Я спросил врача: «Я встану?»⁠⁠

3 августа я проснулся и не мог понять, в каком положении нахожусь — вверх ногами или вниз. Ориентация в пространстве отсутствовала напрочь. Лежать мог только на левом боку. Повернуть голову было невозможно — она болела и казалась залитой бетоном. Когда включили свет, мелькнула мысль: лампы горят, значит, это потолок. А потом сомнение: а вдруг это просто отражение на кафеле? Подошёл врач оценить состояние. Рассмотреть его лицо я не мог. Мало того что всё сильно двоилось, так ещё и скакало перед глазами. Смотреть получалось более-менее только одним правым глазом, левый приходилось закрывать. Ещё врезалось в память, как в течение дня медперсонал подходил к ногам кровати и тихо переговаривался: «Бедный, такой молодой». Дождался завтрака. Как назло, принесли кашу. Я пытался её есть, но просто давился — она лезла в нос, в дыхательные пути, куда угодно, только не в гортань. Глотать я по-прежнему не мог. Потом пришли ставить капельницу. Я очень удивился, насколько профессионально и безболезненно медсестра ввела иглу, будто пером провела. И только через несколько дней я узнал правду: у правой половины тела полностью отключилась способность чувствовать физическую боль.Я часто проваливался в сон. К вечеру состояние ухудшилось, начались сильные прострелы боли в голове. Меня снова повезли на КТ-ангиографию. Самостоятельно перебраться на каталку я не мог. Всё вокруг страшно качало, тело не слушалось — это ощущалось так, будто пытаешься ползти по столу, который кто-то изо всех сил трясет. Внутри осталась только одна мысль: «Не трогайте меня». Было плевать на всё, лишь бы оставили в покое. КТ снова показала инсульт. Появились новые очаги. Это случилось ещё раз. Когда меня вернули в палату, я спросил врача в лоб: «У меня вообще есть шанс встать?».

Он посмотрел спокойно, без лишних эмоций и утешений. Сказал: «Если честно — очень маленький». И показал пальцами — чуть-чуть. А потом добавил, что шанс не выжить был гораздо выше, чем шанс снова начать ходить.После этих слов я просто лежал и смотрел в потолок. Внутри не было паники или истерики. Организм уже не боролся, он как будто затих. Врач не врал, и за это я ему искренне благодарен. Потому что ложная надежда — это хуже любой правды.

Со смехом вспоминаю одну ситуацию из реанимации. Лежал пластом, ни пошевелиться, только слушал. Соседом был мужчина лет 55. Ему когда надоедала капельница, он говорил: «Да на...й они мне нужны» — и пытался её выдернуть. У него это был уже третий инсульт. Он разговаривал, шутил, рассказывал истории. Причём весело: «Почувствовал — позвонил в скорую, выпил стопочку, сходил в душ, покурил — а тут уже скорая приехала». Я лежал и не понимал: как так? У человека третий инсульт — и он бодрый. А я занимался спортом, следил за собой — и не могу даже пальцем двинуть. В голове тогда проскочила поговорка: «Кто не курит и не пьёт — тот здоровеньким помрёт». В тот момент было не до смеха. Это позже я понял, что инсульты бывают разные. На тот момент мне казалось что инсульт – он и в Африке инсульт...

Если пропустили начало:

Первая часть - Это фото сделано за 2 часа до инсульта

Вторая часть - Один симптом, который я проигнорировал — и оказался на носилках

Третья часть Сначала МРТ ничего не показало. Потом на КТ нашли инсульт

Четвёртая часть Я не мог сделать и глотка воды. Битва за жизнь