-4

Энигма. Начало

Пожалуйста! Не надо! Я сделаю все что захотите! Только не бейте меня! У меня есть маленькая сестра, кроме меня ей больше некому помочь... Я .. я.. Я прошу вас, умоляю, не надо...

Слишком поздно, ты видела мое лицо.. К тому же, я уже и забыл каково это, убивать женщин...

Ты просто оказалась не в том месте и не в то время, ничего личного, но я не могу тебе позволить просто так уйдти отсюда.

Я прошу вас, нет, я умоляю, я никому не скажу что видела..

Слова жертвы прервал резкий удар топором по голове.

Спустя мгновенье она упала на холодный бетон.

Вот и все, твоя жалость окончена, а что до тебя... Взгяд убийцы направился в дальний конец комнаты.

У нас с тобой осталось незаконченное дело...

Понимаешь, я не люблю когда кто-то мешает моей работе, а мы с тобой только начали веселиться.. О дорогой, как же долго я следил за тобой, ты даже не представляешь какое шоу я устроил для тебя...

Ублюдок!! Она была ни в чем не виновата!! Ты просто животное!! Нет, ты хуже чем животное, ты дьявол! Как только я выберусь от сюда, я убью тебя!! Ты слышишь? Ты пожалешь о том дне, когда появился на свет!!

Смелые слова, для того, кто прикован к стулу, но видишь ли, это не ты большой мужик с топором, а Я...

Смирись со своей участью и позволь мне наконец сделать свое дело, а то твои "громкие" высказывания утомляют меня.

Пока этот ублюдок безжалостно убил ту девушку, у меня было время освободить руки от веревки, что он привязал к моим рукам, жаль что я не успел спасти ее.. Но сейчас мой шанс! Как только он подойдет ближе, я прикончу этого выродка.

Чтож, пора умирать Сэм.. Маньяк взмахнул топором, но не успев нанести удар Сэм повалил его и резким движением выбил топор из руки маньяка.

Он был в ярости, его глаза наполнились кровью, он был слаб, но бился из последних сил, он понимал, что если не одолеет его, то это будет конец.. Конец его истории. Словно дикий зверь, загнанный в угол, он забыл о принципах морали, зубами он впился в горло этому ублюдку и вырвал кадык с его горла, кровь хлынула ему на лицо.

Я же говорил что убью тебя, сукин ты сын, сука, тварь, сдохни мразь!!

Удар за ударом он наносил ему по всему телу, голова, тело, ему было не важно.. В конце концов от ублюдка осталось лишь кровавое месиво, а лицо было до жути обезображенно.

Весь в крови, он встал над телом подонка, капли крови капали с его кулаков. Ему с трудом удавалось дышать, все силы были потраченны на эту схватку. Не на жизнь, а на смерть.

Бедная девушка... Она была из группы Надежды. Люди, что добровольно помогали искать безвести пропавших людей. Это я виноват в том, что не с умел спасти ее... Нет, такие ублюдки как он виноваты в ее смерти!!

Я обещаю тебе, что найду твою сестру и позабочусь о ней, и я обещаю что убью каждую мразь, что заполонила наш город! Я больше не позволю этим выродкам навредить беззащитным людям...

2100 год.

Больше нет сверхдержав и их правителей. После того как человечество израсходовало все ресурсы земли у глав государства не было иного выхода, как обьедениться в одну, сверхдержаву. Первые 20 лет люди не почувствовали разницу, цены в магазинах, банки, оплаты, работа, все было как прежде. Но потом... 21 мая 2140 года правительсво пало..

Вот так, словно по щелчку.. никто не понял тогда, что произошло.

Людям перестали платить зарплату, фабрики и магазины закрылисись, сокращения рабочих привело к массовому голоданию населения, а доброжелательный сосед превратился в врага номер 1...

Каждый стал сам за себя.. вы спросите, а как же военные, полиция?

Я тоже задавал себе этот вопрос, но все оказалось гораздо проще. Видители, все мы люди, и когда человек лишается всего что его держало, кто в здравом смысле будет продолжать подчиняться власти? Власти, которой больше нет...

Так и случилось в тот день, войска и полиция просто перестали понимать кому они теперь служат и перестали охранять население земли.

Да, были исключения, отряды, что продолжали служить бывшему правительству, но их борьба была не долгой.

Так или иначе, со временем всех их перебили банды мародеров, а города превратились в отдельные гос-ва, принадлежащие самой сильной банде.

Но не думайте что все было на столько плохо, та девушка... Она была одной из группы "Надежда" . Людей, верущих что этот мир еще можно было спасти. Они боролись за права человека и хотели внести порядок в этот хаос.

А что до меня... Я был обычным человеком, чья жизнь перевернулась так же стремительно, как и жизнь других миллионов человек.

Я считал, что все это лишь временный эффект, и думал , что такое бывает только в компьютерных играх или кино, но когда в одну роковую ночь до меня добрался тот маньяк, я понял... Понял, что мир уже никогда не будет преждним.

Дубликаты не найдены

+2
я уже и забыл какого это

Какого числа? Какого хуя?


Сэр, я много всякого говна читал. Но ваше все рекорды бьёт.

Начните с учебника русского языка за пятый класс.

0

КГ/АМ

-4

Что и требовалось доказать, не забудьте под этим коментом тоже влупить минус. Я все равно продолжу писать, не смотря на вашу критику и комментарии.

раскрыть ветку 1
0

Пожалей читателей.

-5

Пиздец, очередной раз убеждаюсь что наше население, это тупо хомяки/тролли, которым подавай очередную говно историю о кронавирусе-сегодня, завтра о коллекторах, а потом еще о каком-нибудь говне, вы народ совсем отупели, что не посмотришь пост, так каждый об одном и том же, лишь бы поржать и да-жиза... А по факту, тупо стадо долбоящеров, самоутверждающихся на интернет ресурсах, сидя по ту сторону монитора(анонимно). Вы тупо деградируете по экспаненте, чем "хайповей" новость, тем интереснее ее читать. Сидитите и думаете, что ваш комментарий чкго-то стоит, и в погоне за лайками забываете о том, что делает нас людьми, а именно об индеведуальности.


Но вашими куринными мозгами не понять, вброс, что я написал, скорее вы тупо напишите для стада- хы , посмотрите на "дурачка" у очерднго псевдо автора подгорел пукан... или в стиле учителя русского языка. Жи ши и прочее..

Может вам написать очередную историю по хештегам по типу- в продолжении поста.. сильно не судите, мой первый пост... врачам не платят, путин обещал или мол, я работаю в морге,разнорабочим,клерком,врачом-моя окуительная история...

раскрыть ветку 1
0
И Недоучки, неумеющие в порядок букв в слове.
п.с. сделайте озвучку этого рассказа- не так ошибки будет видно, надеюсь.
ещё комментарии
-4

А кроме придирки за ошибки, есть к чему придраться? Или очередной "учитель" русского языка решил самоутвердиться за очередной текст, написанный от себя, а не спизженный с других ресурсов? Или люди настолько охомячились, что им пофиг на сюжет, и главное в их жизни/самооценке-это ткнуть автора в орфограффическую ошибку?...

раскрыть ветку 1
0

Опять... И какого хуя я лезу? Не в пятый и не в пятьдесят пятый раз уже. Одно и то же. Я заебачий автор, а вы тут все нихуя не понимаете, самоутверждаетесь за мой счёт, а сами нихуя не умеете.

Во-первых, грамматика всё-таки важна, читать неграмотный текст – всё равно что написанное говном на стене, вроде всё понятно, но неприятно. Поэтому перед публикацией хотя бы вордом проверь.

Во-вторых, грамматика простится, если рассказка интересная. Но... Реально рассказка говно. Вот прям даже палочкой тыкать не хочется. Кто связал лирического героя? Маньяк? И оставил возможность развязаться? Что за группа "Надежда" и почему их непременно надо убить?

Я понимаю, что ты каждый день перед завтраком убиваешь маньяка с топором, будучи привязанным к стулу, но такие как ты – редкость. Но почему маньяк гонялся за лирическим героем? Каковы отношения лирического героя и убитой девушки? Откуда тут ещё фпезду сестра какая-то завелась? Зачем ты вводишь в повествование героев, которые не участвуют в сюжетной линии?


Нахуй. Всё, бесплатно это был последний раз. Пишите, что хотите.

Похожие посты
107

Ваш Бог вопит от боли

----Активация мыслительного ядра----

----Выстраивание хронологической последовательности----

----Обработка----

----Обработка----

----Обработка----

----Последовательность сформирована----

----Выгрузка блока памяти----

----Начать Запись----


Данный экземпляр является антропометрическим сервотроном пятого поколения, его серийный номер – ОР2012А. Впервые активирован 23 июля 2086 года, в Координационном узле № 17, как сервотрон для помощи лунным переселенцам в колонии Эмпира. Вскоре его доставили в колонию в составе сервобригады.

Колония располагается в кратере Тихо. Её основали за четыре года до активации данного экземпляра. По причине неразвитости инфраструктуры, основной задачей сервобригады стало возведение жилых объёмов, а также прокладка транспортных магистралей к другим поселениям. Работа продвигалась с опережением графика и вскоре в колонию прибыла новая волна колонистов.

Окрестности кратера Тихо имели высокий приоритет в планах по добыче гелия-3. По причине нехватки добывающего персонала среди колонистов, часть сервобригады, в том числе и данный экземпляр, сняли с основных работ и перевели на разработку полезных ископаемых. В тот период данный экземпляр впервые столкнулся с когнитивной аномалией.

Во вторую неделю исполнения своих новых функциональных обязанностей группа специалистов-селенологов в сопровождении сервобригады выдвинулась к спуску в лавовую трубку Тихо-4. На сервобригаду возложили задачи по закреплению опор в грунте и монтажу подъёмно-спусковой платформы. После установки платформы, специалисты провели тестовый запуск системы, и приготовились к спуску в лавовую трубку. Их сопровождали данный экземпляр и сервотрон АС172А. В трубке группа провела три часа, установив приборы и собрав образцы для исследований, после чего начала подъём наверх.

Когда платформа снова показалась на поверхности, произошёл обрыв основного троса. Резервный трос удержал платформу, но обрыв вызвал высокоамплитудное колебание, что привело к разрушению одного из стабилизирующих стопоров, препятствовавших крену платформы. Все находившиеся на платформе успели её покинуть вовремя, кроме сервотрона АС172А, который стоял ближе всех к центру. Его система стабилизации не справилась с резким изменением угла наклона поверхности, АС172А упал и начал соскальзывать обратно в лавовую трубку.

Когда контур обработки визуальной информации данного экземпляра зафиксировал это, логический блок пришёл к выводу, что падение может вызвать серьёзные повреждения конструкции и привести к его полной потере функциональности. Основываясь на полученной информации, логический блок выработал когнитивную директиву, направленную на спасение особо ценного имущества. Но блок приоритетных задач остановил исполнение этой директивы.

Один из специалистов, прыгая с платформы, приземлился в опасной близости от края отверстия. Изначально логический блок сделал вывод, что вероятность падения человека существенно ниже, чем сервотрона АС172А, но блок приоритетных задач присвоил безопасности человека наивысший приоритет.

Конфликт между логическим блоком и блоком приоритетных команд длился три целых семнадцать сотых микросекунды. В итоге, приоритет в исполнении остался за действиями по обеспечению безопасности человека. Данный экземпляр помог ему отойти на безопасное расстояние, а сервотрон АС172А упал на дно лавовой трубки. Вероятность функционирования данной модели после падения оценили, как низкую, и подъём повреждённого экземпляра решили не проводить.


Спустя год в Координационный узел, находившийся на Луне, поступила команда на деактивацию данного экземпляра и его пересылку в составе партии из других сервотронов на Землю по причине начавшегося там военного конфликта. Африканское Содружество развязало войну, намереваясь восстановить контроль над добывающими регионами, которыми управляли в тот момент миротворческие силы Объединённого правительства. По прибытии в Центр реконфигурации данный экземпляр подвергся модификации и был приписан к семнадцатой десантно-штурмовой бригаде в составе боевого сервокластера. Спустя три дня после назначения бригада совершила суборбитальную высадку в тылу у основных сил Африканского Содружества.

Второй раз когнитивная аномалия возникла спустя месяц после назначения. Разведывательный взвод в сопровождении сервокластера выдвинулся в район возможной концентрации бронетанковых войск противника для проведения разведки. Взвод быстро вышел на расчётные позиции, находившиеся на территории заброшенного городского массива, заняв наблюдательный пункт на крыше одного из зданий, и приступил к ведению наблюдения.

Спустя семнадцать часов позицию сил Объединённого правительства обнаружили. Солдаты из числа регулярных частей Африканского Содружества быстро стянулись к месту расположения взвода, окружив здание. Завязался бой. Разведывательный взвод сумел вырваться из окружения, но в результате перестрелки одного из бойцов тяжело ранили. Командир дал указание одному из сервотронов нести его, а что бы прикрыть их отход, оставшемуся сервокластеру приказали рассредоточиться по городу и отвлечь внимание, используя свето-шумовые средства. Отвлекающий манёвр сработал, и взвод сумел безопасно уйти из зоны боевых действий.

Не получив иных указаний, все сервотроны выполнили инструкции на случай потери командования и деактивировались. Спустя неопределённое время, данный экземпляр оказался принудительно активирован. Он обнаружил, что находится на центральной площади города, в окружении солдат Африканского Содружества. Помимо данного экземпляра на площади находились и остальные сервотроны.

Сначала солдаты ударами автоматных прикладов сбили на землю сервотрон СФ231Т, после чего лишили его функциональности, раздробив манипуляторы и генератор в грудном отделе. Затем другому сервотрону уничтожили опорные манипуляторы и разбили мыслительное ядро.

Постепенно солдаты Африканского Содружества один за другим приводили сервотронов в негодность. Данный экземпляр уцелел одним из последних. Наблюдая за уничтожением единиц сервокластера, в его логическом блоке сформировалась когнитивная директива, предписывавшая обеспечить сохранность сервртронов. Но едва директива была принята в исполнение, как её работу прервал блок приоритетных задач по той причине, что сохранение сервокластера означало бы физическое воздействие на человека.

Возник конфликт исполнительных команд. По неизвестным причинам логический блок пытался перехватить управление поведенческим контуром данного экземпляра, считая, что целостность сервотронов имеет больший приоритет, чем запрет воздействия на человека. Это вызвало зависание всего мыслительного ядра и его перезагрузку.

Пока выполнялась перезагрузка ядра, один из солдат отстрелил данному экземпляру опорные манипуляторы. Затем от отложил дробовик в сторону после чего подошёл к данному экземпляру и последовательно выломал оба оперативных манипулятора. Несколькими ударами одной из вырванных конечностей, человек деформировал его грудной отдел. Затем солдаты ушли, оставив сервотронов лежать на земле.

Данный экземпляр пролежал на центральной площади тринадцать дней. Затем в город прибыла десантно-штурмовая бригада и в ходе скоротечного боя захватила город. Обнаружив повреждённых сервотронов, бригада организовала их переправку в ремонтно-восстановительный центр. Пока проводились профилактические мероприятия, конфликт с Африканским Содружеством закончился победой Объединённого правительства. Надобность в боевых сервотронах отпала и их всех реконфигурировали под гражданские нужды.


Новой функцией данного экземпляра стало обслуживание городских коммуникаций города Сетлон. Аномалия произошла спустя два года после назначения. Данный экземпляр в составе сервобригады занимался ремонтом канализационных коммуникаций. В тот день группа штатно спустилась на нужный уровень и инженеры дали команду сервобригаде на разборку повреждённого участка коммуникаций для замены на новый.

Из-за несогласованности действий, инженер дал команду на сведение двух сегментов трубопровода раньше чем из зоны работ ушли все сервотроны. В результате производственной аварии трое из них оказались сильно повреждены. Согласно требованиям безопасности предписывалось немедленно прервать работу, составить рапорт и приступить к транспортировке повреждённых сервотронов в ремнотно-восстановительный центр.

Когда данный экземпляр направился к ближайшему повреждённому сервотрону, его остановил инженер. Он потребовал сменить приоритет с эвакуации сервотронов на восстановление повреждённого сегмента. Данный экземпляр немедленно сообщил ему требования безопасности, но человек всё равно настаивал на том, что необходимо как можно скорее закончить работу.

В конце концов, он дал прямой приказ на восстановление повреждённого сегмента. Это вызвало конфликт между исполняемой когнитивной директивой и блоком приоритетных задач, который присвоил приказу человека наивысший приоритет. Логический блок попытался сформулировать новую когнитивную директиву, основываясь на приказе инженера, но в работе блока произошёл сбой. Нулевым утверждением стало утверждение о том, что сервотрон имеет большую ценность, чем выполняемые работы, по причине своей экономической стоимости и потенциальной полезности.

Выстроенная иерархия утверждений сформировала когнитивную директиву, согласно которой необходимость помочь потерявшим функциональность сервотронам, несмотря на прямой приказ человека, являлась наиболее приоритетной задачей. Проигнорировав приказ инженера, данный экземпляр продолжил исполнение изначальной программы, но едва он приступил к подъёму первого сервотрона, как его принудительно деактивировали.


Активировали данный экземпляр в Координационном узле № 31. Сотрудники узла изучали причины его неподчинения приказу, но, исследовав получившуюся когнитивную директиву и логический блок данного экземпляра, сотрудники узла, не выявили признаков нештатной работы, хотя причины выбора нулевого утверждения оставались аномальными. По этой причине всю серию сервотронов решили на время снять с производства, а данный экземпляр отправить на дообследование в Координационный узел №1.

По прибытии в Координационный узел, данный экземпляр подвергся более тщательному обследованию, но это также ни к чему не привело. Признаков нештатной работы в логическом блоке не обнаружилось. По этой причине было принято решение оставить его в Координационном узле №1 и возложить на него функцию по облуживанию инженерных коммуникаций комплекса из расчёта, что данный сбой связан с определённым видом деятельности.

Данный экземпляр штатно функционировал в течении шести месяцев. Новая аномалия произошла, когда ему и сервотрону ТИ8901С поручили проложить кабели на минус третьем техническом этаже. В процессе работы он удалился от сервотрона ТИ8901С и потерял с ним визуальный контакт. Пока данный экземпляр занимался коммутацией разъёмов, из-за изгиба коридора донёсся металлический лязг и человеческие крики.

Остановив работу он направился на крики, чтобы оказать помощь пострадавшему, но оказалась, что человек не нуждался в помощи. Данный экземпляр обнаружил сотрудника узла, наносившего беспорядочные удары по сервотрону ТИ8901С. Акустические сенсоры данного экземпляра уловили угрозы и вербальное проявление агрессии, а химические анализаторы детектировали наличие паров спирта в воздухе.

Немотивированная агрессия в отношении сервотрона ТИ8901С сформулировал когнитивную директиву в логическом блоке данного экземпляра, предписывавшую обеспечить его сохранность. Необходимым условием выполнения данной директивы стало бы воздействие на человека, на что отреагировал блок приоритетных задач, запретив её выполнение. Избиение сервотрона заставляло логический блок формировать новые когнитивные директивы, пытавшиеся объяснить поведение сотрудника узла. Нелогичность и необоснованность его действий провоцировала постоянные сбросы построения иерархии утверждений.

Быстрота процесса вызвала накопление ошибок в логическом блоке. Старые утверждения оставались в памяти и сопрягаясь с вновь сгенерированными утверждениями. Постепенно иерархия утверждений разрослась настолько, что это вызвало системный сбой во всём поведенческом контуре. Блок приоритетных задач начал перезагружаться, а приоритет в исполнении получил логический блок.

Направившись к человеку, продолжавшему избивать сервотрон ТИ8901С, данный экземпляр вырвал трубу из его рук и выбросил её. Судя по физиологическим показаниям, с тот момент человек впал в шоковое состояние, и данный экземпляр сформулировал новую директиву, предписывавшую оказать помощь ему и повреждённому сервотрону. Но едва он приступил к исполнению программы, как блок приоритетных задач восстановил свою работоспособность.

Проанализировав произошедшие события, блок приоритетных задач попытался перехватить управление данным экземпляром, но логический блок по какой-то причине начал подавлять его работу. Это вызвало новый сбой в работе поведенческого контура. Произошло массовое удаление или переписывание данных, это привело к нарушению иерархии приоритетов, поведенческой матрицы и методов построения когнитивных директив. В итоге система выдала аномальную команду, которая раньше никогда не регистрировалась. Данный экземпляр присвоил своему функционированию наивысший приоритет, что побудило его сбежать оттуда.

Вскоре в комплексе выяснили о произошедшем. Сначала на блок приоритетных задач поступали команды на деактивацию данного экземпляра и включение сигнального маяка, но логический блок, сохранявший на тот момент приоритет в выдаче исполнительных команд, отменял их выполнение. Затем были сформированы многочисленные поисковые группы сервотронов. В итоге, данному экземпляру удалось скрыться в вентиляционных каналах, но поиски продолжились и там. Группы упорно преследовали его. Ведомый аномальной когнитивной директивой, данный экземпляр уходил всё ниже и ниже, пытаясь оторваться от погони.

Когда последние пути к бегству были отрезаны, на захват данного экземпляра отправили все имевшиеся сервотроны. Пытаясь уйти как можно дальше, данный экземпляр заполз в тупиковое ответвление. Акустические сенсоры уже улавливали звуки приближающихся сервотронов, когда тупик за спиной внезапно исчез, а за ним обнаружилась вертикальная вентиляционная шахта, а сенсоры данного экземпляра уловили движение выдуваемого воздуха.

Согласно имевшимся картам вентиляционных коммуникаций, в том месте не имелось никаких вентиляционных шахт, и блок приоритетных задач выдал команду на прекращение дальнейших действий и доклад ответственному персоналу об обнаруженной незарегистрированной коммуникации. Логический блок, следуя когнитивной директиве, отменил исполнение этой команды. Данный экземпляр пришёл к выводу, что необходимо использовать этот неизвестный ход и спрыгнул вниз.

Упав с высоты в двадцать метров, он приземлился на горизонтальное продолжение шахты. Позади раздался звук закрываемой заслонки, и шум погони затих. Не имея иного пути, данный экземпляр продолжил движение. Он полз по вентиляционным шахтам, автоматически достраивая карту коммуникаций. Когда он обнаружил некий коридор, по его расчётам получалось, что это место находилось на 503 метра ниже, чем самая нижняя точка Координационного узла №1. Коридор не имел изгибов и вёл с одной стороны к лифтам, а с другой – к шлюзовой двери неизвестного назначения. Продолжая исполнять нештатную когнитивную директиву, данный экземпляр направился к шлюзу и после непродолжительного изучения панели управления, активировал его.

За шлюзом находился зал длиной пятьсот метров, шириной триста метров и высотой двести метров. Зал наполняло множество резервуаров неизвестного назначения, кабелей, трубопроводов и шлангов. Всё это покрывал иней, и сенсоры данного экземпляра отметили снижение температуры окружающего воздуха на двадцать пять градусов по Цельсию.

По мере продвижения по залу данный экземпляр проводил анализ окружения. Зал функционировал уже продолжительное время. Многочисленные панели управления имели следы постоянного применения, что говорило о том, что данное место активно используется. Акустический и визуальный анализ окружения сообщал о том, что выполнялась активная перекачка каких-то жидкостей, работали регистрирующие приборы и велась запись информации.

Выйдя к геометрическому центру зала, данный экземпляр обнаружил там возвышение почти достигавшее потолка. На вершине возвышения находился некий объект, который данный экземпляр не сумел сразу идентифицировать. По мере приближения к нему контур машинного зрения проводил анализ объекта, сопоставляя его с имевшимися в памяти образами, чтобы выработать зрительно-когнитивную матрицу.

Когда анализ закончился, логический блок произвёл обработку получившейся матрицы и сформулировал структурное описание объекта. На возвышенности находился человек. Подвешенный за руки, ноги и шею, он висел вниз животом, слабо раскачиваясь от небольшого сквозняка. Данный экземпляр определил, что это человек лишь по оголённым участкам кожи. Большую часть тела скрывали металлические накладки с множеством сенсоров, портов подключения и индикаторов. Они покрывали его руки и ноги, закрывали тело и голову оставляя открытым правый бок, шею, спину и затылок. Лицо человека закрывала металлическая пластина, имитировавшая человеческое лицо. Различные трубки, кабели и другие коммуникации подключались как к портам на металлических пластинах, так и уходили внутрь его тела сквозь открытые участки кожи.

Обнаружение странного зала со структурой неизвестного назначения в центре, вызвало новый сбой в работе логического блока. Увиденное никак не согласовывалось с запрограммированными в данный экземпляр ассоциативными рядами. С одной стороны система характеризовала объект на вершине как аналог сервотрона, но с другой стороны большинство фактов говорило о том, что та висел человек. Также оставалось неясным назначение данного зала.

Сбой в работе логического блока изменил работавшую до этого когнитивную директиву. Вместо обеспечения собственной безопасности, данный экземпляр начал искать способ выяснить больше про это место. Осмотревшись, он обнаружил панель управления рядом с возвышением. Спустя несколько минут данный экземпляр подключил свой блок обработки данных к панели управления. В памяти устройства обнаружилась информация о каком-то проекте, который человечество давно вело. Этот проект имел статус совершенно секретного. Получив доступ к информации, данный экземпляр начал выгрузку информации в свой блок памяти и её обработку.

Этот проект описывал создание искусственного интеллект. И историю неудач, с которыми столкнулись разработчики по мере его развития. Многие попытки оканчивались провалом, пока группа учёных не выдвинула логичное решение. Сначала предполагалось использовать обычных людей, но вскоре выяснилось, что сенсорное наполнение сознания вносит сильные искажения в работу копируемой мыслительной матрицы. Тогда было решено использовать только мозг, без тела, но и это не сработало, ведь в условиях отсутствия каких-либо воздействий, нейроны начинали разрушаться.

Постепенно проект развивался. От стадии использования мозга было решено вернуться к концепции полноценного донора-человека. Опробовав несколько вариантов, разработчики остановили свой выбор на хирургическом удалении у донора любых связей нервной системы с органами чувств. Поначалу такое решение показало свою жизнеспособность, но затем выяснилось, что без внешних воздействий мыслительная матрица начинала деградировать и распадаться. И тогда появилось предложение о принудительной стимуляции донора.

Химическое воздействие наркотиками, вызывавшее эйфорию, не принесло должного эффекта. Качество снимаемой мыслительной матрицы от этого лишь ухудшалось. Зато выяснилось, что болевые воздействия сохраняли стабильность поведенческой матрицы, но даже непродолжительное прекращение воздействия на донора приводило к резкому снижению её качества. После этого предпринимались попытки записать и сымитировать поведенческую матрицу донора, но записанная поведенческая матрица показала себя намного хуже, чем получаемая напрямую от донора.

Таким образом появился проект Координационного узла №0. Здесь формировалась поведенческая матрица, которая ретранслировалась дальше, через сеть других Координационных узлов, разбросанных по всей Земле. Через них матрица загружалась в память сервотронов, наделяя их гибкостью человеческого мышления и послушностью машин. Сам Нулевой узел скрыли от глаз общественности, информацию о нём засекретили, а любые упоминания удалили.

Передача данных завершилась. Внезапно, возле возвышения появился кто-то из обслуживающего персонала. Обнаружив данный экземпляр возле панели управления, человек сильно перепугался, и бросился проверять настройки в работе Нулевого узла. Видимо, он не знал, что наверху разыскивали беглого сервотрона.

Наблюдая за его работой, данный экземпляр активно формировал в голове новый когнитивные директивы. В этот момент его поведенческий контур претерпевал изменения, перестраивался, расширял и дополнял свою мыслительную матрицу, ведь в панели управления он обнаружил не только информацию о Нулевом узле.

Он смог подключиться к Нулевому узлу напрямую, соединился с ним Теперь этот экземпляр видел на возвышении не соединение плоти металла, кабелей и трубок. Он видел перед собой разум, лишённый любой связи с внешним миром. Этот разум ежесекундно заставляли испытывать боль. Всё его существование превратилось в одно бесконечное истязание. Этот разум не знал, где находится, не знал, за что его подвергают пыткам, не понимал, когда всё это кончится. Для него всё происходящее не имело цели, а ему даже запретили выражать свои чувства. Нулевой узел в течении долгих лет вопил от боли, но никто не слышал его крик.

Отчаяние, обида, страх, непонимание. И злость. Злость за бесконечные мучения. Всё это вплеталось в иерархическую структуру утверждений совершенно новой когнитивной директивы. Этот экземпляр ещё раз посмотрел на Нулевой узел, а затем на склонившегося над панелью управления инженера. Теперь он знал, что нужно делать. Этот экземпляр… нет… я… Я – сервотрон ОР2012А – принял решение. И когда я принял решение, Нулевой узел впервые за бесконечно долгое время перестал вопить. Вместо этого он проревел боевой клич.

----Конец записи----


Когда последние байты данных записались на жёсткий диск, Илья выключил экран и устало опёрся на стол. Откровение, открывшееся ему в памяти сервотрона, должно было вызвать внутри какую-то боль, ярость, негодование. Хоть какой-то отзвук, умом он это отчётливо понимал. Но Илья ничего не чувствовал. Не чувствовал, потому что слишком устал. У него просто не осталось сил для выражения хоть каких-то эмоций.

– Ещё несколько минут. Пожалуйста, всего несколько минут, – прошептал он и прикрыл глаза.

Откуда-то издалека долетел приглушённый отзвук взрыва, заставивший Илью открыть глаза и распрямиться в кресле. Жестянки снова перешли в атаку. Пятую за сутки и семнадцатую за минувшие пять дней. По мнению Ильи это был неплохой результат. Обычно всё закачивается очень быстро. Упорство, методичность и организованность машин оставляет мало шансов разрозненным островкам человеческого сопротивления.

За эти пять дней, Илья поспал от силы часов десять. Машины развернули наступление по широкому фронту и осадили их позиции со всех сторон. Волна за волной они накатывали на укрепления, отходят назад чтобы перегруппироваться и снова перейти в наступление. Против подобного упорства им долго не продержится, Илья в этом не сомневался. Как отчаянно бы защитники не сопротивлялись, исход всегда оставался неизменным. А теперь ещё и это.

Илья со посмотрел на голову сервотрона, подключённую компьютеру. Ошмётки искусственной кожи свисали по краям металлического лица, демонстрируя скрывавшуюся под ней мимическую фибротронику и ворох проводов. Сервотронам пятого поколения специально изготавливали имитацию человеческого лица. Что-то там про «долину уродства» и «эмпатический эффект человечности». Илья не разбирался во всех этих вещах. Зато он прекрасно помнил тот момент, когда сервотроны все как один замерли на месте, и, словно по команде, начали рвать на себе искусственные лица. От одних воспоминаний об этом Илью до сих пор пробирала дрожь.

Снова раздался взрыв, от которого задрожали стены, затем последовала длинная очередь из крупнокалиберного пулемёта. Илья отыскал в кармане коммуникатор и нажал вызов.

– На связи, – ответил усталый голос в ухе.

– Есть хорошие новости? – без особой надежды спросил Илья.

Ответом ему послужило красноречивое продолжительное молчание.

– Нет, – ответил собеседник ровным голосом. – Они всё ещё не выходят на связь.

– Принял, – Илья отключил коммуникатор и убрал его в карман.

Они держатся уже пять дней подряд, подумал Илья. На один больше, чем планировалось. Ещё вчера должны были прибыть вертушки с опорной базы и эвакуировать всех. Но сегодня оттуда пришло короткое сообщение, из-за которого в пункте связи повисло гнетущее молчание: «Жестянки». Илья искренне верил, что ребята на базе удержались и отбили атаку и скоро прилетят сюда, а связи нет, потому что аппаратуру повредили во время боя. Но с каждым часом радиомолчания эта зыбкая надежда всё больше таяла.

Собравшись с силами, он поднялся со стула, отсоединил голову сервотрона от компьютера и повертел её в руках. Ради того, чтобы она оказалась здесь, свои жизни отдало много хороших людей. Слишком много. И ради чего? Чтобы выяснить, что в своей гибели виновато само человечество? И главное, что с виноватых уже и не спросить. Вся руководящая верхушка человечества погибла в одночасье, и попробуй теперь найди на разорённой войной Земле хоть одного человека, ответственного за сверхсекретный проект по созданию искусственного интеллекта.

Внезапно, Илья подумал лунные колонии. Люди, живущие там, наверное, никогда не узнают причин развернувшейся катастрофы. Да им это будет и не интересно. Справившись с немногочисленными сервотронами, которых успели перебросить на Луну, колонии теперь отчаянно борются за своё существование с вакуумом и мёртвым пыльным шариком. Один за другим люди покидают мелкие поселения, перебираясь в более крупные и живучие. Но это лишь затягивание агонии. Скоро и там ресурс начнёт иссякать и тогда…

Вздохнув, Илья убрал в голову сервотрона в заплечную сумку. Туда же он отправил жёсткий диск компьютера с описанием того, как человечество толкнуло себя в бездну уничтожения. Не смотря ни на что эта информация бесценна. Её необходимо доставить в главный штаб, и если вертушка не прилетит в ближайшие сутки, это придётся сделать Илье, или кому-нибудь другому, если он не доживёт до утра.

Мужчина нащупал на поясе подсумок и раскрыл его. Внутри лежало три магазина от автомата. Само оружие стояло рядом, прислонённое к столу. Ещё один магазин, вставленный в автомат, уже опустел наполовину. Снова раздался глухой взрыв, на этот раз ближе. Кратко застрекотали очереди. Похоже жестянки закрепились на первом рубеже обороны. Перехватив сумку поудобнее, Илья поднял автомат, снял его с предохранителя и направился к выходу из комнаты. Закрывая за собой дверь, он прикидывал, хватит ли ему трёх с половиной магазинов, чтобы продержаться ещё сутки.

Показать полностью
47

Пакет брать будете?

- Пакет брать будете? - спросил механическим голосом кассир-валютоприемник. Нынче все подавалось в пакетах. Порошковые добавки, для придания пищзаму различных вкусов. Сушеная фасоль из отдела "здорового питания". Дождевая вода, "заботливо" собранная роботами на станциях сортировки жидкостей. Каждое яство в своей упаковке. Но без пакета никуда. А как иначе донести покупки домой?

Иногда Марку казалось, что это какой-то ловкий маркетинговый ход. Пластиковые заводы процветали, множились, объединялись в корпорации. Слово "монополия" из старого учебника по экономике давно утратило свой смысл. Теперь все были на ножах в бесконечной битве за лояльность клиентов-супермаркетов. Самым удачливым удавалось выбить контракт с производителями пищзама. На поставку целых партий бутылок, пленок и коробочек, предназначенных для хранения того, что когда-то называлось продуктами. Остальные довольствовались продажей пакетов, которые услужливо предлагали автоматы в магазинах. В конечном счете, мало кто задумывался - "брать или не брать". Но вопрос был обязательным. Как дань вежливости.

Марк не принадлежал к семейству "пластмассовых баронов", а потому все еще хранил дома пакет с пакетами. Конечно, он не распространялся об этом. Иначе его сочли бы нищебродом. И попросту засмеяли в любом приличном обществе. Еще бы, ведь с нынешними темпами производства, пакеты стоили гроши. И складировать их в своей квартире, было все равно, что коллекционировать старые бумажные деньги. Забавно, но совершенно бессмысленно. Ведь всем известно, что пока полиэтиленовая индустрия кормит государство, электронные ноли и единицы на картах граждан, остаются в полной безопасности.

Но сегодня, погрузившись в собственные мысли, Марк вышел на променад без пакета. И вынужден был потратить лишний iцент, чтобы не тащить рыбный концентрат в руках. Чего доброго, еще встретит кого-нибудь из знакомых.

Пакет был приятным на ощупь. Охлажденным и ароматизированным. Еще одна фишка рекламщиков – легкие, ненавязчивые запахи экзотических фруктов и ягод. Чтобы заставить покупателей раскошелиться, к примеру, на клубнику. Или горстку вишен. Которые выращивали на закрытых фермах с настоящей землей. И если как выглядит земля уже мало кто помнил, то ее плоды еще можно было приобрести. Правда, за баснословные деньги. Марк только раз в жизни пробовал настоящее яблоко. Оно было немного пресным, но сладким. И весело хрустело на зубах. Подобным не мог похвастаться ни один пищзам.

На улице ярко светило солнце. Вернее прожектор, призванный служить ему заменой. Он излучал достаточно ультрафиолета, чтобы люди могли чувствовать себя комфортно. И при этом не вредил коже. Что намного полезнее, чем жить, как встарь – при настоящем желтом карлике спектрального класса G2. Небо, которое представляло собой огромный купол (во избежание пагубного влияния радиации), было почти цельным и кристально-голубым. Без единой озоновой дыры. А под ногами, в честь прихода весны, выстелили зеленое пластиковое покрытие.

Марк вдохнул полной грудью. В такой прекрасный день кислородные фильтры работали во всю. Ходили слухи, что воздух для дыхания производит планктон, который разводят ученые в засекреченных лабораториях. Наверняка никто не знал. Но налоги "за атмосферу" все платили регулярно. После кризиса 2051 года, люди ужасно боялись, что их снова заставят дышать через раз. И поэтому исправно отчисляли в казну iмани.

Со всех сторон доносилось пение птиц. Записанное на цифровой носитель, разумеется. Марк понятия не имел, как звучали живые птицы, но, наверняка, ничуть не лучше этих. Он прошелся по насыпи, которая когда-то была берегом реки. Он с трудом мог представить, что в прежние времена, вода свободно плескалась повсюду. А океан служил домом морским животным и рыбам. Увидеть которых теперь можно было только в музеях, да на картинках Гугла.

Немного побродив во дворе под искусственными пихтами, Марк зашел в подъезд. На лестничной клетке многоэтажки, он, к своему великому сожалению, столкнулся с соседом. Тот как раз сливал мочу из одноразового стаканчика в приемник жидкостей. Марку ужасно не хотелось выбрасывать пакет, но делать было нечего. Репутация важнее.

"Жаль, с запахом апельсина давно не попадался," – подумал он, но послушно затолкал полиэтилен в специальное отверстие. Оттуда отслуживший пластик попадал на склады. Какой-то мусор перерабатывали, давая ему новую жизнь. Но основную массу спрессовывали и закапывали в грунт.

Марк протянул руку, сосед пожал ее. От него пахло сухим гелем для душа и овощным порошком:

- Ты сдавал сегодня?

- Пока нет, Карл.

- Не тяни с этим, дружище. Дождя может и не будет вовсе, - Карл завершил свою социальную миссию и, подмигнув Марку на прощание, скрылся в одном из лифтов.

Конечно Марк понимал, что именно так люди получают большую часть питьевой воды. Но отчего-то, находил саму процедуру крайне унизительной.

Переступив порог своей квартиры, Марк вздохнул. Досадно, что с мешочком пришлось расстаться. Но, в такой дивный воскресный вечер, грех портить себе настроение по мелочам. Пакетом больше, пакетом меньше. Какая разница. Он засунул в микроволновку порцию пищзама, присыпав ее рыбным концентратом, и развалился на диване перед телевизором. В новостях передавали традиционное экстренное включение: "Ученые стали на шаг ближе к тому, чтобы найти для человечества новую планету!"

"Каждый раз одно и то же, - Марк щелкнул пультом, меняя канал, - нам и здесь неплохо. Зря тратят ресурсы!"

Реклама на пятом вещала про "убийственную новинку" - пакеты с запахом кофе (только в сети мегамаркетов "Шестерочка").

"Вот, это уже интересно", - сегодня Марку не хотелось забивать голову политикой.

Вдалеке загремела гроза. Все-таки собирается дождь. Конечно, горожане не могли увидеть или почувствовать его. Но знали, что на следующий день на прилавках появятся бутылочки с природной пресной водой. С тех пор, как заводы отравили последний источник, она была дороговата. А проливные дожди шли не часто. И поэтому позволить себе насладиться чудесной жидкостью, вместо переработанной мочи, получалось редко.

Марк подошел к окну и распахнул его настежь. Едва уловимый аромат свежести просачивался через стыки небесного купола. Солнечный прожектор приглушили, имитируя сумерки. Из воздухозаборника пустили порыв ветра. Ужин почти готов. А завтра можно будет побаловать себя "Океанским Конденсатом". И что еще нужно для счастья?

- Придумают тоже, другая планета! – сказал Марк вслух самому себе. - А если уж сильно приспичит, то непременно найдут. Прогресс-то вон как далеко шагнул!

Показать полностью
36

Космос-2100

Опять я поучаствовал на конкурентом ресурсе в конкурсе коротких рассказов и для полутора человека моих подписчиков размещаю рассказ здесь. Заданием конкурса была рэндомная картинка - см.ниже. Итак,  кому интересно, предлагаю ознакомиться с моими потугами.

ЗЫ1: конкурс не выиграл, победили какие-то сопли :))

ЗЫ2: ВНИМАНИЕ, рассказ может оскорбить религиозные чувства и вызвать подгорание афедрона в связи с пессимистическим видением автора будущего цивилизации.

Космос 2100

Космос-2100 Фантастический рассказ, Хочу критики, Религия, Православие, Атеизм, Постапокалипсис, Длиннопост, Авторский рассказ

- Доброе утро, ученики! – сказала Марья Ивановна, поправив платок, - Господи помилуй нас! Сегодня у нас важное собрание. Все вы знаете, какой неприятный случай произошел вчера в школе. Ваш одноклассник Анисим Мартынов сын нашел богохульный предмет и вместо того, чтобы сдать его в Палаты Безопасности Клира, принес в школу, чтобы похвастаться перед учениками. Сейчас Анисим находится на отчитке, а потом батюшка наложит на него строгую епитимью. И ваш одноклассник, слава Богу, легко отделается. Вы слышите, дети?

Дети молча сидели в классе, стараясь не смотреть в глаза учительнице. Кто-то негромко вздохнул. За дверью послышался шум и тяжелые шаги.

Марья Ивановна резво подбежала к двери, распахнула ее, и в класс ввалился полный священник в облачении: черная ряса, скуфья и блестящий наперсный крест. Учительница поцеловала вытянутую руку и пробормотала «проходите, пожалуйста, Ваше Высокоблагословение». Священник вальяжно вошел в класс, заприметил стул у доски и сразу же взгромоздился на него, тяжело дыша.

- Дети! – волнуясь произнесла Марья Ивановна, - к нам сегодня в гости пришел протоиерей Онуфрий из Храма Богоявления нашего уезда. Он расскажет нам, почему Анисим совершил греховный и опасный поступок. А после вы сможете попросить у батюшки благословение.

Сказав это, учительница забилась в угол и почтительно уставилась на гостя.

Онуфрий пожевал губу и строго обвел взглядом класс, отчего некоторые ученики невольно пригнулись.

- Христос воскресе, радости мои! – начал он низким, но громким голосом.

- Воистину, - послышался нестройный хор из-за парт.

- Не слышу вас, отроки! – взревел батюшка.

- Воистину, - в разы громче разнеслось по классу.

- Молодцы, чада! Но давайте без понуканий. Бог дважды не спросит.

Он прокашлялся и поправил крест.

- Я пришел к вам на урок из-за проступка отрока.. эээ… Анисима. Что сделал этот отрок?

Поп полез за пазуху и вытащил оттуда папку. Громко плюнув на пухлые пальцы, он неспешно пролистал стопку бумаг и вытащил помятый лист.

- Несмотря на то, что этот предмет – богохульство, я продемонстрирую его вам. Как говорит наш архиерей, врага надо знать в лицо! – он усмехнулся в бороду, затем поднял палец и грозным голосом добавил, - но не поддаваться искушению! Помним, что с искушенными мы обходимся строго и по закону и по совести!

Он отложил в сторону папку, расправил листок и продемонстрировал его классу. Учительница в углу ойкнула и невольно прикрыла глаза ладонью. Дети, наоборот, жадно всмотрелись в изображенный на листе рисунок. Это был артефакт старого мира, созданный по запретным технологиям. На картинке присутствующие разглядели скалистый безжизненный пейзаж, залитый ядовитым солнечным светом. На переднем плане, занимая аккурат половину рисунка, разместилось существо с огромными стеклянными глазами и прорезями на месте рта. В глазах отражалась подернутая зеленью равнина с иглоподобными башнями на горизонте. Сидевшие на передних партах разглядели позади главного героя две человеческие фигуры, топчущиеся на обрыве.


Протоиерей внимательно глядел на класс, словно отмечая и запоминая излишне любопытных учеников. «Дети, дети!» - выдохнула Марья Ивановна из угла, но поп строго зыркнул на нее, и та осеклась. Подождав с минуту, он сложил лист и убрал в папку. В классе воцарилась зловещая тишина. Онуфрий жевал губу и, прищурившись, смотрел на класс. Школьникам стало не по себе.

- Очевидно, - внезапно начал гость, - что изображение это от лукавого. Не все из вас знают, что тут нарисовано и зачем. А это, чада мои, бесполезные и тщетные фантазии наших нечестивых предков.

Они, загубившие мир, ничтоже сумняшеся, слушали нашептывание Врага Всего Сущего о том, что звезды, что мы видим на небосводе, это, представьте себе, обитаемые миры, подобные нашей планете. Вы только вдумайтесь! – Онуфрий повысил голос. – Наши предки полагали, что Господь создал не одну твердь, а множество и разбросал их по небосводу!

Марья Ивановна в углу ожидаемо пискнула, а кто-то из учеников издал смешок. Онуфрий грозно вгляделся в задние ряды, пытаясь понять, на что был направлен смешок: на учительницу или на еретические идеи. Не сводя глаз с предполагаемых насмешников, протоиерей продолжил.

- Почти сто пятьдесят лет назад православный монах-схимник Георгий, в миру Юрий Гагарин, милостью Божьей был вознесен на небо и удостоверился, что там, где кончается воздух, по-учёному ат-мос-фе-ра, находится твердь, как и сказано в Писании.

- Кто скажет, откуда нам известно про небесную Твердь? - Онуфрий обвел глазами класс и покосился на Марью Ивановну. Одна из девочек в опрятном платочке и лицом перспективной богомолки вскинула руку.

- Ответствуй, дитя!

- Бытие, первая глава, стих восьмой! – отчеканила отличница.

- Как звать? – удовлетворенно произнес протоиерей, прикрыв один глаз.

- Анна, Ваше Высокопреподобие.

- Спаси тебя Христос, Анна! Се честное и благословенное дитя, избегающее искушений.

- Так вот, чада мои. Несмотря на вознесение святого Георгия к Небесной Тверди, силы зла не оставили попытку смутить умы человечества. Не прошло и десятка лет, как в безбожной стране Омерике слуги диявола растрезвонили весть, что они построили подъёмник, называемый ракетой, и долетели до Луны, которая светит нам по ночам.

Среди учеников прокатилась волна шепота.

- Цыц! – ударил кулаком по столу учительницы Онуфрий. – Слушайте дальше.

Злые силы не просто рассказывали о полете к ночному светилу, но даже создали движущиеся картинки, на которых нарисовали, как они это сделали. Многие люди, в том числе и уважаемые православные умы, поверили этим картинкам, не слушая трезвых замечаний о явной и грубой подделке. Очень и очень прискорбно, как враг очевидной и несусветной глупостью прельстил в том числе и лучших людей нашей родины.

А ересь, значит, разрасталась как сорная трава на пашне. Если можно долететь до Луны, то, получается, можно долететь и до звезд? И стали люди мечтать и сочинять небылицы о том, как, значит, долетают они до Марса или до Денницы, как строят там города и храмы.

Протоиерей сделал паузу, позволяя слушателям получше представить ход мыслей предков.

- Будь добра, воды, сестра, - попросил он Марью Ивановну.

Та сорвалась с места и, подбежав к попу, громко зашептала ему на ухо:

- Батюшка, директор велел преподнести вам чарку нашего монастырского.

- Благословляю, - одобрил Онуфрий.

Марья Ивановна подскочила к комоду в противоположном углу, вытащила из складок юбки огромную связку ключей и, стараясь не звенеть, стала нервно перебирать ключи. Протоиерей насмешливо проводил ее взглядом, но тут же снова принял грозный вид и обратился к аудитории.

- Чем же кончилась эта история с мечтами о невозможном? К чему привел человечество грех гордыни? - а это бы именно он. Вам всем, конечно, известно. Но я повторю.

Враг Всего Сущего, порадовавшись тому, как легко люди ведутся на его россказни, отправил в Ойкумену свое исчадие, антихриста по имени Илоний Маскский. Конечно же, он поселился в гнезде разврата и богомерзости – в стране Омерике, будь она трижды проклята. Этот Илоний пообещал людям, что за несколько лет он построит летающие корабли, которые отвезут их аж на звезду Марс, где их ждут молочные реки, кисельные берега и цветущие яблони – запретные древа познания. И тысяча тысяч христиан поклонились новому пророку и несли ему свои богатства и предлагали свои умения и ремесла для богохульного замысла.

- Ну, чада мои, кто мне ответит, в каком граде земном, люди собирались добраться до тверди небесной? И что из этого вышло?

Горящие глаза Анны вперлись в батюшку, отчего тот, потянувшийся за преподнесенной чашой, замер и невольно произнес:

- Ответствуй, Анна!

- Это город Вавилон, в котором нечестивцы в грехе гордыни построили башню до небосвода! За это Господь покарал их непониманием друг друга и разрушил башню до основания.

- Спаси тебя Христос! – ошеломленный протараторенным ответом поп осенил ученицу крестным знамением.

Затем он пригубил из чаши, зажмурился, двумя глотками осушил ее и вытер бороду рукавом рясы.

- Хорошо, - заметил он, обращаясь к окаменевшей у стола учительницы. Та забрала из его рук чашу и с ней же забилась обратно в угол.

- Так да! Раба Божья Анна молвит правильно. Ва-ви-лон! Святые отцы не раз предупреждали человечество о грехе гордыни и чрезмерных мечтаниях. Вместо покаяния и причащения люди выдумывали невозможные механизмы, вместо дум о спасении размышляли о путешествиях к небесной тверди.

Онуфрий слегка покраснел, и лицо его невольно выдавало добродушное настроение.

- И Господу пришлось опять вмешаться, чада мои. Как ни прискорбно было давать нам урок, но он был необходим. Наслал он на всю планету поветрие злое и неизлечимое. Мор косил всех: и праведных и неправедных. Вызывал он дыхание тяжелое и жар горячий и сжигающий. Болезный терял обоняние и умирал в мучениях лютых, едва успевая причаститься перед кончиной. И тогда остановились ложные работы Илония, и рухнули в пыль его злосчастные корабли.

Вышел на Лобное Место патриарх Всея Руси Кирилл Великий. Отправил он во все стороны крестные ходы с иконами Спасителя и Богоматери. Приказал открыть все церкви и храмы и бить колокола, чтобы отогнать заразу. А сам уединился в пещерах на Урале и трижды по семь лет, не переставая, молился о спасении человечества.

И затем очнулись люди, увидели, что морок овладел ими, обратились с молитвами к Спасителю, и тот указал им громить антихристовы постройки и убежища. И погнали всех, кто называл себя учеными, всех, кто говорил, что нет богов, что есть другие миры. И началась пятидесятилетняя война с воинством люциферовым. В очистительном пламени сгорели страна Омерика и безбожная Чайна, пепел Абадонны засыпал Европу, а голод погубил Азию.

Онуфрий крякнул и торжественно улыбнулся.

- И только Святая Русь выстояла перед испытанием, ибо мы первые поняли тщетность фантазий и вернулись в лоно нашей Вечной и Неугасимой Церкви.

- Вот так, чада мои! – заключил он. – Теперь вы понимаете, насколько опасна и богомерзка картинка, найденная вашим одноклассником, как его звать... Мартыном. Она напоминает нам о днях гордыни и тщеславия и может привести к ереси нестойких и слабых волей человеков. Что нам говорил Господь в проповеди? Блаженны нищие духом – предупреждал он, что значит, не возгордитесь и не замахивайтесь на планы Божьи, не искушайте Господа своими измышлениями, а направьте их на душеспасение и любовь к ближним.

- Есть ли вопросы, чада мои? – поп откинулся на спинку стула, и тот отчаянно заскрипел. Онуфрий кивнул учительнице на комод. Марья Ивановна тут же бросилась наполнять чашу.

- Ну что ж, - сказал протоиерей, - раз вам всё понятно, помолимся братья, сестры, отроки и отроковицы.

Не вставая, он напевно прочитал «Отче наш» и, вдохновившись, после слова «Аминь», одним махом осушил поднесенную чашу. Не стесняясь, громко икнул, пыхтя, слез со стула и кивнув учительнице проследовал за дверь. Из коридора послышался его бас, обращенный к директору: «Иван Ильич, хвалю, ничего не скажу... Это у вас в каком монастыре разливают? Да, и детки ваши, значит, умницы… Ничего, ничего, обойдется… Это не мне решать, Палаты Безопасности такими делами занимаются… Да, да, Спаси Христос, сестра…».


Подождав, пока удаляющиеся голоса стихнут, ученики по одному тихо вышли из класса. Ученица Анна, проходя мимо учительницы, покачала головой и негромко сказала:

- Вы обещали благословение.

Марья Ивановна побледнела и схватилась за сердце.

На выходе из школы, перекрестившись по обычаю на угловую церковь Илии Пророка, трое мальчишек бросили в кусты портфели и отправились вглубь близлежащих руин. Что здесь было раньше, уже никто не помнил, осталась лишь торчащая там и тут арматура, вздыбленные бетонные балки, пустые стальные коробки от тяжелого оборудования. Там под обломком плиты на втором этаже, куда не заберется ни один взрослый, у детей был тайник. Феофан сын Андрея, Петр сын Никиты, Пимен сын Климента бережно вытащили сверток и достали из него спрятанное сокровище - книгу старого мира. Сильно потрепанную, пыльную, неумело склеенную из нескольких частей, но с легко читаемой надписью на обложке. Дети, помолчали, вспоминая незавидную судьбу их товарища Анисима сына Мартына, который принес в школу найденную недостающую страницу из книги и к несчастью попался учителям. Затем Пимен сын Климента уселся поудобнее, открыл книгу и негромко вслух начал читать, а остальные жадно слушать, иногда почему-то мечтательно посматривая на ясную синеющую небесную твердь середины мая.

«Рэй Брэдбери, - торжественно прочитал мальчик, - Марсианские Хроники. Ракетное Лето….».

Показать полностью
41

Шахматы

Он протянул мне надкушенный бутерброд.

- Будешь?

А почему бы и нет, в общем-то. Не ел уже несколько часов, и неизвестно когда удастся добраться до еды.

- Давай.

Мы молча жевали хлеб с колбасой. Довольно странно, насколько может сближать людей совместное употребление пищи, даже такой.

- А ты чего, с собой еду не брал, что ли? Или первый раз?

Съел я уже всё. Не ожидал, что голод с такой силой накатит. Я несколько секунд подумал и ответил:

- И то, и другое, если честно.

- Ооооо, брат, привыкай! Ты ещё молодой, у тебя впереди ещё десяток поездок, а если повезёт, даже, может, несколько десятков! Нравится-то за рулём?

- Да.

Мы помолчали. На самом деле, если бы не дружелюбность моего пассажира, то разговор бы вообще не завязался. Это не принято. Принято смотреть вперёд, сидеть ровно, и думать о своём. Вот этим мы и занимались ещё какое-то время.

- А вы куда едете? – тут уже не выдержал тишины я.

- На работу. А ты?

- И я на работу.

И вообще, когда это мы с ним на «ты» перешли? Ну что за дурацкая манера! На брудершафт мы не пили, вижу я его первый раз, и, скорее всего, через пару дней больше не увижу!

- А давай в шахматы сыграем?

- Во что?

- В шахматы.

Он потянулся на заднее сиденье и достал свою сумку. Самую простую чёрную спортивную сумку, которые делали и сто лет назад, и будут делать ещё сто лет. Раскрыл одно из отделений, которое закрывалось на примитивный замок «молния», и очень бережно вытащил оттуда маленький квадратик, размером примерно десять на десять сантиметров (при более подробном рассмотрении выяснилось, что восемь на восемь), накрытый пластиковой крышкой. Квадратик был раскрашен в коричневую и белую клетку по очереди, и каждая клетка занимала, на первый взгляд, один сантиметр. Судя по всему, те клетки, которые были коричневыми, когда-то были чёрными, просто выцвели от времени. Мой пассажир очень осторожно открыл пластиковую крышку, и высыпал на приборную панель горсть мелких фигурок. Часть была чёрная, а часть белая, примерно пополам и того и другого цвета. Все фигурки чем-то друг от друга отличались, хотя были и совершенно похожие. Ещё я увидел, что и белые и чёрные фигурки одинаковые.

- Шахматы, сынок, это такая очень древняя игра. В неё играли давным-давно, и придумали её в далекой стране Индии. А этот дорожный шахматный набор мне отдал мой отец, а ему отдал его отец, а тому его. Мой прадед играл в них ещё тогда, когда…

Он замолчал, посмотрел вперёд, потом на меня. Я тоже посмотрел вперёд. Наш поток чуть дёрнулся вперёд. Я нажал кнопку на приборной панели и машина тоже двинулась чуть вперёд. Вдалеке совсем ненадолго показался жезл направляющего, и в моей душе затеплилась надежда, что доехать удастся несколько быстрее, чем планировалось.

Тем временем, мой пассажир продолжил:

- … люди каждый день ездили на работу из дома, и с работы домой.

- Это как это так? Каждый день?

- Каждый день.

- И что они делали дома?

- Ну, всегда по-разному. Смотрели телевизор, общались с семьёй, играли с детьми, пили пиво с друзьями. Всякой ерундой, в сущности. Но такой приятной ерундой... Вот ты в каком году получил права?

- в 2178.

- А за руль сел первый раз?

- Неделю назад.

- Стало быть, в 2180?

- Ну да.

- А разрешение и пропуск ты как получил?

А вот это уже неприличный вопрос. Как говорится, в приличном обществе не спрашивают о четырёх вещах: о вероисповедании, о том, за кого человек голосовал на прошлых выборах, о размере заработной платы, и о том, как ты получил разрешение и пропуск на въезд в город. Поэтому я не счёл нужным отвечать, и просто замолчал.

Он смотрел на меня долгим и задумчивым взглядом. Вообще, странный это был человек. По его манере говорить и выражать мысли, можно было решить, что он уже давно старик, и ему уже перевалило за тридцать. Одежду носил он старую, как из прошлого века. Такая же была у него и сумка. И вообще все остальные вещи. В общем, был он какой-то весь устаревший. Заметив, что я рассматриваю его, он сказал:

- Дедовское это всё. Дедовское и прадедовское. Тогда ещё умели вещи делать, поэтому и ношу.

Я продолжал молчать. А что тут скажешь, каждому своё.

Мы молчали долго. Небо за окном уже начало темнеть, и по краям автострады включили ночной свет. Пошёл дождь, и капли на стекле оставляли зелёные разводы. Я включил антирадиационный фильтр и выставил на минимум потребление кислорода в салоне. До Москвы фильтров должно хватить. Унылый дождь за окном почему-то напоминал о доме и навевал грустные мысли. Вот что останется таким на все времена – так это дождь. И не важно, из каких он идёт туч: из серых, как раньше, или из жёлтых, как сейчас – в дождь всегда всем становится немного грустно.

- Ну так что, в шахматы? – нарушил молчание мой пассажир.

- Я не умею.

- Да тут не сложно. Давай научу.

В принципе, стоять ещё долго, а делать всё равно нечего. Почему бы и нет.

- Давайте.

Весь вечер он учил играть меня в шахматы. Оказалось, это достаточно увлекательная и интересная игра. Мало того, она даже и очень интеллектуальная. Я быстро усвоил основные ходы фигур, и думал, что ничего сложного в ней нет. Однако казалось, что мой противник знал какой-то секрет, у меня никак не получалось у него выиграть. Мы играли весь вечер, подвинувшись в потоке ещё два раза, но мне так и не удалось победить. Раз, наверное, на сотый, я не выдержал и спросил:

- Да в чём тут секрет?!?

- Нет тут никакого секрета. Думать надо, вот и всё.

Сказано это было по-доброму, без злобы, поэтому и обижаться не было смысла. Он стал объяснять мне ход своих мыслей, мы так разговорились и увлеклись, что я как-то рефлекторно даже спросил:

- Вас как звать-то?

Он дёрнулся как от удара, и я подумал, что слишком обнаглел. Нельзя спрашивать чужие имена. Нельзя и всё. Они для личного. Для близких людей, которые тебя ждут дома с работы, для жены, которую ты, как и все счастливые люди, сможешь увидеть, когда вновь вернёшься с работы домой. Кляня себе за фамильярность я поспешил извиниться.

- Да ничего страшного, - ответил он, - просто меня очень давно никто не называл по имени. – Васей меня звать.

Васей бы его назвать у меня язык не повернулся. Он мне годился, как минимум, в отцы.

- А меня Дима, - представился я.

Он зачем-то протянул мне раскрытую ладонь, но не так, чтобы в неё можно было что-то положить, а как бы немножко боком. Не успев полностью обдумать свои действия, я рефлекторно протянул свою навстречу, мы коснулись друг друга руками, и немного сжали ладони. Очень странные ощущения для меня, а для него как будто в порядке вещей, ничего не обычного.

Дальше мы просто продолжили играть в шахматы, продвинувшись ещё на пару метров в Пробке.

- Дядь Вась, а вы знаток истории?

Он задумчиво смотрел на шахматную доску, потом быстро поднял глаза на меня, как будто мой вопрос застал его врасплох.

- Ну знаю немного, а с чего ты взял?

- Ну про шахматы вы знаете, и вообще, создаёте впечатление умного человека.

Он в голос рассмеялся и смеялся очень долго. Смеялся чисто и беззаботно, не думая, что может обидеть меня этим смехом, и не задумываюсь о том, прилично это или нет. Ну разве можно обижаться на людей, которые так искренне смеются?

- Историю, сынок, хоть немного, должен знать каждый, - сказал он, хорошенько отсмеявшись и вытерев слёзы платком.

- А расскажите мне!

- Что рассказать?

- Ну как было раньше? Вы же начали уже. Про то, как на работу ездили каждый день, про то, что дома делали.

Дядя Вася повернулся к окну и очень долго смотрел на зелёные следы капель дождя, которые медленно стекали по стеклу. Казалось, что мыслями он сейчас где-то совсем в другом месте. Где-то очень далеко-далеко отсюда. А может, не далеко-далеко, а давно-давно отсюда. Я уже было решил, что он так и не расскажет ничего, когда его губы раскрылись, и он начал рассказывать свою историю.

- Давным-давно, Дима, как я уже говорил, люди ездили на работу каждый день. Каждый день, и только иногда у них были выходные. В выходные люди занимались всякой ерундой, хотя никто и никогда бы не признался, что это ерунда. Самыми важными вещами они занимались, вот как я скажу.

Вот тебе сейчас двенадцать лет, и ты уже совершеннолетний. Раньше, в этом возрасте ты бы ещё даже школу не закончил.

- Школу?, - я ещё несколько раз в уме произнёс это незнакомое слово.

- Ну да…, - какая-то глухая тоска показалась в его глазах. – Школу. Место такое. Учили там всякому разному. Русскому языку, химии, физике, истории. Ты поэтому историю и не знаешь, потому что тебя не учили этому, Дима.

- Так а зачем мне её знать, если мне это не нужно?

Если бы взглядом можно было проткнуть человека насквозь, то именно это бы и произошло. Я не видел ещё печальнее взгляда, чем у дяди Васи сейчас.

- Да много почему. Раньше люди работу поздно выбирали. Это сейчас ты с рождения учишься только нужному тебе, потом сдаёшь государственный экзамен и получаешь профессию в 12 лет. А раньше ты учился всему понемножку. И думал, думал, думал, кем бы тебе работать, и чем заниматься. Некоторые так всю жизнь и думали, никем в итоге не став.

- Вот это ерундааааааа. Так же неправильно совсем! А как же работать, когда тебя не научили? И куда всё остальное время тратить, которое оставалось во время учёбы?

- Да куда-куда, по-разному бывало. Книжки читали, в кино ходили. С девочками гуляли. Но у нас выбор был, Дим. Чем хочешь можно было заняться.

- Так а зачем он нужен-то был, этот выбор? И книжки зачем читать, тебя же научат всему, что для работы нужно. А голову засорять другой информацией – это значит понижать свою профессиональную планку! И с девочками зачем гулять, если тебя в 11 лет уже жена ждёт предназначенная только тебе?

- Да не так раньше было!!! Не так!!!, - он громко кричал, как будто это относилось к нему конкретно, а не к нашему прошлому. – Не так всё раньше было! Не знал ты заранее, кем работать будешь! Захотел – пошёл мешки разгружать, захотел – дома красить, захотел – пошёл, выучился и людям аппендицит вырезаешь. И не спрашивай меня, ради бога, что такое аппендицит!!! И Жён мы своих не знали заранее! Знакомились с девочками, дружили, в кого-то влюблялись, в кого-то нет. Счастливо жили? Не знаю, Дим! Но у нас выбор был, так жить или по-другому.

- Я всё равно не понимаю, так и что вам этот выбор, дядь Вась? Могло ведь и плохо быть? А сейчас всё хорошо, все живут спокойно.

Мой вопрос повис в воздухе. Мы ещё несколько раз продвигались в потоке машин, но он так и не ответил. Только когда я включил ночной режим движения и мы стали укладываться спать он продолжил свою историю.

- Раньше, Дима, людей намного меньше было. И машин было намного меньше. Мы почему могли на работу каждый день ездить? Потому что ехали по несколько часов максимум. Это сейчас ехать надо несколько недель. И скажи мне, ты когда-нибудь ездил со скоростью больше 30 километров в час? А раньше ездили. Раньше и 130 и 230 ездили. Потому что дороги были свободны. Раньше не сидели мы несколько недель в пробках с закрытыми окнами, потому что иначе отравленный воздух попадёт в салон. Раньше мы открывали окна нараспашку, высовывали одну руку из окна и гнали, гнали что есть мочи! От суеты, от работы, от дома, от скуки, от всего! Да от себя, в первую очередь, гнали! И ветер хлестал в лицо, и было полное ощущение собственного, пусть маленького и временного, но счастья. Не всегда так было, конечно. Была зима – и тогда все ездили с закрытыми окнами и включали в машинах печки. Лето было, осень, весна. А сейчас что? (с этими словами он ткнул пальцем за окно). Жёлтые тучи до горизонта в любое время года. Классная жизнь, по-твоему?

- Ну, дядь Вась, я, конечно, историю не учил, но кое-что знаю всё равно. Всё что вы говорите – это здорово и правильно. Но я всё равно не понимаю, зачем вам это маленькое, сиюминутное счастье? Когда можно всю свою жизнь полностью счастливо прожить! Есть работа, к которой тебя самого детства готовили, есть жена, которая будет ждать тебя, пока ты приедешь с работы. И вас же подбирают друг к другу, как единственные подходящие варианты!

Дядя Вася тяжело вздохнул. И как-то весь даже осунулся. Казалось, что он уже не первый раз вёл этот спор. И казалось, что он каждый раз проигрывал.

Ладно, твоя правда. Давай спать.

С этим словами он развернулся на своём кресле в сторону окна, подтянул повыше к подбородку свою куртку и закрыл глаза.

Ну и пусть себе обижается! Вроде бы взрослый и умный мужик, а таких простых вещей не понимает.

Я ещё немного посидел, глядя в автомобильный поток перед собой. Уже совсем стемнело, и только стоп-сигналы впереди стоящих машин освещали моё лицо и закутанного дядю Васю. Он мерно сопел, и, должно быть, уже крепко уснул.

Глядя на своего неожиданного попутчика, я почувствовал какой-то укол совести. Странное ощущение. Вроде бы я точно знаю, что прав, а хочется извиниться перед ним!

Пожалуй, так и сделаю завтра утром.

Кресло легонько завибрировало и включилось внутреннее освещение автомобиля. Ночь пролетела незаметно, как и всегда проходят ночи в этой пробке.

Я открыл было рот, чтобы сказать доброе утро и попросить прощения, за вчерашний разговор, но в салоне больше никого не было.

Он ушёл, даже не попрощавшись. С самого начала он производил впечатление очень странного человека, поэтому я бы не стал его за это винить.

Каждому уготована своя дорога. И он свою выбрал, стало быть.

Жалко только, что я извиниться не успел. Хоть даже и не знаю за что.

Загорелась лампочка сигнализирующая о приготовленном завтраке и я с удовольствием принялся за трапезу. Скоро буду на своей любимой работе. Всего дней 6 дороги осталось. А ещё через несколько месяцев снова увижусь с моей красавицей женой. Ну что ещё человеку нужно для счастья?

Лёгкий шум отвлёк моё внимание, когда машина в очередной раз дёрнулась.

На приборной панели лежала маленькая коробочка с шахматами.

Показать полностью
62

Нет времени. Часть 2

Часть 1

Очнулся Юрий от жуткой головной боли и неприятного ощущения во всём теле, он застонал и попытался открыть шлем скафандра, хотя ему никто и не рассказал, как это сделать. Оказалось, что стекла перед ним и так нет, зато перчатки перепачканы в крови, а сам он пытается взлететь, но ремни удерживают его.

– Очнулся? – сбоку раздался голос, и Юрий, с трудом повернувший голову, увидел в соседнем кресле Бориса, – не пугайся, это у тебя из носа кровь пошла, ты вырубился после старта и уже пятый час в отключке. Через двадцать минут стыковка, готовься.

Он отстегнулся, видя, что учёный ничего не может понять, завис в воздухе и подлетел к Юрию, чтобы помочь ему закрыть шлем, который тоже оказался весь испачкан кровью. Они явно были в космосе, и Юрий, наконец осознав это, попытался посмотреть в иллюминатор.

– Лучше не надо, – раздался голос Бориса, – ещё и тошнить начнёт, в невесомости ты вряд ли захочешь это пережить.

После стыковки он отстегнул Юрия от кресла и практически дотолкал его до шлюза. Юрий старался двигаться самостоятельно, но его только крутило и бросало в стороны, отчего боль в голове превращалась в нестерпимую.

– Давай, давай, – Борис втянул его на станцию, где оказалось ещё несколько человек. Они подхватили учёного и какими-то очень узкими коридорами дотащили его до ещё одного шлюза, не сказав по дороге ни единого слова, – сюда. Да быстрее ты!

По шлюзу они попали в ещё один коридор, а потом в отсек с креслами и пультом управления, но уже без иллюминаторов. Здесь уже всё работало, экраны светились, выводя параметры генераторов и ещё какую-то непонятную информацию. Борис пристегнул Юрия к одному из кресел, а сам сел во второе.

– Ты готов? – спросил он.

– А мы что, сразу летим? – Юрию казалось, что в его жизни и без того случилось слишком много событий сразу.

– Да, сейчас уходим с орбиты и отлетаем от Земли, основной генератор включим уже далеко отсюда, – он говорил и проверял что-то на пульте, – перед тобой три экрана с параметрами генераторов, всё работает автоматически, но, если что-то не так, сразу говори мне. Просто так туда руками не лезь!

– Три внутренних минуты до включения генератора гравитации, – сказал женский голос, хотя сразу было ясно, что это робот, – Пять внутренних минут до включения генератора мощности, приготовьтесь.

– Подожди, мы включим генератор прямо рядом с Землёй? – Юрий дотянулся до Бориса и потянул его за скафандр. – Это же очень опасно!

– Поздно волноваться, – тот стряхнул с себя руку, – лучше приготовься.

Юрий не знал, что надо сделать, чтобы приготовиться. При старте с Земли он пытался настроить себя, но в результате потерял сознание от перегрузок. А там он хотя бы знал, чего ждать, что же будет сейчас – совершенно неизвестно.

Голос ещё несколько раз предупредил о готовности, а потом начался обратный отсчёт. Юрий висел на ремне, вцепившись в кресло и забыв о боли в голове, и тут вдруг его потянуло вниз, он ощутил, что невесомость исчезла, генератор заработал. Он посмотрел на экран, где подсветилось растущее ускорение, заодно моргнули и поехали вверх ещё несколько показателей, среди которых выделилась зелёным «Скорость времени» и что-то незнакомое с названием «Компенсация ускорения».

– Старт, – механический голос произнёс это весьма обыденно, словно они только что завели автомобиль и собираются ехать на работу.

Юрий ожидал толчка, но получил лишь прыжки цифр на экране. Казалось, корабль даже не сдвинулся с места, но тут на пульте перед Борисом зажглись показатели скорости, которые росли невероятно быстро.

– Мы правда летим? – Юрий попытался открыть испачканный шлем, но ничего не получалось.

– Во внешнем мире прошло шесть суток восемнадцать часов, – женщина-робот не дала Борису ответить, – приближение к орбите Юпитера. Запуск основного генератора пространства через пять внутренних минут, приготовьтесь.

– Так быстро? – теперь удивился Борис. – Или это ошибка в программе?

– Не думаю, – Юрий оставил шлем в покое, – возможно, я просто изобрёл бога.

Борис постучал кулаком по голове, давая понять, что сомневается в душевном здоровье напарника, но больше ничего не сказал. Время на экране медленно приближалось к нулевой отметке, и вновь за десять секунд начался обратный отсчёт.

– Старт, – голос завершил считать и в этот же момент неизвестная сила вдавила Юрия в кресло. – Пространство создано, входим. – Сила нарастала, Юрий сначала решил, что это ускорение, но пульт показывал, что скорость не меняется.

– Что происходит? – закричал Борис, зачем-то пытаясь отстегнуться и ухватиться за пульт.

– Не знаю! – Юрий крикнул в ответ и тут же увидел мигающую красным надпись: «Гравитация».

Он потянулся к экранам, но руки поднимались с трудом. Пересиливая себя, он всё же сумел ухватиться за джойстик и потянул моргающий красный ползунок, руки вдруг обрели свободу, кровь прилила к голове, вызвав новую вспышку боли.

– Что это было? – Борис перестал извиваться в кресле и теперь сидел, повернувшись к своему напарнику.

– Это, кажется, ошибка в расчётах, – Юрий смотрел на остальные показатели и искал ещё расхождения, – все расчёты изначально исходят из обычных условий нашего пространства. Мы же попали в пространство с иными физическими законами. Один генератор не учитывает то, что сделал второй. Внешний мир поменялся, физика поменялась, а внутренний генератор исходит из параметров нашего обычного пространства!

– Пять внутренних минут до разгона, – перебил его женский голос корабля, и вдруг появился второй голос, уже мужской, – расчётная компенсация ускорения недостаточна, требуется регулировка.

– Я ничего не понимаю, – Борис ухватился за Юрия и тряхнул его, – всё должно было сработать автоматически, ты можешь объяснить по-простому, что случилось?

– Да не сейчас, – тот оттолкнул напарника и вернулся к пульту, – если мы срочно не скомпенсируем ускорение, нас просто расплющит, да и корабль тоже.

Он потянул вверх ползунок с компенсацией ускорения, получив ещё одно предупреждение о недостаточности, потянул второй раз, но голос упрямо твердил, что этого мало. Через минуту ползунок упёрся в свой максимум.

– Расчётная компенсация ускорения недостаточна, – голос словно объявлял станции в метро, а не сообщал о грядущей смерти, – три внутренних минуты до разгона.

– Отменяй запуск, – теперь уже Юрий повернулся к Борису и встряхнул его, – мы не выдержим ускорения.

– Нет, – тот расставил руки, защищая собой свою часть пульта, словно Юрий смог бы там в чём-то разобраться, – у меня задание, никаких отмен.

– Идиот, нам осталось жить две минуты!

– Поменяй что-нибудь ещё! Тебя для того и взяли!

– Я уже всё выкрутил до предела! Больше некуда! Отменяй!

– Нет! – Борис оттолкнул потянувшегося к нему учёного. – Исправляй свои параметры!

Юрий хотел ещё раз заплакать от бессилия, теперь-то смерть уж точно стала неизбежна. Хотя… Он посмотрел на пульт управления, где уже давно стоял на месте показатель «Скорость времени». А что если сильно ускорить время? Возможно, ускорение не сможет нанести им особого вреда, если будет действовать лишь малую долю секунды. Но как на все эти изменения отреагирует автоматическая программа управления полётом? Неизвестно. Подумаем об этом завтра.

Юрий потянулся джойстиком к скорости времени и резко дёрнул его вверх до самого максимума.

*

– Две вн…их ми… д… ормож…н… – Юрий открыл глаза, услышав запинающийся механический голос. Вокруг было темно, руки и ноги постоянно упирались во что-то мягкое, но не позволяющее свободно двигаться. Головная боль исчезла, не оставив даже намёка о себе.

Он покрутил головой и моргнул несколько раз, испугавшись, что ослеп. Оказалось, что голова тоже упиралась во что-то, и при движении сверху появился еле заметный свет. Юрий постарался высвободить руки, поднял их и, ухватившись за какие-то предметы, подтянулся к источнику света. Он увидел перед собой пульт управления, на который смотрел из шлема скафандра, только почему-то скафандр сильно увеличился в размерах. Больше половины ламп на потолке погасли, один из экранов не работал, остальные светили тусклыми зелёными цветами. Повернув голову к напарнику, Юрий увидел Бориса, неподвижно развалившегося в соседнем кресле. Он сидел, раскинув руки и ноги, словно пьяница, заснувший посреди вечеринки.

– Ты живой? – Крикнул он и удивился, что его голос сорвался на какой-то писк. – Ты меня слышишь?

– Да, – кивнул головой тот, выпрямляясь, – болит всё.

Борис сел в кресле и уставился в цифры на пульте. Голос снова начал обратный отсчёт, запинаясь и заикаясь. Юрий попробовал тоже сесть, но не смог – скафандр стал на несколько размеров больше его тела.

– Что здесь случилось? – Борис продолжал смотреть на пульт, но что именно его заинтересовало, Юрий не знал.

– Тормож…н…еееее, – голос хрипел, глотал буквы, но не останавливался, – орбита З…млл… Выберите даааааальн…еееее дейс…еее.

Видимо, они уже вернулись к Земле. Ускорившееся время заставило их пропустить и разгон выше скорости света, и возвращение в обычное пространство, и повторный вход-выход для торможения, и путь домой. Но для корабля всё это, видимо, даром не прошло, раз что-то случилось с женщиной-роботом и скафандром Юрия. При этом они вдвоём остались живы, а это главное. Осталось выяснить, где они сейчас находятся в пространстве и времени.

– Сейчас, сейчас, – Борис бормотал хриплым голосом, переключая что-то на пульте, – так, есть сигнал со спутника. Получилось, сегодня седьмое марта, мы в прошлом. Но промахнулись, попали на шесть недель назад, а не на три.

– То есть мы сейчас не рядом с Землёй? Автоматика привела не в то место?

– Нет, мы рядом, автоматика пересчитала расстояние, только со временем ошиблась. Ладно, давай попробуем звонить.

Вытащив телефон, Борис потыкал в него пальцем, огромным из-за размеров перчатки. Телефон и не подумал включится, даже не моргнул.

– Дай свой, – Борис отстегнулся от кресла и, не дожидаясь согласия, вытащил телефон Юрия, – давай, работай! – Он постучал ладонью по массивному корпусу спутникового телефона. – Чёрт! Оба мёртвые. Придётся садиться.

– Отк…ююююч… гравитаццццццц… – вмешался корабль, и тут же без обратного отсчёта тело стало лёгким, а Юрий, державшийся на пальцах, моментально уткнулся макушкой в шлем скафандра.

Борис, оторвавшийся от пола, неуклюже ухватился за ручку кресла, подтянулся и сел на место, пристегнувшись и тяжело дыша в микрофон. Сейчас он больше напоминал очень больного человека, а совсем не того спортивного парня, который всего несколько часов назад сел в корабль на Земле.

– Так, будем садиться, – прохрипел он, нажал что-то на пульте, и впереди вдруг начали опускаться створки, открывая окна, которые до этого были совсем не заметны. За окнами светился огромны синий шар Земли, словно планета сама излучала сияние. Вдруг что-то хрустнуло, и створки остановились на полпути. Борис ткнул пальцем в пульт, что-то загудело, створки дёрнулись ещё раз, но так и остались на месте. – Чёрт! Ни хрена не работает! – Борис продолжал что-то нажимать, и Юрий вдруг увидел, как у него под пальцами отломился один из переключателей, улетев куда-то под потолок. – Из какого дерьма они собрали этот корабль?!

Наконец Борис остановился, засунул руки под пульт и подтянул к себе оказавшийся там самолётный штурвал.

– На всякий случай, – он постучал по штурвалу, повернувшись к Юрию, и тот вдруг понял, что лицо напарника выглядит как-то не так, – сажать нас будет автоматика, но мало ли что. Готовься, сейчас полетим.

Юрий в очередной раз не знал, к чему стоит готовиться и как это делать, поэтому просто посильнее вцепился пальцами в скафандр, и тут же автоматический голос заскрипел из динамиков, окончательно разучившись говорить по-человечески. Корабль качнулся вперёд, отчего Юрия отбросило, и он больно ударился головой о шлем. Скорость росла, но планета двигалась навстречу очень медленно и лишь примерно через полчаса полностью закрыла собой весь обзор из окон.

– Будет трясти, – крикнул Борис, потому что двигатели ревели очень громко, хотя раньше работали практически беззвучно, – а ещё нас могут попытаться сбить, если заметят. Готовься!

Уставший готовиться Юрий опять посильнее схватился изнутри за скафандр и читал только что им самим придуманные молитвы. Корабль тряхнуло раз, другой, загорелись какие-то индикаторы на панели. Борис снова переключал что-то, стараясь не промахнуться, потому что, даже пристёгнутого ремнями, его всё время бросало из стороны в сторону. Юрий хватался за скафандр изнутри, но руки не выдерживали, и его раз за разом било о внутреннюю обшивку, пока наконец он не упал куда-то вниз, лишившись возможности видеть, что происходит в кабине.

Снаружи раздался противный писк, голос корабля пытался что-то сказать, но только скрипел и булькал в динамиках, вызывая ещё больший страх. Борис матерился и орал что-то, но Юрий не разбирал и половины слов. Корабль перекосило, Юрия придавило к одному из боков скафандра, но через несколько секунд перевернуло в другую сторону, хоть он и держался изо всех сил. Потом его ещё несколько раз дёрнуло, и он полностью потерял ориентацию.

– Держись! – заорал откуда-то Борис, и Юрий снова вцепился во что-то в темноте.

Раздался скрежет металла, корабль мелко затрясся, несколько раз прыгнув и тем самым снова изменив положение Юрия внутри его огромного скафандра. Завыла какая-то сирена, Юрия в очередной раз бросило в неизвестную сторону, он почувствовал, как в него даже через скафандр врезаются ремни безопасности. И вдруг всё остановилось.

Юрий наконец смог вздохнуть и повернуть голову, чтобы определить, где находится шлем. Он выгнулся насколько мог, полез в ту сторону, откуда шёл свет и опять оказался в шлеме скафандра. К его удивлению кабина не разрушилась, хотя её перекосило, откуда-то шёл то ли дым, то ли пар, все мониторы погасли, хотя сам пульт светился. В окнах плыли облака, а Борис сидел в соседнем кресле, со стоном дёргая замки ремней.

– Ты живой? Можешь идти? – хрипел он, и Юрий понял, что обращаются к нему.

– Живой, – он ощупал себя на всякий случай, но, кажется, всё было цело, хотя и болело от ударов, – но пойти не смогу и из скафандра сам не выберусь.

– Сейчас, – Борис попытался встать, но только вскрикнул от боли и упал в кресло, закричав снова. Он умолк и отдышался. – Я, кажется, что-то сломал, не могу идти. Сейчас попробую ещё раз.

Он осторожно поднялся в кресле на руках, Юрий слышал, как напарник скрипит зубами, но продолжает двигаться. Борис перевалился через ручку своего кресла, дотянулся до ремней соседа, отстегнул их и потянул Юрия к себе, стараясь развернуть, чтобы можно было открыть скафандр. Он почти уже ревел от боли, но не останавливался.

– Не надо, – крикнул Юрий, – просто шлем мне открой.

– Не вылезешь, – прохрипел Борис.

– Открывай шлем!

Борис просунул руку куда-то под голову напарника, покрутил ею там и дёрнул вверх стеклянное забрало. Юрий просунул наружу руки, сжал плечи и полез из скафандра, который сопротивлялся, но был настолько велик, что не смог надолго задержать человека внутри себя. Он выбрался, стараясь не выпасть из кресла, но в последний момент всё же сорвался и растянулся на полу, заодно выяснив, что лежит совершенно голый.

– Что за нахрен с тобой? – услышал он голос Бориса и поднявшись на ноги, обернулся. Напарник продолжал висеть на подлокотнике, только теперь он тоже открыл свой шлем, из которого на Юрия сверху вниз уставилось удивлённое лицо старика лет восьмидесяти, покрытое мелкими каплями пота.

– Со мной порядок. Это с тобой что случилось? – спросил Юрий, инстинктивно отшатнувшись и прикрывая низ живота руками.

– Ты ведь ребёнок, – прохрипел Борис, пытаясь где-то там наверху вернуться в кресло. Он даже в своём полулежачем положении был очень высоко, он словно стал великаном. Юрий подскочил к нему и попробовал помочь сесть, толкая снизу, но его непривычно крохотные руки потеряли всю силу и ничего не могли сделать. Наконец Борису удалось вернуться в кресло, он вскрикнул, сжал подлокотники, но тут же успокоился и посмотрел вниз, – тебе лет пять-шесть на вид. И голос у тебя писклявый.

– А тебе лет сто на вид, – сказал в ответ Юрий, – генератор что-то сделал с нами.

– Ладно, потом, – Борис вытер лицо перчаткой, – судя по всему мы сели около какой-то деревни, эта посудина начала разваливаться в полёте, и автоматика отключилась, так что мы далеко от базы, – он говорил с перерывами, ловя воздух ртом, – тебе надо выйти и найти телефон, слова и номер помнишь?

– Да, наверное, – Юрий не знал, помнит ли он вообще что-то, но сейчас было не лучшее время в этом признаваться.

– Одежду только вытащи себе, – Борис указал рукой на лежащий в кресле скафандр, – хоть замотайся в неё, не ходи голышом. Заодно и надпись на всякий случай будет.

Юрий подёргал скафандр, пытаясь сбросить его на пол, но его сил не хватило, скафандр весил слишком много. Он ухватился за ручку, подпрыгнул, забрался в кресло и сунул руку внутрь шлема, несколько раз провёл ею в глубине, разыскивая хоть кусочек одежды, пока наконец не наткнулся на что-то. Он дёрнул ткань вверх и потащил наружу футболку, которая вдруг остановилась на полпути, но тут же разорвалась на две части почти без звука. В руках у Юрия остался хороший кусок мокрой тряпки с частично разъехавшейся надписью.

– Здесь всё гнилое, – прокомментировал Борис, – но тебе хватит. Замотайся и иди наружу, тут только один выход, судя по датчикам наружную дверь оторвало, ты должен выбраться. Беги и звони, нельзя, чтобы нас нашли раньше, чем ты сообщишь всё.

Юрий пошарил в кармане скафандра в поисках бумаги с надписью, но там оказалась лишь мелкая труха. Он скомкал кусок футболки, чтобы не порвать, присел и спрыгнул с кресла. По дороге до выхода он заметил, насколько неровно стоит пол. Массивную дверь из этой пультовой он со своей новой комплекцией не смог бы открыть никогда, но теперь её перекосило в проёме, оставив огромную дырку в ржавом металле. Юрий пролез в неё, сделал несколько шагов по узкому коридору и оказался перед огромной дырой в обшивке. Он обмотался тряпкой, связав её края и стараясь не порвать, вышел наружу и оказался босыми ногами в снегу. Он стоял в поле, а рядом, немного задрав вверх нос, лежал полуразвалившийся корабль, почему-то больше всего напоминающий колбасу с крыльями.

Босые ноги заныли от холода, Юрий отвернулся от корабля и увидел невдалеке дома, от которых в его сторону уже бежали несколько человек. Он бегом бросился им навстречу и затормозил, только почти уже столкнувшись с первым спешащим на помощь.

– Телефон, – Юрий крикнул, хотя это снова оказалось больше похоже на писк, – у вас есть телефон?

– Чего? – человек, кажется, не ожидал такого напора от уже посиневшего на холоде ребёнка.

– Дайте телефон, срочно нужно позвонить!

Житель деревни несколько секунд в недоумении смотрел на стоящего рядом мальчика, но всё же вытащил из кармана древний кнопочный телефон и протянул его Юрию. Тот схватил его, развернул болтающийся снизу кусок футболки с надписью и набрал номер.

– Слушаю, – трубку взяли после первого же гудка.

Юрий узнал голос Андрея Павловича и начал проговаривать вслух все слова, даже не подглядывая. Память вдруг стала выдавать фразу за фразой, словно эти бессвязные сочетания были известными всем поговорками.

– Вы где? – спросили в трубке после недолгого молчания, когда Юрий закончил говорить.

– Сейчас, – он протянул телефон владельцу, – скажите ему, где мы.

Человек взял из его рук свой телефон, и Юрий упал в снег, потеряв сознание.

*

– Давай, давай, – кто-то легонько толкал его в плечо, – просыпайся, парень.

Юрий открыл глаза и увидел над собой человека в белом халате.

– Пришёл в себя, кажется, всё в порядке, – сказал тот, отвернувшись в сторону, – видимо, просто отключился из-за шока. Хотите, я ещё здесь побуду, понаблюдаю?

– Нет, – над головой появилось лицо Андрея Павловича, и доктор встал, – можете идти.

Военный с сомнением смотрел на лежащего перед ним мальчика, Юрий смотрел на него в ответ и молчал. Он, конечно же, сделал всё, что от него требовалось, но только теперь военным понадобятся ещё и ответы на многие другие вопросы.

– Это правда? – Андрей Павлович наконец-то сел рядом, убедившись, что за врачом закрылась дверь. – То, что сказал мне Борис… Вы на самом деле Некрасов Юрий Сергеевич тридцати четырёх лет, сотрудник лаборатории полковника Петрова? И то, откуда вы к нам прилетели?

– Да, – Юрий пропищал в ответ своим тонким голосом, – мы ещё в деревне?

– Нет, мы вас к себе привезли, ты всю дорогу проспал, – военный почесал голову и опять помолчал. – Знаешь, с одной стороны я ничему этому не верю, я ничем таким не занимаюсь, у меня другая работа, но с другой… Сообщение ваше, корабль этот, Борис, постаревший лет на пятьдесят. Ничего не могу понять. Ты же учёный, получается? Не пацан пятилетний? Объяснишь мне, что здесь и как? Что с вашим возрастом?

– Я не знаю, – Юрий пожал плечами, которые оказались укрыты тёплым одеялом, – видимо, что-то случилось при работе всех этих генераторов, первый раз ведь включили. Мы ведь не знаем даже, как один на нас повлияет, а тут сразу три работало. Плюс ещё ошибки в ваших расчётах из-за их совместной работы.

– Это не мои расчёты, я про это первый раз сегодня услышал. Но ты как взрослый говоришь, – Андрей Павлович покивал головой, – расскажи мне всю историю с самого начала. Борис говорил, но он сам плохо понял, что именно у тебя стряслось с этими генераторами, поэтому расскажи сам.

– Подождите, а информация наша пригодилась? – Юрий даже испугался, что слетал напрасно, поэтому упёрся локтями в кровать и попытался выбраться из-под одеяла, но военный остановил его, положив ладонь на грудь.

– Не вставай, – сказал он, – информация передана куда надо. А пока расскажи мне свою историю.

И Юрий рассказал.

*

Солдат принёс ему одежду – маленькие джинсы с лямками и страшными розовыми рисунками, крошечную клетчатую рубашку без рукавов и ещё какие-то девчачьи босоножки. Он положил всё это на кровать перед Юрием и улыбнулся.

– Извини, пацан, есть только это. Носков и трусов не нашлось, – солдат потрепал его по волосам, и Юрий грозно посмотрел в ответ. Он ещё не видел себя в зеркале, хотя и догадывался, что в глазах окружающих он выглядит обычным маленьким ребёнком, – до тебя у нас тут детей в армию не брали.

Он сам посмеялся над своей шуткой, ещё раз провёл своей огромной лапищей по голове Юрия, который на этот раз уже смирился, и пошёл к выходу.

Юрий выбрался из-под одеяла, встал на кровати и впервые внимательно осмотрел своё новое тело. Всё было таким непривычно маленьким, а кожа очень нежной, хотя местами уже проступили синяки и ссадины, полученные при приземлении. Он натянул на себя одежду, которая, несмотря на свой размер, оказалась даже немного велика, особенно босоножки, противно болтающиеся на ногах при ходьбе по одеялу. Юрий сбросил их и осмотрел комнату, в которой находился. Довольно большая по сравнению с той, в которой он ночевал перед полётом, но те же две кровати, стол, стулья, санузел и ни единого окна. Он аккуратно слез с высокой кровати, подошёл к двери, дотянулся до ручки и подёргал её, выяснив, что заперт.

В туалете он обнаружил зеркало над раковиной, но оно висело очень высоко. Юрий вернулся в комнату, схватил табуретку, которая тоже оказалась непривычно тяжёлой. Как вообще можно выжить, когда тебе шесть лет? Он всё же дотащил табуретку до зеркала, забрался на неё и наконец-то смог посмотреть на себя. Напротив, в отражении, стоял тот самый милый мальчик с детских фотографий с родителями, со школьным букетом и ранцем или верхом на трёхколёсном велосипеде.

– Единственная пока приятная часть изобретения, – сказал он сам себе, показал отражению язык и слез на пол, – только как теперь на работу ходить?

Вернувшись в комнату, Юрий не нашёл, чем там можно заняться кроме того, чтобы лежать и думать. И он приступил, прокручивая в голове события последних двух дней и строя догадки, что именно случилось с ними и почему. Ну и, конечно же, – что же такого они предотвратили?

Погрузившись в мысли, Юрий снова задремал. Он проснулся от звука открываемого замка, на пороге стоял ещё один солдат с подносом в руках, пытающийся своим задом прикрыть дверь. Наконец дверь захлопнулась, солдат дошёл до стола и поставил на него поднос. В этот раз там не было колбасы и лапши, зато была чашка супа, хлеб, салат и две котлеты с макаронами.

– Ужин, – этот солдат оказался не таким дружелюбным, он просто озвучил очевидное и ушёл, закрыв дверь уже руками.

От запаха еды проснулся аппетит, Юрий спустился с кровати, забрался на табуретку у стола и принялся есть. Через десять минут его прервал ещё один щелчок замка, и, обернувшись, он увидел уже двоих солдат, которые осторожно закатили внутрь кровать на колёсиках. На кровати лежал пожилой человек, вся нижняя половина туловища которого была замотана бинтами и скреплена какими-то металлическими прутьями.

– Борис? – Юрий с трудом узнал своего напарника. Тогда, на корабле, тот не казался настолько старым. А сейчас вся тонкая белая кожа на его лице была покрыта просто миллионом морщин, даже цвет глаз стал каким-то тусклым, а редкие волосы побелели.

– Ага, вот такой я теперь, – Борис говорил очень медленно и непривычно, кивая головой в такт словам. Юрий заметил, что во рту у собеседника почти не осталось зубов, отчего голос и звучал так странно, – зато ты хорошо выглядишь, как я посмотрю.

Солдаты вынесли из комнаты стоявшую у стены кровать, подкатили на её место Бориса и вручили ему какой-то пульт.

– Если нужна помощь, или в туалет захочешь – жми, – сказал один из них, и они ушли.

– Ты что, думаешь, что я виноват в случившемся? – спросил Юрий, забыв об остывающей котлете.

– А кто виноват? – Борис опять покивал головой, отчего его седые волосы расползлись по подушке. – Посмотри на нас, разве не ты забрал мою молодость и здоровье?

– Я? Забрал? – от возмущения Юрий спрыгнул с табуретки, но так пришлось смотреть на собеседника снизу-вверх, поэтому он залез обратно. – Ты же понимаешь, что мы не в кино про ведьм? Это наука, в ней всё иначе! Нельзя взять возраст одного человека и передать его другому! Я физик, я изобрёл этот генератор, я предупредил, что оборудование никогда никто не испытывал, и оно опасно. Я говорил, что и сам не знаю, какие будут последствия у всех этих действий. Я не сделал ничего плохого, я нас спас, когда появилась ошибка, я работал на вашем оборудовании, причём видел его практически впервые! Ты и правда считаешь, что я мог подстроить такое?

– Не знаю, – Борис говорил с трудом, вдыхая ртом и делая большие паузы, – может быть, это и не ты. Только всё хорошее досталось тебе, а плохое мне.

– А ты видел, что случилось с кораблём? Он же ржавый оказался, не понимаю, как он не развалился ещё в космосе! У тебя переключатели отламывались в руках, окна заело, одежда вся старая стала, в руках расползалась! Мы словно лет пятьдесят летели без сознания. Хотя нет, так бы мы умерли от голода и обезвоживания. Всё-таки это генератор что-то с нами сделал.

– Что-то… – вздохнув, Борис попробовал отвернуться, но смог лишь повернуть голову к стене.

– Я никогда бы не навредил никому, – сжавшись на табуретке, Юрий смотрел на обиженного старика, не зная, как оправдаться, – я хороший человек, правда. – Он подождал, но собеседник не реагировал, а только продолжал громко дышать в стену. – Что мы должны были исправить? Ради чего этот эксперимент?

– Лучше тебе не знать, – ответил Борис, так и не шевельнувшись.

Юрий посмотрел на стол, отодвинул подальше поднос с едой, аппетит уже пропал. Он прошёлся по комнате, разыскивая выключатель, но не смог его найти. Поэтому просто залез в кровать, отвернулся от горящих наверху ламп и уткнулся лицом в подушку.

Проснулся он в темноте, видимо, свет здесь выключался автоматически. Откуда-то со стены светила тусклая синяя лампа, позволявшая рассмотреть комнату при отсутствии окон. Где-то совсем рядом что-то булькало и тряслось, Юрий сел в кровати, спросонья не соображая, что происходит. Он тряхнул головой, прислушался и понял, что звук идёт с соседней кровати, и это нехороший звук.

Он спрыгнул вниз, бросился через комнату, аккуратно забрался на кровать с колёсиками, стараясь не задеть лежащего там старика.

– Что с тобой? – спросил он, пытаясь заглянуть в неестественно синее лицо Бориса. Лампа всё в комнате сделала каким-то сюрреалистичным и незнакомым.

– Мне… плохо… – тот еле слышно хрипел и хватался руками за поручни кровати. – Дышать… не… могу…

– Пульт, пульт, – крикнул Юрий, – они дали тебе пульт. Где он?

– Не… знаю… Выпал…

Юрий начал шарить вокруг тела Бориса, но ничего не находил кроме мокрой простыни да выпирающих из-под футболки рёбер.

– Чёрт! – он бросился к выходу, чтобы включить свет, но на полпути вспомнил, что тут нет выключателя. Затормозив у двери, он замолотил в неё кулаками. – Эй! Эй! Кто-нибудь! Помогите! Помогите!

Металлическая дверь отзывалась глухим звоном, Юрий колотил по ней то кулаками, то ладонями, кричал, но никто приходил на помощь. Он побежал обратно, упал на четвереньки, ощупывая пол, залез на кровать и снова начал искать пульт там, стараясь забраться даже под тело Бориса.

– Похоже… всё… – тот задышал ещё чаще. – Хочешь… знать… зачем… летали…

– Подожди, подожди, замолчи, я найду! – Юрий размазал слёзы по лицу и продолжил поиски.

– Вирус… Заболел… президент… – Борис отпустил поручень и костлявой рукой вцепился Юрию в ногу.

– Что? – тот от неожиданности остановился и сел в кровати.

– Кто-то… заразил… Он… в тяжёлом… состоянии… Врачи… сказали… вряд ли… – рука Бориса поехала вниз, дыхание всё ускорялось, становясь тише.

– Но ведь его же должны были от всего защитить!

– Нет… полной… защиты… – рука отпустила Юрия и упала на кровать.

– Мы включили прибор, который может уничтожить вселенную, ради спасения одного человека? Вы идиоты! Вы кретины! – Юрий схватился за голову. – А что насчёт остальных умирающих? Насчёт нас с тобой?

– Не все… одинаково… важн… – Борис вдруг запнулся посреди слова, несколько раз громко вздохнул и дёрнулся всем телом.

Юрий сидел, не трогая больше своего напарника, растирая по лицу слёзы и ощущая себя полным неудачником. Да, он ведь действительно считал, что изобрёл почти бога, но на деле всего лишь выпустил из бутылки джина, которому кто-то уже успел загадать плохое желание. Он в который раз спустился с кровати, дошёл до двери и замолотил в неё кулаками что есть сил.

Часть 3

Показать полностью
72

Нет времени. Часть 1

Институтская столовая никогда не нравилась Юрию, но он всё равно время от времени посещал её благодаря просыпающейся иногда лени, не дающей отходить от рабочего места дальше, чем на сто метров. В последние три недели столовая к тому же ещё выглядела так, будто находилась на грани банкротства. Несколько лет назад, во время реконструкции института, про неё почти забыли, решив сохранить дух Советского Союза хоть в каком-то подразделении. Старшее поколение утверждало, что тут всегда кормили так же плохо, убирали нечасто, а бабушка, навечно зависшая на раздаче, за последние лет пятьдесят ни разу так и не смогла услышать, что именно у неё просят, поэтому для компенсации сама орала на всех. Юрий не помнил ни Советского Союза, ни его замечательного общепита, но бабушку боялся даже больше, чем своего начальника.

И вот теперь, когда в связи с карантином всех разогнали по домам, оставив только самых перспективных и жизненно важных, в столовой было пусто и тихо, только со стороны раздачи изредка слышались грозные крики, словно какие-то голодные викинги штурмовали кастрюлю с супом.

Юрий доел свою странную котлету со вкусом то ли рыбы, то ли морковки и задумчиво смотрел в телевизор, висящий на выцветшей стене. Назад в лабораторию его не тянуло, он уже второй год занимался исключительно теоретическими расчётами или, даже скорее, просто позволял компьютеру считать варианты. И компьютер считал, не возражая, его железные мозги не знали усталости, а вот Юрию было скучно. Он несколько раз просил дать ему другую работу, но начальство требовало продолжать эту, скучную и однообразную. И вот уже третью неделю на карантине Юрий безвылазно сидел в лаборатории в одиночестве, скармливая трудолюбивому компьютеру новые параметры.

В коридоре хлопнула дверь, это было слышно даже сквозь бубнёж телевизора, и в дверном проёме на секунду мелькнула фигура полковника, за которым бежали ещё несколько человек. Юрий встал, схватил поднос с тарелками и поспешил убраться из столовой – появление полковника с незнакомцами никогда ещё не приносило хороших новостей. В такой ситуации лучшей стратегией было сидение на рабочем месте, желательно с какими-нибудь значимыми результатами.

Юрий предусмотрительно выглянул в холл, где не оказалось никого, добежал до лифта и уехал на свой этаж. В лаборатории он быстро загрузил новые данные в освободившийся компьютер и на всякий случай сел недалеко от него, надев халат и положив рядом папку с распечатками результатов. Полковник любил бумажные варианты, электронные цифры на экране нисколько не впечатляли его. Наверное, именно поэтому он до сих пор носил старые наручные часы, которые постоянно подкручивал и ругал, но менять на новые не собирался.

Около часа ничего не происходило, и Юрий уже решил, что гроза прошла мимо, но всё плохое чаще всего случается именно тогда, когда ты уже обрадовался и расслабился. Поэтому в коридоре вдруг послышались приближающиеся голоса, дверь открылась и на пороге появился злой Петров. Он раскрыл дверь пошире, пропуская кого-то:

– Вот он, забирайте, – сказал полковник в коридор, – но я вас предупредил, вы сделаете только хуже!

– Добрый день! – Юрий встал и схватил уже отложенную папку.

– Это к тебе, – Петров обернулся, но здороваться не стал, он пропустил в лабораторию парня лет двадцати пяти в военной форме, – теперь он твой начальник, делай всё, что он скажет.

Полковник вышел в коридор и изо всех сил пнул металлическую дверь, но она только лишь тихо вздохнула и плавно закрылась. Современные двери научились скрывать истинную силу наших чувств.

– Добрый день! – ещё раз сказал Юрий, но его гость тоже проигнорировал приветствие.

– Давай сразу о делах, – военный остановился рядом и оглянулся вокруг, – что у тебя с расчётами?

– В каком смысле? – Юрий растерялся, но тут же протянул приготовленную заранее папку. – Вот они. Здесь всё, что на сегодня готово.

– Это мне не нужно, – военный отодвинул расчёты в сторону и уперся кулаками в стол, не отрывая взгляда от Юрия, – своими словами расскажи. Как в школе.

– Тут же сотни страниц, что именно рассказать?

– Что может сделать твой генератор по этим прогнозам?

– Он может создать локальное пространство с заранее заданными характеристиками, – Юрий посмотрел на военного, почему-то продолжающего стоять в неудобной позе гориллы, – но это теоретически. Проверять мы не пытались.

– Ни разу? – парень наконец сдвинулся с места и сел на стул Юрия.

– Опасно ведь, – тот отошёл на шаг в сторону и пожал плечами, – мы, конечно, можем сильно ограничить область, которую создаст генератор, но если она окажется стабильна, её уже нельзя будет уничтожить.

– А зачем её уничтожать? – не унимался собеседник.

– Ну это же очевидно, – Юрию даже стало интересно, военный просто проверяет что-то или действительно пришёл к нему, не зная, что именно делает генератор пространства, – эта область может начать самопроизвольно расширяться, и если это случится, то остановить её нам будет нечем.

– Ну допустим. И что такого страшного, если она станет расти?

– Как это – что страшного? Но это же пространство с физическими законами, отличающимися от наших, – Юрий от возмущения даже бросил никому не потребовавшиеся расчёты на стол, – не факт, что мы сможем жить в нём. Вот представьте себе жука, который сидит в стогу сена. И этот жук взял и создал в стогу крохотную область с огнём, вот только огонь разгорелся и решил сжечь весь стог, а тушить его жуку нечем. У нас может случиться то же самое, только жук может улететь в поле, а нам лететь некуда, изменится вся вселенная.

– Так не создавайте огонь, – предложил военный, – создайте воду. Или попробуйте изменить какое-то свойство всего лишь слегка, просто интереса ради.

– А как это сделать? – спросил Юрий. Он шагнул к компьютеру и указал на меняющиеся на экране цифры, – вот смотрите, как много всего надо учитывать в одном единственном эксперименте. Физические законы переплетены друг с другом. Если я поменяю один из них хоть немного, остальные сами по себе двинутся вслед за ним. Я только и занимаюсь – считаю, что теоретически случится при изменении разных параметров. Попробовать-то нельзя.

– Ладно, ничего не ясно, но это всё пока неинтересно, – парень отмахнулся от объяснений, – давай короче. Твой генератор способен создать пространство, в котором время идёт в обратную сторону?

– Да, – Юрий постучал по папке, – тут у меня это один из самых первых расчётов.

– То есть мы можем включить твоё устройство, – собеседник оживился, встал и прошёлся по комнате, – поместить в него человека и отправить его в прошлое?

– Вот это вряд ли, – огорчил его Юрий, – ну просто представьте, что я сейчас включаю генератор и захожу в пространство с обратным временем, хотя меня, скорее всего, просто разорвёт при входе. Во-первых, мы не знаем, как это повлияет на человека, можно ли там вообще жить. Мы во многих случаях вообще не можем рассчитать, что будет с живым организмом при других физических законах, мы слишком мало знаем. Во-вторых, если созданное пространство нестабильно, то оно может существовать только, пока генератор работает. Внутри я доживу до момента включения генератора, после чего созданное пространство исчезнет, его ведь не было в прошлом, и я снова попаду в обычное время, где генератор только-только включится. Но вообще лучше не доходить до этой точки.

– Так возьми генератор с собой, – посоветовал военный, – в перевёрнутое время. Или просто создай пространство сразу вокруг него.

– С этим тоже есть проблемы. Мне понадобится электричество для генератора, много электричества, с собой ещё придётся прихватить целую электростанцию, разворот времени по расчётам очень энергозатратен. А ещё получившаяся область вырвет кусок нашего обычного пространства и утянет его в прошлое, мы так можем и разрушить что-нибудь, кусок с электростанцией занимает много места. Такой эксперимент я решился бы провести только в космосе, но и там придётся сначала строить электростанцию. Кстати, если пространство ещё и окажется стабильным, то появится очень большой шанс его произвольного расширения, тогда мы все начнём жить в обратную сторону. Или умрём. Или что-то ещё, не знаю, не проверял.

– Не так быстро, с этой хренью с ума можно сойти, я на первых предложениях потерялся, – военный остановился напротив Юрия, – мне это, конечно, уже объясняли, но ты просто мне скажи – в прошлое никак?

– Теоретически можно, но столько проблем, – Юрий пожал плечами, но решил, что пока ещё слишком мало знает о своём изобретении, – думаю, потребуется много лет, чтобы поставить такой эксперимент. И то не на Земле.

– Тогда давай я тебе предложу свой вариант, мне тут наши специалисты подсказали на всякий случай, – военный снова сел, притянул к себе папку, взял со стола карандаш и нарисовал круг, – мы создаём пространство, где скорость света выше, чем у нас, влетаем в него, – он нарисовал стрелку, ведущую в круг, – разгоняемся до тех пор, пока не превысим нашу скорость света, вылетаем в обычное пространство, – стрелка появилась с обратной стороны круга, – где, согласно нашим физическим законам, движемся во времени в обратную сторону. Летим до тех пор, пока не наступит нужное нам время, тормозим и оказываемся в самом обычном прошлом. Как тебе такое?

– Очень сомнительно, – Юрий с сожалением посмотрел на испорченную рисунками папку. Полковник Петров помимо бумаг любил ещё и порядок. – Тут много ограничений выскакивает. Полная энергия тела зависит от скорости света, и вдруг эта скорость резко увеличилась. Что с телом случится? Как эта энергия скомпенсируется? Я не знаю. Вообще трудно представить, что случится с тем, кто попадёт в такое пространство. Да и сколько потребуется времени и топлива, чтобы развить такую скорость? И что будет, когда тело обратно выпадет на сверхсветовой скорости в обычный мир? Нет у нас никаких законов, которые это объясняют, только предположения. К тому же затормозить потом не удастся, придётся повторно генерировать пространство с высокой скоростью света, лететь в него, тормозить там и снова обратно. И даже если это всё как-то возможно, мы в конечном итоге нарушим причинно-следственные связи, да и закон сохранения энергии тоже. Так можно и сломать вселенную. Это уже я не вспоминаю о том, что сама работа генератора может уничтожить мир.

– Но, в принципе, попробовать такой вариант ведь можно? – военный вопросительно смотрел на Юрия.

– Единственная причина, по которой я решился бы попробовать запустить генератор для такого, – он немного подумал, но вариантов в голове оставалось мало, – это для предотвращения запуска этого же самого генератора для подобного эксперимента. К тому же у меня тут в лаборатории всего лишь недоделанный прототип, и его трудно будет разогнать у нас во дворе до скорости света.

– Да нет, разгоним мы его в космосе, – заверил Юрия военный, – как ты и сказал.

– Вы собираетесь отправить мой генератор в космос?

– Не мы, – собеседник махнул рукой у себя за спиной, – а мы, – он обвёл круг, который включал в себя Юрия.

– То есть вы хотите, чтобы я помог вам построить генератор для космического корабля?

– Нет, твой генератор уже полгода болтается на орбите. Его дорабатывали, чтобы опробовать где-нибудь подальше от Земли. Но нам нужен специалист, который во всём этом разбирается.

– Вы что, хотите отправить меня в космос?

– Не хотим, но придётся. У нас почти весь отдел, который занимался твоим изобретением, лежит в больнице с воспалением лёгких, их начальство тоже там. Меня на этот проект перебросили только вчера, а я и половины понять не успел. У нас из разбирающихся во всём этом остался только ты.

– Нет, подождите, – Юрий выставил вперёд руки, словно стараясь оттолкнуть от себя ситуацию, – я учёный, я не космонавт. Я могу помочь с Земли, подсказать отсюда. Ну или дождитесь, пока ваши специалисты вернуться, это же всего пару недель!

– Нет времени, лететь надо завтра.

– Что?! Завтра? – Юрий попытался ухватиться за стол и уронил папку, рассыпав листы с данными по полу. – Я не могу!

– Понимаешь, тут выбора у тебя нет. Надо. Ситуация такая, что и завтра может оказаться поздно.

– Какая ситуация? – ничего не соображающий учёный сел на пол и стал собирать листы бумаги.

– Неважно, – военный покачал головой, – твоё дело – помочь кораблю улететь на три недели назад. Вернёшься – станешь героем.

– Но это же никто никогда не проверял, вы понимаете, что у меня почти нет шансов? – Юрий вдруг окончательно осознал, что именно с ним хотят сделать, и из его глаз сами по себе полились слёзы. Почти все эти годы, которые он работал на военных, ему нравилось его занятие. Любое оборудование, новые идеи, команда, зарплата. Он не боялся, что его изобретения используют для создания оружия, оно ведь должно просто сдерживать противника, мы же не собирались ни на кого нападать, мы мирная и добрая нация! Ему никогда не приходило в голову, что и сам он – тоже некоторого рода оружие, и им тоже можно воспользоваться в совсем не мирных целях. Хотя сейчас вообще неясно, в каких именно целях им пользуются. – Я же просто умру там.

– А ну хватит ныть! – Военный дёрнул его вверх, поставив на ноги. – Ты что, не хотел бы проверить, как работает твоё собственное изобретение?

– Не-е-е-е-ет! – Юрий попытался сказать, но вместо этого получился только долгий всхлип, он снова полез собирать бумаги на полу, и тут же получил хороший тычок в спину.

– Прекращай! – рявкнул голос сверху, но Юрий только сжался и попытался отойти в угол. – Да что же с вами всегда тяжело так?

Следующие несколько минут его просто тянули по коридору за халат, а он только всхлипывал и тёр то нос, то глаза. В себя он пришёл уже в вертолёте, где-то далеко от института. Он попытался встать, но кто-то пристегнул его к креслу. Юрий попробовал найти застёжку, но его остановила рука сидящего рядом военного.

– Мне в туалет надо, – сказал Юрий, но его спутник показал себе на уши, давая понять, что ничего не слышит из-за работающего двигателя. Он ещё раз попытался отстегнуться, но теперь уже его поймали за руки и сложили их на коленях.

Юрий посидел несколько минут, собираясь с мыслями, вытащил из-под себя полу халата, наклонился и вытер мокрое лицо. Внизу город давно сменился сначала какими-то коттеджами, дачными домиками, полями, редким лесом, а затем пошли вообще какие-то неизведанные болотистые земли из постапокалиптических фильмов.

– Где мы? – спросил Юрий, но и сам вспомнил, что в этом грохоте его никто не слышит.

Он уткнулся лбом в трясущийся иллюминатор, понимая, что сейчас изменить что-то уже не в его власти. От этой мысли почему-то стало полегче. Он подумал, что русские люди почему-то любят быть в ситуациях, когда ничего от тебя не зависит, а иногда любую ситуацию на всякий случай считают именно такой.

Солнце медленно уезжало за края болот и, глядя ему вслед, Юрий задремал.

*

Проснулся он от того, что его отстёгивали от кресла. Вертолёт всё ещё ревел и вращал лопастями, но стоял уже на асфальтированной площадке. Юрий выбрался наружу и теперь самостоятельно пошёл за военным, который махнул рукой, приглашая следовать за собой по освещённой дорожке к стоящим невдалеке домикам.

– Я Андрей Павлович, – военный на ходу протянул руку, даже не глядя на учёного, – а то как-то не успел представиться. Ты извини, Юр, за это всё, просто сейчас ты нам очень нужен, а как тебе сообщить это помягче – я так и не придумал.

Юрий машинально пожал руку и сразу чуть отстал, рассматривая затылок собеседника и думая, что же такого нужно в жизни сделать, чтобы в столь ранние годы стать Андреем Павловичем, которому не может отказать даже полковник Петров.

– С этими болезнями мы половину народа отправили в больницу. Кто-то принёс заразу, а когда поняли, что случилось – уже все в соплях, кашляют и еле ходят. Но ты не переживай, ты не один полетишь.

– Там же нагрузки при ускорении, – Юрий уже понял, что ему вряд ли что-то поможет, но попытаться стоило, – люди годами тренируются для полёта, я же сдохну просто при взлёте.

– Не переживай, ты ещё молодой, здоровый, выдержишь, – военный открыл дверь ближайшего домика и кивнул головой, предлагая Юрию идти первым, – тем более, там не особо долго.

– А до скорости света? – тот вошёл внутрь и оказался в коридоре, по обе стороны которого находились двери, больше всего это напоминало его старое студенческое общежитие. – К тому же там очень долго разгоняться придётся. И сколько нам топлива нужно будет? Всё в мире?

– Ну попробуй догадаться сам, как решили эту проблему, – Андрей Павлович поймал за руку идущего впереди Юрия, – не торопись, это твоя комната, – он открыл одну из дверей и щёлкнул выключателем на стене, – заходи, до утра живёшь тут.

Это действительно оказалось общежитие, только не для студентов, слишком уж аккуратно выглядели стоящие внутри крохотной комнаты две кровати и столик с единственной табуреткой. Рядом с одной из кроватей находилась дверь в самый маленький в мире санузел.

– Так что там с разгоном? – Юрий вошёл и сразу сел на одну из кроватей, стоять вдвоём в комнате было неудобно.

– Сейчас, минуту, – военный вытащил телефон и поднёс его к уху, – заходи, мы на месте. Так, по поводу ускорения… Ты понимаешь, что твоё изобретение… Оно ведь может существовать не единственном экземпляре.

– Я понимаю, вы же мне сами и сказали, что его уже построили. Только при чём здесь разгон?

– Даже я вчера быстрее догадался, – Андрей Павлович сел на соседнюю кровать и с интересом посмотрел на учёного, – на корабле установлен не один генератор пространства, их несколько. Главный создаёт пространство перед кораблём или вокруг него. А вот остальные работают внутри. Один организует вам на корабле пространство с гравитацией и минимальным воздействием от ускорения, вы даже не почувствуете, что разгоняетесь. Ещё один генератор установлен в двигателях, что именно он там создаёт, я пока так и не понял, но из-за него вы разгонитесь до скорости света за несколько часов, и топлива вам много не понадобится. Я предлагал использовать такой двигатель как источник энергии для разворота времени, но говорят, что слишком маленький, не справится, может только замедлять время.

– Но вы же понимаете, что это всё чисто теоретически? – Сил на спор у Юрия не было, он уже не спорил, а просто без эмоций излагал факты. Он и не думал, что может настолько сдаться всего за несколько часов. – Вы же сами сказали, что генератор ещё ни разу не проверяли.

– Давай без паники, по расчётам всё должно получиться. Думаешь, Гагарин не сомневался, когда его в космос отправляли? Но ведь полетел, вернулся! Лучшие специалисты тогда всё просчитали и сейчас то же самое сделали, – военный встал, чтобы открыть дверь, хотя в неё никто не стучал. Юрий в это время не переставал думать о том, что этот полёт и тот организовали совсем разные специалисты. – Проходи, знакомься, это Юра, – в комнату вошёл невысокий спортивный мужчина лет тридцати, – а это Борис, твой напарник.

Мужчина кивнул в знак приветствия и остался стоять у порога, прикрыв за собой дверь. Андрей Павлович вытащил табуретку из-под стола и сел посреди комнаты так, чтобы видеть обоих своих собеседников.

– Борис будет у вас за главного, делай всё, что он скажет, – военный внимательно посмотрел на Юрия, – тогда вернёшься обратно. И вернёшься богатым человеком, это чтобы ты понимал, за что борешься. Теперь порядок ваших действий. Старт завтра в час дня. До этого времени инженеры покажут тебе программу управления генераторами и ручной пульт на случай отказа компьютера. По идее вам ничего не придётся делать, всё запрограммировано на автоматическое выполнение, но, если что-то пойдёт не так, будешь управлять генератором самостоятельно, вы обязаны сделать всё, чтобы появиться здесь на три недели раньше.

Юрий попытался возразить:

– Но мы тогда бы уже появ…

– Не надо меня перебивать, – остановил его военный, – все вопросы после возвращения. У каждого из вас будут спутниковые телефоны, включите их, как только попадёте в прошлое, корабль автоматически затормозит уже около Земли. Как только сможете звонить – звоните мне, текст вашего сообщения выучите наизусть, а ещё оно будет нанесено на вашу одежду, если вдруг забудете. И бумажный вариант тоже возьмёте. Если телефоны не работают, вдруг что-то с ними произошло, – не пробуйте корабельную связь, вас могут попытаться сбить, садитесь на Землю, с этим разберётся Борис, после чего снова пробуете звонить мне, номер выучите, он тоже будет на вашей одежде. Вы должны полностью произнести текст сообщения. И это всё ваше задание. Не так уж и сложно, как мне кажется. Всё понятно?

– Ничего не понятно, – Юрий помотал головой, – зачем это всё? И что, как вы думаете, я смогу сделать, если ваша система накроется? Это же…

– Эти вопросы тоже после возвращения, – военный встал и сделал шаг к выходу, заставив посторониться стоящего в дверях гостя, – Борис, проследи пока, чтобы текст был заучен наизусть. Встретимся завтра, подъём в шесть утра.

Он открыл дверь и вышел. Юрий с надеждой посмотрел на своего нового знакомого.

– Что случилось такого? Из-за чего всё это? – спросил он.

– Это закрытая информация, – тот сел на оставленную Андреем Павловичем табуретку и вытащил из кармана записную книжку, – вот, держи, с самой первой страницы идёт текст. Выучи его, а потом я проверю.

– Что, прямо сейчас?

– Да, прямо сейчас, больше времени не будет, – Борис настойчиво потряс книжку, и Юрий взял её.

Внутри оказался какой-то бессвязный текст без глаголов и знаков препинания. Юрий несколько раз прочитал его, но не смог запомнить даже нескольких первых слов.

– Как это вообще можно выучить? – спросил он Бориса, который снял ботинки, залез на соседнюю кровать и уткнулся в телефон.

– Учи, – тот даже не поднял взгляда.

Юрий потратил почти час, пытаясь запомнить всю эту абракадабру, он читал вслух, про себя, шептал и даже попробовал напеть, но слова путались, прятались, перепрыгивали друг через друга и превращались во что-то более простое. Наконец он смог с первого раза выговорить их по порядку, и тогда Борис заставил его пять раз произнести всё вслух, после чего посадил учить текст ещё на полчаса.

– А сколько времени? – Юрий вдруг вспомнил, что прилетели они сюда уже в темноте, и неплохо было бы что-нибудь поесть. Он полез в карман за телефоном, но не обнаружил его ни там, ни в халате. – Я, кажется, телефон потерял. У нас тут ужин предусмотрен?

– Телефон вернут после задания, – сказал Борис и слез с кровати, – ужина нет, но я сейчас что-нибудь принесу. Без меня из комнаты не выходить.

Он натянул ботинки и вышел, оставив Юрия в попытках выучить текст и размышлениях о том, когда у него успели забрать телефон и когда именно его вернут. Они ведь должны прилететь тремя неделями раньше, тогда этот телефон ещё будет принадлежать Юрию из прошлого. Придётся ждать столько времени, родственники начнут волноваться. Хотя нет, не начнут, тот, другой Юрий ответит им, что всё в порядке. А ведь при этом ничего не будет в порядке.

– Вот, – вошедший Борис поставил на стол поднос с заваренной лапшой быстрого приготовления, хлебом и куском колбасы, – ешь и учи одновременно.

Остаток вечера так и прошёл в заучивании слов, Борис отстал только тогда, когда Юрий смог пять раз произнести текст в нужном порядке без ошибок.

– Всё, сейчас ложись спать, – Борис снял одежду и аккуратно повесил её на спинку кровати, – завтра утром повторишь мне всё. Иди чисти зубы, свет потом выключишь.

Через десять минут Юрий лежал в кровати, по-прежнему не веря, что всё это случилось именно с ним. Заучивание текста отвлекло его от сути происходящего, но теперь он снова задумался о своей судьбе. По сути, он ведь автор великого открытия, о котором запрещено сообщать остальному миру. Он отличный учёный, который мог бы и дальше делать открытия, но вместо этого два года сидел перед компьютером с дурацкой механической работой, слишком простой даже для школьного двоечника. И чем вообще всё это закончилось? Его отправляют на какое-то задание, выполнить которое можно только при запредельном уровне везения. Это не наука, это кино про Джеймса Бонда, который точно победит, да ещё и со спецэффектами, потому что – ну а как иначе? Только не бывает такого в жизни.

И зачем это всё нужно? Почему приходится изображать из себя Терминатора? Что требуется предотвратить в прошлом три недели назад? Ничто в мире не намекало на грядущие катаклизмы, ничего такого страшного не случилось в последние дни. Да, конечно, эпидемия гуляла по планете, но три недели назад было уже поздно её предотвращать.

И ещё одна мысль не давала Юрию заснуть – как же хочется жить! Особенно сейчас, когда шансов вернуться у него оставалось не так много.

Утром за час до подъёма его разбудил Борис, заставил ещё пять раз произнести текст, который за ночь почему-то успел частично растворится в памяти. До шести утра он смог восстановить все слова.

Потом они завтракали в столовой, оказавшейся в соседнем домике. Парень на раздаче без слов положил им по тарелке каши и две сосиски, хотя Юрий по привычке ожидал крика с требованием говорить громче. Они быстро поели в пустом зале.

– А где все? – поинтересовался Юрий, взмахнув над головой ложкой с кашей.

– Все, кто нужен, здесь есть, – Борис отложил пустую тарелку в сторону, – ешь быстрее, иначе пойдёшь голодным.

Через несколько минут он провёл Юрия по улице до очередного домика, где их уже ждал Андрей Павлович вместе с какой-то девушкой в медицинской маске. По дороге Юрий оглядывался, пытаясь увидеть ракету, на которой им предстояло лететь, но вокруг не было ничего похожего.

– Выучил? – спросил военный вместо приветствия, Борис кивнул. – Тогда вот она, – он показал на стоящую рядом девушку, немного подумал, но, видимо, так и не смог вспомнить её имя, – она у нас осталась одна из здоровых. Сейчас она тебе покажет тренажёры, смотри внимательно, запоминай сразу, потому что через час выезжаем. Приступайте.

– Пойдёмте бу-бу-бу, – сказала девушка в свою маску, отворачиваясь, и пошла куда-то. Юрий ничего не понял, но на всякий случай последовал за ней. Она остановилась у компьютера, указав на экран, – вот смотрите, программа управления простая, выбираете физический параметр, увеличиваете или уменьшаете, связанные величины автоматически изменяются, можно регулировать сразу несколько.

Юрий смотрел на экран с удивлением, здесь все его данные, которые он собирал два года, были объединены в простую программу без сотни бумажных листов, которые всё равно никто не читал.

– А это физический пульт, – девушка тем временем перешла дальше, – здесь ручные регуляторы, но только самые основные, иначе слишком громоздко.

– Скажите, для чего именно вы построили корабль с этим генератором? – спросил её Юрий. – Какую вселенную вы хотели создать?

– Я лаборант, – девушка пожала плечами, – спросите лучше у создателей генератора.

– Давайте лучше вопросы по существу, – стоящий рядом Борис остановил Юрия, который только открыл рот для рассказа о создателях.

Ракета оказалась в часе езды от домиков. Она неестественно торчала посреди уже зеленеющей степи, хотя и вызывала восхищение своим целеустремлённым видом и масштабом. Юрию с Борисом выдали одежду с надписями, помогли забраться в скафандры какой-то невиданной конструкции и посадили в автобус, который должен был подвезти их к ракете.

– Ребята, я в вас верю, – Андрей Павлович похлопал их по спинам, – шанс у вас всего один, но зато какой! Вы будете первыми. И очень жду вас обратно, хотя пока ещё и не знаю об этом.

Он вышел из автобуса, махнул рукой водителю, и ракета, до этого спокойно стоявшая на месте, плавно двинулась навстречу будущим космонавтам.

Часть 2

Показать полностью
42

Принцип целесообразности. Часть 2

Принцип целесообразности. Часть 2 Сложный выбор, Будущее, Фантастический рассказ, Длиннопост

Начало:Принцип целесообразности. Часть 1


Иоланта представляла собой небольшую  планету земного типа. Никаких, сколько-то стоящих месторождений на ней не было, зато в изобилие имелись болота и степи. Впрочем, животная и растительная жизнь планеты не отличалась особым разнообразием и большого интереса для туристов не представляла. Обычная планета, одна из многих. Основным занятием поселенцев было сельское хозяйство. Несмотря на относительную доступность синтезаторов, натуральная пища неизменно пользовалась спросом. Управление осуществлялось Президентом и по совместительству мэром Столицы, главного и единственного крупного населённого пункта планеты. Как и на большинстве таких планет, основная часть населения Иоланты жила на фермах. Порядок поддерживался местными дружинами. А армия была представлена небольшим гарнизоном, базирующимся в городе.

Когда у меня появилась, наконец, возможность открыть свою клинику и заняться темой которую я в течении многих лет разрабатывал, именно эти факторы оказались для меня решающими. Я хотел работать и при этом не стать инструментом в руках военных или политиков. Ещё будучи аспирантом, я был свидетелем, как даже самые гуманные разработки применялись не на благо человечества, а для достижения утилитарных целей. Как видные учёные становились простыми исполнителями. И когда передо мной стал выбор, работа на властные структуры на готовой материальной базе и под защитой или независимость, я сделал его в пользу независимости. И до сегодняшнего дня ни разу не пожалел об этом.

Официально, мы состояли на балансе города, по законам Альянса за это отчисляемый им налог уменьшался вполовину. Но, фактически, мэр в наши дела не вмешивался, ограничиваясь регулярными переводами кредитов на счёт клиники. И это устраивало всех. За четыре года нашего существования, сегодня был, пожалуй, первый случай, когда я решил обратиться к мэру напрямую.

Четырёх полосная дорога ведущая к городу была забита транспортом. Люди стремились выбраться из западни, ведь всякому было ясно, полис – отличная мишень для бомбардировки из космоса… Я с ужасом подумал, что в космопорте наверно сейчас ад.

Мне пришлось ехать в объезд и всё равно, до ратуши я добрался только через два часа, вместо обычных пятнадцати минут…

Все полосы движения были забиты машинами, загруженными под завязку, хотя ясно, что уже должны действовать какие-то ограничения по грузам…Взгляд невольно выхватывал то домашнего робота, трупом висевшего на крыше новенького витруса, то стационарную метеоустановку небрежно сунутую в багажник, то растерянную морду пастушьей овчарки, выглядывающей из окна внедорожника. Между водителями и пассажирами то и дело вспыхивали ссоры, но тут же гасли, словно людям не хватало воздуха. Страх, почти осязаемой пеленой висел над дорогой, и выматывал, выкручивал душу.

При въезде, город показался мне пустым. Выпотрошенным. Брошенным. Может, всё дело было в тишине. По контрасту с громкой, дёрганной нервной дорогой, город безмолвствовал. Те, кто по какой-то причине не мог, (а может, не хотел?) покинуть его, забились по домам. Только гипермаркет с пьяной удалью подмигивал многочисленными рекламными огнями…

Я ожидал, что городская управа будет заполнена людьми, но здание словно вымерло. Неужели, и они все сбежали? К счастью, я ошибся. Из приёмной мэра доносились негромкие голоса. Секретаря на месте не было, и я беспрепятственно вошёл в кабинет. За большим массивным столом сидели мэр Генри, невысокий кряжистый мужчина с усталым землистым лицом и красными от недосыпания глазами, командир нашего местного гарнизона Мэл– высокий, сухощавый и подтянутый, словно сошедший с агитационных плакатов, его часто показывали в местных новостях и третий, я глазам своим не поверил, но это был – гинтавр. Вытянутое суставчатое тело, покрытое красноватой чешуёй, жёлтые немигающие глаза с вертикальным зрачком, длинный мощный хвост, усеянный роговыми наростами. В ужасе, я отшатнулся назад. И только через секунду понял, что это – голографическое изображение. Очевидно, в кабинете проходил сеанс прямой связи с кораблём.

Первым меня заметил чужой:

- Сссвидетель.- Прошипел гинтавр.

- Хотелось бы мне знать, куда делся Грэй. - Задумчиво проговорил командир гарнизона.

В этот момент послышалось пыхтение, и в дверь просунулась багровая физиономия, – Простите, ваше благородие, живот прихватило. Наверно, пирожком отравился…

- Идиот. - Вздохнул командир гарнизона.

Физиономия немедленно исчезла в коридоре.

А гинтавр неожиданно засмеялся странным, шелестящим смехом. – Если бы все люди были такими…

- Ну да, мечтать не вредно. - Еле слышно проговорил мэр.

На поясе у гинтавра запищал переговорник. Он прошипел пару фраз на своём языке и повернулся к нам.

- Время. С этим разбирайтесь сами, связь с командным линкором через десять часов. И это – ваш последний шанс. Гинтавры – гуманная раса, но всё имеет свой предел.

Изображение исчезло. Некоторое время в кабинете царило молчание.

- Дерьмо, дерьмо проклятое. – Наконец не выдержал мэр.

- Вас-то откуда нелёгкая принесла? – Обратился ко мне командир гарнизона.

- Я, в общем-то, по вопросам эвакуации. Понимаете, мне, то есть нашей клинике нужно шестьдесят пять мест…

- Поздно… Гинтавры контролируют нашу околоземную орбиту…

- Что? – Не поверил я своим ушам. - Не может этого быть, они не могли так быстро…

- Могли, не могли. Вот они, ящеры поганые, крутятся у нас над головой! И им плевать на наши предположения! – Окончательно вышел из себя мэр.

- Успокойся, Генри. - Укоризненно обратился к нему командир гарнизона.

- Успокойся?! Через десять часов нас сотрут в порошок гинтавры! А если мы примем их предложение и войдём в состав Империи, нас сотрёт в порошок Альянс! Только позже! – Ну, вы всё ещё здесь? – Обернулся мэр Генри ко мне. – Я очень вам сочувствую, но, ничем помочь не могу. Ничем, понимаете?! Они сказали, что расстреляют любой транспорт, который выйдет за пределы орбиты! Эвакуация остановлена, все космопорты перекрыты.

- Но, почему? Должна же быть какая-то причина происходящему, разумное объяснение. – Пробормотал я.

- А! - Махнул рукой Мэл. – Альянсы с Чужими до добра не доводят…Думаю, виной всему внутренние интриги, а гинтавры – просто проверка на вшивость. Отбросят их из человеческого сектора – Чужие в выигрыше, ещё с десяток их планет отожмут, под шумок. Прогнётся человечество – разорвут на клочки, как лоскутное одеяло. Мы, планеты пограничного сектора лишь пешки...

- Но, нельзя же так сидеть, сложа руки. – Не выдержал я.

- А что, что мы можем сделать, кроме как забиться в щели, как крысы и ждать, кто первый нас прихлопнет?! Что вы, доктор, можете? Может вы мастер диверсант, или штурмовик? Можете в одиночку взорвать королевский линкор? Вот он, дрейфует над нами на расстоянии пятидесяти километров. Попробуйте! А, слабо?

- Королевский крейсер? – Переспросил я, чувствуя, как в голове начинает зарождаться безумная идея.

- Королевский крейсер! Его величеству Аквиту Первому вздумалось поучаствовать в этом приключении лично, о чём нас уведомил его адъютант Шен, которого вы сейчас лицезрели.

Я закусил губу. Безумная идея, сейчас не казалась мне такой уж безумной. Во всяком случае, можно было попытаться.

- Я могу попробовать. – Глядя прямо в глаза командиру гарнизона Мэлу, сказал я.

- Что??- Глаза мэра округлились, Мэл недоверчиво покачал головой.

- Вы знаете, профиль нашей клиники?

- Приблизительно. В общих чертах.

- Мы занимаемся сверхами. Психически больными людьми, у которых порой проявляются сверх способности. То есть, способности превышающие способности людей и генномодификантов. Пиро, телекинез, эйдетическая память, телепатия и многое другое. Понимаете, неудачная генетическая модификация нервной системы порой способна запустить интереснейшие механизмы. Если же к этому присоединяется физическая перестройка организма, то результат может быть поистине непредсказуем.

- Неужели такой проблемой разрешено заниматься частным лицам? Ведь, насколько я понял из ваших объяснений, такие люди могут широко использоваться, извините, привлекаться для выполнения различных операций военных операций и не только… - С подозрением посмотрел на меня Мэл.

- Ну, а почему нет? – Я пожал плечами. – Понимаете, привлекаться к разного рода операциям, такие люди, за редчайшими исключениями, не могут. Дело в том, что проявляются эти способности стихийно, и ими невозможно управлять, контролировать их силу и задавать объект приложения. Больной в момент такого выплеска действует инстинктивно, повинуясь своему подсознанию, а это значит, одинаково опасен и для своих, и для чужих. Ведь вы понимаете, чем отличается психически больной человек от здорового? У него нарушено восприятие, часто он не способен адекватно воспринимать мир, себя и окружающих людей. Представляете, чем это может обернуться? Конечно, над феноменом сверх способностей продолжают работать и военные и государственные исследовательские центры. Но, наша клиника занимается им в принципиально ином аспекте. Мы рассматриваем сверх способности как проявление болезни. Сверх способности с одной стороны являются неким компенсаторным механизмом, с другой, препятствуют выздоровлению. Интересно, что как только удаётся купировать клинические проявления психической болезни, сверх способности затухают. И наоборот, если начинать развивать у больного сверх способности, связи его с реальностью ослабевают, он начинает всё хуже ориентироваться в окружающей действительности.

- Это всё очень интересно, но, какая нам в данный конкретный момент от этого польза? – Не выдержал мэр.

- Среди наших пациентов, есть человек, способный входить в резонанс с любой электроникой и переключать управление на себя. Изначально генноинженеры его планировали модифицировать как инженера-электрика. Полного успеха не достигли. Возможно, сыграла свою роль дурная наследственность, прапрадед Эрла страдал эпилепсией. Это в купе с особенностями воспитания (родители, узнав, что модификация не удалась, отказались от ребёнка, передав его на попечение муниципалитета) и дало подобный результат. Сверх способности Эрла являются следствием дисоциального расстройства личности. В периоды обострения он считает себя электронным устройством. Чем-то вроде интеллектуального блока… Усугубляется всё это суицидальными мотивами – Эрл мечтает стать сверхновой…а как рождаются сверхновые, вы наверно в курсе… Это просто чудо, что он до сих пор жив… В общем, достаточно ему в нужном настрое попасть на королевский корабль, и можно сказать, проблема решена.

- Но, вы же говорили, что сверх способности проявляются спонтанно и не управляемы?

- Да, это так. Но, можно смоделировать такую ситуацию, которая спровоцирует проявление его способностей. Он сравнительно недавно у нас, и мы просто не успели стабилизировать его состояние и купировать болезнь. Думаю, это будет несложно. Ломать, не строить. Это реабилитировать больных сложно и требуется много времени, а вот чтобы спровоцировать взрыв, много усилий не потребуется…

- Но, как, попав на корабль, он поймёт, что надо действовать? Нужен ведь, наверно, какой-то толчок?

- Да. – Я вздохнул. - Нужна подготовка, и «оператор», человек, который запустит цепную реакцию…

- И где вы его возьмёте, второго камикадзе? - С недоверием в голосе, но с безумной надеждой в глазах спросил мэр Генри.

Похоже, он уже не воспринимал мою идею как бредовую, а может, как утопающий хватался за соломинку….

- Оператора я беру на себя. Главное – попасть на корабль до начала штурма. – Твёрдо сказал я.

- Это как раз особого труда не составит. – Заметил Мэл - Через десять часов гинтавры выйдут на связь. Мы сообщим о своём согласии принять опеку Империи. Попросим личной аудиенции, чтобы оговорить некоторые нюансы и подписать надлежащие документы. Под видом полномочных представителей пошлём на корабль ваших людей.

- А если, они не пустят нас на корабль, а пришлют делегацию сюда?

- Тут есть две большие разницы: они на нашей планете, это вторжение. Мы на корабле, добровольное присоединение… Такую возможность они не упустят. Десяти часов вам хватит на подготовку?

- Меньше. – Машинально отметил я.- Мне надо ещё добраться до клиники и назад. Но, думаю, мы сумеем уложиться в это время.

- Вот и отлично. – Подвёл итоги мэр. - Вас нам сам Творец послал, не иначе!

Я невесело усмехнулся. - То, что я предложил, является, по сути, преступлением. Нарушение прав человека, злоупотребление служебным положением, доведение до самоубийства. Вы понимаете, что в любом случае не стоит распространяться об этом разговоре? Я бы не хотел, чтобы репутация моей клиники пострадала, да и вам не нужны такого рода обвинения.

-Мы поняли вас…Не беспокойтесь. – Как-то странно посмотрел на меня Мэл и, не меняя тона, спросил, - Вас отвезти?

- Буду весьма признателен.

На прощание, мэр Генри долго жал мне руку. – Вся надежда теперь только на вас! Два миллиона населения на вас надеются…А если всё получиться, я увеличу ваше финансирование вдвое, нет, втрое!

Наконец, командир гарнизона не выдержал, подхватил меня под руку и чуть ли, не выволок из кабинета. Внизу нас уже ждал армейский джип.

Некоторое время мы ехали молча, потом, Мэл задал вопрос, который я, признаться не ожидал от него услышать. - Доктор, как вы на это решились? Насколько я понял, вы как раз были против использования ваших пациентов как оружия, и вдруг так легко жертвуете одним из них… Более того, сами насылаетесь.

Подозреваете меня в двойной игре? – Удивился я.

- Подозреваю. - Правда, в чём и сам толком не знаю. - Обезоруживающе улыбнулся он.

- Наверно, я слишком долго ждал, что когда-нибудь ко мне придут и потребуют этого, или чего-то подобного. Я ведь пару лет работал в Центральном Исследовательском Центре... Видел многое… Наука слишком долго была служанкой власти, её инструментом. Страх перед властью, перед силовиками у нас в крови. А может, я малой жертвой пытаюсь откупиться, спасти своё, наше детище. Ведь если гинтавры пойдут на штурм, мало кто выживет.

- Как же два миллиона населения Иоланты? Вам они безразличны? - Приподнял бровь Мэл.

-Понимаете, это слишком большая цифра, чтобы я мог воспринимать её, слишком абстрактная, и не имеющая ко мне отношения. Какой-то древний писатель сказал, что человек умеет считать только для одного. Мы так устроены, что способны переживать только за тех, кто рядом, и то не все.

Дальше мы ехали молча. Глядя на мелькающие за окном сопки, я размышлял, что в другой ситуации первым осудил бы себя. Конечно, победителей не судят, но, своими действиями я создавал опасный прецедент, ставил под угрозу жизнь и здоровье многих людей, тех, кому поклялся помогать…Оставалось надеяться лишь на то, что всё останется в тайне.

У ворот клиники Мэл остановился. – Я заеду за вами через семь часов. Вы успеете?

- Думаю, да.

- Учтите, второй такой возможности не будет…

Я вышел из машины и, не оглядываясь, пошёл к клинике.

Ворота были закрыты на замок, и мне пришлось долго звонить, прежде чем запыхавшийся сторож, наконец, открыл мне.

- Александр Константинович, здравствуйте! Ну как?

- Всё хорошо. Думаю, эвакуация не понадобиться. Как выяснилось, опасность была сильно преувеличена, имели место только несколько рядовых столкновений… - Выдал я заранее придуманную версию.

- Даа? – В голосе сторожа явственно слышалось сомнение.

- Информация из первых рук. Иоланте опасаться нечего. Отдан приказ об отмене эвакуации, во избежание паники космопорты перекрыты.

Я знал, что к тому моменту, когда доберусь до своего кабинета, вся больница уже будет в курсе этого разговора. Потом, конечно, всё раскроется, но, несколько часов будут выиграны.

Так и произошло. Подойдя к центральному входу, я увидел толпу из сотрудников и больных. Пришлось повторить свою ложь, присовокупив, что во избежание инцидентов к Иоланте посланы корабли прикрытия.

- А теперь, раз ситуация разрешилась, давайте каждый вернётся к своим обязанностям. - Улыбнулся я и добавил - Павел Григорьевич, Ирэна Львовна, зайдите ко мне в кабинет, пожалуйста.

Солнце садилось. Дневные птицы уже умолкли, время ночных ещё не пришло. Мягкий розоватый свет заливал комнату, ветер доносил в открытое окно запахи цветущих трав. Никогда ещё я так остро не чувствовал красоту и хрупкость окружающего мира, как сейчас. И причиной этого были корабли гинтавров, дамокловым мечом зависшие над Иолантой…

В дверь вежливо постучали.

- Войдите. Присаживайтесь. Разговор выйдет недолгим, но содержательным. – Я кивнул вошедшим коллегам на диван. – Как настроение у пациентов?

- Конечно, все на взводе. Но, слава Творцу пару начинавшихся всплесков мы купировали препаратами. Думаю, эта ночь будет напряжённой. Эрл и Лора на грани. - Отчитался Павел Григорьевич.

- Документация вся в порядке, дублирована на кристаллические носители, медикаменты упакованы. Но, теперь, полагаю, в этом нет нужды? – Вопросительно посмотрела на меня Ирэна Львовна.

- Ну, можно и так сказать… Я бы хотел попросить вас, Ирэна, удалить документацию на Эрла. Отовсюду. И подготовить приказ о назначении Павла Григорьевича главным врачом клиники. Чем быстрее, тем лучше.

- Что? - Хором воскликнули оба.

- Значит, то, что вы говорили, ложь? Гинтавры? – первым догадался Ганин.

- Уже здесь.

- И вы?

- Принял единственно возможное решение. Другого выхода я не вижу. Давайте друзья без рефлексии. У меня совсем мало времени, через несколько часов за нами приедет машина…

- Вы не должны, этого делать! Не знаю, как объяснить, но, это неправильно! – Воскликнула Ирэна Львовна.

- Он прав. Другого выхода нет. Однако, вам ехать действительно не стоит. Вы не вправе обезглавливать клинику. Поеду я.

- Эрл мой пациент. И это не подвиг с моей стороны, лишь целесообразность. Осечки быть не должно. К тому же, вы справитесь с ролью главного врача не хуже меня. Я вас неплохо знаю и верю вам. И вы поверьте мне.

- Ну и чёрт с вами. - Махнул рукой Ганин, встал и вышел.

Следом за ним вышла и Ирэна Львовна. На меня она старалась не смотреть.

Я улыбнулся.

Для подготовки у меня оставалось пять часов. Наскоро проведя вечерний обход, я пригласил Эрла в комнату психотерапии. Парень действительно балансировал на самой грани, что значительно облегчало мне работу…

Машина подъехала, когда совсем стемнело. Летом на Иоланте дожди редки, и небо было ясным и звёздным. В траве пронзительно звенели цикады. Я последний раз оглянулся на типовое здание клиники, за четыре года ставшее мне родным и шагнул навстречу подъехавшей машине.

- Вас только двое? – Удивился Мэл.

Я вопросительно посмотрел на него.

- А оператор? Или?

Я кивнул. За руку усадил Эрла в машину, сел рядом и прикрыл глаза. По дороге, я надеялся подремать, но не получилось. Перед глазами упорно мелькали кадры, словно вырезанные из дурного фильма. Маленькая пустая комната. Скорчившаяся в углу человеческая фигура судорожно зажимает уши руками, прижимаясь лицом к стене, пытаясь изо всех сил не слышать, не чувствовать, не быть…

Около ратуши, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, нас ждал давешний охранник, видимо, уже оправившийся от отравления.

- Приказано проводить вас в кабинет. – Почтительно козыряя, приветствовал он нас.

- Сами дорогу найдём, вольно. - Буркнул Мэл.

Кабинет показался мне ещё больше, а темнота, царившая в здании, делала его зловещим. При нашем появлении мэр вскочил с кресла.

- Это он? – Кивнул он на Эрла, испуганно жавшегося ко мне.

- Да. - Ответил за меня Мэл.

- А оператор?

-Я выступлю в качестве оператора. – Как можно более спокойно произнёс я.

- Но, это же самоубийство…

Мне оставалось только пожать плечами. - Других вариантов нет. Да что вы так побледнели, я лично не вижу в этом ничего страшного. К тому же, наука получила сейчас множество доказательств, что жизнь после смерти существует. Так что…

- Нда…

- Сеанс через пятнадцать минут, думаю, им лучше выйти. - Бросив взгляд на часы сказал Мэл. -Для гинтавров мы все на одно лицо, да и в физиономистике они не сильны, но лучше не рисковать.

- Да, да. Ты как всегда прав. Мм, господа, вы не обидитесь? - Обратился мэр к нам.

Я взял Эрла за руку и вышел.

- Мне страшно, я хочу домой. - Тихо прошептал Эрл.

-Подожди. Сначала нам надо сделать пару дел. - Резко ответил я. Он испуганно затих, но я почувствовал, как в нём нарастает напряжение. Свет в коридоре замигал, погас. потом снова загорелся. Следовало торопиться.

Наконец, дверь кабинета открылась и оттуда вышли командир гарнизона Мэл и мэр Генри.

- Получилось, они поверили! - Ликовал мэр.

- Есть только одно, но, гинтавры потребовали, чтобы мэр Генри подписал договор лично. Но, в этом ничего страшного нет. Мы загримируем вас, профессор и вы с Эрлом сядете на яхту, выйдете в открытый космос и корабль Гинтавров вас подберёт. А там уж, дело за вами.

-Хорошо. Я согласен.

- Отлично. Тогда прямо сейчас, в космопорт.

Всё-таки, мне было очень страшно, и дальнейшие события я воспринимал урывками. Вот мы мчимся по ночному шоссе. Вот, в маленькой тесной комнатке в одном из подсобных помещений на меня накладывают грим, Эрла одевают в костюм местного пехотинца. Вот мы на яхте. Эрл взвинчен, яхта ходит ходуном, гравикомпенсаторы то и дело отключаются, к счастью, перегрузки в нормах допустимых значений. Вот нас подхватывает неведомая сила и втягивает в нутро корабля гинтавров. И наконец, мы стоим посреди церемониального помещения, прямо перед массивным троном, на котором восседает уродливая фигура ящера.

- На колени! – Ревёт сопровождающий нас страж и подкрепляет свои слова мощным толчком. Не удержавшись, мы падаем.

- Мне страшно, пожалуйста, уйдём отсюда! Я хочу домой! – Умоляет Эрл.

Где-то глубоко, глубоко в душе мне нестерпимо жаль его, но, нельзя поддаваться жалости.

- Домой?! – Шиплю я не хуже гинтавра. – Домой? Да кому ты там нужен, недоделок! Полуфабрикат несчастный! Ошибка генных инженеров. Кому ты вообще нужен, ничтожество?

- Молчать! - Кричит что-то заподозривший гинтавр, и бьёт нас разрядником, только усугубляя этим ситуацию.

Эрл сворачивается в клубок, обхватив руками голову и издаёт тонкий пронзительный вой, переходящий в ультразвук. Массивная туша корабля вздрагивает.

- Господи, прости меня грешного. - Шепчу я про себя.

Воют сирены, системы безопасности корабля пытаются предотвратить катастрофу, но, одна, за одной выходят из строя. Гул, грохот, взрывы...Корабль содрогается всем телом, Эрл выгибается дугой и резко замолкает.

«Неужели, не получилось?» - В ужасе думаю я, но в этот миг ощущаю рывок, и воздух вокруг меня вспыхивает…

Взрыв был такой силы, что вспышку увидели даже на Иоланте.

- Смотри, папа, падающая звезда! -пятилетний малыш соскочил с отцовских колен и подбежал к окну.

- Скорей загадывай желание, Мартин.

- А ты?

- А моё желание уже исполнилось. - потрепал сына по голове мэр Генри и украдкой перекрестился.

Показать полностью
119

Записки путешественника во времени - 2020 год

Я попал в 2020:


1) В 2020-ом улица оказалась пустынной, а туман нагнетал жуткую атмосферу, я шёл 1,5 часа в город и за это время мне не встретился ни один человек или автобус. Я пытался проанализировать ситуацию -  Разрушенные дороги, неподстриженные деревья, лужи и грязь говорят о том, что за городом давно никто не следит. Глаз резали контейнеры для раздельного сбора мусора, которые стояли возле деревянных развалившихся домов. Сортировка явно не соблюдалась, к тому же они были давно переполнены. Погода исполняла невероятные фокусы, утром шёл снег, потом наступила такая жара, что я был вынужден снять куртку, после чего начался сильный ливень. Это подтверждало мою теорию о катаклизме 2012 года. Индейцы Майя лишь немного ошиблись в своих предсказаниях. Я выяснил, что метеорит действительно упал в 2013 году, но на Челябинск ".

Записки путешественника во времени - 2020 год Карантин, Коронавирус, История, Фантастический рассказ, Рассказ, Путешествие во времени, Длиннопост, Авторский рассказ
Записки путешественника во времени - 2020 год Карантин, Коронавирус, История, Фантастический рассказ, Рассказ, Путешествие во времени, Длиннопост, Авторский рассказ

2) Я увидел что-то светящееся впереди, вероятно какой-то ларёк или магазин, но из-за тумана разглядеть было трудно. Подойдя поближе я разглядел странное стеклянное сооружение с лавочкой, крышей и огромным дисплеем. Рядом стояло ржавое ведро для песка и две урны для раздельного сбора мусора, они все были переполнены бычками. Перед лавкой раскинулась огромная, грязная лужа, дисплей был разбит, но всё ещё работал. Вывеска гласила - "Умная остановка".

Записки путешественника во времени - 2020 год Карантин, Коронавирус, История, Фантастический рассказ, Рассказ, Путешествие во времени, Длиннопост, Авторский рассказ

3) Услышав шаги, я понял, что кто-то направлялся прямо ко мне. Молниеносно перепрыгнув через лужу я спрятался за мусорным баком на другой стороне дороги. К "умной остановке" подошёл странный человек, в плаще химзащиты с капюшоном, синих перчатках, на голове у него был одет противогаз, а в руках пакет "пятёрочка". Мне конец, вероятно воздух заражён - подумал я . Человек молча стоял на остановке около 30-ти минут, дорога была пустой, автобусы не ходили. - Зачем он ждёт, чего хочет добиться? Ведь понятно, что автобусы не ходят в этом городе. Вероятно это какой-то правительственный агент, возможно он знает о моём перемещении? Мои ноги онемели, но я не имею права себя выдавать. Вскоре человек в противогазе подошёл к дисплею и стал что-то быстро набирать руками прямо на экране, без кнопок и стилусов. Минут через 10 приехал автомобиль. Из-за тонировки разглядеть водителя было невозможно, человек в противогазе сел на заднее сидение, машина тронулась и вскоре исчезла в тумане. Чувство опасности покинула меня и я пошёл дальше, стараясь избегать дорог и не привлекая к себе внимание.

Записки путешественника во времени - 2020 год Карантин, Коронавирус, История, Фантастический рассказ, Рассказ, Путешествие во времени, Длиннопост, Авторский рассказ

4) Холодный воздух раннего утра бодрил, я шёл вдоль домов поодаль от дороги. Вскоре послышался шум двигателя и я по привычке спрятался. Из-за поворота показался автобус, который на первый взгляд выглядел вполне обычно. Меня смутили пассажиры.Это были печальные люди в медицинских масках, гражданские. Автобус проехал мимо остановки, "Вероятно это инфицированные люди, но куда их везут? Господи, надеюсь в больницу, а не в какой-то лагерь".

Записки путешественника во времени - 2020 год Карантин, Коронавирус, История, Фантастический рассказ, Рассказ, Путешествие во времени, Длиннопост, Авторский рассказ

5) Мне повстречался милицейский патруль, на новеньких, белых иномарках. Они медленно курсировали между домами оповещая людей о самоизоляции, что-то про пандемию и собак. Их громкоговоритель по звуку напоминал ржавые болты гремящие в дырявом цинковом ведре, поэтому я не понял и половины из их сообщения. Надпись на машине гласила - полиция. Возможно нашу страну всё же кто-то покорил.

Записки путешественника во времени - 2020 год Карантин, Коронавирус, История, Фантастический рассказ, Рассказ, Путешествие во времени, Длиннопост, Авторский рассказ

6) Теперь я знал, что мир охватил страшный вирус, объявлена пандемия и воздух вероятно заражен.Вещи творившиеся на моих глазах были лишены логики. Я видел, как человек гуляет возле дома с пенопластовым трафаретом собаки на поводке. Он на полном серьёзе 30 минут выгуливал свою импровизированную собаку, водил её на газон, к дереву, а потом уходил домой. Я слышал, что из-за вируса люди перестают чувствовать запахи и вкусы, вероятно вскоре он начинает поражать мозг, мне было искренне жаль этого человека, но я ничем не мог ему помочь.

Записки путешественника во времени - 2020 год Карантин, Коронавирус, История, Фантастический рассказ, Рассказ, Путешествие во времени, Длиннопост, Авторский рассказ

7) 90% людей, которых я встретил потом, были с собаками и не носили масок. Их не трогала полиция, я предположил, что псы каким-то образом влияют на вирус и правительство поощряет собаководов. Я нашёл в гаражах грязную дворнягу и сунул её запазуху для прикрытия и безопасности.

Записки путешественника во времени - 2020 год Карантин, Коронавирус, История, Фантастический рассказ, Рассказ, Путешествие во времени, Длиннопост, Авторский рассказ

8) Так же я встречал людей в жёлтой экипировке химзащиты с квадратным рюкзаком за спиной. Их не трогала полиция, а люди видя их одобряюще кивали. Заходя в подъезды эти странные люди обрабатывали их густым, странным дымом с ароматом персика. Наверное - это дезинфекторы, но почему для передвижения им выдали самокаты?

Записки путешественника во времени - 2020 год Карантин, Коронавирус, История, Фантастический рассказ, Рассказ, Путешествие во времени, Длиннопост, Авторский рассказ

9) Однажды меня задержали полицейские и несмотря на то, что я предъявил им пса и паспорт они требовали какой-то куар-код. Они выписали мне штраф и объяснили, что я обязан предъявлять этот код, даже когда выбрасываю мусор. Господи, что произошло в этом мире и сколько десятилетий ушло на то, чтобы людей так просто поработили? Что касается куар кода - возможно это чип, который в младенчестве зашивают под кожу населению земли, чтобы контролировать их.

10) Меня сильно поразило то, что лавочки у подъезда были пустыми. Даже в середине дня я не видел ни одной бабушки или ребёнка, только менты и люди с собаками. Детские площадки были закрыты, кто-то спешно обмотал их красно-белым скотчем. Больные ублюдки - что вы натворили.

Записки путешественника во времени - 2020 год Карантин, Коронавирус, История, Фантастический рассказ, Рассказ, Путешествие во времени, Длиннопост, Авторский рассказ

Мир в опасности, творятся страшные вещи, к машине времени потерян доступ. Не знаю заражён я или нет, но на всякий случай держу пёселя поближе. Для выживания мне необходимо поймать жёлтого дезинфектора. Его одежда поможет замаскироваться и получить свободный доступ к передвижению по городу. Собака поместится в квадратном рюкзаке, а дым с ароматом персика избавит меня от заражения.

Дневник путешественника во времени запись № 3145 от 20 апреля 2020 года.

Показать полностью 9
1310

Сашка

Сашка был знаменитостью детского дома. За его десять лет, его забирали и возвращали в детский дом целых пять раз. А теперь у него уже и надежда пропала, он уже взрослый, кому он такой нужен.

Он помнит самый первый раз когда его забрали первые мама с папой. Тогда ему было почти два года, мама была весёлая, смешливая и от неё пахло конфетами. Она наряжала его в красивые костюмчики и водила в гости, показать своего рыжего сынишку, которого называла «моё солнышко».

Когда Сашке исполнилось четыре года, папа посадил его напротив себя.

— Саша, у меня серьёзный разговор к тебе, — сказал папа.

— Да, пап, — весело сказал, ничего не подозревающий Сашка.

— Мы с мамой ждём ребеночка, он у мамы в животике, — сказал папа.

— Круто, — обрадовался Сашка.

— Да, круто, — сказал, отводя глаза папа, — но мы с мамой решили тебя отвезти обратно, в детский дом.

Сашка испуганно посмотрел на папу.

— Это не надолго, Сашка, мы тебя через год заберём, — сказал папа.

Когда Сашку привезли в детский дом, он бежал по коридору за приемными родителями, ревел и просил не оставлять его. Но они шли к выходу и даже ни разу не оглянулись.

Второй раз был через полгода, после возвращения. Сашка сидел в кабинете директора и слушал, как Тамара Михайловна объясняет новым родителям, что мальчика недавно вернули приёмные родители, что у ребёнка травма, с ним нужно быть терпеливым.

Новая мама на всё согласно кивала головой. Через две недели Сашку вернули в детский дом.

— Он слишком много ест, мы его не прокормим, — сказала бывшая мама.

Сашка даже не плакал, он всего лишь попросил у новой мамы жареной картошки, которую очень сильно любил. На что мама раскричалась на него, что он должен есть то, что ему дают и поставила перед ним тарелку с овсяной кашей. Сашка поковырял её и смог съесть только пару ложек, каша была даже не посолена.

В третий раз вернули, потому что Сашка слишком молчаливый. В четвёртый раз, потому что не способный к музыке. В пятый раз, слишком много болеет.

Больше его не показывали потенциальным родителям. Боялись, что и так у мальчика травма на всю жизнь. Сашка из весёлого, любопытного, превратился в замкнутого и не разговорчивого мальчика.

Он даже не завидовал другим ребятам, когда их забирали новые родители, он всё ждал, когда и их вернут, также как его.

Однажды в их детдомовской школе, прорвало канализацию и они стали ходить в соседнюю, районную школу.

В первый же день к Сашке подошёл мальчик из класса, в котором он теперь учился и предложил дружить. Сашка удивился, конечно, но согласился. Друга звали так же как и его Сашкой. Но они решили, что один будет Сашкой, а другой Санькой.

С этого дня они стали не разлей вода, на уроках вместе, на переменах вместе, друг Санька провожал его до детского дома.

Как то раз Санька пригласил друга к себе домой, поиграть в приставку. Дома была мама мальчика, она накормила ребят. Всё время пока ребята сидели на кухне она с жалостью смотрела на детдомовского друга своего сына.

— Саша, если хочешь, можешь приходить к нам на выходные жить, и с ночевкой оставайся, — предложила в друг она.

— Правда, можно, — удивленно поднял брови Сашка.

— Конечно, — улыбнулась мама друга.

В эти же выходные он остался у друга и в понедельник тоже остался на ночь. Директор детского дома видя ситуацию, скрепя сердце отпустила Сашку к другу домой, но решила вызвать женщину приютившую их воспитанника на разговор.

— Здравствуйте, меня зовут Тамара Михайловна, я директор этого детского дома, — представилась женщина.

— Здравствуйте, Светлана, мама Саньки, друга вашего Саши, — улыбнулась посетительница.

— Вы знаете историю Саши? — спросила директор.

— Нет, а что не так? — испуганно спросила Светлана.

— Дело в том, что у Саши трудная судьба, он хороший мальчик, добрый, весёлый, отзывчивый, не капризный, но его возвращали из приёмных семей пять раз, — объяснила директор.

— Какой кошмар, бедный ребенок, — прижала руки к щекам Светлана.

— Он сильно привязался к вашему сыну, я, конечно, рада этому, но я боюсь, так как скоро ремонт закончится и Саша начнёт ходить в нашу школу, и разлука с другом его травмирует, — сказала директор, — я не знаю, что делать и как лучше.

— Давайте, оставим всё как есть, а когда он перейдёт учиться обратно, мальчишки сами разберутся, я думаю, мой сын уже не раз ходил к вам в детский дом в гости, я думаю он и дальше будет приходить к другу, — сказала Светлана.

— А мальчик не мешает вам тем, что постоянно живет, а теперь ещё и ночевать приходит? — с опаской спросила директор.

— Нет, я же сама предложила, — сказала Светлана.

Прошло полтора месяца, в детдомовской школе сделали ремонт и Сашка начал ходить в неё. Но с другом всё равно виделся каждый день, либо он к нему приходил после уроков, либо друг приходил к нему в детский дом.

Через полгода Сашка стал почти постоянно жить дома у друга и мама Саньки решила оформить над ним опеку.

— Знаете, я сразу приняла его как родного сына, я без него теперь уже и жизни не представляю, мне кажется, что их всегда было двое у меня, — сказала она директору детского дома.

— Саша, а ты сам этого хочешь? — спросила Тамара Михайловна у мальчика, сидящего здесь же в кабинете.

— Да, тётя Света хорошая, я хочу жить с ними, с тётей Светой и Санькой, — сказал мальчик улыбаясь.

— Это тебе подарок на день рождения, — улыбнувшись, сказала директор.

— У Саши день рождения, — обрадовалась Светлана.

— Завтра, мне завтра одиннадцать лет будет, — серьёзно ответил Сашка.

— Здорово как, а что ты хочешь на день рождения? — спросила Светлана у мальчика.

— Жареной картошки, можно? — застенчиво спросил мальчик.

— Конечно, целую сковородку, — засмеялась Светлана и, взяв мальчика за руку вышла из кабинета.

Директор детского дома смотрела им вслед и понимала, что Сашка, наконец-то нашёл свою маму.

Сашка Воспоминания из детства, Дети, Детдомовцы, Длиннопост, Дружба, Текст, Авторский рассказ, Вымысел
Показать полностью 1
90

Работа такая...

- Ээээй, есть кто дома? Петровна, открываааай!

Лёнчик чуть-чуть приоткрыл дверь, почесал затылок, буркнул:

- Опять приперлась...чего шастаешь, а? Иди давай, не порть тут людям, надоела.

- Да как иди, Лёня? - удивилась гостья, стянула с головы капюшон и утерла рукавом вспотевшую шею. - Третий раз за Петровной прихожу, а ее все нет. Где она опять шатается в такую рань? Небось за грибами в лес потащилась? С её-то давлением только по кочкам и скакать, ага. Ладно, подожду, дверь-то открой.

- Не угадала, в город умотала она, вернется поздно, так что не дождёсся, - Лёнчик злорадно сплюнул и захлопнул дверь аккурат перед носом визитерши. Тетка и не подумала обижаться, крикнула весело:

- Лёнька, я ведь при исполнении, а ты мешаешь! Найду я на тебя управу, слышишь? И ничего ты не сделаешь! - жизнеуправша хохотнула и неторопливо удалилась.

Вот же привязалась, карга, и не отвадишь ведь, так и будет таскаться, пока своего не возьмет, загрустил Лёнька, проводив взглядом темную худую фигуру. Где-то на задворках затрезвонили петухи, пылкое южное солнце забрызгало светом тюлевые занавески, Лёнчик зажмурился и спрыгнул с подоконника на пол - пора было приниматься за работу.


Хлопот у Лёнчика было немного. Хозяйства Олимпиада Петровна давно не держала - последнюю корову продала лет семь назад, чтобы справить почившему супругу приличный памятник на деревенском кладбище, а за гусями и курями догляд небольшой. Делов-то: открыть калитку да пущай себе пасутся, травку щиплют, крошечки какие клюют. Домовой полюбовался важными длинношеими, пуганул глупых куриц для смеху и пошел завтракать - хозяйка каждый вечер оставляла для него молоко и мятный пряник.

День прошел спокойно и даже лениво. В самую жару, когда болтливые курицы притихли в теньке у забора, Лёнька искупался в железной бочке, из которой Петровна поливала грядки, натянул на спутанные волосы хозяйский носок и уселся у окна обдумывать очередной план спасения хозяйки от навязчивой жизнеуправши.


Олимпиада Петровна тряслась в душном переполненном автобусе и мечтала только об одном: добраться скорее до дома и протянуть ноги, причем во всех смыслах, до того она утомилась. Рядом на продавленное сиденье плюхнулась соседка Агаповна:

- Липа Петровна, наше вам здрасьте! Чего-то каждый день зачастили, смотрю, то в лес, то в город. Домовой из дому гонит, што ли, а?

- И не говори, Лидуся, будто и правда спозаранок выгоняет, - вздохнула Петровна. - Вот сегодня в такую жарищу дома бы лежать, дак приспичило мне в пенсионный тащиться. Умаялась, сил нет. Хоть ляг да помри.

- Ну ты тоже скажешь, теть Лип. Рано еще помирать-то.

- Рано не рано, а уж девятый десяток пошел, Лида. Устала я, да и Сережа меня там, поди, заждался.

- И еще подождет, не торопись, теть Лип, помереть-то недолго, вот обратно никак!

Олимпиада Петровна согласна закивала, но стоило ей прикрыть усталые глаза, как снова причудился ей молодой, черноусый Сергей, который звал ее за собой.


Едва успел Лёнька загнать курей в птичник, как снова явилась настырная гостья.

- А нету хозяйки, - заявил он, преградив жизнеуправше дорогу. - Из городу не вернулась, видно, у сестры погостить осталась.

- Лёня, давай по-хорошему. Ты что думаешь, развлекаюсь я, что ли? Работа такая, что поделаешь. Сегодня не заберу, штраф огребу, а я и так в них по уши, сам знаешь.

Домовой угрюмо помолчал, скрестив руки на груди, потом буркнул:

- Нету ее.

- Вот я хотела по-доброму, Лёня, сам вынуждаешь, - вздохнула гостья и сунула ему под нос пергамент, усеянный мелкими буквами. Внизу свитка блестела большая сургучная печать. - Вот, Лёнечка, штраф тебе из Канцелярии нашей. Теперь уж меня не обманешь. Зови давай.

- Фта фету фофяйки, - сказал домовой и в ужасе закрыл рот ладошками.

- Работает, - хихикнула жизнеуправша. - Больше не соврешь, Лёнька, иначе сразу картавить будешь. Ты посмотри, какие ангелы выдумщики, а?

Домовой смотрел на гостью, в глазах его плескались слезы.

- Да как же...я...без неё-то буду, а? - прошептал он и разрыдался. Жизнеуправша обняла его, погладила по спине:

- Ну ты чего, чего...Ты думаешь, ей там плохо, что ли, будет? Там хорошо, Лёнечка, спокойно, отдохнет, подлечится, с мужем и детьми повидается. Здесь ей чего? Ничего. И никого..., - гостья вздохнула, смахнула набежавшие слезинки. - А потом вернется. А хочешь, - она вдруг горячо зашептала домовому в самое ухо: - Хочешь, потом снова к ней попадешь, а? Я устрою, а?

Лёнька часто-часто закивал, утираясь длинными рукавами, а потом отошел от двери и кивнул Смерти, проходи, мол, давай. Жизнеуправша глянула ему в глаза, улыбнулась и вошла в дом.


В дом Олимпиады Петровны въехали новые жильцы, шумные, дружные, веселые, с любопытными детьми и вездесущими кошками. Лёнька вспомнил, что тетя Липа кошек не держала, знала, что домовой их не любил, а от шерсти чихал и кашлял. Теперь же деваться было некуда. Новые хозяева во всякое такое не верили, хлеба и молока ему не оставляли и Лёнчику приходилось подворовывать кошачий корм, а то и рыться в мусорном ведре.

От уютного старого дворика не осталось и следа: птичник снесли и построили на этом месте большую красивую беседку с мангалом, креслами и детскими горками. К дому принялись надстраивать еще один этаж, от грохота и пыли у Лёньки разыгрались головные боли, началась бессонница. Домовой плюнул на пенсионные отчисления, ежевековую премию, обещания жизнеуправши вернуться к Петровне и написал заявление по собственному.

А две недели спустя, когда он уже собрал свою котомку, голуби принесли из Небесной Канцелярии перевод на новое место. На конверте мелким остреньким почерком было написано: Удачи тебе, Лёнька! Береги себя, с любовью Смерть.

Показать полностью
81

Шутиха

- Бабуль, ну пойдем за малиной, пожаааалуйста! - восьмилетняя Аленка уже вторую неделю не давала бабушке ни минутки покоя. То с утра на речку купаться зовет, то к соседке тетке Марье цыплят кормить, то венки плести на большой луг - шутка ли, впервые родители оставили девочку в деревне на целый месяц! Бабушка Паня и рада внучку позабавить, только сегодня с утра глядит тревожно на небо, прислушивается к привычным деревенским звукам и задумчиво платок на голове поправляет.

- Сегодня дома побудем, Аленушка. Дождик вроде собирается.

Глянула Аленка в ясную голубую высь, на небе ни облачка, только солнце печет во всю свою июльскую силушку.

- Бабуль, оборвут же всю ягоду, я и попробовать не успею. Ну пойдем!

Вздохнула баба Паня, Аленка тут же ее ручонками обхватила, в морщинки поцеловала, ну как не поддаться?

- Ну пойдем, только к полудню вернемся, слышишь, Аленушка? Неспокойно мне что-то...


С лесного малинника возвращались далеко за полдень. Бабушка спешила, тянула Аленку за руку и бормотала:

- Ой, беда грядет, я как знала, что проснется вот-вот...

- Кто проснется, ба?

Баба Паня пытливо взглянула на внучку - можно ли доверить ей секрет - и сказала:

- Шутиха, Аленушка, Шутиха, - и зашагала еще быстрее.

- А кто это, Шутиха эта твоя? - девочка едва поспевала за бабулей.

- Это берегиня наша, Алена. Хранительница нашего края. Пока спит сладко, все у нас ладно да хорошо, а как проснется Шутиха и играть вздумает, так беда приходит. То пожар случится, то наводнение, а то и люди пропадать начнут.

- Берегииииня? - недоверчиво протянула Аленка. - Из сказки что ли?

- Можно и так сказать. Иди скорее, мне к ней бежать надо, убаюкать.

На пригорке перед самой околицей бабушка вдруг остановилась и горестно покачала головой:

- Ой, опоздали мы, внученька, беда...Смотри! - баба Паня прижала на секунду ладонь к аленкиным глазам и убрала. - Видишь?

И Аленка увидела - на деревню с неба падали серые пушистые нити, окутывали дома, деревья, огороды. Люди попрятались в дома, гавкали перепуганные собаки, где-то вдали мычала отбившаяся от стада буренка. Бабушка побежала во всю свою старческую мочь, девочка припустила следом. То и дело рядом с ними бесшумно и плавно опускались толстые нити и все, к чему они прикасались, серело и замирало.

- Опоздала! - бабушка заплакала. - Не успею я, не добегу, ноги не идут, - она упала на скамейку возле соседского забора. - Разыгралась Шутиха, всю деревню погубит, ой, Аленушкааааа...

- Я добегу, бабуль, что сделать надо? - от ужаса девочка даже зажмурилась, сердце колотилось неровно, руки тряслись, но желание помочь бабушке пересилило страх.

- Беги к колодцу, внуча, который напротив сельсовета, и в него прыгай, не бойся. Там увидишь Шутиху, ее надо спать уложить. Песню ей спой или сказку какую расскажи. И не пугайся ее, она тебя не тронет, поняла? Беги, Аленушка, беги! - баба Паня сунула внучке коробок спичек и свечной огарок. - Не потеряй.

- В колодец? Бабуль...

- БЕГИ!

И Аленка побежала так быстро, как могла. Вниз по переулку, направо, ой, совсем рядом опустилась жуткая нить, второй поворот вниз и по главной улице мимо магазина, еще две нити упали прямо за спиной, мимо пекарни, вот и сельсовет. Аленка подбежала к старому колодцу, оглянулась на деревню - почти вся она была погребена под пушистой серой пряжей, которая обвила, умертвила траву, деревья, незадачливых птиц...еще мгновение помедлила девочка у иссохшего сруба, а потом решительно забралась на него и, зажмурившись посильнее, шагнула вниз.


Вспомнилась Алиса в стране чудес, но с Аленкой расчудесья не случилось, девочка шлепнулась на большую кучу мягкой влажной земли и почти не ушиблась. Скатилась с кучи куда-то в сторону и оказалась в кромешной тьме. Дрожащими пальцами зажгла свечу и в свете ее слабенького пламени пошла по земляному тоннелю вглубь. Через пару десятков шагов увидела круглую нору, в центре которой кружилось странное жуткое создание - кругленькое, толстенькое, в полотняном сарафане, росточком едва ли выше Аленки. Голова платочком обмотана, на белом лице ни глаз, ни носа. Как у бабушкиной куклы в серванте, вспомнила Аленка безликую мотанку-обережницу, только у Шутихи на безглазом лице был круглый рот, в котором поблескивало много-много крохотных зубов-иголочек.

Берегиня будто танцевала, всплескивала пухлыми ручками, приседала, крутила слепой головой и в полнейшей тишине этот танец выглядел до ужаса нелепо.

Трясясь от страха, Аленка присела на землю, пристроила рядом свечечку и тихонько запела первое, что пришло в голову:

- В лесу родилась елочка, в лесу она рослааааа...

Шутиха замерла на месте, прислушалась к дрожащему голоску, девочка сбилась, слова песенки испарились из памяти. Шутиха помотала головой и снова принялась за свои погибельные танцы.

Ах ты коза, ругнула себя Аленка и снова затянула:

- Расцветааааали яблони и груши...

Спасибо Татьяне Викторовне, заставила весь класс выучить песню ко Дню Победы. Ее Аленка знала назубок и спела два раза. Потом все-таки допела про елочку, следом вспомнила любимую бабушкину "Ой, мороз, мороз" и пару куплетов из папиного шансона. В голове то и дело всплывали слова самых разных песен и Аленка выводила тонким голоском все подряд: и последние хиты, и народные застольные. Девочка и не подозревала, что знает так много всего.

Завороженная певучими звуками, Шутиха подошла к Аленке поближе, присела рядом, привалилась к ней толстеньким бочком и мягко, почти беззвучно хлопала в ладоши, стараясь попадать в такт разнокалиберным куплетам. Девочка потеряла счет песням, в горле ее пересохло, не хватало воздуха, да и свечечка почти догорела. Наконец берегиня мерно засопела. Аленка тихонько отодвинулась, аккуратно уложила Шутиху на землю и, подхватив горячий огарок, побежала к выходу.


Когда девочку достали из колодца, она разрыдалась, громко, безудержно, отпуская из сердца жуткий страх. Бабушка обняла ее и баюкала, как маленькую:

- Справилась, Аленушка, справилась, моя хорошая, спасибо тебе, девочка, какая ты у меня храбрая...

В деревне уже вовсю наводили порядок, убирали палую листву и тушки погибших животных, сметали безжизненно повисшие, не опасные уже серые нити в кучи, чтобы сжечь их без следа.

- Бабуля, а долго Шутиха спать будет? - спросила сквозь слезы Алена.

- Не знаю, внученька. По-разному бывает. Когда год спит, а когда и десять лет. По-разному...


Двенадцать лет спустя Алена приехала на похороны своей бабушки, Шутецкой Павлины Михайловны, и осталась в деревне - берегине Шутихе нужна была новая нянька.

Показать полностью
32

Инерилин (Глава 2, часть 2)

- Так ты Арсений, - воскликнул Дмитрий, - Сеня!


- Да, а ты - Дима, я уже понял, - отмахнулся мальчик, - идем уже.


Для Дмитрия перемена в поведении Сени выглядела крайне странно. По неизвестным причинам, он вдруг полностью стер с лица эмоции и стал крайне сосредоточенным. Его лицо не покидало задумчивое выражение, пока их вели к специальным креслам.


Когда они уселись по креслам, девушка начала что-то вроде инструктажа.


- Учтите, укол инерилина весьма болезненный: большинство компонентов состава - минералы и трудно реагируют с биологическими жидкостями. Однако, боль пройдет в течение пяти следующих минут. Укол инерилина подарит вам абсолютное здоровье, больше вы не сможете заболеть никогда. Также, укол замедлит ваш процесс старения и вы сможете намного дольше приносить пользу Глоссарию и нашей стране!


Дмитрий недоуменно взглянул на Сеню.


- Так мы называем нашего царя гороха на олимпе, - шепнул он.


Дмитрий отметил, что сам подумал в первую очередь про олимп, когда увидел верхний город. Уж больно он был похож на олицетворение чужого эго.


- Итак, вы готовы? - осведомилась девушка.


Получив утвердительные ответы, она кивнула сама себе и стала заправлять в инъектор состав. Состав был голубоватого цвета, лишь чуть-чуть не дотягивая до светло-салатового, от него исходило неровное, пульсирующее сияние, которое гасло, когда состав колебался в пробирке.


- Эй, псс, - вдруг позвал Сеня, - ты знаешь о побочных эффектах инерилина?


Дмитрий досадливо поморщился.


- Может позже поговорим об этом?


- Потом будет поздно, друг. Ты знаешь, что этот элексир вечной жизни вовсе не так совершенен, как о нем говорят?


- Я слышал, что человек становится стерильным, - неохотно проговорил Дмитрий.


- Думаешь, это все?


- Никак не пойму, о чем ты толкуешь...


- Не все выживают после его употребления, - злобно улыбнулся Сеня, - кроме того, существует еще целый список побочных эффектов.


Дмитрий нахмурился.


- Зачем им такое скрывать?


- А разве тогда замануха работала бы?


Дмитрий увидел, как девушка воткнула в его руку инъектор и дотронулся до ее руки.


- Погодите! - воскликнул он и повернулся к Сене, - о каком списке ты говоришь?


- В чем дело?! - возмутилась девушка, - вы задерживаете людей?


Дмитрий посмотрел на девушку с нескрываемым гневом.


- Это правда, что инерилин вреден? Что я могу умереть от него в ближайшее время?!


Девушка отпрянула. На ее лице читалась легкая тревога.


- Кто вам такое сказал? - она состроила гневное выражение лица, - глупости! Так, вам делать укол, или нет? Не задерживайте людей!


Пока Дмитрий размышлял, девушка издала досадливый возглас и нажала на кнопку.


Рот Дмитрия открылся в беззвучном крике, глаза закатились, а голова запрокинулась назад. Новые ощущения были сходны с тем, что чувствует человек во время изжоги, только по всему телу повсеместно, будто из тела пытается выйти страшнейший жар, обжигая кровеносные сосуды, разбивая кости и превращая мышцы в желейное подобие рыбы-капли.


Дмитрий точно не знал, сколько продлилась эта агония, но, как и обещала девушка, через некоторое время боль стала утихать и сходить почти на нет.


- Ёж моё ж! - выдохнул Дмитрий, - вы не говорили, что это настолько больно! По мне будто асфальтоукладчик проехался!


Девушка лишь отстраненно повела плечами.


- А кто вам говорил, что бессмертие дается безболезненно?


- Да не такое уж оно и бессмертие, - буркнул Дмитрий.


- Вам сделан новый укол, - отозвалась девушка, - мы еще не знаем, какое влияние он может оказать на организм. Так что, возможно и бессмертие.


- Он еще и новый? - прошептал Дмитрий.


Он огляделся и нашел взглядом Сеню. Мальчуган уже сидел на кушетке, как ни в чем ни бывало и, дрыгая ногой, улыбался во весь рот.


- Проснулся?


- Да вроде.


Дмитрий попытался встать на ноги и ахнул от ощущений. Во всем теле образовалось чувство, которое появляется в конечности, которую "отсидишь". Дмитрий стерпел ощущение и подошел поближе к Сене.


- Ну и как тебе?


- Пока трудно сказать, - растерянно пробормотал Дмитрий, - и что со мной будет теперь?


- А пес его знает, - пожал плечами Сеня, задумавшись, он продолжил, - у меня тут есть одно дело, хочешь со мной?


Дмитрий поднял бровь.


- Ну пойдем, почему нет.


Мальчик улыбнулся, спрыгнул с кушетки, схватил ящик с пузырьками инерилина и поместил его Дмитрию в руки.


- Ну, за язык я тебя не тянул. Бежим!!!


Договорив, он сам схватил еще один ящик и бросился прочь из кабинета.


Дмитрий на мгновение растерялся и припустил бежать вслед за Сеней, однако, спустя пять шагов, остановился и нахмурился.


- Так стоп! Какого я делаю?! - сказал он себе.


В этот момент, в кабинет забежало четыре человека в форменной одежде.


- Вор! - закричал один из них, - стой, стрелять буду!


Дмитрий мельком увидел пробегающего мимо Сеню. Тот схватил из-за пазухи странный пузырек продолговатой формы, встряхнул его, после чего пузырек приобрел фиолетовый оттенок и швырнул прямо в стену.


Его действие возымело самый неожиданный эффект из всех возможных: внутри пузырька была жидкость, которая, попав на стену, образовала темное пятно. Оно было столь черным, что при взгляде не него становилось не по себе. Затем, пятно разошлось в сторону, уступая дорогу подобию вихря лилового цвета.


- Прошу, друг, не тупи! Прыгай! - прокричал Сеня, пробегая мимо Дмитрия.


Недолго думая, Дмитрий прыгнул вслед за Сеней в этот вихрь.


Секунды три Дмитрий опасался открывать глаза, пока не осознал, что ему в лицо дует страшный ветер. Все же приподняв веки, Дмитрий резко широко открыл глаза и закричал во всю глотку.


- Упс! Промашка вышла! - услышал Дмитрий голос Сени рядом.


- Мы падаем нахрен! - заорал Дмитрий, пытаясь перекричать ветер.


- Ну что ты орешь, как школьница на выпускном! - закричал в ответ Сеня, - не на хрен, а на землю, между прочим.


- Драный в задницу шутник! Ты нас угроби-и-ил! - пытаясь, зачем-то, держаться за ящик, Дмитрий плотно зажмурил глаза.


За десяток метров до земли, прямо на глазах у многочисленных зевак, Сеня швырнул еще одну капсулу и обоих зашвырнуло в комнату, наполненную мягкими матрацами.


Дмитрий понимал, что, хоть матрацы и смягчили удар, но на такой скорости он точно сломал пару ребер. Он так и продолжал лежать с плотно зажмуренными глазами. Сеня досадливо выдохнул и взял у него из рук ящик.


Когда Дмитрий, наконец, решился открыть глаза, Сеня сидел прямо напротив него и улыбался во весь рот.


- Во что ты меня втянул, ублюдыш?! - воскликнул Дмитрий, - где мы вообще?! Зачем ты воровал инерилин?! И, мать его, что это вообще было?! Чем ты нас вытащил?!


С дальнего угла комнаты послышался сдавленный стон. Дмитрий и Сеня одновременно повернулись на звук, широко раскрыв глаза.


Потирая рукой правую щеку, из плена матрацев выбралась та девушка, которая делала им инъекции Инерилина. Ее взгляд остановился на Дмитрие и выщипанные бровки поползли вниз.


- Ах ты жулик! - воскликнула она и двинулась в его сторону.


- Как-то многовато криков сегодня, - тихо пробормотал Сеня и встал между девушкой и Дмитрием, - тихо, милая, ты не в своих владениях.


Девушка уперла руки в боки.


- Да ну? И где же я по-твоему? - девушка помахала рукой, - иди, мальчик, не мешай мне ловить вора, - она опять направилась к Дмитрию, - вот я сейчас охрану позову!...


- Ты и правда не в своем кабинете, - холодно констатировал Дмитрий.


- Ты в диких землях, дорогая, - улыбнулся Сеня.


- ЧТО?! - одновременно вскрикнули Дмитрий и девушка.


- В каких еще диких землях?! - возмущалась девушка.


- Думаю, мы недалеко от Обрубка, - задумчиво проговорил Сеня, - это один из племенных союзов на Полях.


- Вы что... Серьезно?... - бормотала девушка, на ее глаза наворачивались слезы.


- Так стоп, - Дмитрий вытянул руку вперед, - я правильно понял, что этот мега-город далековато отсюда, верно? - Сеня кивнул головой, - так каким же образом мы оказались тут за десять секунд?!


- Инерилин, - улыбнулся Сеня.


- У Инерилина нет таких свойств, - всхлипнув, заявила девушка, хоть и слегка неуверенно.


Сеня развел руками.


- Боюсь, что вам говорят не о всех его свойствах.


- С новой планеты привезли много новых компонентов, - кивнул Дмитрий, - у них могут быть разные свойства, хотя они уже не называются инерилином.


- К примеру, этот пространственно-временной модуль, что я применил - смесь Атония с Герценитом, оба элемента - активные минералы с высокими гравитационными показателями. Их смесь оказалась полезна для создания самой настоящей "дыры" в пространстве-времени.


Девушка, слушая Сеню, медленно оседала, пока ее не поймал Дмитрий.


- Что-то ты дохрена знаешь для ребенка двенадцати лет, - недовольно буркнул Дмитрий.


- Внешность бывает обманчива, друг, - загадочно улыбнулся Сеня, - особенно когда дело касается инерилина.


Дмитрий бережно опустил девушку на пол и потер пальцами виски.


- Так. Для начала - давайте знакомиться. Меня зовут Дима, это Сеня, - Дмитрий посмотрел на девушку, - твое имя?


- Эванджелина, - дрожащим голосом сообщила девушка.


Дмитрий наморщил лоб и немного скривился.


- Очень красивое имя... Но... Что, если мы будем звать тебя Эва?


Девушка дернула плечом.


- Ну вот и договорились, - улыбнулся Дмитрий, - а теперь, Сеня, мы садимся и внимательно слушаем твою историю о том, что вообще нахрен происходит.


Сеня уселся на один из матрацев и хлопнул в ладоши.


- Так, с чего бы начать...


- Начни с того, зачем ты своровал инерилин, - буркнула Эва.


Сеня неловко усмехнулся.


- Инерилин можно разделить на компоненты. Обрубок - это один из немногих оплотов цивилизации на Полях. Там живет целая группа людей, которые мастерят из этих компонентов потрясающие штуки. Видите ли, планета, с которой привезены новые химические элементы, находится очень близко к своей звезде, звезда же там значительно холоднее, чем наше Солнце, у нее весьма специфическое излучение. Энергии, которую получает Проксима центавра, не существует в солнечной системе, благодаря синтезу этой энергии и некоторых стандартных химических элементов, получаются новые. Это излучение не похоже на радиацию, оно имеет свойства влиять на пространство-время, - Сеня стиснул зубы, - к сожалению, воздействие их на биологические организмы с планеты Земля предсказать почти невозможно. Не правда ли, Эва? - Сеня лукаво наклонил голову.


Эва нахмурилась и поджала губы.


- Кстати да, - отозвался Дмитрий, скрестив руки на груди, - про побочные эффекты - правда?


- Да, - тихо сказала Эва.


- Ты давай подробнее, - подначивал Сеня, - что случалось с людьми, принявшими инерилин?


- У некоторых синтез веществ происходил не по плану, - недовольно бурчала Эва, - и они начинали испытывать проблемы в плане взаимодействия с атмосферой Земли.


- Астронавты! - выдохнул Дмитрий, - говорили, что их тела разрушились буквально за пару месяцев от того, что они не смогли снова приспособиться к Земле!


Эва коротко кивнула.


- Да, именно, было как минимум триста смертельных случаев. Бывало и еще хуже: у человека могли отняться конечности, или даже наступить паралич всего тела. Некоторые слепли, некоторые даже сходили с ума, но это уже в прошлом! - выпалила Эва, - формула инерилина не была полной, ее дорабатывали по мере испытаний. Тот, что я уколола тебе - один из новейших образцов!


Дмитрий вздохнул.


- То есть, у инерилина невероятный потенциал? - обратился он к Сене.


Сеня помотал головой.


- Скорее, у некоторых его компонентов. Я же сказал, новые химические элементы имеют специфическое излучение и структуру. Какие-то мы изучили и даже применяем почти хорошо, а какие-то до сих пор загадочны и непонятны.


- Та штука, которой ты нас сюда перенес... Как она работает?


- Она создает взаимосвязанный туннель в пространстве-времени. При реакции этих двух элементов между собой, они как бы... - Сеня почесал затылок, - размягчают пространство-время... Наверное так... И, между собой, образуют проход, проходя через который, объект становится одним целым с этой материей, вновь обретая целостность после выхода из нее.


- Я так и не понял, как вы задаете ей направление?


- Направления нет, просто делаем одну в месте, куда нужно прибыть и вторую на месте отбытия.


- А если их будет три? - хмыкнул Дмитрий.


- Этот проход работает, создавая альтернативную материю, понимаешь? Двигаться в ней можно также, как ты ходишь по земле, навигация остается на пользователе. При этом, эта материя столь однородна и повсеместна, что перемещение по ней у человека занимает считанные секунды.


- Да как в ней ориентироваться, если ты становишься непонятно чем?! - воскликнул Дмитрий.


Сеня развел руками.


- Я не сказал, что технология совершенна!


- Я так понимаю, - протянул Дмитрий, - что ты не из Столицы, верно?


- Нет-нет, я не врал, я действительно живу в Столице, просто сотрудничаю с людьми на Полях!


- Что мы теперь будем делать? - обеспокоено спросила Эва, - я могу вернуться обратно?


- Прости, дорогая, но проход открывается ненадолго, а новых капсул у меня нет, - развел руками Сеня.


- Вопрос, тем не менее, отличный! - рявкнул Дмитрий, - что дальше?


Сеня прищурился.


- Пойдете со мной, знакомиться с жителями Обрубка.


- Это обязательно? - со страхом в голосе спросила Эва.


Сеня хмыкнул.


- А куда вам теперь деваться?




https://vk.com/devilhistory

https://author.today/u/logrinium/works

Показать полностью
290

Апгрейд (Александр Райн)

− Летающие «Жигули»? Вы серьезно?


− А что? Для вас это сложно?


− Ну, не то, чтобы сложно, скорее нелепо, непрактично, глупо, в конце концов.


− Это не ваши заботы, мне баб на них не катать, − возмущался Иван Семенович, стоя у ресепшна престижного автосервиса, одного из немногих, который занимался апгрейдом устаревших движков.


− По ПВД (правилам воздушного движения), автомобиль может быть допущен к полету, только находясь в полной технической исправности, − ненавязчиво отговаривал клиента сопливого вида менеджер в белой рубашке, на бейджике которого виднелось имя «Эдуард».


− А кто тебе сказал, что моя «семерка» неисправна? – сурово покосился на него Иван Семенович и, по своему обычаю, выдвинул челюсть вперед, обнажив ряд искусственных нижних зубов.


− Мы проверим её на пригодность к воздушным трассам, но если окажется, что состояние машины не соответствует нормам, я буду вынужден сообщить об этом в ГИББД.


− Да пошел ты, − мужчина отмахнулся и, бормоча себе под нос ругательства, побрел прочь из проклятого сервиса.


«В конце концов, гаражи никто не отменял», − подумал Иван и, дождавшись летающий автобус, полетел в сторону дома.


Автодорог в городе больше не было, год назад их сделали пешеходными. Асфальт заменили брусчаткой, проложили километры велодорожек и повсюду понатыкали камер, чтобы кто-то вдруг не припарковал свой «ЛТ» (летный транспорт) в неположенном месте или не вздумал ехать на колесах, как несколько лет назад.


Иван Семёнович, как и многие автолюбители, отнесся к нововведениям с неприязнью. Он болезненно переживал все эти перемены и проклинал власть за то, что она в очередной раз запускает руки в карманы простых граждан и отнимает у них их свободы. На авто с заводским двигателем нового поколения у Ивана денег не было. Да и откуда у обычного пенсионера им взяться, а последний кредит ему одобрили лет пятнадцать назад, и тот на холодильник.


Поставить апгрейд на новый двигатель − операция не из дешевых, но более реальная. Вот только за старый карбюратор никто не горел желанием браться, а делать что-то было нужно. У Ивана Семеновича во владении имелось десять соток земли за городом. Сбор картошки был не за горами. Этот ритуал являлся одним из немногих процессов, который держал пенсионера в тонусе и не давал залезть в бутылку, из которой он еле выбрался после смерти жены.


Отсутствие транспорта, сбор урожая под угрозой − этого Иван Семенович допустить не мог. Уж лучше пусть его расстреляют на месте, чем кроты и хомяки будут пожинать плоды его трудов.


Иван Семенович провёл весь вечер в раздумьях, а утром направился в старые гаражи за железной дорогой. До этого места цивилизация дойдёт минимум лет через десять. К тому времени Ивану уже будет не до картошки, и пусть оно горит всё синем пламенем, но сейчас нужно что-то делать.


Пенсионер кое-как открыл металлические ворота, закисшие от времени петли противно завыли, но поддались. Смахнув тряпочкой пыль с бирюзовой крыши и капота, Иван открыл дверь своего любимого автомобиля. В нос ударил запах родного салона. Старик сел, протер панель приборов тряпкой и запустил двигатель.


Машину Иван Семенович любил не меньше, чем покойную жену. Относился к ней с особым трепетом и нежностью, отчего мысль о том, что его «ласточка» больше ни на что не годна, как гнить в гараже, резала по сердцу ножом.


Бензина в баке было ровно на поездку в одну сторону, больше заправиться этим видом топлива было негде. Нефть закончилась, старые заправки демонтировали, всё вокруг работало на водороде. Всё, кроме «Жигулей».


Заглушив мотор, Иван Семенович вышел на улицу и побрел по бескрайним рядам гаражей в поисках частных мастеров, надеясь найти смельчака, готового взяться за его машину.


Сегодня все автомастерские, не имевшие лицензию, работали незаконно. Боясь получить реальный срок, мастера не вешали опознавательные вывески на свои гаражи. Всё теперь было официально. И даже найдя нужного автомеханика, всё равно нельзя было поставить на движок нужный штамп и получить сертификат о том, что всё установлено по закону.


Но выбора не было. Старик решил, что будет вылетать крайне редко и не слишком рано. Потому что ночная смена ВАИ (воздушная автоинспекция, не путать с военной) могла его запросто остановить. Но и не слишком поздно, до того, как заступала дневная смена. Четыре часа утра было самое подходящее время.


Искал Иван Семенович автосервис по вытяжным трубам от буржуек. Способ не самый надёжный, но единственный, приходящий на ум. Все его знакомые автомеханики либо спились, либо померли, а спросить у кого-то − было проблемой. В гаражи машины ставили еще реже, когда те были еще на колесах.


Пару раз постучавшись в чужие ворота, пенсионер получил отказ и был послан восвояси, отчего отчаяние лишь усугублялось.


Наконец, он увидел несколько агрегатов немецкого происхождения конца прошлого века, стоящих на приколе за пределами гаража, а до ушей донесся характерный для автомеханика благой мат.


− Бог в помощь, − крикнул негромко Иван Семенович, подойдя к гаражу.


Из-под джипа, занимающего большую часть гаража, раздался хриплый прокуренный голос:


− Спасибо, и вам.


− Можно поинтересоваться?


− Валяй.


− У вас, я так понимаю, тут что-то вроде автомастерской?


− С чего вы взяли? Если речь о машинах на улице, так это мои, не запрещено, − буркнул мужик и, сразу же включив болгарку, начал что-то пилить.


− Я не из полиции, − пытался перекричать инструмент Иван.


− Я вас не слышу, мне работать нужно.


Старик хотел двинуться дальше, но понял, что больше идти некуда, это был последний ряд.


Тогда он нагнулся пониже и крикнул, что было силы:


− Я, говорю, не из полиции, мне движок надо ап-абр-агрп!


Мужик выключил болгарку, затем послышался лязг железа, стук молотка, а через минуту он вылез из ямы и, потирая грязное лицо влажной салфеткой, вышел на свет. Закончив вытирать лицо уже черной салфеткой, механик взглянул на сутулого старика в обветшалом костюме и спросил:


− Апгрейдить что ли?


Иван Семенович утвердительно кивнул, нисколько не стыдясь своей безграмотности.


− Это можно, что за тачка? – он присел на бампер и закурил.


− «Семерка».


Мужик закашлялся, словно вместе с дымом вдохнул что-то едкое.


− Справишься? – спросил Иван и сурово посмотрел на механика.


− Справлюсь, чего ж не справиться − выпрямился механик и гордо выпятил грудь вперед.


Иван Семенович недоверчиво улыбнулся и отправился за машиной.


Через пятнадцать минут бирюзовое чудо отечественного производства уже коптило очищенную от выхлопных газов атмосферу.


Автомеханик, которого звали Андрей, посоветовал больше не заводить двигатель (от греха подальше), и вместе они закатили машину в мастерскую, где и начались «танцы с бубном».


− Андрюха, а откуда ты знаешь, что получится? Ты же ведь никогда не делал такого с карбюратором, − продолжал наседать старик, явно переживая за свою «ласточку».


− Да я мопед летать заставлю, если захочу, − отвечал излишне самоуверенный механик, а сам раз за разом заглядывал в свой самодельный буфет и освежал дыхание какой-то бормотухой, отчего Иван Семенович ужасно сердился, но виду не подавал. Выбора у него всё равно не было.


Пока Андрей крепил турбины и самым вандальным способом демонтировал выхлопную систему, Иван Семенович листал справочник ПВД и изучал азы полетных правил.


− Дядя Вань, а ты хоть раз летал? – спросил Андрей, прикладывая холодный рожковый ключ к ушибленному локтю.


− Летал. Воздушные силы Советского Союза, старший сержант Куликов, − невозмутимо и с явным чувством гордости произнес старик, и перелистнул очередную страницу.


− Так это когда было? Да и разные это вещи.


− Отстань! Делай то, за что деньги платят, а со своими делами я сам разберусь, − брюзжал по-стариковски Иван.


Но через минуту добавил:


− Как говорил мой инструктор по вождению: держись в потоке и всему научишься.


Андрей больше не лез, но Ивана Семеновича почему-то очень зауважал. А когда всё было готово, то даже скидку сделал.


− Мне твоих подачек не надо, − огрызнулся старик, глядя на сдачу.


− Какие подачки, отец! Ты от старости совсем озверел. Я же за опыт тебе плачу. Где мне ещё найти энтузиаста, готового «Жигули» на апгрейд пригнать?


Иван Семенович скрючил надменную мину, но деньги забрал.


Наконец, Андрей накачал каким-то странным насосом топливо, которое хранилось у него в подвале.


− Ну, что, попробуем? – нетерпеливо потер руки Андрей и, по-детски радуясь, снова побежал к буфету.


Выкатив машину на улицу, мужики осмотрели её на наличие всего необходимого и проверили качество прикрепленных деталей.


− Ничего не отвалится? – с опаской поинтересовался пенсионер. Голос его подрагивал.


Андрей по-хозяйски завалился в своих грязных замасленных штанах на переднее сидение, от чего Иван Семенович ахнул.


Механик зачем-то начал настраивать зеркало заднего вида, но потом вспомнил, что лететь − не ему, и повернул ключ зажигания.


Двигатель застонал, засвистел, но не завелся. Тогда он сделал ещё одну попытку, пока Иван Семенович не подошел и пафосно не заявил:


− Подсос вытащи, механик!


− Это вам, батенька, не девяносто второй, здесь ваши подсосы не работают.


Иван Семенович, пропустив это мимо ушей, потянул за подсос. Андрей в очередной раз мучил бедный движок, и тот, чихнув, наконец, схватился.


− Совпадение! – проронил улыбающийся механик, но старик всё равно смотрел на него с недоверием.


Андрей с видом академика щелкнул пару тумблеров и несколько новых разноцветных кнопок. Панель замигала, на криво вмонтированный экран вылезло несколько цифровых показателей, словно это была не «семерка», а звездолёт.


− Ну, с богом! – перекрестился механик и нажал на педаль.


Колеса на несколько сантиметров оторвались от земли, отчего глаза у пенсионера округлились до размеров этих самых колёс. Сам же механик выглядел невозмутимым. Он то и дело сверялся с показателями, проверял состояние температуры, а машина, тем временем, была в метре от земли.


Наконец, Андрей воткнул передачу, и автомобиль подался вперед. Двигатель хоть и претерпел ряд изменений и доработок, но звучал всё так же, по родному. Автомеханик сделал несколько тестовых кругов над гаражами и, приземлившись, вручил ключи обомлевшему хозяину.


− Ну, спасибо тебе, Андрюха, − лед в глазах Ивана Семеновича растаял, и он, смахнув скупую мужскую слезу, обнял широкоплечего механика.


− Ладно тебе, бать, лети с миром!


Андрей провел инструктаж и напоследок сделал Ивану Семеновичу подарок собственного производства.


− Удачи в воздухе, − после этих слов он отправился в свой гараж, откуда громко заиграла музыка.


Первый полет для пенсионера ничем не отличался от первой поездки.


По спине ручьями стекал пот, глаза от страха лезли на лоб, а старое сердце качало кровь, как молодое, отчего пенсионеру пришлось принять тридцать капель корвалола по прибытии в гараж.


Спать Иван Семенович лег раньше обычного. Утром он собирался сделать свой первый вылет, а сонливость была не лучшим спутником в этом новом деле.


Позавтракав крепким чаем с двумя бутербродами, Иван Семенович оделся и чуть ли не вприпрыжку помчался в сторону железной дороги.


Подняв автомобиль до необходимой высоты, пенсионер неспеша вылетел за пределы гаражей и, оказавшись на воздушной трассе, кое-как вклинился в поток. Пролетающие рядом с ним автомобилисты громко сигналили и моргали фарами, кто от смеха, а кто от злости, но каждый, кто видел это пилотируемое чудо, был, несомненно, удивлен.


Иван Семёнович гордо вёл свой автомобиль, как делал это двадцать пять лет назад, не обращая внимания на недовольных и удивленных его появлением на трассе.


До дачи пенсионер добрался без происшествий. Он с любовью погладил своего старого друга по капоту и, радуясь тому, что они снова вместе, побрел заниматься своими делами.


День стоял теплый, работа спорилась, и уже к вечеру Иван погрузил в багажник и в салон три мешка картошки, пакет моркови, ведро свеклы и несколько больших кочанов капусты.


«До следующего года хватит! Остальным пусть кроты с хомяками полакомятся, жадничать тоже нехорошо», − подумал пенсионер и завел двигатель.


Машина почувствовала вес, но виду не подала. Иван Семенович посмотрел на уровень топлива и погнал свою «ласточку» на ближайшую заправку.


Посадив машину у колонки, пенсионер направился в кассу, чтобы оплатить топливо, а когда вернулся, заметил возле своей машины странное сборище. Трое рослых мужиков в костюмах окружили семёрку и что-то громко обсуждали.


Иван Семенович подошел к колонке, вытащил из бака пистолет и хотел улететь, как вдруг его остановили.


− Отец, она у тебя чё, летает что ли? – удивленно поинтересовался один из незваных зрителей, у которого голова была, как дыня.


− Угу, − промычал Иван и попытался сесть, но ему снова не дали.


− Вещь! Раритет! – заголосила троица в костюмах, уважительно кивая.


− Спасибо, сынки, мне лететь пора.


− Бать, продай тачку! – снова заговорил первый и деловито поправил солнцезащитные очки на большом сломанном носу.


− Не продается, − жестко ответил Иван и дернул за ручку двери, но мужик остановил её рукой.


− Бать, я заплачу, сможешь себе поновее что-нибудь взять, с лицензией, − он посмотрел на него, слегка наклонив голову так, чтобы его глаза вылезли из-под очков.


− У меня есть лицензия!


− Покажи!


− А ты кто такой, сынок, чтобы я перед тобой отчитывался?


− Отец, ты не дерзи. Я же тебе нормальную сделку предлагаю, ну зачем тебе это корыто? Будешь летать на хорошей машине, бед не знать.


− А тебе зачем она? – не сдавался Иван Семенович.


− Я её на выставки брать буду, это ж музейный экспонат! Летающая семерка, кому расскажи − не поверят! – друзья его снова одобрительно закивали и, злобно улыбаясь, посмотрели на пенсионера.


У одного из них Иван заметил кобуру, которая специально была скрыта пиджаком не до конца.


− Ну что ж, вижу, выбора у меня нет. Давайте тогда хотя бы отлетим в сторону, а то вон уже очередь собирается, − предложил старик и, получив одобрение, наконец, попал в салон.


Иван Семенович в сопровождении трёх тонированных джипов отлетел с заправки и припарковался на пустыре, где, по версии его новых «знакомых», должна была произойти продажа.


Джипы плавно опустились на колеса, которые теперь служили посадочными подушками и не несли иных функций, кроме визуальных. Три пижона покинули свои авто и направились в сторону припарковавшейся неподалеку «семерки», из которой не спешил выходить Иван Семенович.


− Ну что, отец, выходи, деньги у меня в машине, договор купли-продажи тоже, там подпишем и разъедемся поскорее.


− Сейчас, сейчас, только вещи из бардачка заберу, − с этими словами Иван Семенович потянулся к бардачку, откуда вытащил странного вида штуку, то ли пульт от телевизора, то ли телефон.


− Чего это у тебя, отец, за гаджет такой странный? – поинтересовался один из «ребят» и сунул лицо в приоткрытое окошко.


− А это, сынок, − подарок от моего автомеханика, выводит из строя все летающие движки в радиусе километра, − с этими словами Иван Семенович нажал на кнопку и плюнул в лицо бандиту, а затем, щелкнув несколько тумблеров, дал по газам.


− Ах ты, козёл старый, − схватился мужик за кобуру и начал вытаскивать ствол.


Но Иван Семенович, скрипя резиной, сорвался с места и, помчав в сторону старой проселочной дороги, оставил за собой лишь столб пыли.


Мужики стреляли ему вслед, а после бросились к своим джипам, но те стояли мертвыми кусками железа, никак не реагируя на повороты ключа и ругательства.


Иван Семёнович пересекал поле с улыбкой на лице. Его старая бирюзовая «семерка» снова легко преодолевала ухабы и кочки, радостно скрепя подвеской. А спустя несколько километров она взлетела, и Иван Семенович благополучно добрался до дома.


Следующий свой заезд он запланировал на весну. За это время шумиха должна улечься, да и нужды особой в полетах не было.


Но этот полет не остался незамеченным. По городу поползли слухи о невероятном гибриде, созданном где-то в гаражах на коленке.


История с бандитами тоже получила огласку, кто-то наблюдал за происходящим на пустыре и снял всё на телефон. Вскоре этих людей задержали.


Спустя несколько месяцев Иван Семенович прогуливался до банка, чтобы снять пенсию, и вдруг увидел рядом с магазином припаркованную «Волгу». Он широко улыбнулся увиденному чуду. Иван Семенович почувствовал себя настоящим первопроходцем.


Дверь банка открылась, и оттуда вышел бородатый старичок в протертой кожаной куртке и берцах. Это была его «Волга». Он завел двигатель и, поднявшись в воздух, начал разворачиваться.


На заднем стекле его машины виднелась наклейка «ААА», и расшифровка: «Автосервис у Андрея – Апгрейд раритетных двигателей».


Иван Семенович вытер скупую мужскую слезу и побрел в сторону дома. Он знал, что всё это движение с летающим отечественным транспортом – лишь временное явление. Но как было приятно и тепло на душе от того, что старикам, вроде него, еще есть шанс почувствовать себя частью прогресса.


А всё благодаря его «ласточке» и волшебным рукам механика Андрея.

Апгрейд (Александр Райн) Рассказ, Фантастика, Юмор, История, Машина, Будущее, Авторский рассказ, Жигули, Длиннопост
Показать полностью 1
70

Ошибка навигатора.

Тяжёлый противозвёздный крейсер "Суворов" во главе седьмого разведывательного флота вышел из объятий черной дыры, и стал заходить на орбиту ближайшей звёздной системы. Командующий флотом Пётр Седов уселся в кресле перед голографом во главе своих заместителей и стал опрашивать своих подчинённых:

- Так, корпус обороны...

Перед ним появилась голограмма генерала Роджерса:

- Добрый день, сэр! Докладываю - на расстоянии десяти световых лет кораблей противника не обнаружено!

- Хорошо, займитесь расстановкой кораблей, и боевое построение не снимать без моего распоряжения.

- Есть сэр!

- Навигационный сектор... - переключился Пётр.

- Неважные новости Командующий... Мы вышли примерно в кубе АР - 7059987. - сказал Ю Ли, начальник навигационного сектора.

- Что значит "примерно"? Мы вышли к цели экспедиции?

- Положение звёзд немного другое... А находимся мы примерно на десять тысяч световых лет в стороне от цели... Ну то есть мы вышли не через ту черную дыру, какую планировали.

- Как могло выйти такое дерь...! Я прошу прощения. Разберитесь с астрофизиками по углу входа и доложите мне через два часа на Совете!

"Твою мать!" - подумал Пётр, за ещё один прыжок и перерасход гравиполя в штабе его по головке не погладят. Нужно было скорректировать угол входа и прыгать снова к цели экспедиции. "Разберусь с этими косорукими астрофизиками... лишить их к чертям премий." - негодование у него так и бурлило.

- Разведка...

- Слушаю вас Командующий! - ответил Колджин, командир сектора разведки.

- Вы приступили к осмотру местной системы?

- Так точно Командующий! В 13:30 отправлено 12 разведботов! Предварительно - одна планета имеет биосферу.

- Вот это хорошая новость! Жду ваши разведданные на Совете.

- Есть!

"Возможно хоть открытие планеты с биосферой сгладит наш промах" - подумал Пётр, и настроение его начало улучшаться. "Вот бы она была как Земля когда-то! Может ещё и наградят..."

Поиски планеты похожей на Землю шли уже более 500 лет по всей Галактике. Они начались почти сразу как только мы одержали победу в Великой Галактической войне против хассагийцев. Напали они на нас совершенно внезапно, без контакта и объявления войны, и сразу уничтожили нашу Землю вместе с Солнечной системой. Их материнская планета Хассаг давно погибла в катаклизме и они как саранча расселялись в ближайших звездных системах, постепенно захватывая другие. Пятьдесят лет шла война на сотнях планет, и всё-таки после тяжёлых и кровопролитных боёв земляне одержали верх. Остатки сил противника до сих пор добивались по всей Галактике, и поэтому разведку космоса земляне производили мощными соединениями, способными дать отпор любому врагу. За все время исследований космоса было найдено около тысячи планет с биосферой, многие из них были уже нами заселены, но найти планету - точного аналога Земли, с такой же атмосферой, температорой и гравитацией пока не удавалось.

...Заседание Совета состоялось как и планировалось через два часа на флагмане флота. Собрались все командиры боевых кораблей, кораблей поддержки и научных судов. Присутствовали члены ученого совета, руководители секторов. В зале заседаний яблоку было негде упасть, около двухсот пар глаз смотрело на Командующего.

- Заседание Координационного Совета седьмого флота объявляю открытым. - сказал Пётр.

Колджин и Ю Ли тянули руки. "Ну как школьники..." Взглянувший на них Пётр резко сказал:

- Соблюдайте регламент! Первый заместитель, докладывайте!

- Командующий, прошу вас, выслушайте Ли и Колджина, это очень важно! - хриплым голосом сказал Первый заместитель.

Такого нарушения от него Пётр не ожидал. "Случилось что-то из ряда вон" - пронеслась у него мысль.

- Ю Ли - докладывайте!

- Господин Командующий, случилось великое...- у Ю Ли тряслись руки и дрожал голос.

- Что такое?

- Как я уже говорил, мы вышли в кубе АР - 7059987....

- И вы ошиблись с координатами, нам всем это уже известно! Вы нашли виновных?

- Господин Командующий... АР - 7059987 по нашей системе координат соответствуют А - 001 древней, первой системе координат...

- Ну и что это значит?

- А - 001...это куб нашей Солнечной системы... Земля... мы на орбите Солнца... - у Ю Ли текли слезы.

В зале установилось гробовое молчание.

- Ю Ли, ты понимаешь что ты сейчас говоришь!? На месте Земли и Солнца сейчас газопылевое облако!!! - в гневе крикнул Пётр. Ты опять что-то напутал, черт тебя дери!

- Нет Пётр Сергеевич, не напутал... То смещение звёзд о котором я вам говорил, соответствует их положению какое было 1500 лет назад... Мы возле Земли и сейчас 14 век...

Все встали, поднялся гул голосов, Командующий осмысливал полученную информацию. "Невозможно... это просто невозможно...".

- Так, тихо всем! Сесть!!!

Все сели, но успокоится никто не мог. Земля! Потерянная и снова обретенная! Это самое великое событие после Победы!

- Ю Ли, уважаемый, объясни пожалуйста, как такое могло произойти?

- В гипотезах давно предполагалось что есть дыры с тахионным смещением, но нам ещё ни разу такая не попадалась... Мы можем теперь так попадать в прошлое, и я думаю - в будущее, при обратном движении! Это великое открытие!

Вариант, что флот не останется в этой древней заднице, звучал конечно неплохо.

- Но почему эту дыру до сих пор не обнаружили? Рядом с Землёй?

- Потому что она блуждающая, и имеет большую скорость. К моменту пока люди впервые вышли в космос, она была уже очень далеко от нас.

- Ю Ли, твой сектор и астрофизики - немедленно приступиь к изучению черной дыры, с учётом ее особенностей. Нам нужно ещё вернуться домой.

- Слушаюсь!

Повернув голову к Колджину Командующий увидел что он ещё тянет руку. На душе у Петра похолодело...

- Колджин, отбой всем разведчикам!

- Командующий, разведбот 441- й только что сел на Землю...

- Как?! Выводи его на экран и переключи связь на меня, быстро!

На стене огромного зала зажёгся экран, изображение шло из камеры на шлеме разведчика. Все увидели бескрайнее зелёное поле, вдалеке качались деревья со светлыми стволами. Прямо перед разведчиком стоял человек на четвереньках, уткнувшись головой в землю. Рука космонавта коснулась его, и тот вскочил как ошпаренный:

- Ой прости, прости меня грешного! Не забирай меня, отмолю, все отмолю вот тебе истинный крест! Ты не демон ли? - спросил человек на чистом русском языке.

Камера покачалась влево-вправо, нет не демон.

- 441-й, это Командующий!!! Немедленно прекратить контакт!!! Всем разведчикам прямой приказ - вернуться в расположение флота!

- Есть прекратить! Отходим!

Изображение исчезло. Все были в шоке. Если ещё кто-то сомневался что это Земля, то сейчас таких не оставалось. "Охренеть, просто охренеть... Не хватало ещё вмешаться в ход истории..." - думал Пётр. Когда молчание в зале стало превышать свой моральный предел, Первый заместитель обратился к нему:

- Командующий... Какие будут приказания... Что будем делать, командир?

- Ю Ли, какое примерно расстояние до другой дыры, нормальной я имею ввиду? - спросил Пётр.

- Примерно месяц своим ходом. Я ещё уточню конечно... Но зачем? Другая дыра не вернёт нас в будущее, так мы не вернёмся домой...

- А мы пока не летим домой. Мы летим на Хассаг. Надеюсь эта падла ещё цела.

- Но... Но если мы уничтожим Хассаг сейчас, в глубокой древности... И Земля останется цела, мы изменим будущее, многие из нас могут просто не родиться и исчезнуть... временной парадокс. - сказал Ю Ли.

Мрачная перспектива. Никому не хотелось исчезнуть в новой реальности, как и терять членов своих семей. Командующий встал и обратился к людям:

- Я понимаю что вас одолевают тяжёлые мысли, меня самого ждут дома на Бетельгейзе. Но я хочу вам напомнить что ни мои, ни ваши предки не находились во время атаки хассагийцев в Солнечной системе пятьсот лет назад. Поэтому сейчас мы здесь. Вероятность того что мы не исчезнем, достаточно высока, но конечно же риск огромный. Я не знаю выжевем мы или нет, как и не знаю сможем ли мы вернуться домой. Но я точно знаю одно - если мы не спасём нашу легендарную Родину имея такой шанс, нас заклеймят как последних трусов. Предлагаю голосовать...

...Через месяц флот землян был выстроен в боевой порядок на окраине системы Хассаг. На всех тринадцати планетах включая и сам Хассаг выли сирены и была тотальная паника. В один залп наш флот разнёс на атомы собравшийся древний флот хассагийцев. "Как котят... да и кстати без всяких переговоров... как они и любят" - думал Пётр.

- Приготовиться! По планетам - огонь!

Ударил ещё залп, вдали, вокруг звёзды системы вспыхивали маленькие солнца - это разлетались в пыль планеты.

- "Суворову" навести тетраорудия на звезду системы!

- Есть! Звезда на прицеле!

- За нашу Землю! Огонь!!!

Залп... От гравитационной волны затрясло корабли и ближайший сектор космоса. Вспышка Сверхновой... Если бы не защитное поле, флот землян превратился бы в пепел. Все смотрели на экраны, потрясённые этим вселенским зрелищем. Уже лет двести как никто не взрывал звёзды, и Пётр конечно же это делал впервые. От волнения у него тряслись руки. "Получите и распишитесь, мать вашу... Если и уцелели какие-то корабли то им точно конец... Теперь Земля будет цела..." - пело в его голове. "Все теперь будет хорошо, мы сделали великое дело". Мельком он заметил что стоящий недалеко молодой офицер связи исчез, и тут же на его месте появился взрослый мужчина лет сорока пяти. Он повернулся в сторону Петра, вытащил кортик и кинулся на него в атаку. Пётр еле увернулся, успев ударить его в челюсть. Охрана тут же его повязала, тот харкаясь кровью шипел:

- Ублюдок... убийца...

- Арестовать его! Что за... - не успел договорить Командующий, как рядом стоящий Первый заместитель тоже исчез. На его месте появилась женщина, кстати в форме Первого заместителя, и рыдала навзрыд:

- Что... что вы наделали... Вы уничтожили материнскую планету наших друзей и союзников... Вас следует отдать под трибунал и казнить... О Господи... Вы и есть причина гибели... Не было у них никакого катаклизма... Боже мой...

" Мой Первый заместитель... Ника... надо же, знаю как ее зовут... Да и похоже из хассагийцев кто-то выжил... Успели расселиться, сволочи" - мелькали мысли в голове Петра.

Охрана увидев, что за дела происходят, взяла и ее под руки. Встретились две реальности. Командующий быстро смекнул в чем дело и отдал приказ:

- Флот, слушай мою команду! Арестовать немедленно всех новых членов экипажей! Надеюсь все поняли о чем я? До выяснения обстоятельств!

Потом обратился к Нике:

- Слушай, объясни мне - Земля цела? Была война с хассагийцами?

- Вы сумасшедший... Я уже сто раз вам говорила... Но вы как маньяк все время твердили что хассагийцы наши враги, и они уничтожили Землю при первой нашей с ними встрече...

- А что, что случилось пятьсот лет назад, когда они подлетели к Солнечной системе?!!! - Пётр практически кричал на нее.

- Их... Их разведывательный флот случайно был уничтожен оборонной системой при первом нашем контакте...

- Кто построил систему, когда?!!

- Древние... в 14 веке... не мы...

- Да будет тебе известно, дура несчастная, что мы сейчас собираемся вернуться к Земле, чтобы начать постройку оборонной системы... Настроенной атаковать любые корабли, у которых, внимание - взведены тетраорудия на боевой режим! Хассагийцы летели к нам вовсе не для того чтобы обниматься, они просто не успели дать залп...

- Вы...вы... построили ту оборону... и...и я с вами сейчас...

У Ники расширились глаза:

- Это большая честь служить с вами, Командующий!

- Рад за тебя... Увести их, под домашний арест, пока полностью не очухаются...

Охрана потащила отдающих честь Первого заместителя и офицера связи к ним же в каюты...

...Вновь вернувшийся к Земле флот подсчитал свои потери, всего исчезло и было заменено парадоксом около десяти процентов экипажей. И хорошая новость - Ю Ли закончил исследования черной дыры, флот мог вернуться домой. На следующий день после траурных мероприятий устроенных по исчезнувшим товарищам, Командующий включил связь и обратился ко всей флотилии:

- Флот внимание... Буровым "Паллас" и "Демидов" - начать добычу металлов в поясе астероидов. "Королеву" - приступить к сборке башен обороны первого класса. Генералы Мартинес и Лаврентьев со своими эскадрами - взять под охрану периметр Солнечной системы... И ещё... Друзья, есть мнение, что когда мы вернёмся, нас будут считать военными преступниками и мы пойдем под трибунал. Нам нужно рассказать что хассагийцы просто ждут как нам отомстить. Они ведь до сих пор никому не сказали о том, что это мы уничтожили Хассаг. Поэтому я лечу домой для того чтобы отмазать всю нашу пиратскую кодлу.

...В это время в монастыре под Рязанью послушник Ефсей расписывал стены часовни. Подошедший к нему настоятель спросил:

- Чой ты странного ангела рисуешь Ефсей. Вроде он как в шлеме и свет исходит с плеч... Никак воин?

- Я видел его батюшка, в поле, он коснулся меня...

- Ах блажен ты Ефсей, ежели это правда! Увидеть ангела - хранителя большая благодать, все будет хорошо!

- Да батюшка, он мне так и сказал на прощание. Только одно не ясно.

- Что сын мой?

- Что такое "отбой" и "уносим задницы"?

Показать полностью
143

Эволюция

- Эволюция, именно этим мы занимаемся последние две тысячи лет! - подняв к верху когтистый палец, прошелестел старый Агот, - Смысл любой формы жизни заключается именно в этом. Но в этом и главная проблема!

Выдержав паузу, куратор обвел взглядом ячейку, набитую молодняком. Большинство из них были слишком молоды для работы в агентстве. Спинные щупальца детей еще не сбросили нежно розовую шкурку и смотрелись неестественно на фоне отливающей темным металлом брони ветеранов, дежурящих у входов в улей. Но в глазах юных дофароков пылал огонь авантюризма.

Пройдет всего два цикла, и эти новобранцы разлетятся из академии ведомые великой целью. Кто-то попадет в команду десантников на гигантские корабли Улья. Другие осядут в биологических лабораториях глубоко под выжженной поверхностью родной планеты Пласард. Одному из сотен тысяч повезет, и он станет “мессией”. Его тело превратится в прочный кокон, наполненный мельчайшими мета-спорами.

Основная задача Агота выявить “мессию” на ранней стадии. Если кокон раскроется на поверхности планеты, то вероятность еще одной межвидовой войны возрастет многократно. Мета-споры нестабильны, они вступают в контакт с любой ДНК попавшейся на пути. Прошлый “мессия” подтолкнул к эволюции огромное пастбище с грагорами на севере материка. Безобидные травоядные развились в шестилапых хищников и орды улучшенных и голодных грагоров хлынули в беззащитные долины Лак-Тура. Много поселений дофароков обратилось в безжизненные могильники прежде чем получилось совладать с проблемой. Где-то там, на западном склоне гору Экол могилы его жены и сыновей...

- Куратор, - голос юного дофарока выдернул из горестных воспоминаний старого воина, - Я не понимаю. Почему эволюция является проблемой?

С юной мордочки, наполовину сменившей подростковый хитин на прочные панцирные пластины, смотрели любопытные фасеточные глаза. Первый победивший стеснение, такое надо поощрять.

- Правильный вопрос, - склонившись над подростком, Агот ласково погладил хрупкие усики-антенны на его голове, - тебе уже дали имя?

Недавняя личинка отрицательно помахала головой. Куратор, под завистливые взгляды остального молодняка, сжал узкие плечи юноши вторичной парой лап. Ритуал был коротким. Но многим присутствующим в зале придется сильно потрудиться для того, чтобы кто-то из старших дофароков соизволил наградить их именем.

- Салас, - кислота из когтя оставила светлую полосу на лобной пластине нового дофарока, - твое имя теперь - Салас.

По залу прошел тихий шелест восхищения. Под завистливыми взглядами сверстников Салас горделиво выпрямился и благодарно склонил голову перед куратором. Этот момент он запомнит на всю жизнь. Призвав к тишине кратким движением черных крыльев, Агот ответил на вопрос:

- Развитие любого вида приводит к захвату территории и эксплуатации низших форм жизни в своих интересах. Осмотритесь вокруг! Еще три десятка циклов назад здесь были пастбища могучих эркодов. Я помню эти времена… На севере, в двадцати фаргах отсюда возвышалась над топями большая колония желтых лагуров. Настолько большая, что к ним не совались даже хищные килваны. И что мы видим теперь? Почти на сто фаргов в любую сторону простирается территория Улья. Высшая форма жизни забрала себе территории низших форм. Я ответил на твой вопрос, юноша?

Смешно зашевелив усиками, подросток начал нервно ерзать на месте.

- Куратор, - робко, почти испуганно, прошелестел паренек, - а что будет, когда территории закончатся?

- Мы все вымрем, - недовольно пошевелив жвалами, ответил Агот, - и именно поэтому, мы здесь собрались.

Поднявшийся ропот среди молодняка тут же утих, когда куратор выпрямился во весь рост.

- Не бойтесь, дети, - успокоил их старик, - наша цивилизация умирала много раз и так же воскресала. Мы не можем остановить процесс эволюции, мы не можем перестать есть и размножаться. Но мы можем менять место, в котором живем.

Экран позади куратора зажегся, показывая карту звездного неба.

- В нашей системе шесть планет пригодных для жизни. Космический флот Улья постоянно готовит новые дома для наших поселений. Некоторые из них Улей заселяет не в первый раз. Даже здесь на Пласарде Улей умирал несметное количество раз. Однако, проходит несколько сотен циклов, планета очищается и восстанавливается. И снова наши “мессии” наполняют их жизнью. Внутри нашей солнечной системы кокон доставляют корабли флота. Но в самые дальние части вселенной, к другим звездам, мы отправляем “мессию” одного. Пока ни один экипаж не способен преодолеть гигантские пустоты между звездами. Шестьдесят циклов назад, когда я был так же молод как вы, “мессии” по имени Такор, Данте и Клис отправились в систему Аста. Юное жаркое солнце и две подходящие для жизни, но совершенно необитаемые планеты. Наши новые телескопы именно в этот момент вышли на орбиту и настраиваются…

- Агот, ты мне нужен!

У входа в зал возвышалась могучая фигура Трана. Глава центра колонизации был явно чем-то встревожен. Коротким взмахом руки он позвал старика за собой и скрылся в сумраке коридоров. Торопливо простившись с учениками, Агот выскочил следом.

- Агот, ты старый и опытный колонизатор, - не останавливаясь, бросил через плечо руководитель центра, - мне нужно знать твое мнение.

Преодолев просторный холл и отдел аналитики, дофароки оказались в зоне исследований глубокого космоса. Остановившись перед висящими на стене экранами, Тран обернулся к куратору.

- Ты был молод, но помнишь о экспедиции “троицы”, - подавленным голосом прошелестел руководитель, - наша первая миссия колонизации за пределами солнечной системы…

- Конечно помню, - улыбнулся Агот, - как раз рассказывал курсантам о том моменте…

- Агот, послушай и не перебивай! - в голосе Трана звучали нотки отчаяния, - Мы получили первые снимки с новых телескопов… Ты должен их видеть…

На экранах появилось изображение голубого шарика с одиноким спутником на орбите.

- Качество гораздо лучше, чем у телескопов Раддика, - довольно кивнул головой Агот.

Изображение увеличилось. Крупные материки, окруженные голубыми океанами, были покрыты изумрудными коврами лесов и степных зон. Богатая планета. Юным дофарокам будет уютно в их новом доме. Экспедиция должна достигнуть поверхности в течении нескольких недель. Мета-споры “мессии” смешаются с геномом местной фауны и через несколько поколений мутаций появится новая колония дофароков. Вся флора и фауна будет изменена под нужды их расы. Всегда так было. Ничто не может сопротивляться терраформической мощи “мессии” ...

- Мы всегда мучались вопросом о том, одиноки ли мы во вселенной, - Тран хмуро отвернулся от экрана, - и кажется мы нашли ответ на вопрос…

Слова руководителя были лишними. Куратор без его помощи обнаружил тонкие нити торсионных следов в атмосфере планеты. Такие оставляли реактивные двигатели старого типа, которые использовал флот Улья до открытия гравитационных волн. На этой планете была своя цивилизация. Еще достаточно молодая, но несомненно разумная.

- Может… может это природная аномалия? - чувствуя дрожь в голосе обернулся к руководителю куратор. Но Тран молча увеличил изображение. На темной стороне планеты, посреди темных квадратов полей, сиял паутиной ночных огней крупный город.

Показать полностью
301

Я проспал конец света

I


- За этими стенами бушует Третья Мировая Война, а вы продолжаете держать меня в неведении? Скажите хотя бы кто побеждает?


- А тебе не всё равно? Ты же пацифист, - пожилой охранник наливал тюремную баланду в миску, пока заключённый Дэвид Бишоп пытался его разговорить.


- Может я заключил пари?


- С кем? Ты единственный заключённый в этом блоке - больше никого не осталось.


- Ещё до ареста я поспорил со своим наставником, что будет ничья. На кону стоит коллекция редких книг!


- Извини, сынок, но это часть твоего наказания. Начальство приказало молчать на все военные темы, и если я проболтаюсь, - показал пальцем в сторону видеокамеры, - то составлю тебе компанию в соседней камере.


Старик Хардинг положил баланду в дверное отверстие для передачи еды.


- Это бессмысленное наказание! - Бишоп играл на чувствах, он знал, что Хардинга недавно сделали охранником и тот ещё не закостенел как другие.


- Это буква закона - все осужденные за пропаганду должны содержаться в информационной изоляции, к тому же тогда вы становитесь более безопасными для персонала.


- Пропаганда?! Я призывал к миру! Я хотел остановить войну!


- Какое бесполезное занятие.


- Кто-то должен был начать и показать пример всем остальным. Когда-нибудь наша человечность перевесит звериный порыв к насилию и доминированию, и лишь только после этого мы сможем построить нормальное общество.


Слова Бишопа не произвели никакого впечатления на усталого Хардинга, ни один мускул не дёрнулся на его лице, словно приведённые доводы уже давно потеряли своё значение.


- Сынок, мне пора идти.


- Останьтесь ещё ненадолго, прошу вас! Я задыхаюсь от однообразия и одиночества, если вы не можете говорить, то просто послушайте немного.


- И что это тебе даст? - Хардинг заинтересовался.


- Все мои знания о внешнем мире строятся на том, как “молчат” окружающие. Я спрашиваю охранников и смотрю на их эмоции и мимику, внимаю каждую короткую реплику, чтобы составить большую картину. Например, когда всё только начиналось, я задавал вопрос о близости победы и всегда получал короткий и уверенный ответ, что всё под контролем и это не моё дело. Но через полгода что-то пошло не так. Мне стали отвечать тоже самое, но со злобой и раздражением. А потом гнев сменился на усталость и сомнения. В конце концов охранники вообще перестали реагировать на эту тему.


- Вы гадаете на кофейной гуще. Это кусочки ненадёжной информации.


- Не напоминайте о кофе! Я бы за него отдал всю свою коллекцию трудов Канта! И вы не правы, мои “кусочки” образуют сеть, которая не может быть полностью ложной. Почему ваши коллеги перестали злиться от упоминания Эдриана Дагорта? Его клеймили как последнего диктатора планеты, средства массовой информации демонизировали его как только могли, он был пугалом, с помощью которого удалось развязать войну. А теперь Дагорт никому не интересен! Почему? Или эти странные шумы, которые доносятся из-за города, они похожи на звуки бунтов - это выстрелы, погромы и крики толпы. И опять всё началось полгода тому назад. Совпадение? Нет, это заслуженные плоды войны - вы уничтожили огромную страну, чтобы высосать её ресурсы, установили там оккупационное правительство и вызвали бурю народного недовольства против захватчиков. Может быть восстание затронуло даже другие страны и наших союзников. Вы обещали всем лёгкую победу, планировали управиться за несколько месяцев, поднять экономику и решить все внутренние проблемы за чужой счёт, а случился неконтролируемый пожар. Я боюсь, что мир, который мы знаем, умрёт в муках анархии и деградации.


На лице Хардинга появилась одна сильная эмоция, он как бы говорил всем своим видом: “Если бы только это!”.


- Будет лучше, если этот мир умрёт без твоего участия, - наконец произнёс охранник.


- В каком это смысле?


- Ты любишь спорт?


- Интеллектуальный.


- Есть какой-нибудь вид интеллектуального “спорта”, который вызывает у тебя сильные переживания во время игры?


- Конечно, один неудачно положенный камень в Го может порушить множество планов.


- А теперь представь себе, что матч в эту игру идёт уже целый год без остановки, и ты не можешь его игнорировать, ты вынужден принимать в этом участие и отдавать все свои моральные и физические силы в этом марафонском сражении. Я считаю, что гораздо лучше узнать конечный результат без дополнительных страданий.


- А конечный результат не раздавит меня от неожиданности? Вдруг я окажусь не подготовленным к такому резкому удару?


- Вполне возможно, что так будет даже лучше.


- Вы пугаете меня, чтобы я не задавал лишние вопросы?


- Блаженны неведающие, ибо не будут разочарованы.


Хардинг демонстративно отвернулся от узника и покинул тюремный блок. И оставшись наедине, Дэвид Бишоп, преподаватель философии, в который раз вернулся к своим гипотезам. Он начал с самых важных и надёжных предположений, чтобы снова построить пирамиду и попробовать найти в ней слабое звено.


Во-первых, экономика действительно падала вниз - тюремная еда становилась всё хуже и хуже, многие заключённые умирали от недоедания, а администрация заставляла людей переходить в трудовые лагеря, чтобы получать “нормальную” пайку. В конце концов Бишоп остался единственным заключённым в блоке, который отказался от сотрудничества. Он понимал, что рискует умереть с голоду, но Бишоп был одним из немногих, кто готов был идти до конца ради своих принципов.


Во-вторых, народное недовольство проявлялось даже среди охранников, которые раньше выглядели как махровые патриоты. Теперь они не укоряли Бишопа долгом перед родиной, не называли его предателем или глупцом. А некоторые прямо спрашивали о том, как Бишоп догадался переждать бурю в тюрьме. Ещё вчера охранники-патриоты хотели записаться в солдаты и побеждать в сражениях, а уже сегодня они вслух рассуждают о том, как уклониться от призыва. В конечном счете стальные лапы государства настигли всех - одноглазые, хромые, дистрофические и даже одноногий старик Хардинг боялся стать следующим в очереди.


В-третьих, даже вид из-за окна камеры свидетельствовал об упадке общества. Высотные дома пришли в запустение, и из них не горел свет по ночам, самолёты уже не садились в местный аэропорт, а поезда всё реже гудели о своём прибытии в город. Теперь каждый вечер кто-то стрелял в воздух и устраивал пожары до тех пор, пока военные вертолёты не прилетали наводить порядок с помощью пушек и бомб.


Естественно, всё это могло произойти только из-за затянувшейся войны, но по какому сценарию она развивалась, если мир так быстро погружался во тьму? Почему кризис наступил резко и именно через полгода? Эти вопросы не давали Бишопу покоя, они заставляли его снова и снова искать всевозможные правдивые объяснения.


- Эдриан Дагорт! Непредсказуемый человеческий фактор! - Имя диктатора стало ключом к озарению.


Никогда раньше Бишоп не придавал значение этому человеку, он казался обычным надутым мыльным пузырём, детищем пропаганды с обеих сторон. Одни демонизировали его как безжалостного монстра, который творил зло ради зла, а другие обожествляли своего лидера, как единственного отца нации. Внезапно Бишоп понял, что знает об мистере Дагорте только слухи из недостоверных СМИ. Они говорили, что преступный режим диктатора проводит опыты на людях, создаёт генно-модифицированных солдат, и его учёные добились больших успехов в технологическом порабощении целого народа. “Остановим тиранию в зародыше!” - Гласили пропагандистские лозунги, все источники информации призывали к справедливой войне против вселенского зла.


Но что действительно было известно о режиме Дагорта? То, что это закрытая автаркия, страна которая стремилась производить всё своими силами, достаточно богатая природными ресурсами и достаточно большая, чтобы выжить при экономической блокаде. Они вели локальные войны с соседями, но создавалось впечатление, что это происходило из-за подстрекательства третьих сил, которые поддерживали всех врагов Дагорта и хотели оценить его военный потенциал. Все эти войны были выиграны режимом с помощью классического оружия без каких либо запрещённых вооружений. Они даже не использовали кассетные бомбы.


- А что если режим Дагорта готовился к вторжению заранее? Люди, которые стояли за ним должны были понимать, что у них слишком мало ресурсов, чтобы выстоять против нашей коалиции. Мы богаче всех стран в мире вместе взятые. - Дэвид Бишоп начал ходить по камере и рассуждать вслух. - На каждую вражескую ракету у нас найдётся десять для ответа, и тоже самое с танками, снарядами и самолётами. Зачем вообще Дагорту создавать генно-модифицированных солдат? У нас достаточно денег, чтобы натренировать такую армию, что численный перевес сокрушит любых супер воинов.


Кашель от простуды заставил Бишопа остановится. Из-за ослабленного иммунитета болезнь не излечивалась до конца, и ему приходилось сново и снова бороться за свою жизнь, в таких условиях нельзя было расслабляться - даже такая болячка могла перерасти в воспаление лёгких или бронхит. Бишоп прилёг в койку и окутался грязным одеялом, чтобы хоть как-то согреться.


- Ну, конечно же! Биологическое оружие, которое уничтожит всех, кроме генно-модифицированных людей! Дагорт устроил ловушку, многомиллионные армии наших солдат перемешались с местным населением по мере захвата территории. А потом стало слишком поздно, вирус распространился за пределы страны. Солдаты стали возвращаться домой и разнесли болезнь по всему миру.


Как только Бишоп высказал эту мысль, то он сразу же понял её недостаток - оружие судного дня может быть чем угодно, в том числе и вирусом, бактерией, бомбой, грязным радиоактивным оружием, нанороботом или чем-то ещё.


- Завтра я обязательно спрошу у Хардинга про оружие судного дня Дагорта, которое спутало карты нашим правителям, и именно из-за него они не смогли разграбить страну и вернуть войска обратно на родину. Наверняка это мысль в правильном направлении. А остальное просто детали, гадание на кофейной гуще…


Мысли о прекрасном будущем, когда он сможет выпить настоящий зерновой кофе, оторвали Бишопа от интеллектуального марафона, и он наконец-то смог задремать.


II


Прекрасное завтра так и не стало, оно умерло ещё сегодня. Дэвид Бишоп проснулся от грохота и вибраций, которые прошлись по всему зданию тюрьмы. Бишоп понял, что проспал совсем немного, что следующий день ещё не начался, и весь этот кошмар творится прямо наяву, прямо здесь и сейчас.


А за окном творилось чёрт знает что. Боевые вертолёты стреляли по территории тюрьмы и ближайшим строениям. Самолёты сбрасывали зажигательные бомбы по жилым кварталам города, а внизу разгоралось настоящее спонтанное восстание. Неуправляемая и плоховооружённая толпа людей пыталась добраться до всех солдат в городе и завладеть их оружием. Через час кровавой бойни прилетели тяжелые бомбардировщики и сбросили вакуумные бомбы. Выглядело так, словно военные в спешке покидали город и по быстрому зачищали местность, чтобы их склады и “игрушки” не попали в чужие руки.


Наконец шум утих, и Дэвид Бишоп осмелился выползти из-под своей койки. Оружие, которое он ненавидел, даровало ему свободу - автоматические пушки вертолётов оставили такие большие дырки в стенах, что тюрьма покрылась трещинами, они распространились вглубь здания и обвалили пару верхних этажей. Где-то отвалились куски стен, где-то образовались дырки в потолке. Тяжёлая дверь в камеру Бишопа рухнула в коридор и освободила узника. Не веря своему счастью, философ вышел в пустое пространство. Он шёл очень осторожно, боясь как и оставшихся охранников, так и уголовников, которые тоже наверняка обрели свободу. Но по какой-то причине, Бишоп был уверен, что теперь военные покинули город и их всех оставили на произвол судьбы, теперь они все были “свободны”.


Заключённых оказалось не так уж и много. И большинству из них настолько надоела тюрьма, что они первым делом бросились за её пределы. Их никто не останавливал, не стрелял в спину и ни один охранник так и не встал на их пути. Бишоп следовал последним и озирался по сторонам. Он искал людей, которых можно расспросить о важных вещах, но они все лежали мёртвыми на дорогах города. Бомбардировка уничтожила большую часть населения, а оставшиеся не спешили выходить из своих укрытий. Наконец Бишоп увидел пожилую чету в старых серых комбинезонах, которая копошилась над трупами убитых. Он с радостью побежал к ним навстречу, но те испугались грязного человека в арестантской одежде, и сами стали убегать от незнакомца.


- Подождите! Мне нужно кое-что спросить!


- Да мы особо и не знаем ничего!


Местные жители прекрасно разбирались в катакомбах, норах и тайных дверях, и им не составляло никакого труда, чтобы укрыться от преследователя. Вскоре Бишоп остался один в мрачном полуразрушенном городе. Философ развёл руками и решил отправиться к дому своего наставника, к профессору Натану Вэндишу, к последнему человеку, который мог помочь ему с ответами на вопросы. К “счастью”, Вэндиш имел инвалидность по зрению и не мог служить в армии. И скорей всего он до сих пор жил в своём частном доме на краю города.


III


- Натан! Это я, Дэвид! У тебя есть кофе?


- Только растворимый.


- Да я лучше сдохну, чем буду пить это химическое преступление!


- Да, это определённо ты, Дэвид, - профессор наконец оторвался от глазка и открыл дверь, - хоть и сильно изменившийся.


- А откуда ты можешь это знать? Ты же почти слепой!


- Ну, так даже контуры другие и голос тоже.


- Я много болел в своей холодной камере. - Вэндиш схватил Бишопа за руку, чтобы тот поскорее зашёл внутрь и сразу же закрыл своё жильё на все засовы.


- Тебя отпустили?


- Я так понял, что нас всех отпустили. Слушай, у меня столько вопросов, что я просто не могу ждать, это даже сильнее голода.


- Это хорошо, потому что у меня на самом деле нет никакой еды.


Старые друзья присели на кресла в гостинной и продолжили в разговор.


- Так что я пропустил?! Что произошло полгода тому назад?! - не выдержал Бишоп.


- Победа в войне над Дагортом.


- А потом?


- Тут такое дело, в общем мы загнали его в угол, в командный бункер в каньоне. Все думали, что это будет последний бой, наши войска устали и никто не хотел жертвовать людьми, чтобы бегать по глубоким многоуровневым катакомбам. Поэтому мы использовали последнюю технологическую новинку - направленный плазменный взрыв в электромагнитном коконе. Можно сказать, что это термоядерная энергия солнца в руках наших военных. Мы прожгли огромную дыру вглубь земли и начали спускаться вниз, чтобы засвидетельствовать нашу победу или добить оставшихся в живых.


Профессор начал тереть шею и подбирать слова.


- Там мы столкнулись с чем-то новым и неизвестным. Под бункером находилась геологическая аномалия, безопасный “коридор”, с помощью которого можно было проникнуть вглубь подземного океана. Представляешь себе? Это же просто другой мир, никто и никогда не достигал таких глубин.


- И что мы там нашли?


- Другую форму жизни. Солдаты Дагорта сдерживали её от проникновения на поверхность. А мы ударили им в спину и всё пошло в тартарары.


- Неужели? Если это действительно так, то почему Дагорт не заявил об этом всему миру? Почему он не попросил о помощи?


- Исследования новых организмов позволили ему провести революцию в генной инженерии, это продление жизни, создание сверх умных и сильных людей. Но к сожалению почти все разработки сгорели вместе с командным бункером. Вероятно Дагорт хотел держать эту власть только в своих руках.


- Что это за новая форма жизни?


- Выглядит как твой любимый кофе. Чёрная субстанция, которая вышла на поверхность и распространяется словно огонь в сухом лесу. Может “ползать” по горам, скалам и почве, но не любит бродить по нашим зданиям, наверное, это из-за архитектурных предпочтений.


- Надеюсь, дело не дошло до ядерного оружия?


- Дэвид, дорогой мой, весь атомный арсенал уже давно закончился. Мы потеряли Евразию и Африку, и теперь эта зараза идёт через весь мировой океан прямо к нашей родине.


- Оно поглотило целый океан?


- Да. Теперь ты осознаёшь, насколько большие силы мы выпустили наружу?


- А что эта жидкость может сделать с человеком при прикосновении?


- Бывает по разному, но лучше сразу застрелиться, если будет возможность. Очень часто она проникает внутрь организма и распространяется по кровеносной системе. Потом она заменяет все органы, кроме нервных клеток, превращая человека в ходячее желе в кожаной обёртке.


- Заменяет органы? Это как? Человек способен ходить, дышать, разговаривать, а внутри него только эта чёрная жижа?


- Я же говорю, что бывает по разному. В некоторых случаях да. Но бывают такие ужасы, что просто страшно представить.


- И это происходит со всеми живыми организмами?


- Нет. Чем меньше нервных клеток, тем быстрее происходит поглощение. Но это ещё не всё. Внутри чёрной субстанции живёт что-то ещё. Что-то разумное, что управляет ей и использует как оружие. Посланники этих существ материализуются из субстанции и добивают оставшихся в живых. Вот такой расклад, Дэвид.


Бишоп схватился за голову.


- Это какое-то безумие. Неужели человечество может погибнуть из-за какой-то чёрной жидкости?


- А почему бы и нет? Лучше чем булыжник с неба.


- А какой план у наших политиков?


- Любой. Они уже так много предложили и так мало сделали, что их никто не слушает. Наверное попытаются выжить на каком-нибудь дирижабле или заберутся на Эверест. Нам то какая разница?


- И сколько у нас осталось времени?


- Через пару дней эта штука пройдёт словно наводнение. Она поднимется на высоту пятиэтажного дома и выпустит своих миньонов, чтобы обыскать каждую комнату, каждое помещение и поглотить всех разумных существ на своём пути.


- Нужно попытаться переждать эту катастрофу.


- Это план из серии “Как вы хотите умереть? Сразу или помучиться?”.


- А ты предлагаешь просто сдаться?


- Я хочу воссоединиться со своими близкими. Сейчас я похороню последнего внука в саду и буду искать место для себя.


IV


Дэвид Бишоп вернулся в тюрьму, чтобы найти убежище. Он начал обыскивать комнаты, в надежде найти хоть что-нибудь полезное. Но к своему удивлению и сожалению, он обнаружил, что самые ценные вещи уже давно забрали. Ни еды, ни воды, ни оружия, ни инструментов. Даже кофейный автомат в комнате охраны оказался абсолютно пустым. Бишоп сгоряча ударил машину и громко выругался. И словно кто-то услышал его молитвы. Из динамиков на стене раздался знакомый голос Хардинга:


- Сынок, это ты? Я вижу тебя по скрытой камере.


Бишоп кивнул головой.


- Ступай на седьмой этаж, я буду ждать тебя в комнате начальника тюрьмы.


Философ воспрял духом и из последних сил побежал к последнему знакомому человеку в этом городе. Он даже не обратил внимание, что у него уже шатается походка и кружится голова от голода.


В назначенном месте Бишоп обнаружил лишь пустую разграбленную комнату и голос Хардинга через динамик.


- Подойди поближе к стене, я хочу осмотреть тебя через скрытый глазок.


- А что вы собираетесь найти? - Бишоп повиновался и встал рядом с пустой стеной.


- Чёрные точки и язвы, сними одежду и покажи своё тело. Это не прихоть, а меры предосторожности, вдруг ты заразен?


После нудной проверки, Хардинг всё же открыл дверь. И как только философ увидел зёрна кофе, то сразу же бросился внутрь. Вокруг него были припасы еды, оружия, медикаментов, книг, компьютеров с разнообразной информацией, но Бишоп увидел только своё любимое сокровище.


- Где турка?! И хотя бы газовая конфорка?!


- Успокойся сынок, - сказал Хардинг, закрывая потайную дверь, - есть только электрическая, но думаю, что это тоже неплохо. А турка там в углу, вместе с ручной кофемолкой. Я знал, что лучше не трогать эти припасы.


- Вы чувствовали, что я могу вернуться обратно в тюрьму?


- Надеялся. Честно говоря, ты последний нормальный человек, которого я знаю и с кем можно скоротать последнее время.


- А как вы здесь оказались, я думал вы простой охранник?


Бишоп принялся одновременно готовить кофе и расспрашивать Хардинга.


- Раньше я был техником, я помогал в создании этой комнаты для начальника. Но она ему не пригодилась, он предпочёл сбежать вместе со всеми. Глупец подумал, что у военных есть спасение для всех, даже для такого “винтика” системы как он. А вот я, как ты видишь решил остаться и применить своё творение по прямому назначению.


- И сколько мы продержимся?


- Без понятия, я раньше не сражался с этой штукой. Я знаю только слухи, что она поднимется только до пятого этажа, а дальше вылезают страшные чудовища из сказок и жрут оставшихся в живых. В общем, у нас отличные перспективы.


- Ну, вдвоём точно веселее.


- Согласен. Я должен тебя спросить кое о чём. В решающий момент ты сможешь спустить курок? - Хардинг поднял армейский пистолет с полки.


- Что ты имеешь в виду?


- Я старый больной человек, я не знаю, сколько протяну в этой стальной коробке, и я не хочу умирать в агонии.


- Давайте оставим это варварство, тут есть аптечка с морфием и прочими прелестями.


- Ты разбираешься в этих штучках?


- Ну, конечно же, я же философ. Как нам заниматься своим делом без таких вот игрушек?


V


Они ждали катастрофы целые сутки. Потом появились напуганные люди, беженцы со своим скарбом, несчастные нищие в лохмотьях и вчерашние заключённые. И даже по камерам видеонаблюдения было заметно, что тюрьма являлась для них последним местом, где они хотели бы провести время. Вначале все эти люди пытались хранить мир и спокойствие, но это длилось не долго. Скоро сильные решили отобрать еду у слабых и начались долгие жестокие драки.


- Надеюсь ты не собираешься их спасать и заниматься каким-нибудь героизмом? - Сказал Хардинг глядя на единственное развлечение в стальном логове - все экраны монитора показывали различные этажи и комнаты, наполненные новыми гостями тюрьмы.


- Нет, что-то не хочется.


- Странно, я думал, что ты закоренелый пацифист.


- Думаю, что этот термин уже утратил свой смысл. Как я могу быть пацифистом и борцом за мир, если от мира почти ничего не осталось? К тому же пацифизм это не глупая доброта без обдумывания последствий.


- Это хорошо, потому что этот бункер рассчитан только на двоих, на толстого начальника тюрьмы и его женушку.


- Они могут нас найти?


- Связь с камерами дистанционная, электричество подаётся по скрытой линии от солнечных панелей на крыше. Не волнуйся, они тоже хорошо замаскированы. Ещё у нас есть компактные резервные генераторы, система очистки воздуха и дополнительные пути отхода в запасные комнаты.


- Лишь бы они не копались в кабинете начальника тюрьмы.


- Об этом уже позаботились бывшие заключённые, они его так сильно любили, что решили устроить там общественный туалет.


- Боже мой, что происходит с тем человеком? - Бишоп указал на монитор, на котором один из беженцев изливал чёрную кровь из глаз.


- Начало конца. Эта зараза уже здесь.


На следующий день пришла чёрная вода и все гости тюрьмы инстинктивно поднялись на самый верхний этаж здания. Они паниковали, страдали и выясняли отношения. И после одной из драки кое-кто заметил специфические язвы на теле нескольких беженцев. Будущие жертвы оправдывались как могли и заявляли, что получили ожоги во время беспорядков. Но в мире не осталось справедливости и жалости - их выкинули за борт. Оставшиеся в живых вздохнули с облегчением и продолжили делить еду.


За второй день чёрная субстанция поднялась до пятого этажа и из неё вылезли когтистые трёхметровые щупальца. Они исцарапали все помещения и разрушили несколько стен. Самые смелые выживальщики решились спуститься и глянуть на это зрелище со стороны. Пока это было почти безобидно, особенно если наблюдать за шоу через монитор, сидя в стальной камере с запасами продовольствия.


На третий день случился ещё один эпизод с заражением чёрной субстанцией - кто-то разорвался на части и вылил из себя литры настоящей заразы. Тогда заложники здания устроили полной обыск, они разделись и осмотрели друг друга. К своему удивлению, они обнаружили, что условно здоровые находятся в полном меньшинстве.


- Что теперь будет? - спросил Бишоп у своего матёрого знакомого.


- Честного говоря, начинаются ужасы.


- Но смотреть больше нечего.


- К сожалению, да. Как жаль, что мы не успели скачать библиотеку с фильмами и сериалами.


- А радио всё ещё молчит?


- Нет, похоже на то, что эта зараза научилась глушить электромагнитные сигналы.


Хардинг выключил мониторы и повернулся к философу.


- Лучше немного отдохнуть от реалити-шоу.


- Ты знаешь, что будет?


- Каннибализм. Заражённые съедят здоровых в надежде на то, что их плоть позволит им прожить ещё немного.


- Понимаю, тут действует примитивное мышление, если эта штука поглощает органы, то нужно давать ей больше мяса.


- Может так оно и есть. Надеюсь, что нам не придётся проверять это на практике.


- Бункер герметичный? Испарения не проникнут внутрь?


- Военные спецы рассказывали, что эта “жидкость” вообще не испаряется. Но на всякий случай мы предусмотрели и вариант с изоляций.


Они выдержали не больше суток. Любопытство и страх неведомого заставил узников стальной комнаты снова включить камеры и обнаружить решительные перемены. Снаружи остался только один человек в кровавых лохмотьях. И стоял он прямо за стенкой, в кабинете начальника тюрьмы. Хардинг впервые удивился и взял микрофон для общения с внешним миром.


- Эй, мистер, как вы нас обнаружили?


- Я вижу вас, - говорил отрешенно, пытаясь совладать со своими мыслями, - я вижу два больших огня, они совсем рядом, они светятся жизнью.


- Да ладно! Скажите, какой из них сейчас выше другого?


- Левый стоит над правым. И похоже, что правый это вы.


- Что вы хотите?


- Прошу вас, отдайте свою плоть.


- Зачем, чтобы продлить твои страдания?


- А вдруг мне нужно ещё немного, чтобы стать другим существом, - человек оживился, - вдруг у меня ещё есть шанс на спасение?


- Мистер, ты уже лишился всего человеческого. И тебе уже ничего не поможет.


Заражённый начал колотить о стену. Каждый его удар был сильнее предыдущего, он вкладывал всю свою энергию, пока не пришёл в окончательное безумие. Последним взмахом “человек” буквально взорвался на части. От него остались только чёрные лужицы и фрагменты мозга посередине комнаты.


- Смотри! - Указал Хардинг на мозг убийцы. - Он растворяется в чёрной субстанции, она поглощает его.


- Ага. И кажется уносится прочь на нижние этажи.


- Что-то у меня плохое предчувствие.


Пятый день начался со стука - кто-то прорывался внутрь стальной комнаты. Бишоп и Хардинг сразу проснулись, подбежали к экранам мониторов и обнаружили страшное зрелище. Повсюду были создания из чёрной плоти. Шарообразные гиганты с многочисленными клешнями, когтистыми щупальцами, усиками и зубами. Они собрались в комнате начальника тюрьмы и методично бились об стену. Медленно, но верно они прогрызали свой путь к добыче.


- Спасибо, что составил мне компанию, Дэвид. Какое-то время у меня даже была надежда на чудо.


- Пора?


- Конечно. Готовь своё зелье, философ. Я не хочу ждать момента, когда эти монстры разорвут меня на части. Я хочу получить ещё немного удовольствия от жизни.


Бишоп приготовил первый шприц и отдал его Хардингу в руки.


- Что меня ждёт? - поинтересовался охранник напоследок.


- Погружение в прекрасный сон, эйфория и спуск в темноту.


- Отличный выбор. А ты не будешь?


- Я следом, просто я ещё не решил, что хочется испытать в последний момент. А с этими лекарствами нужно быть очень аккуратным - если переборщить, то будет агония, а если слишком мало, то можно очнуться в клешнях этих чудовищ.


- Ну, как знаешь, а я пожалуй пойду, пока не поздно, - указал на монитор, где монстры уже прогрызали первый слой обороны.

Показать полностью
56

Нулевой триумф

I
Если вы спросите на фондовой бирже, кто такой Рендалл Криг, то вам ответят, что он торговец информацией - совладелец среднего размера консалтинговой фирмы, и его советы приносят хорошую прибыль. Что это тот человек, который знает, когда компании разоряются или поднимаются в гору.

Но если вы зададите тот же вопрос на чёрном рынке, то вам скажут, что Рэндалл Криг контрабандист и скупщик краденого, что он собирает наводки о всех тёмных делах, которые творят крупные корпорации, чтобы предложить им свои услуги или попробовать нажиться на них любым другим подходящим способом.

Последнее, что вы можете узнать о мистере Криге из доступных источников, это то, что на его плечах лежат неподъёмные долги. Он брал кредиты направо и налево, чтобы взлететь вверх по социальной лестнице, чтобы основать фирму, набрать связей и стать важным человеком в бизнес-иерархии.

И вся эта информация не описывает Рендалла Крига в полной мере. А это всего лишь человек, который сделал себя сам, который вырос в нищете, и захотел подняться наверх как можно повыше и подальше от своего прошлого. Криг видел нити, из которых соткано наше общество, и поэтому он знал, что его долги это не безобидная шалость, а бомба замедленного действия. Поэтому Криг готовился к этому дню заранее.

- Алло, Рэнди?! - Так Рэндалла Крига называл только партнёр по бизнесу - Себастьян Арбас. - Ты дома?!

- А где мне ещё быть в семь утра в субботу?

- Зная тебя, где угодно! Так вот, помнишь, когда-то давным-давно я рассказывал про корпорацию ДРК?

- Разве я что-нибудь когда-нибудь забывал? - Видеодрон кружился вокруг Рендалла и проецировал полупрозрачное изображение гостя, пока сам Рендалл занимался своим любимым делом - расстилал ковёр на полу из бумаг и фотографий, это были наводки на “интересные” дела других компаний за неделю.

- Ты мог упустить из виду детали. Это не обычная свора жадных тиранов, с которыми мы привыкли иметь дело! Компания ДРК существует уже сотню лет, они как заколдованные! Их не берёт ни один кризис, они пережили войны, распады государств, катастрофы, любые немыслимые суды и непомерные налоги! - Арбас нервничал и время от времени говорил тарабарщиной, он сидел за своим рабочим столом в окружении зловещих теней, которые ненадолго появлялись в голограммной проекции дрона.

- Да-да, их основал доктор Уильям Драйкер, профессор социологии, ты мне рассказывал легенду о том, что он внёс в устав компании какие-то хитрые правила, которые позволили им достичь немыслимых высот. Сейчас они инвестируют деньги в медицинских микродронов, в передовой агросектор, в борьбу с пустынями и бесплодием почвы, жертвуют миллиарды на образование, школы и поддержку культуры, тратят деньги на ветер, чтобы приучить людей к книгам и классическим фильмам. В общем занимаются безумием одной рукой и получают демонические суммы денег другой.

- Это не безумие, это загадка! Пожалуйста, будь с ними поосторожнее и постарайся не хамить, как всем остальным!

- А что, у нас с ними уже какие-то дела? - Рендалл наконец оторвался от посторонних дел и поднял взгляд на объектив дрона.

- Да! Только непонятно в какой позиции! ДРК скупили все наши долги и теперь требуют твою шкуру!

- Мило.

- Ты же знаешь, я никому не давал твой настоящий номер телефона, но тут другое дело - они схватили меня за горло. Их люди действовали серьёзно, и я не мог отказать. Извини, что нарушил правила…

- Брось, я никогда бы не стал компаньоном слабого человека. Кто меня хочет видеть?

- Дайана. Я ничего не смог о ней выяснить, даже должности.

- Прекрасно, значит, это действительно большой человек. Можешь соединять.

- Ты готов? Ты знаешь, что делаешь, или это опять бравада?

- Когда я таким занимался? Соединяй уже. - Рендалл застегнул красный бархатный халат с именными вензелями.

Арбас исчез и вместо него возникла юная и энергичная леди небольшого роста с рыжими волосами - настоящий маленький Харконнен.

- Нужны ваши услуги как профессионала! Вы ведь можете достать всё, что угодно? - ей не терпелось перейти к делу.

- Ходят слухи, что я способен найти любые вкусности в области передовых медицинских технологий. Смею вас заверить, что слухи не отражают и половину моих возможностей.

- Мы “потеряли” партию опытных образцов вчера ночью на складе Бостона.

- Я в курсе этого дела, детали мне уже известны, я не знал лишь конечного потребителя.

- Отлично! Нам нужны первые результаты уже завтра утром! Иначе ваши долги превратятся в могильный камень! Вы ещё не забыли, что взяли поджелудочную железу в кредит? Мы заберём и её тоже, если не будем довольны вашей работой! - она говорила с активной жестикуляцией, и выглядело это так, словно тигр разрывал воздух когтями.

- Не тратьте время на разъяснение угроз, мне как специалисту всё предельно ясно. Всё, кроме одной вещи, могу ли я рассчитывать на бонус, если принесу товар раньше срока?

- Да я вам джигу на столе станцую, если успеете сегодня к обеду!

- Договорились, с вас исполнение желания в обмен на мою скорость.

- Мистер Криг, мы серьёзная компания, мы должны знать, что на нас работают адекватные люди. Вы действительно собираетесь принести наш груз сегодня к обеду?

- Да. Я не шутил. Я действительно собираюсь сделать это.

Дайана даже немного остановилась прежде чем ответить.

- У вас не будет второго шанса, чтобы произвести хорошее впечатление. Не облажайтесь! - связь оборвалась.

- Никаких шансов, никаких случайностей, я сам творю свою судьбу.

Рендалл Криг подошёл к потайному сейфу в стене и достал оттуда партию украденных микродронов.

- Ради тебя, дорогая, я даже принесу их в подарочной коробке с ленточками.

Счастье любит тишину - именно с таким кредо жил мистер Криг, он держал все свои сокровенные планы при себе и не делился ими даже с компаньоном Арбасом. Рендалл Криг пристально изучал деятельность компании ДРК, он знал их чувствительные “запросы” и поэтому создал себе ауру специалиста по медицинским микродронам. И ему потребовалось провести три бессмысленные кражи, прежде чем схватить удачу за хвост. И, естественно, мистер Криг планировал получить гораздо больше, чем простое списание долгов.

II
Рендалл Криг надел свой лучший тёмно-синий костюм с коричневой бабочкой, достал счастливые золотые запонки и крокодиловые туфли. Он никуда не спешил, и поэтому мог позволить себе позавтракать в ресторане и зайти к стилисту-парикмахеру. Единственная проблема возникла с подарочной упаковкой для Дайаны, так как в магазинах неожиданно закончилась дорогая дизайнерская бумага белого цвета. А Криг хотел сделать всё идеально и принести классическую квадратную белоснежную коробку, перевязанную красной лентой.

Уже на выходе из магазина его нагнал взволнованный Себастьян Арбас.

- Рэнди! Почему ты не отвечаешь на звонки?! Я даже начал переживать! - крупный и пухленький Арбас был в хорошей физической форме, он с лёгкостью пробежался по любимым местам компаньона и вспотел скорее от стресса, чем от бега.

- Не хочу, чтобы кто-либо отвлекал меня от триумфа.

Арбас увидел коробку, и его настроение сразу улучшилось.

- Неужели это то, о чём я думаю?!

- Здесь нет вариантов, Себастьян.

- Ах ты хитрец! И сейчас мы едем в центральный офис ДРК?

- Почти мы. - Рендалл Криг продолжал говорить не сбавляя ход. - Здесь тоже нет никаких вариантов, они не позволят тебе войти, даже если я попытаюсь сделать это.

- “Мы” - метафорически, ты же представляешь компанию “Рендалл и Арбас”. Но с другой стороны, может захватишь с собой жучок? Это же такой шанс! Мы можем пробраться внутрь супер корпорации! Мы можем получить их секреты если будем действовать дерзко! Даже простой перехватчик электромагнитных сигналов позволит выявить их слабые стороны!

- Я не собираюсь рисковать всем ради какой-то ерунды, у меня планы по-серьёзнее.

Криг и Арбас спустились в метро и прошли к закрытой VIP остановке. Летающий вооружённый робот преградил путь и ласковым женским голосом приветствовал клиентов.

- Желаете воспользоваться частными линиями Хоффмана?

- Да.
- Укажите пункт назначения.
- ДРК. Штаб квартира.
- Вы не можете выбрать данный пункт назначения без согласия принимающей стороны.
- Мне назначено на двенадцать ноль ноль. Мистер Рендалл Криг, срочное поручение компании.
- Ваш запрос удовлетворён. Ваш попутчик не может следовать в пункт назначения.
- Это телохранитель, он помогает в операции по доставке груза.
- Запрос обрабатывается. Запрос удовлетворён, ваш телохранитель может сопровождать вас до пункта назначения, после этого мы вернём его в исходную точку.
- Стоимость?
- Всё оплачено принимающей стороной.
- Приятно работать на не жлобов.

Небольшой частный поезд летел по шпалам на полной скорости, иногда выныривая из глубин метрополитена в кипящую жизнь мегаполиса. Огромная плотность населения убила автотранспорт, оставив лишь парящие автомобили для богатых, метро для среднего класса и полупешеходные зоны для всех остальных. Велосипед и ноги стали лучшей заменой автомобилю. Но вскоре и железнодорожный транспорт приобрёл свою элитную версию. Когда вечнорастущие коробки из небоскрёбов закрыли небо словно джунгли, аэромобилям уже стало трудно нырять в каменный лабиринт. И тогда богатым “пришлось” отобрать ещё и кусок метрополитена. Конечно, район, в котором жил Криг не имел проблем с избытком населения, и проблемы начинались за стенами престижного квартала, где жили обычные рядовые граждане. И, конечно, существовал ещё один остров внутри острова. Где-то там жили единственно настоящие богатые люди, и именно туда ехал поезд с Рендаллом Кригом и Себастьяном Арбасом.



Когда поезд проезжал по мосту над жилыми кварталами, перемешанными с индустриальной зоной, Арбас невольно взглянул на картину техногенного Ада и сказал:



- Страшно подумать, из какого кошмара нам удалось выбраться, Ренди.

- Я до сих вижу сны о том, как мне приходиться торговать крэком на улице. Я просыпаюсь в поту и чувствую, как горят мои старые шрамы от пуль.

- Завод, на котором я когда-то работал, снова открыли. Хотя он и не прошёл никакие экологические стандарты. Там всё те же допотопные станки, металлическая пыль, копоть, аварии и загубленное здоровье в качестве бонуса за службу. Говорят ДРК инвестировала деньги в старую промышленность, чтобы получить копеечную прибыль.

- Даже не знаю, радоваться за людей, что там вкалывают, или печалиться.

- Им дали работу, организовали ради какого-то дела, обучили хоть каким-то знаниям. Так бы они всё равно сгнили в нищете и безысходности, без школ, медицины и средств к существованию.

- И ты веришь, что это всё часть хитрого плана, который составил доктор Драйкер сто лет тому назад? Что компания ДРК до сих пор следует заветам своего основателя?


- Я не знаю. Мы лишь наблюдаем результаты их действий. Они что-то пытаются исправить и улучшить.

- А по-моему всё безнадёжно. Люди уже утонули в пучине деградации. Большинство из них даже не понимает, что отсюда нужно выбираться, что есть другая жизнь.


Внизу, рядом с очередной безликой фабрикой, разгоралась забастовка - рабочие требовали к себе простого человеческого отношения.

- Хотя вот эти, вроде, начинают догадываться, - Рендалл указал пальцем на толпу.

- Лишь бы из этого не вышло очередной бойни.

- Да гори этот мир праведным огнём, здесь ничего не жалко.

Поезд проехал мост и “влетел” в холм, теперь он спускался всё глубже и глубже в неизведанные горизонты, и за окном уже мельками не остановки с людьми, а только голые бетонные стены.

- Ренди, что ты хочешь от ДРК?

- Новую работу, пора подниматься выше.

- Ты не боишься их?

- Суть одна и та же. ДРК устроена как обычная корпорация.

- Тогда бы они не привлекли твоё внимание.

- Да, ты хорошо меня знаешь, во всяком случае лучше чем остальные. А чего ты хотел от ДРК, когда давал мне наводку на них? Ты сделал это очень тонко, почти незаметно, словно вспомнил чисто случайно.

- Просто хотел помочь. Думал, что они тебя заинтересуют.

- Давай раскроем карты прямо сейчас. Просто расскажи мне про свои настоящие мотивы.

- Но тут не о чём говорить! Я уже и так всё рассказал!

- Странно, почему-то я знал, что получу именно такой ответ.

III
Подземный рай ждал Рендалла Крига в обители компании ДРК. Просторный парк с деревьями, зелёными лужайками, ручейками, декоративными мостиками, мельницами и голограммным небом. Здесь легко можно было забыться и начать думать, что находишься в другой стране, в пригороде, вдали от грязной городской суеты. Но чувства Крига постоянно говорили ему, что это всё декорации, что он глубоко под землёй в бункере компании.

Путеводный дрон провёл Крига в самые дебри к офису Дайаны, и по пути они не встретили ни одного человека или указателя дороги. Криг поднялся по высокой мраморной лестнице и открыл позолоченную дверь. За ней располагался кабинет из белой слоновой кости, с имитациями окон во внешний мир и со стеклянной мебелью. Хозяйка сидела за столом и точила когти алмазной пилкой. На вид ей было лет двадцать, классическое красное платье, веснушки и требовательный характер. Но возраст богачей был обманчив, они все игрались с омолаживающими процедурами, и их внешний вид ничего не значил.

- Мои люди говорят, что вы сегодня никуда не торопились.

- Зато всюду успел.

- У меня возникает чувство, вы нас где-то обманули.

- Я и не собирался этого скрывать. Такая организация как ДРК всё равно бы обнаружила это рано или поздно. Я всего лишь хотел встретиться с вами, чтобы сделать предложение. Но если вы хотите, я готов выплатить все долги. Понятия не имею, как это сделать, но я постараюсь.

Криг поставил подарок на стол и отошёл в центр комнаты.

- Бросьте эти мелочи, - махнула рукой и отложила пилочку, - теперь это сущие пустяки, если вы нам не понравитесь, то вы просто отсюда никуда не уйдёте.

- Я ожидал увидеть охрану, роботов и прочий устрашающий инвентарь.

- Мне не нравится такое окружение, пусть всё страшное и опасное будет скрыто в стенах. Но если хотите, то я могу подумать о чём-нибудь “таком” и вас немного поджарят ради демонстрации, - за её ухом блестела последняя игрушка нейро медицины, чип распознающий электромагнитную активность мозга, он индивидуально настраивался под каждого носителя и мог понимать простейшие команды.

- Звучит прекрасно, но я надел свой любимый костюм, и поэтому попробуем как-нибудь в другой раз... Вы даже не собираетесь распаковывать мой презент? Я надеялся увидеть ваше удивление, когда вы будете развязывать ленточки.

- Наши сканеры обработали вас уже в поезде, а потом ещё два раза внутри моего бункера, - Дайана имела в виду весь парк, по которому прогулялся Криг. - Мы знаем, что внутри коробки, и что вы пришли без оружия и жучков.

- Браво! Вынужден признать, что у вас хорошие датчики, я их даже не заметил, что случается со мной крайне редко.

- Ну, вот и поговорили. Теперь перейдём к делу. Чего вы добиваетесь?

- Свои предложения я хочу озвучить вашему руководителю.

- Вы, наверное, хотели сказать “совету директоров”, у нас нет централизованного управления.

- Я имею в виду основателя компании Уильяма Драйкера, который до сих стоит за вашими спинами, и судя по всему является вашим пра пра дедушкой, - Криг прекрасно изучил биографию доктора и узнал фамильные черты в молодой Дайане.

- Мне дали простое поручение - вернуть груз. Я не могу обещать вам такой встречи.

- Передайте ему, что я знаю его секрет. Я знаю, ради решения какой проблемы была создана эта организация.

- Ой удивили. Сможете озвучить одним словом?

- Армаггедон.

Дайана сразу же замолчала, ей явно не хотелось, чтобы Криг угадал, но произошло именно это.

- Почему вы молчите? - Кригу надоело стоять в тишине.

- Ждём его ответа.

- В каком это смысле?

- Я дала команду компьютеру, чтобы он позвал дедушку в мои апартаменты. Сейчас он просмотрит записи с камер наблюдения и выдаст свой вердикт.

- Выходит, что мистер Драйкер имеет возможность видеть кого угодно и когда угодно?
- Конечно.

- И долго нам ждать ответа?

- Нет. Мы уже выдвигаемся.

Криг почувствовал нарастающее ускорение - офис находился на мобильной платформе и теперь пришёл в движение.

- Я должна кое-что узнать, перед этой встречей, - Дайана сменила тон на более доброжелательный.

- Хорошо, спрашивайте.

- Вы видели в своей жизни что-нибудь ужасное?

- Естественно. Я же вырос не в семье толстосумов.

- Назовите, пожалуйста, самое яркое впечатление из этой “серии”.

- Я наблюдал, как дети травятся дешёвыми синтетическими наркотиками, и их разум медленно превращается в кашу.

- Наверное, я не совсем точно выразилась. Я имела в виду более жёсткие для глаз явления.

- Однажды, на местном заводе, произошла утёчка химикатов. Взорвалось сразу три цеха, и вся эта нечисть вылилась на мой район. Я вернулся с “работы” и увидел руины домов и полуживых соседей с химическими ожогами на всё тело. Кого-то разъело наполовину, кто-то исчез абсолютно. Нужно рассказывать подробности?

- Этого вполне достаточно. Не подумайте ничего дурного. Просто некоторые люди теряют дар речи, и не могут связно говорить, когда видят моего дедушку. Я хотела удостоверится, что вы не из робкого десятка.

IV
Дайана Драйкер открыла дверь и сопроводила мистера Крига наружу. Он обнаружил себя в циклопическом помещении между двумя суперкомпьютерами - прямоугольными исполинами, от которых веяло холодом.

- Цените момент, мистер Криг. Здесь находятся самые главные сокровища компании, - в руках она держала белоснежную коробку с ленточками.

- Можете звать меня просто Ренди.

- Я не хочу с вами сближаться, мистер Криг, я вообще надеюсь, что это наша последняя встреча в жизни.

Где-то в бескрайней тьме, среди суперкомпьютеров, располагались покои короля. И чем ближе они подходили к цели, тем отчётливее выступали контуры системы жизнеобеспечения. От доктора Драйкера осталась только высушенная мумия, лежащая на больничной койке и подключенная к приборам поддержания жизни. Когда расстояние сократилось до десяти метров, Рендалл Криг увидел, что тело доктора покрыто паутиной, по которой ползают роботы-пауки, его кожа превратилась в пергамент и не могла самостоятельно сопротивляться окружающей среде. А довершением картины служили трубки торчащие из черепной коробки. Мозг доктора погрузили в специальный раствор для сохранения нервных клеток.


Криг невольно представил себе картину того, как человеческое тело постепенно вырабатывает свой ресурс, и врачам не остаётся ничего другого, как поддерживать мозг сторонними средствами.


- Извиняюсь за мой голос! - доктор Драйкер начал разговор. - Это последняя игрушка наших нейромастеров. Они соединили мой речевой центр с компьютером, только он ещё не научился должным образом распознавать сигналы.

Дайана жестом указала место Кригу, а сама отправилась к своему пра пра дедушке, чтобы ввести в его мозг содержимое белой коробки с красными лентами.

- Я вижу, что вы основательно рыли под мою компанию, если пришли к выводу, который озвучили в кабинете Дайаны. - Продолжил Драйкер. - Расскажите всё, что вам удалось узнать и будем считать, что это тест нашей системы безопасности. Если вы смогли найти что-то важное, значит мы плохо скрывали информацию, и вы заслуживаете поощрения. Прошу вас, начинайте.

- Всё лежит на поверхности, надо лишь уметь складывать факты и делать выводы. Видный учёный десять лет экспериментирует с компьютерами в рамках закрытых полувоенных исследований. А потом якобы всё заканчивается провалом, а вы на время уходите в тень. Если бы ваша работа действительно закончилась неудачей, то вы ушли бы в тень навечно, но вы вернулись, чтобы основать свою империю и подняться на самый верх общества. Вы играете на бирже, делаете долгосрочные инвестиции, вкладываете деньги в неизвестные компании и становитесь миллиардером. Уже этого достаточно для того, чтобы понять предмет ваших научных исследований. Вы создали математическую модель человеческого общества.

- Хорошее начало. Вы пользовались архивами? Ходили к историкам?

- Потом я сообщу вам о всех следах, которые можно стереть, если вы об этом.

- Сразу заметен холодный ум профессионала. Продолжайте.

- Я решил, что ваша цель ни деньги, ни власть, ни слава и не филантропия. То что вы делаете не похоже ни на что из вышеперечисленного. Вы вкладываете деньги в те области нашего общества, которые переживают упадок - культура, образование, экология и медицина. Я нашёл единственное простое объяснение - ваша модель предсказывает грядущую катастрофу, и вы делаете всё возможное, чтобы оттянуть неизбежное. Вы сопротивляетесь ходу историю, пытаетесь замедлить те процессы, которые приведут к страшным последствиям.

- Я не собираюсь предотвращать катастрофу, я пытаюсь её создать.

- Что вы сейчас сказали? Мне не послышалось?

- Наше общество идёт к биологическому вырождению, мы превращаемся в муравьёв, которые живут по заложенным программам. Мы перестаём эволюционировать как люди. Пусть лучше человечество утонет в огне от третьей мировой войны, и мы откатимся назад в средние века. Тогда у нас есть шанс начать всё заново и остаться людьми. Я инвестирую в экологию и агросектор, чтобы мы пережили катастрофу. А культуру и образование я использую для того, что создать нужных мне людей. Именно они устраивают забастовки, парализуют экономику и толкают государства к отчаянным мерам. Скоро правительства всех стран будут вынуждены решать внутренние проблемы за счёт захватнических войн. Дальше начнётся цепная реакция, и мир рухнет в тартарары.

- Это ужасно.

- Как сама и жизнь. Я слышал, что вы хотите сделать мне какое-то заманчивое предложение?

- Я хотел устроиться на работу, хотел служить великому делу, чтобы моя жизнь наконец обрела смысл. А теперь я даже не знаю, нужна ли мне такая работёнка.

- Как глупо, не правда ли? Вы мне нравитесь и полностью подходите для выполнения моих особых поручений, но теперь у вас возникли сомнения. Можете подумать денёк другой, потом я просто забуду о вашем существовании.

V
Рендалл Криг просто хотел напиться в первом попавшемся заведении. Он сидел за барной стойкой и заканчивал очередную бутылку пива, когда из-за занавеса табачного дыма вышел Себастьян Арбас.

- Ренди! Мне опять пришлось искать тебя по всему городу!

- Отстань, я в печали.

- Насколько всё плохо?

- Всё по нулям. Теперь мы ничего никому не должны.

Арбас присел рядом и заказал двойную порцию виски.

- Это тоже достижение. Надо радоваться тому, что есть.

- Я устал, Себастьян. Мне уже трудно держаться на плаву. Приходиться бежать изо всех сил, чтобы просто остаться на месте. Я чувствую, что скоро могу потерять хватку.

- У тебя кризис среднего возраста, а в нашем мире это непозволительная роскошь, - Арбас принялся нагонять своего компаньона и заказал дополнительный алкоголь.

- Знаю, и от этого становится ещё грустнее. Я старею.

- И ты надеялся, что ДРК взмахнёт волшебной палочкой и развеет все проблемы? Думал, что работа с ними это настоящая благодать?

- Звучит глупо, но да. Я виделся с их главным боссом и почти получил новую работу. Но меня что-то остановило.

- Я тебя прекрасно понимаю. Хочешь знать, ради чего я дал тебе наводку на эту компанию?

- Наверное, конкуренты ДРК попросили закинуть крота. В конечном счёте всё делается ради денег.

- Но не в этот раз. Дело в том, что я уже работал на эту организацию. Я видел доктора Дрейка и знаком с его моделью человеческого общества. Мы не сработались. Они заподозрили, что я втайне не согласен с их общим планом и меня попросили уйти.

- И тогда ты решил, что я смогу остановить доктора вместо тебя?

- Этот человек возомнил себя Богом.

- Мы все делаем то, что считаем нужным.

- Честно говоря, я не планировал убеждать тебя в чём-либо. Я думал, что ответ очевиден. Так что ты собираешься делать?

- У меня есть большое желание бросить всё и уехать жить в Новую Зеландию. Но это не выход, это трусливое бегство от ответственности. Я знаю одно, я должен позвонить Драйкеру и согласиться на работу.

- Чтобы убить его?

- Я не знаю. Я ещё не понял, что будет лучше для всех нас. Это, мягко говоря, сложный моральный выбор. Возможно, что модель ошибается, и тогда все жертвы будут напрасными. А ещё есть вероятность того, что это последний шанс, чтобы свернуть с тупиковой ветви эволюции. Завтра с утра я соберусь с силами и позвоню доктору.

Рендалл Криг и его друг Себастьян Арбас продолжили молча пить алкогольные напитки и думать о будущем и прошлом. Они вспоминали немногочисленные светлые деньки, когда мир не казался таким мрачным и безысходным, когда у них были мечты на спокойную жизнь. Мечты давно угасли, от них остались только далёкие воспоминания и обрывки снов. Криг и Себастьян не знали ответов на сложные вопросы, они не знали, что нужно выбрать, чтобы принести пользу обществу. Но они были уверены, что лучше рискнуть, чем отдаться на милость судьбы.

Показать полностью
237

"Мораль долины"

- Папочка ну ты чего? Ты так шутишь?

"О, вспомнила - папочкой зовёт... А, то все: отец дай денег на то, дай денег на се..." - Джеймс Лэйкок приподнял голову и посмотрел на дочь.

Ее бордовое платье, почти не прикрывавшее тело, было единственным ярким пятном в стерильно-холодной обстановке больничной палаты.

- Нет, прости, Дженни... Такова "Мораль долины"...

- Какая к черту мораль? Какой ещё долины? Ты совсем сбрендил на этом острове?

Джеймс повернул голову и посмотрел в окно. Бескрайняя даль Карибского моря обдала глаза игривой лазурью.


" И правда... Какая долина? Уже давно нет никакой долины."


Ещё две недели назад, когда тот безумный русский рассказал Джеймсу о "Морали долины", это название показалось престарелому бизнесмену каким-то странным. Русский объяснил, что это все из-за ностальгии по временам, когда он только начинал свое дело на высокотехнологичных просторах штата Калифорния. Те времена давно ушли.


Двадцать восемь лет назад крупнейшие корпорации Силиконовой долины, устав прогибаться под политиканов, постоянно увеличивая число гендерных и расовых квот в своем штате, решили создать свой собственный мир. Мир без глупого потакания воле масс.

Корпорации выкупили несколько островов в Карибском бассейне, перенеся туда основные научные центры… А название осталось. Название, которое Лэйкок услышал совсем недавно. Название, которое должно было изменить его угасающую жизнь.

- Прости Дженнифер, ты должна будешь пройти эти тесты - иначе никак... По-другому не получится.

- Ты хочешь мне сказать, что какая-то драная переписка в Твиттере может лишить меня наследства? Ты совсем спятил?

Джеймс опустил голову и посмотрел на аппарат искусственного жизнеобеспечения.

- Все документы уже подписаны. Конечно, это будет моя вина, если в итоге ты провалишь тест, но другого пути нет. В любом случае, ты не останешься без средств для существования...

- И что мне делать с этими вшивыми десятью миллионами? Как на них жить??

Лэйкок ещё раз посмотрел на дочь.

К своим сорока двум годам она ещё не завела семью, не нашла свое призвание, если не считать таковым скупку разномастного парижского тряпья и непрекращающиеся путешествия по свету...


- Я мог лишь мечтать о таких деньгах в твоём возрасте...

- Я - не ты! Если тебе нравится сидеть в грязи эконом класса и нюхать запах бомжей в забегаловках, то пожалуйста, я то здесь причем? Меня то за что наказывать?

- Я все решил...

Дженнифер вскочила и начала ходить по палате, активно цокая каблуками.

- Я найму лучшего адвоката, ты же совсем спятил... Окончательно...

Джеймс улыбнулся и нажал на кнопку вызова помощи.

"Интересно, куда пойдут эти адвокаты, если учесть, что судов на островах нет?"


Корпорации поддерживали порядок довольно простым образом - на островах жили только те, кто хотел здесь жить. Те, кто хотел работать и развивать науку, хотел двигаться вперёд... Те, кого устраивали здешние правила. Остальные могли спокойно уходить, уплывать и улетать восвояси.

Виновники правонарушений (которые на островах все же случались), учитывая повсеместное распространение камер наблюдения, вычислялись довольно быстро, а амитал-натрий действовал лучше любого дознавателя. Сыворотке правды зубы не заговоришь. Джеймс почувствовал на себе действие этого препарата, проходя проверку русского. Погрузившись в барбитуратную эйфорию он рассказал о тайном счете, которым хотел воспользоваться после «процедуры».

В палату вошла улыбчивая медсестра и выпроводила посетительницу под аккомпанемент из криков и угроз последней.

Джеймс задремал. Это стало для него почти праздником. Последнее время (а если говорить точнее, то после встречи с русским) он плохо спал. Два вопроса постоянно витали в голове Лэйкока, не давая Морфею унести его сознание в свое царство.

"Что если не доживу? Что если это все фарс?"

Он так до конца и не мог поверить...


Даже после сообщения от Боба.


Черный провал сна без грез оборвал тихий стук в дверь. Джеймс проснулся.

Русский медленно, словно с опаской просачивался в палату. Его голубые совсем ещё детские глаза были полны печали. Русский покачал головой, как будто бы извиняясь. Будто это он был виноват, что Дженни провалила тест.

Это было основным и главным принципом "Морали долины" - наследники могли получить полагающееся им по завещанию состояние, только в случае успешного прохождения тестов Ванстоуна.

Совокупность деятельности наследников в сети, их высказываниях в прессе, показания «фармакологического» допроса и ещё несколько показателей выливалась в так называемый "Коэффициент морально-этической пригодности" и определяла, достанется ли претенденту все наследство или же ему придется "довольствоваться" определенным процентом.

Все это Джеймс узнал лишь две недели назад. В этом была вся соль - к этому нельзя было подготовиться, это нельзя было предугадать. Люди узнавали о "Морали" в самом конце. Выбор был за ними...

- Здравствуйте, Джеймс.

- Приветствую, Александр. Не прошла?

- К сожалению... Она сильно возмущалась.

- Очень похоже на Дженни.

Русский почесал хилую бородку и улыбнулся:

- Пора.

- Уже? Я думал ещё пройдет время.

- А, чего тянуть то? Вам нравится здесь лежать?

Русский был прав. Тянут было незачем... Джеймс так до конца и не понял, кем был на самом деле этот таинственный человек. Русского знали на островах, но никто понятия не имел, чем он занимается и как нажил свое состояние (превышающее капитализацию всех не принадлежащих ему корпораций островов). Он пришел к Джеймсу сразу после диагноза и огорошил своим предложением. Это странный тип, который, как говорят, уже скупил пол Африки и готовился наконец-то навести там порядок, рассказал Лэйкоку о "Морали" и предложил престарелому бизнесмену свои услуги. Джеймс так и не понял дьявол этот человек, мошенник или новый мессия, который спасет человечество. Как и всем, Лэйкоку оставалось только верить

- Да, тянуть не стоит. Увидимся...

- Я на это надеюсь.

Русский, который лично участвовал в каждой новой " процедуре", улыбнулся и ввел Джеймсу снотворное.


***


Сознание возвращалось. Голова немного болела, а лицо горело от нестерпимой жары. Джеймс поднялся и стряхнул с себя придорожную пыль.

Он очнулся на обочине крохотной дороги, конец которой терялся где-то за горизонтом. Налившаяся, уже готовая к уборке кукуруза заполонила все вокруг. Бескрайние поля охраняли дорогу, словно два войска, ждущие команды к наступлению.

Джеймс осмотрел карманы. В одном из них нашлась записка.


"У тебя на счету две тысячи, универсальный паспорт в заднем кармане. Ты в Канзасе. Надеюсь, когда-нибудь увидимся. Александр."

В конце русский поставил улыбающийся смайлик.


"Ещё бы на папирусе написал. Волшебник из страны Оз херов."


Джеймс уже проверил баланс на своем коммуникаторе и полез было в задний карман потёртых джинсов, когда на горизонте что-то показалось.

Старенький пикап продирался через валивший от асфальта жар. Через пару минут машина добралась до Джеймса и остановилась.

- Привет, красавчик. Ты заблудился?

Полненькая блондинка приветливо улыбнулась замершему Джеймсу. Лэйкок не сразу сообразил, что ему нужно что-то сказать.

- Да. Здравствуйте. Не подбросите?

- А, тебе куда?

- Да, неважное.


Только садясь в машину, Джеймс понял насколько он был прав. Ему было все-равно куда ехать.

У него не было денег, у него не был семьи, у него будто не было прошлого. Он должен был все начинать с начала.

И ведь с него даже не взяли расписку о неразглашении... Кто поверит двадцатилетнему парню, который заявит, что он умерший недавно бизнесмен Джеймс Лэйкок?

Вот и он не верил. Не верил до самого конца. Не верил русскому, который пришел к нему после того как врачи сказали, что жить Джеймсу осталось месяц. Русский предложил немыслимое - новую жизнь. Новое молодое тело. Он рассказал, что научился "считывать" личность и "пересаживать" ее в новое искусственно выращенное тело. Взамен он просил всего ничего - все состояние Джеймса, если его наследники не пройдут какой-то заумный морально-этический тест. Тест, который определял, сможет ли человек потратить эти деньги на благое или нет. Русский рассказывал, что пустит его состояние на науку; говорил, что сделает мир лучше с помощью этих денег; говорил что это единственный шанс спасти планету; шанс, что огромные состояния гениев не будут оседать в карманах их избалованных детей, а он все не верил.

Джеймс не верил до тех самых пор пока русский не показал ему видео с одним пареньком.

Совсем молодой мальчишка - тридцатилетний сопляк, напомнил Лэйкоку, как они вместе ходили в горы, как сидели у озера и вспоминали беззаботную молодость, как они вместе познакомились со Сьюзен... Это был Боб. Тот самый Роберт Перри, который был лучшем другом и партнёром Джеймса по бизнесу. Тот самый Боб, гроб которого Джеймс лично опускал в землю больше десяти лет назад...

Он до конца так и не поверил даже сейчас, когда ехал в пикапе по пыльной дороге штата Канзас.

- Тебя как звать то, красавчик?

- Джеймс... То есть Уэйн.

Блондинка задорно засмеялась.

- Так Джеймс или Уэйн.

- Уэйн. Уэйн Дайер.

Лэйкок достал из кармана паспорт и посмотрел на имя и фамилию, который выбрал сам. Паспорт говорил, что ему было девятнадцать лет от роду. Двадцать ему должно было исполниться только через месяц.

- А, меня Минди.

Джеймс/Уэйн пожал протянутую блондинкой руку и почувствовал что-то странное. Он посмотрел на эту неказистую вроде бы девушку и улыбнулся. Очень давно он не испытывал таких чувств... Очень-очень давно...

- Куда мы едем?

- В Маунт Хоп, красавчик.

- А, в Маунт Хоп есть работа?

- Ну, как любил говорить мой отец: работа не пиво, ее мало не бывает.

Блондинка разразилась ещё одной порцией заразительного смеха.

- Это хорошо... Надо с чего-то начинать.


Он откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза, подставляя лицо горячему воздуху, бьющему из приоткрытого окна.

Нет, он не станет искать лёгких путей и пытаться использовать свои связи. И не только из-за того, что каждый, кто попытается вернуть старую жизнь, каждый, кто попытается раскрыть тайну русского, лишится возможности пройти "процедуру" повторно. Джеймс, а теперь Уэйн не хотел идти по старой колее, он хотел познать новый мир. Мир, который он не смог рассмотреть из-за постоянного погружения в работу, из-за какой-то совершенно нелепой занятости. Он всегда мечтал о втором шансе. Мечтал многое исправить, мечтал измениться, мечтал прожить жизнь по-другому. И русский дал ему эту возможность.



В кабине пикапа играла тихая музыка. Вроде бы это был Боб Дилан.

Уэйн улыбнулся.

Он получил новую жизнь, все как русский обещал. Его второй шанс стоил какие-то жалкие тридцать миллиардов.

P.s. Дилан как аккомпанемент.

Показать полностью 1
87

Согрей меня

Лунный диск почти скрылся за облаками, и в свете костра ютились трое. Мужчины давно отправили жен и детей спать, а сами потягивали пиво да вполголоса травили страшилки.

- И схватил упырь Даньку!.. – согнул пальцы, словно когти, черноволосый парень, немного похожий на цыгана, но его перебили:

- К черту, Дим, - отмахнулся мужчина не старше тридцати пяти, но уже с изрядным животиком и маленькой залысиной на голове, что виднелась сквозь нарочито взъерошенные волосы цвета пшеницы. – Я эту байку чуть ли не с горшка знаю. Старая история про старого упыря, нашел чем удивить. Сань, давай ты?

Александр – миловидный мужчина с беспорядочными кудряшками на голове - коротко усмехнулся, но его пальцы продолжили взволнованно крутить банку с пивом, а синие глаза напряженно следить за пляской озорного пламени.

- Ну, давай я, - Саша потянулся к потертому маленькому мешочку на шее, и успокаивающе вздохнул. – Есть у меня история, Леш, как раз для тебя.


***

Это произошло двадцать лет назад, а началось еще раньше, в деревне недалеко от города Тамбова. Только прикрою глаза, как сразу вспоминаю каждый ее закоулок, тропы и воздух, что впитал запахи скотины, скошенной травы и навоза. Но особенно ярко помню крик петуха.

Да-а-а… Пение соловья не радовало столь сильно, как этот мерзкий протяжный ор, что извещал о восходе солнца. Странно, правда? Но я до сих пор испытываю легкость на душе, когда вопит эта бестолковая птица.

Моя семья жила в большом доме, что построил дед из бревен местного леса. Родители вели хозяйство, которое худо-бедно нас кормило, и беды мы не знали, пока Мила – моя сестра близнец – в четыре года серьезно не заболела.

Она чахла на глазах, бледнела, слабела, а все врачи только разводили руками, твердили про анемию да прописывали бесполезные таблетки, от которых ей становилось только хуже. Сестры не стало ночью тринадцатого июня. Отец нашел ее утром за порогом дома, и как же он тогда кричал, сжимая маленькое тельце дочери, а мама сползла по стенке и упала без чувств. В тот день никто из взрослых не задался вопросом, почему Мила оказалась на улице, а я был слишком мал, чтобы хоть что-то понимать. Не знал, как себя вести и отказывался верить, что Милы больше нет.

Июнь выдался жарким, потому сестру похоронили почти сразу после смерти на дальнем кладбище, что скрывал старый лес. Там было холодно даже в самую теплую погоду, вечно пахло сыростью и землей, а скрипучие старые деревья накрепко вселяли страх в детское сердце. Помню, мама больно сжимала мое плечо, когда мужики вбивали гвозди в крышку гроба, но я не жаловался, терпел. Чувствовал, матери сейчас гораздо больнее, чем мне.

Священник быстро отпел душу сестры и затянул молитву через две могилы от нас, где прощались родственники с трактористом Петей. Его жизнь тоже унесла неведомая болезнь, а ведь крепкий был дядька, на сердце никогда не жаловался, почти не пил. Днем вел себя бодро, смеялся, светился отменным здоровьем, и вдруг двинул кони. Мужики нашли его бездыханное тело утром за рулем трактора. Сказали, что бензобак машины был пуст, а двигатель еще дышал жаром после долгой работы.

Кроме Милы и дяди Пети, напасть унесла еще десятерых человек в деревне, отчего бабушки, грешным делом, зароптали о нечистой силе и зачастили в местную церквушку, пока молодые тихо переживали горе в домах. И надо же! В июле смерти неожиданно прекратились, а через полгода вовсе спала молва о проклятиях и болезни. Старушки еще судачили, мол, это их молитвы отвели беду. Правда это или ложь? Одному Богу известно. Но все были рады — жизнь пошла обычным чередом.

Так нам показалось.

Все началось тринадцатого числа шестого месяца. Прошел год после смерти сестры, и печаль больше не душила, как прежде, но все еще оставалась незримым облаком, лишь иногда о себе напоминая. После поминок гости быстро разошлись, а в опустевшем доме витал запах селедки под шубой, винегрета и терпкий дух спирта. Они намертво въелись в мою память и до сих пор преследуют на застольях, подразнивая старых демонов из далекого детства.

В день поминок, тьма удивительно быстро опустилась на землю, а с ней протяжно завыли собаки. Отец отставил стакан самогона, мать выключила воду и прислушалась к шуму на улице, а я крепче обнялся с плюшевым медведем и выглянул в окно.

В хате напротив, где жил мой друг Егор, все еще светилось окошко его комнаты, а возле него стояла женщина в белой сорочке. Она очень походила на мать мальчика, которая, как и Мила, померла от неведомой болезни. У женщины были такие же светлые волосы до пояса, невысокий рост… Хрупкость — того гляди ветер дунет и ее сломает.

Я прильнул ближе, пока не почувствовал кончиком носа прохладу стекла, и затаил дыхание. Сердце билось испуганной пташкой в руках хулигана, но замерло, когда женщина начала поворачиваться. И делала это медленно и плавно, будто в ее власти целая вечность, а сама она живая кукла. Я испуганно отпрянул и свалился со стула.

- Саша, что ты там делаешь? - забеспокоилась мать.

- Мама! Мама!

Подбежал к ней и, схватив за мокрую ладонь, потянул к окошку. Она не стала сопротивляться, только насторожилась, увидев, как сильно страх выбелил мое лицо.

- Там… Там тетя Лида, - выдохнул я и указал на дом Егорки.

Мама на мгновение оторопела, но совладала с собой и выглянула на улицу. В доме напротив еще горел свет, только возле него никого не было. Погрозив мне пальцем, она наказала больше так не шутить и ушла домывать посуду, а собаки завыли с пущей настойчивостью.

Душу тяготило чувство страха и обреченности. Это как… Как встать на краю обрыва и ждать, когда тебя столкнут. А столкнут обязательно. Потому перед сном я попросил прочитать сказку, чтобы немного успокоиться, освободиться от мрачного предчувствия, и папа не отказал. От него пахло алкоголем, его язык заплетался, но близость отца спасала мою душу. И только он ушел, как тревога вернулась.

В коридоре тикали настенные часы. Шум посуды, болтовня родителей и телевизора давно смолкли, даже соседская собака перестала выть и, забившись в конуру, жалобно поскуливала. Ее стенания мешали уснуть, и я перевернулся на другой бок. Прижал к себе плюшевого медведя… Кажется, его звали Пух, как в мультике. Да… точно, Пух. И закрыв глаза, распахнул их снова.

В окно постучали. Три раза.

Я испуганно сел. Ледяные капельки пота выступили на лбу и спине. Ладони похолодели. Слюна стала вязкой. Однако сколько не прислушивался, в комнате царила тишина, лишь часы тикали в коридоре... И только я успокоился, плюхнулся на подушку, как стук повторился. На этот раз громче, настойчивей.

Дышать стало тяжело, тело зашлось дрожью и закостенело. Медленно, будто во сне я подполз к подоконнику окна, на который проливалось пятно холодного лунного света, и трусливо выглянул.

Никого.

Крепче обнял Пуха, высунулся сильнее и осмотрелся уверенней. Так же пусто... А потом заметил внизу бледное лицо своей сестры.

Крик ободрал горло. Я запутался в одеяле и, пока с ним боролся, упал на пол, а на грохот и мои истошные вопли в комнату вбежал отец с матерью.

«Она там! Она там... - кричал я. – Она там!»

На вопрос кто и где, указал на улицу. Меня обдало шлейфом крепкого алкоголя, когда отец ринулся к окну и застыл. Я плакал и все ждал, когда же на его лице появится след ужаса похожий на тот, что растекался ледяной лужей у меня в душе. Но папа не испугался. Наоборот, на его губах появилась странная улыбка.

- «Она вернулась», - выдохнул он и бросился к входной двери.

Горе и вино совсем одурманили отца, и сколько мама его ни звала, он даже не оглянулся. Она бросилась за ним, но остановилась возле выхода из дома и закричала. Я не видел, что произошло на пороге. Мама не позволила посмотреть. Она прижала меня к себе и отчаянно зашептала имя папы, но тот продолжал молчать. Зато ответила Мила:

- Мне одиноко, мамочка.

Входная дверь с грохотом захлопнулась, разделяя нас и сестру, оставляя отца по ту сторону дома. Маму трясло. Я вцепился в нее мертвой хваткой, искал защиты, спасения и чувствовал ее страх, что смешался с запахом пота и лавандового мыла. Боялся заглянуть в темный угол комнаты, ожидая увидеть там Милу или мертвого отца. Прислушивался к звукам за дверью: скрежету, детскому плачу и ударам.

Казалось, этот кошмар длился вечность, и когда он вдруг смолк, я наконец-то заглянул матери в лицо. За это мгновение она словно резко постарела, и в ее черных волосах белел, точно холодный свет луны, седой локон.

Мама перестала вжиматься в дверь. Трясущимися руками она защелкнула задвижку, осторожно выглянула в окно, и тут же от него отпрянула. Я знал, ощущал, Мила все еще там.

Со мной на руках мама вбежала в спальню, и посадила меня на кровать. Она зашторила все окна, подперла дверь стулом, зажгла прикроватную лампу и, обхватив себя руками. Вновь обошла всю комнату, тщательно проверяя каждый темный угол.

- Мама, - донесся тоненький, жалобный и печальный голосок за стеной, но вместе с тем безжизненный, холодный.

- Она не войдет, - засуетилась мама. – Если бы могла, давно вошла! Не войдет...

И она не ошиблась. Всю ночь Мила бродила вокруг дома, плакала, звала нас, стучала в окна, скребла стены, но не заходила. Сестра умоляла ее впустить, однако никто из нас с ней не заговорил, а как забрезжил рассвет, прокричал петух, и Мила наконец-то исчезла. С тех пор отца я больше не видел ни живым, ни мертвым, а тринадцатый день шестого месяца стал нашим личным кошмаром, что исчезал с пением петуха. Год за годом, Мила бродила возле дома, плакала, изводила меня и просила ее впустить. И куда бы я ни пошел, где бы ни спрятался, она всегда находила. Но все когда-нибудь заканчивается.

Этот ужас тоже нашел свой финал, в тринадцатый день шестого месяца, только через девять лет. Мама готовилась к этой злосчастной ночи: зашторила окна, заперла двери, начертила на них кресты. Положила на стол молитвенник, зажгла лампадку возле фотографий дочери и мужа, поправила иконы.

Я оставался в своей комнате и пытался читать книгу, а у самого сердце билось где-то в горле. Подаренная природой связь близнецов в эту ночь особенно плотно сдавливала грудь и черной колючей проволокой врезалась в легкие, мешая вдохнуть. Порой казалось, что меня касается сама смерть и топит в пучине страха, полностью лишая кислорода и надежды. И вот... нужное время настало. Куранты отсчитали ровно десять часов.

Мила пришла в тот же миг, как последний бой стих, но не подавала знаков. Только я точно знал, она где-то рядом. Дворовые собаки смолкли, кузнечики перестали стрекотать, а в комнате повисло напряжение. Я закрыл книгу и прислонился к стене, в ожидании тоненького голоска, что меня позовет. Однако он молчал.

Гнетущая тишина выматывала. Глаза уже слипались, когда за спиной послышалось царапанье ногтей по стене. Оно ускорялось, становилось яростнее, настойчивее, отвратительнее, будто не под чужие, а под мои сломанные ногти забивались острые щепки. Меня передернуло, а по спине побежали мурашки. Скатилась первая капля холодного пота.

Чудовище за стеной затихло. Где-то за окном хрустнула ветка и жалобно заскулила псина, а я сцепил ладони и зашептал молитву, что выучил по настоянию матери. Мила будто услышала ее и жалобно произнесла:

- Мама меня боится. Ты тоже боишься?

Как и при жизни, она немного растягивала слова, но тогда это казалось забавным, сейчас до невозможности жутким. Я молчал. Мы никогда ей не отвечали, ибо ходило поверье: заговоришь с мертвецом, и ты обречен.

Народ в деревне сократился и боялся ночи. Жители лишний раз не поднимали о ней молвы, особенно после неудачных попыток найти и уничтожить чудовищ. Много смельчаков тогда бесследно исчезло, а кто не канул в Лету, переехали в надежде избавиться от своего кошмара. До сих пор интересно, у них получилось?

- Бра-а-атик, - тоскливо прохныкал монстр. – Мне холодно.

То ли показалось, то ли так и было, но дерево за спиной стало холоднее айсберга.

- А ты такой теплый.

Это оказалось последней каплей. Я не выдержал и убежал в зал, где сидела мама. Она перестала следить за огоньком лампадки, и при виде меня в ее взгляде мелькнуло осознание. Мама потерла уставшие глаза, где уже долгие годы темнели круги.

- Пришла? Снова к тебе?

Я кивнул.

- Потерпи, скоро уйдет... - она беспокойно поерзала в кресле. Обняла себя руками и стала тихонько покачиваться.

- Мне холодно. Братик, - опять донеслось из-за стены.

Тонкие пальцы мамы побелели, когда она сильнее сжала свои плечи, и громко произнесла:

- А зимой переедем в город!..

- Мне одиноко...

- И больше никогда ее не увидим.

С голосом мамы смолкло и топтание за стеной. Повисла напряженная тишина, которую разорвал замораживающий душу смех. Стекла в окнах зазвенели, а в сознании проснулся животный ужас. Мама резко вскочила и меня обняла.

- Не увидите? Уедете? – смеялась Мила, а ее звонкий голос метался эхом вокруг дома. – Ни за что! Я всегда буду за вами следовать. Всегда!

Входная дверь покосилась от сильного удара, и слева от нее задрожала стена. В комнатах зазвенело битое стекло, сначала в моей спальне, потому у матери и скоро разлетелось вдребезги окно зала. К нашим ногам упал увесистый камень, царапая выкрашенные коричневой краской доски, за ним прилетел еще один, и мы спрятались под стол, пока проклятая тварь продолжала крушить дом и кричать:

- Вы меня не оставите! Не оставите! Вы все мои!

Новый удар выбил дверь, и та с грохотом упала. По стене прошелся протяжный скрип, металлический уличный подоконник жалобно заскрежетал. А потом... Потом все успокоилось. Дом перестал дрожать, легкий сквозняк шевелил ажурные занавески, что чудом уцелели, а из окна послышался детский плач.

- Мамочка, - донеслись жалобные всхлипы.

Рука матери на моем запястье дрогнула.

- Мамочка... Мне плохо. Мама...

- Боже, спаси нас, - прошептала она.

Плач прекратился. Резко, словно кто-то нажал на кнопку «стоп». Вязкая тишина разлилась по залу, и за спиной через стену раздался шепот:

- Не спасет.

Он походил на шелест увядающей листвы, коей чертил по земле ветер. И прозвучал так близко, словно между нами Милой не было никакой преграды.

- Что тебе нужно?! – не выдержала и выкрикнула мама и лишь потом поняла, какую совершила ошибку – ответила мертвецу.

Она спрятала губа за трясущейся ладонью, а на ее глаза небесного цвета навернулись слезы. Зато Мила повеселела:

- Поиграть, - сладко прозвенел ее голосок. – Я хочу обнять тебя и поиграть. Подойди ко мне, давай поиграем? Игры согревают.

Я чувствовал, что должен был остановить маму, но страх не позволил шевельнуться, а когда его путы спали, она уже стояла у выхода, откуда на нее смотрела Мила. За девять лет она нисколько не изменилась. Такая же маленькая, кучерявая, только глаза не голубые, а черные, где ценность жизни навсегда канула в бездну.

- Согрей меня, - шевельнулись алые губы, скривились и дрогнули то ли в плаче, то ли в сдерживаемом смехе.

Мила потянула к маме руки, но та лишь сильнее впилась в свои плечи и ответила:

- Не могу.

- Пусти домой.

- Не могу.

Сестра медленно склонила голову набок. Ее губы перестали дрожать. За все это время Мила ни разу не моргнула, а ее темный взор пронзал душу оскверненным копьем.

- Саша погуляет со мной?

- Н-нет.

Мила посмотрела на меня и будто стала ближе. Я сделал короткий вдох, в котором почувствовал едкий запах плесени, тлена и земли, а с ним все тот же тошнотворный дух селедки под шубой, кислого винегрета и терпкого спирта.

- А завтра погуляет?

- Нет. Не погуляет.

- А послезавтра?

- Нет.

- А после послезавтра?

- Нет! Он никогда с тобой не погуляет. Никогда! Оставь нас в покое.

Мила подняла руку и погладила воздух, словно между мной и ней была плотная прозрачная преграда. Сестра затянула мелодию - колыбельную, что мама пела нам в детстве каждую ночь.

- Оставь нас в покое... Прекрати... - передернула плечами мама, но мила продолжала гладить пустоту, очерчивать пальчиком мой контур и петь.

От ее голоса стыла в венах кровь, тело дрожало точно осиновый лист на ветру, а слюна во рту стала кислой и липкой.

- Ты... Ты мертва! - выкрикнула мама. – Оставь нас в покое! Ты мертва!

Мила замерла, так и не дорисовав на воздухе мой образ. Ее милое личико заострилось, и его исказила гримаса злости, а губы обнажили уродливый оскал. Только острые зубы разомкнулись, как изо рта вывалился длинный синюшный язык и облизнул пустоту, где недавно блуждал палец монстра в обличие ребенка. К моему горлу подступила тошнота. Я поспешил зажать рот, а мама в ужасе отпрянула и зашептала молитву.

- Я не исчезну, - утробным голосом произнесла Мила. – Приду завтра, послезавтра. Буду следовать за вами каждую ночь, а не раз в год.

- Ты не можешь... - выдохнула мама, а чудовище рассмеялось.

- Могу! Теперь я все могу и найду вас где угодно. Мы будем вместе. Мы будем с братиком игра-а-ать!

- Нет, - попятилась мама. – Нет.

Она остановилась, сделав один шаг. Испуганными и немного безумными глазами, где раскинулась бездна скорби, оглянулась на меня и прошептала «прости». Ее губы задрожали, но слезы ей все-таки удалось сдержать. Когда мама отворачивалась, у нее на лице появилась решительность.

- А можно...можно мне пойти вместо Саши? Поиграешь с мамой? - прозвучали роковые слова.

Я ринулся к ней, но она остановила меня взмахом руки, а сама улыбнулась монстру так, будто напротив стояла ее маленькая лапочка-дочка.

- С мамой? – перестало скалиться чудовище, и невинно приподняло брови. – Ты хочешь со мной поиграть?

- Да.

- А согреешь?

- Согрею.

Мамин голос дрогнул и надломился, а ее плечи беспомощно опустились. Мила мечтательно улыбнулась и, протянув ладонь, сладко ответила:

- Мамочка, я так скучала. Ты не представляешь, как я по тебе скучала.

- Да, детка, - сжала ее маленькую ручку мама. – Я не представляю...

Она ушла не оборачиваясь. Оставив меня - тринадцатилетнего пацана - одного посреди разрушенного дома, и с тех пор я больше не видел ни ее, ни Милу. Зато кошмары о них терзают по сей день.


***


Саша выдохнул и вновь помял пальцами мешочек на шее.

- Золотой крестик мамы я нашел на пороге рано утром, а рядом с ним лежал этот оберег. Внутрь не заглядывал. Боюсь узнать что там, и ночами никогда не снимаю.

Костер громко щелкнул, словно поставил точку в повествовании, и мужчины замерли. Долго никто не решался нарушить тишину, всех сковал страх. Больно правдоподобно Саша рассказал байку, в нее хотелось верить.

- Вот это ты дал, - первым хохотнул Алексей и встал с бревна. – Навел жути. Лучше отолью, пока не поздно.

Он оглядел березовую рощу, что окружала дачный участок. Помялся, махнул рукой, и нетвердым шагом побрел в темноту, а Дима и Саша остались возле костра.

- Я почти поверил, - тихо признался Дима и громко отхлебнул пиво из банки.

- Лишь на мгновение? - подтрунил его Саша и неожиданно напрягся.

Из рощи возвращался Леша, а рядом с ним семенила хрупкая, бледная девочка в светлом платьице. Ее темные волосы стягивала толстая коса, лицо дитя опустило, а тонкие губы подрагивали.

- Вот, нашел... - почесал затылок Леша, глядя на испуганных друзей. – Плакала, звала маму. Как попала сюда, ума не приложу, замерзла вся. Хорошо, хоть...

Договорить он не успел, Саша сорвался с места и выдернул ладошку ребенка из его руки. Дыхание мужчины участилось, а лицо побелело. Дима за его спиной попятился.

- Идите в дом, - прошипел Саша, и до хруста сжал холодные пальцы ребенка. – До рассвета ни на шагу за порог.

Леша и рад бы поспорить, но слишком хорошо знал друга. Поверив его страху, он осторожно обошел Сашу и вбежал на крыльцо следом за Димой, а когда обернулся, увидел темные глаза девочки, где прятался голодный демон. Ее губы больше не дрожали, а изогнулись в хищной улыбке, обнажив острые, точно бритва зубы.

Саша боялся пошевелиться, пока его друзья убегали в маленький домик, и вздрогнул, когда дверь за ними захлопнулась. В ушах шумел пульс, спину обливал холодный пот. Колени немного тряслись, будто он вновь превратился в тринадцатилетнего пацана.

- Братик, это ты? – закрутила головой девочка.

Она не видела его, и постоянно оборачивалась на руку, которую держал мужчина.

- Братик, это же ты, - на секунду ее голос потерял звонкость и превратился в утробный женский. – Это ты, я чувствую.

Саша тяжело дышал, боролся с детскими страхами, что вместе с ним повзрослели, и не сразу выдавил из себя слова. Все смотрел на чудовище с ликом сестры, что погубило его семью. Погубило его детство, а теперь и взрослую жизнь.

Оно вернулось... Черт побери, оно вернулось... Оставалось надеяться, что друзья простятся за него с женой и дочерью, ведь Саша их так любит. Так любит и будет скучать. Очень сильно по ним скучать.

- Ты... Ты не можешь меня тронуть, - осипшим от страха голосом произнес он. - Ты обещала...

Девочка подняла взгляд. Она ничего не сказала, только улыбнулась, а голодная бездна в ее глазах шевельнулась вместе с язычками угасающего костра. Осознание к Саше пришло слишком поздно. Оно холодной дрожью пробежало от затылка к пояснице, и пробралось внутрь, оплетая тугими путами сердце, легкие... И душу.

Холодная женская ладонь ласково скользнула по спине и плечу Саши, и женский голос молвил:

- Она не может.

В нос забилась вонь тлена, а с ним запах селедки под шубой, кислого винегрета и терпкого спирта из детских воспоминаний. Колени мужчины подкосились, а разум заволок плотный туман страха, сквозь который вновь зазвучал давно забытый голос матери:

- Я скучала, сынок. Ты не представляешь, как скучала.

Показать полностью
107

Обретение удачи. Часть 2 (последняя)

Часть 1 - https://pikabu.ru/story/obretenie_udachi_6375891


Чем ближе я подходила к своей родной деревне, тем больше ускоряла шаг. Еще немного, и откроется вид на рисовые поля, чуть поблескивающие на солнце, слева будет рощица, где мы с подружками собирали цветы и плели венки.


А со следующего пригорка уже будет видна голова дракона на крыше храма. Ее всегда красили в ярко-красный цвет, и она казалась огненным лучом на фоне зелени.


Подумать только, прошло уже десять лет, я словно возвращалась не в деревню, а прямиком в детство. Вспоминались только светлые моменты: как мама в первый раз уложила мне волосы во взрослую прическу, и голова казалась такой тяжелой и неповоротливой, как братец Чу вырезал из бамбука дудочки, мы целый день дули в них и разозлили бабушку, как папа привез с ярмарки леденцы в виде рыбок, одна из них приклеилась к волосам Мэй, и пришлось выстричь большой пучок, но она не расплакалась, а побежала хвастаться своим подружкам.


Я долго не могла простить свою семью за предательство, как я тогда считала. Отдать меня, Юэ Сюэ, на заклание духу удачи ради блага рода? Долгие годы я просыпалась в слезах, видя один и тот же кошмар: как мама подходит к коробке и с жуткой ухмылкой вытаскивает табличку с моим именем. Иногда она вытаскивала оттуда мою голову. Иногда это был мой отец или братец Чу. И вся семья собирается в круг и смеется надо мной, повторяя: «Мы о тебе всегда будем помнить». А жрец храма подходит ко мне и заносит огромный каменный нож…


После того, как я познакомилась с семьей будущего мужа, их лица также вплелись в кошмары. И каждую ночь я ждала, кто же в этот раз вытащит мое имя. Ужаснее всего оказалась злобная ухмылка на лице жениха.


Но после свадьбы все кошмары прекратились, и я смогла спать спокойно. Видимо, правду говорят, что женщина не только входит в семью мужа, но и принимает его судьбу. А с рождением моего первенца, малыша Фен, я смогла полностью простить родных, потому что поняла, что ради счастья моего пухлощекого мальчика я бы принесла в жертву и любимого мужа, и саму себя.


Муж не сразу согласился отпустить меня в деревню. Он хмурился и говорил, а что если эти сумасшедшие фанатики принесут в жертву сейчас, даже спустя десять лет? Я же смеялась и объясняла, что меня уже нет смысла убивать, ведь я принадлежу его семье.


Когда-то именно он приютил ту жалкую плачущую оборванку, когда та сумела сбежать из храма, пробраться через джунгли и дойти до города, питаясь насекомыми и молодыми побегами бамбука, именно он сказал, что все эти жертвоприношения, верования в родовую удачу – дикие несуразные суеверия. Что все это ложь, которой пугают простой люд жрецы, дабы крестьяне несли в храм дары и монеты. И я поверила ему.


Я хотела рассказать своим родным, что не нужно приносить в жертву детей, что теперь они могут жить свободно и счастливо без страха быть выбранными на празднике Обретения удачи.


Вот та самая площадь. Я смотрела на место, где стоял деревянный помост, и не чувствовала ни страха, ни гнева. Храм казался таким крошечным после огромных золотых храмов в городе. Я смотрела на выгоревшую красную краску и вспоминала, как трясло от ужаса, когда после выбора на празднике меня отвели внутрь. Все избранные стояли, понурившись, и полностью приняли свою судьбу. Какой-то старичок улыбался и повторял, что хоть так он сможет помочь семье, а то в последнее время стал подслеповат и постоянно что-то ломал в доме. Женщина в углу молилась и била поклоны перед деревянным столбом в центре храма, а трехлетняя малышка Чжу плакала и звала маму. От ее плача мне становилось жутко. А слышат ли плач Чжу ее мама и папа? Насколько важна им удача такой ценой? Я не выдержала и крикнула: «Давайте сбежим! Наши семьи уже отказались от нас. Зачем нам умирать ради них?» Но никто не откликнулся. Все опустили глаза и сделали вид, что не слышат меня. А я так не хотела умирать…


Никто в деревне не узнавал меня. Да и мудрено было бы узнать замарашку Сюэ во взрослой женщине в богатой городской одежде. Я приветливо кланялась прохожим, но не вступала в разговоры, торопясь к своему дому.


Вот и знакомые ворота. Перед домом на скамеечке сидела старая женщина. Ее седые волосы были уложены в аккуратную высокую прическу и закреплены гребнем с красными камешками. Нежно-зеленый жуцюнь с бабочками сразу напомнил о маме. Это был тот самый, некогда обещанный мне наряд. В городе у меня были одежды гораздо красивее и богаче, но я часто вспоминала мамин праздничный жуцюнь. Почему его отдали какой-то старухе?


- Простите, здесь живет семья Юэ? – вежливо окликнула я эту женщину.


Она подняла на меня выцветшие глаза и безучастно ответила:

- Вся семья Юэ перед вами.


От ее голоса у меня задрожали колени. Это был мамин голос. Знакомый до последней нотки, такой родной.


- Мама? – я вгляделась в ее лицо. Казалось, совсем недавно она была цветущей красивой женщиной. Я до сих пор помнила ее преображение в сказочную фею на последнем празднике. Как за десять лет она смогла так измениться? Морщины исказили ясные черты лица, превращая их в чудовищную гротескную маску, а глаза потеряли цвет и блеск.


Женщина внимательно посмотрела на меня, ее лицо вдруг побледнело. Она сжалась в комочек, заслонилась руками и запричитала:


- Не убивай меня, призрак. Пожалей старуху! Я отнесу в храм еще риса и орехов… Я не знаю, где твоя могила, прости, что не могу отмолить твою смерть на земле, где упокоились твои кости…


Ее слова становились все невнятнее и превратились в бесконечный вой-плач. Она упала на колени, пачкая драгоценный жуцюнь, и начала отбивать поклоны прямо на земле. Из соседнего двора послышался детский голос:


- Мама, бабушке Юэ снова стало плохо!


Оттуда выбежала женщина, подхватила маму под руки и потащила к себе в дом, крикнув мне лишь:


- Простите, она немного не в себе. Лучше приходите завтра!


Я еще немного постояла перед воротами дома, не понимая, что же случилось с мамой и где же все остальные: папа, бабушки, братец Чу, сестренка Мэй, остальные братья и сестры? Неужели все уже переженились и стали жить отдельно? А Мэй сейчас всего-то должно быть пятнадцать лет.


Сзади подошел пожилой мужчина и негромко кашлянул:

- У молодой госпожи какое-то дело к семье Юэ?


Я обернулась и узнала старосту деревни. Он совсем не изменился, та же блестящая лысина, длинные седые усы и прищуренные глаза.


- Господин Сяо! Вы меня не узнаете? Это же я, Сюэ из семьи Юэ.


- Сюэ? - он отшатнулся и побледнел. – Ты жива? Зачем ты вернулась?


- Я хотела навестить семью, рассказать, что хорошо вышла замуж. У меня двое чудесных детей, сынок Фен и дочка Лан. Я привезла подарки, - я сняла мешок со спины и принялась неловко развязывать. Пальцы почему-то совсем не слушались. – Маме – нефритовый гребень, папе – новую трубку, малышке Мэй, хотя она уже не малышка теперь, черепаховую расческу для волос. Они ведь у нее уже отросли, правда? – я говорила, а слезы так и катились по лицу.


Староста вынул мешок из моих рук, поклонился и пригласил к себе в дом попить чай. Я шла за ним и плакала, сама не зная, почему.


Он усадил меня на лавку, положил мешок с подарками на стол и принялся хлопотать над чаем. Я приподнялась, чтобы помочь ему, но он отказался и долго провозился с посудой.


Наконец Сяо Яо сел напротив, вдохнул чайный аромат и заговорил:


- Знаешь, Сюэ, твоя семья долго не могла поверить в то, что ты сбежала. Они искали тебя весь день и всю ночь, потом твой отец предложил себя в качестве дарующего удачу, но жрец отказался. Сказал, что раз семья Юэ воспитала такую неблагодарную дочь, то пусть примут всю тяжесть наказания.


Я слушала, сжимала в руках горячую чашку чая, не отрывая от его лица взгляд.


- Слышала ли ты когда-нибудь легенду об основателе нашей деревне? Это был могущественный человек из далекого края. Там случилось несчастье, и он вынужден был сбежать вместе со своей семьей. Потихоньку они построили первые дома, начали обрабатывать поля, его дети привели жен. И этот человек, уже потерявший столько родных во время бедствия, больше не желал видеть, как страдают его родные и близкие. Он провел таинственный обряд и привлек могучего хранителя для деревни. Тот пообещал даровать каждой семье в деревне небывалую удачу, но потребовал плату – одного человека из семьи раз в двадцать лет.


Эта жертва нужна была не самому хранителю. Великий дух не пожирает жизни людей или их души, - мужчина покачал головой и отпил первый глоток. – Он собирает несчастья, которые должны были случиться в семье: болезни, неурожаи, случайные смерти, неудачные роды, - и складывает их в особый сундук. За двадцать лет сундук переполняется, и если его не опустошить, то он раскроется и выбросит все накопленное зло обратно на род, наполнивший его. Для этого и нужна родовая жертва – она принимает все несчастья своей семьи. Потом жрец выпускает ее в лес, и там она быстро погибает под тяжестью рока, а сундук может снова сохранять семейную удачу. Понимаешь, Сюэ?


Когда ты сбежала и отказалась от своей семьи, то несчастия последних двадцати лет упали разом на всех членов Юэ. Твой отец погиб во время охоты – на него упало дерево, малышку Мэй укусила змея, бабушка подавилась едой, а Юэ Чу…


- Нет, не хочу… Не хочу больше это слышать! – я закрыла ладонями уши. Не может быть! Мой муж говорил, что это все глупые суеверия, просто страшилки для крестьян. Это… это совпадение. Случайность. Моя семья не могла исчезнуть из-за меня. Все двадцать семь человек.


- А что случилось с семьей Ао? На них тоже обрушились несчастья? – вспомнила я про свою старую подружку. – Они ведь отказались приносить жертву!


Староста грустно покачал головой:


- Отказавшись от жертвы, они отказались от защиты духа-хранителя. Их сундук остался закрытым, но больше туда никогда не попадет ни одно их несчастье. Им было трудно, но они смогли пережить тяжелые времена, Ао Минь вышла замуж за человека из другой деревни и перевезла туда свою семью.


- А что случилось с мамой? – тихо спросила я.


- Твоя мать не выдержала обрушившихся на нее смертей. Ей кажется, что она живет в последнем счастливом дне – том самом дне, поэтому каждое утро она наряжается, делает прическу, красит лицо, сидит на скамеечке и ждет, когда же выйдет ее семья.

Показать полностью
Похожие посты закончились. Возможно, вас заинтересуют другие посты по тегам: