11

Эй, толстый! Пятый сезон. 58 серия

Эй, толстый! Пятый сезон. 58 серия Эй толстый, Триллер, Олигархи, Малахов, Надежда, Ужас, Мат, Длиннопост

Самое-самое начало


Разговаривая с телевизором, Гавриил Глебович сильно потел. Соленая едкая влага текла из него, будто спасалась бегством. С края кровати еще не стекали водопады, но ждать оставалось недолго.


В конце концов, от смерти он не застрахован. Надо было хоть как-нибудь выдавить этот прыщ. И если раньше исповедовались священнику, то сейчас телевизору. Вот как Гавриил Глебович. Хотя на экране и кивал задумчиво головой, и задавал наводящие вопросы популярный телеведущий Малахов, эта беседа все равно не казалась олигарху нормальной. Не было уверенности, что телеведущий – настоящий. В конце концов, Гавриила Глебовича уже не раз атаковали галлюцинации. Так что, может быть, Малахов тоже – вымысел.


«Но что я теряю, исповедуясь миражу? – подумал Гавриил Глебович. – Ничего!»


А если Малахов настоящий – что тоже может быть с вероятностью пятьдесят на пятьдесят – то он поможет. Но они теряют время, разговаривая о старших дочках. Впрочем, рассказывал олигарх не так уж и долго. О приключениях дочерей он знал процентов 45%, и во многих деталях сомневался.


– Надеюсь, теперь вы понимаете, – сказал олигарх, отфыркиваясь от пота, – почему я не хочу переселяться ни в Оксану, ни в Олю.

– Из-за того, что они не получают удовольствия от секса? – спросил Малахов, иронично погрозив пальчиком.

– Да это фиг бы с ним, – хмыкнул Гавриил Глебович. – Я уже не очень помню, что это такое. Помню, что дело это – молодое, глупое, приносящее проблемы.

– Ну, в вашем случае, да, – сочувственно закивал Малахов. – Но я очень многого не понял в вашем рассказе. Вы, получается, дедушка?

– С чего вы взяли?

– Мне кажется, вашим внукам – уже лет по двадцать пять.

– Нет никаких внуков, – сказал Гавриил Глебович.

– Но девочки ведь были беременны? Вы сделали им прерывание беременности? Вас это гнетет?

– Да вы псих, что ли? – фыркая, огрызнулся олигарх. – Как бы у меня рука поднялась?

– Тогда если девушки не прерывали беременности, они должны были родить детей, – сказал Малахов. – Ведь так?

Гавриил Глебович засмеялся. Со стороны это выглядело чудовищно. Будто отплевывался от болотной воды бегемот. Он смеялся и смеялся, забрызгал слюной и каплями пота плоский экран.

– Да никого они не родили. Ни-ко-го!

– Но беременны-то они были по-настоящему?

– Они и сейчас беременны. Чтобы наблюдать за ними, мне пришлось открыть медицинский центр с лучшими специалистами и ультрасовременным оборудованием.


Затем, словно стесняясь, олигарх признался, что был готов взвалить на себя финансовое бремя, а получилось, что центр стал прибыльным, трансформировался в сеть клиник, потом и в медицинскую империю. Собственно, такова была судьба почти всех начинаний Гавриила Глебовича. Лишь очень немногие из них – считанные единицы! – оборачивались провалами. Прибыль была астрономической, даже на фоне тех баснословных денег, которые Гавриил Глебович платил лучшим гинекологам мира – не столько за знания, сколько за молчание.

Шоумену Малахову за свою карьеру совершенно точно пришлось выслушать немыслимое количество чуши, пропустить через себя терабайты ахинеи. Но сейчас он нервно задергал изящным, словно игрушечным своим кадыком.


– Я вас не обманываю, Малахов, – продолжал Гавриил Глебович. – Я не знаю, никаких других объяснений, кроме…

Олигарх поднял указательный палец, похожий на батон вареной колбасы, и указал на потолок.

Малахов проводил взглядом жест Гавриила Глебовича.

– Но что-то ведь говорит наука? – спросил Малахов. – Может, хотя бы предполагает?

– Ничего, достойного внимания. Объяснения нет. Ученые, суперпрофи своего дела, ничего не могут сказать.

– А экстрасенсы?

– Вы сами-то в них верите? – усмехнулся олигарх.

– Встречались очень убедительные. Хотите – познакомлю?

– Воздержусь, спасибо. Я думал об этом. Но, во-первых, я этим шарлатанам не доверяю. А во-вторых, зачем мне определять к себе на довольствие дополнительных шантажистов? Мне и тех, которые сейчас есть, хватает.

– Но ведь и наука не приносит пользы…

– Но она, во всяком случае, наблюдает и сопоставляет. Может, когда-нибудь и объяснит.

– Хорошо, – кивнул Малахов. – Давайте примем за данность, что история эта – мистическая. Значит, были какие-то пророчества, знаки? Не могло обойтись без них?

– Слушайте! – психанул Гавриил Глебович. – Мы теряем время. Давайте спасать меня! Меня! Про дочек мы уже все поняли – в них я ни за какие коврижки не переселюсь.

– Вы что, не понимаете, что мы почти нащупали выход?

– Да где же? – неловко, по-бегемотьи, заозирался Гавриил Глебович.

– Отвечайте на мой вопрос!

– Не хамите мне, – огрызнулся олигарх. – Никакого выхода в этом говне я не вижу.

– А мы – видим. Согласитесь, что одна голова – хорошо, а минимум семь – лучше. Я ведь мультисущество. Значит, и соображаю лучше. И быстрее. Говорите: знамения, странности, пророчества.

То ли червь прополз, прогрызая дорогу в мягкой мякоти мозга, то ли озарение внезапно сверкнуло.

– Было пророчество, – истекая потом, сказал Гавриил Глебович. – Со слов дочек. Когда они только попали в плен к сектантам, их смотрели какие-то старухи. И одна из них – баба Вера – впала в пророческий транс. Да нет, это бред какой-то…

– Говорите, – подбодрил Малахов.

– Дословно не вспомню, но беременность, мол, будет без тягости, и девочки не родят, пока их отец не умрет.


Откуда это воспоминание вынырнуло? Ведь Гавриил Глебович тогда, в 1994 году, не придал этому значения. Разве только имя пророчицы – баба Вера – пробудило недобрые ассоциации. Предсказание было неприятным, и Гавриил Глебович удачно затолкал его в самый непопулярный и пыльный уголок памяти. Это наверняка сейчас глисты у него в голове выгрызли из глубин подсознательного мусора воспоминание.


– Бинго! – сказал Малахов. – Вот в кого вы переселитесь! В одного из этих сверхъестественных детей. Которых родят ваши дочери уже дня через полтора-два.

– Вы думаете? – оторопел олигарх.

– Это и есть ваш путь. Я помогу вам перейти в новое тело.

– Если вам нужны деньги…

– Да в жопу их засуньте. Я – мы! – желаем второго ребенка. По-моему, это будет справедливо. Одним из этих детей станете вы, вторым – я. По рукам?

– Да! – вздохнул олигарх.

– Не дышите так глубоко. Мы едем к вашим дочерям.

– Завтра. Мне надо поспать.

– Если не поспешите, будете спать вечно. Точно выспитесь.

– Хорошо, я встаю.

– Кто из ваших дочерей живет ближе всех?

– Оксана.

– Говорите адрес, я пришлю туда ближайшего себя. И сделайте так, чтобы туда немедленно доставили вторую дочь. Ольгу, если не ошибаюсь.


В червивом болоте отчаяния, из глубин которого выскакивали гады шокирующих открытий, вдруг воссиял огонь надежды.

Надежда заставила огромное, неповоротливое тело самостоятельно подняться с постели.


– Немедленно езжайте к Оксане, – напутствовал Малахов. – И Ольге звоните. До новых встреч! С вами был Андрей Малахов.

Олигарх нажал кнопку вызова прислуги.

– Мы еще, мы еще повоюем, – выпевали потные губы Гавриила Глебовича припев песни Игоря Саруханова «Дорогие мои старики».


***


В это время в одном из элитных кондоминиумов на юго-западе столицы томилась Оксана. Ей было уже сорок четыре года, и вся жизнь ее была бредом. Попробуйте двадцать пять лет прожить беременной. Это – состояние, сродни непрекращающемуся ПМС. Плюс токсикозы.

Что-то, обитавшее в Оксане, было живым. Оно шевелилось. Оксана то ненавидела его, то любила. Мечтала о том дне, когда ребенок все-таки родится на свет, и ужасалась своей мечте.

Девственницей она, кстати, уже не была. Папа вполне официально считал ее блядью.


Где-то через полгода после освобождения, когда стало понятно, что залетела Оксана всерьез и надолго, она лишилась невинности с артистом Титомиром, которого папа пригласил на вечеринку. Не сказать, что не получила удовольствия. Оно было. И была надежда, что Титомир вытряхнет своим хреном из нее плод ее странной любви. Но ничего не изменилось. Зато об этом узнал папа, и очень ругался.


А потом были и другие мужики. Оксана подкарауливала их в коридорах особняка, как похотливое привидение, и заставляла ебать себя. Самое замечательное, что она торжествовала еще и над Ольгой, которая так и осталась целкой. Весь секс проходил без сестренки. Та бесилась – дура дурой.


Несколько раз Оксана пыталась покончить с собой. Где-то там, в загробном лесу, ждал ее толстый мальчик, ее любовь. Оксана пила таблетки, пыталась броситься с водопада, тайком глотала ядовитые ягоды, однажды пыталась даже повеситься. Папа прознал, что дочка мечтает о смерти, и окружил ее охраной. Теперь Оксана круглые сутки была под надзором.


Но одну поблажку в условиях золотой клетки Оксане все-таки удалось выторговать. Отец официально признал ее блядью и разрешил привозить к ней мужиков. Те были скучные и какие-то пластмассовые качки, которые и не скрывали, что они – проституты.


Один проститут раз в две недели – таков был режим. Тяжко и плохо, но у Ольги не было и того. Сексуальной жизнью сестричек командовал даже не отец, а светила гинекологии. Все это происходило в интересах науки. Оксана в своем интересном положении регулярно занималась сексом, а для Ольги она была под запретом. Ученые регулярно брали у сестер анализы, что-то замеряли, заставляли проходить нудные тесты. Делали какие-то свои выводы.


В последнее время отец ужесточил режим содержания. Вместо одного проститута раз в две недели стал привозить мужиков раз в месяц. Это бесило Оксану. Однажды, поняв, что это теперь навсегда, она позвонила папе и ругалась минут с двадцать. И вот тут отец ее добил. Он сказал:

– Так у тебя же климакс уже скоро!


Оксана швырнула трубку на пол, растоптала ее. А поскольку дело было в торговом центре, куда раз в неделю охрана выводила ее на бессмысленный шопинг или в кино, то Оксана бросилась к магазину декоративных растений и стала грызть кактусы, глотая иголки, несмотря на протесты продавцов. Успела проглотить два горьких кактуса с иголками. Потом ее рвало кровью и колючками. Охранники долго извинялись. Продавцы пиздели, но охрана дала им денег, и те заткнулись.


Оксане иногда снились странные сны. Это не были кошмары из прошлого. Иногда, если везло, она снова оказывалась в лесу – том самом, где она повстречала толстого мальчика. Он то и дело мелькал где-то рядом – то тенью, то жопой за зарослями колючих кустов. И всякий раз Оксана бежала за ним – продиралась, падала, плакала. Но толстый мальчик – ее неземная любовь – всякий раз исчезал. Такой сладкий. Желанней даже самого мускулистого стриптизера, которых Оксана навидалась уже достаточно. И всякая радость от них исчезла. Может, действительно, климакс начинался.


И вот месяца два с половиной назад Оксана вновь очутилась в лесу. И снова где-то на краю зрения мелькнула толстая тень. Оксана привычно и безнадежно бросилась следом. Но вдруг изменился сам лес. Вместо деревьев были теперь толстые пучки проводов и оптоволокна. А вместо листьев на ветвях сияли мониторы.


И из каждого смотрел толстый мальчик.

«Это знак!» – поняла Оксана. Проснувшись, она уже знала, что ей делать.



Продолжение следует...

Найдены возможные дубликаты

Похожие посты
Похожие посты не найдены. Возможно, вас заинтересуют другие посты по тегам: