ctacb

Мракопедия: https://mrakopedia.net/wiki/Участник:CMDR_C

Показать полностью
48

Наследство

Глава пятая. Заключительная.

Глава первая - Наследство

Глава вторая - Наследство

Глава третья - Наследство

Глава четвертая - Наследство

Обеденное солнце выглядывало из-за темных и тяжелых штор гостиной. Денис смотрел в окно уже несколько часов. У него созрел план мести, в котором он в красках представил себе картину расправы над ненавистными родственниками. Его самого немного пугало понимание того, что он не чувствует жалости к этим людям. Только одно смущало его - как доставить бабку к ним. Так как ответов на эти вопросы у него не находилось, он направился в комнату, в которой обитала старуха. Денис не испытывал желания общаться с этим существом и с большой неохотой отправился по коридору уже опротивевшей ему квартиры. Бабка сидела на кровати с широко раскрытом ртом и закинутой назад головой, только в этот раз она не издавала звуков. Денис приблизился к ней, вид у старухи внушал ему ужас, он не мог привыкнуть к этому зрелищу. Глубоко вздохнув, он сказал: "Я знаю кого тебе скормить. Только туда нужно ехать. Как мы туда доберемся?" Бабка вернула голову в обычное положение, при этом закрыв рот. Она вскочила с кровати и быстро переставляя ноги, оказалась возле старого лакированного шкафа с ключом в правой двери. Она повернула ключ и шкаф распахнулся. Из него вывались несколько денежных купюр различного номинала. "Как? Такси возьмем", - с усмешкой ответила старуха.

У Дениса было ощущение, что все происходящее происходит не с ним. Таксист молча вел автомобиль и Денис видел его профиль с переднего пассажирского сидения. Солнечные лучи припекали, а прохладный воздух, который врывался в салон через окно, приятно охлаждал кожу. Сзади сидела бабка и пялилась в окно, периодически щелкая языком. От нее исходило нетерпение. Парень старался гнать мысли от себя о том, как череп собирается питаться. Но в голове упорно всплывали представления о вампирах, и о том как они впиваются в шеи своих жертв.

Такси уже ближе к полуночи въехало в городок, в котором вырос Денис. Знакомые улицы были объяты тьмой, но легко угадывались юношей. Старуха начала подпрыгивать на заднем сидении, и таксист с раздраженным видом посмотрел на Дениса. Тот только в ответ пожал плечами. Парень понимал, что не стоит пытаться угомонить то, что сидит сзади.

Возле подъезда пятиэтажки остановился автомобиль. Из него вышли двое: паренек и бабушка. Они подошли подъезду и парень ключом, который он достал из кармана открыл дверь. Уже подымаясь по ступенькам лестницы, Денис увидел, что у бабки из рта высовывается длинный язык, он был черного цвета и покрыт волдырями. У парня скривилось лицо от увиденного. Стоя у входной двери в квартиру, Денис начал тяжело дышать, ему казалось, что он потеряет сознание, но старуха громко щелкнула языком, тем самым приведя в чувства парня. Звук от поворота ключа в замочной скважине, казалось, отдавался эхом по всему подъезду. Денис втянул голову в плечи. "Можно я тебя здесь подожду?" - шепотом спросил он у старухи, которая тем времени уже начала стягивать с себя маску. Черные шарики вместо глаз смотрели на паренька. "Ну ладно, я справлюсь", - с нескрываемым возбуждением в голосе сказал череп. Он открыл дверь в квартиру и просочился внутрь. На полу подъезда осталась лежать маска. За дверью послышал шум и даже грохот. Первым послышался женский крик, через секунду он стих. Тишина длилась не долго. Следующий крик был подростка. "Леня", - подумал Денис и открыл дверь в квартиру. На полу коридора лежало два тела. У обоих были свернуты шеи, парень это понял по неестественному положению голов. Денис услышал возню в спальне опекунов. Издавалось сдавленное хрипение, и снова тишина. Из комнаты показалась спина бабки. Она тащила по полу тело дяди Игоря. Череп был отделен от тела, но витал в воздухе рядом с плечом старухи. Он облизывался своим длинным языком. Денис обратил внимание, что в полости рта монстра нет зубов. Бабка бросила тело мужчины рядом в шеренгу с телами остальных. "Неси ведро", - пыхтя сказал череп Денису. Юноша, стараясь не наступить на мертвецов на цыпочках пробежал в ванную и схватил пластмассовое ведро. Вернувшись в коридор, он увидел как бабка сидит рядом с телом двоюродного брата и гладит своей костлявой бледной рукой его волосы на голове. Парень подошел и поставил рядом ведро. В одну секунду рука старухи оторвала голову от тела, и взмыла в воздух, держа убитого вверх ногами над ведром. Кровь очень быстро начала наполнять емкость. Дениса начало тошнить, но он стерпел позыв. Старуха пару раз встряхнула труп за ногу, желая получить оставшуюся кровь из тела. Как только капли стали очень редкими, она бросила мертвеца на пол в угол, как выжатый пакетик чая. Опустившись на пол бабка взяла ведро, а череп встал на место головы старухи. Существо подняло "стакан" над собой и начало жадно причмокивая пить кровь. Капли падали на пол и, казалось, весь коридор был в крови. Закончив свою трапезу, череп улыбаясь сказал: "Хорошо, еще этих допью и идем". Дениса трясло. Череп проделал все манипуляции с оставшимися двумя трупами. Парень испытал удовлетворение, при виде, как старуха отрывает голову дяди Игоря и кидает ее в сторону. Денис не смотрел на то, как череп выливает кровь из тела дяди, он пялился на широко открытые глаза его мучителя. В них отражался ужас. Юношу, даже посетила мысль забрать с собой голову, но мысль о том, как ее прятать, а тем более хоронить, отбила данное желание. "Ну всё. Пошли", - произнес череп, отбросив дядю в кучу из тел. Они вышли в подъезд и череп поднял маску и натянул на себя. Денис понял, что стоит еще глубокая ночь - за окном на лестничном пролете было темно. Выйдя на улицу, Денис в абсолютной тишине слышал, как стрекотали сверчки. Рядом стояла старуха на удивление спокойная и тихая. "Домой? Будем ловить машину?" - спросил Денис и для себя отметил, что голос у него бодрый.

Они достаточно долго стояли на остановке, ловя машину. Видимо вид этой парочки смущал водителей. Но им повезло, замедлился, а затем и остановился "жигуленок". Когда Денис подбежал к пассажирскому окну, и крикнул в салон: "Подвезёте до Саратова?". В ответ пожилой сухенький старичок кивнул. "Я как раз туда", - выкрикнул он в ответ, стараясь перекричать, работающий двигатель автомобиля.

По пути домой бабка спала. Всю дорогу ее не было слышно. Старичок рассказывал Денису истории, и даже парочка из них заставили его смеяться. Уже во дворе дома, когда Денис начал искать по карманам деньги, чтобы расплатиться, водитель спросил: "А мне показалось, что ты с бабушкой?" Денис застыл и обернулся на заднее сиденье. Он не верил своим глазам. Вместо морщинистой старухи перед ним сидела молодая девушка, на вид лет семнадцати. Миловидная брюнетка с яркими жгуче-черными глазами. "Спасибо", - улыбнулась красавица и толкнула дверь "жигуленка".

Денис шел за ней и не заметил, как они уже оказались дома. Парень проследовал на захламленную кухню, в которой стояла девушка. Он внимательно ее рассматривал. На ней был тот же ситцевый халат и те же коричневые старушечьи ботинки, как и старухи когда они вчера покинули квартиру.

- Это ты? - тихим голосом спросил Денис.

- Конечно, а тебя удивил мой вид? - улыбаясь обворожительной улыбкой ответила девушка.

- Ты вообще кто?

- Я? До конца сам не знаю. Но более всего я похож на вампира. Пью кровь, жить могу только если со мной кто-то живет и находит мне пропитание.

- А сам почему ты не находишь ну... еду? - помявшись спросил Денис.

- Я пытался несколько раз, но ничего не вышло. Вообще-то твой отец мне кровь приносил, мне не нужно было даже убивать жертву, - ответила мне девушка.

- А ты женщина или мужчина?

- Я ни то и ни другое. Это лишь оболочка, когда я насыщаюсь кровью, она восстанавливается. Мне теперь надолго хватит, на месяц точно.

- А почему мой отец тебя кормил?- спросил парень.

- Да очень просто, он боялся меня. Я же напал на твою бабку, только убить сам так и не смог. Она сама от страха умерла. А я уже в свою очередь до смерти напугал твоего отца. Но ты не думай если решишь уйти от меня у тебя ничего не выйдет, - у девушки заблестели глаза.

- Почему? Ты же не сможешь меня убить?

- Да и не надо. Если попытаешь убежать, сам поймешь.

Красавица поправила густую копну волос и отправилась к себе. Денис молча смотрел в пол. Глубоко вздохнул и быстрым шагом пошел к выходу из квартиры. Вот он уже выбежал на улицу, но его остановила отдышка. Он согнулся пополам и начал глубоко дышать, лишний вес давал о себе знать. Как только он выпрямился, что бы продолжить свой путь, у него начало жечь руки. Боль становилась сильнее, он посмотрел на кисти своих рук и увидел, что они покраснели и начали покрываться пузырями. Боль становилась нестерпимой. Денис сделал несколько шагов назад к подъезду, и ему стало легче. Он отправился назад в унаследованную им квартиру. В дверях его ждала улыбаясь все такая же прекрасная девушка. "А если я не буду тебя кормить?" - корчась от боли спросил Денис. Девушка развернулась и опять пошла в свою комнату. "Свою кровь мне сам отдашь", - выкрикнула девушка из комнаты.

Уже поздно вечером Денис, сидя за просмотром телевизора подумал: "За один присест он убил троих и этого хватит ему на месяц, а одного на сколько же? На неделю приблизительно. Где же следующего взять?"...

Конец.
Показать полностью
247

Правила, написанные кровью

Правила, написанные кровью Ужасы, Фантастика, Мистика, Челлендж

@dzubeikibagami призвал нас и мы пришли.


Ваш покорный слуга совместно с @WarhammerWasea,  объявляет месячную (с претензией на ежемесячную) движуху в духе «напиши рассказ на заданную тему».


Правила простые: до полночи 30 сентября написать и выложить никогда, нигде и никак не публиковавшийся до этого рассказ по объявленной теме в фантастическом жанре с акцентом на мистику и хоррор.


Тема месяца: «Правила, написанные кровью».


Сюжет должен быть построен вокруг сложных, возможно абсурдных или противоречивых, правил, невыполнение которых чревато тяжёлыми последствиями.


Никаких призов и плюшек, кроме почёсывания ЧСВ не предлагается.


К участию приглашаются все желающие. Ссылки на работы принимаются в комментариях — в конце месяца мы подобьём и опубликуем полный список.


P.S. Мы приносим свои извинения, если такой пост не соответствует тематике сообщества — мы исходим из тех соображений, что такое мероприятие будет в интересах его подписчиков и авторов.
212

Фредди - 6 часть -1

Фредди - 6 часть -1 Крипота, Мистика, Хороший мальчик, Черный юмор, Стереотипы, Фанфик, Длиннопост, Авторский рассказ

Фредди 5.3

------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

В честь 1 сентября.Сочинение от Фредди: "Как я провёл лето".

------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

В руках у Джерри лопата. Последние несколько часов, он только и делал, что копал. Сначала, глубокую яму, потом, когда Фредди и Саймон Дженкинс приволокли из лагеря большой железный ящик на тележке, закапывал его. Фредди, взяв очередное оружие, снова ушёл в сторону леса и скрылся в тумане. Толстяк Саймон вызвался поискать еду. Они не ели уже сутки и от голода у них буквально сводило животы. Зря он ушёл. Час спустя, Джерри точно слышал его крики о помощи раздававшиеся со стороны лагеря. Скорее всего, его поймали охотники. Джерри надеялся, что Саймон умер лёгкой смертью. Не всем детям с буквой — “S”, в билете, выпадала такая возможность.


Джерри опёрся на лопату, с содроганием вспоминая.


...Когда только всё началось… Детей пустили в парк аттракционов. Весь день они играли и веселились. Джерри, тогда наивно думал, что это был лучший день в его жизни. Потом вожатые носившие на груди знаки” S” и “H” собрали всех в группы и повели в центр парка где на театральной уличной сцене их ждал сам клоун Рэнди. Рядом с ним были аниматоры в костюмах плюшевых игрушек и актёры изображавшие индейцев с луками и томагавками.


— Эгей! Детишки! Готовы ли вы увидеть лучшее представление в вашей жизни? — закричал в микрофон Рэнди и сердце Джерри сладко заныло. Это был он! Настоящий клоун, которого он так любил, а не жалкая подделка.


— Да! — закричали дети.


Джерри хотел поделиться своей радостью с Фредди и оглянулся, но товарищ его, стоявший до этого рядом, словно испарился. Пропал, растворившись в шумной толпе детей и взрослых. Да и ладно. Сам виноват. Такое представление пропустит. Сейчас Рэнди всем покажет…


Клоун Рэнди, действительно, всем показал такое, что Джерри не забудет, теперь, до самой своей смерти. Джерри видел как клоун попросил выйти из толпы и подняться к нему на сцену двух детей: мальчика и девочку с билетами где значилась буква “S”. Он тогда очень огорчился, что выбрали не его. Потом клоун велел всем детям и вожатым - кто был с буквами “H”, отделиться от общей толпы и отойти к аниматорам. Заиграла весёлая музыка. Все обрадовались и предвкушали шоу. Мальчик и девочка встали по центру так, чтобы их хорошо было видно, а сзади к ним подошли большой серый зайчик и розовая свинка с подносами в руках. А может ему только показалось... Но что-то они в руках точно держали?


— Сегодня! — объявил в микрофон Рэнди. — Самый прекрасный день в году. День, когда сам индейский бог Шолотль поднимается из глубин подземного царства посмотреть на смертных и выбрать лучшего из них, в своей игре на выживание. Само кладбище под вашими ногами станет сегодня свидетелем этого торжества. Все мёртвые коренные американцы восстанут из своих могил и окружив лагерь непреодолимой стеной. Все они, будут вашими зрителями, а вы станете игроками. Дети и взрослые, с буквой “S” на корешке будут играть жертв, а дети с буквой “H” — охотников. И до тех пор, пока охотники не убьют последнюю жертву, игра не закончится.


Джерри и остальные дети, стоявшие перед сценой, ещё не очень понимали. Они думали, что это всё шоу. Сейчас одна группа детей будет гонятся за другой по лагерю и отыгрывать убийство, так? Через несколько секунд Джерри понял, что всё немножко не так...


— Шолотль! Я призываю в судьи тебя! Прими наши первые жертвы и объяви о начале игры! — завыл в микрофон клоун Рэнди и величественно махнул рукой.


Все закричали от страха, увидев как аниматоры в костюмах зайчика и свинки начали душить детей на сцене, а потом достали страшные кривые ножи.


— Эти детские сердца, наш дар тебе, о Шолотль! — продолжал завывать Рэнди. Раздался грохот. Сцену заволокли клубы дыма.


Джерри кто-то дёрнул за шкирку и поволок из толпы. Пытаясь вырваться он обернулся и увидел бледного Фредди.


— Бежим, дурак! А то поздно будет!


Джерри послушно побежал следом.


— Что вообще…


— А ты ещё не понял? Праздник к нам приходит…— на бегу отозвался Фредди. — Я, лично, тут подыхать не собираюсь...И тебе не советую…


Они пробежали через парк аттракционов. Джерри оглянулся. Там, вдалеке, кричали и разбегались дети. Джерри всхлипнул:


— Это шутка? Рэнди же пошутил! Фред, пожалуйста! Объясни мне?


— Джерри, ты любишь колбасу?


— Причем тут колбаса?


— А ты в курсе как её делают? Сколько при этом коровок гибнет? Как они умирают? Как их разделывают на части? Мы, сейчас, с тобой, жертвы. Нас убьют, если мы вовремя не свалим из лагеря.

— Правильно. Бежим звонить в полицию! — обрадовался Джерри.


Они выбрались из парка аттракционов и продолжили бежать через лагерь. Фредди указал на один из домиков:


— Нам нужны будут лопаты. Там, я видел садовый инструмент. Быстрее!


— Зачем нам лопаты? Нам нужны сотовые. В полицию звонить…— не понял его Джерри.


Фредди не ответил, но когда подбежали к домику он протянул Джерри свой телефон:


— На. Звони. Только учти — связи теперь нет. Мы отрезаны от внешнего мира.


Джерри не поверил и только убедившись, что товарищ ему не врёт, не выдержал и заплакал. Фредди, тем временем, пошарился в доме и выскочил на крыльцо с двумя лопатами.


— Мы можем дойти пешком, — всхлипывал Джерри — доберёмся до ближайшей заправки и попросим о помощи.


— Джерри, я не хочу тебя расстраивать. Я успел переговорить, с той девчонкой, Сандей. Мы действительно оказались в жопе. — вздохнул Фред, отдавая ему одну лопату. — Сейчас, мы с тобой, уходим через дыру в заборе и прячемся в лесу. Там у меня схрон под охраной Зубастика. Мы можем покинуть лагерь, но не можем сбежать с его территории. Мы жертвы. Впрочем, ты скоро увидишь…

****

Джерри всхлипнул в очередной раз и неуклюже вонзил лопату в каменистую землю. Копать больше не было сил. Проклятая земля!


Тяжеленный ящик и так почти закопан. Зачем он Фреду. Он так и не объяснил, только сказал, что это может спасти их жизни. Ящик закопан с открытой крышкой и крышку ещё надо было прикрыть землёй. Джерри вытер выступивший со лба пот и оглянулся в сторону лагеря. В лагере было шумно. Лагерь сверкал огнями искусственного света и звенел музыкой доносившейся от аттракционов. Крутились чёртовы колёса с развешанными на кабинках останками детей. Там, сейчас, наверное, охотники праздновали убийства своих жертв. Чем больше убьют, тем благосклоннее будет к ним индейский бог. За лагерем начиналась стена. Это стена мёртвых отделявшая территорию от внешнего мира. Её нельзя было обойти. Любой, кто пытался прикоснуться к этой чуждой обволакивающей холодом тьме, падал замертво и становился лёгкой добычей охотников. Стена растянулась на многие километры. Фредди выбрал для схрона очень удачное место. Небольшой пригорок за лесом прикрытый кустами.

Сейчас, Джерри был под охраной зубастика. Этот зверь, которого он сначала принял за собачку, на собачку вовсе не походил. Скорее на большого ежа, с пастью полной острых зубов. Зубастик спрятался в кустах и кем-то хрустел. Джерри даже думать не хотел, кого он там жрёт? Фредди возвращаясь из леса, то и дело подкидывал новые куски своему любимцу. А до этого они скормили Зубастику гигантского паука.


Фредди сказал, что это был такой оборотень. Паук выбежал на Джерри и погнавшись за ним, застрял в ловушке, которую устроил Фредди. Потом, они вместе добили паука лопатами и отнесли Зубастику. Тут, вокруг, Фредди повсюду наставил ловушек. Жаль, Саймон не послушался и ушёл. Было бы не так страшно.


Джерри, вспомнив о товарище по несчастью, вздрогнул. Со стороны леса послышался жуткий вой полный боли.


У Джерри кольнуло в груди от страха. Он присел на корточки тревожно вглядываясь в туман.


“Фредди снова победил, — думал он. — Снова он кого-то убил. Лучше уж он - чем его. Правильно? Сколько мы так продержимся? Господи, как же хочется есть. Из еды, осталось только печенье и то, он его от меня спрятал. Сказал, что съедим утром. А если утро никогда не наступит? Что толку беречь еду? Когда мы только выбрались из лагеря, наступила ночь и всё окутал туман. И эта гадская стена, которую не пройти. Линда попыталась и где теперь она? Правильно — ей охотник в хоккейной маске отрубил голову, когда она упала, потеряв сознание. А потом, охотник в маске погнался за нами и Фредди подставил ему ножку. Дяденька улетел в стену. Пытался вылезти оттуда, но его затащили обратно костлявые руки. Значит, стене без разницы - кого убивать: охотников или жертв? С тех пор прошло два дня, судя по моим наручным часам, но тут время суток так и не поменялось. Нет больше Линды. Нет больше Саймона и следующий, судя по всему, буду я.”


Он вспомнил события трёхдневной давности.


...Фредди уговорил обезумевшего от страха друга сделать вылазку за железным ящиком. Он высмотрел заброшенную хижину в лесу и нашёл старый оружейный сейф, но утащить в одиночку у него не хватило бы сил.

Джерри от страха подкашивались ноги, он очень не хотел идти и тогда Фредди вручил ему пистолет-пулемёт Томпсона. Оружие придало Джерри уверенности и он пошёл на вылазку, правда, продолжал шарахаться при любом шорохе. В хижине, они обнаружили, прятавшихся от охотников Линду и Саймона. Фредди, тогда очень обрадовался. Вчетвером было сподручнее волочь тяжеленный ящик. Он убедил детей присоединится к нему, обещая защиту.


Вид храброго Джерри, с автоматом наперевес, очень помог и они вместе начали ворочать сейф. И тут появился большеротый пацан.


Тот самый Большеротый, который сидел на заднем сиденье автобуса, когда они ехали в лагерь. Большеротый изменился. Его кожа стала коричневой и вся покрылась бородавками. Рот стал в половину лица, а уж когда он его распахнул - они чуть не попадали в обморок от ужасного зловония. Джерри пытался угрожать ему оружием, но Широкоротый только рассмеялся и высоко подпрыгнув, практически целиком проглотил толстого Саймона. Линда визжала от страха спрятавшись в углу за сейфом. Джерри всё пытался понять, как нажать на курок и бестолково махал оружием, не растерялся только один Фред. Джерри, до этого, никогда не видел, чтобы ребёнок его возраста, мог  так ловко и безжалостно драться.


Фредди в руках держал только палку, использовавшуюся в качестве рычага. Он сломал её так, чтобы получилось два острых обломка. Потом подпрыгнув, вонзил эти обломки Широкоротому, выколов маленькие полные злобы глаза. Не дав монстру опомниться, он спрыгнул и в следующую секунду, вспорол ему брюхо, используя все те же обломки, освободив проглоченного Саймона. Следом, из чудовища вывалились мерзкие сизые кишки и дымящаяся жёлтая слизь. Воняло так, что дети начали дружно блевать. Все, кроме Фредди, стоявшего на поверженном чудовище с самым невозмутимым видом.


Видимо, они слишком шумели и на шум явился другой охотник — тот самый здоровяк с тесаком и в хоккейной маске. Он вошёл в хижину и поскользнувшись в кишках Большеротого упал лицом прямо в свежую блевотину, только что сделанную Джерри. Тесак отлетел в сторону. Фредди, кошкой метнулся за ним и взяв в руки, обрушил лезвие на голову здоровяка. Голова хрустнула, словно переспелый арбуз. Охотник засучил конечностями пытаясь подняться. Фредди не остановился, он продолжал наносить удары. Рассёк руки и ноги, а в довершении воткнул тесак в спину охотника пригвоздив его к полу. Убедившись, что охотник затих, он велел зарёванным и перепачканным детям покинуть хижину. Джерри уходил последним. Обернувшись, он увидел, как Фредди, склонившись над трупом, поливает его бензином из пластиковой бутылки, а потом чиркает спичкой.

Тогда, они вчетвером вернулись к месту схрона ни с чем. Спали по очереди и помогали Фредди ставить ловушки. Позже, оказалось, что этот охотник в маске, бессмертный. Хижина сгорела, но огонь его не убил. Они пошли за тележкой, а потом им пришлось спасаться бегством. Линда психанула. Зачем этот железный ящик? От бессмертных он всё равно не спасёт?


Джерри сам того не замечая начал тихо смеяться. Он смеялся и бормотал считалочку собственного сочинения:


— Раз, Два, Три, Четыре, Пять

— Ночью детям надо спать

— Только Фредди спать не будет

— Всех чудовищ он погубит...


Фредди не прячась, демонстративно стоял на лесной полянке, спрятав руки за спиной. Он жевал жвачку, временами выдувая пузыри и непринуждённо насвистывал.


Мальчик давно заметил этого охотника, так любившего прятаться среди деревьев и сливаться с тенями и сейчас, всем своим видом показывал, что он всего лишь беззаботная ни о чём не подозревающая жертва, так неудачно оказавшаяся не в том месте и не в то время. Так получилось. Такого нельзя было ловить на живца. Живцом должен был стать сам Фредди.

-------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Так же мои истории прочитать тут - https://vk.com/public194241644

Показать полностью
258

Мой папик просил меня о странных услугах

Вдохновлённый постом Мне предложили 5000 долларов, чтобы я посидел в комнате в течение недели. Оно того не стоило, решил перевести топовый пост с сабреддита r/nosleep


«Мой папик просил меня о странных услугах»


В его профиле на Тиндере ему было сорок пять, но выглядел он максимум на тридцать.


«Ищу сладенькую. 700$ в неделю. Без интима»


Звучало слишком хорошо, чтобы оказаться правдой, но я была нищей студенткой, поэтому решила рискнуть. Я смахнула вправо, и Тиндер уведомил меня о взаимной симпатии.


Приветик, сладенькая :)


Я поморщилась от этого выражения, я ненавидела его, но семьсот баксов – это семьсот баксов, поэтому я проглотила желчь и ответила.


Приветик ;)


Его звали Джек, он поведал мне о том, что ведёт свой бизнес, хотя и ни разу не уточнял, с чем этот бизнес связан. Мы немного поболтали, а затем он попросил меня номер аккаунта PayPal, чтобы перевести мне первую плату.


Через несколько минут, я получила уведомление. Я пялилась на эти 700$ как минимум двадцать минут, ожидая прекращения сна каждую секунду. Но это был не сон.


Ты ещё тут?


Я тыкнула на сообщение.


Да. Извини. Позволь спросить, чего ты ждёшь взамен?


Я пялилась на чат пока он не ответил.


Просто жду, что ты окажешь мне пару услуг :)


По мне, это прозвучало как что-то, определённо связанное с интимом.


Например?


Например, сначала я попрошу тебя забрать для меня посылку.


Звучало достаточно невинно, но я всё ещё ожидала какого-то подвоха. Семь сотен зелёных за доставку посылки? Камон, я не такая наивная.


С почты, или как?


Нет, я пришлю тебе адрес, но я бы не хотел оставлять этот адрес в Тиндере. У тебя есть Аська?

Или можешь просто дать мне свой мобильный.


Аська? Это чо, снова 2011? Я решила поделиться с ним своим номером, и он моментально прислал мне адрес, а также адрес своего дома, куда следовало отвезти посылку.


Я сейчас не дома, но под синим горшком для цветов лежит ключ. Пройди в дом и оставь посылку на кофейном столике в гостиной. Убедись, что заперла дверь на ключ, когда войдёшь в дом, и запри её, когда будешь уходить.


Я схватила ключи от машины, кошелёк, села в машину и ввела адрес в Гугл Карты.


Поняла! Я в пути.


Телефон завибрировал, пока я сдавала задом из гаража.


Я серьёзно. Запри дверь ОБА раза. Пожалуйста.


Я подумала, что это уже чересчур, но пообещала ему последовать совету.


Дом выглядел заброшенным. По краям участка велась покоцанная цепная изгородь, а маленькая парадная дверь еле-еле цеплялась за свою ветхую жизнь. Дом выделялся, как опухший большой палец, окружённый домами, в сравнении гораздо более уютными, чем этот.


«Ты за Джековой хернёй?»


Я взглянула на мужчину, стоящего в дверном проёме. Он заполнил собой почти все пространство двери, чуть задевая макушкой дверной косяк. Он был громаден: высок, мускулист, и весь его торс был покрыт татуировками.


«Э, ну да, наверное» - ответила я, не двигаясь с места на тротуаре.


«Подожди тут» - он сказал.


Я ждала. Вообще, я не сдвинулась бы, даже если бы он меня об этом попросил. Я огляделась и поняла, что на улице ни живой души. Я была двадцатиоднолетней девушкой, стоящей на пустынной улице. Я сжала крепче ключи от машины.


Спустя несколько минут, мужчина вернулся с картонной коробкой. По размеру она примерно была как коробка от обуви, немного смята и запятнана на углах.


«Можешь открыть машину?» - он спросил.


Я отперла багажник, не желая видеть этот короб на сиденьях, и он уложил коробку туда.


«Чтож, вот так» - он сказал.


«Спасибо» - ответила я.


Я обошла машину к водительской двери и открыла её.


«О, и ещё одна деталь!» - он сказал.


Я посмотрела на него.


«Берегись» - он продолжил.


Я не ответила.


Я выкрутила колонки на всю, пока ехала к дому Джека, надеясь, что это уймёт мою тревогу. Не помогло.


Я припарковалась на каменной дорожке возле дома и осталась в машине, наслаждаясь домом.


Это был колоссальный дом; с каменными колонами при входе и самым зелёным газоном, что я видела в своей жизни. Я заглушила двигатель и вышла. Я взяла посылку, подошла ко входу и вытащила ключ из-под горшка.


Я открыла дверь и вошла, закрыв её за собой.


Я подумала о том, что он говорил про запертую дверь, когда попала внутрь. Я подумала, что это немного глупо и странно, но когда я обернулась на закрытую дверь, что-то заставило меня протянуть руку и запереть её.


Я прошла вглубь дома, мои ноги обволакивались тёмно-бордовым ворсом ковра, и я наслаждалась интерьером. Вся мебель была из дерева и выглядела крайне дорогой. Я могла бы, пожалуй, закончить обучение дюжину раз на те деньги, которые были вложены в этот интерьер.


Я положила посылку на кофейный столик, и, когда я уже возвращалась к двери, я услышала телефонный звонок где-то изнутри дома. Я застыла.


У меня в кармане завибрировал мой мобильник. Я вытащила его.


Не отвечай на звонок никому, кроме Марвина.


Я положила мобильник обратно и пошла на звук телефона, суя голову во все комнаты, пока не нашла его в кабинете.


Я подошла к столу и посмотрела на автоопределитель номера.


Входящий звонок от Джека.


Это было странно.


Я снова вытащила мобильник, чтобы посмотреть на сообщение. Меня пробрала дрожь и я решила не брать трубку, на всякий случай, и покинула дом, не забыв запереть за собой дверь.


С тех пор я оказала Джеку ещё несколько услуг. Я перегнала BMW на абсолютно непримечательную парковку в соседнем городе, только чтобы пересесть на другую машину и отвезти её к дому Джека. Он попросил меня встретиться с одним из его «подчинённых» за обедом, и этот человек отдал мне портфель, чтобы я отвезла его к первому дому, а также сказал, что узнает, если я загляну внутрь. Несколько раз он просил меня ездить к тому дому и остаться с татуированным мужчиной, его кстати звали Хулио, на различные промежутки времени.


В целом, я заработала примерно 3500$.


Недавно, он попросил меня остаться в своём доме на ночь. Я проснулась от его сообщения:


Мне нужно, чтобы ты провела ночь у меня в доме.


Я никогда не видела его в лицо, но несколько раз говорила по телефону. Он сказал, что заплатит мне 1000$, если я проведу ночь в его доме, соблюдая несколько правил.


В тот вечер я поехала к его дому. Каменная дорожка была пуста, как и обычно, но был включен свет на пороге. Я подошла, отперла дверь, вошла внутрь и заперла её за собой.


Всё в доме выглядело так же, как и в последний визит. Джек по телефону сообщил мне, что оставил список правил на столе на кухне. Я оставила свои вещи в гостиной. Мои рюкзаки выглядели мусором по сравнению с обстановкой.


Я протопала на кухню. Действительно, на деревянном столе лежал листок бумаги, удерживаемый пустым бокалом.


Запри дверь, когда войдешь.


Отвечай только на звонки Марвина.


Не открывай краны с 9 до 11 вечера.


Не открывай дверь никому – не важно, кем они тебе представляются – после 10 вечера.


Если дверь в кладовку в конце коридора открыта, спи в библиотеке. Если закрыта, располагайся в любой из спален.


В полночь приходит садовник. Если он начнёт стучать в окна, прячься.


Оставь телевизор включенным на ночь, пусть работает белый шум, никаких каналов. НЕ ЗАБУДЬ ОБ ЭТОМ.


Угощайся всем, что найдёшь в холодильнике :)


Я заплачу тебе поутру. Спокойной ночи!


Я сделала все, чтобы следовать правилам. Если честно, я жалела о своем решении. Но, так как я уже была там, и мне за это платили, я решила всё же остаться. Я посчитала, что, пока я следую правилам, со мной всё будет хорошо.


И всё же, я чувствовала себя странно. Что это было? Дом с привидениями?


Тем не менее, я слонялась по дому несколько часов, так как планировала лечь спать около девяти, учитывая, что всё странное дерьмо должно было начинаться именно после девяти. В 8:50 я почистила зубы, пользуясь краном последний раз до девяти.


Я проверила кладовку, и так как она была открыта, перетащила свои манатки в библиотеку и приготовилась спать на диване. На всякий случай, я заперла двери в библиотеку, и улеглась на диван, листая новостную ленту в мобильнике. От Джека я больше сообщений не получала, и начала думать о возможных сценариях и причинах, почему же у него был такой строгий список правил в этом доме.


В какой-то момент я отрубилась, потому что в 10:16 меня разбудил звонок в дверь. Я уже хотела проверить, кто там, но вспомнила правило.


Не открывай дверь никому – не важно, кем они тебе представляются – после 10 вечера.


Я осталась на диване, стараясь не двигаться, параноидально думая о том, что они могут услышать малейший звук.


«Полиция! Откройте!»


Я не шевелилась.


«Эй?! Это полиция! Открывайте, или мы сломаем дверь!»


Я все еще не двигалась, и могла слышать биение пульса у себя в ушах.


После этого недолго была тишина.


Затем вновь прозвенел дверной звонок.


«Эй, это я, Джек! Впусти меня!»


Голос был похож на голос Джека, но я не подымалась. У него был бы ключ, не так ли? Зачем ему нужно, чтобы я его впустила?


Это продолжалось почти полный час. Разные люди звонили в звонок, представлялись, и исчезали, когда я не отвечала.


Я наконец смогла уснуть, и садовник не приходил.


Когда на следующее утро я проснулась, я услышала что-то на кухне. Я медленно поднялась, открыла дверь как можно тише, взяла с собой мобильник и прокралась через гостиную на кухню.


Я остановилась на проходе и уставилась на зрелище перед собой.


Это был Джек. Он стоял перед плитой, помешивая что-то, пока кофемашина варила кофе на стойке перед ним.


«Эй! Доброе утро!» - сказал он, когда увидел меня.


«Привет» - нервозно ответила я.


Я никогда не видела его вживую, но выглядел он в точности как на фотках онлайн.


«Омлет?» - спросил он, водя по скороводке деревянной лопаткой.


«Да, спасибо» - ответила я, походя к нему, чтобы взять тарелку.


Я в тишине съела свой завтрак и выпила чашку кофе.


«Ну, и как оно?» - спросил он.


«Было неплохо. Ничего сверхстрашного не случилось» - ответила я.


«Круто!» - ответил он.


В комнате царила неловкость.


«Я думаю, я поеду… У меня занятия…» - я начала выдвигаться к выходу.


Занятий не было. Но я очень хотела свалить.


«О, нет! Да, конечно! Я созвонюсь с тобой как-нибудь» - он ответил.


Я захватила свои вещи и он проводил меня до машины. Я могла видеть его, стоящего на дорожке, наблюдавшего за мной, пока я уезжала.


Когда я добралась до дома, я разобрала вещи и заметила, что список все ещё был у меня. Я села на кровать и перечитала его. Я чувствовала, как напрягается моё тело, когда я поняла, что что-то забыла.


Оставь телевизор включенным на ночь, пусть работает белый шум, никаких каналов. НЕ ЗАБУДЬ ОБ ЭТОМ.


Оставь телевизор включенным на ночь, пусть работает белый шум, никаких каналов. НЕ ЗАБУДЬ ОБ ЭТОМ.


НЕ ЗАБУДЬ ОБ ЭТОМ.


Я пялилась на слова на странице, пока они не потеряли свой смысл.


Лежащий рядом со мной телефон завибрировал, возвращая меня в реальность.


Это была оплата в 1000$.


Я посмотрела в телефон, и снова на список.


Может, это был не важный пункт?


Пока я раздумывала, пришло сообщение от Джека.


Я пока что не в городе, должен вернуться на следующей неделе, так что ты пока свободна от моих просьб до моего возвращения! Отослал тебе оплату, займись чем-нибудь весёлым ;)


Я взглянула на сообщение и перечитала его снова.


И снова.


И еще раз, чтобы убедиться.


Я пока что не в городе.


Я вспомнила сегодняшнее утро, и как Джек был в своём доме. Как он накормил меня завтраком.


Я пока что не в городе.


Через пару минут, новое сообщение пришло на телефон. С номера, который я не узнала.


Ты что-то забыла сделать? ;)


К тексту было приложено фото Джека – или, кто был этой версией Джека – стоящего перед телевизором.


Я не ответила на сообщение.


Затем пришло ещё одно фото, это фото было сделано внутри моего дома.


К фото было приложено сообщение.


Берегись.

Показать полностью
62

Наследство

Глава четвертая.


Глава первая - Наследство

Глава вторая - Наследство

Глава третья - Наследство

Врач внимательно посмотрел на Дениса и достал из кармана телефон. "Я не трогал ее. У нее шизофрения, есть справка", - сбивчиво сказал Денис. Быстрым шагом он направился в гостиную на поиски своего рюкзака. Врач, который попросил позвонить в полицию, жестом дал понять, что нужно повременить со звонком и направился за парнем. Денис судорожно искал листок, затерявшийся в недрах подкладки рюкзака. "Вот нашел, держите", - и он протянул заключение, отданное нотариусом. Врач в свою очередь бегло прочел содержимое и вернул справку Денису. "Понятно. Бабуля с нами поедет!" - крикнул врач своему коллеге, который оставался в комнате со старухой. В ответ молчание. Парень и врач переглянулись. "Пульс не прощупывается!" - послышался голос из комнаты. Денис остолбенел, а работник «скорой» бросился назад в комнату. Когда Денис нашел в себе силы вернуться к старухе, то увидел ее, лежащую на кровати. Рядом с ней медработники вели осмотр. "Всё. Умерла. Нужно констатировать смерть", - произнес врач, смотревший заключение о шизофрении. Денис подошел ближе к кровати. Бабка лежала спокойно, руки были сложены на груди. Лицо имело умиротворенный вид и неестественную бледность. У Дениса сложилось впечатление, что ее посыпали белой пудрой, и не только лицо, но и руки, и ноги. Глаза старухи были закрыты. Юноша кончиком указательного пальца дотронулся до ее руки, кожа оказалась ледяной. Мужчины в белых халатах ушли из квартиры за носилками в машину скорой помощи. Денис не смог оставаться с умершей в одной комнате и вышел в коридор. "Она просто умерла. Всё закончилось", - юноша смотрел в одну точку и улыбался. В его голове пронесли мысли о том, как он начнет жить здесь один. Зачатки надежды на счастливую беззаботную жизнь поселились в его душе. От его размышлений отвлекла бригада «скорой», которая вернулась в квартиру за старухой. Они принесли какой-то черный мешок. Денис проследовал за ними в комнату. Один из врачей расстелил мешок на полу. Второй посмотрел на парня и махнул ему рукой. Денис повиновался и подошел. Врач показал на ноги бабки и вместе с тем взялся за простынь, заправленную в кровать. Парень взялся за лодыжки покойницы, они были очень костлявые и холодные. Врач покачал головой и кивнул в сторону простыни. Денис сообразил и тоже схватился за края простыни, на которой лежала бабка. Вдвоем они подняли старуху и перенесли ее на мешок. Врач ловко застегнул «молнию» и бабка исчезла из виду. Юноша вздохнул с облегчением. Врачи уже сами без участия Дениса понесли труп к выходу из квартиры. "Она будет в морге шестой городской", - крикнул один из бригады уже в подъезде у лифта. Врачи вместе с трупом скрылись в лифте. Парень задумался, о том как они втроем там поместились и ему представилось перед глазами, что бабка сложенная пополам в этом мешке едет в лифте, придерживаемая двумя работниками скорой. Он вздрогнул от этой картины.

В эту ночь Денис спал без задних ног. Он проснулся только к обеду. От ощущения одиночества в этой квартире, ему дышалось легко и свободно. День предвещал хлопоты, связанные с уборкой захламленной квартиры, походом в магазин и проведением приятного вечера в компании телевизора. Денис предвкушал свободу и безмятежность. Весь день, проведя за домашними делами, юноша чувствовал счастье, последний раз оно посещало его в глубоком детстве, еще при жизни с мамой. В приятных заботах время пролетело незаметно. За окнами стемнело, в квартире уже стало чище и уютней. Денис испытывал удовлетворение от проделанной работы. Он сделал себе пару бутербродов с колбасой и сливочным маслом, и расположился в кресле за просмотром фильма. Сюжет картины не особо ему был интересен, он получал удовольствие от того, что ему не нужно ничего опасаться, никого бояться. Все люди, которые ему причиняли боль, страх и обиды в прошлом. Денис понял, что мобильник он не включал весь день, и ему не нужно бояться расправы или наказания. Даже если опекуны попытаются забрать его, он расскажет соцработникам о мерзком поведении дяди Игоря. О чем, кстати, Денис предупредил его, на случай если тот явится и решит забрать парня назад к себе в их семейку.

Безмятежность и нагрузка за день сделали свое дело и Денис заснул в кресле. Во сне парень увидел цветущий сад, с выложенными плиткой дорожками. Узорчатые лавочки, залитые лучами солнца, манили присесть на них. Прогулка по этому саду сопровождалась пением птиц, которые перескакивали с ветки на ветку в кронах деревьев. Денис остановился напротив большого цветущего дерева. На нем было множество беленьких маленьких цветов. Рассматривая красивые ветви этого дерева, он заметил, как одна ветка начала двигаться. Движения ее были медленные и извивающиеся. Приглядевшись, Денис понял, что ветвь отлична по цвету от остальных. Как вдруг ветка скрылась из его поля зрения. Денис начал искать ее глазами, и в момент перед ним выскочила змеиная голова. Змея уставилась на него и выгнулась перед прыжком. Она широко открыла свою пасть и щелкнула языком. Парень распахнул глаза и не мог поверить в то, что увидел. Прямо над ним стояла согнувшись старуха, та которую вчера отвезли в морг. Она щелкнула языком, так же как и змея во сне. "Что? Этого не может быть! Ты же умерла!" - вскакивая с кресла вскрикнул Денис. "Я смотрю ты не особо горюешь", - хихикая сказала бабка. Денис помчался от нее в сторону выхода из квартиры, но не смог выбраться. Замок двери не поддавался. "Помогите!" - закричал паренек. Но почувствовал, что его схватили за ухо и с огромной силой дернули от двери. Денис упал на пол, а над ним висела в воздухе бабка. Она была обмотана белой простыней. Кожа ее тела была такой же бледной, как и простынь на старухе. Денис начал часто дышать. Черные неестественные глаза бабки неморгая смотрели на парня. И тут он увидел, что ее кожа на лице, словно отошла от ее черепа. "Это что? Маска?"- пронзила юношу ужасающая мысль. В это мгновение старуха раскрыла рот из него начала сочиться кровавая слюна. Денис почувствовал, что его сейчас стошнит. Бабка потянула к нему свои тощие костлявые руки, обтянутые белой кожей. Ужас окутал парня и он отключился.

Сколько времени Денис провел без сознания и, что в это время с ним творила старуха он не знал. Очнувшись, он обнаружил, что бабка сидит рядом с ним нога на ногу и сверлит его все тем же не моргающим взглядом. "Что ты хочешь?" - хныкая произнес Денис. Она поднесла костлявые пальцы к своему лицу и почесала его. Вместе с почесываниями кожа лица двигалась. Старуха сжала всё лица в кулак и сбросила его на пол. Денис взвизгнул. На месте лица старухи остался череп без носа с движущимися черными шариками вместо глаз. Череп её был покрыт черной кожей с волдырями. Существо захихикало. Парень зажмурился, но приоткрыв один глаз, увидел, что череп остался на месте. "Кто ты? Моя бабушка?" - со слезами спросил Денис. Череп широко открыл рот и расхохотался. "Считай я - твое наследство. Меня тебе передал твой папаня. Я с ним жил последние пятнадцать лет. А твоя бабка умерла в один день с мои появлением. Он был хороший мужик. Но помер, а теперь ты мой кормилец", - череп отделился от тела бабки и поднялся под потолок. Тело осталось сидеть на стуле. Денис попытался встать с кресла, но рука тела без головы усадила его место. "Если ты думаешь, что сможешь от меня убежать, то даже не старайся. Теперь мы неразлучны. Кстати, я очень голоден", - после того, как череп произнес эту фразу, он щелкнул языком. "Чем же ты питаешься?" - промямлил Денис. Череп приземлился обратно на шею старческого тела. "Кровь. Тебе будет просто ее добывать. Она есть у каждого", - захихикал он. Парень сглотнул слюну. "Лучше, конечно, молодая кровь и здоровая. В идеале детская", - продолжил череп. Денис увидел в окне рассвет. Череп проследил за взглядом юноши, увидел поднимающееся солнце, поднял с пола лицо и натянул обратно. Бабка уже в обычном виде, поднялась под потолок и двинулась в сторону своей комнаты. Денис тихонько заплакал. Одномоментно рухнули планы и исчезли мечты. Пришло понимание, что жизнь превратилась ещё в больший ад. Ему на глаза попался его мобильник, и Дениса осенила идея. "Так я и поступлю..." - прошептал парень себе под нос.

Конец четвертой главы. Продолжение следует...
Показать полностью
62

Наследство

Глава третья.


Глава первая - Наследство

Глава вторая - Наследство

Раннее солнце, которое взошло в районе четырех утра, обрадовало Дениса. Он лежал, вжавшись в диван всю ночь, и так и не смог сомкнуть глаз. Ужас от вида его бабушки не отпускал его. Он даже не мог собраться с силами, чтобы дойти до туалета, а желание помочиться было нестерпимым. Юноша собрал всю волю в кулак и быстрым шагом направился к выходу из квартиры. Замок не сразу поддался, пальцы не слушались и от этого у Дениса все похолодело внутри. Как только дверь открылась, он рванул в подъезд. Пробежал все лестничные пролеты, и как только оказался на улице, еле сдерживая нужду, пристроился к ближайшему дереву. После того как он облегчился, понял, что назад идти он не может. Растерянный он присел на ближайшую лавочку. Двор был пуст и освещен первыми лучами солнца. Оно уже припекало, что обещало днем жару. Денис взял тонкую веточку, лежащую рядом со скамейкой и начал рисовать на земле. В детстве он любил рисовать такие узоры. Это занятие успокаивало и отвлекало от переживаний. Веточка следуя, его движениям изобразила круги от них линии. В итоге вышел рисунок, напоминающий солнце. Денис увидел, как капля упала возле рисунка. Это была его слеза. Разочарование и безысходность посетили его душу и разум. Он совершенно не знал, что ему делать и куда идти. Но точно понимал, что назад в эту квартиру он не вернется. Чувство голода начинало развиваться в его желудке и перерастать в боль. Денис решил, что голодным он точно ничего не придумает. Оглядев двор, парень направился к центральной дороге. Ему встретился человек, который выгуливал собаку. «Извините, подскажите, пожалуйста, где находится ближайший круглосуточный магазин?» - спросил он у собачника. Прохожий махнул рукой в сторону, видневшегося перекрестка. Денис направился в указанном направлении. Показавшийся торговый центр, с вывеской, гласящей о режиме работы в двадцать четыре часа, безмерно обрадовал парня. Он шагнул в пекарню с торца здания. Там пустовали столики, и пахло свежей выпечкой. Лицо Дениса коснулась улыбка. Приветливая девушка приняла заказ и отправилась к кофемашине, а парень ,усевшись за один из столиков, стал ожидать свой завтрак. Он полез в свой рюкзак за пакетом с купюрами, но наткнулся на визитку, воткнутую во внутренний карман рюкзака. Денис достал ее, и его посетила мысль. Визитка была на имя нотариуса, который исполнял волю его умершего отца. Именно этот человек нашел Дениса и рассказал ему о наследстве. После того, как нотариус оформил все документы на наследование, он оставил Денису свою визитку. На ней были указаны его данные, в том числе и адрес места работы. Решение поехать к Андрею Юрьевичу, так звали нотариуса, было принято немедленно. Денис смёл все с тарелки и осушил чашку кофе, но чувство насыщенности не наступало. «Нет, я не хочу есть, я просто нервничаю», - пояснял себе мысленно Денис свое состояние. Осмелившись обраться к девушке за прилавком пекарни с просьбой вызвать такси, юноше сделал первый шаг в поисках выхода из сложившейся ситуации.

Офис нотариуса находился в пятиэтажке жилого дома. Денис приехал рано еще до открытия и решил подождать. Он расположился на лавочке возле входа в контору. Ожидание было томным, но не долгим. На горизонте показалась знакомая фигура Андрея Юрьевича. Нотариус размеренно шел с автомобильной стоянки к входу своего офиса. Парень и нотариус поравнялись. Поднятые брови юриста выдали удивление от визита Дениса.

- Здравствуйте, мне нужна ваша помощь, - без лишних предысторий начал юноша.

- Здравствуй, пойдем в кабинет. Я рад тебя видеть, - с улыбкой поприветствовал его Андрей Юрьевич.

Они зашли в светлый и уютный офис. Прошли мимо стойки секретаря и направились в кабинет на двери, которого висела табличка «Нотариус. Бахтеев Андрей Юрьевич». Сам кабинет был просторным и светлым. Денис сел в удобное кресло напротив стола, за который сел его собеседник. Юрист сложил ладони домиком, а локти его уперлись в стол. Такая поза говорила о том, что он готов слушать. «С моей бабушкой что-то не так. Возможно она сумасшедшая. То как она себя ведет, пугает меня, и я не могу с ней жить. Что мне делать? Может у вас есть варианты?» - поведал Денис свою проблему. Нотариус встал из-за стола, подошел к металлическому шкафу. Открыл один из ящиков и ловким движением пальцев достал бумажную папку. Натянув очки на нос, он начал бегло просматривать страницы в папке. Денис наблюдал и напряжение нарастало. «Я знаю. Я понял, что мы будем делать. У меня есть заключение психиатра о заболевании твоей бабки. Но эта болезнь не опасна для окружающих. Чтобы ты смог ее положить в больницу на принудительное лечение тебе требуется вызвать санитаров, когда у нее будет припадок. Они зафиксируют ее приступ и оставят на лечение», - с довольным видом выпалил Андрей Юрьевич. Парень помолчал, а потом произнес: «То есть мне придется с ней жить?» Юрист снял очки и кивнул в ответ. «Денис, ты не переживай. У тебя есть мой номер, звони в любое время. Твой отец был моим другом. У него были причины не забирать тебя. Он ведь все время о тебе говорил. У него были проблемы со здоровьем ,возможно которые ему передались от его матери. Твой отец всю жизнь лечился и проходил терапию. Вот держи заключение психиатра, в нем диагноз твоей бабушки», - нотариус протянул ему листок формата А4. В заключение были указаны данные бабушки и прописан диагноз «параноидальная шизофрения».

Денис вышел из нотариальной конторы ощущения были неоднозначными. С одной стороны он получил вариант выхода из сложившейся ситуации, а с другой стороны ему придется побыть с бабкой до ее приступа. Солнце уже поднялось высоко. Парень знал, что это означает обеденное время. Ему хотелось попасть в квартиру до наступления темноты. Денис быстрым шагом направился в сторону видневшегося такси. «Эй, жирный!» - услышал парень звонкий мальчишечий крик. Денис обернулся и увидел, как двое мальчишек кидают мелкие камешки в пухлого мальчика. Тот только пытался сжаться и прикрыть голову от летящих в него снарядов. В памяти Дениса всплыла похожая ситуация. Он вспомнил, как бежал из школы, а за ним гналась троица его одноклассников. Они харкали в его спину на портфель. Отвешивали подзатыльники и оскорбляли Дениса. Он вспомнил, как забежал домой и захлопнул за собой входную дверь. Ему навстречу вышел дядя Игорь. С нахмуренным лицом он подошел к мальчику и спросил: «Что это с тобой? Почему такой красный и запыхавшийся? Фу, у тебя вся спина в харчках. Знаешь, что с такими как ты делают на зоне? Я знаю, ведь я там работаю. Снимай свой рюкзак и иди в ванную»,- мужчина подошел к Денису и силой взял его за шею. Мальчик не мог сопротивляться, ему было всего девять лет. Дядя Игорь завел мальчика в ванную комнату, заставил раздеться и лечь в ванную. Затем он помочился на ребенка. Денис плакал, просил этого не делать, но тот не останавливался, а лишь ухмылялся. Дальше случилось, то после чего мальчик потерял сознание. В его памяти отложился лишь момент, как дядя Игорь взял его волосы на затылке и потянул их назад с такой силой, чтобы ребенок не смог закрыть рот. Денис видел, как его дядя взял в руку свой половой орган и начал запихивать ребенку в рот. После этого Денис отключился. Таких моментов домогательств со стороны педофила было еще множество, но тот к счастью Дениса, был импотентом, и так и не мог осуществить свои больные фантазии.

Денис очнулся от своих воспоминаний, а мальчишки уже пропали из его поля зрения. Парень поспешил к такси. В своих размышлениях он и не заметил, как оказался у двери квартиры. Ключей у него не было, пришлось звонить в дверь. Старуха так же, как и вчера показалась в щели дверного проема. Затем она распахнула дверь перед своим внуком. Она хихикала и внимательно рассматривала Дениса. Парень прошел в квартиру и почувствовал, что запах тухлятины стал сильнее. Бабка посеменила в свою комнату. Денис не решился идти за ней, а отправился в гостиную. Он обнаружил свой мобильник, включил его. Посыпались сообщения. Юноша удалил их не читая, он знал, что все они от одного «Урода».

Денис весь вечер пытался вникнуть в суть телепередач, но ничего так у него и не получилось. Бабка не заходила к нему комнату и вела себя тихо. Парень, было, успокоился и решил, что сегодняшняя ночь пройдет без происшествий, но услышал неприятный звук. Он напоминал гортанные хрипы. У Дениса застыла кровь в жилах от ужаса. Он очень не хотел идти и смотреть на то, что делает бабка. В этот момент его озарила мысль. Он схватил телефон, набрал номер 112. «Диспетчер службы спасения слушает. Что у вас случилось?» - спросила девушка на той стороне трубки. «У моей бабушки приступ, она хрипит, помогите, вызовите психбольницу», - почти шепотом говорил Денис. «Продиктуйте ваш адрес», - ответила диспетчер. Паренек продиктовал и положил трубку. Звук из комнаты старухи был монотонным. Денис вслушивался, как вдруг хрипы стали приближаться. Денис рванул к двери комнаты и подпер ее собой, сев на пол. Он весь покрылся потом. Гортанные хрипы доносились прямо из-за двери. Бабку и Дениса разделяла межкомнатная дверь. Удар, еще удар. Бабка стучала обеими руками симметрично по двери в комнату. «Перестань», - выкрикнул Денис. Все резко закончилось. Не было слышно ни хрипов, ни стука, ничего. Денис услышал звонок в домофон и вскочил. Распахнул дверь он замер от ужаса. Старуха висела под потолком. Ее широко расставленные ноги, обтянутые белой кожей были усеяны венами. Парень осознал ,что она стучала не руками по двери, а этими ногами вися под потолком. Он поднял взгляд и увидел, ее черные, сверлящие глазенки. Они были неживые. Старуха щелкнула языком, и не спеша повернулась, все так же в воздухе, и направилась в свою комнату. При этом ее ноги были широко расставлены и она ступнями терлась о стены коридора. Старуха улетела к себе в комнату, а Денис подбежал к домофону и нажал кнопку с замком. Люди в белых халатах зашли в квартиру. «Где больная?» - сухо спросил санитар. Денис молча махнул в сторону комнаты. Бригада направилась по коридору вглубь квартиры. Юноша поплелся за ними. «Что беспокоит?» - подойдя к сидящей бабке на кровати, спросил один из врачей. «Она хрипит и ведет себя странно», - промямлил Денис. «Молодой человек, почему у нее вся шея в красных полосах? Вы кем ей приходитесь?» - рассматривая бабку, спросил все тот же врач. «Я ее внук. Я не знаю, что у нее за полосы», - ответил юноша. Врач подозрительно посмотрел на него и сказал своему коллеге: «Звони в полицию. Пусть разберутся».

Конец третьей главы. Продолжение следует...

Показать полностью
70

Наследство

Глава вторая.

Глава первая - Наследство

Автобус приближался к городу .Чем быстрее сокращалось расстояние до пункта назначения, тем больше Денис нервничал. Он понимал, что никто не встретит его на автовокзале. Потная ладонь сжимала листок с адресом в кармане. Мысли в голове сбивались. Для Дениса любая поездка была в новинку, и алгоритм действий выстроить самостоятельно являлось сложной задачей. Парень увидел за окном указатель с названием города, и у него сильно забилось сердце. Необъяснимая радость , смешанная с волнением переполняли Дениса. В окне автобуса пестрели здания с вывесками магазинов, аптек, торговых центров. Ему казалось, что улицы кишат людьми, что автомобили двигаются хаотично. Взгляду открывался большой город, намного больше, чем тот, который видел Денис раньше. В его, как он считал уже прошлом мире, не было такой динамики вокруг, не было таких высоток. Завороженный происходящим за окном, Денис не обратил внимания, как люди в автобусе начали собираться и вставать со своих мест. Движение остановилось, картинка за окном тоже. Денис оглядел салон и понял, что нужно подниматься и идти к дверям, но ноги были ватные, и встать с места оказалось трудно. Парень спустился со ступенек и почувствовал твердый асфальт под ногами. Теплый воздух обдал его лицо и он глубоко вздохнул. С собой у Дениса на плечах был дорожный рюкзак и в нем поместились все его вещи. Парень проследил за толпой людей, с которыми он ехал. Все они шли к высоким воротам, он двинулся вслед за толпой. Выйдя за ворота, Денис увидел автомобили с шашками такси. «Подойду и попрошу довезти меня до адреса», - думал он, вытащив листок из кармана.

- Здравствуйте, вы можете меня отвезти на этот адрес?, - обратился Денис к нескольким таксистам, стоящим возле одной из машин.

- Да, малец, поехали, - заглянув в листок, сказал высокий седой мужчина с усами. Денис кивнул, и внутренне обрадовался, что все просто складывается.

С заднего сиденья Денис изучал здания, перекрестки и удивлялся тому, как люди живут и ориентируются в этом мегаполисе. Путь казался длинным и извилистым, парень почти не запомнил маршрута, которым добирался до дома, где теперь будет жить. Его такси заехало во двор и остановилось возле девятиэтажки. «Приехали, с тебя пятьсот рублей», - не поворачиваясь, озвучил стоимость поездки таксист. Денис залез в рюкзак достал прозрачный пакет, в котором аккуратно были сложены купюры и расплатился с водителем. Такси покинуло двор, а парень стоял возле подъезда и не решался подойти к домофону. Вокруг бегали дети, они играли на огороженной современной детской площадке. Денис посмотрел на них с сожалением, ведь у него не было ни такой детской площадки, ни друзей. Из двери подъезда вышла молодая женщина, и Денис проскользнул внутрь. Он еще раз посмотрел на листок, на нем был указан шестой этаж. Уже в лифте он начал перебирать фразы, с которыми поздоровается с новоиспеченной бабушкой. Двадцать третий номер квартиры украшал обтянутую бордовым дерматином входную дверь. Денис нажал кнопку звонка. В эти секунды он слышал собственное дыхание. Замок повернулся, и из щели в дверном проеме виднелась металлическая цепочка, а под ней часть лица пожилой женщины. Ее глаз был темно-карий , почти черный, густая седая бровь и растрепанные седые волосы.

- Кто? - старческим скрипящим голосом произнесла она.

- Это я - Денис. Я – твой внук, - запинаясь, ответил парень.

- Внук? Я тебя первый раз вижу, но с удовольствием посмотрю, - сказала она, закрыв дверь и снова отворив ее уже нараспашку. Перед Денисом стояла худощавая старушка, в засаленном махровом халате такого же цвета, как и входная дверь. У нее было морщинистое лицо и шея. Она была седая с белой кожей и два черных глаза очень выделялись, они были похожи на пластмассовые, как у советских мягких игрушек. Она шагнула назад, и Денис войдя в квартиру, ощутил неприятный запах чего-то тухлого. Полы были выложены кусками старого линолеума, который уже давно не мыли. Бабушка посеменила вглубь квартиры. Денис скинул рюкзак на пол, разулся и отправился исследовать жилище. Первый делом он попал на кухню, там беспорядок был исключительным. Вся столешница кухонной стенки была уставлена грязной посудой, пакетами с макаронами и рисом. Он присвистнул. Следующая комната представляла собой гостиную. В ней находился старенький телевизор, вытертый диван и два кресла. Все было в коричневых тонах, даже ковер на стене. В одном из кресел сидела бабушка. Она молчала. Вдруг резко щелкнула языком и включила телевизор. Но не повернулась к изображению на экране, а продолжала смотреть на Дениса, а даже не смотреть, а сверлить его глазами. Парень вышел из комнаты, ему стало не по себе. После осмотра оставшейся квартиры он заключил, что спать будет в зале на диване, так как обе комнаты явно занимала бабка. Ее вещи валялись в обеих комнатах на полу и на кроватях. Поняв, что готовить ему придется самому, он отправился на кухню посмотреть, что же есть в холодильнике. На его удивление ,там был приготовленный куриный суп, и даже кусок вареной колбасы. Пока он осматривал содержимое холодильника, почувствовал у себя на спине взгляд. Похожие ощущения у него были в квартире тети Оксаны. В дни, когда он не мог заснуть и шел перекусить к холодильнику, в его спину пялился дядя Игорь. Он делал это молча. Дядя представлял собой здорового лысого мужика с пустыми змеиными глазами. Его внешность вызывала отвращение, а голос напоминал Лорда Во́лан-де-Мо́рта из фильма про Гарри Поттера. Денис, увидев этого персонажа, сразу узнал в нем дядю Игоря. «Жрешь?»- тихо спрашивал он. Денис съежился. Ему было тогда около десяти лет. «А пососать не хочешь?»- разразился дядя Игорь идиотским смехом.

У Дениса участилось дыхание, и он резко повернулся к бабушке. Она стояла очень близко, настолько близко, что паренек почувствовал ее запах. «Какой ты толстенький», - писклявым голосом сказала старуха. И потрясла живот Дениса ладонью. «Ты кушай, если хочешь», - с задором предложила бабка и быстро покинула кухню. «Мне просто нужно к ней привыкнуть», - попытался успокоить себя Денис.

Вечер наступил быстро. Денис нашел на полках в коридоре постельное белье и постелил себе на диване. Лежа он смотрел телевизор и щелкал каналы пультом. Бабка сидела в кресле, и Денис знал, что она смотрит на него. Несколько раз он пытался завести разговор, но она странно хихикала. Его это даже немного пугало. Когда она покинула комнату и направилась спать, Денис поставил телефон на зарядку и увидел пропущенные вызовы с неизвестных номеров. Он заподозрил дядю Игоря и решил выключить телефон на ночь. Заснуть быстро не получалось. Денис прислушивался к шорохам и вглядывался в темноту, но усталость берет свое и подросток провалился в сон. Во сне он качался на качелях так высоко, что голубое небо можно было потрогать рукой. Но вдруг качели начали скрипеть. Звук стал неприятным и будоражащим. Денис распахнул глаза. И услышал, что скрип продолжается из другой комнаты. «Это не сон», - подумал он. Денис сел на диван и прислушался. Скрип был явственным и монотонным. Он решил пойти посмотреть на источник звука. В темном коридоре скрип казался поглощающим воздух в квартире. Денису становилось тяжело дышать. Он остановился на распутье между двух комнат и четко понял, из какой идет звук. Он заглянул за угол. В открытой двери комнаты он увидел освещенную лунным светом кровать, заваленную барахлом. На ней сидела старуха, ее голова была закинута назад. Из широко раскрытого рта вырывался этот ужасный скрип. С каждым выдохом из ее груди звук заполнял квартиру. Денис замер и наблюдал, как вдруг она резко повернула голову в его сторону, уставилась на него своими черными глазами. «Закрой дверь!» - невероятно зычно вскричала бабка. Денис послушно пошел в сторону двери, и тут старуха спустилась с кровати и уже стояла напротив парня. Он не решился сделать еще шаг. Денис начал отступать и отправился к себе на диван. Перед тем, как лечь запер за собой дверь. И услышал тишину. «Как же это? Как она так делает? Что же теперь будет?»…

Конец второй главы. Продолжение следует.

Показать полностью
63

Наследство

Глава первая.

Из приоткрытого люка междугороднего автобуса Денис чувствовал приятный и ласковый воздух, присущий концу августа. Вдоль трассы за окном сменялись, как кадры на убыстренном видео начинающие желтеть деревья. Чистое небо и яркое солнце ослепляли и заставляли щуриться. В это время года ощущается, как природа начинает обновляться. Деревья готовятся скинуть листья, почва отдает всё то, что созрело за лето, солнце перед холодами ярче светит. Денису всего шестнадцать, и эти впечатляющие его за окном природные изменения, подкрепленные опьяняющими запахами ранней осени, зарождали в его душе надежду, а так же ощущение свободы. Путь на этом автобусе для него - это целое путешествие. Это первый выезд из дома тети, у который он рос. Денис ждал этого дня последние десять лет. Конечно, неизвестность пугала, но юность обладает даром - с радостью и воодушевлением идти к неизведанному.

Жизненные испытания, выпавшие на долю этого парня, научили его нескольким простым правилам. Все эти правила помогали ему жить в доме. С самого детства, как только он оказался под опекой тети Оксаны, он понял, что нельзя выражать свои желания или протесты. Лучшая позиция - как можно дольше оставаться невидимкой. Если никто не обращает внимания на тебя, значит нет причин тебя наказать. Мама Дениса была замечательной женщиной, которая безмерно любила своего сына. Она растила его одна. Воспоминания до его шести лет были наполнены счастливыми моментами, такими как поцелуи и объятия мамы, ее смех, улыбка, длинные сказки на ночь и колыбельная, которую мама пела своему сыну на ночь. Когда Денису ставилось сильно и горестно, и безысходность застилала глаза слезами, он напевал у себя в голове:

"Ложкой снег мешая,

Ночь идет большая,

Что же ты, глупышка, не спишь."

Иногда это помогало успокоиться.

Денис лишился матери в возрасте шести лет. Прекрасная и молодая женщина скончалась от рака. Болезнь убила ее за считанные месяцы. Мальчик бы остался сиротой, но под свою опеку его забрала к себе его тетя. Тетя Оксана была родной сестрой матери. Отличались они друг от друга разительно. Тетя Оксана представляла собой полную женщину с приятными чертами лица. Природа наделила ее яркими голубыми глазами, аккуратным вздернутым носиком и полными губами. Мама Дениса в его воспоминаниях была высокой стройной женщиной с ослепительной улыбкой и заразительным смехом. До смерти мамы Денис очень редко видел свою тетю, буквально несколько раз. Будучи совсем малышом, он начал жить в семье тети Оксаны.

В его памяти день знакомства сохранился частями. Он помнит, как открылась дверь в квартиру, в которой он прожил следующие десять лет. Тетя легонько подтолкнула его сзади, чтобы он вошел в квартиру. Ему навстречу выбежал двоюродный брат. Они были ровесниками. Денис помнит, как надеялся, что будет жить с братом в одной комнате, но ему постелили в зале на диване. Этот диван так и остался спальным местом для Дениса на все оставшиеся годы. Ему было очень некомфортно в ту ночь, он не мог заснуть. Диван был старым и продавленным, от него пахло пылью. Комната была темной из-за больших цветов в горшках на подоконнике. Эти цветы почти полностью закрывали окно. Денис помнит, как смотрел в потолок и тихо плакал от тоски по маме и от одиночества. На второй день в его семье ему разъяснили правила проживания, из которых он точно понял, что ему нельзя опаздывать. А опаздывать нельзя на все приемы пищи за общим столом, иначе останешься без еды вовсе. Так же нельзя приходить домой позже шести часов вечера, это правило для Дениса сохранилось и по сей день, именно поэтому он и не смог завести друзей. Смотреть телевизор было разрешено только в присутствии взрослых. Книг в доме было очень мало, а настольные игры были только в комнате Лёни -так звали его двоюродного брата.

Первые пару месяцев Денис привыкал к тому, что ему нельзя первым обращаться к людям, говорить только тогда, когда к нему обращаются. Привыкал к тому, что заставляли доедать всю порцию еды, даже если уже болел желудок. Иногда пищеварительная система не справлялась, и Дениса выворачивало прямо около стола. Как только рвотные массы заканчивали извергаться из ребенка, к нему подходил его дядя Игорь - муж тети Оксаны. Силой усаживал Дениса на стул и давал несколько пощечин, обычно ограничивался тремя. От ударов у шестилетнего мальчика сводило скулы. После того, как дядя Игорь заканчивал свое наказание, он заставлял Дениса идти в ванную комнату за половой тряпкой и ведром. Ребенок ползал под столом вымывая пол от того, чем его вытошнило. Во время уборки Дениса могло еще пару раз вырвать. Он отлично помнит дрожащие руки, возившие половую тряпку, которая пропитана его рвотой. Денис помнит тошнотворный запах, так же крупные соленые слезы на своем лице. Никто из родственников не собирался ему помогать, они даже не прерывали свою беседу за столом. Единственно, Лёня вставал и уходил когда был сыт. Ему было позволено не опустошать тарелку. В результате таких издевательств над желудком Дениса, он начал страдать от ожирения. И через год из худенького жилистого пацаненка он превратился в толстяка с отдышкой. Однажды Денис выполнял задание тети Оксаны и разбирал ящики в советской стенке, которая занимала место в коридоре. Наткнувшись на ветхий в кожаном переплете альбом с фотографиями, он начал его рассматривать. Фотографии были черно-белые, вставленные в рамочки из картона. Внимание привлек снимок детской новогодней елки. На нем была запечатлена тетя в платьице, украшенном новогодней мишурой. Денис обратил внимание, что она была очень полной девочкой. С фотографии на него смотрела малышка лет семи, он поразился внешнему сходству с тетей Оксаной. "Если на меня надеть платье я буду такой же как она", - с горечью подумал он.

С первого класса Денис познал все возможные вариации оскорблений толстяков. Кроме как "свинота", "жирдяй" и "сало" к нему никак не обращались. Он знал, что не у кого искать защиты и защититься он сам не мог. Оставалось только терпеть.

"У меня наконец-то будет своя комната. Да, что там комната, своя квартира", - мысленно разговаривал сам с собой Денис. Счастье свалилось на него в виде наследства, которое оставил ему его родной отец. Наследство состояло из пары сотен тысяч рублей и трехкомнатной квартиры, в которой осталась жить его бабушка. Денис знал о ней только то, что она престарелая мать отца. По условиям наследования Денис должен заботиться о старушке, но при этом имеет полное право жить в этой квартире, а после ее смерти он остается единственным наследником.

Денис держал путь в абсолютно незнакомый ему город, к людям, которых он не знал. Но это мысль его не особо стращала, так как город, в котором он рос и люди, окружавшие его, были либо ему незнакомы, либо будь у него выбор, он бы выбрал вовсе с ними не знакомиться.

В кармане ветровки завибрировал стареньки Nokia. Денис вытащил мобильный телефон и на экране увидел название контакта "Урод". Таким именем прописал он своего дядю Игоря. Денис нажал на кнопку сброса вызова. Его затрясло. В тот же момент парень испытал сильное чувство голода, оно накрывало его, как только он начинал нервничать. Решив утолить голод водой, Денис полез в рюкзак. Пока он копошился в поисках бутылки, почувствовал вибрирование телефона в кармане. Он наткнулся на бутылку воды, спешно ее схватил, открутил крышку и жадно начал пить. Струи воды текли по его подбородку. Телефон не прекращал вибрировать. Глубоко вздохнув, Денис вытащил телефон из кармана и там высвечивался всё тот же "Урод".

- Да, - резко и громко ответил Денис, нажав кнопку приема вызова.

- Привет, - послышался голос в трубке. Он был тихими и омерзительным одновременно.

- Не звони мне никогда, тварь. Я добавлю тебя в черный список, - разъяренно говорил Денис.

- Ну, успокойся. Что ты так раскрылился? Разве тебе было плохо? Я думаю нам обоим было хорошо, - ухмыляющийся голос, пронизывал сквозь кожу - ненависть начинала наполнять Дениса. Ему казалось, что даже кровь в жилах начала кипеть. Отключив вызов, парень начал искать в меню "Черный список". У него тряслись руки и он с трудом сдерживал слезы.

"Я хочу, чтобы ты сдох", - прошипел сквозь зубы Денис…

Показать полностью
91

Агния 1. Часть седьмая, последняя

1-я часть

2-я часть

3-я часть

4-я часть

5-я часть

6-я часть
Агния 1. Часть седьмая, последняя Рассказ, Дача, Дети, Ангел, Крипота, Вселенная кошмаров, Ужасы, Длиннопост

Ванна была наполнена теплой водой, на поверхности колыхалась ароматная пена. Девочку раздела Женя раньше, чем та успела возразить. Книгу она попыталась взять с собой, но мать удивленно воскликнула:

— Она же испортится от влаги! Мы же уважаем книги! Я положу ее на полку, а ты выйдешь из ванной и заберешь, идет?

Агния с явной неохотой кивнула. Владимир, набиравший до этого воду, демонстративно отвернулся, когда Женя скинула с девочки халатик и посадила ее в ванну.

— Ну что, малышка, посидишь… — ее прервал полный боли стон, раздавшийся из комнаты напротив. Скрипнув зубами, она договорила, — Посидишь с папой, пока я готовлю блинчики?

— Хорошо, — с охотой кивнула Агния, уже успев нырнуть в воду, отчего светлые волосы потемнели, налипли на плечах. Сейчас, когда ее хрупкое детское тельце пряталось под слоем пены, а снаружи торчала лишь голова с серьезным, взрослым лицом, она вполне могла сойти за весьма юную, но уже сформировавшуюся женщину или, как минимум, подростка. Испытав мгновенный неконтролируемый укол ревности, Женя постаралась как можно более естественно выпорхнуть из ванной. Удачно, что Агния не вспомнила — ингредиенты для блинчиков закончились еще вчера.

Молнией девушка метнулась к своей сумке, стоявшей на полке в спальне. Пошерудив там как следует, она вытряхнула косметичку на кровать — посыпались тушь, помада, тени, пара тампонов, пудреница, расческа с зеркалом и тонкая блестящего металла зажигалка. «Весело погудим» лежала здесь же рядом, на полке. Схватив книжицу, Женя ринулась по лестнице вниз, к металлической раковине. По пути из-под обложки выпала какая-то страничка, но Жене было не до этого.

— Папочка? — голос, отдавшийся эхом от кафельных стен ванной, вырвал Владимира из его невеселых размышлений. — А кого ты больше любишь, маму или меня?

— Не знаю, солнышко, — ответил он задумчиво, — Наверное, одинаково.

— Совсем-совсем одинаково?

— Да, — кивнул тот, — Да, пожалуй, одинаково.

— Хорошо. Я очень хочу, чтобы ты любил меня так же, как маму.

Что-то в этой фразе заставило его поднять голову, оторвав взгляд от темных перекрестий кафельных стыков. Мелодичная капель и уже знакомое гудение намекали на то, что ему предстояло увидеть.

Агния стояла в ванной в полный рост. Вода доходила ей до колен, струйки сбегали по плоской девчачьей груди, на бедрах оседала пена, пухлые красные губки надуты, точно девочка чем-то обижена. Гудение прекратилось, губы разомкнулись в предвкушающую развратную улыбку.

— Я красивая, папа?

— Пре… — попытка что-то извлечь из себя провалилась. Легкие сдавило будто бы железным обручем. Он попробовал было встать с низкого пластикового стульчика, но ноги точно приросли к кафелю. Одного брошенного вниз взгляда хватило, чтобы увидеть, как потекший, жидкий точно ртуть кафель наполз на голые ноги и застыл как свечной воск. Руки отяжелели, прилипли к штанинам, буквально приросли, и он чувствовал, как тянутся трикотажные нити под кожей, опутывая вены и сухожилия.

— Так я красивая, папа? — уже с нажимом спросила Агния. Явно подсмотренным в каком-то фильме маневром она по-стриптизерски извлекла ногу из воды, вытянула ее и осторожно коснулась штанины Владимира, оставляя мокрые следы. Сантиметр за сантиметром ее нога поглаживала отца по бедру, подбираясь все ближе к паху.

Попытки выдрать ноги из кафеля были встречены неодобрительным цоканьем. Агния кратко не то простонала, не то прогудела — и кафель вгрызся в стопы еще сильнее, сдавливая их точно «испанский сапожок».

— Теперь нам никто не помешает, — с придыханием говорила его дочь, и от этого внутри все переворачивалось. Гаже и хуже всего было то, в глубине души машинально, автоматически на долю секунды шевельнулась похоть. От бессилия и омерзения к себе Владимир завыл сквозь зубы, которые, похоже, слиплись, срослись в какую-то единую пластину, а его Принцесса продолжала шептать. — Я так люблю тебя, папочка. С первого же дня нашей встречи, с тех пор, как увидела тебя, я хочу, чтобы ты принадлежал только мне, только мне…

Тонкие ручки с короткими, состриженными до основания ногтями тянулись к его лицу, когда носик Агнии вдруг сморщился, точно она унюхала что-то неприятное. И действительно, к пушистому и влажному аромату лаванды прибавился запах… гари? Но откуда? Что в доме, лишенном всех источников открытого огня, могло гореть?

— Решили перехитрить меня? — сказала она уже без всякой нежности, отняв руки от небритых щек Владимира. Девочка вылезла из ванной и, не озаботившись полотенцем или халатиком, прошлепала к выходу из ванной, оставляя за собой мокрые следы.


***


— Разве не ты учила меня уважать книги, мамочка?

Женя обернулась на голос — на краю лестницы стояла Агния. Она спустилась совсем бесшумно и, приди на секунд пятнадцать раньше, пожалуй, даже бы успела. Но сейчас от «Весело Погудим» осталась лишь удивительно крепкая, когда-то желтая, а теперь покрытая сажей обложка и горстка пепла в кухонной раковине.

— Все, Агния! — голос Жени дрогнул, она подпустила в него строгости, — На этом игры закончены. Иди и оденься, мы сейчас же едем в больницу — твоему брату нужна помощь. Ему и тебе.

— Какая ты глупая, мамочка! — красная, разгоряченная после ванной Агния выглядела совершенно бесстыже в своем костюме Евы, а взгляд совершенно не вязался с телом маленькой девочки, — Ты ведь знаешь, я быстро читаю. И все, что нужно, я уже прочла.

Женя вздрогнула, услышав гул. Он приближался со всех сторон, точно окружая ее. Неожиданная резь в животе заставила ее согнуться пополам. Желудок от боли вывернуло, по губам прокатилась едкая жгучая желчь…


***


Нечеловеческий, полный боли визг заставил Владимира дернуться. Он попытался подскочить на месте — раз, другой, и, наконец, кафель лопнул, выпуская стопы из тисков. С руками было сложнее — воя сквозь сросшиеся зубы, мужчина по сантиметру отрывал предплечья, приросшие к штанам, чувствуя, как с каждым движением трикотажные нити покидают его плоть, мокрые от крови. Обмотавшиеся вокруг лучевых костей и сухожилий, они натягивались и обрывались, причиняя жуткую боль, точно кто-то вытягивал хирургическую нить из свежезашитого шва. Наконец, материя с треском надорвалась. Часть треников осталась лохмотьями свисать с собранной «гармошкой» кожи предплечий. Все стопы были исколоты кафельным крошевом, щиколотки казались раздробленными в труху, зубы все еще склеены каким-то непостижимым образом, но он был свободен.

Осколки кафеля напомнили о себе на лестнице. Один неудачный шаг, и Владимир рухнул всем своим весом на деревянные ступеньки, стукнулся подбородком и ребрами, съехал, как и в схватке с отцом почти до самых гардеробных «крючьев», лишь чудом не выколов себе глаза.

Крики с кухни усиливались, нарастали, точно кого-то выворачивали наизнанку, и кишечник, желудок, легкие выходили через пищевод отвратительным комом, прибавляя к задушенному визгу влажное бульканье. Владимир вскочил было на ноги, но взгляд его упал на маленькую, будто бы скотчем заламинированную страничку, написанную тем самым «трафаретным» почерком. Недолго думая, он схватил ее, сунул в карман многострадальных треников, прежде чем подняться и побежать на помощь своей жене. Если еще было, кому помогать.

Картина, представшая перед ним на кухне заставила мужчину окончательно потерять рассудок. То, что происходило с Женей было против морали, законов природы, законов физики и всего, что он раньше знал о мире.

Агния стояла к нему спиной, увлеченная своим занятием. Гудение наполняло дом, точно в стенах, за каждой доской, за каждым перекрытием пряталось по целому улью шершней. Голая, все еще мокрая после ванной, его дочь водила пальцем над головой, точно что-то рисуя, а вокруг люстры каталась Женя.

Прижав руки к животу, корчась от боли, она сопровождала свои перемещения непрекращающимся воем. Вися вниз головой, она была прижата ягодицами к потолку и каталась кругами, точно собака, что пытается избавиться от глистов. Ее халат неприлично распахнулся, белые трусики были бурыми от крови, которая стекала по бедрам, а на потолке расплывался замысловато нарисованный цветочек. Вот, Агния крутанула пальцем еще разок, и Женю протащило от антресолей к вытяжке, а гигантская кровавая роза разжилась еще одним лепестком.

Наверное, это решение было принято Владимиром еще утром, когда он заходил в гараж. Неосознанное, еще не оформившееся после «разговора» с отцом, после прочтения его медкарты, эта мысль оставила свои следы в голове и в доме. Лопате совершенно нечего делать за комодом, ей там совсем не место. Не задумываясь, Владимир потянулся за лопатой с слегка изогнутым древком и удобной оранжевой ручкой. Перехватив садовый инвентарь поудобнее, он, стараясь не думать о том, что делает, саданул самым краем лопаты по белокурой головке своей Принцессы.

Та мгновенно рухнула, как подкошенная, следом с потолка на обеденный стол свалилась и Женя, расколотив несколько чашек и вазу с давно сгнившими фруктами, но она едва обратила внимание на падение — лишь выла, прижимая руки к животу.

Белокурая головка поднялась не сразу. Зеленые глаза блестели яростно, запредельно, не-по-земному. Упираясь ручками в пол, Агния медленно пыталась вернуть себе вертикальное положение, яростно шипя:

— Так-то ты любишь меня, папочка? — в голос уже начинали вплетаться знакомые гудящие нотки, заставляющие саму ткань реальности дрожать в предвкушении грубого насильственного вмешательства. — Я ведь не хотела навредить маме, только немножко нак…

Второй удар нанести оказалось легче. Владимир не думал. Он просто колотил по тому самому темени, которое так часто целовал перед сном, пока кровь не брызнула на голые ноги, а круглая белокурая головка не превратилась в окровавленный блин. Несколько ударов пришлось в шею, отчего та стала тоньше и длиннее, местами проглядывал позвоночник. Если бы кто-то спросил Владимира, что он чувствовал в тот момент, то ответ был бы «Ничего». Он просто хотел все это прекратить. Прекратить эту бесконечную череду смертей, прекратить эту боль, это вынужденное заключение на чертовой даче и, наконец, прекратить это хриплое, еле слышное, но бесконечно жалобное:

— Больно, папочка… Больно… Хватит...Больно…

Даже когда что-то хрустнуло, и из-под волос поползло что-то розовато-серое и густое, увещевания не прекратились, наоборот, наполнили все своей жалобной безысходностью. Наконец, лопата выпала из ослабевших ладоней, и Владимир рухнул на колени, оглядывая дело рук своих, кровь от крови своей, свое почившее дитя, которое навсегда поселилось в его голове протяжным «Больно, папочка», которое он продолжал слышать и поныне.

Женя видела все, что сотворил Владимир с ее дочерью, с малышкой, которую она носила под сердцем, но не могла пошевелиться от боли. Ощущения были, точно во влагалище ей загнали бутылку, допинали до самой матки, а следом — разбили и битое стекло хищно впивается в мягкие ткани. Голова страшно кружилась. Чтобы понять, что она потеряла много крови, достаточно было лишь взглянуть на огромную кровавую розу, нарисованную ее искалеченным телом вокруг люстры. Плохо ошкуренные доски на потолке также внесли свою лепту — все бедра были в занозах. Но просто лежать и ждать помощи было нельзя.

Они видела лицо Владимира, застывшего над трупиком, продолжавшим скрипеть «Больно!» и понимала, что если сейчас не оттащит его прочь, то уже никогда не спасет рассудок любимого мужа. Если его и можно было чем-то вернуть к реальности, отвлечь хоть ненадолго, так это мольбой о помощи.

— Володя! Володя, помоги… Я… Не могу встать… Володя…

Мужчина встрепенулся, вскочил на ноги, точно очнулся от долгого сна и посмотрел на Женю, но будто бы не узнал ее.

— Володя… пожалуйста… Я потеряла много крови… Все горит…

— Угу, угу... — мычал он отрывисто, но не смотрел в ее сторону, а оглядывал кухню, точно что-то искал, — М. Угум.

— Милый, нам надо в больницу. Мне и Артему. Срочно. Ты все сделал правильно. А теперь нам надо идти, — странным образом Женя почти не испытывала жалости к собственной дочери, которая теперь сломанной куклой хрипела в половицы. Слишком много зла та причинила. Слишком много боли. — Володя, пожалуйста, пойдем…

— Угу-угу... — наконец, мужчина нашел искомое. Им оказались короткие кухонные ножницы — из тех, которыми вскрывают брюхо дичи и курице. Осмотрев их, точно видел в первый раз, он опустился на колени и грубо, в несколько надрезов отчекрыжил красную от крови прядь волос у собственноручно убитой дочери, спрятал в кулак… Или не убитой?

— Ты… кха… все ешшо люишь меня па-а-апчк… — шипело создание, открывая рот поперек — ровно по трещине в челюсти, а из остатков носа бил маленький фонтанчик крови. Сплющенная ударами лопаты голова деформировалась, лоб наполз на глаза, сломались надбровные дуги, и Агния слепо водила башкой из стороны в сторону, пытаясь найти родителя. — Вы… Не мжете бросить мяо… Я — твоя плиншешша…

Это стало последней каплей. Владимир ринулся к Жене, схватил ее на руки, готовый уже вынести в дверь, когда та остановила его:

— Артем. Мы должны забрать Артема.

— Угу…

Бережно посадив жену на краешек стола, предварительно стряхнув осколки, он рванулся наверх, так, будто за ним гнались все легионы ада.

Артем завыл от ужаса, увидел полуголого, окровавленного отчима с плотно сжатыми челюстями, замахал руками, пытаясь забиться в угол, подальше от этого жуткого дикаря, но Владимиру было не до заигрываний. Сросшиеся зубы ныли, собранная гармошкой кожа на руках кровоточила, каждый шаг разбитыми стопами был как удар ножом в пятку, но хуже всего было неотвратимое осознание того, что он натворил, и нужно было успеть увезти всех прочь, прежде, чем он поймет, что же он сделал.

Схватив Артема поперек талии он, не обращая внимания на пинки, тычки и страдальческий вой пацана, потащил его вниз по лестнице, как куль с картошкой. Но…

На нижней ступеньке его встречала Агния. Она плохо стояла на ногах, опиралась на перила, вися на них, как обезьяна. Голова ее была расколота надвое, створки черепа разошлись, демонстрируя кашеобразную устрицу мозга. Один глаз вывалился и теперь болтался на ниточке нервов, другой же смотрел куда-то под потолок, но по ее позе, по какой-то ауре власти, окружающей ее было понятно, что Агния смотрит на них.

— А-а-а… — из открывшегося рта выпало два зуба, третий прилип к окровавленной губе, — А-а-атём накажан… Он ниуда не па-а-адет…

— Пойдет, сука ты избалованная! — раздалось из-за спины искалеченной девочки, и чья-то окровавленная тонкая рука запихнула кухонное полотенце ей прямо в глотку, превратив любой гул в сдавленное мычание. Агния бессмысленно махала руками, тянулась к лицу, пока Женя мстительно, засунув руку девочке в рот почти по самое запястье, продолжала вталкивать в него смешное розовое полотенце с кроликами. Уголки рта дочери уже порвались, челюсть «сошла с петель», но женщина явно не собиралась сдаваться, намеренная протолкнуть ткань в самую трахею.

— Бегите к машине! — рыкнула она на застывшего Владимира с Артемом на руках. — Ну же! Быстрее!

Тот, понимая, что даже секунда препирательств может стоить кому-то жизни, ушел вместе с пасынком на улицу, к гаражу, и Женя осталась с дочерью наедине.

Та вяло сопротивлялась, но электронож быстро справился с тонкими детскими запястьями, на которых до сих пор остались царапины, нанесенные несчастным бельчонком. Куда быстрее, чем с говяжьими ребрышками. Окровавленные ручки отправились в духовку первыми. Несмотря на кровопотерю, Жене хватило сил скрутить маленькую дьяволицу и утрамбовать ее в духовку. Лишь включив режим «двести градусов, интенсивный нагрев» в хваленом «Боше», она позволила себе взглянуть на собственную дочь в последний раз. Разорванный рот, расколотый надвое череп, пустая глазница и беспредельная злоба в единственном, направленном куда-то вверх, сохранившемся глазе. Кивнув сама себе, Женя отвернулась от духовки и побрела в сторону выхода из дома, стараясь не обращать внимания на требовательный стук по стеклу.


***


На этот раз участок без экивоков выпустил семью наружу. Ни руль не превратился в прямую кишку, ни водохранилище не оказалось за воротами. В последний раз Владимир оглянулся на дом своего детства. Из окна кухни валил черный дым. Женя тронула мужа за плечо, и тот утопил гашетку в пол, уезжая прочь.

Лишь через несколько километров проселочной дороги он, будто что-то вспомнив, вынул из кармана длинную, в запекшейся крови, белокурую прядь волос. На кончике пряди явственно болтался кровоточащий кусочек кожи, хотя Владимир точно помнил, что отрезал только волосы. Скривившись от омерзения, он опустил окно и выкинул последнее, что связывало его с Агнией в придорожную пыль.


***


Комната для допросов не отличалась приветливостью — щербатые стены, низкий потолок, излишне яркая голая лампочка и полное отсутствие окон. Все, чтобы подавить волю допрашиваемого. В ней Владимир проводил все время — с момента пробуждения и до самой ночи. Иногда ему казалось, что он сидит здесь сутками. В больнице ему распилили сросшиеся зубы, но немалая поверхность осталась без эмали, из-за чего даже дыхание причиняло боль. Жене пришлось не лучше — ее матку разрезали и извлекли по частям из-за многочисленных костных осколков, которые проросли из таза и обломились внутри, причиняя страшную боль. Детей Женя, конечно же, больше иметь не сможет. Впрочем, Владимир подозревал, что такое желание у нее, скорее всего, никогда больше не появится. Артему пришлось извлечь все зубы и часть костной ткани из-за начавшегося некроза. Врачи сказали — еще пара дней, и парень бы погиб от сепсиса. Что случилось с Агнией… Не знал, по большому счету, никто.

Железная дверь скрипнула, на пороге появился следователь — пожилой усатый дядька, почему-то с полковничьими погонами. Он постоял в проходе, пожевал губами, кивнул конвоиру — закрывай, мол, — и тяжело угнездился на стул напротив, грохнув об стол тяжелую пухлую папку.

— Вечер добрый, Владимир Егорыч! Ну что, продолжим?

В ответ Владимир лишь кивнул — лишние слова означали лишнюю боль.

— Что ж, давайте вернемся к тому, на чем мы в прошлый раз остановились.

Рука следователя нырнула в папку и извлекла заляпанный кровью, заламинированный скотчем исписанный «трафаретным» почерком листок в прозрачном пакете.

— Итак, вам неизвестно, о чем идет речь в данном письме, верно? Скажите, вы знаете, кто его написал?

Владимир подбородком указал на подпись внизу листочка, гласившую «Твой Дедушка».

— Значит, вы утверждаете, что письмо написано Карелиным Егором Семеновичем тысяча девятьсот сорок первого года рождения, верно? И вы не имеете ни малейшего понятия, о чем в данном письме идет речь, так?

— Я же уже говорил, — не выдержал Владимир.

— Так-так, это понятно. Не возражаете, я все же еще раз зачитаю? «Моя дорогая Агния!» Почерк у вашего деда, конечно, невероятный! У меня в школе таким стенгазеты писали. По трафарету, правда… Извините… «Моя дорогая Агния! Если ты читаешь это письмо, значит, тебе стукнуло аж десять лет! Это важный возраст, настоящий рубеж, момент, когда каждому из нас предоставляется возможность выбрать свою судьбу. Но тебе предоставляется возможность куда более уникальная — выбрать судьбу для всех нас! Я знаю, ты — добрая, воспитанная, чистая девочка, которая сможет распорядиться дарованной тебе силой так, что все будут счастливы, и никто не уйдет обиженным! Я много раз пытался добиться того же собственными силами, считал, что знаю, что будет лучше для всех, рассчитывал, думал, не спал ночами, но, в итоге, все равно приходил к выводу — я накопил за свою жизнь слишком много, и хорошего, и плохого, а мой разум уже не так свеж как раньше. Я — продукт своей системы и не имею морального права решать за других… И мое «хорошо» может оказаться чем-то плохим для кого-то другого. И я решил, что лишь чистый разум...» Хм-м-м… — задумался следователь. — Чистый разум? Напомните, Владимир Егорович, а у вашей… дочери был какой-то психиатрический диагноз?

— Подозрение… Да. Подозрение на диссоциальное расстройство личности, но мы попросили не вписывать…

— Нехорошо, Владимир Егорович. А вдруг девчушка навредила бы кому? Кстати, это у нее наследственное?

— Не знаю… Мне теперь сложно судить, — на букве «т» язык особенно болезненно коснулся передних зубов, и Владимир едва не взвыл, прикрывая рот всей ладонью.

— Ну-ну, зачем же вы так? — раздосадованно протянул полковник. — Тут, кстати, Марьян Константинович для вас лично передали… Нитрозепамчик. Спать будете как младенец!

Рука Владимира уже было потянулась к блистеру, но следователь, точно играясь, отнял руку.

— Тю-тю-тю, куда? Пока нельзя, пока допрос… Так, где мы тут остановились? Вы, Владимир, я если что спрашиваю — вы кивайте, я сам уточню, договорились? Вот и чудно. Поехали. Тыры-пыры, «чистый разум...». А, вот! «И я решил, что лишь чистый разум, лишь детское сознание может сделать мир действительно прекрасным — без войн, грязных политических игр, голода и болезней. Лишь устами младенца возглаголит истина. Лишь чистое дитя сможет стать ангелом Господа Нашего. Так что, Агния, девочка моя, расти доброй и сострадательной, мудрой и милосердной, слушайся родителей, но более всего — слушайся своего сердечка, оно подскажет тебе, как правильно поступить. И если вдруг встретишь ты на своем пути грязь, зло и несправедливость — спой песню из этой книжки, и увидишь, как все налаживается. Твой Дедушка.» Что вы об этом думаете, Владимир Егорович? Есть какие-то догадки?

Владимир воспользовался предложением следователя и лишь покачал головой. Тот вздохнул, подобрался, поскучнел, после чего вдруг спросил.

— Владимир Егорович, а вот такой вопрос… Мы общались с вашей женой и… Скажите, а где вы были в ночь с двадцать девятого на тридцатое октября две тысяча десятого года?

— Не помню… Это имеет отношение к делу?

Владимир так удивился вопросу, что даже не заметил, как вновь задел языком зубы.

— Ну, как сказать… Исключительно формальность. Вы ведь — отец Агнии, верно? Ну да, и по документам все так…

— Да в чем дело? Причем здесь две тысяча десятый?

— Нет-нет, ни при чем… Странно, на самом деле, что вы не помните. Вас за ту операцию нам в пример до сих пор ставят. Всего лишь за двое суток в Уфе накрыть схему наркотраффика, которую местные оперативники колупали годами… Это же прямо… Ух!

— Я использовал наработки коллег. По сути, приехал на все готовое, — по привычке соскромничал Владимир. — Так причем тут две тысяча десятый?

— Да, в общем-то ни при чем. Вы ведь вернулись в Москву в ноябре, так?

Кивок.

— И в Москве в тот момент никак быть не могли?

— Получается, так… А что? Почему вы про это спрашиваете? — от боли и недоумения Владимир ненароком перешел на крик.

— Так, знаете, поспокойнее, а то… Ничего кричать! — недовольно осадил его полковник. — Вы мне лучше вот что скажите, вы потом возвращались на место преступления? Видели, что там?

— Слушайте, я здесь уже два месяца, и с тех пор ничегошеньки не изменилось! Нет, я там не был, я не знаю, что там произошло, и уж тем более не знаю, что там осталось.

— Ну… Что же, так как вы от этого дела уже не отмоетесь — глядите. Секретность нам теперь ни к чему.

Фотографии легли на стол ровным шелестящим слоем. Они накладывались, одна на другую, создавая жуткое, кровавое панно. Сгоревшая кухня, мокрое от тушения пожара дерево, пепелище. Открытая духовка и множество обгоревших трупиков — без кистей рук. Те валялись рядом. Один к другому, один к другому, один к…

Неожиданно, Владимир похолодел, и даже зубная боль отступила, уступая место животному ужасу. Трупиков действительно было несколько — даже на одном фото. Один — обгоревший с разрубленной головой и без кистей, два — такие же, но без трещин в черепе и с полным комплектом конечностей. Они были абсолютно идентичны, если не считать нанесенных сначала лопатой, а потом электроножом травм одному из трех. Все трое были трупиками Агнии.

— Что это? — выдохнул он.

— Да мы бы и сами рады знать… Так или иначе, это дело теперь находится в руках куда более компетентных, — следователь со значением ткнул пальцем куда-то наверх, — И вы, и ваша семья, соответственно, тоже… А мне поручено задать вам один последний вопрос, и вы меня больше не увидите.

— И что же это за вопрос?

— Очень простой, Владимир, но ответить на него нужно предельно честно и точно, — в этот момент стало заметно, насколько стар на самом деле следователь. Белый свет лампы высветлил седые усы, осветил и темные круги под глазами, и морщины. — Вы говорили, что срезали у девочки прядь волос на память, но по дороге выкинули ее… В свете последних событий… Владимир, сейчас напрягитесь и вспомните, пожалуйста, это очень важно! Где именно вы выкинули из машины эту прядь?


***


Автор - German Shenderov

Показать полностью
45

Шатун 9: Враг внутри меня

Я положительно не признаю любовь за сильную страсть. Сильная страсть – это страх. Вот где сильная страсть. Если вы хотите сильных ощущений, играйте в страх. Чтобы испытать напряжённую радость жизни, нужно испытать напряжённый страх за неё.

Р. Л. Стивенсон. Клуб самоубийц.

I

В Чёрно-белом мире, где днём ещё худо-бедно можно жить, а ночью на поверхность земли вылезают чудовищные Заблудшие, зевать и хлопать ушами – себе дороже. Но мы не зевали – приготовились на сей раз как следует, вооружились до зубов.

Открыв Тёмную тропу, я ступил на разбитый асфальт дороги, вьющейся серпантином по горным склонам. И у меня перехватило дыхание. Внизу, там, где среди деревьев белели стены заброшенных домов, вился дымок.

– Не может быть, – проворчал Боян. – Здесь снова кто-то поселился. Только не вздумай, Валера, тащить их в Зачарованный лес. У нас полно работы с Схроном. Я не вынесу, если ты снова потеряешь свои силы.

– Я тоже не вынесу, – согласился я. – Теперь буду расходовать силы осторожно. Но этот дымок надо проверить.

Боян колебался недолго. Его самого мучило любопытство.

Соблюдая все меры предосторожности, мы спустились к руинам посёлка. Дымок шёл из наиболее сохранившегося строения – Храма, защищённого от ночных монстров символами на земле.

При нашем приближении из двери вышел высокий человек в лохмотьях. С неопрятной бородой чуть ли не до пояса. С длинными спутанными волосами, раскиданными по плечам. Он выглядел как дикий человек, неандерталец какой-то, но я сразу его узнал. И замер, не в силах ни двинуться, ни слова вымолвить.

Это не могло быть правдой.

– Охренеть, – прорычал Шатун. – Наконец-то они вспомнили обо мне и соизволили явиться!

Целую минуту, а то и дольше было тихо, как на кладбище. Лишь где-то внизу плескалась река, и шумел ветер в ветвях раскидистого вяза. Мы таращились на Шатуна, а Шатун смотрел на нас, переводя взгляд с одного на другого.

Мне казалось, что это мираж. Или сон. Хотел себя ущипнуть, но сдержался, чтобы не выглядеть ещё большим придурком, чем я, Валера Тихомиров, есть на самом деле. Это была действительность, просто она не умещалась в черепной коробке.

Когда секундный шок прошёл, меня захлестнуло самое настоящее счастье. Боже ты мой, Шатун жив! Он жив!

Но как?

Я повернулся к Бояну с широченной улыбкой, ожидая, что он тоже радуется.

Но он не радовался. Более того, рожа у него была каменная, чужая, отстранённая, почти высокомерная, как у мелкого начальника, который только что узнал о грандиозном повышении. Побуравив глазами Шатуна, он рявкнул легионерам:

– Взять его!

И, прежде чем я успел собраться с мыслями о том, что происходит, пара легионеров (я был с ними знаком шапочно, даже забыл прозвища) скрутили Шатуну руки, так что ему пришлось наклониться. Лохматая борода и лохмотья провисли вперёд. Ещё двое мордоворотов тыкали в Шатуна дулами винтовок. Впрочем, лица у всех были растерянные, чуть ли не испуганные. Я их понимал...

Шатун не сопротивлялся. Он вообще не удивился такому неласковому отношению.

– А ты хватку не потерял, Боян! – прохрипел он, скалясь.

Я наконец-то ожил:

– Вы чё делаете? Массово рехнулись, что ли? Это ж Стас! Шатун!

Боян, который не сдвинулся с места во время экзекуции над другом, спокойно поинтересовался:

– Ты уверен?

Тут до меня дошло. Я в шоке молчал, а Боян продолжил:

– То-то же. – Он потерял ко мне интерес и поглядел на Шатуна: – Скажи мне, дорогой, как ты выжил здесь после двух выстрелов в тело, падения с большой высоты в реку и ночёвок в обществе Заблудших больше месяца?

Меня это тоже весьма интересовало. Я навострил уши. Но Шатун сказал:

– Я ни хрена не помню. Очухался на берегу, побрёл куда глаза глядят, пришёл сюда в итоге... Вот, живу тут несколько недель. Не знаю точно, сколько. Не стал делать зарубки, как Робинзон, чтоб не расстраиваться.

Я обрёл дар речи.

– Что ты ел? – спросил я, понимая, что все эти нюансы надо выяснить прямо здесь и сейчас, не отходя от кассы. Боян прав, что не доверяет Шатуну. Ведь это может быть вовсе не Шатун. Тащить неизвестно кого в наше измерение – верх глупости, особенно если это существо (я поёжился при этой мысли) хочет к нам в гости. Вопрос про еду был важен, поскольку жители Чёрно-белого мира забрали всё съестное, я это хорошо помню.

– Капканы остались... парочка, – объяснил Шатун и закашлялся. Легионеры слегка ослабили хватку, и он выпрямился. – Размер – троечка. На сусликов и белок. Иногда зайцы попадались, вот тогда пир был горой. Огороды поспели, сейчас же конец лета...

Он был прав. Местные не могли забрать урожай, потому что урожая как такого не было на тот момент. А ждать, пока овощи и фрукты поспеют, никто не захотел. Все спешили свалить отсюда как можно скорее. К тому же я сказал, что в Зачарованном лесу, куда их перемещал, еды навалом, только раскрывай рот.

Мы с Бояном переглянулись. Он уже не выглядел отстранённым, сейчас он напоминал того же начальника, которого поймали на ведении двойной бухгалтерии. Он был растерян.

– Что насчёт ран? – спросил он.

– Зажили, – хмыкнул Шатун.

Боян подошёл к нему. Рванул дырявую рубаху, обнажив поджарое мускулистое тело нашего медведя. Оно было грязным и покрытым сеткой шрамов. Я сразу увидел следы от пуль, они действительно зажили. Боян стоял и напряжённо думал.

Наконец снова спросил:

– Кто научил Жуткого по прозвищу Ведьма конструировать приборы для оживления частей человеческих тел? Мы тогда работали вместе в ОРКА!

Боян тестировал того, кто выглядел как Шатун. Я усомнился. Если это не Шатун, а Жуткий под его личиной, то он мог забрать у нашего друга и память вместе с внешностью. Но Бояну лучше знать.

– Старые люди, – ответил Шатун не задумываясь. – Так «Ведьма» сам сказал.

Вдруг мне вспомнился Анатолий Васильевич Грушин, часовщик, с которым мы боролись с Марой. Он рассказывал, что во сне ему являлись некие существа. Как они выглядели, он не имел представления, они всегда прятались в темноте, или в тумане, или за дверью. Во сне Грушин осознавал, что они непохожи на людей и лучше их не видеть. Он откуда-то знал, что они очень, очень старые...

Эти таинственные Старые Люди в течение нескольких снов поведали Грушину, как построить прибор, замедляющий время настолько, что происходит что-то вроде фазового скачка. Время замедлялось в тысячи раз, и в этом замедленном времени Грушин обнаружил другое измерение...

Я читал о Жутком по прозвищу «Ведьма» в рассказе, который мне дал Шатун... Настоящий Шатун. Значит, эти непонятные Старые люди научили и Ведьму, и Часовщика делать какие-то приборы, пользоваться которыми могли только Жуткие.

– Как Володя нашёл флешку? – задал Боян новый вопрос.

Если б я был не в курсе, подумал бы, что Боян дурачится или стебётся. Но я понимал, о чём он.

– Прочитал крипипасту, – ухмыльнулся Шатун. – Ещё что спросишь?

Боян не затруднился с ответом:

– Спрошу, где твоя наркота?

Сколько я помнил Шатуна, он всегда был слегка (или не слегка) обдолбан. Впрыскивал какую-то дурь в ноздри из флакончика и кайфовал. Я вдруг сообразил, что сейчас Шатун «чистый», хоть и ведёт себя расхлябанно и развязно.

– Сто лет как кончилась.

– Как долго не употребляешь?

– Недели две.

Они буравили друг друга глазами. Будто вели неслышный диалог. Мы с легионерами ждали. А речка всё так же усыпляюще шумела где-то за кустами, а ветерок заунывно шелестел листвой, и далеко-далеко разносился крик чаек.

Я вмешался в этот зрительный разговор:

– Как звали предателя из племени Беров?

Счёл нужным вставить свои пять копеек. К Берам мы с Шатуном отправились вдвоём, больше никто из легионеров не знал, что там случилось. Только я и Шатун. Я ждал, что Шатун оскорбится на то, что и я его проверяю, но он оказался выше этого.

– Такулча-засранец, – не задумываясь ответил он. Криво улыбнулся. – Я и Синильгу твою помню...

Я повернулся к Бояну, надеясь, что никто не заметит, как покраснела моя физиономия.

– Это он.

Боян покачал головой.

– Не факт. Чужую память можно украсть. Ладно, парни, пока подержите его ещё маленько, глаз не спускайте. И обыщите.

Парни принялись за дело. А я спросил Бояна:

– Что ты с ним будешь делать?

– Посадим его на карантин, пусть посидит. А мы на его поведение поглядим.

– Карантин! Ха, я, кажется, догадываюсь, где это.

– Да-да. Там, где ты сидел, в бомбоубежище. Тем более там место освободилось... я про Синицына. – Он обратился к двум свободным легионерам, которые с интересом грели уши. – Вы двое, за мной. Валера, ты тоже. Осмотрим территорию. Хочу убедиться, что Шатун правда занимался охотой и рыбалкой. А вы трое – держите его. Если это перепрограммированный Шатун, то он опасен и хитёр. Так что не спать! И с ним не разговаривать.

Вчетвером мы – Боян, два легионера и я – обошли здание. Ветхие дачи вокруг «храма», где прятались на ночь жители этого мира, пребывали в ещё худшем состоянии, чем в день исхода местных. Но огородики были очищены от сорняков, грядки увлажнены водой из ручья, хотя частые дожди позволяют вовсе ничего не поливать. Картошку и морковь кто-то (то есть понятно кто) недавно выкопал, на грядках лежали стопки увядшей ботвы.

– Боян, да он это! – заговорил я. – А выжил он, потому что на нём всё как на собаке заживает.

Боян ответил не сразу. Походил по дорожкам между грядками, пнул ботву, поднял виноградную улитку и щелчком отправил в полёт в кусты.

– А Заблудшие по дружбе не тронули? – не без ехидства спросил он.

– Ты сам говорил, что истинные цели Заблудших никто не знает! – горячо зашептал я. – Отпустили, он им не нужен. Он не Жуткий, не Бифуркатор, не член Семьи. Просто здоровенный мужик.

Боян покивал. Больше своим мыслям, чем моим словам.

– Это мы проверим. Заблудших действительно больше заинтересовали бы Бифуркаторы вроде тебя, – он покосился на меня. – Чёрт! Готов спорить, что если это всё-таки не Шатун, а какая-то тварь с его внешностью, у неё одна цель: захватить тебя, Валера!

Я заморгал.

– А почему именно меня? В смысле, если они прикончат тебя, например, то лишат Легион головы... Сопротивление распадётся. А потом есть Вадик-бифуркатор...

– Чушь всё это, – оборвал меня Боян. – На хрен мы с Вадиком им не сдались. Именно ты открыл портал в Схрон. Потенциально ты можешь пройти в любое измерение. В любое! А Заблудшим именно этого и надо.

– Зачем?

– А я знаю? Надо зачем-то. Поэтому повторяю ещё раз, держись от этого Вроде-Бы-Шатуна подальше. Пока я не докажу себе и всем желающим, что это наш человек... – Он устало потёр огромный безобразный шрам через всё лицо: след пыток агентов КАРА. – Но я ему не верю. Знаешь, почему? Потому что он две недели без своей «пшикалки».

Я фыркнул:

– Ну подумаешь, завязал!

Боян вздохнул:

– Не мог он завязать.

– Почему?

Боян скривил губы, шмыгнул носом. Мне почудилось, что он не хочет отвечать и тянет время. Но он, пусть и неохотно, но ответил:

– Это очень сильное средство. С него так просто не слезешь... Ладно, идём в храм. Поглядим, как он обустроился.

Мы поглядели. Шатун поселился в комнатке возле самой входной двери. В комнатке имелись: жёсткая деревянная кровать, старинный стул, несколько книг на полке из неструганных досок (эти книги оставили местные, видимо, забыли в спешке), прогоревшая под корень свеча на грязном блюдце с отколовшимся краем. В стене торчали огромные гвозди, на них кучей висела старая одежда, в которую иной бомж побрезговал бы одеться.

Ужас тихий, подумал я, представив, как Шатун здесь ночевал. Один в мёртвом мире, полном чудовищной нежити, с одной свечечкой, без оружия, без надежды... Я бы рехнулся на его месте. А Шатун ещё улыбается...

Радость оттого, что он жив, окончательно сменилась страхом. Нет, это не он, это не человек. Это тварь под его личиной и с его памятью. А он давно мёртв, и тело его разлагается где-то в здешних горах. Мне стало плохо.

Я почти не запомнил, как открыл портал назад, в наш мир. Не провожал Шатуна в бомбоубежище. Не разговаривал с ним, хотя подчас ловил его выжидательные взгляды. Если это тварь, она жаждет заполучить меня!

За всё это время с тех пор, как он, подстреленный, упал с высокого склона в реку, я почти смирился с его гибелью. А тут он появляется живой и здоровый, весёлый и не обдолбанный, и у меня снова заболело в груди... Если это окажется не он, если Боян докажет, что настоящий Шатун всё-таки умер...

Можно похоронить человека один раз, но на второй уже не хватит сил.

II

В последующие дни мне легче не стало. Я не хотел никого видеть, ни с кем разговаривать. Целыми днями лежал в комнате, таращился в потолок или окно. Иногда выходил на кухню, молча забирал еду и ел в комнате.

Мои «сожители» отнеслись к моему состоянию с пониманием и не докучали. Но на третий день зашла Эм. Зашла бы раньше, но её где-то носило; её не было на даче, иначе я бы почувствовал.

Я сидел у окна, как старая одинокая пенсионерка, и, не оборачиваясь, рявкнул:

– Эм, не сейчас!

Наступила пауза. Я спиной ощутил, как разгневана и обижена Эм.

– Я не утешать тебя пришла, – раздался её холодный голос, – если ты об этом. Вот.

Я обернулся.

Она стояла возле моей незаправленной кровати, худенькая, хрупкая, в голубой рубашке и джинсах. Волосы у неё отросли почти до лопаток, пока я торчал в бомбоубежище, а потом переводил людей в мир Схрона и обратно. Она протягивала мне банковскую карту и брелок с ключами.

Я встал.

– Что это?

– Ты, как Бифуркатор, получаешь зарплату от Легиона. – Её тон был по-прежнему ледяным, и смотрела она не на меня, а куда-то вниз. Ну вот, обиделась. И я хорош со своим сплином. – Таких, как ты, мало, поэтому оплата достойная. А ключи от одной из наших резервных квартир. Адрес указан на брелоке. И пин-код от карты там же. Бери и поживи отдельно... недели две.

Я не поверил ушам.

– Серьезно?!

Схватил карту и ключи. Начал их разглядывать, будто никогда не видел ничего подобного.

– Ты должен отдохнуть от Легиона, – сказала Эм мягче и запнулась. – И от Семьи. Я буду поддерживать связь на всякий случай, но мешать не стану. В случае чего сразу уходи через Тёмные тропы в другие инварианты. Тебя будет трудно поймать даже Заблудшим, не говоря уже о простых Жутких, преступниках или полицейских. Только не злоупотребляй.

Я с благоговением повертел перед носом карту.

– А Боян в курсе?

– Конечно. Что за вопрос?

– Сколько на этой карте денег?

– Достаточно. Но не забывай, Валера, что ты не должен привлекать внимания, а большие траты привлекают внимание. Разумеется, ты инсцинировал свою смерть, но тебя всё же кто-нибудь сумеет опознать. Поживи один, погуляй один, подумай один. Мир подскажет, как быть.

Я оторвался от карты и взглянул на Эм. Иногда забываешь, что она из другого мира. А потом она как скажет что-нибудь этакое, как вот сейчас, и сразу вспоминаешь... Я внезапно обнял её и поцеловал в щёчку. Она покраснела.

– Спасибо, Эм!

Не теряя времени, я быстро оделся, небогатый скарб собрал в рюкзаке, завернул меч-вакидзаси в тряпки, вышел из дома, не попрощавшись, и пошёл вниз по горной дороге. Она была лучше той, что в Чёрно-белом мире, но не сильно. Буквально через несколько минут я ощутил укол вины за то, что ушёл по-английски, но поспешил убедить себя, что так надо. Эм скажет нашим, куда я девался. А мир подсказывал мне, что уходить надо быстро, не рассусоливая.

Дотопав до санатория «Пятый сезон», за которым находился шлагбаум и остановка, я дождался автобус. Он повёз меня в город. Сидя у окна и любуясь буйной зеленью, за которой не было видно домов и даже иногда заборов, я думал: ну вот, наконец-то движение. Засиделся я, оттого и депрессия. Уж очень привык я с Шатуном по земле-матушке бродить...

При мысли о Шатуне я нахмурился. Так, хватит пережёвывать одно и то же, как кисейная барышня, пора быть мужиком.

Я пока понятия не имел, что делать одному две недели. Мир подскажет, надеюсь, иначе будет очень скучно. Эм предупредила, чтобы я не «светился», но я и сам это понимал. А «не светиться» – значит сидеть тише воды, ниже травы. А это как раз таки ужасно скучно.

До города было далековато, мы всё ехали и ехали вниз; узкая извилистая дорога, зажатая живыми изгородями и буйно разросшимися деревьями, расширялась, становилась всё более солидной. На ней появилась разметка.

В автобусе прибавлялось народу. Было позднее утро, люди ехали по своим делам в город. Рядом со мной уселся молодой тип и поглядел на золотые часы.

И я внезапно понял, куда поеду в первую очередь.

Мир подсказал мне, что делать, и очень быстро подсказал.

Автобус добрался до конечной: шумного и грязного автовокзала. Тут ходила, шаталась без дела и опаздывала на междугородние рейсы тьма-тьмущая людей, орали таксисты, с бренчанием пробегали носильщики со своими тележками. Я вонзился во всю это сутолоку, быстро просочился на другую сторону улицы и нырнул в прохладу метро.

Доехал до станции «Калининградская», оттуда до дома Анатолия Васильевича Грушина рукой подать.

Выбравшись из метро, я очутился совсем в другой обстановке. Здесь был почти центр города, чистый, озеленённый, со старинными домами, кованными заборами и лужайками. Людей и здесь было много, но публика не в пример автовокзальной чинная, спокойная. Никто никуда не спешит, не плюётся, не орёт в ухо, не воняет потными подмышками.

После прогулок в испепеляюще жаркий мир Схрона, сидения в бомбоубежище, путешествия в Чёрно-белый мир и прозябания на даче в горах окунуться в обычную городскую жизнь было просто сущим кайфом. Я шёл и лыбился не пойми чему. На меня особо не пялились, но порой поглядывали. Наверное, я смахивал на придурковатого туриста из Восточной Европы с их приклеенными улыбками. Фотоаппарата не хватало...

По дороге к Грушину в стене дома между двумя магазинами я заприметил банкомат и снял с карты двадцать тысяч рублей. Карта картой, а «нал» тоже надо иметь при себе. Это на первое время, сказал я себе. Может, куплю себе что-нибудь.

Пока стоял возле банкомата, привычно озирал окрестности на все 360 градусов. На мне были тёмные очки, из-под них удобно смотреть куда тебе надо, не привлекая внимания. Горожанам на меня было начихать.

Я дошёл до знакомого подъезда и набрал номер квартиры, надеясь, что старый Жуткий дома. Он был дома.

– Вы живы! – завопил он радостно, отперев дверь, и раскинув руки для объятий. Будто мы были друзьями не разлей вода. Беда объединяет, а мы с ним на пару ушатали иномерную тварь и завалили её слугу. Вот Грушин и обрадовался. Я тоже расплылся в улыбке и обнял его. – Проходите, вы должны рассказать, что произошло!

Он суетливо бросился вглубь квартиры, за ним метнулся кот, а я, разувшись, последовал за ним. Да, Грушин не изменился, по-прежнему обращался ко мне на «вы», хотя я ему во внуки годился.

Мы отлично провели время. Я сидел на стуле возле коллекции тикающих на разные лады часов и рассказывал о путешествии в Зачарованный лес. Всего не рассказывал: о том, что я – Бифуркатор, например, умолчал. Мало ли. Грушин не желает мне зла, но может проговориться некстати. По моему рассказу выходило, будто из Зачарованного леса меня вытащили другие Жуткие, которые умеют ходить между измерениями.

Грушин слушал внимательно и вроде бы верил каждому моему слову. Ещё бы, он ходит в Багровый мир, отчего бы не поверить в Зачарованный лес?

В конце рассказа я дал ему брегет для починки. Часовщик обещал починить бесплатно.

– Значит, Мару вы больше не видели? – уточнил он, положив мои часы на рабочий стол.

– Нет, скорее всего её занесло в другое измерение.

Грушин пожевал губами. Сказал мрачно:

– Надеюсь, там ей будет нечем поживиться, и она сдохнет с голоду.

Он тоскливо посмотрел на прикрытый простынёй предмет в углу комнаты. Это был его прибор, с помощью которого он проникал в Багровый мир.

Меня вдруг осенило.

– Вам, наверное, скучно теперь без неё?

Грушин не отнекивался. Кивнул и улыбнулся.

– И да, и нет. Враги добавляют остроты в нашу жизнь, особенно если ты можешь с ними бороться, а не просто сидишь дома и проклинаешь. Они иногда делают жизнь осмысленной. В моём случае, слава богу, Мара лишь добавляла остроты. Без неё моя жизнь не стала бессмысленной. Мне больше не с кем сражаться. Но я иногда хожу в Багровый мир и...

Он внезапно смутился. Кот запрыгнул ему на колени, и часовщик почесал его за ухом.

«Чего это он? – подумалось мне. – Людей он, что ли, грабит из Багрового мира?»

– ...опекаю нескольких людей, – договорил Грушин с натугой. – Помните Дашу?

Я кивнул. Ещё бы я не помнил эту эльфийку в инвалидном кресле. Она выздоровела благодаря нашим подвигам, и я гордился тем, что смог для неё сделать. Правда, она никогда об этом не узнает...

– Они с матерью ничего не знают про меня, – сказал Грушин, словно подслушав мои соображения. – Я просто незаметно наблюдаю, чтобы их никто не обижал... – Он понурился. – Но они в порядке, никто их не обижает. То есть это, конечно, хорошо...

Он окончательно смешался. Я подумал, что он с радостью защитил бы их от какого-нибудь хулигана. Этот тощий старичок уделает и Валуева, если надо. Грушин сменил тему и пригласил меня погонять чаи. Но я сказал, что спешу и зайду завтра. Мне ещё надо найти свою новую обитель и обустроиться.

Уже в прихожей я спросил:

– Помните, вы рассказывали о Старых людях, которые научили вас, как сконструировать эту машинку? Они вам больше не снились?

Грушин слегка растерялся от вопроса:

– Нет, никогда...

– Как думаете, зачем они вас научили?

Часовщик почесал лысоватую голову.

– Я думал об этом. Наверное, они хотели, чтобы я прогнал Мару...

Я покидал квартиру Грушина задумавшись. Это было интересное предположение. Старые люди – кто они? Они владеют технологиями, которых ещё нет в человеческой цивилизации, но сами ничего не делают, а просто учат разных Жутких. Они хорошие или злые? Если хорошие, то почему научили «Ведьму» расчленять людей и оживлять части тела? Если злые, зачем с помощью часовщика прогнали Мару?

Может быть, потому что она была для них опасна? Или они не потерпели конкурента в плане эксплуатации людей?

Приёмыш рассказывал, что Старые люди связаны с Заблудшими. Что именно они научили Заблудших разным технологиям, что обитают они за Кристальным порогом в подземном городе, и допускаются до аудиенции с ними только Перерождённые Заблудшие.

Кем бы ни были эти Старые люди, они круче Заблудших, которых все так боятся...

От Грушина я поехал на автобусе непосредственно на свою новую квартиру. Она находилась почти в центре, но в стороне от больших улиц, в тихом зелёном районе.

У нужного подъезда, осенённого густыми липами, валялось штук пять неухоженных дворняг. Бродячих, скорее всего. Видимо, численное превосходство сделало их храбрее, чем они были на самом деле, и они зарычали на меня. Я наклонился якобы за камнем, и всю эту лохматую шайку как ветром сдуло.

«Моя» хата находилась на третьем этаже. Уютная скромная двухкомнатная квартирка с мебелью и просторной лоджией. Окна в двух комнатах выходили на разные стороны дома; с одной стороны открывался вид на горы поверх деревьев, с другой – на внутренний двор с детской площадкой, скамейками и баскетбольной площадкой в окружении сетчатого забора. Я закинул рюкзак в шкаф, в котором болтались плечики, принял душ. Уже вечерело. Куда только день девался? Я перекусил поджаренными на сковородке сосисками из магазина внизу. После ужина я почувствовал сытость и тяжесть в желудке. Может, снова сесть на вегетарианскую диету, которой я придерживался с Шатуном и Эм?

Как-то странно быть предоставленным самому себе. Обычно мне всегда указывали, что делать, а тут никого...

Недолго думая, я снова оделся – в свежее. И отправился бродить по городу.

Выйдя на лестничную площадку, пошёл по лестнице. Третий этаж всё-таки, зачем лифт вызывать? На площадке второго этажа встретил девушку, которая шла наверх. Она удивительно была похожа на Эм. Я чуть было не окликнул её и не поинтересовался раздражённо, какого лешего она следит за мной. Вовремя понял, что это другой человек. Она посмотрела на меня, я – на неё, и мы разошлись.

Вечер выдался пасмурным и душноватым.


Продолжение в комментариях

Показать полностью
Похожие посты закончились. Возможно, вас заинтересуют другие посты по тегам: