4

Эксперимент с зеркалом

Всем привет. Наткнулся на интересное видео про изменение сознания, без применения каких либо препаратов. Один способ был своего рода тестом. Нужно было при тусклом свете смотреть в зеркало на расстоянии 50-100см. Чтож, решил попробовать. Зашёл в ванну, включил свет в туалете (в квартирах старой планировки есть окошко между сан.узлами), поставил таймер на 10 минут и начал пялиться в свое отражение.
Не знаю сколько времени прошло, но лицо начало искажаться до неузнаваемости. То и дело приобретало какие-то демонические очертания. То расплывалось, то глаза становились кошачьими, то волосы седыми. Этот черт в отражении даже пытался улыбаться мне, или строить гримасу отвращения...немного запаниковал. Мелькнула мысль, что будет если это чучело подмигнет, или вообще заговорит со мной? Но любопытство брало своё. Будильник прозвенел очень скоро. Я не отрывая взгляда от зеркала выключил его, затем включил свет. Пару раз с опаской посмотрел на свое отражение. Вдруг там что-то есть. Оно было моим.
Суть теста проста: люди с депрессией видят искажение лица раз в минуту. Обычные - чуть чаще. Люди с признаками шизофрении аж 11 раз в минуту... А значит люди в депрессии, теоретически, здоровее обычных людей! Мне показалось, что я видел очень много искажений. Но может это субъективное мнение. Нужно ещё раз попробовать и посчитать количество искажений.
P.S. ничего не употребляю).

Дубликаты не найдены

+6
Так же делал, потом чуть не обосрался от страха когда увидел за собой какого-то человека. Оказалось это брат жены зашел в ванну, думал там ни кого нет.
раскрыть ветку 3
0
У тебя железные нервы раз не обосрался.
раскрыть ветку 2
0

Может просто уже было нечем?

раскрыть ветку 1
+2
+2
Хм... Помню, так раньше гадали на жениха, в бане, в деревнях.. Это не намек, просто вспомнил, ТС
+2
Скоро госнаркоконтроль запретит выключать свет где есть зеркала?
0

человек, почему ты ушёл...включи свет...я буду ждать тебя

0
Не стоит. Зеркало- непростая вещь. Не лезьте забавы ради, не надо.
-4

Есть еще способ изменить сознание - пихаешь огурец куда не следует. Через пару сеансов ты в самом центре Европы с друзьями, красивый и загорелый, в купальнике с радужным флагом. Попробуй, термоядерная вещь!

раскрыть ветку 3
0

Ок, а огурец когда вынимать?

0
Из собственного опыта совет?
0
Совсем не выспался?
-1
Попробовал ещё раз, рассчитал по времени. 2 искажения в минуту в среднем. Если верить учёным то я в депрессии. На этот раз менялось лицо иначе. То обезьяна, то скелет...видимо зов предков)))
Похожие посты
312

"Наблюдение и наказание"

Юра прогуливался по привычным улицам после школы. Вновь задумался, как бы подойти к Эле и спросить, не согласится ли она сходить с ним куда-нибудь.


Почему никак не мог решиться на такой, казалось бы, легкий поступок? Все просто: Юра ходил в девятый класс, а объект его обожания – в десятый. Для мальчишек в пятнадцатилетнем возрасте свойственно стесняться и бояться отказа. Но чаще их останавливает мысль о том, что могут опозориться в глазах окружающих.


Из-за неуверенности в себе, Юра старался быть лучше всех в классе: зубрил точные науки, читал классику, что задавали по литературе, всегда писал первым лабораторные работы по химии. Одноклассники часто просили поделиться домашним заданием, и Юра наслаждался тем, что умнее их. Со снисходительной улыбкой делился тетрадями.


Но не все учебные предметы давались легко: физкультура не требовала умственных усилий. Юра был щупленьким. Руки и ноги тоненькие, как палки. Откуда взяться в таком теле выносливости и силе, когда цель – быть умнее? Юра всегда психовал, когда проходило десять минут разминки – на большее его не хватало. Садился в углу на лавочку и ни с кем не разговаривал. Гордый. Неприятно, когда одноклассники посмеиваются над немощными попытками выполнить весь комплекс упражнений.


Пройдя привычную половину пути от школы к дому, Юра заметил незнакомый магазин. Сколько раз ходил по одной и той же дороге – никогда не видел его. Немного настораживало, что еще утром на месте, где сейчас стояла «Лавка старьёвщика», находился пустырь. Уже как много лет заброшенный. Пройти мимо магазинчика казалось выше сил, и Юра нерешительно шагнул к дверям.


Как только переступил порог, над головой звякнул колокольчик. К удивлению, в помещении никого не оказалось – ни посетителей, ни самого хозяина.


Оглянувшись, увидел на стенах и прилавках магазина разные старые вещи - протертые, тусклые, запыленные.


Словно боясь кого-то разбудить, Юра мягкой поступью прошел вперед, глядя по сторонам и присматриваясь к различным предметам. На стенах вразброс висело около десяти старинных часов - одни краше других. Иногда на глаза попадало холодное и огнестрельное оружие искусной работы. Было место и для картин с изображением странных существ, и для зеркал в необычных рамах, от которых трудно было оторвать взгляд.


Подойдя к прилавку вплотную, Юра рассматривал то, что находилось под стеклом: всевозможные зажигалки, пепельницы, кружки, статуэтки. Но эти вещи не привлекали внимания.


За разглядыванием старинных вещиц Юра не заметил, как напротив появилась высокая серая фигура.


– Могу я вам чем-нибудь помочь? – послышался приятный баритон. Подняв глаза вверх, Юра увидел седовласого мужчину, на вид лет шестидесяти, в стареньком пиджаке, надетым поверх свитера. Он был на голову выше мальчишки, а на правом глазу находился монокль. Весь этот необычный образ дополняла модная в последнее время бородка.


– Э… – обескураженный внешним видом продавца, только и смог «выдавить» из себя парень.


– Хорошо. Оглядывайтесь. Если понадобится помощь, кликните, – улыбнулся эпатажный дед и скрылся за неприглядной дверью.


«Странно, что я не заметил, как он вошел» – подумал Юра, глядя в спину удаляющемуся продавцу. Еще около десяти минут он рассматривал выставленный товар. Внимание надолго привлекли книги с интригующими названиями. Пусть Юра и не увлекался эзотерикой и психологией, но слова на книжных корешках вызвали интерес. «Как воспроизвести воспоминания до мельчайших подробностей», «Загляни в будущее», «Как познать свою душу», «Пойми суть вещей и станешь властелином мира», «Путеводитель по альтернативным мирам». Прочитав еще несколько названий, Юра остановил взгляд на заинтересовавшей его книге. Подойдя к месту покупателя, громко произнес:


– Извините! Извините, пожалуйста, можно вас!


– Я здесь и весь внимание, – послышалось неожиданно из-за спины Юры.


– Я могу полистать книгу? – инстинктивно отойдя от незнакомца, указал пальцем девятиклассник.


– Да. Какую-то конкретно?


– Э… ммм…, – засмущался Юра, – да, давайте я покажу.


Подойдя к нужному стеклянному стеллажу, он ткнул пальцем в потертый переплет и продолжил:


– Второй ряд сверху, третья книга справа.


Продавец не спеша прошел за ним, достав ключи, открыл замочек и громче, чем обычно спросил:


– Вам достать «Дневник Казановы. Как покорить сердце любой девушки»?


Густо покраснев, Юра шатнулся к выходу. Но дед, словно не замечая реакции юноши, произнес:


– Думаю, я могу показать вам экземпляр поинтереснее.


Неожиданно даже для самого себя парень остановился. Простояв пару секунд, в ожидании развернулся к продавцу.


– Подойди к прилавку. Сейчас я вынесу и покажу, – оживившись, сказал хозяин лавки и исчез за дверью.


Мальчишка заглянул в свой кошелек, подсчитывая наличность и нерешительно направился к указанному месту.


– У меня к вам вопрос, молодой человек. Скажите, вы хотите обратить внимание на себя какой-то конкретной девочки или научиться не бояться знакомиться с незнакомками? – пристально посмотрев на парня, спросил старик.


– Ну… – замялся было Юра, но решив, что этот разговор не выйдет дальше стен магазина, решился, – есть в школе одна девочка, она на год старше меня. В общем, уже как полгода она перевелась к нам в школу, а я до сих пор с ней даже не познакомился. Она мне нравится, но я боюсь к ней подойти. Боюсь, что она откажется прогуляться, если я ей предложу. А еще я боюсь…


– Ты многого боишься, как я понимаю, – перебил его дед. – Молодой человек, скоро наступит восьмое марта, и вы можете сделать ей подарок. Поверьте, это неплохой повод для знакомства.


– Да как же? Я ведь боюсь с ней даже заговорить, а тут – вручить подарок. Тем более, от незнакомца такой жест будет выглядеть как-то странно.


– А вы сделайте подарок ей анонимно.


– Какой тогда смысл, если она не будет знать, кто сделал подарок?


– О, поверьте, смысл есть и еще какой! Можно с вами на «ты»? – дождавшись кивка, дед продолжил: - Во-первых, ты ее заинтригуешь. Знаешь, как девочкам приятно, когда у них появляется тайный воздыхатель? Любопытство, особенно в школьном возрасте, их прямо «съедает».

Во-вторых, твой подарок принесет тебе пользу.


Продавец аккуратно достал из небольшой коробки что-то завернутое в газету. Он не спешил показывать вещь, а наблюдал, как парень с интересом и нетерпением наблюдает за его руками.


– Вот. Смотри, – наконец дед раскрыл сверток.


– Это же… – взяв в руки потенциальный подарок для Эли, Юра продолжил, – Это же карманное зеркало.


На его лице можно было прочитать разочарование. Юра покрутил вещицу в руках еще несколько минут, но уже без интереса.


– Держите, – отдал он зеркальце владельцу, – а что вы еще можете предложить?


Хитро прищурившись, дед протянул вторую руку. В раскрытой ладони блеснуло второе зеркальце – точная копия первого.


– И зачем мне они? – парень начинал раздражаться.


– Взгляни в одно из них, – настаивал дед.


Скорее из вежливости, мальчик выполнил просьбу. Увиденное Юру обескуражило. Из зеркала на него смотрело не собственное нахмуренное лицо, а улыбающийся хозяин лавки.


– Одно зеркало ты оставляешь себе, другое – даришь той, что тебе нравится. Ты можешь наблюдать за ней сколько тебе захочется, пока она находится в видимости самого зеркала, – подтвердил догадку мальчика торговец.


– Это, конечно, хорошо. Но ведь… это что же получается, я за ней подглядывать буду? Это же неприлично и низко. Я уж не знаю: законно ли это. К тому же, как мне поможет это зеркало расположить к себе Элю?


– Значит, ее зовут Эля? – «посмаковав» имя, произнес старик. Его тон теперь неуловимо изменились – теперь дед не казался добродушным. Прищурившись и «надев» на лицо хищную улыбку, с легкой язвительностью он продолжил:


– Вот только не нужно морализма. Думаешь, я не знаю, о чем мальчишки думают в твоем возрасте, когда гормоны бьют в… голову? Еще скажи, что ты никогда ни за кем не подглядывал и не получал от этого удовольствие. Что касается помощи зеркала. Объясню попроще. Знаешь что-нибудь про вымышленный эффект двадцать пятого кадра? Так вот, с этими зеркалами происходит нечто подобное, только это действительно работает. Когда твоя Эля будет смотреть в зеркало, то увидит лишь свое отражение. Но в подсознании у нее отложится твой образ. Не спрашивай, как это происходит – ты все равно не поймешь. Главное, запомни: чем дольше ты смотришь в свое зеркальце, а она в подаренное тобой – тем сильнее Эля привязывается к тебе.


– Звучит неправдоподобно, – все-таки Юра был прагматиком.


Увидев, что его недоверие не произвело никакого эффекта на продавца, парень продолжил:


– Допустим, я вам поверил, чисто теоретически. В чем подвох? В цене? Или у этих зеркал есть какой-нибудь побочный эффект? И, вообще, кто Вы? Что это за магазин такой? Раньше я его не видел. Да буквально сегодня утром, когда я шел в школу этой же дорогой, на пустыре был лишь один мусор.

Как такое возможно, что за время моих школьных уроков, тут не просто появилась эта ваша «Лавка старьёвщика», но и товар выглядит так, словно его не трогали сто лет… - вопросы посыпались как из рога изобилия.


– Юра, ты слишком много задаешь вопросов, – прервал продавец парня.


– А от-от-откуда вы знаете мое имя? Не припомню, чтобы я вам представлялся.


– И снова вопросы. Ох, как же я быстро устаю от вас, детей… Итак, ты берешь зеркала или мы с тобой прощаемся? – мельком взглянув на настенные часы, устало спросил старик.


– Сколько? – спустя секунду решился школьник.


– Вот это уже деловой разговор, – улыбнувшись, ответил продавец. – А сколько ты за них сам предложишь?


- Я от вас тоже уже устал, – вздохнул парень. – Денег у меня немного, что с ученика-то взять? Или вам моя душа нужна?


– Душа? – прищуренный взгляд Юре не понравился. – Не нужна мне твоя душа. Нравишься ты мне и поэтому предлагаю обмен: я тебе оба зеркала, а ты мне… – на секунду задумался продавец, а потом резко добавил, – сочинение.


– Какое такое сочинение? Почему обмен? – изумился школьник. – А деньги?


– Деньги? Можешь считать, что зеркала – мой подарок тебе. Но ты мне напишешь прямо здесь и сейчас сочинение. А назовем мы его так, – поставив ногу на небольшую подставку и подняв, непонятно откуда взявшееся перо птицы, словно декламируя стихи великих поэтов, продолжил, – «Кто я такой»?


– А откуда я знаю, кто Вы? – парень явно недопонял задачу.


– В своем сочинении, Юра, ты будешь писать о себе. Не важно что и в какой форме, главное – раскрыть суть. Ты понял?


– Кажется.


Парень не стал задавать в этот раз вопросы, так как знал, что ответы едва ли прояснят ситуацию. Поэтому решил побыстрее взяться за дело, чтобы поскорее уйти из этого странного магазина.


Юра был удивлен тем, что слова легко складывались во фразы, а фразы в предложения. Прошел какой-нибудь час – а текст был уже полностью готов. На написание школьного сочинения уходило в два, а то и в три раза больше времени.


– Как я понимаю, ты справился, – мысли мальчика прервало появление старика. Он протянул Юре серую коробку и добавил. – Будь с ними аккуратнее.


– И это все?


– Практически. Перед использованием, необходимо просто произнести фразу: «Свет мой, зеркальце, скажи, да мне Элю покажи», – увидев расширившиеся глаза парня, дед рассмеялся. – Видел бы ты себя, Юра. Да шучу я, шучу. Достаточно подарить одно зеркальце девушке и самому чаще смотреться во второе. Не важно какое ты отдашь ей, так что, не перепутаешь. Ну а там дело за малым: через недельку можешь спокойно подходить к Эле и знакомиться с ней. Только не вздумай сразу же признаваться ей, что это ты – тот таинственный ухажер, подаривший ей зеркальце. Отпугнешь, – со знанием дела произнес старик. – Вот прогуляетесь, пообщаетесь, а там уже можешь и сказать, дескать, подарок твой.


Мальчик ожидал, что дед еще что-то добавит, но слова напутствия, очевидно, оказались последними.


– Спасибо за зеркала. Я пойду? – неуверенно замялся Юра.


Продавец молча подошел к входной двери и открыл ее. Парень вышел из магазина, а обернувшись, сказал:


– До свидания.


– Прощай, – как-то грустно ответил седой мужчина.


***


– Эля, к тебе пришли! – крикнула своей дочери, мать.


– Иду! – вылезая в выходной день из постели, девочка принялась быстро одеваться, параллельно бурча под нос, – Принесла же кого-то нелегкая. Еще и с утра, когда все нормальные спят.


– Кто там, мам? – выходя из комнаты спросила Эля.


– Курьер. Принес тебе цветы, – улыбаясь, сказала мать.


Девочка, услышав мамины слова, сорвалась на бег и уже через секунду стояла в дверях и расписывалась за доставку.


Закрыв дверь, окончательно проснувшаяся и радостная девушка, побежала в свою спальню в обнимку с букетом ароматных розовых роз. К цветам прилагалась записка, аккуратно вложенная между бутонами:


«Эти цветы меркнут на фоне того, что ты увидишь в подарке. С 8 марта.»


Только потом, после прочтения надписи, она обратила внимание на то, что в букете было еще кое-что. Серебристая коробочка, размером десять на десять сантиметров. Эля раскрыла ее и обнаружила красивое зеркальце. Подарок был удивительно кстати: как раз вчера какой-то младшеклассник, пробегая мимо, выбил у нее из рук пудреницу. И тут на тебе – новое зеркальце. Ну как новое, деревянная овальная рамка с незамысловатыми узорами окаймляла непрозрачное стекло. Из-за потертостей казалось, словно этому зеркальцу уже лет сто, если не больше. Но это-то и придавало вещице своеобразный шарм и загадочность.


***


В первый раз смотреть в зеркальце было боязно. Юра знал, что девушка не может его видеть, но волнение его не угасало. Да и то, что он может смотреть на девушку, а она видит в зеркале лишь себя - казалось запретным и пугающим. А еще заманчивым. Он впервые видел Элю так близко!


Как же Юра был рад, что его объект обожания не убрала зеркальце в сумочку, а прислонила его к стене, благодаря чему, девятиклассник мог обозревать всю комнату. Парень еще не раз обратит внимание на такое приятное «совпадение», но со временем привыкнет к подобным необычностям. Да, старик оказался прав. Это истинное удовольствие - подглядывать в замочную скважину, особенно, когда она размером куда больше, чем проем для ключа.


Теперь парня не интересовало ничего, кроме нового зеркала. Точнее того, что в нем отображалось.


***


Прошла неделя, как Юра подарил Эле зеркальце. Их частые «встречи» перестали удивлять и пугать его.


С каждым днем Эля из «зазеркалья» нравилась ему все больше. Ему нравилась ее фигура. Нравилось, как она танцевала перед зеркалом, изображая из себя певицу. Юра наслаждался, когда девушка наносила макияж или позировала, примеряя новый наряд.


Хотя их разделяла зеркальная гладь, Эля казалась Юре очень близкой. Он не мог слышать ее разговоров, но по телодвижениям и мимике мог понять, о чем она думает.


Юрий не успел заметить, как ритуал ежедневного наблюдения стал для него таким же обыденным и необходимым, как прием пищи или чистка зубов. Он увлекался процессом сильнее, чем заядлые курильщики табаком.


Школьник списывал все на банальную привязанность и чувства к девушке. Но как-то Эля позабыла зеркальце у одноклассницы. В тот день парню открылось, что ему важна не конкретная девочка, а именно подглядывание за кем-нибудь. Тело Эли - всего лишь оболочка. Красивый фантик, под которым спряталась конфета не в его вкусе. И, вообще, испытывает ли он к ней чувства?


Он решил проверить свои наблюдения, поэтому не изменил своим прежним намерениям и подошел к десятикласснице на перемене после шестого урока. На удивление, он уже не боялся заговорить с ней. «Переболел» влюбленностью.


– Привет, Эля? – без тени стеснение спросил Юра.


– Привет, – кокетливый взгляд из-под ресниц.


– Разреши, провожу тебя сегодня до дому? – неужели действительно он осмелился это произнести.


– Почему бы и нет, – легкая улыбка тронула губы девушки.


Вот и все. Так просто. Оказалось так просто подойти, просто заговорить и просто добиться своего. Юра ликовал.


***


К последнему звонку, многие школьники так и не перестали удивляться, что же Эля нашла в Юре. Он был холоден к ней, как русская зима. Она липла к нему, как муха к меду. Прошло почти два с половиной месяца, как они начали встречаться. Если для Эли девятиклассник был чуть ли не богом, то Юра воспринимал бедную девочку, как куклу. Он с ней иногда «играл», но быстро терял интерес.


Юре откровенно наскучили эти отношения, опостылела эта игра в любовь. Стоило бы все прекратить, но жалко было дуреху. Все эти слезливые прощания, долгие выяснения отношений. Юре претила мысль об этом.


Это было, пожалуй, единственное обстоятельство, которое омрачало жизнь. В остальном все складывалась более чем удачно. Мало что в характере юноши напоминало о прошлой застенчивости и нерешительности. Это был уверенный в себе, чуть нагловатый подросток, лицо которого практически ничего не выражало, словно на нем не было ни единой мимической мышцы. Учеба отошла на второй план, а отметки стали абсолютно незначимы.


Вечерами Юра неизменно оставался наедине с зеркалом и предавался любимому занятию. Он смотрел и любовался происходящим «по ту сторону». Ему нравилось быть невидимым зрителем, но не участником чьей-то жизни.


Парень так и не признался Эле, что это он подарил ей зеркальце восьмого марта. Да и к чему? Эла и так была безумно влюблена. Настолько, что даже не особенно расстроилась, когда Юра сообщил, «что случайно разбил зеркальце» - она готова была простить ему любой промах. Зато зеркало нашло себе новую владелицу – ею стала симпатичная соседка Эли, которая давно нравилась Юре.


***


За два года учебы в старших классах зеркало «перекочевало» уже тридцать раз из рук в руки, ни у кого надолго не задерживаясь. Совсем скоро Юре становилось скучно, он быстро «пресыщался» чужой жизнью. Последняя девушка, у которой был его подарок, ему надоела уже через две недели.


Иногда ему казалось: вот она та «самая», на которой он хотел бы остановиться. Она та, кто избавит его от навязчивого вуайеризма. Но через пару недель «новая игрушка» уже не казалась ему такой интересной.


Он без всякого зазрения совести уходил от очередной пассии. Некоторым, удачливым удавалось за месяц-другой избавиться от странного наваждения и возвратиться к привычной жизни. Эле повезло меньше – свою влюбленность она так и не смогла перебороть. Из улыбчивой и жизнерадостной девушки она превратилась в незаметную тень. Но интересовало ли это Юру? Отнюдь.


***


Еще при поступлении, он договорился с комендантом общежития за двойную плату снимать всю комнату под предлогом, чтобы ему не мешали учиться. Своим привычкам он не собирался изменять.


И вот он студенческий экватор! За плечами два с половиной года скучных лекций и интересных ночей. Юра любил ночь. Она всегда была честна. Именно ночью начиналась настоящая жизнь, где люди снимали маски и переставали играть свои выученные роли, быть приторно-вежливыми, тошнотворно скромными и до неприличия приличными.


В низких поступках была своя «высота». Однажды, Юрий стал свидетелем случайного убийства и это принесло ему незабываемое наслаждение. Быстро среагировав и забрав с места преступления свою «замочную скважину», возвращаясь домой, он уже строил новые планы по применению зеркальца. После того случая, ему было мало конфликтов и интимной жизни владельцев зеркала. Он хотел крови. Много крови.


***


Три месяца спустя.


В очередной раз, когда Юра выследил и подложил под дверь «ночной бабочки» подарок, он возвращался домой через улицу, на которой находилась музыкальная академия. Услышав еле доносившиеся звуки струнного инструмента через окно, парень заглянул в него. Там сидела в обнимку с виолончелью девушка. Не сказать, что она была очень красивой, но его внимание привлекло лицо исполнительницы. Это была «открытая книга», выражающая гамму истинных чувств. Это было интересно. Это захватывало.


Давно с Юрой не случалось ничего подобного. «Неужели это Она?» - такая мысль у него проносилась в голове около года назад, но тогда хватило и 5 дней, чтобы «остыть» от очередной девушки. Он понял, что хочет наблюдать за ней каждый день.


Юра был терпеливым. Эта черта характера у него выработалась за те года, что ему приходилось скрывать от окружающих свою настоящую сущность. Через два дня, под предлогом, что ошибся квартирой, парень забрал свое зеркальце и снова использовал уже привычный «подарочный метод», чтобы вручить его незнакомке.


***


Услышав звонок в дверь, Лиза открыла ее и увидела на пороге цветы и красивую коробочку. В коридоре никого не было….


Уже на протяжении недели Юра смотрел на девушку. Его одновременно и бесило, и радовало то, что она оказалась не такой любительницей смотреться в зеркало, как многие девчонки. Если раза три в день Лиза заглядывала в новую «игрушку» - уже было хорошо. Юра пропускал лекции, любуясь изяществом движений рук виолончелистки, ее «танцами» во время игры и мимикой.


Просто наблюдать за девушкой становилось все тяжелее. Томление снедало Юрия, и он решил действовать. Но его ждал неожиданный поворот. Девушка не только не захотела с ним знакомиться, но и посмотрела на него таким взглядом, словно он… не бог, каким ощущал себя с появления необычных зеркал. Он уже забыл, что такое отказ. Взяв себя в руки, он принял свое поражение, но решил попробовать еще раз.


***


– Да что же это такое? – зайдя в свой класс, начала нервно снимать с себя пальто Лиза.


– Что, опять он? – удивилась однокурсница.


– Да. Уже в пятый раз этот тип подходит ко мне знакомиться. Маньяк какой-то. Я уже боюсь выходить на улицу одна, как вспомню его невозмутимое каменное лицо и эти глаза… брр, в дрожь бросает.


– Слушай, так может ты будешь кого просить провожать тебя домой? Вон, Витьку-саксофониста или Игорька-гобоиста. Или вот что… дома у меня есть шокер. Мне он без надобности, а тебе может пригодиться.


– Нуу…


– Ладно, не думай. Я решила. Завтра принесу.


Подружка сдержала свое обещание, и теперь Лиза была «вооружена и очень опасна». По крайней мере ей так казалось.


В тот же вечер Лизе представилась возможность воспользоваться шокером. По пути из магазина девушке повстречался навязчивый и пугающий Юрий. В этот раз он ждал ее не на улице, а на лестничном пролете, этажом ниже ее квартиры. Парень не стал ничего говорить, лишь улыбнулся. По-своему. По-особенному.


В бессознательной попытке защититься девушке выхватила шокер, но юноша перехватил ее кисть. Буквально секунда девушке потребовалось на то, чтобы осознать, что ее держат лишь за руку, а тело свободно. Лиза со злостью толкнула Юру. Тот в свободном падении преодолел всего один лестничный пролет, но этого оказалось достаточно.


Неестественно вывернутая шея и застывший взгляд на выпавшем из кармана парня зеркальце – все говорило о том, что ему едва ли чем-то можно помочь. Лиза не плакала, не кричала, а лишь продолжала стоять, уставившись на незнакомца.


Разве у умерших может быть такой осмысленное выражение глаз? Она не спеша спускалась, все так же не отрывая взгляд от лица Юрия. Приблизившись к бездыханному парню, она проследила за направлением его глаз. На полу у головы лежало зеркальце в деревянной раме – абсолютная копия ее собственного. Точно желая в этом убедиться, она подобрала зеркало и увидела… увидела вместо отражения свою спальню.


С девушки как рукой сняло недавний шок. Лиза бросилась к своей квартире. Вбегая в комнату, увидела свой «экземпляр» вещицы и взяла его в руки. Так и есть – идентичны.


Оба зеркала отражали ее бледное лицо, только в одном – она поймала свой взгляд, а во втором – ее глаза смотрели в сторону. Еще немного пошевелив зеркальцем Юры, студентка окончательно удостоверилась в своих догадках: этот парень за ней наблюдал. После чего с криком выбросила оба зеркала в окно, желая никогда больше их не увидеть.


***


Странно одетый мужчина с моноклем на правом глазу наклонился, чтобы подобрать треснувшие карманные зеркала. Засунув их в пиджак, он неторопливым шагом пошел вдоль улицы.


Когда он пришел в свой «магазин», бережно выложил на стол содержимое карманов, аккуратно достал две папки, ручку и сел на стул. Развернув к себе зеркала, Главный Экспериментатор Третьей Наземной Лаборатории провел своим моноклем над разбившейся поверхностью парного визуально-адаптационного гипноустройства ПВАГУ №668791. Прямо на глазах трещины начали затягиваться и стекло вернулось в свой первозданный вид. После, на одно из зеркал «продавец» положил монокль, который расширился, принял форму рамки и высветил цифры и слова.


Открыв красную папку, мужчина достал «Дело №3412», в правом углу которого, находилась фотография Юры. Экспериментатор записывал:


«Объект Сальников Юрий Николаевич умер 27 апреля 2019 года.


Владел парным визуально-адаптационным гипноустройством ПВАГУ №668791 с 1 марта 2014 года.


Время использования: 5 лет 1 месяц 26 дней.»


Просмотрев данные, отображающиеся на его универсальном монокле, он продолжил заполнять документ.


Спустя час, седовласый мужчина вложил написанный отчет в «дело», как раз сверху результатов анализа сочинения Юры.


Поменяв папки, он раскрыл перед собой желтую.


– Так-так, значит тебя зовут Лиза? – Нарушил тишину мягкий низкий голос. Лицо девушки смотрело с фотографии прямо в глаза деду.

Ему редко попадались люди, имеющие, своего рода, иммунитет к внушению. Перематывая видеозаписи на ПВАГУ за последние двенадцать дней, «лавочник» пришел к выводу, что у виолончелистки сильнее развито не визуальное восприятие, а слуховое. На основе своего заключения, он начал работать над созданием нового гипноустройства.


***


Год спустя.


– Кто там?


– Это курьер.


– Секундочку... Я Вас слушаю.


– Вы Елизавета Щерина?


– Да.


– Вам цветы и подарок. Распишитесь.


– Спасибо.


Закрыв дверь, она сходила на кухню, поставила там цветы. А когда раскрыла коробку, в ней лежали большая ракушка, которая еле помещалась в двух ее ладонях, и записка:

«Лиза, наслаждайтесь не только красотою этого подарка, но и звуками моря, сохранившимися в нем на века.»


Девушка приставила к уху ракушку, закрыла глаза и услышала приятный, обволакивающий шум прибоя.

----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------


Остальные рассказы можно найти тут: https://author.today/u/id39233485

Показать полностью
70

Зеркало перемен

Зеркало перемен Рассказ, Авторский рассказ, Сгинь, Длиннопост, Мистика, Зеркало, Крипота, Ужасы

Бабка Агафья всегда говорила, что там, где спишь, зеркал быть не должно.

Свой старинный гардероб с большим зеркалом она держала в гостевой комнате.

Напротив него бабушка катала внука:


— Еду-еду к бабе, к деду

По ровной дорожке на одной ножке,

По рытвинам, по кочкам,

Всё прямо-прямо,

А потом вдруг... яма!

Ах!


Агафья роняла Юрку меж коленей. Хохочущий мальчишка летел вниз, наблюдая за потрескавшимися отражениями. В мутном старом зеркале терялась разница в возрасте. Два человека: маленький хохотун и пляшущий овал в косынке.


К концу жизни голова Агафьи всё время жалобно тряслась, но цепкие руки ещё могли сдержать падение ребёнка.

Она ушла, когда Юре было 9.


Подступало тяжёлое время. Люди сплачивались, чтобы выжить. В бабкину квартиру переехал сын Николай с женой. Поселились в гостевой.


Комнату Агафьи заперли до поры. Неповоротливый бабушкин гардероб перенесли в комнату Юры и его матери. Они спали в одной комнате на разных кроватях.


Теперь, лёжа в постели, мальчик видел в зеркале гардероба окно. Причудливые искривления старой патины меняли всё вокруг.


Иногда по ночам в отражении виделось, как открывается форточка и что-то любопытное заглядывает внутрь комнаты. Пребывая в мрачном одиночестве, Юрка вслушивался в дыхание этого существа.


Потом с работы приходила мама:


— Ты что ещё не спишь?

— Мама, сюда кто-то заходил! — голос мальчика съёживался.

— Ну-ну... Я с тобой, сынок. Не бойся.


Она гасила настольную лампу и уходила в душ. Юрка зажмуривал глаза. От комнаты оставалось лишь дыхание незнакомого существа. Над самым ухом. Холодный язык едва не касался мальчишечьей щеки.


Но вовремя обрушивался спасительный сон. Глубокий словно обморок.


Наутро всё забывалось. Вчетвером они садились завтракать. Ели что-то скудное и водянистое. А потом разбредались кто куда. Юра — учиться в школу. Мать — преподавать в институт. Галя — торговать в магазин.


Дома оставался только дядя, у которого работы не было. Он говорил, что пишет роман. Жена Галя верила в талант мужа и безропотно работала одна.


Так по-дурацки всё и текло. Ребёнок взрослел, женщины старели, роман ждал вдохновения.


Осень засыпало снегом, когда жизнь переменилась.


— Деньги пропали... — мама сидела на коленках у гардеробного зеркала.


Юра скрипнул ночной кроватью:

— Откуда?


Он вдруг увидел, как мамино отражение в зеркале вздрогнуло. Как заплясал овал её лица.


Настольная лампа замерцала и погасла. Нелепо и не вовремя. Послышалась усмешка старой оконной рамы. Юра знал, что последует дальше. Дыхание приблизилось к самому его лицу.


— Сынок! — мамин голос разодрал темнотный шёлк, — не дыши так отрывисто, хороший мой. Я здесь. Сейчас за лампочкой схожу.


Снова оставшись наедине с темнотой, Юра попытался отделить своё дыхание от дыхания существа, что пряталось в комнате. Но холодный язык неотвратимо подбирался к лицу, а сон всё не шёл.


В голове мальчика застрекотала бабушкина считалочка:


“Еду-еду к бабе, к деду

По кладбищенской дорожке без одной ножки,

По крестам, по кочкам,

Всё косо-криво,

А потом вдруг... могила!

Ах!"


Тьма рассыпалась искрами, и в патине зеркала Юра разобрал облик с трясущимся овалом лица. С каждой секундой облик становился всё чётче. Это была бабка Агафья, одетая в праздничный сарафан и знакомую косынку.


— Бабушка, — улыбнулся Юра, — как ты там?


Мальчик знал, что бабушка умерла, и не питал иллюзий насчёт её воскрешения. Зато часто смотрел передачи про привидений и верил в иной мир.


Бабка подманила внука молчаливым жестом.


Юрка слез с кровати и встал напротив зеркала, не отразившись там. Зеркало вздрогнуло и пошло рябью: «Еду-еду к бабе, к деду...» — снова зашелестело в мальчишечьей голове.


Сквозь зеркальные волны он начал разбирать какое-то движение. Перед зеркалом сидел мужчина и рылся в гардеробе. Вскоре он поднял голову, и стало ясно, что это дядя Коля. В писательских руках показалась пачка денег. Усмешка растрепала его лицо.


Юрка всё понял и разозлился. Ему захотелось стукнуть дядю, но кулачок только всполошил зеркальную рябь. Николай вздрогнул от потустороннего звука, а затем всё исчезло.


Мама вернулась с лампочкой:

— Ты чего блуждаешь? Пол холодный. Давай в постельку.


Вскоре она всё-таки разыскала деньги и прошептала:

— Перепрячу на всякий случай…


Это было последнее, что уловил Юрка перед сном.


Настоящая пропажа денег обнаружилась следующим вечером. Мама уже не смогла их найти, сколько ни лазила в брюхе старого гардероба.


— Сынок, ты денежки перепрятал?


Мамино предположение обидно кольнуло мальчика. Он промолчал и попытался сделать вид, что спит.


— Юра-а-а, я знаю, что ты не спишь. Признавайся, куда перепрятал деньги?


Времена были совсем нелёгкие. Кажется, тогда даже матери перестали доверять сыновьям. Юрку перевели в интернат. Отныне он появлялся дома только по выходным.


Вместе с деньгами пропал дядя Коля. В квартире остались все его вещи. Среди пустых мужниных бумаг Галя нашла листок с воодушевляющим началом романа: «Неуклонно завершалось второе тысячелетие. Николай наблюдал закат, докуривая сигарету на крыше пятиэтажки».


Галя ещё долго рылась в бумагах, но больше ничего не нашла:

— Наверно не выдержал и утопился, мой милый гений, — вздохнула безутешная женщина. Заявила в милицию и долго ещё рыдала.


Промелькнуло пять лет. Времена перемешались. Кому-то полегчало, кто-то спился. В квартире бабки Агафьи особых перемен не случилось. Разве что Юрка закончил школу-интернат. Галя нашла себе поэта. А мама всё также работала допоздна и копила деньги, пряча их неизвестно где.


— В ПТУ пойду на слесаря, — высказался как-то Юрка за вечерним чаем.

— Всё лучше, чем нищим писателем, — одобрила мама.


Галя молчала, похлёбывая из кружки. А поэт сочинял стих про печенье. Когда он его прочёл, все разбрелись по своим комнатам.


Всё же, кое-что ещё изменилось за пять лет. Вскрыли бабкину комнату. Туда поселили Галю с поэтом. Гардероб Агафьи вернули в гостевую. Там теперь спал Юра. После случая с кражей денег он больше не слышал дыхания странного существа, не встречал бабушку в зеркале.


Это были пять лет обычной жизни. И они завершились.


Лето взвизгнуло тёплыми дождями, когда всё вновь перевернулось в квартире Агафьи.


— Какой чудесный гардеробчик! — излишне восхитилась Лиля, — Ты там скелетиков хранишь?

— А ты у каждого скелет в шкафу ищешь? — Юра развернул девушку и обхватил обеими ладонями за живот.


Дети в интернате взрослеют намного быстрее, и уже в 14 мальчик всерьёз заинтересовался женским полом. Целомудренная, но любознательная Лиля легко поддалась такой уверенности. Любовники смотрели друг на друга через патину старого зеркала, когда Юра стягивал девичье платье:


— Еду-еду к бабе, к деду

По кладбищенской дорожке без одной ножки...

— Что?! — белокуро вздрогнула Лиля, — что за глупенькая считалочка?

— Ты тоже это слышала?! — Юрка уже влезал в брюки, желание напрочь пропало.

— В смысле?! Я думала, это твои шуточки, Юрочка! Ну чего ты расстроился? — девочка стояла неприкрытая и беспомощная спиной к зеркалу. В отражении Юрке вдруг почудилась голая спина бабки Агафьи с пляшущим затылком.

— Темно уже, родаки скоро нагрянут. Давай, — он несильно ткнул платьем Лиле в грудь.


Девочка обиженно собралась и хлопнула дверью. Юра ждал перед зеркалом. Скрипнула форточка, дыхание зашелестело по полу комнаты. Ближе-ближе: «Еду-еду к бабе, к деду...»


Патина расступилась, вздрогнула зеркальная рябь. Агафья беззубо улыбнулась внуку и указала куда-то ему за спину. Юрка обернулся и увидел пузатую луну сквозь распахнутую форточку. Небо подёрнуло рябью. Парень приблизился к окну, взобрался на подоконник и высунул голову наружу.


В лицо ему не пахнул ветер. Юра увидел знакомую комнату, где он когда-то ночевал с мамой. В одном углу на столе горела лампа, в другом углу на постели лежал мальчик и смотрел в окно через зеркальное отражение.


Их глаза встретились. Парень вдруг ощутил, что парит в воздухе, двигаясь по комнате. И что воздуха совсем не хватает. Он стал громко вдыхать и… это пугало мальчишку.


«Так вот, как всё устроено. Выходит, я боялся самого себя», — размышляя Юрка заметил, что в зеркале гардероба появилась бабушка. Морщинистая рука подманила его. Зеркало вздыбилось и раздалось в стороны. Впереди показалась другая комната. Вернее, другое время. Юру затянуло туда.


Он увидел дядю Колю, перебирающего нутро бабкиного гардероба:

— Куда же она их запрятала?


Юра видел всё и не мог повлиять на ход событий:


Николай находил мамины деньги. Усмехался: «Теперь-то она поймёт, почему деньги нельзя хранить дома!»


Шёл с ними в банк по морозной улице. Открывал вклад. Радостный возвращался домой. Останавливался на мосту над заледеневшей рекой. Курил, опёршись на перила. Мимо шла парочка. Женщина вздрагивала и просила своего ухажёра идти дальше.


И, кажется, Юра прекрасно знал, что должно произойти дальше. Будто он уже существовал в этом состоянии вне времени и пространства.


Женщина оказывалась Галей. В ней внезапно просыпалась какая-то звериная ярость на бездаря-мужа. На мосту была только она, её муж и далеко ушедший поэт-любовник. Она подхватывала Николая за ноги и легко перекидывала через перила.


«Сколько раз я это видел?» — задавался вопросом Юра, наблюдая, как дядя проламывает тонкий октябрьский лёд.


Парня потянуло в образовавшееся во льду отверстие. Сквозь рябь он проник в комнату, где плакала мама. Он увидел себя чуть повзрослевшего, успокаивающего мать.


Здесь стоял телевизор, рассказывающий о каком-то дефолте.


— Все деньги обесценились! — причитала мама, — теперь их никто не крал, они просто стали ничем!


«Они всегда были ничем», — успел подумать Юра, и его утянуло в своё время.


Парень стоял перед зеркалом, царапал на патине глупую детскую считалочку. В квартиру вошла мама:


— Привет, сынок! Всё ищешь деньжата? — уставшая с работы мать вечно подкалывала сына. Но сейчас это звучало не обидно, а как-то… жалостливо.


За окном шелестело лето 1997 года. Юрка не знал, когда настанет будущее, которое он увидел в зеркале бабушкиного гардероба: через неделю, месяц или год. Поэтому он сказал матери:


— Я знаю, что нам нужно делать сейчас!


Мать уронила сумку, увидев глаза повзрослевшего сына, а бабка Агафья беззубо рассмеялась в зеркале и, наконец, покинула квартиру.


Лёнька Сгинь

Показать полностью
113

"Река смертельной ненависти вечной..."

Здесь никогда не бывает достаточно темно и тихо. Звуки. Непрекращающиеся, они сверлят мой разум, и я выхожу из прострации. В мутной воде плавают какие-то ошметки, я стараюсь их огибать, но они повсюду, липнут на глазные яблоки, забиваются в ноздри. Повсюду эта грязная серая муть, через которую меня зовет наверх синеватый искусственный свет. Он слепит, выжигает сетчатку даже через почти непрозрачную толщу моей водной темницы. Какая-то слизь липнет к лицу, и я пытаюсь защитить глаза, загораживая их ладонями. В мозгу всплывает мысль, что раньше делать это было гораздо удобнее, но, как именно, я не могу вспомнить.


Поднявшись на поверхность, я вижу ту же картину, что и в прошлый раз — уходящий в тень свод грота, ставшего моим пристанищем и подвешенные на тросах люди. Одинаковые, безликие, одетые во все черное со странными масками на лицах. Похожие на диковинных четырехногих пауков. Стоило мне всплыть, как они обеспокоенно зашевелились, защелкали какими-то приборами, заскрипели карандашами по планшетам.


От моих движений по воде расходятся круги, и на этих миниатюрных волнах качаются масляные пятна, ошметки шерсти, какие-то гнилостные сгустки и прочие нечистоты. Неожиданно для себя я замечаю, что теперь могу чувствовать запахи. Где-то внутри меня проскальзывает жалость, что первые доступные мне ароматы вовсе не приятны. Пахнет дерьмом, разложением и чем-то прокисшим. Как будто мокрое белье оставили на пару дней в корзине, забыв развесить. Я поднимаю взгляд выше уровня болтающихся надо мной «пауков» и вижу сооружение в скале, которое словно сталактит торчит над поверхностью водяной глади. Из-за стекол этого бокса раздаются голоса людей в белом. Эти масок не носят, но из-за тонировки их лиц я разглядеть не мог.


- Объект на поверхности, оцените состояние.


Зажужжали лебедки, и лаборанты принялись облетать меня на своих импровизированных паутинках с разных сторон, послышались щелчки фотоаппаратов.


- Докладываю, - приглушенно, сквозь маску, отчитался один из людей-пауков, - Началось оформление ушных раковин, веки все еще находятся в зачаточном состоянии, местами есть волосяной покров, толстый кишечник все еще находится снаружи.


- Благодарю, лаборант, - донеслось из-за стекла, - На часах одиннадцать пятьдесят восемь, кормление через две минуты, всем - полная готовность.


Пауки принялись выстраиваться надо мной в две шеренги, зависая с двух сторон от кранового желоба. Их глаза-стекляшки бездушно поблескивали, разглядывая меня, точно какое-то диковинное животное. Высоко, не достать...


Уже на привычном месте со скрежетом в одной из многочисленных построек лаборатории отворился люк и оттуда появился мой сегодняшний обед.


Раздался сильный запах мускуса, забивая ноздри, заглушая омерзительный смрад воды, в которой меня держали. Пытаясь насытиться этим новым запахом, я всем корпусом потянулся туда, вверх, к еде. Я высовываюсь из воды почти по пояс, чтобы быть ближе к своему угощению. Цепь позвякивает, козленок вращается на ней вокруг собственной оси и испуганно блеет.


- Он принюхивается! Мадемуазель Ложье, он принюхивается! - заголосил один из лаборантов.


Строгий женский голос из-за стекла требует:


- Дай мне крупный план!


Лаборант направляет на меня устройство с таким же блестящим стеклянным глазом, как у него самого, не прекращая говорить:


- Крылья носа отсутствуют, но по косвенным внешним признакам можно понять, что объект номер восемь способен ощущать запахи. Предполагаю, что оформление идет изнутри наружу, в связи с чем носовые пазухи появились раньше, чем хрящевая основа.


- Благодарю, Роберт, продолжайте кормление.


Цепь пару раз дернулась, и еда начала опускаться ко мне. Козленок судорожно засучил копытцами и взревел еще жалостнее. В моей душе заворочались какие-то неприятные ощущение, чувство унижения и щемящей неправильности происходящего, но их подавлял всемогущий голод.


- У объекта выделяется слюна! Я заснял!


До кушанья остается всего пара метров, когда что-то громко лязгает, тело козленка дергается, ножки беспорядочно перебирают в воздухе.


- Цепь заклинило, - говорит один из «белых халатов» за стеклом, - Программных сбоев нет, похоже, неполадки исключительно механические. Паскаль, вы ближе остальных, исправьте, будьте так любезны.


Один из людей-пауков качнулся на тросе в сторону цепи и завозился с механизмом, опасливо поглядывая вниз. На меня.


Покрутив там что-то, он отмотал трос и спустился ниже, к козленку. Схватив того за шлейку, он резко дернул несчастное животное вниз, и сорвавшись вместе с ним, едва коснулся подошвами поверхности воды.


Этого было достаточно. Я тянусь к ноге лаборанта, и тот вопит, как бешеный, начав беспомощно вертеться на тросе. Крик немного приглушает маска, но он все равно болезненно режет слух. Карабины, закрепленные у «паука» на поясе натянулись, потащили мою добычу вверх, но я держу крепко. Вода вдруг засветилась красным, а за светом последовала боль. Запахло озоном, и вода, окружавшая меня обернулась на доли секунды жгучей кислотой. Меня выгнуло от боли, маленькие иглы прошлись по позвоночнику, врезались тяжелым ударом в сердце и осели в мозгу, словно отпечаток молнии, выжженный на сетчатке. Я разжимаю пальцы, и воющий от боли и ужаса лаборант взмывает под потолок, оставив мне лишь окровавленный кусок своего черного гидрокостюма. Тот же женский строгий голос кричит:


- Сколько раз я говорила вам о технике безопасности! Любое происшествие ставит под угрозу дальнейшее финансирование проекта "Эвридика". Не опускаться ниже двух метров - это четкое и простое правило, неужели так сложно?! Паскаль, отправляйся в медпункт, а после - в лабораторию, сдай анализы. Еще заражения нам не хватало.


А я уже наслаждался козленком. Тот буквально разваливался у меня в руках, истекая своими живительными соками мне на руки, где жидкость застывала, словно воск, превращаясь в свежую плоть. Тонким недоразвитым языком я провожу по новым гладким губам, что выросли от крови лаборанта.


- Смотрите, он оформляется прямо на глазах! - восхищенно восклицает один из "белых халатов",

- Это же просто фантастика.


- Научная! - раздался строгий голос мадемуазель Ложье, - После получения определенной порции плоти усвояемость падает до нуля. Возможно, вопрос в том, как долго находится пища в состоянии биологической смерти. Быстрота процесса скорее всего вызвана тем, что мы впервые скормили ему козленка живьем, так что если нам удастся избежать появления Лодочника стоит повторить этот опыт.


- Считаете, это продлит период усвояемости? - спросил кто-то за спиной высокой пожилой женщины с седым ежиком жестких волос.


- То, что дело точно не в мясе мы уже выяснили, до сих пор вычищаем. На ранних стадиях объекты способны питаться и вовсе без желудка, так что о вместимости речи тоже не идет. Честно говоря, мне кажется, что это просто старые привычки.


Я не обращал внимания на болтовню за стеклом, наслаждаясь плотью козленка, которая постепенно превращалась в труху прямо в моих руках, осыпаясь знакомыми мне склизкими ошметками в воду.


- Мадемуазель Ложье, я могу ошибаться, но, кажется, он все еще голоден, - заметил один из лаборантов, глядя на меня и наклонив голову.


- Быстро, вторую порцию! - крикнула в микрофон дама в белом халате.


- Мы не готовили вторую порцию, мадемуазель, это займет некоторое время... - увещевал кто-то из «белых халатов», но Ложье уже не слушала. Ее яростный шепот, усиленный микрофоном, метался над водой, заставляя меня нервничать. Я не понимаю, на что она злится, но мне неуютно от ее неприкрытых эмоций.


- До события «Лодочник» осталось не больше часа, если до этого момента объект не оформится полностью - этот цикл тоже будет впустую! Мы не можем терять время! Добудьте мне животное, или я сброшу одного из лаборантов! - припугнула она коллег.


Кто-то за стеклом хватает стул и разбивает им одно из окон лаборатории, пока другой «белый халат» тащит к образовавшейся дыре какое-то животное. Бедная тварь, яростно вереща, плюхается в воду рядом со мной, и я не теряя времени, бросаюсь за добавкой. Не давая добыче всплыть, я вцепляюсь зубами в теплую живую плоть, жадно впитывая его жизнь, пожирая глоток за глотком его сущность. В голове мелькают какие-то картинки. Карусели, школьный коридор, неуклюжий старенький форд, подаренный отцом, поцелуй женщины, что впоследствии стала мне женой. Яркими вспышками воспоминания пронзают мозг, набирая все большую скорость - вот пятилетняя дочь, вот новая съемная квартира, увольнение с работы. Я вижу себя в казино, спускающим все, что оставалось от продажи машины. Я вижу, как жена кидает вещи в чемодан и оставляет меня одного в пустой квартире без денег и с уведомлением о выселение в руках. В синем пятне я узнаю бутылку из-под отбеливателя, из которой я жадно пью густую жидкость с резким химическим запахом, как пью сейчас жизнь этого неудачливого создания. И,наконец, я вспоминаю, как свернувшись клубком у батареи и выкашливая свои внутренности, я умираю. Но это не последнее воспоминание, нет. И то, что я вижу дальше заставляет меня прервать трапезу и устремиться к поверхности.


Я с криком выныриваю из грязной мути, в которой барахтаюсь и кричу, кричу, что есть мочи, но мой недоразвитый язык меня не слушается. Я пытаюсь сказать свое имя, пытаюсь рассказать, что я видел по ту сторону, но изо рта выходит лишь:


- Глыб...Глыб...Вер....Глыб...


- Вы слышите?! - торжествующе воскликнула пожилая мадемуазель, приплясывая на месте, - Вы слышите!? Он говорит с нами! Говорит! - она приблизилась к микрофону и четко, отрывисто, по слогам произнесла: - What is Your name, sir? Wie ist Ihr Name? Как ваше имя, месье?


Лаборанты, все, как один, наплевав на предосторожности, наклонились ко мне, вслушиваясь в мою речь, но я мог лишь беспомощно булькать полными легкими воды:


-Гл..Глупцы...Верните...


Внезапно в помещении начинает моргать свет. Люминесцентные лампы то расцветают яркими фейерверками, гудя, как потревоженные ульи, то потухают. По воде проходит рябь, перекидывается на берега, и даже стенки грота идут едва заметными волнами, а сквозь них просачивается бесформенное черно-коричневое пятно. Я отрываю взгляд от разрастающейся темной кляксы и даже на таком большом расстоянии вижу досаду и разочарование на лице мадемуазель Ложье. Поджав губы, будто нехотя, она наклоняется к микрофону и объявляет:


- Событие "Лодочник" начинается, всем лаборантам занять максимальную высоту. Абсолютная бдительность, фиксировать все до мелочей.


Глядя прямо на Ложье я продолжаю бессмысленно булькать, пытаясь достучаться до своих тюремщиков, но уже слишком поздно. Я чувствую это всей своей отслаивающейся кожей, вижу обнаженными глазными яблоками и слышу своими голыми ушами.


Сначала из стены показалась стопа. Длинная, вытянутая, цвета слякоти и нечистот. Стопа опустилась на поверхность воды, точно это был твердый пол, а за ней последовала вторая. За ногами из камня медленно и неумолимо вытянулись неестественно длинные торс и шея, а затем и голова, увенчанная червеобразными отростками. Вытянувшись в полный рост, неведомая тварь медленно и неумолимо приближалась ко мне, возвышаясь на добрые четыре метра над поверхностью бассейна. Искаженное предсмертной гримасой подобие лица слепо взирало куда-то сквозь меня черными дырками на месте глаз. Обтянутые сухой потрескавшейся кожей ребра не вздымались от дыхания, длинные руки, прижатые к торсу обвивали его на манер смирительной рубашки. Завороженные, лаборанты безмолвными наблюдателями свисали с потолка, не переставая ни на секунду черкать карандашами в своих блокнотах. Странная волна ужаса и облегчения накрыла меня, когда тварь, не размыкая рук, обняла меня и прижала к своему одновременно мягкому, полужидкому и иссушенному телу. Положив голову на плечо этому мрачному существу, я ощутил необъяснимый покой и безмятежность, пока его тело медленно поглощало меня, превращая мою сущность в ничто.


***

- Объект номер восемь покинул камеру, мадемуазель Ложье, - осторожно заметил один из коллег.


- Вижу, не слепая, - зло отозвалась Катрин Ложье, куратор проекта "Эвридика". Если бы у нее было еще хотя бы пять минут, она бы выбила из чертового кадавра все, что тот вспомнил. Но Лодочник всегда появлялся вовремя. Не говоря ни слова, она вышла из лаборатории и направилась в свой офис.


По окну эркера неровными трещинами стекали капли дождя, что продолжался уже более недели. В эти холодные ноябрьские вечера хотелось исключительно одного - наглотаться таблеток и забыться сном. Сном, который бы никогда не закончился. Восемь бесплодных попыток. Что толку в драгоценном "источнике Лазаря", если чертовы кадавры не успевают даже научиться говорить, прежде, чем вновь вернутся туда, где...


Куда они возвращаются, Катрин не знала. Не знала она и куда направилась ее единственная дочь той роковой ночью, когда она праздновала свое сорокалетие. Обвинять можно было кого угодно - безликих, картонных гостей, за то, что заняли ее внимание бессмысленной болтовней, глупую горничную, за то, что та решила оставить окно в детской открытым, или саму себя, за то, что не проводила каждую секунду своей жизни с этим чудесным ангелочком. Ее маленькая прекрасная Жюльетт, пришедшая в этот мир через ее, Катрин, боль, страдания и бесконечные походы к врачам теперь была где-то там, в том мире, откуда приходили эти несчастные, лишенные плоти, памяти и разума. От размышлений ее отвлек звонок интеркома.


- Ложье слушает, - проскрипела она в микрофон.


- Катрин, я знаю, ты собиралась домой, но у нас тут незапланированное собрание с инвесторами, и они бы хотели, чтобы ты поприсутствовала.


- Луи, - начала мадемуазель Ложье медленно, издалека, стараясь скрывать раздражение, - У меня был длинный день, я очень устала и хотела бы поехать домой. Может это мероприятие обойтись без меня?


- Боюсь, они настаивают.


- В таком случае, сейчас буду.


Перед тем как отправиться в конференц-зал, Катрин подошла к зеркалу и придирчиво себя осмотрела. Наверное, стоит застегнуть халат - свитер в катышках не производит благоприятного впечатления. Тушь ссыпалась под глаза черным порошком, стекла очков сплошь в отпечатках пальцев, а редкие волосы торчат неприглядными клоками. "К черту!" - подумала Ложье, - "Я не буду приукрашивать себя перед этими распухшими богатеями!"


В конференц-зале свет был приглушен, инвесторы хранили молчание, изредка оглядываясь на дверь. Финансовые кашалоты в пиджаках стоимостью с квартиру с неизменно мертвыми рыбьими глазами, точно под копирку. Между ними суетился, подавая напитки и осыпая комплиментами безразличные ко всему человеческие глыбы, Луи. Его оранжевое лицо лучезарно светилось подобострастием и гостеприимством, а руки находились в постоянном движении - раскладывали проспекты и разливали шампанское по бокалам. Катрин с отвращением скривилась, заметив, как желтоватый от пятен автозагара манжет рубашки Луи коснулся воды в стакане одного из инвесторов, из которого тот тут же отпил.


- А вот и наш гений, наш, так сказать, вдохновитель, профессор антропологии и биологии, мадемуазель Ложье, прошу любить и жаловать, - лицо Луи напоминало довольный, но весьма нервный апельсин. Что-то было не так.


- Мы знакомы, - мрачно заметил быкоподобный мужчина с гладкой блестящей лысиной, - И на этом этапе, как мне кажется, это знакомство стоит завершить. Думаю, мои партнеры со мной согласятся - вы исчерпали все ресурсы "источника Лазаря", и на данном этапе пока не добились никаких результатов. А еще и учитывая постоянные происшествия...


Ложье с ненавистью взглянула на виновато разводящего руками Луи. Сдал, сученок!


- При всем моем уважении, - дрожащим голосом начала Катрин, еле сдерживая ярость, - Восемь успешных попыток извлечения — это не отсутствие результатов. Больше того, это самый большой прорыв в данной области за всю историю человечества.


- А по-моему, - откинулся на кресле какой-то юнец, явно растрачивающий папенькино наследство, - Это самая большая финансовая яма, в которую я только мог вступить. Я ведь с самого начала знал, что проект "Эвридика" - пустая трата времени и средств. Стоило вложиться в клонирование - я слышал, папа Франциск не так консервативен, как его предшественники.

Катрин Ложье не считала себя беспринципным человеком и никогда не умела поступать подло и жестоко, но отчаянные времена требовали отчаянных мер. Эти заплывшие жиром, раздутые от собственной важности бурдюки должны, наконец, ее услышать, и для этого она будет говорить на их языке.


- Давайте рассмотрим практическую пользу "источника Лазаря" вместе. Помимо всех научных экспериментов и бесценной информации, которую мы можем получить исключительно в качестве побочного продукта, я предлагаю вам задуматься об основном результате. Объекты, получаемые в ходе наших экспериментов могут использоваться прежде всего, как дешевая рабочая сила. Им не страшны ни травмы, ни холод, ни жар, ни радиация. По завершении цикла оформления им даже не требуется питание. Работники, которым не нужна медицинская страховка, официальное оформление, но прежде всего, - Катрин выдохнула, прежде чем сказать это, - На них не распространяется действие Всеобщей Декларации о Правах Человека.

- Ну, это еще как посмотреть, - заметил кто-то в аудитории.


- На данном этапе доподлинно известно, что объекты не обладают самосознанием, не идентифицируют себя как личность и не демонстрируют признаки высшей нервной деятельности, - напропалую врала Ложье, затолкав совесть куда подальше.


- Это все, конечно, очень хорошо, - вновь подал голос быкоподобный, - но вы ведь так и не решили проблему "эффекта Лодочника". Насколько нам известно, по окончании полноценного оформления происходит событие, уничтожающее результаты вашей работы, и все приходится начинать заново.


- Данная проблема будет решена во время следующего извлечения. И отныне - окончательно, - выбросила Катрин на стол последнюю карту рубашкой вверх, надеясь, что ее блеф сработает, и никто так и не узнает, что под личиной козырного туза скрывается обычная шестерка.


- Каким же образом? Вы уже придумали? - льстиво спросил Луи, опасливо косясь в сторону инвесторов.


- Как вам известно, попытки устранить психопомпа обычными методами не увенчались успехом. Исходя из полного отсутствия органических соединений в означенном существе, его уничтожение не видится мне возможным, - честно призналась Катрин.


- Так чего мы тогда рассусоливаем? Закрыть проект, и дело с концом! - словно куда-то торопясь, сделал вывод юнец.


- Но! - громко, стараясь привлечь к себе внимание, продолжила профессор, - У нас есть возможность закрыть этому существу дорогу к нашим объектам.


- И как вы себе это представляете? - уже с недоумением и сомнением в голосе спросил Луи.


- Думаю, что описание данного метода будет слишком развернутым и содержать в себе массу специфической терминологии, поэтому я бы предпочла продемонстрировать вам данный процесс в деле.


- А все же, если вкратце? - спросил быкоподобный.


- Мы его обманем.


***


Ни о каком сне не могло быть и речи. Огромные черные тучи за окном пожрали сперва луну, а после и солнце, но Катрин продолжала упрямо сидеть перед монитором в своем офисе и просматривать интернет-страницы, одну за другой. Когда ей казалось, что все безнадежно и бессмысленно, она поднимала глаза на фоторамку в углу стола, откуда на нее смеющимися голубыми глазами глядела ее малышка, ее Жюльетт. Библия в интересующем Ложье вопросе оказалась совершенно бесполезна. Через каждую строчку сквозило грозное предупреждение, почти приказ "Отступись - не должно человеку влезать в Божий замысел". Но Катрин отмахивалась и искала дальше. Скандинавская мифология почти целиком состояла из историй о бравых воинах и героических деяниях. Единственное, что могло бы хоть немного подойти - зуб Фенрира, что убивал любого, кто коснулся его, будь то человек или божество, но в самом деле был лишь легендой. Современная мифология тоже могла дать не так много - Копье Судьбы, Хрустальные Черепа и прочие дешевые мистификации. Фольклор почти всех стран мира утверждал, что если поймать Мрачного Жнеца на ошибке, то тот отступит. Со дня своего сотворения человечество жаждет победить непобедимое, но всегда проигрывает эту схватку.


Мысли и умозаключения на этот счет подтолкнули Катрин к поискам в самой колыбели человечестве - в Африке. Она копалась и искала, вгрызаясь все глубже, сначала в современный вудуизм, потом в исторические справки о страшной теократии Дювалье, а после, словно вернувшись назад во времени, перенеслась вместе с рабами в трюмах испанских кораблей через Атлантику на Черный Континент. Большая часть анимистских культов, разумеется, оказалась попыткой древних людей не сойти с ума, познавая окружающую среду. Так, двигаясь по карте мира, Катрин вычеркивала одну версию за другой и уже было отчаялась, но в стогу сена все же оказалась иголка. Древний ритуал индейцев майя, задокументированный конкистадорами и более ни разу за всю человеческую историю не повторенный. Она нашла то, что искала. "Уже скоро" - прошептала Ложье и нежно провела пальцем по щеке дочери на фото.


***


Раскрывать инвесторам своей план Катрин было не с руки. Вкратце набросав ложную схему о разнообразных чакрах, зеркалах, астральных телах и кристаллах, она отправила документы Луи, а сама влетела в лабораторию - растрепанная седовласая гарпия - и принялась командовать новым извлечением. Вновь задрожала земля под ногами, вновь забурлили воды Стикса, выпуская очередную душу в ответ на зов. То, что всплыло на поверхность, мало напоминало человека - нечто среднее между сгнившими останками и эмбрионом беспорядочно бултыхалось в мутном вонючем бассейне, чье дно терялось где-то в корнях литосферных плит. Катрин Ложье не жалела козлят, отправляя их одного за другим на корм объекту №9. Медленно вырастали предплечья, кисти, оформлялись легкие, из крестца нехотя ширилась в стороны тазовая кость. Все как обычно. Почти.


На этот раз тросами не обошлись — пришлось подвешивать для лаборантов строительные люльки, чтоб уместить возросшее количество персонала камеры Стикса. Люди в уже без масок - на всех не хватило -  толпились на узких балкончиках, постоянно что-то записывая и щелкая затворами фотоаппаратов, и восторженно наблюдали за возвращением жизни из небытия.


Катрин была на ногах уже третьи сутки. Когда она закрывала глаза, ей казалось, что все уже произошло, ритуал не сработал, проект "Эвридика" расформировали, а воды Стикса замуровали и засекретили от греха подальше. Но вновь раздавался противный писк пульта, означающий кормежку кадавра, и Ложье до рези в зрачках всматривалась в стены - не покажется ли темное пятно.


И этот час, конечно же, настал. Снова мигание ламп, снова тошнотворный, кислый запах. Лодочник медленно и грузно вышел из стены, намереваясь обнять свою жертву. Ну уж нет, не сегодня. Мадемуазель дернула рычаг на панели управления, и все десять люлек с лаборантами посыпались в воду. Пока лаборанты страшно кричали, корчась в агонии переходного состояния между жизнью и смертью, Ложье чувствовала полные ужаса взгляды коллег за спиной. "Это все ради тебя, Жюльетт" - мысленно шептала она, стараясь не смотреть на наполненные ужасной болью лица несчастных, чья душа и тело, погруженные в воды Стикса разлагались, распадались, но главное - выглядели, как достоверный обман для Лодочника. Тот медленно поднял свою уродливую голову, печально взглянув прямо в глаза Ложье своими пустыми провалами в черепе, и отчаянно, будто осознавая неотвратимость ошибки, попытался обнять своими огромными руками лаборантов.


Какие бы глупости ни писали во всех этих книгах по оккультизму, в сборниках мифов и легенд, все сходились в одном - уличив Смерть в ошибке, вы сможете ее избежать.


Неизвестно, оказалось ли это действительно ошибкой, или же было ритуалом подкупа, но Лодочник, схватив с десяток все еще живых лаборантов, издал полный печали стон и погрузился в воды Стикса. Жидкость в бассейне помутнела, загустела, начав прямо на глазах превращаться в липкую серую грязь, в которую, как насекомые в янтарь оказались вплавлены полумертвые лаборанты, застрявшие на границе между жизнью и смертью. Но на поверхности этого болота торчала лысая и лиловая, как у младенца, голова объекта №9. Тот визжал и рыдал, пытаясь пошевелиться и высвободиться из плена жирной грязи, но он был полностью оформленный и живой.


"Наконец-то!"- выдохнула Ложье и, не обращая внимания на полные ужаса и осуждения глаза коллег, покинула лабораторию.


***

Струйки дождя монотонно сбегали по лобовому стеклу новехонького минивена, который Ложье приобрела на деньги инвесторов, чтобы возить лабораторные материалы домой. Вот уже много лет работа ее не оставляла ни на секунду, держа на ногах, в тонусе, но теперь, когда все сделано, когда объект живой и здоровый сидит в лаборатории и проходит разнообразные медицинские и когнитивные тесты, она может наконец-то расслабиться. Темный ноябрьский вечер был невероятно тих и спокоен, стук дождевых капель по крыше убаюкивал, а мягкий джаз, раздававшийся из радио позволял ненадолго поверить, что она уже в отпуске.

И сладкой дремы Катрин вырвал запоздалый рев клаксона. Даже не успев понять, что произошло, Ложье получила сильный удар в грудь и отключилась.


Плохо видно. Очень плохо видно. Кровь заливает глаза, запекается на ресницах, попадает в рот железистым привкусом. Никакого дыма или языков пламени. Лишь искореженное авто и страшный, почти нечеловеческий вой. Приблизительно такой же Катрин слышала сегодня там, в бассейне, когда отправила лаборантов в объятия Лодочника. Еле выбравшись из уютных, но душащих объятий подушки безопасности, мадемуазель вышла через водительскую дверь и направилась ко второй машине, налетевшей на отбойник. Как же плохо видно! Один глаз вовсе не открывался, видимо, заплыл, а второй постоянно видел какие-то странные тени. Подойдя к автомобилю, Ложье прикрывает уши - вой почти невыносим. За рулем сидит мужчина и, не щадя легких, надрывно кричит от боли.


Его грудь насквозь пробита огромным куском дорожного знака - белый треугольник разрезал его тело на две части, но каким-то непостижимым образом тот остается жив и безуспешно пытается вытащить искореженный металл из своего тела. На заднем сидении Ложье видит детское кресло. "Пожалуйста, хоть бы он был один, хоть бы один! Хватит на сегодня смертей!"

По ту сторону от машины послышались какие-то шлепки, словно кто-то небрежно вываливает спагетты болоньезе на тарелку. Медленно, шаг за шагом, Ложье обходит искореженный остов, оттягивая момент, когда ее глазам предстанет дело рук ее.


Навстречу ей шагает маленькая девочка. Таких рисуют на открытках - в платьице с рюшами, с двумя бантам и в блестящих лаковых ботиночках. Шаги ее дерганые, неуверенные, а взгляд какой-то рассредоточенный.


- Эй, детка, ты в порядке? Как тебя зовут? - обращается к ребенку Ложье, но девочка шлепает мимо, словно не замечая профессора. Обернувшись ей вслед, Катрин чувствует, как ее сердце уходит в пятки от ужаса - левая сторона головы девочки грубо вдавлена внутрь, и из этого месива сочится кровь и что-то серо-желтое. Мадемуазель продолжает смотреть вслед мертвому ребенку, пока та не оказывается так далеко, что тень в глазу мешает видеть.


Попытавшись смахнуть это с лица, Ложье натыкается рукой на что-то, торчащее из левого глаза. Медленно ощупав неведомый объект, она начинает его вытаскивать и чувствует, как вслед за воткнувшимся ей в глаз дворником начал свое движение мозг. «Что ж, милая, - думает Катрин голосом своей матери, - теперь у тебя впереди целая вечность на размышления о том, что я вдалбливала в твою глупенькую белобрысую головку с самого детства! Да только ты, наверное, совсем не поумнела, раз так и не усвоила, что обманывать — нехорошо!»

Две разбитые машины, покинутые своими искалеченными хозяевами спокойно простоят до утра, прежде чем к ним прибудут толпы журналистов и зевак, жаждущих посмотреть на событие, с которого человечество разучилось умирать.


Автор - German Shenderov, под чуткой редактурой Dr. Paski.


Picture artist - unknown.

"Река смертельной ненависти вечной..." Ужасы, Мистика, Рассказ, Крипота, Ужас, Длиннопост, Текст, Эксперимент, Мертвецы
Показать полностью 1
Похожие посты закончились. Возможно, вас заинтересуют другие посты по тегам: