1615

Воспоминания реанимационного медбрата. История седьмая. Чувство юмора.

Доброго времени суток, уважаемые подписчики. Уехал в отпуск. Поэтому решил очередную историю выдать, так сказать, авансом.

Не рекомендую прочтение впечатлительным людям. Берегите себя.

Как обычно много букв. Поехали.

Воспоминания реанимационного медбрата. История седьмая. Чувство юмора. Суицид, Реанимация, Депрессия, Врачи, Бог, Расплата, Длиннопост

Очередное воскресное суточное дежурство. Принимал смену. Сдавала Нина. Краткие вводные по пациентам. Подошли к кровати на которой лежала спящая полная девочка-подросток.

- Девочка Кристина, 15 лет. Обморожение кистей обеих рук, состояние после ампутации...
- Обе кисти ампутировали?
- Правую полностью, на левой только пальцы... В целом стабильная, получает промедол. Была истерика вчера, подгрузили релиумом, успокоилась. Перевязывают хирурги. Стол #15, но практически не ест...

Кристина, будто услышав наш разговор, заворочалась во сне и повернула голову на бок. Я увидел ярко-алую полосу, окамляющую не полным обручем её шею. След от удавки? Интересно.

- Нина, у неё на шее что, странгуляционная борозда?

Нина жестом показала на коридор. Понял, не дурак. Мы вышли из палаты и медсестра шёпотом начала рассказ.

Воспоминания реанимационного медбрата. История седьмая. Чувство юмора. Суицид, Реанимация, Депрессия, Врачи, Бог, Расплата, Длиннопост

Девочку Кристину травили в школе. То ли из за её лишнего веса, то ли по какой то другой причине... Много ли надо для травли одноклассниками? Это по отдельности дети светлые и добрые существа, а в своём частично закрытом социуме другая картина. Пара гавнюков с замашками лидера на класс и готово. Ведомые будут перенимать их модель поведения, в жестокости и садизме, порой, превосходя заводил.

Дома у Кристины тоже было не все гладко. Отец пил, мать - за свою не удачную жизнь отыгрывалась на дочери. По сути, Кристину травили и дома тоже.
Маленький человек, столкнувшийся с не маленькими проблемами.

Но она держалась. Держалась изо всех своих девичьих сил. В жизни не всегда бывает череда черного и белого. Иногда чередуется только плохое. Судьба взваливает на плечи человека камень. Только он приспособится под него, только начнёт выпрямлять голову - добавляется ещё один. И так, пока не порвется этот порочный круг или человек не сломается.

Сломавший Кристину камень был до боли банален. Влюбленность. Нет, не в садиста-заводилу из класса. А в тихого мальчика, который никогда не издевался над ней, а лишь смеялся со всеми остальными. Была бы Кристина старше - может она поняла, что это ещё хуже... Но на тот момент - увы.

Несколько месяцев прострадав от своего тайного чувства, она решилась открыться. И будь что будет. Написала записку, нет, целое письмо, своему объекту воздыхания. Она так и не рассказала что произошло дальше. Но в целом было понятно - её отвергли. И не просто отвергли, а скорее всего публично и издевательски.

Воспоминания реанимационного медбрата. История седьмая. Чувство юмора. Суицид, Реанимация, Депрессия, Врачи, Бог, Расплата, Длиннопост

Последний камень был лишним. Пределом возможного конкретно для неё. Девочка сломалась. Придя домой (она жила своём доме) приступила к действиям. Мать была на смене, отец, скорее всего, на очередной гулянке с собутыльниками. Никто не мешал.

Найдя в гараже у отца длинный крепкий шнур и прихватив высокий табурет - вышла за ворота. Около их калитки рос высокий тополь. То что нужно. Перекинула шнур через толстую ветку и затянула петлю. Стоя на табурете подергала со всех сил - надёжно. Импровизированный эшафот готов.

Подняв голову - надела на шею удавку. Верёвка была в натяг. Глубоко вдохнув, быстро, чтобы не передумать, сделала шаг.

Табурет опрокинулся. Петля под тяжестью тела мгновенно затянулась. Короткий хрип девочки тут же оборвался. Голову сжало со всех сторон тисками, перед глазами - два красных пятна. Удушье. И... Очень захотелось жить. Бороться. Может ещё не всё потеряно?

Подняв руки попыталась разжать петлю. Куда там, шнур врезался глубоко в кожу, максимум что она смогла - засунуть подушечки трех пальцев правой руки под петлю. Без эффекта. Ноги болтались в воздухе судорожно ища точку опоры. Голова разрывалась. Очень хотелось дышать. Последняя мысль перед тем как провалится во тьму :

"Господи, не дай мне умереть "

Кристина потеряла сознание. Её тело начала бить судорога. Это конец.

Воспоминания реанимационного медбрата. История седьмая. Чувство юмора. Суицид, Реанимация, Депрессия, Врачи, Бог, Расплата, Длиннопост

Хруст ломающийся ветви. Девочка рухнула на снег. Застрявшая в петле правая рука - немного ослабила удавку. Спасительный глубокий вдох. Упала она не удачно. Запрокинулась вперёд, придавив телом правую руку. Левая рука лежала рядом с туловищем на снегу. На улице было 25 градусов мороза.

Нашёл её - вернувшийся с гулянки отец. Вызвал скорую. Она пролежала без сознания, с голыми руками на снегу, слишком долго. Правую кисть спасти не удалось полностью. Левая рука - лишилась пальцев. Страшная цена за попытку самоубийства.

Мы окружили её максимальной заботой. Разговаривали, приободряли. Я, задействовав все свое обаяние, старался её веселить. Порой удачно. Кристина всем говорила что совершила страшную ошибку. И что она очень хочет жить и теперь все изменится. Но оставаясь наедине - быстро уходила в себя и смотрела в окно пустыми глазами. А ещё она прятала свои руки под простынкой. Боялась смотреть на них.

Через несколько дней я дежурил ночную смену. Кристина готовилась к переводу в хирургическое отделение. С ней работали психологи. Я был занят текущей работой. Девочка смотрела в окно. Огромными белыми мухами на улице падал снег.

- tvoyDramaturg, как ты думаешь, Бог - есть?

Неожиданный вопрос мне в спину. Подошел к ней. Она все так же, не мигая, смотрела в окно.

- Я не знаю. Да и никто не знает наверно.
- Но ты веришь, что Он есть?
- Верю.
- Почему? У вас работа такая... Тяжёлая. Видеть это все... Трагедии. Смерть. Разве это не доказательство, что Его нет?
- Наоборот. Работая тут я и поверил. А доказательства... Они не нужны. Ты либо веришь, либо нет. Как то так... Почему ты спрашиваешь?
- Я просто только что подумала... Что если Бог есть... У него очень странное чувство юмора... Я хотела наложить на себя руки. А теперь...

По щеке Кристины прокатилась большая слеза.

- А теперь у меня их нет.

Воспоминания реанимационного медбрата. История седьмая. Чувство юмора. Суицид, Реанимация, Депрессия, Врачи, Бог, Расплата, Длиннопост

P. S. 2.40 по Москве. Екатеринбург. Вокзал. Верхняя полка купе поезда Санкт-Петербург - Челябинск. Я еду домой.

Найдены дубликаты

+153
Жалко очень девочку. Сама пережила травлю сверстников и в семье. Жить с этим в детстве очень тяжело, ещё тяжелее, когда ты уже повзрослел, а комплексы остались. Надеюсь, что она сможет преодолеть свои трудности, найти силы жить, а не существовать.
Каждый раз плакать хочется от историй, где родителям насрать на ребенка. Лишь бы у этой Кристины, и многих похожих девушек, силы на таких моментах не заканчивались и они могли жить с этим.
раскрыть ветку 26
+57

По идее, по факту попытки суицида должна проводиться проверка. Но, скорее всего, и ментам, и родителям было глубоко похуй.

раскрыть ветку 11
+9

Возраст привлечения к уголовной ответственности за доведение до самоубийства 16 лет...

раскрыть ветку 9
+1

В моём случае проверка была такой: пришел милиционер в реанимацию (я еще довольно плоховато соображала в тот момент), спросил как дела дома, как в школе, не обижает ли кто, есть ли причина что кто-то виноват в случившемся. Я сказала у меня ни к кому претензий нет, меня никто не гнобит. Вот и вся проверка, он поверил мне на слово. Может щас по-другому.

+50

Травить пытаются многих. Просто дети из семей, где насилие в любых формах неприемлемо, уверенны в себе и обсуждают создавшуюся ситуацию с родителями без страха осуждения. А другие дети имеют проблемы взаимоотношений в быту, уже травмированы, потому травля в школе вполне вписывается в рамки их понятий.

Меня травили ровно до того момента, пока я стулом не отметелила главного забияку на глазах классного руководителя. При том, всегда я была тихой, не конфликтной, а тут допекло. После этого поутихло.

раскрыть ветку 8
+14
Это работает. Меня травили (не сильно) в школе с параллельного класса и некоторые с моего. Пацан не пацан итд. В одно утро после бессонной ночи и переживаний попался мне один из них и тут же обозвал при других в школе чертом (обидное в 90е) я без разговоров разбежался и влепил ногой ("ёп чаги" из тхэквондо) тому в грудь. Как потом он не угрожал, но меня оставили в покое.

я и дочку свою учил. Если мальчики бьют дергают или просто обижают. Без раздумий бей по ногам. Пяткой по носку или кинь в него то что под рукой. Сейчас все мальчики дружат с ней и уважают больше других.
+28

страшен гнев терпеливого

+6
Все именно так. Папа научил паре ловких приемов, чтобы нападающему было больно и сразу.

у них вырабатывается условный рефлекс и хватило 1 раза.
+10
Ну не знаю, в моей семье было насилие, били меня в детстве даже за мелкие проступки довольно сильно. Травить в школе пытались, но не вышло, чтобы не портить отношения со всеми одноклассниками я выбрала не насилие в ответ, а юмор. На колкости отвечала остроумный шуткой или сарказмом, на порчу имущества не обращала внимание, завела кучу друзей из старших и младших классов, и никогда не оскорбляла своих обидчиков. Так и отстали. В институте тоже была пара стерв, которым я не понравилась почему то, видимо не выросли. Когда они как то пытались проявить свою неприязнь ко мне, то смеялась я с них уже вместе с подругой. Одна из них сменила гнев на милость и стала адекватно общаться. Другая же когда заявила всем, что не пойдёт на празднование диплома, если там буду я, то получила ответ от всех группы уже: "не хочешь не иди, никто не расстроится". Короче хеппи энд. Теперь периодически встречаемся с одногруппниками после выпуска. Все дружные, ну кроме той, второй недовольной. С ней связь потеряна.
+3

Аналогично. В школе травили ровно до тех пор пока своему обидчику хлебало не разбил.

раскрыть ветку 2
+7

Так и запишем:


- Дорогу Tanyabomb-e лучше не переходить.

+12
От родителей зависит, как ребенка будут поддерживать, от степени доверия. В 97 году я стала носить очки, в те годы на деревенскую школу из 500 человек я была почти одна. Ну несложно догадаться, что было. Меня как только не обзывали, причем даже из старших классов, отбирали очки, обещали сломать. Ну и само собой, мальчики на меня не смотрели. Сначала я плакала и боялась, но спасибо маме, она всегда поддерживала и говорила что не от большого ума так делают, а ты не реагируй и давай отпор- это очень кратко). И знаете, помогло, с класса 7 ого все изменилось. Конечно когда я в 18 лет перешла на линзы, то жить стало проще. А сейчас, в 30 лет мне по барабану в чем ходить, в очках просто неудобно))
+5

У младшей сестры одноклассник несколько раз резал вены. Почему родители и учителя не начали паниковать, трубить во все трубы и звенеть во все колокола - не знаю.

В итоге прыгнул с сорокаметровой вышки мобильной связи.  Дошел зимой из города до деревни без куртки. Упал за забор из прутьев. Теперь у него нет руки, ключицы и даже лопатки.

Страшно представить мысли человека перед последним шагом в бездну. А психика подростков особенно уязвима.

раскрыть ветку 2
+2
В смысле? прыгнул с 40 метров на забор и остался жив?
раскрыть ветку 1
+1
Главное, чтобы подобные попытки не успевали оканчивается удачно. Время приступит, потом по-другому происходящее увидят/им. Автор читаю взахлёб от и до, не прекращай, пожалуйста
+13

Простите, м. б. не в тему... о дальнейшей судьбе девочки ничего не известно?

раскрыть ветку 1
+7
К сожалению нет.
+34
Тяжёлая история. Хочется верить, что она нашла в себе силы жить и радоваться жизни, пусть и без рук.
Вообще, 12-15 самый страшный возраст. Ребенок уже вроде взрослый и самостоятельный, не требует неусыпного контроля и внимания, родители после стольких лет решают, что могут выдохнуть и немного расслабиться, а на самом деле вообще глаз спускать нельзя. Самый суицидальный возраст.
+6

Автор, из-за ваших постов пришлось зарегистрироваться на Пикабу) пишите ещё)

раскрыть ветку 5
+6
Спасибо)) очень приятно)))
раскрыть ветку 4
+2
Когда в школе учился, мать пристроила на лето санитаром работать. При чем не в отделение, а в оперблок. До сих пор помню мрачную обстановку в реанимации.. особенно не понимал как люди там сутками умудряются работать. Страшно там, и какая то обстановка тяжёлая. Даже в ожоговом отделении ее так страшно...
+1
Вам бы книгу написать!!!
раскрыть ветку 1
0

Поддерживаю, Уралу привет пламенный!

+25

История очень ярко иллюстрирует, что самоубийство - это отвественное дело к которому нужно подходить очень обдуманно, спокойно взвешенно и обстоятельно, чтобы успешно осуществить задуманное, а у эмоциональных подростков получается то, что получается.

раскрыть ветку 7
+10

как говорила моя маман "самоубийство это пол дела, а вдруг выживешь и до конца жизни овощем останешься?" довольно эффективно отметало все попытки "подраматизировать излишне".

+17
Все верно или делай правильно или вообще не берись!
+5
Только у людей в депрессии есть свой взгляд на понятия "ответственное дело" и "подходить обдуманно"
раскрыть ветку 1
-2

You got me :D

+7

Ну для большинства, особенно подростков это не более чем крик о помощи, они как считают, во сейчас темнота, а потом я на больничной койке, и вокруг меня хороводы водят, однако правда несколько другая, ты либо на ПМЖ в страну вечной охоты, либо в дом с мягкими стенами и клеймом на всю жизнь и с очень большой вероятностью остаться  инвалидом, исход в любом случае грустный. Наверное мне повезло родится безэмоциональным скотом, героем похуизма, скупердяем нервных клеток, и то пару раз пиздострадания вышибали днище, пускал пузыри из носа (или как говорит маман - это плачет водка), а так всегда и особенно в подростковом возрасте любой рефлексии предпочитал веселый разблядос с бутылем портвейна под раскатистые рифы нелепой панкоты.

раскрыть ветку 2
+4
Я разок сжигал таблеток с нихуя, скорее от скуки, но меня пронесло, просто штырило примерно сутки. Ну и руки себе резал, но не глубоко и поперек, и не для того что бы кони двинуть, а так от глупости, для соответствия имиджу и лёгкого морального давления на окружающих)
Но каких-то проблем именно из-за давления окружающих не было, ибо в основном на них было похую)
раскрыть ветку 1
+4

Как раз вчера на ночь глядя прочитал все ваши посты. Зацепился за один, остальные - на одном дыхании. " Ко сну " получились creepy stories) Спасибо, что делитесь своими историями, за лёгкий слог, грамотную речь! Продолжайте, пожалуйста, если будет возможным.

раскрыть ветку 1
+1
Вам спасибо. Пока с вами)
+12

Сегодня в моем подъезде

Повесилась грустная школьница.

И я, вынимая газету,

Стукнулся лбом о туфельки.


Одна из них соскочила,

Пугая эхом пространство,

Корячество маленьких пальцев

Смешило, как чукча в «Вольво»…


И я, домой возвратившись,

Подумал: «Как всем безразлично,

Что в нашем подъезде повесилась

Грустная-грустная школьница…»


(с) А.Лаэртский

+5

Спасибо за очередной пост! Грустная история, но что поделать, они случаются...

раскрыть ветку 1
+3
Вам спасибо что прочитали. Извините за испорченное настроение с утра)
+2

Да, тоже зарегистрировалась на Пикабу из-за Ваших истории, уж очень Вы интересно пишите! Спасибо Вам! Читая их, многое переосмысливаешь в своей жизни.
Простите за, возможно, глупый вопрос, Вы действительно из Челябинска? Просто я перечитала все Ваши рассказы, особенно про учёбу в меде, и поняла, что уж очень похоже на наш ЮУГМУ.

раскрыть ветку 2
0
При мне это было ЧелГМА)
0
Часть историй из Че. Меня помотало по стране)) жил ещё в 2 миллиониках
+2

Ужасная история, что ещё сказать...

+2
Доброго Вам утра! Грустная история... обычно Ваши рассказы с утра улыбают, а тут.. эта история даёт повод задуматься... как много боли в этом маленьком человечке.. Плохо, что люди не задумываются над тем, что вскользь сказанные слова, необдуманные действия, могут причинить боль, могут натолкнуть на поступки...
Такие истории и рассказы нужны нам, не всё же улыбаться и смеяться...
Желаю Вам прекрасного отдыха, набирайтесь сил и возвращайтесь к нам! 😘
раскрыть ветку 1
+2
Спасибо) буду отдыхать и собираться с мыслями)
+1

Спасибо за истории. Прочитал все залпом хоть на пикабу почти не бываю. Вечно времени не хватает. А тут так залип. Жду новых историй.

раскрыть ветку 1
+1
Спасибо) буду писать)))
+1

СПасибо, автор. Пишите ещё. Всегда с у с удовольствием читаю!

раскрыть ветку 1
+1
Спасибо)
+1
Я просто только что подумала... Что если Бог есть... У него очень странное чувство юмора... Я хотела наложить на себя руки. А теперь...

По щеке Кристины прокатилась большая слеза.

- А теперь у меня их нет.
Чернуха пподъехала, а если без этого, очень жалко девочку, надеюсь сейчас с ней все в порядке
+1

Просто пожелаю вам хорошего отпуска.  Хорошо,  что родители нам часто позволяют ещё немного побыть детьми)

+1

Простите, но это какой-то пиздец. И неизвестно чем история то в итоге кончилась?

раскрыть ветку 1
+3
К сожалению. Отследить судьбу пациента достаточно сложно.
+1

Странгуляционная борозда не бывает ярко-алого цвета, по сути это та же ссадина, грубо говоря.

раскрыть ветку 3
+14
Возможно вы правы. 8 лет прошло, как запомнил - Так и описал. А память штука такая... Противоречивая. Надеюсь из всей истории вы вынесли не только это. Доброго дня.
+9

Свежая гематома имеет весьма яркий цвет, эффект усиливает фон- отек и гиперемия окружающих кожных покровов. Именно гематомой, а не ссадиной является странгуляционная борозда после тонкой удавки (провод, шнурок и т.п.). Выводы из наблюдений, на истину не претендую.

+3

Если свежая может быть свежее подкожное кровизлияние, тогда несколько часов будет ярко-красная.

+1

Трагическая история у девушки. Автор, вы не опускайте рук.

раскрыть ветку 2
+5
А при чем тут я?
раскрыть ветку 1
+4

Не опускайте рук , значит пишите ещё

0

Эх.. надеюсь у нее сейчас все хорошо.

0

Будете смеяться.. Полчаса назад пришла с работы,подумала,что если Бог есть.. то у него странный юмор.. Перед сном увидела подписку в ленте..оказалась эта история..я скептически ко всему отношусь,честно..но все же иногда

раскрыть ветку 1
0
Я не совсем понял о чем вы...
0

Girl of sixteen

Whole life ahead of her

Slashed her wrists

Bored with life

Didn't succeed

Thank the Lord

For small mercies

I don't want to start

Any blasphemous rumors

But I think that God's

Got a sick sense of humor

And when I die

I expect to find Him laughing


(c) Depeche Mode

0

Доброго! Вы бы хоть написали, что к чему. А то тревожно и везде противоречивое говорят.  Хотя, наверняка,вам не до того! Сил вам

раскрыть ветку 5
0
Вы о чем?)
раскрыть ветку 4
0

А вы о чем?

раскрыть ветку 3
0
Счастливого пути! Спасибо за истории @tvoyDramaturg,
раскрыть ветку 1
+1
Уже во всю отдыхаю. Спасибо))
0

Здравствуйте. Можно вопрос не в тему?

У меня подруга умерла года 4 назад. Не буду говорить подробностей, но когда она была в реанимации, в какой-то момент впала в кому. И врачи не давали никаких прогнозов. Муж подруги спросил врача-реаниматолога, может ли быть вариант, что если она долго будет находиться в этом состоянии, то её отключат от аппаратов жизнеобеспечения. Врач ответил ему, что он насмотрелся американских фильмов. А у нас в стране такого нет. И она будет под аппаратами пока её сердце не остановится или она не пойдёт на поправку.

Это правда?

раскрыть ветку 4
+3
Это часть правды. Пожалуйста, не распрашивайте меня дальше. Я не отвечу. Простите.
раскрыть ветку 2
0

Я не буду ждать ответа. Это будет риторика. В 2004 умер мой отчим/папа. Не могу по другому его назвать, потому они оба мои ПАПЫ. Надеюсь Вы поняли, что я хотела сказать. Я с мамой приехала в реанимацию, нам разрешили войти, сказали готовьтесь. Вам позвонят. Врач поднимал его руки и ноги, они падали как тряпки.

Ночью нам позвонили и сказали, что все. Мне кажется до сих пор, что врачи решили за него.

раскрыть ветку 1
0
В нашей стране нет эвтаназии - ни пассивной, ни активной
-2

В финале перебор с драматургией. Пятнадцатилетняя девчонка просто по Шекспиру шпарит.

раскрыть ветку 2
+3

просто девочка может в черный юмор.

+5
Такое бывает, когда жизнь кувырком летит.
-1

Лучше бы просто попробовала резать себя, это расслабляет и снимает стрессы.

-3

У меня два варианта, по поводу Б-га.

1. Его нет и не было никогда, он просто удачная придумка жрецов, которая многим их поколениям обеспечивает хорошую сытую жизнь и власть. Данный вариант наиболее вероятен.

2. Он таки есть, и судя по всему из истеричного, мелочного, себялюбивого ветхозаветного садиста превратился в еще более извращенного садиста. :)

раскрыть ветку 14
+1
Удачная придумка людей в попытке объяснить мироздание. Наука даже сейчас это только в общих чертах может сделать, а для религии много не надо - дождь идёт потому что Перун гневается.
0

У бактерий в чашке Петри по поводу микробиолога который их туда посадил аналогичные варианты.

раскрыть ветку 12
-1

Верующие любят себя представлять овцами, скотом, червями, прахом у ног, бактериями перед своими богами, видимо, особый склад ума и промывание мозгов с детства.

А у бактерий вариантов нет, они не разумны :)

раскрыть ветку 11
-1

Отморожение же.

раскрыть ветку 3
0
Вот меня тоже зацепило,врач не напишет обморожние
раскрыть ветку 2
+2
Правильно и так и так
раскрыть ветку 1
-52

Обнять и плакать, что скажешь. гавно пост.

раскрыть ветку 72
+5

Если события реальны (что мы подтвердить или опровергнуть не можем), то чего в нём "говнопостового"? Да, я бы лучше его не читал, не спорю. Но абсолютно по другим причинам.

+13
Спасибо за "ёмкий" отзыв.
раскрыть ветку 51
+4
Отличный пост, как и все остальные! С нетерпением жду следующих.
раскрыть ветку 50
-15

Комментарий «высокоинтеллектуального существа». Пикабушник(ца) 3 года с нулевым рейтингом без единого поста...

Простая зависть ограниченного человека, который не может не только ничего интересного поведать миру, но еще и попытаться написать глупость в ответ на интересный, жизненный пост.

Вот честно, мне дико жаль, что рук лишилась девочка из поста, а не подобное существо вроде тебя.

P.S. Автор, пишите чаще, очень интересно читать. Пойду покурю и подумаю о многом. Навеяли своим постом грусть.

раскрыть ветку 18
+22

Ну у тебя комментарий на самом деле не сильно лучше. Оценивать людей по успешности их профиля на пикабу - это так себе идея, а сожалеть о непотерянных руках только за то, что пост говном назвали, - еще хуже. Слишком много драматизма.

раскрыть ветку 15
+3

Не желайте другим зла просто из-за того, что не согласны с их мнением, каким бы оно ни было.

+4

Главное не наложи себе в руки

ещё комментарии
-10

Котолампой пахнет. Школьница, которая еще толком не пришла в себя, так детально описала врачам процесс суицида?

раскрыть ветку 4
+7
Давно Вас не было))) я про котолампу) человек в 15 лет амеба что-ли? Хотя что я доказываю)
-3

Просто автор - графоман

раскрыть ветку 2
+1
О! И вас давно не было)) думайте что хотите))
-3

Ага, драматург.

ещё комментарии
-1
Дай ей сил боже!
-1
Я конечно понимаю, и мне даже нравится, чёрный юмор... Но от последней строчки у меня мурашки по коже пошли...
Похожие посты
535

Современный шарлатан мира медицины

… или если уж не получилось хайпануть на лечении сепсиса витамином С, то самое время возглавить новые тренды лечения COVID-19! Спросите чем? Конечно же снова витамином С!


Во всем научном мире давно известно, что даже при ОРВИ, если без витамина С лечение будет проходить 7 дней, то с его приёмом лечение будет уже 7 суток.


Меня до крайней степени возмутил вводящий в заблуждение своими неточностями пост: Ковид-заражение: миллион вирусных частиц (с каждым выдохом) не могут ошибаться!, который базируется на экспертном мнении словах всемирно известного шарлатана, но смог набрать около 3500 плюсов и >2700 сохранений! Далее я предоставлю достоверные доказательства для разворота диванов.


! - Почти все ссылки будут на англоязычные источники и, в основном, рассчитаны на врачей. Каждый врач, изучающий клинические рекомендации, должен знать английский. Поэтому не ругайтесь. Я напишу оттуда основные выводы на русском.


Герой нашего сегодняшнего поста – Dr. Paul Marik, профессор медицины и руководитель отделения легочной медицины и реанимации Медицинской школы Восточной Вирджинии в Норфолке, Вирджиния.


В 2016 году, он публикует исследование, в котором разработанная им схема лечения сепсиса снизила SOFA (Оценка органной недостаточности и риска смертности) у ВСЕХ пациентов и смертность у них была 8.5% (4 из 47) против 40.4% (19 из 47) у контрольной группы. https://pubmed.ncbi.nlm.nih.gov/27940189/. Даже при такой низкой выборке, результат ОШЕЛОМЛЯЮЩИЙ и, по сути, должен был стать первым доказательством прорыва в лечении сепсиса. Но иначе не было бы этого поста…


В мире не существует эффективных лекарств от сепсиса. Поэтому, по результатам его исследования был поднят огромный резонанс в соцсетях и СМИ. Даже многие врачи ожидали кое-какого значимого сдвига в области лечения сепсиса. Приверженцы доказательной медицины стали ожидать новых испытаний «Коктейля Марика» другими исследовательскими командами. Статья на русском: https://cyberleninka.ru/article/n/shirokiy-interes-k-kokteyl....


В итоге, НИ ОДНО исследование даже и близко не показало результатов схожих с исследованием Марика.


К примеру, ретроспективный мета-анализ 10 исследований от декабря 2019: https://pubmed.ncbi.nlm.nih.gov/31870831/ («… не смогли выявить благотворное влияние витамина С на больных сепсисом.)


Когортное исследование с 144 пациентами, 2020 г.: https://www.ncbi.nlm.nih.gov/pmc/articles/PMC7493833/ (“Добавление витамина С к терапии гидрокортизоном не оказало значительного влияния на больничную смертность или другие показатели смертности или дисфункции органов”).


Но больше всего было надежды на исследование VICTAS (n=501), которое является крупнейшим и, возможно, лучшим из рандомизированных контрольных исследований (РКИ) по витамину С: плацебо-контролируемым двойным слепым РКИ, проведенным в 43 центрах по всей территории США. Оно ещё не опубликовано, но результаты уже доступны тут https://clinicaltrials.gov/ct2/show/results/NCT03509350 с сентября.


Что мы имеем из VICTAS:

Современный шарлатан мира медицины Длиннопост, Шарлатаны от науки, Исследования, Клинические исследования, Коронавирус, Сепсис, Медицина, Доказательная медицина, Разоблачение, Врачи, Реанимация

Нет существенной разницы в смертности от всех причин. HAT (комбинированная внутривенная терапия гидрокортизоном 50 мг каждые 6 часов, аскорбиновой кислотой (витамин C) 1500 мг каждые 6 часов и тиамином 200 мг каждые 12 часов) 22.2% vs. Плацебо 24.1% (RR 0.92 95% CI 0.67 - 1.27; p = 0.67).


Также нет разницы в днях без вазопрессоров: HAT 25 дней против Плацебо 26 дней.


А вот к безопасности высоких доз витамина С для критически больных пациентов вопросы есть (из ранее предоставленной ссылки):

Современный шарлатан мира медицины Длиннопост, Шарлатаны от науки, Исследования, Клинические исследования, Коронавирус, Сепсис, Медицина, Доказательная медицина, Разоблачение, Врачи, Реанимация

И в VICTAS было одно нежелательное явление как ухудшение функции почек в группе HAT.

Современный шарлатан мира медицины Длиннопост, Шарлатаны от науки, Исследования, Клинические исследования, Коронавирус, Сепсис, Медицина, Доказательная медицина, Разоблачение, Врачи, Реанимация

Возможно авторы посчитают это клинически не значимым, но я считаю упоминания это определенно стоит.


Вернемся к лечению COVID-19:


В марте доктор Марик заявил: «Мы взломали код COVID-19». Раскритиковал все имеющиеся подходы и рекомендации и создал свой протокол MATH+ : https://www.evms.edu/media/evms_public/departments/internal_... (последняя версия). MATH + - это аббревиатура от слов «метилпреднизолон (стероид), аскорбиновая кислота (витамин С), тиамин и гепарин». «Плюс» означает дополнительные добавки, такие как витамин D, цинк и мелатонин. MATH + произошел от «HAT-терапии». Но мы-то с вами уже знаем, что эффективность HAT-терапии – это фэйк.


Вот что пока на счет витамина С утверждает Национальный Институт Здоровья США: https://www.covid19treatmentguidelines.nih.gov/adjunctive-th.... Вкратце: информации за и против на данный момент нет, пока проводятся исследования.


Но Марик не унимается. Как и в случае с сепсисом, все, кроме него, дают витамин С слишком поздно, вот и результатов у них нет. А вы не знали, что в госпитале реализующем MATH+ выживаемость ковид-положительных пациентов 94%, против стандартных 75% в других госпиталях? Вам это ничего не напоминает о том же самом грандиозном успехе и прорыве HAT-терапии, который случился, опять же, только у Марика et al?


Оказывается, доктор Марик уже успел создать целую секту (доказательств никаких, но мы все свято верим) из его учеников и последователей https://www.youtube.com/watch?v=cy1kdZhXsP8 , где мировое медицинское сообщество находится в заговоре против его спасительной и недорогой метаболической терапии, а он Мессия, который достоин Нобелевской Премии в медицине. А доказательная медицина оказывается зло во время COVID-19, надо же просто слепо «эффективно» лечить и не задавать лишних вопросов: https://www.nutraingredients.com/Article/2020/01/28/Ethicall....


Будьте осторожны, не болейте и критически воспринимайте информацию, особенно базирующуюся на ЖЖ.

Показать полностью 3
3407

Воспоминания реанимационного медбрата. История двенадцатая. Часть вторая. Обыкновенное чудо

Первая часть: Воспоминания реанимационного медбрата. История двенадцатая. Часть первая. Нетранспортабельный больной

Петров согласился. Светлана Николаевна как в воду глядела - Игорь Александрович, узнав, что приедет оперировать столичная звезда, вписался в авантюру с органосберегающей операцией. Начали подготовку мальчика к наркозу.

Состояние Серёжи несколько стабилизировалось. Пришли не самые плохие результаты анализов. Но Игорь Александрович всё равно нервничал. Нарезал круги по палате, а потом и вовсе, взяв несколько учебников, ушёл в ординаторскую готовиться. Светлана Николаевна же наоборот успокоилась, её авантюра закончилась в пользу заведующей.

В предоперационной подготовке прошла ещё пара часов. Антон привёз каталку в палату, и мы поняли, что пора. Под чутким контролем Игоря Александровича переложили пациента и пожелали удачи. Анестезиолог кисло кивнул.

- Игорь Александрович, не рискуйте. Если хоть какие-то сомнения будут - шли хирургов куда подальше и сворачивай лавочку.
- Сам знаю.
- Я не сомневаюсь. Удачи.

Заведующая проводила их до выхода из отделения и, вернувшись в палату, привычным требовательным тоном произнесла:

- Так, я что-то не поняла, чего стоим? Порядок кто наводить в палате будет? Как Мамай прошёлся...Работаем, солнце ещё высоко.

Мы с Ирой принялись наводить порядок. Хотя солнце уже садилось.

Воспоминания реанимационного медбрата. История двенадцатая. Часть вторая. Обыкновенное чудо Рассказ, Реанимация, Врачи, Чудо, Работа, Длиннопост

Почти сразу же вернулся Антон и принялся вместе с нами разгребать бардак в палате.

- Антох, ты Петрова этого видел?

Антон менял окровавленную простынь на кровати мальчика, что не мешало ему разговаривать:

- Мельком.

В наш разговор вклинилась Ира, ей тоже было любопытно:

- И как он тебе? На пафосе или нормальный?
- Да фиг знает, он уже переодетый был и в маске. По возрасту как наш Иван Алексеевич. Энергичный такой...

Проходя мимо кабинета заведующей, заглянул внутрь. Дверь была открыта, Светлана Николаевна сидела в кресле, нервно теребя подлокотник и, практически не мигая, смотрела на внутренний телефон.

- Как там они?
- Не звонили. Хотя это, наверное, хорошо. Иди работать, и так нервы ни к чёрту.
- Вам дверь закрыть?
- Не надо. Иди давай.

Вернувшись в палату, получил вопрос в лоб от Иры:

- От наших не слышно ничего?
- Не звонили. Зав на иголках вся сидит...
- Переживает. Ты же её знаешь. Будем ждать хороших вестей.

Ира устало улыбнулась. Я сделал тоже самое.

- Будем ждать.

Навели порядок и наконец уделили должное внимание остальным пациентам. Сделали назначения и сели заполнять гору журналов. Кровь, плазма, сильнодействующие учётные препараты - всё это надо списать или зарегистрировать. Антон намыл палату и бездельничал. На улице была почти ночь.

Их не было долго. Что, в сложившейся ситуации, было хорошим знаком. Пришла Светлана Николаевна и села писать дневники.

- Есть новости?
- Звонила сама минут десять назад...
- И?

Три пары глаз, не мигая, смотрели на заведующую.

- Игорь Александрович сказал, что всё нормально. И бросил трубку.

Ира облегчённо вздохнула. Антон отвернулся к окну. Всё нормально. Игорь Александрович в своём репертуаре.

Пользуясь временным затишьем, я позволил себе удовлетворить свое любопытство:

- Светлана Николаевна, а что у Вас там случилось? Почему вы его решили везти к нам?

Заведующая замерла, не дописав очередное слово в истории болезни. Отложив ручку и откинувшись на спинку стула, устало провела рукой по волосам и ответила:

- Ты же Андреева принимал?

Подросток 14 лет, сбила машина. Поступил к нам около месяца назад на третьи сутки после травмы. Его даже не удосужились помыть от земли после аварии. Отмывали его вдвоём с Антоном, трехэтажным матом комментируя, что думаем насчёт коллег из области. Мальчик умер через несколько дней...

- Я. Так это та же больничка?
- Она самая.
- Ну, тогда понятно...

Антон сидел на подоконнике и смотрел в окно. Тихим, не своим голосом, он произнёс:

- Коновалы б&#ть. Ненавижу.

Он всегда был импульсивным.
Ира, до этого молча заполняющая журналы, не выдержала и спросила:

- Светлана Николаевна, ну как же так! Надо на них управу какую-то найти! Нажаловаться куда нибудь...
- Я звонила их начмеду. Ира, ты меня знаешь, я там всех на уши поставила.
- А начмед что?
- Сказал, что доверяет своим врачам. Что шансов у мальчика нет, и, если мне что-то не нравится, я могу забрать его к нам. А ещё у него выходной, и он гуляет с внучкой, просил больше не беспокоить. Общий язык не нашли. Как-то так...

Повисло напряжённое молчание.

- Светлана Николаевна, ну вы же это просто так не оставите?

Я знал характер заведующей. Она не из тех, кто спускает такое на тормозах.

- О, можешь мне поверить, нет! Я оставила запись в истории болезни и жалобу на имя главврача. Завтра позвоню знакомому в министерство, может прокуратуру подключим. С внучкой он гуляет... Сволочь.

Её лицо от гнева пошло красными пятнами. Схватив ручку, она продолжила писать. Мы молча последовали её примеру.

Воспоминания реанимационного медбрата. История двенадцатая. Часть вторая. Обыкновенное чудо Рассказ, Реанимация, Врачи, Чудо, Работа, Длиннопост

Наконец, мы услышали, как хлопнула входная дверь в отделение. Игорь Александрович в сопровождении анестезистки и санитара оперблока привёз мальчика в палату. Переложили Серёжу на кровать, подключили к аппарату ИВЛ и монитору.

Светлана Николаевна с интересом разглядывала больную ногу мальчика, хотя из-за обилия повязок разглядеть что-либо было проблематично. Ну, кроме того, что она стала значительно короче, по сравнению со здоровой ногой.

- Рассказывай. Долго вас не было.
- Как только так сразу... Да что рассказывать? Думал, будет хуже. Шел на кетамине сначала. Гемодинамика была стабильная. Два раза заказывал в лаборатории красную кровь, КЩС и электролиты. Анализы более-менее. Сатурацию держит.
- А с ногой-то что?
- Это у хирургов спрашивайте, они сейчас придут. Вроде восстановили. Удалили фрагмент кости. Долго возились с артерией, в итоге заменили участок веной.
- Нехило укоротили...
- 9 сантиметров примерно. Дмитрий Сергеевич сказал, вытянется. Если приживется...

В коридоре послышались шаги, и в палату зашли трое хирургов. Иван Алексеевич, Дмитрий Сергеевич и, стало быть, Петров собственной персоной.

Ему было чуть за пятьдесят. Энергичный, крепкий мужчина с наголо бритой головой и массивной нижней челюстью. Громким басом поздоровался с женщинами, крепко пожал руки мне и Антону.

Иван Алексеевич начал рассказывать о ходе операции заведующей. Петров жестом подозвал меня к себе:

- Молодой человек, а не найдётся ли у вас ещё один монитор с пульсоксиметром?
- Найдётся.
- Ой как здорово. Принесите, пожалуйста. А я пока на подоконничке посижу, послушаю, как профессура балакает.

С этими словами столичный хирург, наигранно крякнув, уселся на подоконник. Я посмотрел на заведующую. Светлана Николаевна молча кивнула.

Сходил в материальную и принёс монитор с датчиком. Включил в сеть. Петров молча взял пульсоксиметр и нацепил его на большой палец прооперированной ноги. Врачи, затаив дыхание, смотрели на дисплей прибора. Спустя несколько секунд, монитор пискнул и показал данные, немного отличавшиеся от показаний такого же датчика на руке.

Первым молчание нарушил Петров:

- Ну что, коллеги, мы строили, строили и наконец построили! Только непонятно, какой у всего этого мероприятия прогноз. Я лично думаю, что дня через три вы всё равно ногу ампутируете. Селяви.

Иван Алексеевич возразил:

- Мне кажется, через дней пять. Не раньше.
- Спорим?
- На что?
- На пятёру?
- Зажрался ты в своей Москве...Хрен с тобой, спорим.

Два друга быстро обменялись рукопожатиями, закрепляя спор. Светлана Николаевна недовольно фыркнула:

- Вы ещё на кофейной гуще погадайте. Отвалится - не отвалится. У пацана с головой непонятно что после трех остановок. Какая разница сколько ног будет у овоща? Но вы только о своей операции думаете. Кулибины хреновы.

Психанув, заведующая вышла. Петров проводил её заинтересованным взглядом:

- Какая характерная мадам! Жаль, пессимистка...

Игорь Александрович вступился за шефа:

- Реалистка. Пацан долго в гипоксии был, плюс шок, плюс ЗЧМТ. В голове, скорее всего, уже каша. Мы, конечно, его сейчас введём в медикаментозную кому, но не факт что поможет...
- Ладно тебе, не спеши хоронить. Игорь, пошли лучше покурим. Где тут у вас отравиться можно?

Петров и Иван Алексеевич ошиблись. Нога прижилась.

Воспоминания реанимационного медбрата. История двенадцатая. Часть вторая. Обыкновенное чудо Рассказ, Реанимация, Врачи, Чудо, Работа, Длиннопост

Жизнь отделения пошла своим чередом. Спустя неделю, Серёжу вывели из медикаментозной комы. Но в сознание он так и не пришёл. С каждым днём надежда на его дальнейшее полноценное существование становилась всё более призрачной.

Я работал в бешенном ритме полтора суток через ночь и почти каждый день видел маму мальчика. Обычно она заходила в отделение, садилась на диван для посетителей в коридоре и тихо ждала, пока кто-нибудь из персонала освободится и подойдёт к ней. На неё было страшно смотреть. Убитая горем, она буквально таяла на глазах. С каждым днём в ней всё труднее узнавалась та женщина, что в приступе отчаянья играючи раскидывала взрослых мужчин. Ужасное зрелище.

Я шёл по коридору в материальную, когда в очередной раз увидел её на диване.

- Здравствуйте.
- Здравствуйте. Как там мой Серёжа?

Простой вопрос, в котором звучала вся надежда этого мира. По крайней мере для неё. Еле сглотнув подступающий к горлу ком, я ответил:

- Всё так же. Позвать кого нибудь из врачей?
- Если они не заняты. Не хочу их отвлекать.
- Светлана Николаевна свободна. Сейчас позову...

Прошло чуть больше двух недель с момента поступления мальчика к нам. Отделение то заполнялось под завязку, то пустело. Характерные для лета пациенты после ДТП и "форточники" - последствия оставленных маленьких детей около открытых окон с иллюзией безопасности москитных сеток. Серёжу перевели в маленькую палату. Зашёл туда за какими-то расходниками в процедурном столике. Открыв ящик, принялся рыться в нем в поиске необходимого.

Внезапно почувствовал спиной шевеление на кровати. Повернулся и увидел взгляд мальчика, направленный на меня. Он был напуган. Не веря своим глазам, подбежал к нему. Не показалось. Серёжа пришёл в себя.

Одной рукой зафиксировав голову мальчика, чтобы он ненароком не выдернул себе трубу, другой гладил его по голове, успокаивая.

- Ирина Викторовна, Серёжа очнулся!

Мой крик эхом прокатился по коридору. Спустя мгновение, в палату влетела дежурный реаниматолог, а за ней медсестра Алина и санитар Артём.

Ирина Викторовна взяла мальчика за руку:

- Серёженька, сожми мне руку, если меня слышишь.

Мальчик едва заметно сжал руку доктора.

- Молодец. Ты в больнице, не бойся, с тобой всё будет хорошо. Сожми руку, если понимаешь что я говорю.

Снова едва заметное рукопожатие.

- Отлично. Зайчонок, у тебя во рту трубочка, ты через неё дышишь, не пугайся. Так надо.

Мальчик устал и почти перестал вырываться. Испуганными глазами он смотрел на меня, я же продолжал гладить его по голове и бурчать что-то успокаивающее себе под нос.

- Аля, поставь ему релиум, один кубик.

Медсестра убежала выполнять назначение доктора. Поставили релиум. Серёжа уснул.

Воспоминания реанимационного медбрата. История двенадцатая. Часть вторая. Обыкновенное чудо Рассказ, Реанимация, Врачи, Чудо, Работа, Длиннопост

На следующее утро все сотрудники реанимации только и обсуждали чудесный приход мальчика в себя. Дела его пошли в гору, и через несколько дней его экстубировали. Он все ещё был слаб и почти всё время спал.

Мама Серёжи ожила. К сыну её пускали нечасто. Мальчик сильно волновался и его приходилось седатировать. Не покидая свой пост на диване, она принялась заваливать нас всякой снедью, ежедневно принося выпечку, домашнюю колбасу, торты и много чего ещё. Светлана Николаевна пыталась её остановить, но безуспешно. Каждый день она вместе с мужем таскала нам пакетами домашнюю еду. Пробовала совать деньги. Но после угрозы со стороны заведующей её выгнать, - решила остановиться на снабжении сотрудников едой.

- Aver174, здравствуйте!
- Здравствуйте, Нина Григорьевна.

Мы в очередной раз встретились в коридоре. После всего этого кошмара на неё было приятно смотреть.

- Aver174, Вы дома бываете вообще? Я Вас каждый день вижу.
- Бывает, хожу ночевать.
- Тяжело вам, наверное...
- Да ничего, справляемся. Сейчас же лето, каникулы. Вас врачи видели уже? Позвать?
- Да не надо их отвлекать. Серёжа там как?
- Хорошо. Вот, нулевой стол сегодня поел.
- Нулевой это какой?
- Это бульон, если по-простому. Я пойду, много работы...
- Конечно, конечно... Сижу тут, отвлекаю Вас.
- Уверены, что не хотите с врачом поговорить?
- Да нет, я от вас услышала, что всё хорошо, мне большего не надо. Сейчас домой пойду...
- Всего доброго. Серёже привет от вас передам.
- Спасибо. Всего доброго.

Когда я отвернулся, Нина Григорьевна быстро перекрестила меня и что-то тихо прошептала. Она думала, мы не знаем, что она так делает со всеми сотрудниками, кого увидит.

В очередную смену реанимировали другого ребёнка. Забежал в палату за какими-то препаратами и услышал за спиной голос Серёжи:

- Дядя Aver174, можно мне попить?

Не отвлекаясь от поиска, на автомате ответил:

- Серёж, не до тебя сейчас. Потерпи, ладно?
- Кому-то плохо?
- Да.
- Но вы же спасёте, да?
- Постараемся.

Схватил заветную упаковку и побежал в большую палату. Реанимация шла полным ходом, врач отдавал указания, мы выполняли. Из-за централизации кровообращения пульсоксиметр перестал показывать пульс.

Дежурный реаниматолог скомандовала мне:

- Aver174, быстро беги за электродами для монитора.

Молча выбежал из палаты и направился в материальную комнату. В коридоре стояла мама мальчика и испуганно смотрела на меня. Она прекрасно понимала, что бежать я могу лишь по одной причине. Набравшись решимости, она спросила:

- Мой?

Её глаза были полные ужаса, губы дрожали, а кожа стала белая как мел.

- Нет. С Серёжей все нормально.

Пробежал мимо и свернул в материальную. Уже схватив электроды, услышал, как мама мальчика шумно опустилась на диван и облегчённо сказала:

- Слава Богу.

И, видимо испугавшись собственных слов, заплакала.

Воспоминания реанимационного медбрата. История двенадцатая. Часть вторая. Обыкновенное чудо Рассказ, Реанимация, Врачи, Чудо, Работа, Длиннопост

Серёжа провел в отделении реанимации почти полтора месяца. Перенёс ещё несколько оперативных вмешательств. На многострадальную ногу установили аппарат Илизарова и начали вытягивать укороченную конечность. Настал момент перевода в травматологическое отделение.

Провожали мальчика всем коллективом. Мальчика, на котором все поставили крест. Мальчика, который не должен был выжить.
В лучшем случае - калека на всю жизнь, или того хуже - вегетатик.

Этот самый мальчик лежал на каталке, улыбался и махал нам на прощание. Его глаза сияли. Светилась неподдельной радостью и его мама. Хотела что-то сказать на прощанье врачам, но не смогла и заплакала. Слезами радости.

Муж приобнял её за плечи и взял слово вместо жены:

- Я не знаю таких слов, которыми можно выразить нашу вам благодарность. Спасибо за всё. Мы никогда этого не забудем.

Пожал руки всем присутствующим мужчинам. А женщинам принялся раздавать заранее приготовленные небольшие букеты пёстрых хризантем.

Светлана Николаевна поцеловала Серёжу на прощание. Я потрепал его по голове. Игорь Александрович шутливо щёлкнул ему по носу. Многие подходили чтобы попрощаться.

И в глазах даже самых прожжёных анестезисток стояли слезы.

Воспоминания реанимационного медбрата. История двенадцатая. Часть вторая. Обыкновенное чудо Рассказ, Реанимация, Врачи, Чудо, Работа, Длиннопост

P. S. Поздней осенью я заступил на очередное ночное дежурство. Смена была спокойная, мне захотелось прогуляться, и я решил сходить за анализами вместо санитара. Поднялся по лестнице на пятый этаж. Лаборатория находилась на одном этаже с отделением травматологии и ортопедии. У входа в лабораторию, на подоконнике стоял деревянный ящик-органайзер куда выкладывали бланки результатов анализов. По памяти протянул руку к ячейке "АРО" и взял тоненькую стопку бумаги.

- ДЯДЯ AVER174!

Полный радости крик знакомого до боли голоса. Я повернул голову и увидел что ко мне, сильно прихрамывая, опираясь на костыли, но на своих двоих нёсся Серёжа. Чуть дальше по коридору стояла Нина Григорьевна и счастливо улыбалась.

Я рванул к нему навстречу, наклонился и крепко обнял. Не выпуская костылей, мальчик обнял меня в ответ.

- Дядя Aver174, я так рад тебя видеть!

Это был мой катарсис.

P. P. S. В последние дни уходящего года заглянул на работу. Уголок ожидания для посетителей украсили мишурой и детскими рисунками, отчего даже в реанимации стало чуточку веселее.

Открылась дверь чёрного хода, и в коридор зашёл Игорь Александрович. Пожали друг другу руки. Врач поинтересовался:

- Чего припёрся? Ты же вчера только сменился?
- Да по делам я, не на долго.
- За подарком пришёл?
- Каким ещё подарком?
- Там в морозильнике твой гусь лежит, забирай.

Я подумал, что анестезиолог шутит.

- Какой ещё гусь? Вы ампулы с наркотой точно все сдали?

Игорь Александрович рассмеялся и отвесил мне шутливого леща:

- Не дерзи отцу! Я серьёзно. В морозилке в комнате отдыха лежит твой гусь. Серёжа с родителями утром приходил. На Рождество подарили нам гусей.
- Они тут что ли?
- Приезжали на консультацию. Ему скоро планово ложиться в травму.
- Понятно. Что, прям реально гусей подарили?
- Ага, штук 12 приволокли. Отец несколько раз ходил в машину. Здоровые, деревенские, ощипанные гуси!
- Афигеть. Вот это подарок!
- Да мы сами в шоке. Уж точно лучше вульгарного коньяка. Хорошие они люди. Слава Богу, тогда всё так сложилось... Светлана Николаевна молодец.
- Да вы тоже не прибедняйтесь, если бы вы добро не дали, он бы сейчас без ноги был.
- Ага, Петров ещё чудом в городе оказался. Наши бы такую операцию без него не сдюжили...

Повисла пауза. Каждый задумался о своём.

- Иногда в жизни есть место чудесам. Почаще бы. Пойду ещё покурю.

Анестезиолог задумчиво открыл дверь чёрного хода и ушёл дымить. Я же поспешил в комнату отдыха. Гусь, надо же!

Воспоминания реанимационного медбрата. История двенадцатая. Часть вторая. Обыкновенное чудо Рассказ, Реанимация, Врачи, Чудо, Работа, Длиннопост

Автору на иллюстратора для возможной книги - https://money.yandex.ru/to/4100115103796599

Показать полностью 6
3148

Воспоминания реанимационного медбрата. История двенадцатая. Часть первая. Нетранспортабельный больной

UPD от модератора: идет голосование за ачивку для ТС https://pikabu.ru/surveys.php?id=m4KaAnGEypSj

Лето. Я, успешно сдав сессию, вместо положенного отдыха работаю на две ставки в родном отделении реанимации. Воскресная смена, три стабильных пациента и осторожные мысли о лёгком завершении рабочих суток. Приняли смену, работа пошла в отлаженном ритме. Собрали капельницы на сутки, поставили утренние назначения. Я за старшего.

Примерно в 11 утра в палату зашла Светлана Николаевна, завотделением, дежурившая сегодня:

- Aver174, тут вызов поступил из ЦРБ N. Запрашивают консультацию. Я съезжу, там ребёнок на скутере в ДТП попал, говорят не транспортабельный...
- А зачем ехать тогда?
- Так положено, просят написать отказ в госпитализации в связи с тяжестью состояния.
- Понятно. Мне с Вами ехать?
- Нет, ты тут остаёшься. Анестезистку возьму. Если что экстренное в палате - Игорь Александрович, - дежурный анестезиолог, - за меня. Вопросы?
- По работе вопросов нет. Вы надолго?
- Не думаю. Полтора часа туда максимум, час там, полтора обратно. Если что изменится - позвоню.

Минут через 30, на всякий случай, взяв все необходимые укладки и сестру-анестезистку Аню в помощницы, Светлана Николаевна села в реанимобиль и уехала в область. Мы же продолжили спокойно работать.

Воспоминания реанимационного медбрата. История двенадцатая. Часть первая. Нетранспортабельный больной Врачи, Работа, Реанимация, Длиннопост

Спустя часа два после их отъезда - звонок от заведующей:

- Aver174, планы изменились, я ребёнка забираю к нам.
- Вы же говорили он не транспортабельный?
- Так и есть. Вопросы потом. Готовьте Авейку на большой контур, инфузоматы, мониторы, короче, всё, что нужно. Игорь Александрович сейчас придёт и скажет, что ещё сделать. Постарайтесь перекусить, если ещё не ели, у вас час. Работы будет много. Всё, за 15 минут наберу, встретите меня с каталкой в приёмнике.
- Хорошо Светлана Николаевна, ждём.
- Надеюсь, довезу. Всё, до связи.

По голосу заведующей я понял одно - она в ярости. Что там случилось в этой Богом забытой ЦРБ, рассуждать было некогда, в палату зашёл Игорь Александрович и начал раздавать указания. Работа закипела.

- Игорь Александрович, что с ребёнком то?
- Жопа там с ребёнком, Светлана Николаевна в такую авантюру вписалась... Я толком ситуацию не понял, но она в бешенстве. Пацан, 9 лет, катался на скутере, и в него влетела машина. У пацана ЗЧМТ, две руки сломано и, вроде как, оторвало ногу. Ну и по мелочи ещё много всего... Без сознания естественно...
- Она ведь не планировала его забирать, видимо, что-то случилось...
- Не планировала. У него гиповолемический шок, я вообще не знаю, на что она рассчитывает... Ладно, хватит болтать, собрали все что я сказал?
- Да.
- Идите обедать. У вас 15 минут. Я в палате посижу.

Я, вторая медсестра Ира и санитар Антон послушно пошли в столовую. Сели за стол. Антоха успел плотно поесть, а вот нам с Ирой кусок в горло не лез. Я уже был на адреналине предстоящей реанимации, а в этом состоянии сложно отвлечься на естественные потребности. Через 15 минут в комнату отдыха зашёл Игорь Александрович:

- Пора. Светлана Николаевна звонила. Им ехать примерно 20 минут. Ира - ты остаёшься в палате. Антон - ты каталку подготовил?

Антон утвердительно промычал, пытаясь за последние мгновения допить свой (честно приватизированный из столовой) компот.

- Хорошо. Aver174 ты с Антоном везешь каталку. Если что, на подхвате. И ещё...

Игорь Александрович обвёл нас серьёзным взглядом.

- Светлана Николаевна сказала, чтобы вы не паниковали. Работаем с холодной головой. Вы всё умеете и всё знаете.
- Там всё так плохо? Мы вроде не первый день замужем...

Задавая этот вопрос, я почему-то забыл, как мы выглядим со стороны. Мне 19 лет, студент 4 курса мединститута. Ире - 21, студентка пятого курса. Антону - 18. Третий курс. Юношеский максимализм...

- Там всё плохо. Была остановка сердца по дороге, еле завели. Всё, пошли работать.

Ира пошла в палату, мы с Антоном взяли каталку и направились к грузовому лифту. Игорь Александрович молча шёл за нами. Его напряжённость и тревога будто воздушно-капельным путем передались нам. Я поймал адреналиновый приход, сердце билось чаще обычного, нарастающее чувство тревоги и волны мурашек по телу. Антон тоже был сам не свой, всю дорогу молчал, нервно покусывая верхнюю губу.

Спустились на первый этаж, витиеватыми коридорами дошли до приёмного отделения, вышли на крыльцо и принялись молча ждать.

Я помню свои странные чувства в тот момент, примерно такие же, как ожидание удара от сильного противника в драке. Знаешь, что удар будет, но когда и насколько сильный?

Воспоминания реанимационного медбрата. История двенадцатая. Часть первая. Нетранспортабельный больной Врачи, Работа, Реанимация, Длиннопост

Игорь Александрович достал сигарету и закурил. Антон последовал его примеру. Примерно в это же время вдали послышался вой сирены реанимобиля. Хороший знак, если едут с сиреной значит, есть кого везти. Пока.

Антон с анестезиологом практически синхронно затушили сигареты об урну. Я уже не мог спокойно стоять, то и дело, переминаясь с ноги на ногу. Звук сирены становился всё ближе и ближе.

- Так ребята, не нервничаем и спокойно работаем. От вас нужно чёткое выполнение команд, всё как обычно. Собрались?

Мы с Антоном кинули на автомате. Сирена выла буквально за поворотом.

- Хорошо. С Богом.

На полном ходу во двор больницы залетела жёлтая машина реанимобиля и аккуратно остановилась около крыльца. Сирена затихла.
Анестезиолог подбежал к задним дверям машины и решительно открыл дверцу. Мы с каталкой не отставали.

- Aver174 за мной! Антон! Страхуешь на подхвате!

Игорь Александрович решительно залез в кабину, я - следом за ним.

Оказавшись внутри, я огляделся. Бледное лицо анестезистки, трубки мобильного аппарата ИВЛ, инфузоматы... По кабине валялись упаковки от шприцов, пустые ампулы и прочие атрибуты экстремальных реанимационных мероприятий. В ту же секунду я, наконец, разглядел мальчика.

Он лежал на складной каталке реанимобиля, частично накрытый простынкой. Кожа цвета мелованной бумаги, половина лица превратилась в одну большую ссадину, глаза заплыли от гематом. Из левой ноги торчали многочисленные зажимы, была видна кость. Судя по всему, нога держалась на кожно-мышечном лоскуте...

Адреналиновый шторм полностью накрыл меня. Голова очистилась от мыслей, став кристально чистой. Время будто замедлилось. В такие моменты я напоминал себе бездушную машину. Есть только команда врача и пути её выполнения. Остальное - потом.

- Игорь, перекладывать не будем, везём так. Он остановку в дороге дал, реанимировали 7 минут, еле завели.

Заведующая никогда не позволяла себе при среднем медперсонале обращаться к врачам по имени.

- Понял. Aver174, давай аккуратно вместе с каталкой вытаскиваем пацана и поднимаем его в отделение. Аня, на тебе монитор и препараты, Светлана Николаевна дышит. Поехали.

Я пулей выпрыгнул из машины, открыл вторую дверцу и потянул каталку на себя. Вытянув большую половину, остановился, ожидая когда упадёт механизм шасси с колёсами. Механизм не сработал.

- Антон, помогай, каталка не раскрылась!

Антон подскочил к каталке и принялся дёргать механизм, Игорь Александрович матерился. В эту секунду во двор влетел чёрный кроссовер, из которого чуть ли не на ходу выбежала молодая женщина и, гортанно крича, побежала на нас.

Мать. С этого момента все пошло кувырком.

Воспоминания реанимационного медбрата. История двенадцатая. Часть первая. Нетранспортабельный больной Врачи, Работа, Реанимация, Длиннопост

- СЕРЁЖА! СЫНОЧЕК! АААААААА!

Женщина была в истерике. Истошно крича, она кинулась на каталку. Антон был единственным, кто мог что-то сделать в данной ситуации, и он не подкачал. Перехватив мать на подступе к ребёнку, он схватил её сзади и попытался оттащить её в сторону. Но какой там. Женщина, хоть и субтильного телосложения, в аффекте была мощна как танк. Несмотря на повисшего на ней санитара, шла напролом к своему сыну. Подбежал бдительный охранник и какой-то мужик (водитель кроссовера? Отец?), втроём они еле скрутили бушующую мать.

Я запаниковал. Ранее мне не доводилось видеть такую реакцию от взрослых. К такому меня не готовили. Слава Богу, Игорь Александрович быстро сориентировался в сложившейся ситуации:

- Каталку держи, мать твою! Не смотри в ту сторону, всё внимание на пациента и меня. Попробуй ещё раз дёрнуть каталку.
- Никак, заклинило, сука...
- Каталку держи и не шевелись! Антон! Брось эту дуру и разберись с каталкой!

Антон послушно отпустил женщину и продолжил копошиться в механизме шасси, раздался щелчок, и колёса упали. Хвала небесам!

В тот момент, когда я почти вытянул каталку с ребёнком, неадекватная мать вырвалась от своих конвоиров и прыгнула ко мне. Охранник успел схватить её за пояс, свалив на пол, но опоздал, - женщина вцепилась в мою ногу, чуть не опрокинув меня вместе с ребёнком. Я запаниковал второй раз.

На автомате, я попытался выдернуть ногу, но безуспешно, попробовал лягнуть истеричку - тоже бестолку.

- Антон, убери её от него! Женщина, вы же своего сына угробите сейчас!

Антон сцепился с матерью мальчика, с силой отдирая её руки от моей ноги. Я почувствовал, как её ногти сдирают мою кожу даже через хиркостюм. Наконец, трое мужчин оттащили её на безопасное расстояние. Я полностью вытащил каталку, и мы помчались в отделение.

Воспоминания реанимационного медбрата. История двенадцатая. Часть первая. Нетранспортабельный больной Врачи, Работа, Реанимация, Длиннопост

Как в американских сериалах про скорую помощь, мы бежали по коридору приёмного отделения. Я - в авангарде, выполняя роль руля, Светлана Николаевна и Аня сбоку, Игорь Александрович со всей силы толкал каталку сзади.

Запищал монитор. Светлана Николаевна чертыхнулась и принялась щупать пульс, параллельно работая мешком Амбу:

- Игорь, пульса нет!

Врач понял, что от него хотят без слов.

- Аня, смени меня.

Анестезистка сменила Игоря Александровича, а сам анестезиолог залез на каталку и принялся выполнять непрямой массаж сердца. На ходу. Я в жизни не видел ничего более эпичного, чем этот момент.

Нас догнал Антон и сменил Аню. Появились свободные руки. Анестезистка тут же принялась ставить какие-то заранее приготовленные препараты. Светлана Николаевна дышала. Я рулил.

Под удивлённый взгляд бабушки-лифтёрши вся наша компания заехала в грузовой лифт. Бабуля, не дожидаясь просьбы, быстро закрыла двери и нажала на кнопку второго этажа. Пискнул монитор. Серёжа завёлся.

С момента приезда скорой до нашей погрузки в лифт прошло не более пяти минут.

Ворвались в отделение и переложили мальчика на кровать. Нас уже ждали дежурный хирург и травматолог. Усилилось кровотечение из ноги, ликвидацией которого и занялись хирурги. Пацану повезло, по счастливой случайности в этот день дежурил Иван Алексеевич в качестве хирурга (профессор, завкафедры детской хирургии и врач с золотыми руками) и завотделением травматологии Дмитрий Сергеевич (доцент кафедры, талантливый врач).

Почти сразу вновь запищал монитор. Сердце мальчика остановилось. Реанимационные мероприятия, наши врачи поочередно делают непрямой массаж, Ира с анестезисткой носятся по палате как угорелые, выполняя команды врачей. Антон размораживает плазму и крутит кровь на центрифуге (проба на скрытый гемолиз). Я ставлю препараты. Реанимация длится 10 минут. Завели.

Расслабляться рано, нужно стабилизировать. Инотропная поддержка, плазма и кровь льются рекой. По палате будто прошёлся ураган. В коридоре Светлана Николаевна ругается с трансфузиологом. Ей нужны ещё два гемакона эритроцитарной массы, а её в больнице нет. Позвонили во взрослую областную, там кровь есть. Повезло, а то бы пришлось лить кровь от кого-нибудь из присутствующих. Это запрещено, но прецеденты были.

Спустя часа полтора впервые позволили себе сбавить ритм. Отпустили Иру заниматься другими пациентами. Я и Аня по-прежнему занимались Серёжей. Перелили очень много крови и плазмы. Рекорд на моей памяти. Хирурги разобрались с кровотечением и, совместно с нашими докторами, организовали консилиум.

Иван Алексеевич озвучил основную проблему:

- С ногой надо что-то решать. Самое простое - ампутировать и не заморачиваться... Но пацану с этим жить... Мы с Дмитрием Сергеевичем, в целом, считаем, что можно попробовать ногу сохранить... Ткани теоритически позволяют, но решать надо сегодня...

Игорь Александрович фыркнул:

- У него три клинические смерти в анамнезе, вы что, хотите чтобы я его на большой наркоз взял? Моё мнение - рискованно. Ампутация безопаснее. Лучше живым без ноги, чем наоборот...

Повисла пауза, после которой слово взял Дмитрий Сергеевич:

- Игорь, давай попытаемся? Если что-то пойдёт не так, на ампутацию уйти всегда успеем.
- Дима, гарантии успеха какие?
- Никаких.
- Так нахера рисковать?
- Чтобы попытаться. И спать спокойнее.

Иван Алексеевич обратился к заведующей :

- Светлана Николаевна, а вы что считаете?
- А я-то что? Игорь Александрович один из лучших анестезиологов в моем отделении. Договаривайтесь с ним. Игорь Александрович, на ваше усмотрение. Я в анестезиологии всецело доверяю Вам.

С этими словами, заведующая ушла в процедурку, делать пробы на очередную порцию крови. Хирурги испытывающе смотрели на анестезиолога:

- Что вы меня взглядом буровите? За пацана на столе не вам отвечать!
- Игорь, давай возьмём тайм-аут. Вы пока стабилизируйте его, а там посмотрим, хорошо? Мы с Дмитрием Сергеевичем пока тоже все взвесим, может действительно игра не стоит свеч...Время покажет.

Игорь Александрович пробурчав что-то нечленораздельное ушёл курить. Все присутствующие поняли это как согласие.

- Ох не знаю я, Дима... Попахивает авантюрой это все. Может, реально лучше не рисковать?
- Иван Алексеевич, ну вы же ткани видели... Теоритически шанс есть...
- Теоритически. А на практике у меня опыта в таких делах не много. А у тебя?

Светлана Николаевна вернулась в палату.

- У меня тоже немного. Но я знаю у кого этого опыта хоть ложкой ешь. Давайте позвоним Петрову. Он вам не откажет, да и как человек он неплохой, поможет точно!
- И что, Петров по скайпу будет нами руководить?
- Так он в городе! Приехал мать навестить! Он в пятницу на кафедру забегал, вас не было... Позвоните ему, он вам не откажет.

Иван Алексеевич задумался. Заведующая вклинилась в разговор:

- Я думаю если привлечёте самого Петрова, Игорь Александрович согласится. Чисто из спортивного интереса так сказать...

Профессор достал телефон и вышел в коридор. В след за ним ушёл и Дмитрий Сергеевич. Я не выдержал и поинтересовался:

- Светлана Николаевна, а кто такой этот Петров?
- Это однокашник Ивана Алексеевича и самый талантливый сосудистый хирург которого я знаю. Золотые руки. Работал во взрослой лет пять назад, потом его сманили в Москву. То ли в Боткина, то ли в Склиф...точно не помню.
- Круто. Думаете, он согласится?
- Скорее всего. Иван Алексеевич его давний друг, да и мужик он хороший. Повезло мальчишке, если выгорит. Петров это высшая лига...
- Ага, везунчик по жизни, сразу видно...

Продолжение следует...


Корректура - @Selenavia, за что ей огромное спасибо.

Воспоминания реанимационного медбрата. История двенадцатая. Часть первая. Нетранспортабельный больной Врачи, Работа, Реанимация, Длиннопост
Показать полностью 4
94

Лечили, лечили...

Меня тогда на реанимацию вызвали в терапию.
Чертыхнулся. Ведь только перевел, ну как так то- в сознании, адекватная, жалоб нет, давление в норме и умерла. Было конечно от чего, но все же. Она к нам еще две недели назад поступила  в коме от нехватки кислорода. Ртом буквально хватала воздух. Худющая, изможденная, сине- черные губы будто бы чтото бормотали. Разбираться в причинах было не когда- сразу перевели ее на искусственную вентиляцию легких.
Левое легкое женщины тотально было поражено инфекцией. Правое еще дышало. Давление стремилось к нулю.  Дооолго мы тогда ее выхаживали.  Антибактериальные  препараты широкого спектра действия сжирали всю флору несчастной. Ежедневные бронхоскопии. Смена режимов вентиляции под контролем газов артериальной крови, умный дыхательный аппарат чутко реагировал на каждый вздох пациентки. Спустя около десяти дней нам удалось отлучить ее от респиратора. Она очнулась. При очередной повторной рентгенограмме, легкие очистились от воспаления и проявился куда более грозный противник- рак.
Злые клетки проникли и в пищевод изменили его анатомию. Рак четвертой стадии.
Женщина нас не благодарила за спасение, уставший от гипоксии мозг выдавал странную информацию, она материлась и кляла нас всеми возможными карами. Родные были в шоке, когда я их пропустил. Я успокоил их и объяснил ее поведение. Вскоре и больная успокоилась.
Наступил день когда мы отправили ее в терапию. Радости от этого было не много, просто некая рутина, перевели и хорошо, но было чувство что она вскоре вернется к нам.
Через неделю этот день наступил. Раковые клетки разъели легочную ткань и воздух устремился в плевральные полости. Снова она поступила черная от гипоксии. В этот раз  я, понимая, что силы ее на исходе, что если она попадет на аппарат искусственной вентиляции, то вряд ли удастся ее отлучить от респиратора.
Да и причина была в целом решаема- надо лишь срочно раздренировать пневмоторакс. Я не стал ставить трубку в трахею, а просто герметично натянул маску на лицо, будто дайверу и включил аппарат искусственной вентиляции. Женщина задышала глубже, количество кислорода в крови стало повышаться. Мы выиграли золотые минуты. Вскоре подоспел хирург и поставил дренаж в пораженную сторону, воздух с шипением вышел из грудной клетки.
Женщина очнулась. Через три часа уже стала самостоятельно дышать.
На следующий день я показал маму дочери, все было хорошо. Женщина спокойно дышала, общалась.
Перевел в терапию…
Когда я прибежал в отделение женщина была уже мертва. Что? Почему? Сказали, что привезли, было все нормально, подключили капельницу, дренаж из плевральной полости, повернули на бочок и вдруг ей стало плохо. Стали проводить реанимационные мероприятия и вызвали меня.
Запустил я ей сердце. Достаточно быстро запустил. Знаю, что это может и не правильно, но у меня работа такая, не лечить не могу.
Вдруг в палату входит пузатый мужик, рыжий весь, конопатый, бородатый.
-Ты же полгода как не ходишь?
-С чего бы это?
-Ты же мне вчера плакал, когда поступил- полгода мол  не хожу, родных нет.
Смутился, узнал меня.
А поступил  он с клиникой отека легких. Грязнючий, вонючий, всклокоченная рыжая бороденка, торчала в разные стороны. Синие, пухлые губы пыхтели. Тяжко ему было. Кислород, противоотечная терапия за полчаса подняла ему настроение.
Тут он и поведал о тяжкой судьбе своей. Он печник и говорят неплохой печник. Бухает, ну а кто в наше время не бухает? Соседи хотят отобрать его деляну и пытаются его отравить. Сам он полгода как не ходит, ноги отказали, родных нетути. Живет на подножном корме, гуда доползет, оттого и не моется.
Правда вскоре позвонила его супруга, да и дочь есть у него.
Врун капец. Мне то зачем заливать? Я человек посторонний. Перевели мы его в тот же день в терапию. Вот и увидел я его болезного и вполне себе активного.
Ну а что до несчастной женщины? Погибла она, во сне погибла.

https://doktorbel.livejournal.com/812821.html

Показать полностью
162

Вот так бывает

Вызвали в приемный покой...

Пожилой мужчина, здоровый, бородатый, ему бы черные очки, косуху, да железного коня, ну вылитый - байкер. Однако на тот момент ему конечно жи не до развлечений было. Плохо ему. Как плохо, он и сам не улавливал. Его вообще то вначале привезли в терапевтическое отделение, стали перекладывать на каталку, появилась одышка. Решили в реанимацию передать.

На рентгенограмме есть затемнение, внизу слева, небольшое. Вроде и пневмония. Ну пневмония, да пневмония, сколько их сейчас и не счесть. Насыщение крови кислородом в норме, давление в норме, пульс чутка частит, да только чутка, так, вроде после легкой пробежки. Одышка есть, но совсем не большая. С чем его класть? Не с чем...

Но не знаю, что то неуловимое, нечто внутреннее, заставило не спешить, не рубить с плеча. Не отправил я его, оставил.

Дали кислород, так, больше - на всякий случай. Таблеточку, ингаляцию. УЗИ, шмузи, рентген, ЭКГ. Дедушка как то подожил. Чутка вроде полегче стало. На УЗИ вроде как немножко есть легочная гипертензия.

Спустя пять минут после поступления зашла жена. Спросила как дела у дедушки. Ответил, что пока неясно, отправил домой. За пять минут то- что выяснишь?

Прошло менее часа. Пью чай. Зашла сестра:
-Доктор, чета у него на мониторе брадикардия.

Зашел в палату. Сорок четыре пульс. Давление не определяется. Старик белый как стена.
- Атропин, адреналин, быстро! Готовим на интубацию!!!

ИВЛ. Фибрилляция желудочков. Смерть. Реанимация. Адреналины, дефибрилляция, массаж сердца, что только не делали. Умер старик. Жаль стало старушку, пришлось сообщить о горе.

(С) https://doktorbel.livejournal.com/812558.html

6644

Инсульт – не ковид, или «иди отсюда, девочка, не мешай!»

Сразу скажу – к медикам у меня претензий нет. Наоборот, как могу – всегда выражаю им огромную благодарность за их труд, и мои посты здесь – тому подтверждение. Но что-то у меня слегка «пригорело»…

Вчера утром поехала на собеседование по поводу новой работы. Жараааа. Зная, что надо беречься, выбирала маршрут, чтоб попрохладнее – метро да новомодные автобусы с кондеями. После собеседования зашла в местный ТЦ, умылась холодной водой в туалете, побродила по пустым пока еще этажам, собралась ехать домой.

И тут бахнуло-потянуло и знакомо затрепыхалось в груди. Пульс хорошо за 200, я уже угадываю частоту... «Рубить» начинает почти сразу. По спине холодный пот, цепляюсь за ближайшую стену, по ней же аккуратно сползаю на пол, чтобы не разбить голову при падении, сажусь на попу. Перед глазами сплошь «мухи», стараюсь не паниковать и дышать-дышать-дышать... Наощупь вытаскиваю из кармашка сумки мою персональную «скорую» - пару таблеток антиаритмика, разжевать, под язык, чтоб быстрее. Во рту сушь, даже не чувствую горечи таблеток. Ко мне кто-то подходит, спрашивает – «плохо? вызвать скорую?». Вылепляю губами – «нет..спасибо..сейчас пройдет», но, видимо, получается неубедительно, т.к. скорую громко требуют вызвать уже несколько голосов. Понимая, что сегодня я «вляпалась», тщательно проговариваю ближайшей фигуре – «скажите скорой, что аритмия, впв, был инсульт». И дальше мне уже все безразлично, я просто борюсь за каждый вдох как за величайшую в мире драгоценность…

Через какое-то время, когда начали действовать таблетки, пришла в себя – лежу, на полу, на боку, меня придерживает женщина. Пытаюсь повернуться, чтобы поблагодарить за помощь, и тут – бах – в правом глазу кто-то выключает свет. Словно разом мне налепили черную пиратскую повязку. Тянусь потереть глаз ииии.. новое открытие - левая рука мне больше не принадлежит. Боже, нет…неужели опять?!..барахтаюсь на полу, как перевернутый жук, судорожно проверяя, что у меня еще отказало. Нет, только левая рука и правый глаз…как же так.. тогда, при инсульте, я совсем не чувствовала всю левую половину – руку и ногу, и грудные мышцы слева..

«Миха, скорая подъехала, ведем, держитесь» - рация охранника. Видимо, неравнодушные люди из ТЦ навели шороху по 003 и 112 – приехали БИТы, т.е. реанимационная бригада. Трое, мужчины. Всё очень быстро, цепко, без сантиментов и лишних разговоров – пульс, пульсоксиметр на палец, давление. Мягкие носилки, темная прохлада грузового лифта, горячий и слепящий морок улицы. Чувствую, что пуль чуть редеет – таблетки работают, но паника страшнейшая внутри – что со мной?! Почему отказали рука и глаз?!.. Меня закатывают в салон «скорой», нацепляют электроды, ЭКГ, параллельно читают выписку из истории болезни (всегда ношу с собой в паспорте, рядом с полисами), заряжают в капельницу кордарон – мой спаситель... «Поработай кулачком» - «а нет», говорю, «руку не чувствую». Легкий напряг у всех. «Что еще не чувствуешь?» - «Глаз не видит». Старший в рацию запрашивает: «ОНМК, 40 лет, тяжелая, куда едем?...» ОНМК..он же инсульт..боже..в голове сразу всплывает весь этот кошмар, что накрыл меня год назад..но тогда я не знала и не понимала всех рисков, а теперь, пройдя «по краю», знаю слишком хорошо.

Место на госпитализацию дают в далекой от моего дома больнице, я там еще не лежала ни разу. Видимо, из-за коронавируса часть стационаров в городе закрыта, часть перепрофилирована, и скорая возит только туда, куда разрешат по каждому конкретному случаю.

Едем быстро, со всей «цветомузыкой», меня чутко бдят, датчики не снимают. Пульс под капельницей урежается – слышу по писку пульсоксиметра. Я совершенно раздавлена ситуацией, тихонько мучаю онемевшую руку, пытаясь согнуть хотя бы пальцы и – о чудо! – к концу поездки начинаю чувствовать три пальца из пяти, немного поднимаю ладонь от каталки. Пелена на глазу тоже немного светлеет.

Приехали. Везут в приемник. И тут началось. Дверь на замке. Старший нашей бригады звонит и стучит, ему в ответ тишина, потом - «ждите!». Старший срывается: «Какое ждите, б..! У меня тут аритмический шок, ОНМК!» Что-то отвечают с той стороны. «Я поехал тогда в другую больницу, разворачивайте каталку, ребята!» Открыли. «И чё вы все нервные какие…всё возют и орут…» Завезли в палату, перекладывать некуда. Ждем врача. Ждем…ждем…ждем… Старший, матюкнувшись, убежал – видимо, на поиски. Я продолжаю мучать руку и промаргивать глаз. Все лучше и лучше, - отпускает! Делюсь открытием с фельдшером, который остался возле меня. Парень улыбается под маской. Значит, не инсульт?! «Погоди», говорит, «надо сделать КТ. Но очень похоже на транзиторную ишемическую атаку». Что это за зверь такой, я не знаю, но надежда, которая разрастается внутри, греет и убаюкивает меня.

«Ну, покааазывайте ваш «инсууульт». Старший пришел с врачом приемного. Тот скептически морщится и ухмыляется. Мне – «чё у тебя случилось?» Пока собиралась с мыслями, за меня рассказывает фельдшер из бригады. «Ой, да вы чё? Такая молодая. Сразу видно – просто истеричка». Старший молча наливается гневом и утаскивает врача в коридор – побеседовать приватно. Мы снова ждем…ждем… Вокруг стонут и кряхтят занемогшие всех сортов, персонал в защитных костюмах – бегают, как ужаленные. Антисептики, барьерные шторы из пупырчатого материала. Атмосферка…

Меня наконец-то везут на КТ. Тихонько молюсь про себя, чтобы там – ни-че-го лишнего... Лишнего не найдено. Стоп. Вот год назад – у меня тоже сначала ничего не увидели на КТ. Тем не менее – реанимация, тромболизис, реабилитация. Что сейчас?

Меня соизволяют оставить в этой больнице и бригаду, наконец, отпускают. Сколько они тут потратили времени впустую вместо того, чтобы помогать другим заболевшим – возможно, умирающим сейчас – людям?...

«Моя» бригада уезжает, и про меня моментально все забывают. Капельница не капает – видимо, где-то перегнулся катетер, но это никого не волнует. Медсестер нет, никто не заходит очень долго, хотя рядом тяжело дышит на каталке тщедушный дед, и постанывает бледнющая женщина средних лет, лежащая с закрытыми глазами. Никто не приходит взять кровь на анализы (обычно в приемнике это делают всегда). Никто не интересуется моим самочувствием, ритмом, давлением. Хорошо, что меня уже почти отпустило к этому моменту, а если бы нет? Не факт, что я смогла бы крикнуть, и меня бы услышали.

Прошло еще с час времени. По-прежнему – никого и ничего. Меня не осматривает невролог – хотя с моими вводными это должен быть просто «золотой стандарт» обследования. Рука и глаз уже почти в норме, ритм хороший, и я принимаю решение бежать из этого чУдного места. Аккуратно сажусь на каталке, привыкаю к вертикали. Зашла медсестра – по своим делам, моет руки. «Вы чего?» Говорю «Снимите, пожалуйста, катетер, все равно не капает, и чувствую я себя уже нормально». Ничего не сказала – ушла. Еще полчаса. Привезли нового пациента, и, наконец, появляется врач и, заодно, подходит ко мне. «Ну что, получше?» «Получше», говорю, «спасибо скорой. Я пойду, пожалуй, а то у вас работы много». Уловив мою интонацию, ухмыляется «ну, хотите – положу в реанимацию. Там 35 человек, есть ковидные. Хотите?» Говорю «вроде бы реанимация – не то место, куда человека кладут по собственному желанию или просьбе. Это не санаторий. Есть показания – лечите, кладите. Или отпускайте, поеду домой». «Езжайте..сейчас отдам документы». Еще полчаса в коридоре, мне дают на руки чужую ЭКГ и мою КТ. И – все. Ни контроля ритма и давления, ни осмотра профильных специалистов, ни диагноза, ни рекомендаций. Даже подписи моей нигде не понадобилось поставить. Муж забрал меня и увез домой отлеживаться, т.к. после лекарств и на фоне жары была сильная слабость.

…Вот что это было, а? Нет, до момента приезда в стационар все было очень четко и логично. Скорая приехала быстро, диспетчер верно оценил ситуацию и направил нужную бригаду. Быстро начали лечение и быстро же довезли. А дальше..я с таким же эффектом могла полежать эти 3 часа на скамейке возле приемника. Или все врачи и больницы сейчас настолько замордованы ковидом, что стандарты лечения прочих болячек задвинуты в пыльный угол – до лучших времен? Но люди-то не перестали болеть. И даже наоборот – наверняка многие стараются перетерпеть нехорошие симптомы дома, лишь бы не подцепить вирус в больнице, и «тяжелеют», и умирают без своевременного лечения. Зато от ковида у нас умирают всё меньше и меньше – эта статистика у нас каждый день, как прогноз погоды…

Оклемавшись, я погуглила про транзиторную ишемическую атаку, о которой заикнулся фельдшер. Очень похоже на то, что я испытала. Да, это не полноценный инсульт, но очень близко к нему. И «вести» ее должны практически так же – по стандарту «инфаркт мозга». И риск инсульта после нее весьма велик. Так что меня должны были положить, и капать, и наблюдать. Почему в приемном этого не сделали, почему не предупредили о рисках, не удержали на выходе - я не знаю. И что мне делать теперь – скрестить пальцы? надеяться, что пролетевший в голове тромб рассосется сами собой? обследоваться самостоятельно? Всё работает только на скорую и неотложную помощь. И даже если будешь помирать – не факт, что это вовремя заметят…

Друзья, не болейте никогда, а сейчас – особенно. Здоровья всем.

Показать полностью
553

«Как правило, никто не вспоминает, кто спасал тебя с того света» Интервью с реаниматологом-анестезиологом Михаилом Чащиным

Привет, Это База. мы продолжаем рассказывать о необычных людях и их историях. На этот раз мы поговорили с Михаилом Чащиным. Он реаниматолог-анестезиолог  в третьей больнице Сеченовского университета и ГКБ им. Демихова.

«Как правило, никто не вспоминает, кто спасал тебя с того света» Интервью с реаниматологом-анестезиологом Михаилом Чащиным Врачи, Коронавирус, Интервью, Длиннопост, База, Реанимация

Он рассказал нам о жизни в эпоху коронавируса, тяжёлых пациентах, неоднозначной статистике и восприятии смерти.


Чем занимались до COVID и чем занимаетесь сейчас?

До COVID я работал в отделении реанимации, которое профилировалось на больных с кардиологической патологией. Потом уже я стал работать не как кардиореаниматолог, а просто как реаниматолог общего профиля. Сейчас я реаниматолог отделения анестезиологии-реанимации для лечения больных с коронавирусной инфекцией.


С чего началось перепрофилирование ваших больниц, какие возникли трудности поначалу?

Алгоритм был простой. Пациент поступал, оценивался его статус — либо в реанимацию, либо на обычную койку. Брали мазки, если обнаруживался COVID, спустя три дня, к примеру, то пациента забирали в профильный инфекционный стационар нашей больницы или в Коммунарку. Если он лежал в палате с кем-то, забирали вместе с соседями. Затем палата мылась и закладывались новые пациенты.


Где всё это проходило тяжелей?

Это были для нас совершенно новые пациенты: нужно было перестроить ум, нужно было перестроить сознание, другая тактика, другие взгляды, подходы к терапии, другие параметры ИВЛ, другие критерии. Ни я, ни мои коллеги, никто толком не знал, что делать. Знали только ту информацию, что поступала от коллег из Италии, из Испании, Франции, Китая, — она была достаточно размытая и нам не понятная. И до сих пор многие вещи нам не понятны. Мы лечим эмпирическим путём, нет доказательств ни одного, ни другого метода. Более того, одни исследования противоречат другим.

«Как правило, никто не вспоминает, кто спасал тебя с того света» Интервью с реаниматологом-анестезиологом Михаилом Чащиным Врачи, Коронавирус, Интервью, Длиннопост, База, Реанимация

У вас только тяжёлые больные?

Да. Я хочу сделать на этом акцент. У меня свой взгляд на этих больных через призму отделения реанимации: мы видим только тяжёлых больных. Мы смотрим с позиции реанимации, как пресса. Это не совсем правильно. Мы не говорим о том, сколько человек выписалось, сколько выздоровело, мы делаем акцент на плохом. Всё, что хорошо, не очень интересно. Интересно, что плохо. Но смертность у нас действительно одна из самых низких, сейчас много дискутируют по этому поводу. И вчера было большое совещание патологоанатомов, были разговоры с коллегами из Германии — нашей смертности не верят. Говорят: «Вы врёте!», «Не может быть у вас такой смертности». У нас же смертность меньше процента.


А вы в это верите?

Я в это верю, хотя бы потому, что в это укладывается элементарная статистика. Кроме того, если бы мы получили смертность как в Италии или в США — это невозможно было бы скрыть. Вот как появилось видео машин скорой помощи, которые стоят в очереди, вот так же появились бы видео из морга. Как тела лежат друг на друге, их складируют, сжигают и так далее.


Сейчас много что говорят — вот, там хоронят людей от инфаркта или каких-то других инфекций, осложнений внебольничной пневмонии и коронавирусной инфекции, тем самым скрывают статистику. На самом деле это не совсем так. Мы действительно пишем в основной диагноз коронавирусная инфекция, а дальше уже по ходу. Даже если она не подтверждена, а имеет клинику и КТ. Если человек попадает на ИВЛ, к примеру, — вот он лежал и вдруг начал ухудшаться. Он уже погибает не от коронавирусной пневмонии, он погибает от сепсиса. Потому что на хорошую почву, где разрушены клетки, инфекция садится с большим удовольствием. Присоединяется сепсис, нарастает печёночная, почечная недостаточность, и органы просто начинают отказывать. Не только у пожилых, это и у молодых людей. Так из-за чего умер человек? Из-за коронавирусной инфекции или от бактериальной инфекции? Из-за сепсиса. Потому что коронавирусную инфекцию он пережил, уже иммуноглобулины у него выработались. У него вируса нет.


Умирает он на двадцатый день, потому что реальные осложнения.

Как уже пишут патологоанатомы, мы не знаем. И это может оказаться проблемой, потому что артериальная гипертензия, ишемическая болезнь сердца — это всё диагнозы, которые могут быть первыми или конкурирующими. И если патологоанатом поставит кардиосклероз на первое место, к примеру, то у нас будет расхождение. Нужно понимать, что в большинстве случаев человек от коронавирусной инфекции не умирает. Он умирает от осложнений. Либо он доживёт до того, чтобы у него образовались антитела, либо не доживёт.


В реанимации мы видим смерть постоянно: и до COVID, и во время COVID. Для нас смерть — это что-то, что мы не смогли предотвратить. Это часть нашей работы, к сожалению. Реаниматолог является неким проводником — он может помочь человеку остаться. Либо не сможет, и человек уйдёт. Он последний, с кем встречается человек, мы к этому привыкли.

Самое тяжёлое — это молодые люди, которые попадают в реанимацию и умирают. В отделении у нас был молодой человек 38 или 39 лет, он тоже откуда-то приехал, из Италии вроде бы. У него был COVID положительный, дыхательная недостаточность, Довольно тяжёлый. Несмотря на всю терапию, эти явления не купировались. Уже случились необратимые последствия, и было принято решение о переводе его на ИВЛ. Естественно, человек был в сознании в этот момент, мы ему сообщили, ему было всё озвучено. Будет трубочка, будет дискомфортно немножко, ты будешь спать, потом мы тебя разбудим и трубочку уберём. Всё разъяснили. Он начал плакать. Он просил не дать ему умереть, потому что у него родился маленький ребёнок и он даже с ним не виделся... В общем-то, он умер.


ИВЛ — это костыль, это не лечение. Это помощь пациенту пережить те процессы, которые происходят у него в лёгких. Мы можем седировать пациента. Сделать так, чтобы он себе не вредил, когда у него дыхательная недостаточность. Вылечиться он может только сам. Мы помогаем человеку пройти весь этот тяжёлый период: пока образуются антитела, пока они уберут все вирусы, которые размножились за это время.


«Как правило, никто не вспоминает, кто спасал тебя с того света» Интервью с реаниматологом-анестезиологом Михаилом Чащиным Врачи, Коронавирус, Интервью, Длиннопост, База, Реанимация

Были ли ещё случаи, которые могли перевернуть что-то в вашем сознании?

Это было в самом начале. Случай внебольничной пневмонии. Приехал молодой человек, лет 37, привезла его психиатрическая бригада. Какая была суть вызова: молодой человек вызвал полицейских к себе домой, сказал, что соседи украли у него одеяло и его облучают через стены. Психоз. Полиция вызвала психиатрическую бригаду. Приехала, померила ему температуру. Оказалась 38,5. Отвезли в 1-ю ИКБ, там сделали рентген, увидели внебольничную левостороннюю пневмонию и отправили его к нам. Мы получили его от психбригады, которая суммарно с ним провела часов шесть. Пациент был переведён на ИВЛ, он мог навредить себе и навредить окружающим по психическому состоянию. Через три дня пришёл положительный анализ на COVID. На фоне интоксикации, на фоне пневмонии у него случился психоз тогда. Внимания здесь стоит даже не он сам, а то, что он ездил с психиатрической бригадой, — девушка-врач, медбратья-фельдшера. Они провели с ним шесть часов без защиты.


Часто ли так получалось, что вы видели своих коллег на койке или у себя же в реанимации?


Не далее как три дня назад мы похоронили своего коллегу, тоже врача-реаниматолога. Наверно, дней десять пролежал. Всё было хорошо, положительная динамика, но в один день просто произошло какое-то ухудшение. Все анализы, все ферменты пошли вверх, наросли явления дыхательной недостаточности, естественно, перевели на ИВЛ. Он уже понимал, что, в общем-то, всё. Мы боролись до последнего. И встал вопрос о проведении ЭКМО [Экстракорпоральная мембранная оксигенация, к которой прибегают при развитии тяжёлой острой дыхательной недостаточности. — Прим. ред.]. Этим занимается 52-я больница, наше руководство уже согласовало его перевод. Когда заведующий позвонил насчёт его статуса, чтобы бригада его забрала, сказали, что уже идёт сердечно-лёгочная реанимация. Это, наверно, самое тяжёлое, когда уходят коллеги, которые знают. Потому что ты сам можешь оказаться на этом месте.


Нет контраста между врачом, который всё понимает, лёжа на ИВЛ, и между обычным пациентом?


Есть огромный контраст. Врач знает. Врач знает, что в случае с ИВЛ с аппарата снимается один человек из десяти. Он понимает, что, скорее всего, он уже не вернётся. Когда человек обычный лежит, да, он понимает, что ему что-то делают, что-то дают, какие-то препараты, что-то поменяли в очередной раз, вот мне легче, тяжелей, опять легче. Он не придаёт значения этому. Это как обычный лечебный процесс.


Врач это по-другому воспринимает. Он пропускает это через свои знания. У пациентов в критическом состоянии, как правило, мозг пребывает в состоянии гипоксии. А если человек ещё и сам реаниматолог, то его знания под влиянием гипоксии трансформируются, появляются искажения, он начинает фантазировать, сам утяжелять своё состояние. Плюс эта депрессия, которая развивается, потому что он понимает, что он безысходен. Если человек просто заехал в отделение реанимации, он уже думает, что он покойник потенциальный.


У меня есть коллега, которая лежит у нас в отделении. Человек, который хочет жить. Который вцепился в жизнь, и она готова делать всё во что бы то ни стало. Я не знаю, к чему это приведёт, пока у неё идёт положительная динамика. Она лежит на животе столько, сколько нужно, практически весь день. Это так называемое положение — пронпозиция. Когда случается пневмония, особенно в нижних и средних отделах, до альвеол не доходит воздух. Когда человек ложится на живот, у него вынужденно начинают работать задние отделы легких. Мы заставляем лежать на животе по 14 часов в день, лёгкие должны быть постоянно в расправленном состоянии. Это реально тяжело, очень тяжело.


А есть другая категория людей, которые даже не медработники, они говорят: «Ой, да у меня всё хорошо», «Ой, отстаньте от меня». Это особенность именно у пациентов с коронавирусной инфекцией: в тяжёлом состоянии, когда их переводят в реанимацию, они говорят «Да у меня всё хорошо, ничего не нужно. Я здесь себя хорошо чувствую. Сейчас я отдышусь, и всё хорошо».

Это же из-за страха, наверно.

В том-то и дело, это не страх, это некая эйфория, которая наблюдается у множества больных. Им хорошо. Они смотрят на себя и говорят, что у них всё хорошо. У них одышка, а они говорят: «Сейчас, я чуть-чуть откашляюсь, и всё будет хорошо». Такого не бывает у других больных в критическом состоянии с дыхательной недостаточностью. Они, наоборот, слишком возбуждены.

<