1

ЮРИДИЧЕСКОЕ ЗАКЛЮЧЕНИЕ НА ЗАКОНОПРОЕКТ «О ПРОФИЛАКТИКЕ СЕМЕЙНО-БЫТОВОГО НАСИЛИЯ В РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ» (часть 1, много текста)

29 НОЯБРЯ 2019 ГОДА СОВЕТ ФЕДЕРАЦИИ ОПУБЛИКОВАЛ ДЛЯ ОБЩЕСТВЕННОГО ОБСУЖДЕНИЯ ЗАКОНОПРОЕКТ «О ПРОФИЛАКТИКЕ СЕМЕЙНО-БЫТОВОГО НАСИЛИЯ В РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ»

Автор: Швабауэр А.В., кандидат юридических наук, адвокат, эксперт Общественного уполномоченного по защите семьи


"Законопроект является юридически несостоятельным, нарушает конституционные права граждан, игнорирует основные начала уголовного и административного права, противоречит принципам семейного права, имеет коррупциогенный характер, создает предпосылки для разрушения института семьи, приведет к обострению социальных противоречий и дестабилизации общества.


Проанализируем основные проблемы проекта закона.


1. Понятие «семейно-бытового насилия».

Согласно статье 2 ПФЗ «семейно-бытовое насилие — умышленное деяние, причиняющее или содержащее угрозу причинения физического и (или) психического страдания и (или) имущественного вреда, не содержащее признаки административного правонарушения или уголовного преступления».

Данная формулировка нарушает такие принципы научного определения как наличие ясности и отсутствие отрицания.

«Деяние» - это понятие уголовного права. Согласно ч. 2 ст. 2 Уголовного кодекса РФ (далее - УК) «настоящий Кодекс устанавливает … определяет, какие опасные для личности, общества или государства деяния признаются преступлениями, и устанавливает виды наказаний и иные меры уголовно-правового характера за совершение преступлений».


Ни Гражданский кодекс РФ (далее – ГК), ни Кодекс РФ об административных правонарушениях (КоАП) не содержат регулирования в отношении «деяний».


Переформулируем статью 2 ПФЗ с учетом приведенных замечаний: «Семейно-бытовое насилие - это умышленное преступление, не содержащее признаки преступления». «Нечто» является «А» без признаков «А».


Таким образом, определение базового понятия проекта нарушает законы логики и не выдерживает никакой критики.


Однако даже если внести правки в критикуемую часть определения, это не отменит его полной юридической несостоятельности.


Законопроект запрещает то, что «причиняет или содержит угрозу причинения физического и (или) психического страдания и (или) имущественного вреда», но при этом «не содержит признаки административного правонарушения или уголовного преступления».


Однако причинение физических страданий в форме причинения вреда здоровью любой степени тяжести, истязания и побоев, не причиняющих вреда здоровью, уже запрещено КоАП (ст. 6.1.1) и УК (ст.ст. 111, 112, 115, 116.1, 117 и др.).


Так, по ст. 6.1.1. КоАП запрещено «Нанесение побоев или совершение иных насильственных действий, причинивших физическую боль», совершенных впервые. Другими словами, насильственное причинение боли уже запрещено. Если лицо подвергнуто административному наказанию по ст. 6.1.1. КоАП, при повторных побоях применяется ст. 116.1 УК.


Какое «физическое страдание» остается за пределами норм УК и КоАП? Логичный ответ: «не причиняющее боль»! Что такое «физическое страдание», не причиняющее боли?


Вероятно, авторы проекта желают воплотить в закон достижения юридической мысли Комитета ООН по правам ребёнка, который в «Замечании общего порядка 8» от 2006 г. закрепил среди прочего запрет на применение к детям физической силы, если причиняется «дискомфорт, каким бы легким он не являлся». Вероятно, сюда попадают одергивание за руку, за плечо, не причиняющие боли, и т.п. Однако физический дискомфорт людям может причинить что угодно, например, сильно проветренная комната либо горячий суп.


Рассмотрим второй запрет законопроекта – причинение психических страданий.


По статье 117 УК уже наказуемо «причинение физических и психических страданий путем систематического нанесения побоев либо иными насильственными действиями», если это не повлекло причинение тяжкого либо средней тяжести вреда здоровью.


Какое психическое страдание остается за пределами этой нормы? Не обусловленное «насильственными действиями».


Что такое насилие? Если не брать преступную составляющую, насилие, по Толковому словарю Ожегова, - это принудительное воздействие на кого-нибудь[2]. Во-первых, без «принудительного воздействия на кого-нибудь» не бывает ни одной семьи. Во-вторых, по определению законопроекта под запрет попадают любые действия, причиняющие страдания членам семьи, НО не связанные с каким-либо принудительным воздействием.


Согласно Новому философскому словарю «страдания – это состояние боли, болезни, горя, печали, страха, тоски и тревоги»[3]. В специальной литературе «Психические страдания» определены как «претерпевание стыда, страха, чувства унижения и т.п.»[4].


То есть, если один из родственников поет песню, которая другому причиняет чувство печали или тревоги, то он совершает – согласно законопроекту - самое что ни на есть настоящее «семейно-бытовое насилие». Характерен случай из жизни, когда ребенок просит маму спеть лиричную песню, от которой, как мама знает, он будет плакать, но ребенок настаивает на том, чтобы мама спела. Тут, как ни крути, мама совершает «семейно-бытовое насилие»: если она откажется петь, ребенок будет страдать, а если споет - он тоже будет страдать.


Согласно ст. 5.61 КоАП запрещено «Оскорбление, то есть унижение чести и достоинства другого лица, выраженное в неприличной форме». Что остается за пределами ныне действующих запретов? Может, «оскорбление, выраженное в приличной форме»?


Критика, без которой не обходится ни одна семья, весьма часто порождает у человека чувства печали или стыда, - «страдания», то есть, она подпадает под запрет законопроекта. Апелляция к совести (например, слова: «как тебе не стыдно», как реакция на плохой поступок ребенка) – естественная составляющая воспитательного процесса. И она вполне вписывается в запрет законопроекта, поскольку приводит к отрицательным эмоциям ребенка.


Любые споры между супругами, любые воспитательные меры по отношению к детям могут стать основанием для включения карательных механизмов закона.


Кроме того, законопроект запрещает не только причинение всех вышеописанных «страданий», но и «угрозу» их причинения.


Что есть действие, «которое содержит угрозу причинения психического страдания», но не подпадает по УК и КоАП? Абсолютно любой поступок человека может быть квалифицирован как причина потенциально возможного страдания другого человека. Например, если один из членов семьи систематически не закрывает крышкой тюбик с зубной пастой, это может привести к страданиям другого члена семьи. Список «угроз страдания» в быту настолько велик, что в совместный быт сам по себе становится – вследствие закона – «опасным местом». Не случайно подобные законы за рубежом используются в самых неадекватных ситуациях (например, при спорах между членами семьи из-за телевизора)[5]. Вообще говоря, жизнь любого человека полна не только радостей, но и страданий. Поэтому действием, «которое содержит угрозу причинения психического страдания», является и само рождение детей, ведь, рождая ребенка на свет, мать знает, что он будет страдать, даже в самый момент рождения будет орать и плакать.


Законопроект является абсолютно противоестественным с точки зрения человеческой жизни, представляет собой насилие по отношению к семье, то есть, нарушает ч. 1 ст. 38 Конституции РФ о том, что «семья находится под защитой государства», в корне подрывает право на воспитание детей (ч. 2 ст. 38 Конституции РФ), свободу совести (ст. 28 Конституции РФ).


Кроме того, неприемлемо выделение для правового регулирования особой «семейно-бытовой» сферы.


Во-первых, понятия «семейный» и «бытовой» имеют разное смысловое наполнение, их смешение не имеет оснований. По аналогии можно предложить закон о «семейно-офисных» или «рабоче-бытовых» отношениях, абсурдность которых очевидна.


Во-вторых, попытка криминологически выделить сферу, связанную с семьей как особо опасную, в высшей степени спорна. Она не опирается на статистические данные, которые бы, например, доказывали особую криминогенность семьи, несмотря на то, что такие факты иногда приводятся в средствах массовой информации. Напротив, по статистке семья является наиболее безопасным местом для ее членов, и подавляющее число преступлений совершается вне семьи[6].


В СМИ, в некоторых органах власти и международных структурах распространяется ложная статистика по преступлениям, совершаемым в семье. Например, в решении Европейского суда по правам человека (ЕСПЧ) от 9 июля 2019 г. по делу «Володина против России» (дело № 41261/17) сказано, что в России якобы «около 14000 женщин ежегодно погибают от рук мужей или родственников» (п. 44)[7]. Однако источник ложной статистики, прямо названый в решении ЕСПЧ, – это «Теневой доклад» Комитету ООН по искоренению дискриминации женщин от российской НКО «Центр по предотвращению насилия АННА» (данные по 2010-2015 гг). Характерно, что Минюст России внес Центр «АННА» в реестр иностранных агентов[8]. На самом деле в России в 2015 г. в семье погибло насильственной смертью 1060 человек — 304 женщины и 756 мужчин, среди них 36 детей (данные ГИАЦ МВД[9]). Цифры были завышены в 46 раз и даже «легитимированы» через ЕСПЧ. В 2018 году число погибших женщин упало еще больше (253 убитых в семье)[10].


Накрутка ложной статистики позволяет легализовать в общественном сознании повышенную криминализацию института семьи и введение более жестких санкций в отношении ее членов. Однако, как отмечает профессор, криминолог, д.ю.н. Д.А. Шестаков, «едва ли можно оценить внутри-семейные преступления более отрицательно по сравнению с обычными преступлениями»[11].


2. Понятие «Лица, подвергшиеся семейно-бытовому насилию».


К таковым законопроектом отнесены «супруги, бывшие супруги, лица, имеющие общего ребенка (детей), близкие родственники, а также совместно проживающие и ведущие совместное хозяйство иные лица, связанные свойством, которым вследствие семейно-бытового насилия причинены физические и (или) психические страдания и (или) имущественный вред или в отношении которых есть основания полагать, что им вследствие семейно-бытового насилия могут быть причинены физические и (или) психические страдания и (или) имущественный вред».


Как видно, приведенная редакция не охватывает случаи сожительства мужчин и женщин. То есть, репрессивные меры должны ударить именно по зарегистрированным бракам. Такой закон в случае принятия будет стимулировать уклонение граждан от заключения браков, то есть, спровоцирует сокращение числа семей не только через неадекватное определение понятия насилия, но и через формирование в общественном сознании негативного отношения к институту брака.


Не понятно, по какому принципу подпадают под понятие «семейно-бытовых» отношения бывших супругов, проживающих раздельно. У них уже нет ни семьи, ни совместного быта.


Также криминологически не понятно, почему близкие родственники подпадают под закон, а дальние нет? И кто вообще является «близким родственником»?


Формулировка определения не выдерживает критики и в следующем отношении. К пострадавшим отнесены лица, в отношении которых «есть основания полагать, что им вследствие семейно-бытового насилия могут быть причинены … страдания». Иными словами, лица, по отношению к которым можно предположить, что им могут быть причинены страдания вследствие «угрозы» (которые охватываются понятием семейно-бытового насилия). Не слишком ли много предложений? Такое определение не имеет в себе ничего юридического.


3. Профилактика семейно-бытового насилия: понятие, принципы.


В случае если в семье произошло «насилие» должна последовать профилактика семейно-бытового насилия, то есть, «осуществление комплекса правовых, экономических, социальных, медицинских, психологических, педагогических мер субъектами профилактики семейно-бытового насилия, направленных на защиту прав, свобод и законных интересов человека и гражданина в сфере семейно-бытовых отношений, оказание помощи лицам, подвергшимся семейно-бытовому насилию, выявление и устранение причин и условий возникновения семейно-бытового насилия, пресечение семейно-бытового насилия, привлечение к ответственности нарушителей» (ст. 2 ПФЗ).


К принципам профилактики в статье 4 ПФЗ отнесены «поддержка и сохранение семьи». Такой принцип абсолютно не сочетается с содержанием законопроекта, направленного на разлучение членов семьи по надуманным основаниям.


Положения статьи 4 ПФЗ о «добровольности получения помощи» пострадавшими, во-первых, прямо исключают применение принципа к детям, во-вторых, охватывают оказание именно «помощи», к которой относятся далеко не все варианты «профилактики», предусмотренные законом. В частности, специализированные психологические программы по работе с нарушителями не квалифицированы по законопроекту как «помощь», что говорит об их исключении из принципа добровольности.


Что касается детей, законопроект включает в себя антисемейные технологии по вмешательству в семью. Если ФЗ РФ от 28.12.2013 г. N 442-ФЗ "Об основах социального обслуживания граждан в Российской Федерации" не делает исключений из принципа добровольности социального обслуживания (ст. 4), то законопроект «О профилактике семейно-бытового насилия» позволяет применять такое «обслуживание» ребенка принудительно и незамедлительно (ст. 4, ч.ч. 2,3 ст. 14 проекта). А к социальным услугам относится и «содействие в получении временного жилого помещения» (один из видов срочных социальных услуг), и социально-педагогические услуги, «направленные на профилактику отклонений в поведении и развитии личности получателей социальных услуг, формирование у них позитивных интересов, оказание помощи семье в воспитании детей» (ст.ст. 20, 21 ФЗ РФ от 28.12.2013 г. N 442-ФЗ). То есть, ребенку, в отношении которого применяется дома «насилие», окажут принудительную помощь на стороне, сформулируют ему интересы и т.п. Правда, не известно, сколько продлится «реабилитация ребенка» вне дома, и во что его превратят за это время. Как известно, дети после отобрания у родителей весьма часто получают букет серьезных диагнозов, в том числе психического характера, поскольку разлука с родными для них – это самое страшное насилие[12].


4. Субъекты профилактики семейно-бытового насилия.


К субъектам профилактики отнесены по законопроекту: органы внутренних дел, Министерство труда и соцзащиты, иные федеральные органы «в пределах компетенции», органы прокуратуры, Уполномоченный по правам человека, Уполномоченный при Президенте по права ребенка, органы госвласти субъектов РФ, органы управления соцзащиты населения субъектов РФ, органы местного самоуправления, организации специализированного социального обслуживания, медицинские организации, некоммерческие организации, осуществляющие деятельность в сфере профилактики семейно-бытового насилия (ст. 5 ПФЗ).


Помимо организаций социального обслуживания, которые в случае принятия закона получат серьезные рычаги давления на родителей, в разрушителей семей могут превратиться медицинские организации. Многие из них и сейчас стараются с «ранним выявлением» семейного неблагополучия, а согласно законопроекту «Медицинские организации извещают органы внутренних дел о фактах обращения лиц, в отношении которых есть основания полагать, что вред их здоровью причинен непосредственно семейно-бытовым насилием» (ч. 2 ст. 15).


Если сейчас, как правило, после травм начинаются допросы родителей правоохранителями, то в случае принятия законопроекта практически любой поход с ребенком к врачу может обернуться третированием семьи, ведь причиной болезни всегда «есть основания полагать» некие действия родителей. Уже сегодня многие сограждане боятся обращаться к врачу по поводу несчастных случаев с детьми: неоднократны случаи в практике, когда скорая помощь рекомендует не оформлять обращение официально для исключения вмешательства органов опеки с проверками. В случае принятия закона сфера здравоохранения станет серьезной угрозой для института семьи.


Особое внимание в списке субъектов профилактики обращают на себя некоммерческие организации. По законопроекту они имеют право участвовать в «выявлении причин и условий совершения семейно-бытового насилия и их устранении», «оказывать правовую, социальную, психологическую и иную помощь лицам, подвергшимся семейно-бытовому насилию; содействовать примирению лиц, подвергшихся семейно-бытовому насилию, с нарушителем», проводить реабилитацию пострадавших, специализированные психологические программы. Исходя из ч. 1 ст. 24 ПФЗ, некоммерческие организации (далее - НКО) имеют право также инициировать выдачу защитных предписаний правонарушителям. А по ст. 26 нарушители обязаны «участвовать в профилактических мероприятиях», к коим относятся психологические программы.


Законопроект создает для НКО, которые могут зарабатывать на специализированных психологических программах, интерес в выявлении как можно большего числа лиц, совершивших семейно-бытовое насилие.


Из зарубежной практики известно, что удержание родителей на обучающих программах по воспитанию детей, по «борьбе с гневом» выгодно поставщикам соответствующих услуг, поэтому длится долгое время, на которое обычно изымают ребенка, в целях защиты от «некомпетентного родителя».


Германский психолог Р. Моритц пишет: «Любой жадный до денег и некомпетентный психолог может суду дать свое определение блага / опасности для ребенка»[13], а суд по ювенальным делам в 100% случаев базируется на заключениях экспертов[14]. О том, что у родителей «нет шансов» против этой системы пишет и другой германский исследователь - М.Ж. Леонард в «Черной книге Югендамта» (2011)[15]. М.Ж. Леонард вторит Р. Моритцу: вопрос о способности родителя воспитывать детей решается судом исключительно на заключении одного психолога[16].


Поэтому система будет подстегивать НКО к сотрудничеству с организациями соцобслуживания в целях оказания им «помощи». Не случайно согласно ч. 4 ст. 23 ПФЗ «Организации специализированного социального обслуживания в субъектах Российской Федерации при предоставлении услуг по психологическому сопровождению нарушителей могут привлекать общественные объединения и некоммерческие организации, осуществляющие деятельность в сфере профилактики семейно-бытового насилия, благотворительные и религиозные организации, а также индивидуальных предпринимателей».


При этом в законе нет никаких ограничений по кругу НКО, которые могут участвовать в профилактике семейно-бытового насилия. Ими могут оказаться финансируемые из-за рубежа организации (в том числе сектантского характера), которые на деле ведут гибридную войну против России под видом оказания социальных услуг. С помощью нового закона может быть запущен процесс узаконенного уничтожения страны через разгром института семьи.


Обращает на себя внимание также наличие индивидуальных предпринимателей в списке лиц, имеющих право на ведение психологических программ. Предпринимательство – это деятельность, направленная на извлечение прибыли. То есть, закон прямым текстом позволяет зарабатывать на профилактике семейно-бытового насилия. Цель предпринимателя – максимизация прибыли, в т.ч. через увеличение клиентской базы. Это, несомненно, приведет к формированию бизнеса на вмешательстве в семьи.


5. Формы профилактики семейно-бытового насилия.


Согласно ч. 3 ст. 18 законопроекта «Профилактическое воздействие осуществляется в следующих формах: 1) правовое просвещение и правовое информирование; 2) профилактическая беседа; 3) профилактический учет; 4) профилактический контроль; 5) помощь в социальной адаптации лиц, подвергшихся семейно-бытовому насилию; 6) социальная реабилитация лиц, подвергшихся семейно-бытовому насилию; 7) специализированные психологические программы; 8) защитное предписание; 9) судебное защитное предписание».


Однако указанные формы воздействия, за исключением специализированных психологических программ и защитных предписаний[17], были введены ранее в качестве мер профилактики другим сомнительным законом – ФЗ РФ № 182-ФЗ от 23 июня 2016 г. «Об основах системы профилактики правонарушений в РФ»[18].


Итак, новыми являются такие формы профилактики как защитное предписание и специализированные психологические программы «перевоспитания» нарушителей; они и являются истинной целью принятия закона.


В качестве общего замечания ко всем формам профилактики стоит обратить внимание на то, что:


(1) основанием для осуществления профилактики является не только заявление пострадавшего, но и обращение граждан, которым стало известно о свершившемся факте семейно-бытового насилия, а также об угрозах его совершения в отношении лиц, находящихся в беспомощном или зависимом состоянии; сведения, поступившие из органов власти, местного самоуправления, организаций, от должностных «и других лиц»; установление должностным лицом органа внутренних дел факта совершения семейно-бытового насилия или угрозы его совершения; решение суда.


(2) «Сообщения о совершении семейно-бытового насилия или об угрозе его совершения рассматриваются федеральными органами государственной власти, органами государственной власти субъектов Российской Федерации, органами местного самоуправления незамедлительно» (ч. 2 ст. 17 ПФЗ).


Как выше отмечалось, положения статьи 4 ПФЗ о «добровольности получения помощи» пострадавшими, не касаются иных форм «профилактики», в частности, специализированных психологических программ, которые определены как «сопровождение» нарушителей, а не «помощь» (ст. 23 ПФЗ).


Таким образом, достаточно жалобы третьего лица (в том числе НКО – иностранного агента), чтобы субъекты профилактики, включая привлеченных к работе индивидуальных предпринимателей (ч. 4 ст. 23 ПФЗ), принудительно и оперативно приступили к программам психологического перевоспитания любых членов семьи.


А. Защитные предписания.


В случае поступления в полицию сообщения от лиц, подвергшихся семейно-бытовому насилию, от иных лиц, сведений от органов или организаций о факте совершения семейно-бытового насилия либо угрозе его совершения, незамедлительно устанавливается факт совершения семейно-бытового насилия либо его отсутствия. В случае установления факта совершения семейно-бытового насилия незамедлительно выносится защитное предписание (ч. 1 ст. 24 ПФЗ).


Законопроект не требует никаких доказательств, не устанавливает никакой процедуры выдачи предписания.


При этом предписание ведет к следующим последствиям:


«Защитным предписанием нарушителю может быть запрещено: 1) совершать семейно-бытовое насилие; 2) вступать в контакты, общаться с лицом (лицами), подвергшимся (подвергшимися) семейно-бытовому насилию, в том числе по телефону, с использованием информационно-телекоммуникационной сети "Интернет"; 3) предпринимать попытки выяснять место пребывания лица (лиц), подвергшегося (подвергшихся) семейно-бытовому насилию, если это лицо (лица) находится (находятся) в месте, неизвестном нарушителю» (ч. 3 ст. 18). Пункт 2 предполагает выселение из жилья, поскольку иного способа его практической реализации нет.


Итак, сообщение в полицию об «угрозе насилия» должно приводить к моментальному вынесению запрета на общение членам этой семьи. Без суда и следствия. Это означает отмену презумпции невиновности (ст. 49 Конституции РФ).


С учетом того, что «насилие» по закону включает в себя обычные житейские ситуации и воспитательные меры, «угрозы» создания таких ситуаций имеются в каждой квартире.


Предписание может быть выдано на 30 суток и продлено до 60 (ч. 4 ст. 24). Но ничто не мешает недобросовестным гражданам подавать очередные заявления об «угрозе» насилия каждый раз по истечении срока предписания. В результате любые граждане абсолютно бездоказательно могут быть лишены на неопределенный срок следующих прав: неприкосновенность частной жизни (ст. 23 Конституции РФ), право на воспитание детей (ст. 38 Конституции РФ), неприкосновенность собственности (ст. 35 Конституции РФ), право на жилище (ст. 40 Конституции РФ), свобода передвижения (ст. 27 Конституции РФ), свобода совести и право действовать в соответствии со своими убеждениями (ст. 28 Конституции РФ).


Кроме того, грубо подрывается право на труд (ст. 37 Конституции РФ), поскольку неожиданный запрет на доступ к своему жилью приведет к лишению граждан возможности нормально продолжать реализацию своих трудовых прав и обязанностей: в доме, доступ в которой будет заблокирован, останутся личные вещи, документы, средства для работы, денежные средства и т.д. По аналогичным причинам подрывается и право на здоровье (ст. 41 Конституции РФ): дома, вход в который оказывается внезапно закрыт, могут остаться необходимые лекарства, медицинские документы и т.п. [19]


Само защитное предписание полиции выносится с согласия пострадавших (ч. 1 ст. 24 ПФЗ). Однако, во-первых, нет процедуры отмены вынесенного полицией приказа (на который, например, под воздействием минутных обстоятельств согласился «пострадавший»). Во-вторых, «В случае если есть основания полагать, что вынесенное защитное предписание не обеспечивает безопасность и защиту лица (лиц), подвергшегося (подвергшихся) семейно-бытовому насилию, должностное лицо органа внутренних дел вправе обратиться в суд за судебным защитным предписанием» (ч. 9 ст. 24 ПФЗ).


В этой норме уже нет согласия пострадавшего, что может привести к вынесению судебных защитных предписаний о запрете общения и выселении даже против воли пострадавших. Например, жена сначала – в экстренной ситуации – согласилась на выдачу полицией защитного предписания против супруга, но впоследствии пожелала помириться с супругом: она не сможет реализовать свое пожелание, если в суде уже будет заявление полиции о выдаче судебного приказа.


В случае принятия законопроекта его карательные суровые санкции могут быть применены абсолютно к любому человеку. Создается параллельная система уголовного права, в которой не работают базовые принципы уголовного права и процесса.


Рассмотрение судом дел в рамках уголовного процесса по действующему Уголовно-процессуальному кодексу РФ (далее – УПК) позволяет установить все обстоятельства дела, изучить доказательства, представляемые обеими сторонами дела, гарантирует презумпцию невиновности (ст. 14 УПК), состязательность процесса (ст. 15 УПК), право на защиту подозреваемому (ст. 16 УПК), дает возможность принять объективное решение. УПК предусматривает принципы процесса, направленные на обеспечение прав обеих сторон дела.


А ПФЗ «О профилактике семейно-бытового насилия» не дает никаких гарантий, позволяя обвинить любого гражданина в одностороннем порядке, лишить его доступа к своему жилью и к другим членам семьи, в том числе детям, при наличии признаков неадекватно определенного «насилия». Причем, если человек будет пытаться сопротивляться и уклоняться от исполнения предписания, его отправят под арест.


В отличие от законопроекта действующий УПК прописывает процесс обеспечения принципа состязательности. Аналогичные гарантии дает КоАП (ст.ст. 1.4., 1.5 и др.).


В случае с «семейно-бытовым насилием» по законопроекту преимущества процессуального положения имеет только обвиняющая сторона. Никакой состязательности при принятии решения о выдаче защитного предписания не имеет места. Законопроект фактически исходит из презумпции вины лица, в отношении которого поступает сигнал о насилии, поскольку обвиняемый лишен возможности оспорить обвинение в процессе до выдачи предписания. При этом с обвиняющего лица по сути снимается бремя доказывания. Свою невиновность должно доказывать обвиненное в «семейном-бытовом насилии» лицо, обжалуя защитное предписание в судах. Это обстоятельство не вписывается в рамки ни уголовного, ни административного права, которые базируются на презумпции невиновности лица до момента установления вины решением (приговором) уполномоченного органа власти."

Дубликаты не найдены

0
Ничего не буду говорить..
0

Если вы будете куда-нибудь выдвигать свою кандидатуру, то мой голос принадлежит вам.

раскрыть ветку 1
0

Эммм, автор не я. Экспертное заключение составил Швабауэр А.В., кандидат юридических наук, адвокат, эксперт Общественного уполномоченного по защите семьи

-1

Это же надо было так заморочиться, можно же просто написать: проект - гавно, делайте новый