-2

Война и мир. (Часть II)

Что ж, я остановился на том, что мы переезжали в село в горной местности. Честно признаюсь, как и любому ребенку, мне было тяжко привыкать к другому месту проживания, да еще и в эту лачугу. Опишу как выглядел домик. Пооолностью черные стены, в буквальном смысле, будто он изнутри обгорел. Одна комната большая, где и кухня и ванная, разделенная шторами. В этом домике жили отец с матерью, да и я с братом. Нужно признать само место, село действительно очень красивое, прямо посреди гор. Но в остальном, печаль беда.

Война и мир. (Часть II) Война, Чечня, Детство, Воспоминания, Истории из жизни, Длиннопост
Война и мир. (Часть II) Война, Чечня, Детство, Воспоминания, Истории из жизни, Длиннопост

Родителей не было с утра до вечера. Ездили продавать резиновые сапоги. Ибо все было в грязи и слякоти. Очень ходовой был товар. Зарабатывали как могли.

И это при том, что отец владел строительной фирмой, до войны мы ни в чем не нуждались. С началом военной компании все его счета заблокировали (об этом напишу отдельно).

А мы с братом коротали время в селе с остальной шпаной, которая нас приняла "горячо". Естественно юношеские синяки, драки....все через это проходили. Новости о происходящем в городе мы узнавали от родителей. Так мы прожили там месяц. Но еще раз повторюсь, длилась эта война для меня вечность. Думал, что этому уже не будет конца. Ну вот в один день пришла новость, что война закончилась, ура, едем домой.


Еле доехали до родового села на автобусе. Там встретили много русских солдат, которые были взяты в плен, а затем просто расселены по домам местных в селе пока за ними родители не приедут. Это были срочники, совсем юные, по 17-18 лет. Рассказывали как их забросили в Чечню, а они даже не знали по началу куда их отправляют. Вы спросите почему расселили по домам, а не держали в какой-то тюрьме? Я отвечу, несколько раз были нанесены бомбовые удары по местам, где их держали, но своевременно перевезены в другое место. Об этом я узнал позже. Зачем это делалось? Да затем, чтобы сказать потом, что вот чеченцы звери убили и растерзали пленных. Мол вот такие они изверги. С контрактниками разговор был короткий, но в первую кампанию их было совсем мало.

Далее отец взял машину свою у дяди, которую он на время ему оставлял и рванули в город.


Тут началось самое страшное. Страх, что нашего дома нет и ничего не осталось от двора нас не покидал до самого конца. Чем ближе подъезжали к городу, тем больнее, страшнее и обиднее становилось. Трупы по дороге, военные, которые отстреливали собак, они поедали трупы, как в какой-то игре сайлент-хилл. Техника горела всюду, город был практически на 80% уничтожен. Учитывая, что отец вообще с начало застройки Грозного работал строителем и знал город как свои пять пальцев, не мог понять где мы находимся. Пришлось остановить машину и спросить у прохожих "где это мы сейчас?". Когда поняли, что мы всего-то в 6-7 км от дома, решили все, конец....ничего не осталось.

Война и мир. (Часть II) Война, Чечня, Детство, Воспоминания, Истории из жизни, Длиннопост

И вот заезжаем во двор и 4 дома квадратом стоят, как и стояли. Весь удар на себя принял дом напротив, который стоял задом к полю. Огромная яма во дворе от полутротонной глубинки, в нашу с братом детскую пытались, будто намеренно, попасть с миномета аж 5 раз. Четыре удара пришлось по углам окна и пятый не взорвался уже в комнате самой. Надо сказать, стреляли кучно. Дверь соседи заколачивали трижды. Каждый раз мародеры выламывали. Квартира разгромлена была. Украли все, кроме мебели. Черти даже игрушки сложенные в в корзину утащили, позже во дворе находили рельсы от поезда. Естественно окон не было, первую ночь провели в одежде и укутавшись всем, что нашли в квартире. На утро начали обклеивать окна пленкой, наводить порядок. А по вечерам дежурили во дворе в самодельном сооружении, охраняли двор от мародеров. В случае чего свистком свистеть начинали, взрослые выбегали и мы указывали куда зашли, ну и те люлей нехилых отхватывали.

Если интересно, продолжу....

Найдены возможные дубликаты

+4

какой-то подросший чеченский мальчик решил поплакаться какие русские плохие. ну-ну... я ,сука, своими собственными глазами видел, что эти "добрые" чехи" делали с русскими. тем, кто там был , ты в уши это дерьмо не зальешь.

раскрыть ветку 2
-1

ты давай за языком следи ушлепок. Я еще не дошел до той части где при обмене пленными русских отдавали целыми и невредимыми, а наших босыми и избитыми, причем мирных, а большинство вообще затасканными бтром, затушенными сигаретами телами, отрезанными ушами, а затем пришитыми обратно. В уши шнырь будешь у себя дома эти байки заливать... А вот потом ты и увидел, то, что делали в ответ и то с контрактниками. Тоже мне знаток. Ты в моем мире и дня не протянул, срал бы в штаны и рыдал бы без устали

раскрыть ветку 1
+3

родной, я в твоем мире воевал, пока ты по кустам со своим батей срать бегал. так что ушлепок  - это ты. ну-ка расскажи ка мне о начале первой чеченской? о том , как русских вырезали? не сможешь рассказать - мал еще был и не знаешь этого. а то что ты сейчас блеешь - это рамзанчик тебе напел. я ездил по твоим селам, аулам и т.д. и видел во что твои предки превращали срочников. как издевались, как пытали. так что мальчик - не говори то что не знаешь

+2

Призыв в армию, вроде как с 18 лет? Откуда 17-летние солдаты-срочники?

раскрыть ветку 2
-4

вот об этом нужно спросить министерство обороны, а не меня

раскрыть ветку 1
+2

Зачем мне спрашивать,  я за 20 лет службы в армии ни разу не видела солдата моложе 18 лет.

0
Там встретили много русских солдат, которые были взяты в плен, а затем просто расселены по домам местных в селе пока за ними родители не приедут.

Всех забрали?

раскрыть ветку 12
+3

как пишет этот мальчик - пока за ними родители не приехали. другими словами, пока выкуп не привезли. иначе что же мешало им приехать в Ханкалу, где все вопросы по их возвращению домой бы решились?

раскрыть ветку 10
-2

Какооой выкуп?? Че ты несешь??? Какая ханкала в 1994м году? Ты пока в чечне был все мозги похоже там и оставил и грань со временем потерял. Ты сейчас говоришь о второй кампании, где было именно то, что ты выше рассказал! Каталс он по селам. Выкупы вы брали с мирных, чтобы не забирали парней в подвалы вам на растерзание. сперва по 1000 рублей с человека, а потом по 2 тыс. По кустам подтирать обосранную задницу ты бегал видимо после каждого выстрела

раскрыть ветку 9
-2

не знаю насчет всех. Не следил.

-2
Подписался, ваша
-2

Неплохо. Из какого ты тейпа?

Похожие посты
509

Ответ на пост «Уж замуж невтерпёж» 

Когда читаю истории про садик, то всегда удивляюсь тому, что это истории, в основном, очень светлые и веселые. Некоторые даже связаны с матримониальными планами :) У меня была пятидневка, которая плавно превращалась в несколько-недель-дневку. Повезло тем, кого забирали на выходные. Меня не забирали. Родители работали, бабушки с дедушками тоже. Садик был неплохой, дедушка у меня работал на достаточно высоких должностях, поэтому все было на уровне. Но, как и каждому ребенку там, мне очень не хватало родителей. Из всего моего детсадовского детства мне запомнились больше всего именно наши попытки оттуда вырваться. Очень быстро мы там смекнули, что можно уехать домой пораньше, если заболеть. В ход шли любые метода. От поедания снега зимой, до облизывания грязных улиток летом. Домой хотели все без исключения. Какой бы классный не был садик, все хотели родительской ласки и любви. Кто-то закатывал истерики, кто-то постоянно писал в кровать, а кто-то бегал за корпус и ел "волчьи ягоды". Благо, это были нейтральные по ядовитости ягоды, иначе бы воспитателям сильно вылетело за отравление половина воспитанников. Мне запомнилось лишь то, как мы с подругой самозабвенно вылизывали грязную детскую машинку, потому что кто-то нам сказал, что так можно заболеть дизентерией. И это была не какая-то маленькая игрушка, а вполне себе грузовичок на детской площадке, на облизывание которого от колёс до верха кабины ушло около часа. Мы не могли рисковать... А еще мы с ней прятали хлебушек с вечернего приема пищи под подушкой, чтобы ночью плакать и его кушать, потому что мы скучали по родителям. Как это было связано друг с другом до сих пор для меня загадка. Ночью, когда не могла заснуть, я разговаривала сама с собой, потому что было очень одиноко и страшно. Может быть, я драматизирую, но для меня садик ассоциируется только с какой-то тюрьмой, из которой надо сбежать любыми способами. Уж как я радовалась, когда у меня обнаружили ветрянку - словами не передать. И как бы мне хотелось тоже таких приятных запоминающихся детсадовских моментов...

118

Прием против удушения сзади

- Самый нужный в жизни прием, - сказал пацанам Вовка Сорокин, - пойдемте покажу!


Мальчишки высыпали всей оравой из класса на коридор, любопытные девчонки потянулись за ними. Вовка показывал прием на своем приятеле Сашке, при этом поясняя каждое действие:

- Если тебя схватили сзади за горло, то надо делать так…


Сашка не был похож на коварного врага, но что-то вражеское в нем было. Приблизившись к Вовке, он обхватил его рукой за шею и ловко повалил его на пол. Тот встал, отряхнулся и сказал:

- Ты все неправильно делаешь! Когда я показываю прием, ты не должен мне мешать! Просто схвати и ничего больше не делай.


Сашка послушно подошел к нему сзади и обхватил руками за шею. Вовка взял приятеля за руки, немного присел, а затем резко нагнулся вперед. Сашка перелетел через Вовку и приземлился на пол.

Прием против удушения сзади Детство, Серега Булыжников, Прием, Травма, Текст, Истории из жизни

Вовка свысока посмотрел на одноклассников и спросил:

- Ну, кто еще хочет попробовать?


Желающих было тьма. Потом, научившись, стали пробовать сами. Глядя, как это делают пацаны, самые смелые девчонки, тоже стали бросать друг друга Вовкиным приемом. Потом надоело, все занялись более интересными делами, а после пятого урока к школе подъехала машина скорой помощи и увезла Вовку в больницу.


Сашка, нервно покусывая губы рассказал, что случилось.

Они с Вовкой пошли в спортзал тренироваться. Подложили маты, начали бросать друг друга. Неожиданно в зал зашел учитель физкультуры Владимир Андреевич. Пацаны увлеклись не заметили его. Сашка провел прием, как обычно, а Вовка грохнулся под ноги физруку, при падении сломав руку.

Владимир Андреевич подхватил стонущего Вовку на руки, отнес в медпункт, откуда того забрала скорая.


- Теперь Сашку точно отправят в колонию. Это же он Вовку покалечил!– решили девчонки.

- Сашку не посадят, а вот Владимира Андреевича могут, - возразили пацаны.


А Серега Булыжников подумал:

-  Сто раз все кому не лень делали этот прием, причем на деревянном полу в коридоре школы, и на бетоне в вестибюле. И ни разу никто ничего себе не повредил, а тут в спортзале, да на матах. Как же так?

Показать полностью
87

Ответ на пост «Не сдашь?» 

Гуляли с отцом в детстве, мне лет 7 было. Мать пред прогулкой строго наказала - никаких пивнарей. Немного погуляв отец у меня поинтересовался: "Может я кружечку выпью?". Я был непреклонен, потому что знал, что мать потом меня поругает. И тут он выдает: "Маме мы не скажем, а тебе пакет чипсов достанется". Маленький я не смог устоять перед таким соблазном. Как и было оговорено - пакет чипсов и кружка пива, в принципе никакого криминала.

После прогулки мать спросила как погуляли. Отец сходу и выдал, что в пивнаре были. Мать с укором на меня посмотрела и поинтересовалась как же так, мать наказала за отцом следить, а я с задачей не справился.

Тут отец начал весело рассказывать какие у меня на лице эмоции читались, как мне трудно давалось решение в пивнарь идти, но чипсов очень хотелось. Родители немного надо мной по доброму посмеялись и не ругали, но четко дали понять как низко я пал продавшись за пакет чипсов (хотя этого и не говориили).

Такого стыда я в своей жизни ещё не испытывал. Я ощущал себя эдаким мальчишом-плохишом, который родину за бочку варенья продал. Секреты я умел хранить хорошо и был полностью и безоговорочно уверен в том, что если "преступление" совершили совместно, то молчание будут хранить все до последнего. Мой мир перевернулся, но уже тогда я понимал, что ценность этого урока трудно переоценить. Этот урок, усвоенный ещё в детстве, не раз выручал меня и каждый раз я испытываю бесконечную благодарность к своему отцу за это бесценный опыт.

10163

Не сдашь?

Мне было 5. Напросился с отцом в гараж. Ну что-ж пошли. Отец купил мне баночку газировки, мороженное. Что-то еще, что я не видел.

Пришли в гараж, сразу "нарисовались" какие-то дяди. Он всех знал, все поздоровались с ним, потом со мной. Дело перешло за стол. Закуска, водка, разговоры. Посидели, поговорили они. Я пошатался по гаражу, позанимался своими детскими делами. Побил гвозди, покрутил какие-то болтики. Побил траву.

Время идти домой. Я от отца получил инструкцию - Не говори маме! Понял?

Понял, что ж не понял. Отца родного сдавать не буду - твердо решил я.

Входим домой. Я - Я, М - мама.

М: Где были?

Я: В гараже.

М: Что делали?

Я: Ничего. Сходили машину посмотрели.

М: Пили?

Я:  Не-а.

М: А чем закусывали?

Я: Селедкой!

Отец с матерью очень долго смеялись. Мама-то знала зачем и куда он пошел, а отец решил проверить сдам ли я его. Предателем никто не называл :)

75

Дай лапу, друг и влияние кинематографа

Дай лапу, друг и влияние кинематографа Детство, Собака, Немецкая овчарка, Ротвейлер, Дворняга, Омен, Истории из жизни, Длиннопост

В детстве я считала, что любая собака, сама по себе - это стопроцентное показание к тому, чтобы ее к себе позвать и по возможности погладить. Неважно, бездомная это дворняга или сидящая за забором. При том, мы жили в посёлке, где свободно гуляли разные собаки, разных размеров и были стаи бездомных.


Удивитесь собачьему благоразумию или моей везучести - у меня нет ни одного шрама от укусов. Был бы, может быть, сразу конец - когда напала немецкая овчарка, но тут случилось так: про неё и её подвиги я уже слышала и гладить её бы не полезла. Но была зима, она перепрыгнула по сугробу через свой забор, когда я проходила мимо и начала увлечённо трепать за дублёнку. Страшненько. Я начала орать, но... будний зимний день в не самом оживлённом месте частного сектора - через какое-то время, когда дублёнка уже успела пострадать, меня услышали только три знакомых бездомных собак, всегда державшиеся вместе - спасибо, Гром, Серый и Рыжий.


Как думаете, каких собак я никогда не пыталась гладить и до сих пор смутно опасаюсь?.. Нет, немецкая овчарка у меня самой позже появилась, а вот особого страха - как-то нет.


Ротвейлеров. Ни один из которых на меня даже не рыкнул. Из-за первой части фильма Омен, где это была собака дьявола. Может я бы и не так впечатлилась, но по соседству таких жили целых две. Причём, один из них имел привычку садиться в проулке, через который я ходила домой и молча взирать тяжёлым взглядом. Приходилось обходить более длинной дорогой. А другой вроде и был дружелюбным, и умел говорить "мама" когда хозяйка приносила ему булки, но всё-таки позвать его и протянуть к нему руку я опасалась. Когда он замирал и неподвижно смотрел, всё равно казался очень страшным. Кино сделало то, что не смогло сделать нападение в реале.


P.S. Когда-нибудь заведу ротвейлера. Не люблю глупые фобии, прекрасный же пёс:

Дай лапу, друг и влияние кинематографа Детство, Собака, Немецкая овчарка, Ротвейлер, Дворняга, Омен, Истории из жизни, Длиннопост
Показать полностью 1
48

Дети на войне

На любой войне больше всего страдают дети — самые невинные и беззащитные. Но не только как сопутствующие или небоевые потери. Зачастую они становятся жертвами вербовки и насильного рекрутирования. Какие меры приняло человечество, чтобы уберечь детей от военных действий, и насколько они эффективны?

Дети на войне Война, Дети, Детство, Право, История, Негатив, Длиннопост

«На войне всё просто, но самое простое в высшей степени трудно»


Автор этого афоризма, Карл фон Клаузевиц, отправился на войну в 12 лет. Дело было в конце XVIII века. Тогда барабанщики, трубачи, знаменосцы, вестовые, орудийная прислуга зачастую были мальчишками, не достигшими совершеннолетия. И далеко не все они шли служить добровольно.

Дети на войне Война, Дети, Детство, Право, История, Негатив, Длиннопост

Опять же, если присмотреться к слову «инфантерия» (во многих европейских языках — infanterie (фр.), infanteria (итал.) — пехота. — Прим. ред.), можно заметить: у него один корень со словом «инфант». То есть ребёнок.

Инфантами с XVI века называли молодых неопытных солдат, которым было рано служить в кавалерии.

Сейчас, разумеется, всё по-другому. Или, точнее, кое-что по‑другому.


Первые сорок лет детства самые тяжёлые


У всех людей с момента рождения есть неотъемлемые права и свободы: с конца XVIII века это была популярная тема для обсуждения. О положении детей задумались в начале XX века: в 1924 году Лига Наций приняла «Женевскую декларацию прав ребёнка», которая боролась за общее улучшение положения детей без какой-либо конкретики.

В 1959 году пять принципов декларации расширили до десяти. Речь опять шла о «благоприятных условиях», «гармоничном развитии», «социальном обеспечении». Но деталей опять было маловато.

Тем временем прошли две мировые войны и несколько гражданских, в которых юные солдаты зачастую сражались наравне со взрослыми.

Дети на войне Война, Дети, Детство, Право, История, Негатив, Длиннопост

В 1977 году был принят I Дополнительный протокол к Женевским конвенциям. В документе (п. 2 ст. 77) прописано: дети, не достигшие 15 лет, не должны принимать участие в военных действиях. Их нельзя вербовать в вооружённые силы. Если есть выбор, предпочтение следует отдавать лицам более старшего возраста.

Ну, а если выбора нет…

Уже следующий пункт (п. 3, ст. 77) гласит, что подростки всё-таки могут взяться за оружие, несмотря на все запреты. Однако если они попадут в плен, им должна гарантироваться особая защита. И отдельно в протоколе оговаривалось: нельзя приговаривать к смертной казни лиц, не достигших 18 лет.

Во II Дополнительном протоколе, касающемся вооружённых конфликтов немеждународного (т. е. внутреннего) характера, предусмотрены те же самые положения, защищающие несовершеннолетних.

В 1989 году «Конвенцию о правах детей» приняли и в ООН. В документе дано определение: ребёнок — это человеческое существо до 18 лет. И отмечается, что должны быть приняты все возможные меры, чтобы лица, не достигшие 15-летнего возраста, не принимали прямого участия в военных действиях.
Дети на войне Война, Дети, Детство, Право, История, Негатив, Длиннопост

Права детей гарантирует ещё и «Римский статут» Международного уголовного суда. Он вступил в силу с июля 2002 года. В длинном перечне военных преступлений там, помимо прочего, фигурирует «вербовка детей в возрасте до 15 лет в состав национальных вооружённых сил или их использование для активного участия в боевых действиях».


Через трудное детство нельзя пройти, оно будет преследовать всю оставшуюся жизнь


Подобная перспектива выглядит довольно дико для нашего общества, где 15-летние подростки ходят в 9-й класс. Мы не готовы видеть их с АК-74 наперевес.

Однако эти запреты были весьма прогрессивными для целого ряда государств. Неоднократно закрепить их в разных документах было необходимо. В первую очередь речь идёт о странах Западной и Центральной Африки, Центральной Азии, а также ряде террористических организаций.

По примерным оценкам, в 2017 году ЮНИСЕФ удалось спасти 65 тысяч детей от участия в вооружённых формированиях.

Но свыше 300 тысяч все равно были задействованы в войнах. Не только мальчиков, но и девочек. Минимальный зарегистрированный возраст — семь лет.

Большинство из них похитили или рекрутировали насильно. А некоторые взялись за оружие, поскольку нуждались в пище.

Дети на войне Война, Дети, Детство, Право, История, Негатив, Длиннопост

В единичных случаях дети сражаются осознанно и защищают то, во что искренне верят. Тут можно привести примеры юных героев Великой Отечественной войны. А из современной истории — братьев Джонни и Лютера Ту, в девять лет основавших Армию Бога в Мьянме. Братья руководили своей небольшой армией почти пять лет. Но это редкое исключение, а не правило.


Детство — счастливейшие годы жизни, но только не для детей


Не всегда подростки воюют на стороне преступных формирований. В Сомали дети-солдаты сражаются по обе стороны баррикад — проправительственной и террористической. То же самое было и в Чаде до недавнего времени.

Помимо африканского континента и террористических организаций юные комбатанты широко использовались в Колумбии, где затяжная гражданская война, длившаяся пятьдесят лет, кажется, наконец-то закончилась. Но пока шли военные действия, завербованный ребёнок считался таким же полноценным солдатом, как и взрослый. Он выполнял те же обязанности: например, пытал пленных. И наказывали его по-взрослому — за дезертирство расстреливали.


В целом человечество добилось значительных успехов в области защиты прав детей. Но только не во всех регионах, а в странах, на чьей территории давно нет военных действий.
Там же, где война идёт полным ходом, ребёнок неизбежно оказывается втянутым в конфликт. Поэтому лучшим средством защиты является только полное прекращение всех войн.

Варвара Стешевич

warhead.su

Показать полностью 3
764

Дядя Боря

Сколько я себя помнил в детстве, в нашем дворе, на скамейке около второго подъезда, постоянно сидел дядя Боря. Если погода позволяла. Он был на пенсии, но подрабатывал дворником. Около него стояло мусорное ведро, а мы, обнаружив во дворе мусор, несли его в это ведро. Дядя Боря благодарил и приговаривал: «Только так порядок будет, если кто-то помогает». Нам было приятно помочь дяде Боре, ведь рядом с ним был единственный во дворе поливочный кран. В жаркие дни он избавлял нас от беготни домой, ведь лифтов в наших домах не было. Водяной счётчик тогда видимо не стоял, поэтому поливочный кран не простаивал: из него поливали растительность и асфальт; заливали «брызгалки»; умывались после активных игр и драк; мыли пустые бутылки, прежде чем их сдать; иногда мыли автомобили: «горбатый» Запорожец и «Москвич-412», единственные в нашем дворе.


Дядя Боря сидел не просто так, он бдил. За малышами, чтобы их никто не обижал; за нами, чтобы не матерились и не хулиганили; за «большими» пацанами, которые подозрительно кучковались и уходили толпой, то в направлении женской общаги обувной фабрики, то в посадку Зеленстроя, чтобы подраться. В таких случаях, дядя Боря посылал гонца к матери Витьки Штрека, главного заводилы в нашем дворе. Она имела опыт отсидки в лагерях, и умела приводить в чувство своего сына и его корешей. Когда она убегала в означенную сторону с плёткой в руке, то исход был ясен. Вскоре появлялся Витька Штрек, подгоняемый матерью, которая материлась и изредка хлестала плёткой по его ляшкам. А он гундосил: «Мать, не позорь!» После очередной операции по нейтрализации активного сына, Витька сломал обе ноги. На предупреждение кореша, что в общагу ворвалась его мать, Витька выпрыгнул из окна. Забыл ли он, что находится на втором этаже, либо удача отвернулась, но потом Витька ходил на костылях, в загипсованных ногах. Что не мешало ему участвовать в драках, в одной из которых его и зарезали.


Информировал дядя Боря и наших родителей, когда мы ватагой уходили на стройку будущего Дома печати, что нам было категорически запрещено. Часто дядя Боря выступал в роли третейского судьи. Он знал правила всех наших дворовых игр, и его вердикт был для нас каноном.


Выполнял дядя Боря ещё одну важную функцию – порученца. Возвращается школьник после занятий, а дядя Боря подзывает его к себе и говорит: «Твоя бабушка уехала по делам, и велела передать тебе ключ от квартиры. Кастрюля с обедом замотана в одеяло, к газовой плите не подходи! Если не сможешь открыть дверь – позови меня». А предупредить дядю Борю, куда отлучаешься на: «я скоро, если что», было обычной практикой. За кем-то могли срочно приехать с работы, к кому-то приехать гости.


Иногда рядом с дядей Борей сидел молодой человек, который не мог справиться с душевной болью, и он выпытывал, с кем ещё встречается девушка его мечты. Но к таким чужакам, «взрослые» пацаны относились негативно. Хорошо помню, как избивали высокого рыжего парня, который опрометчиво отошёл от дяди Бори в центр двора, чтобы лучше рассмотреть окна любимой. Он пытался отмахнуться своим велосипедом, который потом искалечили, пока Витька Штрек допинывал корчившегося от боли его хозяина.


Иногда у дяди Бори можно было спросить, есть ли молоко в Аймане (так назывался новый универсам), или куда пойти за свежим хлебом. А сообщения вроде: «Мы пошли на пляж, скажете мамке, если что», были в порядке вещей. И дядя Боря ничего не забывал…


А однажды, дядя Боря организовал выезд шестерых пацанов на речку Нура за раками, с ночевой. Мне повезло, и я с энтузиазмом мастерил раколовки, и собирал рюкзак. Это был мой дебют! Поездка на электричке, установка палатки, заброс раколовок, ужин у костра, печёная картошка с лимонадом, сон в палатке, и первый опыт курения сигареты Даиси, пока дядя Боря спал. Раков мы тогда не поймали, дядя Боря забыл о приманке, которую кусочки хлеба не смогли заменить. По возвращению, рассказов было много: воот такие комары; воот такие змеи; воот такие раки, выпрыгнувшие из раколовки; удовольствие от выкуренной сигареты. Мы стали взрослыми!


Пьяным дядю Борю никогда не видели, но иногда рядом с ним на скамейке появлялась бутылка вина и горсть карамелек. Это кто-то приходил поговорить по душам или помянуть усопшего. Дядя Боря не отказывал, но по гостям не ходил. Наверно не любил шумные места.


О прошлом дяди Бори никто не знал, девятого мая наград он не надевал (а были ли они?), наколок на его кулаках не было. Ни жены, ни детей. Мы даже не знали его фамилию. Просто - дядя Боря.


Каждый из нас считал дядю Борю «своим», но с соблюдением дистанции. Никакого панибратства или неуважения. Но однажды меня выпорол отец, которому дядя Боря рассказал, что я покрыл его матом. Хотя я не матерился. Играл во дворе, захотел попить, подбежал к поливочному крану, и не обнаружив на нём «барашек», обратился к дяде Боре:


- Откройте кран, пить хочется.

- Домой сбегай, сегодня кран не работает, - ответил он.


Подниматься на четвёртый этаж не хотелось, я достал ключ от квартиры и с его помощью открыл кран. Услышав шум воды, дядя Боря с удивлением спросил:


- Как ты его открыл?

- Фокус – покус! – ответил я, и показал как.


Не знаю, то ли дядя Боря не расслышал, что я сказал; то ли впервые услышал эти слова; то ли решил отомстить, и проинформировал моего отца. Дома был допрос, я защищался, но безуспешно. На следующий день я пошёл выяснять отношения с дядей Борей:


- Дядя Боря, а когда это я матерился? – выкрикнул я.

- Вчера, когда кран без разрешения открыл, - ответил дядя Боря.

- Я не матерился, а сказал «фокус - покус».

- А это и есть мат! Неужели тебе отец не рассказал?

- Это не мат, а отец меня выпорол!

- И правильно сделал, а за сегодня ещё раз выпорет! А к поливочному крану больше не подходи, он для полива!


Наверно я посмотрел на дядю Борю с ненавистью, что неизменная улыбка исчезла с его лица. А вечером, отец снова меня выпорол. И запретил три дня играть во дворе.


После этого я устроил дяде Боре бойкот: проходил мимо него не здороваясь; игнорировал его просьбы сбегать за спичками; отказался от великодушного предложение полить асфальт из шланга и поехать на очередную ловлю раков. Дядя Боря всё понял, и перестал обращать на меня внимание.


С той поры прошло почти пятьдесят лет, а я иногда вспоминаю дядю Борю, «своего в доску», но ставшего чужим в одночасье…

Показать полностью
780

Люди те-же, а жизнь другая

Служил в 99 году на Кавказе, в Чечне. Был водителем Урала. Часто по разным делам выезжали в Дагестан.
Вообще Дагестанцы( внешне по крайней мере), очень уважительно относились к русскому солдату. Помниться когда мы только первый раз прибыли и ехали колонной по Дагестану, нас приветствовали как героев.
Ехали медленно и кто то вскакивал на подножку машины и буквально пихал нам в кабину, то пакет с  виноградом, то блок сигарет. Женщины дарили какие-то вязаные вещи.
И это тоже объяснимо было, на Дагестан напали со стороны Чечни и нас они воспринимали как тех, кто приехал им помогать бить бандитов. Что по сути было правдой.

Но пост не об этом я разверну свой рассказ буквально в другую сторону. Помимо того, что Дагестанцы нас так хорошо встречали, была одна вещь которая меня не то что раздражала, а реально, буквально возмущала и приводило в негодование. И эта вещь на самом деле и показывала настоящее к "Нам" отношение. Короче был такой факт, эти ребята все время пытались у нас, что то купить.  И это, что то было оружие.! Постоянно, сколько бы я не приезжал в Дагестан, звучал вопрос продай, что нибудь.
И это Что Нибудь меня дико бесило. Несколько историй с этим связанных предлагаю вам и комичных и не очень.

Один пожилой аксакал в одном ауле мне прямо в глаза (без вокруг да около) заявил:
-Сынок продай автомат. Я буквально инстинктивно сживаю автомат крепче при этом борюсь внутренне, что бы не наорать на старика. Подавив негатив, пытаюсь объяснить горцу, что он не прав.
-Отец, послушай. Ты че не понимаешь, что этот автомат мой? Я солдат, ты понимаешь нет. Если я продам свой автомат, то какой я воин?
Солдат не продаёт свое оружие, без оружия он никто.
Старик смотрит на меня. И его аргумент убивает меня ещё больше. Тупая простота.
-Скажи, что потерял. Получишь новый.
Я задыхаюсь от возмущения. - Да это должностное преступление, понимаешь батя? И то, что ты мне тут втираешь это тоже преступление. Но старик не понимал. Его аргумент был примерно такой. - Ты приехал сюда из своего дома, а это мой дом. Дай мне автомат и я буду защищать свой дом, а ты езжай к себе домой. Я плюнул и ушёл от старика. Стало ясно, что им пофигу на всю морально - этическую подоплеку всего, главное получить свое. И уважением тут и непахло.

Второй случай" типа смешной". Ездили в очедной раз по делам и уже возвращались в подразделение, в Чечню. По дороге остановились в придорожной харчевне. Я ем быстро, поел и вышел,стою возле своего Урала. Подъезжает волга и в ней типичный представитель коренного населения.
-О Урал, да? -
- да. -
-движок ЗИЛ, да?
- Камаз-
- КАМаЗ!!!! Движок КАМаЗ, да?
-слушай, что тебе надо, говори как есть.
-продай бензин? - У меня тупое недоумение. Я начинаю объяснять по слогам.
- я же тебе говорю, движка Камазовская от куда у меня бензин, я на соляре езжу.
Смотрю на лице идёт борьба мысли и через пару секунд.
-тогда продай соляру, а?
Я выпал в осадок. Спросил те, че реально... что покупать? . Непомню если честно продолжение разговора, послал его ВОСВОЯСИ.

Последняя история. За неё и смешно и стыдно немного до сих пор.
В кузове у меня валялось пар пять, новых но бракованых солдацких ботинок, берц. Выдавали обувь, и несколько пар не прошитых было, их вернули. То есть с виду они новье, а пол часа на ноге и подошва отлетала. Даже сразу не видно, что с ними ни так, нужно было приглядеться, что бы заметить что нитки нет. Просто приклеены на какой то левый клей.
Сижу в машине, жду офицера. Приехали в комендатуру. Тут какие пацаны дагестанские, лет по тринадцать подходят к машине. Опять этот вопрос.
-Есть че продать? Сначала шуганул их. А потом у меня рождается как мне показалось "гениальный план". Щас думаю отучу вас, покупать. Зову их,спрашиваю у вас деньги то есть? Они мне типа, че ты нас обижаешь и достаёт из кармана котлету с сотками и обратно прячет в карман.
-Короче пацаны, есть отличные солдацкие берцы, новье. За две пары пятьсот рублей.
Смотрю глаза горят. Отдаю им ботинки, забираю деньги. Они буквально убегают, а я довольный сажусь в машину. И думаю блин пацану тринадцать лет наверное, а у него пачка соток. Достаю из кармана деньги и понимаю ФАЛЬШИФКА. И смешно и грустно. Думаю кинули друг друга. Браковыные сапоги за фальшивые деньги.

Вот такой я помню Дагестан в 99 году. Был потом в 2018 в Дагестане. Люди те-же но жизнь уже другая.

Показать полностью
57

Ответ на пост Детское восприятие

В детстве дедушка, прошедший войну, рассказывал, как "сначала немцы гнали нас, потом мы немцев". Я, лет 4 - 5 от роду, представляла, как немцы с хворостинами в руках бегут за нашими солдатами, догонят их у реки (почему-то), потом наши солдаты резко разворачиваются и так же с хворостинами бегут за немцами. Столько лет прошло, но эта картина до сих пор в памяти

1710

Когда сегодня война

Когда сегодня война Беженцы, Абхазия, Война, Воспоминания, Детство

Абхазия. Август, 14-е, 1992г. Пронзительно солнечный день. Такой же, как и другие августовские дни. Мне 13. Обычная советская девчонка, хоть и Союза уже нет. Тощая, загорелая до черноты, мосластая егоза. Илона с Иркой в гости пришли, соседки, чуть младше меня, такие же загорелые и худенькие, начертили классики, начали скакать и...Прибежала бабушка, приказала девочкам идти домой, запричитала, пока не веря самой себе: "Война, унучечки, сегодня война пришла!"

А какая может быть война, если лето? Если война- это фашисты, дымное небо и крики: "Урааа, товарищи!", а не вот это синющее небо и плавящяя асфальт жара?

Не поверили мы. Вот ни капельку не поверили. Пока не прибежала мама с работы, непривычно рано, встревоженная, суетливая. И снова это вот: "Война! Сегодня началась война! ". Дрожащие губы бабушки, абсолютно каменное лицо мамы... Взрослые еще не поняли, не приняли жуткую действительность.

Что всё взапрвду и серьёзно стало ясно, когда сосед приехал на военной машине, в форме, с автоматом.

Потом была стрельба и грохот танков. Мы спали теперь на полу- дедушка сказал, что так безопаснее.
На кухне взрослые спорили- надо бежать или не надо. А как это - бежать? Тут то дом! Маленький и родной! А враги... так партизанить надо! Еще шпионить можно, как в книгах и фильмах про войну! Бегут же трУсы, а я - советская пионерка, между прочим! (Какое место в партизанщине отводилось бабушке с дедушкой и маленькой сестренке, я, конечно, не думала)

Бабушка была непреклонна - девочек нельзя оставлять! Она, моя добрая бабуля, помнила ту войну - страшную Великую Отечественную, заставшую ее в юности. И решили - бежать. Собрали вещи, погрузили чемодан на дедушкин велосипед и пошли в Сухум, что от нас в пятнадцати километрах. Людей было много, в основном женщины и дети. Асфальт, вспоротый гусеницами танков , усыпан гильзами (полный карман незаметно набрала). Блок-пост. Военные не пустили в город. Те самые вражеские военные упрашивали не идти дальше, потому что в городе войска, на крышах снайперы, да и случайную пулю схватить-раз плюнуть. Потому что шли старики, дети и женщины. И этот взрослый, страшный дядька уговаривал, упрашивал не идти на смерть. (И среди врагов есть люди)

Боже, я так радовалась, что мы возвращаемся! Глупая... Глупая девчонка, воспитанная книжками о героических подвигах...

Мы все-таки бежали. Много позже. На российском военном корабле, который эвакуировал воинскую часть. Бабули не было дома, когда мамин коллега сообщил нам о том, что берут мирных и мы побежали. Дедушка провожал нас, тащил эти ненужные чемоданы по морской гальке. Я первый раз увидела, как деда плачет.

Когда уже были на палубе, я заметила бабулю. Она бежала, задыхаясь, по пляжу, бежала, хотя ноги были больные, бежала, чтобы проститься, может быть навсегда. Моя бабулечка, мой ангел-хранитель.
И я решила прыгать через борт- глубина небольшая, плавала и ныряла я, выросшая на море, как лягушонок. Но мама держала руку так крепко...

Потом был Новороссийск, Краснодарский край,скитания по родственникам, которым мы были в тягость, долгий путь в красивейший, но суровый Приморский край, приютивший нас на два года и возвращение на родину. Но это уже совсем другая история.

P.S. Бабушка и дедушка дожили до нашего возвращения, нянчили мою дочь и сына младшей сестренки - их правнуков - и умерли у нас, любимых внучек, на руках.

Показать полностью
69

Алексей "Гюрза"  Ефентьев - Чечня: Поучительные воспоминания

Очередным видео порадовал канал Александра Сладкова. Одна легенда приехала в гости к другой + знаменитое архивное видео

554

Дети книжных страниц

Тоже история из детства. Года, где-то, с 1986 и по 1989. Поселок маленький, забав для малышни – чуть да маленько. Пойти особо не куда, и нашей меккой был книжный магазин. В книжном продавцом работала бабулька весьма крупной комплекции, и с дико добрым лицом, хоть прямо сейчас в сказках снимай, в роли доброй бабушки-рассказчицы.

И эта бабулька к нам, к детям, прямо душой прикипевшая была. Она притащила из дома стулья для нас, и книги, что приходили на продажу, давала нам читать – этакий читальный зал устроила у себя в магазине. И говорила:

- Я то сама не грамотная толком, да и когда, война же была, кому нас учить то, в поле работали, так только, по складам и могу, а вам, ребята, детство нужно. Вот, книжки красивые, а вы вслух, вслух почитайте, а я и послушаю.

И ходили мы в этот магазин едва ли не каждый день. И чай у этой бабушки с сушками пили, и разговаривали, она нам про свое детство, про войну, про то как победе радовались. А однажды пришла книжка красивая про шахматы, и ей она сильно-сильно приглянулась – картинки красивые. И нам, детворе, картинки эти показывала, и говорила:

- Что за игра такая, интересная небось, вы бы, малые, научили меня что ли, а то ж я только в шашки да в дурака играть умею.

И принесли шахматную доску, и играть учили, и играли с ней.

Потом книжный магазин у нас на поселке закрыли.

256

Кому война - кому мать родна (8)

Упоминая о предательстве русских войск в Чечне, нельзя обойти стороной роль в ней наших либеральных правозащитников. И прежде всего речь идет о такой фантастической мрази, как Сергей Адамович Ковалев. В период 1993-2003 годов был депутатом ГД, в 93-96 гг. председателем Комиссии по правам человека при Президенте РФ, в 96-2003 гг. член ПАСЕ. Был одним из учредителей гайдаровской партии «Демократический выбор России», а с 2006 года и по сей день состоит в «Яблоке».

С началом боев за Грозный в декабре 1994 года Ковалев приезжает в ставку Дудаева и предлагает свою помощь в «организации переговоров по прекращению кровопролития». Боевики сначала не верили своим ушам и даже хотели его расстрелять, но потом раскусили нутро россиянского либерала и посадили его в подвал к радиостанциям. Отсюда Ковалев без устали предлагал русским солдатам сдаваться в плен, а танкистам обещал безопасный выход из города в обмен на указание ими маршрута. «Я правозащитник. Ребята, я, Сергей Ковалёв, беру на себя ответственность. Выходите, сдавайтесь, и вас сейчас на машинах вывезут в ваши части»…

Что было с теми парнями, которые, поверив слову «правозащитника», попали в плен, говорить не хочется, но поднять эту тему необходимо: им отрезали головы, кастрировали, насиловали, расчленяли заживо, снимали скальпы, распинали в окнах домов или, в лучшем случае, просто убивали на месте. Когда много позднее его спросили, почему он защищал бандитов, но не поднимал вопрос геноцида русского населения Чечни, Сергей Адамович без обидняков ответил, что «всегда защищал тех, кто нуждается в защите». В 1995 году, признавая заслуги Ковалева перед самопровозглашенной республикой Ичкерия, Джохар Дудаев наградил его орденом «Рыцарь чести». Кроме него такой награды удостоился только Шамиль Басаев.

Генерал Геннадий Трошев в своей книге «Моя война. Чеченский дневник окопного генерала», отрицательно оценивая роль Сергея Ковалёва в чеченском конфликте 1994—1996 годов, писал, что российских солдат после сдачи в плен ожидали пытки:
В боях за Грозный появились первые пленные, вокруг которых развернулись баталии с участием московских политиков, правозащитников и журналистов. Особо недобрую роль в этом сыграл тогдашний уполномоченный по правам человека в РФ С. Ковалёв, который открыто призывал наших солдат сдаваться в плен под его могучие гарантии освобождения. А о том, что их ждёт в плену у «добрых» чеченцев, особо и не задумывались. Приведу здесь слова капитана Сергея Н., томившегося восемь месяцев в яме под Шали: «Об одном просил Бога — быстрее умереть…» Об избиениях, садистских пытках, публичных казнях и прочих «прелестях» чеченского плена говорить можно долго — читателя этим не удивишь. Но вот отрубание голов, снятие кожи и скальпов с живых солдат, распятые тела в окнах домов — с таким федеральным войскам впервые пришлось столкнуться в Грозном.

Это же подтвердил Александр Петренко, заместитель командира батальона 131-й мотострелковой бригады:
Вот он в эфире говорил: «Я правозащитник. Ребята, я, Сергей Ковалёв, беру на себя ответственность. Выходите, сдавайтесь, и вас сейчас на машинах вывезут в ваши части». А на самом деле они вышли, их взяли в плен, потом этих пацанов кастрировали, изнасиловали…

Кому война - кому мать родна (8) Чечня, Война, Солдаты, Плен, Предательство, Армия
Показать полностью 1
3358

ПОСЛЕДНЯЯ РЫБАЛКА

Вася — мой товарищ оператор-экстремал купил где-то в Ярославской деревне домик у воды, чтобы летом приезжать туда с водкой, а обратно с рыбой, если повезет. Автоприцеп с братом сварил. Страшный, не особо окрашенный и даже без крыльев, но получился прицеп вполне вместительный и явно крепкий. Загрузили до отказа всяким ржавым добром и пришпандорили к «Ниве». Меня тоже с собой позвали, чтобы втроем, в чисто мужской компании пропасть на целую неделю, вспомнить молодость, ухи поварить.

Но за день до отъезда, встрепенулся Васин дед — божий одуванчик и московский интеллигент в каком-то там поколении, так вот, он тоже запросился с нами на рыбалку.

Вася с братом, конечно стали его отговаривать:

- Дедушка, ну ты сам подумай, четыреста километров по жаре трястись, да еще и коляска твоя (дед, тогда неудачно упал, сломал шейку бедра и временно пересел на коляску). Ну, хорошо, допустим коляска уйдет в прицеп, но все равно, дедушка, зачем тебе вся эта нервотрепка? Тебе ведь девяносто два, у тебя давление.

- Ничего, что давление, двадцать граммов водочки приму и как рукой... В том-то и дело, что мне девяносто два, а я ведь никогда на рыбалке-то и не был, только собирался. Всю жизнь в своей типографии свинцом продышал. Да и потом, кто меня свозит на первую и последнюю рыбалку, как ни родные внуки?

Крыть было нечем, взяли деда.

И вот, под вечер, на ужасно жидкой после дождя дороге мы конечно же застряли. Да еще и в горку. Нам-то всего и нужно было метров пятнадцать до верха холма доползти и вот она, наша деревня. «Нива» ревет, грязью кидается, а мы в прицеп упираемся, жилы рвем. Один за рулем, двое толкают, потом меняемся, только дед на переднем сидении сидит, кряхтит, переживает. Мы уже и сумки с прицепа сняли и лодку надувную и инвалидное кресло. Остался только дизель-генератор, но он один весил как танк.

Вот уперлись мы в очередной раз, а ни на миллиметр сдвинуться не можем, вдруг «Нива» смолкла и дед подозвал нас с Васей. Мы подошли.

- Ребятишки, я только сейчас повернулся и увидел, что вы же совсем неправильно телегу толкаете.

- В смысле - мы неправильно? Толкаем со всей дури, а как еще?

- Ну, вы как дети малые, а еще хотели без меня ехать. Инструкция простая: один ложится грудью на левое колесо, другой на правое, упираетесь ногами в землю и дело пойдет. Хитрость в том, что верх колеса продвигается намного легче, чем вся телега, да и руки тут особо не нужны, главное ноги.

Делать нечего, лег я белой футболкой на грязнючее колесо, поднатужились и дело действительно сдвинулось с мертвой точки. Через двадцать минут мы уже были на горе. Отдыхали.

Вася спросил:

- Дедушка, а ты-то откуда знаешь как прицеп толкать? У тебя ведь никогда и машины-то не было, у тебя даже прав нет.

- Машины не было. Ну и что? Зато у меня пушка была и я ее две тысячи километров грудью за колесо катал…

P.S.

Года через два Дед отправился к своему взводу. Катают там, наверное, свою пушку, курят и рассказывают друг другу похабные анекдоты.


С днем Победы.

Вспомните этих ребят.


Грубас

95

Военные годы

В нашей семье, к сожалению, не осталось фотографий погибших родственников.
Когда началась война моей маме было пять лет, а сестре её- два года.
Четверо мужчин из семьи ушли на фронт: отец мамы Павел и старшие братья - Павел и Федор.
Михаил был намного моложе, но старше мамы на 10 лет.Во время окупации его прятали по соседям, чердакам и сараям, чтобы не попал в руки к немцам.Но в Красной Армии ему удалось всё же повоевать с18 лет, а в общей сложности он отслужил 10 лет.
Он единственный из наших мужчин
вернулся с войны живой, лишь на руках у него недоставало фалангов на нескольких пальцев.

Последние годы мы много говорили с мамой о войне, но она слишком мало помнила.Говорила, что все время хотелось есть.Вместо лакомства моя бабушка запекала детям сахарную свеклу в русской печи.
Еще она помнила, что в то время, когда
они выкапывали картошку на огороде со своей мамой и бабушкой, то во двор вошли немцы, зарезали свинью и все мясо забрали с собой.
А когда немцев уже погнали с нашей земли и они отступали, то всю оставшуюся после себя еду побросали в печь и сожгли.

Два Павла - отец и сын с войны не вернулись.Федор пришел очень больным после контузии.Он привез из Германии два красивых платья, которые вскоре отнесли на базар, чтобы купить еды.
Федор прожил не долго после победы. Его отвезли в краевую больницу. Бабушка долго не могла вырваться, чтобы навестить его, а когда приехала- он был уже похоронен и даже могилы его она не смогла найти.А было моему дяде Федору лет двадцать шесть.

Сколько помню свою бабушку- она всегда была сгорбленная не по возрасту, в белом платочке с непокорными седыми прядками и с грубыми натруженными руками.
Много горя принесла война на нашу землю.
Давайте будем помнить и хранить свою историю.

602

Мария. Память

Знаете как раньше было? В каждой семье куча детей, не то что сейчас. Один, ну максимум двое и хватит. Нет, в моем детстве семьи были большие и многоголосые. Зайдешь в дом, а там щебет девочек, хохот мальчиков, пахнет теплом и уютом. Сразу хорошо становится на душе. Всю жизнь эти воспоминания раннего детства грели мою душу.
Я родилась в семье Бородиных Андрея Дермидонтовича и Прасковьи Алексеевны. В нашей семье было пять детей, я самая младшая. Два брата и две сестры у меня имелось. Совершенно обычное дело по тем временам. Отец мой участвовал в гражданской войне и там получил серьезные ранения. Здоровье его стало совсем слабым, он чувствовал себя с каждым годом все хуже и хуже. Прошло совсем немного времени после моего рождения, как его не стало.
Маме в одиночку предстояло вырастить нас пятерых. Мы жили в селе Казацкое, совсем небольшим оно было. Райцентр казался крупным городом, где намного проще было поставить детей на ноги. Почти перед самой войной мы переехали туда. Мамочка стала работать уборщицей. Тянула лямку изо всех сил. Бралась за любую работу, что ей предлагали, но, конечно, зарплаты на такую ораву катастрофически не хватало. Жили мы очень бедно, питались скудно, мама была одна, а нас у нее было много.
Грянула война. В каждый дом она ворвалась, в каждую семью, сметая все на своем пути. Рухнуло все то, что было привычно. Мне было тринадцать лет, когда в город вошли немцы. Да как вошли... Ввались, будто хозяева к себе домой. До всего им было дело, все было нужно. Даже наша крохотная жилплощадь. Нас выгнали жить в подвал. У людей было отнято буквально все: квартиры, хорошие вещи, мебель. А у нас и брать особо нечего было, но даже самые крохи забрали. Начались долгие-долгие месяцы оккупации, непрекращающегося голода и парализующего душу страха. Жители, чтобы выжить, меняли оставшиеся или припрятанные вещи на еду. А так как нам нечего было менять, то одна надежда была на хлебные карточки, которые давали маме на нас всех. На сутки был положен крохотный кусочек хлеба. Я его прямо сразу проглатывала. Хлебный вкус яркой вспышкой чувствовался на языке какое-то время, и я закрывала глаза, представляя будто все еще ем.
Однажды мама принесла бидончик молока и малюсенькую горсточку крупы. Где достала, одному Богу известно. Мы, как галчата, стояли вокруг стола. Сейчас будем варить кашу! Помню, как медленно мама разбавляла молоко водой, чтобы можно было еще после допить его. Каша получилась такая жидкая, что напоминала больше кисель. Брат смеялся и говорил, что в ней крупинка за крупинкой бегает с дубинкой. Но было так вкусно, просто невероятно. Боже мой! Настоящая горячая еда. Мы обжигались этой кашей, и ели-ели... Я надолго это запомнила.
Честно признаться, я не знаю, как мы выжили. Все кто прошел через эти жуткие условия не смогут ответить на этот вопрос. Я тогда была такой слабенькой и худенькой, мамочка говорила, что я в свои тринадцать внешне едва дотягивала до восьми лет. Мы всего на свете боялась. Жили, будто по минному полю шли. Очень страшно было, что среди жителей были полицаи, которые издевались ещё больше, чем немцы. Я совершенно не могла этого понять. Всего год назад мы с ними на улицах здоровались, а они нам улыбались. А теперь в глаза им смотреть страшно было, не осталось в них ни капли знакомого и человеческого. Будто племя другое поселилось рядом с нами, выглядящее как прежде привычные люди. За каждую легкую провинность были истязания, а то и казни. Порой жителей отправляли в Германию на работы. Часто весь город выводили на площадь для показательных расстрелов или повешений, тела потом долго не убирали с виселицы, дабы остальным не повадно было. Я пробегала мимо них, стараясь не смотреть. Щурила глаза, но все равно в солнечный день тень от виселицы падала на мое лицо, и я кожей чувствовала сковывающий меня ужас. Зверства невероятные творились.
В нашем доме поселили местных жителей, глава этой семьи работал на немцев. Вынужден был, я думаю. Многие тогда не прочь были работать на врага. У всех были дети, родственники. Все выживали, как могли. Разве есть что-то плохое в том, чтобы оберегать свою семью? Тот мужчина нас жалел, старался помочь. Бывало давал кусок мыла хозяйственного, мы его очень экономили, а иногда нам перепадало немного муки и сахара. Благодаря ему, совершенно незнакомому до войны человеку, мы кое-как справлялись.
Весной и поздней осенью нам разрешалось собирать остатки овощей с полей. Они лежали гнилой темной массой, так что порой и не понятно было, где земля, а где овощи. Но выбирать не приходилось. Мама из них делала драники, чтобы хоть как-то прокормить нас. Помню, как на сковородке из этого месива прыгали червяки. Какие смешанные чувства невыносимого голода, когда слышишь сковорчание готовящихся овощей, и ужаса, когда видишь что из них вылезает! Но нам приходилось питаться этими драниками, чтобы не умереть с голоду. Поэтому сейчас я никогда не ем их.
Как-то раз, когда я шла по городу худая и изможденная, один из немцев окликнул меня. Я, конечно, подошла. Ослушаться приказа было невозможно. Иду, а у самой сердце при каждом шаге замирает. Страшно! Он смотрит на меня, улыбается, а глаза странные какие-то, мокрые что ли. Немец руку за пазуху сунул, я сжалась как струна, зажмурила глаза, колени затряслись от ужаса. Но вроде ничего не происходило. Я заставила себя приоткрыть один глаз. Смотрю, а мне шоколад протягивают. Раньше я никогда его не пробовала, и хоть мне не хотелось брать еду из рук врага, но так сильно хотелось есть, а шоколад выглядел таким вкусным, будто из другого мира в моем появившийся. Я схватила его и тут же засунула в рот. Пока я ела, немец смеялся.
Во время войны мои сёстры были уже взрослые. Одной девятнадцать, другой двадцать лет. Мне казались они невероятно красивыми. И видимо не одной мне, потому что мама их, как могла, прятала. Лишний раз из дома старалась не выпускать, а уж если приходилось, мазала им лица сажей, чтобы выглядели, как замарашки, и не понять было их внешности. Очень боялась, что их изнасилуют. Сплошь и рядом такое было же. Однажды и в наш подвал ввалились пьяные немцы. Мама успела нас спрятать, но ей пришлось самой лечь под врага, чтобы они не стали искать сестер. Самый страшный день в моей жизни...
Через какое-то время восстановили занятия в школах, я начала ходить на уроки. Учеба мне нравилась, я получала хорошие отметки. Но было сложно, иногда мысли становились тягучими, как кисель, голова кружилась нещадно. Мама всегда нам говорила: "Учитесь, девки, не ленитесь, а то будете как мать, полы мыть. Получайте образование." Помню ее стертые костяшки пальцев, и вечно потрескавшиеся от воды и хлорки руки. Она заботилась о нас изо всех сил, верила в наше будущее, готова была сделать для этого все. Почти сразу после войны мамы не стало, в 1947 году. Видно надорвала оно свое здоровье тяжелой работой, голодом и болезнями. Ничего тогда не было, все доставать надо было невероятным трудом. Но брат нашёл телегу и лошадь, чтобы похоронить её с достоинством.
Мы выучились, как она мечтала. После войны мы с сестрами пошли в техникум. Я стала воспитателем, а они библиотекарями. Моя старшая сестра Вера жива до сих пор и живет в городе Фурманов. Это в Ивановской области находится. Всех нас жизнь раскидала по стране. Оленька тоже уехала из родных земель и жила в Петропавловск-Камчатском. Только брат Вася остался в Обояни. Ах, какие вкусные яблоки он мне присылал бывало! Старший брат Ваня не пережил войны, не вернулся с фронта.
Мой брат и сестры заботились обо мне не хуже мамы. Они ж считай все погодки были. Всегда все вместе, а я самая маленькая была. После окончания техникума меня распределили на работу воспитателем в Киренск Иркутской области. Сёстры мне пошили пальто, купили чулки и одеяло. В общем, собирали в дорогу. А она предстояла очень длинная. Сначала надо было ехать поездом, потом паромом по реке Лена. Меня снабдили едой: хлебом и отварной свеклой. Больше и не было ничего. Со мной в поезде ехала моя однокурсница Клава, её семья жила зажиточно, и ей в дорогу дали отварную курицу и меда целый трехлитровый бидончик. Она не делилась ни с кем, ела одна. А мне так хотелось попробовать ее еды, но, конечно же, попросить я никогда бы не осмелилась. Чувство голода сопровождала меня все время, что я помнила. И во время войны и после. Это чувство настолько сроднилось со мной, что стало уже почти нормальным.
Я приехала в Киренск и в детском садике впервые наелась за все годы лишений. У нас была очень добрая повариха, которая меня сильно жалела и всегда старалась подкормить.
Потом за мной стал ухаживать Иван Иванович Калганов. Он работал в отделе кадров на Киренской пристани, а потом выучился на капитана. Мы поженились и прожили с ним долгую жизнь, переехали в Иркутск, а затем в Усть-Илимск, поближе к выросшим детям. Их у нас двое было: дочь Ирина и сын Виктор, на два года младше сестры. Была у нас еще старшая дочка Галечка, но она умерла в годик. Навсегда место для нее у меня в сердце осталось. Мужа не стало в 2004 году. У нас большое продолжение: четверо внуков, правнучка и правнук.
Помню, как мама иногда грустно смотрела на меня, как я мучаюсь в голоде, и в сердцах говорила: "Слабенькая ты, Маша, младшенькая, хоть бы Бог прибрал, нам и так есть нечего, и тебе так не страдать". А я смогла. А я выжила. Меня не стало 24 июля 2018 года в возрасте девяноста лет. Но я рассказала дочери свою историю, и она навсегда останется в ее душе, так же как и я. Я проходила по тем же дорогам, что и она, смотрела на то же, что и она, вдыхала тот же воздух и пела те же песни. Я была и буду в своей семье всегда

Мария. Память Реальная история из жизни, Война, Вторая мировая война, 9 мая, Детство, Длиннопост
Показать полностью 1
139

Война в памяти моей бабушки

Война в памяти моей бабушки Память, Война, 9 Мая, Бабушка, Детство, День Победы, Великая Отечественная война, Длиннопост

Моя бабушке не было 12 лет, когда началась война. Она часто рассказывала мне о том военном детстве. Сегодня она протянула мне тетрадь и спросила, могу ли я поделиться её воспоминаниями в интернете. Думаю, в преддверии 9 мая (да и в нелегкий для всех период пандемии) это будет особенно актуально. Я также буду благодарен всем, кто поделиться этими заметками с другими людьми. Ниже привожу оригинальный текст, написанный моей бабушкой, без каких-либо правок и комментариев.

Сейчас очень много пишут о войне. Это и понятно - приближается день нашего главного праздника - День Победы. Можно много говорить об этом и, наверное, все будет правильно. Я же хочу рассказать об обыкновенных мальчиках и девочках, которые жили в городе Чкалове (тогда так назывался г. Оренбург). Ведь я одна из них.

Известие о войне мы услышали теплым июньским днем. У родителей нас было трое и в этот день мы возвращались из цирка. Шли веселые, ели мороженое (а оно было тогда очень вкусным). С нами был папа. В это время из громкоговорителей мы услышали, что в 4 часа утра на нас напали немцы и что началась война. Первое, что мы испытали - это страшную растерянность и ужас.

Папа сразу же ушел на работу (он работал в отделе уголовного розыска г. Чкалова). На фронт его не отпустили - у него была бронь,потому как работы у милиции с приходом войны прибавилось. Сразу же было много дезертиров, бандитов, появлялись всякие “черные кошки” (преступные банды). Наш отец приходил только ночью, на один час, а то и меньше. Он будил нас и давал нам “деликатес” - им давали на ужин два бутерброда - иногда с сыром, иногда с колбасой. Иногда просто давали два кусочка черного хлеба, из которого мы делали “тюрю”: вода, хлеб, немного растительного масла, соль. Для нас в те моменты вкуснее ничего не было.

У нас в квартире было три комнаты. Две занимали мы (нас было пять человек) и одну комнату занимала другая семья из семи человек. Буквально с первых дней войны в город стали приезжать эвакуированные. К нам подселили семью из г. Днепропетровска, с Украины - четыре человека. Как сейчас помню, фамилия - Петровские, двое детей, их мама и бабушка. Маму их звали Бэлла. Им мы отдали одну комнату, а сами остались впятером во второй. Мы жили одной семьей, делились друг с другом чем могли.

Моя мама с двумя младшими (сестрой и братом) уехала к своей маме в Ульяновскую область (так они ездили пока мы жили в г. Чкалове). Оттуда мама привозила мешок муки, картошки, лук, пшено. Чтобы это заработать, все лето она работала в поле. И вот так каждый год я оставалась на все лето одна. Иногда забегал папа - раз в три дня, и то, ночью.

Потом начались школьные занятия. Я училась в школе №33, которая была на ул. Советской. Но мы в нее уже не попали, так как в ней (как и во многих других школах) разместили госпиталь, куда постоянно поступали раненые. Мы (нам было кому 12 лет, кому чуть больше) постоянно ходили в этот госпиталь. Там мы читали стихи, пели песни, танцевали для раненых - конечно, это трудно назвать концертами, но нас там привечали. Иногда нам даже давали конфеты или пряники. Раненые, глядя на нас, видимо, вспоминали свои семьи, своих детей. Я теперь понимаю, как это все было нежно и трогательно.

Продукты в то время выдавали по карточкам. На этих карточках было мясо, сахар, масло и другие продукты - точно я уже и не помню. Помню одно: что по карточкам вместо всех этих продуктов отоваривали пряниками. Мама брала наволочку и приносила ее полную пряников. С тех пор мы: я, сестра, брат - любим пряники. Даже когда мой брат служил на Дальнем Востоке, я ему посылала 20 рублей (тогда это были деньги), а он мне писал: “только что получил деньги, побежал и купил пряников”. Но таких пряников, какие мы ели в войну - я больше не ела. Но как сейчас помню ту наволочку, полную розовых пряников.

Осенью нас регулярно (каждый день) возили в Учхоз - убрать морковь, свеклу, капусту - в общем, все что можно было собрать съестного. Мы очень любили ездить в Учхоз - нас там хорошо встречали. К сожалению, я не помню как звали тех замечательных людей, но если кто-то остался в живых - низкий вам поклон за ваше сострадание и заботу к этим вечно голодным детям. Каждый день нас там очень вкусно кормили. Был мясной суп (дома мы тогда такого не видели), даже второе блюдо было и обязательно компот.

С какого времени начинался учебный год, я не помню но было это точно поздней осенью.. Возможно, что и раньше, но в Учхоз мы ездили еще долго. Школу нашу перевели в здание на ул. Советской, где размещался областной финотдел. В классах было очень холодно, на стенах даже был иней. На уроках мы сидели в зимних пальто. Но на уроки мы ходили нормально, не помню, чтобы прекращали занятия в школе - все шло по расписанию.

Как и любые дети, мы безобразничали, но в пределах разумного - все понимали: война. И у многих на войне были отцы, братья. Интересно, что никакого мата тогда не было, он вообще тогда не культивировался. Самое страшное ругательство в то время было “фашист”, из-за него случались драки.

Несмотря на то, что в стране была карточная система, в школе ежедневно всем давали по стакану сладкого чая (вкуснее этого чая я больше не пила). В свободное время мы, дети, развлекались как могли. Сейчас вспоминаю: мы взрослели, но детские игры долго от нас не уходили. Зимой любимым развлечением было катание на коньках. Мы жили рядом с улицей Пролетарской, как раньше она называлась я не помню, да это и не так важно. То был дом №54 на улице Советской, где жили работники милиции. На другой стороне улицы стояли сарайчики сотрудников, в которых содержали коров, свиней, кур (это что у нас было). Так вот, про катание на коньках. На валенки веревками привязывали коньки “снегурочка”, а с собой мы брали какие-то крючья - я вот уже не помню откуда. Потом мы выходили на улицу Пролетарскую во всей этой экипировке. На этой улице было автомобильное движение, но в основном ездили там грузовики. Легковых автомобилей тогда почти не было, только поштучно у самого высокого начальства. Так вот, выходили мы на дорогу во время движения машин (они ездили там не часто), мы цеплялись за эти машины крючьями и ехали, пока не заканчивалась улица, а потом так же возвращались обратно.

В снежки играли, строили снежные крепости (двор при доме был большой). Играли в войну, но никто не хотел быть фашистом. Война вообще долгое время из наших игр не уходила, но мы все были дети, хотя уже и взрослели. Бывали и разбитые носы - словом, все как у обычных детей. Но вот не помню, чтобы были у нас какие-то проблемы со здоровьем. Мы не знали, что такое ангина (даже не слышали), а уж про грипп и говорить нечего, мы даже такого слова не знали. Еще одна любимая игра - классики. Прыгалка была главным гимнастическим “снарядом”.
Летом ходили на беловку, к реке Урал. Целыми днями бывали там. Урал тогда был глубокий, вода была чистая, сквозь нее можно было разглядеть было песчаное дно. Там же мы ловили рыбу, майками. В основном, помню, пескарей. Тогда мы не боялись, ходили одни - через всю улицу Советскую.

Спустя какое-то время папу перевели в город Бузулук. Чем запомнился он мне - так это школой, а именно учителями. Там они были просто изумительные. К сожалению, я не помню ни имен, ни фамилий. У нас было два обязательных иностранных языка. Также был обязательный предмет “военное дело”, где мы изучали гранаты, пулемет и “знаменитую” маршировку.
Еще помню, у нас во многих семьях работали пленные немцы. В основном, они кололи дрова и развозили их. Мама варила им большую кастрюлю борща, который они с жадностью ели и хвалили, при этом, маму: “спасибо, матка”. А “матке” этой тогда было всего 35 лет. Я помню в Бузулуке был городской сад, кажется, имени Пушкина. Вечерами играл духовой оркестр - слышно его было на весь город. И какая была музыка! Мы ходили только слушать. Хотя это был 1944 год и я была уже довольно взрослая, но на танцы мы не ходили - не знаю почему. наверное, просто потому что не умели.

Не помню в каком году, но в Бузулуке во время войны формировался чешский батальон “СвОбода”. Правда, это уже другая история, о которой написано много, а Чехия об этом “благополучно” стала забывать. Сейчас там громят памятники тех, кто принес свободу. В Бузулуке мы жили, кажется, на улице Кирова, на той же улице батальон как раз и формировался.
В те времена канализация была убогая и имелась не везде, но кругом были колонки. Одна стояла недалеко от нашего дома и, конечно, мы ходили за водой туда. Всегда там было много людей.

Однажды я была дома и услышала по радио, что закончилась война. Тогда я быстро побежала к колонке. Пока бежала, все время кричала: “война закончилась!”. Что тогда было - не передать словами. Женщины (а у колонки были одни женщины) начали меня обнимать и целовать, с криками “ты мне спасла мужа/сына/брата/деда” - в общем радости не было конца…
Сейчас я “дитя войны”, которых становится все меньше с каждым годом. Да это не так важно. Главное, что у меня есть дочь, внук и мои воспоминания. И если вас что-то затронуло - ответьте, буду благодарна. Меня зовут Соляева Валентина Николаевна, 1929 г.р. Может кто-то меня и помнит - в прошлом пенсионер республиканского значения (теперь это не приветствуется).

Показать полностью 1
470

Госпитальные будни 4

Продолжение Госпитальные будни 3

Госпитальные будни 3


Госпитальные будни 4

Травматология

Между операциями под общим наркозом должно пройти некоторое время. Я не знаю, сколько именно. Но явно не три месяца прошло, думаю, недели три, может четыре… Можно конечно найти эпикриз, но лень. Да и не сильно это важно.

Я стал привыкать к постоянной боли, приспособился спать, не держа ногу в руках – подставлял под икру свёрнутое одеяло, выпрошенное у сестер.

Уже бодро передвигался на костылях по «взлётке» коридора, даже один раз занял почётное третье место в соревнованиях по бегу на костылях. Правда, после этого сильно болели подмышки… Ведь бег на костылях, он такой. Кто не знает: отталкиваешься здоровой ногой, и посылаешь тело вперед, выбрасывая костыли, и весь удар приходится на подмышки, опять отталкиваешься, и по новой. При наборе определённой скорости начинаешь махать костылями, как крыльями, инерция несёт тело вперед, и удары через костыли слабее передаются на подмышки. Весело было. Особенно, если кто-то падал.

Пока не забыл… 16 или 17 августа приезжали женщины с комитета солдатских матерей. Я ещё в хирургии лежал. Спрашивали, что могут для меня сделать. Я попросил отправить маме телеграмму(кто не знает что такое телеграмма, иди в гугл, ты слишком молод)… У неё 15 августа было день рожденья. Текст телеграммы был такой: «Мама, поздравляю тебя с днем рожденья, у меня всё хорошо.» Что самое удивительное, оно так и дошло. Никто из них не прибавил, что я в госпитале.

(Пока не забыл 2 – ни одно (из десятка) письмо из Чечни не дошло до адресата.)

И тут приехала мама. Коллективный деревенский сбор проанализировал текст телеграммы, и было вынесено решение. Раз я в Краснодаре, значит, был в Чечне, меня ранило, и теперь я в госпитале. Не скажу, что сильно логично, но верно ведь?)))

Мама сняла у какой-то старушки комнату, и в течение недели закармливала всю палату, пока не кончились деньги… Запомнился один момент)))

Мыться мне было нельзя, влажных салфеток тогда в России на тот момент не существовало, потому мама взяла спиртовой огуречный лосьон, платок, и со словами, как ты загорел, сынок, провела по моему лицу…

-Нет, ты не загорелый, ты грязный!

-Ма, да я каждый день умываюсь, с мылом! -Возмутился я.

-Смотри! –мне под нос сунули белый платок с черным пятном. –Это что?

- Это копоть. –с нами лежал контрактник Лёха. Четырнадцать месяцев отвоевал. Потом решил из патрона МДЗ сделать авторучку на память. Вытащил пулю, зажал её в тиски (в ремроте) сточил напильником носик, и гвоздиком попытался проковырять дырочку под кончик стержня. Итог – минус четыре пальца на правой руке. –Копоть от дизеля въедается, фиг отмоешься. А он на броне сколько катался.

А ведь верно, выхлопная решётка на БМП спереди, дыма глотали немерянно…

Всё хорошее быстро проходит… Мама уехала домой.

***

Привезли новенького в палату - аппараты Елизарова на обеих ногах. Подвешенные к стойкам. Всю ночь орал, спать не давал. Наутро мама к нему приехала. И началось…

- Ты чего мне привезла, старая, я это не ем! (пельмени млять!) Сигареты не те купила, ты чего, долбанулась? Ты вообще, башкой своей думаешь? Ты нахрена им (нам) продукты даешь?

И тд и тп.

Сказать, что мы были в шоке, это не соответствовало ситуации. Мы просто были в охренении. Мама для срочников –это икона. Никто в здравом уме такого маме не то что не скажет, даже не напишет…

Я поковылял в сестринскую.

-Анют, привет. –улыбчивая девочка лет двадцати пяти. Мы с ней нашли общий язык, и частенько я у ней зависал вечерами, мы пили кофе и болтали. Нет, любители клубнички, мы просто болтали. –Ты не знаешь, кого нам подселили?

-Мажорика. –сразу ответила она. –Местный, Краснодарский. Мама пристроила по знакомству в городе служить. Он в самоходе с другом на моцике катался, и разбились.

-Понял…- я собрался уходить, обдумывая планы воспитания данного индивидуума.

-Погоди, померь мне давление, что то голова болит. –она сняла с головы косынку, и засучила рукав халата. А мне что, я умею. 90\60.

- Давай кофеинчику мне кольни. –снарядила шприц, придирчиво выбрала иглу. Скинула с плеча халат. Я сглотнул слюну, и дрожащими руками протёр место укола ваткой, что она сунула мне в руки. Лямка бюстгальтера, белокурый витой локон, спускавшийся по маленькому розовому ушку вниз, на спину. Белая гладкая кожа… Стоп, стоп! Я взял себя в руки, раздвинул себе пальцы на правой руке, вставил в них шприц. Ввел подкожно кубик кофеина.

- Анют, ну тебя нафиг, с твоими приколами! – увидел её хитрую улыбку. – Нафиг! В следующий раз через одежду вколю!

Поковылял к себе, в палату. А там уже вовсю шла воспитательная работа.

-Слышь, пацан, -гаечный ключик в руке Лехи выстукивал какой-то военный марш по кольцам аппарата Елизарова,- ты как с матерью базаришь?

-Как хочу, так базарю, моя мать! –огрызался тот. Зря он это. –Не стучи, ****!

Я сел к нему на кровать, взял металлическую армейскую кружку с тумбочки.

-Нет, душок, ты ошибаешься. –я стукнул по аппарату Елизарова донышком так, что звон пошёл. –Мы мам чтим. Даже чужих. Даже тех, у кого, такие как ты, сволочь, сыновья. А ты нам доставляешь моральные страдания. Своим неподобающим отношением.

В общем, всей палатой взялись за его воспитание. Даже кружку повесили на дужку его кровати. Идёшь в туалет –бааммм. И говоришь обязательно -Маму нужно любить. На маму нельзя кричать. Маму нужно любить.

Через пару дней пришла его мама. Ведь совсем другой человек стал! Понял, видать, что мама у него одна! Всё скушал, что мама ему принесла. Мамочкой называл. Даже прощенья попросил, что в прошлый раз нагрубил. Ушла его мама счастливая. Видимо, давно он так себя не вёл. Ну и хорошо, мамы должны быть счастливы.

Показать полностью
876

Были простыми ментами

Питер. Пьяный эшелон. Исчез Московский вокзал. Впереди Чечня. Можно это называть восстановлением конституционного порядка. Можно контр террористической операцией. Суть одна. Сегодня семья, дом, мирная жизнь, завтра..... . А завтра может и не быть. Это как то неожиданно начинаешь понимать. Если бы сегодня мне предложили такую командировку, я бы отказался. Осознание опасности приходит не сразу. Вначале что то сжимается внутри тебя, затем по дороге видишь сожженные БТРы, машины. И глаза ребят на блок постах. Это другие глаза. Этот взгляд остается навсегда, и можно не зная человека понять, он Там был. Или врет что был. Жизнь на блок посту это работа. Тихая, незаметная, совсем не геройская. Через день два все становится привычным. И даже автомат не замечаешь. Он с тобой в столовой, в туалете, в бане, рядом с кроватью. Со временем привыкаешь утренней "обработке" гор и зеленки пушкарями, и даже начинаешь их тихо ненавидеть. Опять разбудили. А самые желанные гости - одноразовые. Так называли саперов. Ежедневно и буднично они чистили дороги рядом с блок постом от "подарков". Ежедневная рутина. Скучно и неинтересно.

Счастье возвращения. Дом. Семья. Начинаешь замечать, что на улице голова крутится на 180 градусов. Хотя нет привычной тяжести на плече, не тянет бронежилет и "лифчик" (разгрузка). А еще раздражая водителей непредсказуемыми маневрами, стараешься объезжать рытвины и заплатки на дороге. Не пропуская их под днищем автомашины. Вот наверное и все. Нет героизма, нет патриотизма, нет подвигов, нет желания повторить. И даже не снится...

Были простыми ментами Чечня, Война, Милиция, Ветераны
Похожие посты закончились. Возможно, вас заинтересуют другие посты по тегам: