3

Воскресный троллейбус.

Как-то пробовал себя в написании рассказов. Вот первый (и единственный) результат.

P.S. Если есть ошибки - извините, это у меня хроническое.


- Это точно тот дом? Выглядит не очень.

- Твоя комната выглядит не очень. А пришли мы правильно, здесь живет старик Абрахам.

- Лесли Уильямс как всегда язвит, погода летняя, а день воскресный.

- А над шуткой Джесси как всегда никто не смеётся. Пошли уже.

- Слушай, перед тем как мы зайдем, давай после этого пойдем… ну это… в кино, может быть?

- Джесси! Мы пришли помочь дедушке, а ты как всегда думаешь о другом! И я сто раз тебе говорила, что не особо люблю кино.

- Ладно, ты права, заходим.

- Здравствуйте! Мистер Абрахам?

- О, дети, вы пришли, я рад, проходите-проходите.

- Мы пришли из волонтерской группы нашей школы. Что мы можем для вас сделать?

- На самом деле лишь починить свои единственные часы, тут бы и один прекрасно справился. Но ничего, составить компанию старику уже большая помощь. Кстати, как вас зовут?

- Я Лесли, а это – Джесси. Мы учимся в средней школе.

- Мне эти часы починить, которые на стене?

- Да, эти. Я бы сам справился, но они так высоко висят, я не достаю до них.

(звук троллейбуса)

- О! Доченька, сейчас десять утра?

- Да, ровно десять, как вы догадались?

- Воскресный троллейбус, как всегда на час позже, чем обычно… Это напомнило мне мои молодые годы. До войны я ухаживал за одной девушкой, хотя, признаться честно, скорее она ухаживала за мной… Ой, что-то я разболтался, вам это, наверное, не очень интересно. Хотите печенья?

- Ой, что вы, мы очень хотим послушать, правда, Джесс?

- А, даа-да… А печенья шоколадные?

- Джесси!

- Хе-хе, ну, если вам действительно интересно... Каждое воскресенье она приезжала к моему дому на первом троллейбусе, ровно в десять утра, а я спускался на встречу. Ах, не помню, какого цвета платье было у нее в нашу последнюю встречу. И цвет троллейбуса тоже не помню. Зато как же нам вместе было хорошо! Мы могли гулять днями и ночами! Уверен, мы могли бы и месяцами гулять без отдыха, настолько нам вместе было хорошо. Помню, как-то мы пришли в один кафетерий, и заказали по мороженому, самое дорогое взяли! И оно было таким не вкусным… Мы так расстроились, что решили посетить все кафетерии в городе, чтобы найти лучшее мороженое! К концу дня мой кошелек был пуст, желудок забит мороженым, а самое вкусное мороженое мы так и не нашли. Хе-хе, но именно тогда я понял, что хочу прожить с ней всю свою жизнь.

- И вы… взяли ее в жены?

- Ох, сынок, я хотел, я и вправду хотел, но судьба решила иначе. Началась война, и все парни моего возраста отправились туда. Вот дурак, думал, что вернусь героем. На фронте, я писал ей каждый день, мы разговаривали обо всем на свете, забывая, какой кошмар творится сейчас в мире.… Но…

- Вам плохо? Принести воды?

- Все в порядке… В общем, последнее письмо было другим. Я получил его прямо на линии фронта, во Франции. И сразу понял – она хотела сказать что-то важное. Я открыл письмо, прочитал первое слово «Любимый»… И заснул. Снаряд разорвался рядом со мной, оставив без ноги. Я чудом выжил. Но письмо потерял. После госпиталя я сразу вернулся в город, но ни ее, ни ее семьи здесь не было. Никто не знал, куда они отправились и почему. А я так и остался здесь, гадая, что же было написано в письме…

- Дедушка… Я починил…

- Спасибо, сынок. Часы идут. Ох, я вас, наверное, задержал, спасибо вам большое, вы мне очень помогли.

- Не за что, обращайтесь! Джесс, пойдем?

- Да… Дедушка… зеленый… Цвет троллейбуса зеленый.

- Точно, зеленый троллейбус и синее платье… Я вспомнил... Спасибо.

- Нам надо каждую неделю сюда ходить, будем помогать со всяким, да?

- Да… Лесли, как думаешь, в городе так же нет вкусного мороженого?

- …Почем я знаю-то, ни разу не ела мороженого в кафе.

- Давай узнаем? Посетим все кафетерии в городе!

- …Ну наконец-то ты пригласил меня на свидание! А то вечно в кино только зовешь. Пошли.

Дубликаты не найдены

0
И всё же интересно было бы узнать, что там было в письме.
Похожие посты
65

Если меня приснят

Сразу признаюсь, что рассказываю эту историю из чисто эгоистических соображений: есть гипотеза, что меня немного попустит, если я сделаю эту фантазию некой внешней, отдельной от меня, вещью. Вот и проверю.


До недавнего времени я работал на предприятии, производящем, предположим для конспирации, фингербоксы. Товар это ходовой, людям нужный, так что производство всегда обеспечено заказами и приносит неплохую прибыль. Да только мало что из той прибыли перепадает простым сотрудникам: если ты не относишься к числу нескольких "небожителей" из начальства, или не являешься кем-нибудь из их холуев, то даже весьма невысокую зарплату тебе будут отдавать очень неохотно, используя все более или менее законные возможности хоть немного задержать выплаты. Понятия не имею, чем это объяснить. О премиях, снабжении необходимым для работы и другом "нерациональном" расходовании средств и говорить не приходится – начальство собаку съело на затягивании поясов. Поясов рядовых сотрудников, конечно. В общем, начальство там "любят". Это для того, чтобы вы лучше представляли атмосферу предприятия и антагонизм классов.


Но в остальном мне грех было жаловаться. Работал я в административном крыле, и моя работа предполагала, что я в любой момент мог находиться где угодно на территории предприятия – начальник отдела не следил за мной, удовлетворяясь только вовремя сделанной работой. Разумеется, я злоупотреблял таким положением дел, растягивая перекуры иной раз до получаса. Курить я ходил не в нашу курилку для "белых воротничков", а на Бродвей – так у нас называли внутренний проезд к складам в дальней части здания. По сути прямо в стене здания установлены большие ворота, через которые грузовики (и даже фуры) заезжают в высокий пятидесятиметровый коридор, и в нем загружаются не имеющими аналогов фингербоксами, или выгружают сырье. Вот этот коридор-проезд и называют проспектом, бульваром или Бродвеем. Вокруг расположились цеха и машинные залы, снизу зловеще гудит насосами огромный подвал, а в самом коридоре недалеко от ворот – ниша со скамеечками и ведром в центре. Курилка на Бродвее. По проезду снуют водители, рабочие, инженеры, заглядывают на пять минут в курилку, наспех курят и/или обмениваются сплетнями, снова исчезают в круговороте производственных и логистических процессов. Истинный центр предприятия!


Разумеется, есть и постоянные посетители. В их число входил и, назовем его так, Петрович – замдиректора, редиска, западлист, баба базарная и, по слухам, стукач. Как видите, характеристика крайне неприглядная. Но были у Петровича и положительные черты! Был он очень харизматичным человеком, прекрасным рассказчиком и единственным начальником, который не строил из себя небожителя – на моей памяти, ни один другой гусь в пиджаке не входил под высокие своды нашей ниши, не садился на скамеечку рядом с простыми парнями и не заводил с ходу: "Влади-и-мир, ну что, головушка после вчерашнего бо-бо, да? А-ха-ха!" Он всех называл на "вы" и полным именем, зачастую умудряясь совмещать в одной фразе вежливость и трехэтажный мат. Знал он великое множество историй обо всем на свете, на все имел свое довольно дилетантское, но твердое мнение; были у него и характерные жесты и мимика. До сих пор перед глазами стоит картина, как он эмоционально хлопает себя по бедрам, подходя к кульминации очередной истории. Так что, хоть и успел он сделать немало дерьма обитателям Бродвея, но все же был желанным гостем. Главное было не распускать язык о состоянии дел на родимом предприятии, а то вдруг и вправду – стукач?


А почему "был", "было"? Вот послушайте.


В последний раз, когда я видел Петровича, на перекур пришел подсобный рабочий, допустим, Вася. Петрович весьма любил подкалывать и задирать его, не опускаясь, впрочем, до оскорблений. И вот Вася, подкурив сигаретку и хитро посмотрев на замдиректора, сказал:


"Ух, какой мне недавно сон приснился, целый триллер про чудовище, ну, как там еще Чужого по-научному называют, чупакабра..."


"Ксеноморф!" – подсказал я.


"Да, про ксеноморфа. И вы тоже там были, Петрович", – с недоброй улыбкой закончил вступление Вася.


Петрович, конечно, тут же высказался, что молодой гетеросексуальный парень во снах должен видеть телок (пардон, дамы, с чужого голоса пою), а не пожилых мужчин.


Вася никакого внимания на подколку не обратил, и продолжил:


"Приснилось, в общем, что за какой-то надобностью занесло меня в административный корпус, и вдруг там громкоговорители на стенах ожили! Все вокруг струхнули, все-таки, никогда эти раструбы не работали, все уже думали, что только в случае ядерной войны по ним что-нибудь передадут..."


"Х..ево вы думали, Василий. Ядерная война – слишком слабый повод; там как минимум Сам должен помирать, чтобы директор раскошелился на починку", – политика была одним из коньков Петровича, даже более любимым, чем половой вопрос.


"Ну вот, а вышло еще круче: передали, что по кабинетам гуляет космический монстр, и все должны выполнять какой-то протокол. Не знаю, что за протокол, но люди куда-то разбежались, а в кабинетах я нашел только несколько жутко истерзанных трупов", – продолжил Вася.


"А дирека тоже схавали?" – со странным вожделением спросил один из присутствующих слесарей.


"Не знаю, помню только, что так драпал оттуда, что кажется, будто телепортировался прыжками. Ну, во снах так бывает, все лучше, чем бежать как в молоке. И вот забежал я на какой-то балкон, а там девка из бухгалтерии стоит..."


"Я бы вам, Василий, сказал, что у нормального парня должно стоять наедине с девкой из бухгалтерии!" – не преминул вставить свои пять копеек Петрович.


"Вы не портите мой рассказ, – с укором глянул Вася. – В общем, показала она мне узкую длинную коробку и предложила в нее спрятаться. Сел я на четвереньки, она залезла мне на плечи, а сверху надела на нас коробку".


Тут, вполне ожидаемо, Петрович зашелся смехом на весь Бродвей, застучал себя по бедрам, и популярно объяснил незадачливому Василию, что такая диспозиция означает с точки зрения фрейдизма – в его, Петровича, понимании, конечно.


Вася, впрочем, не смутился и продолжал:


"А вот оказалось, что правильно все я сделал! Только спрятались, как рядом раздался шум, а потом стало светло. Поднимаю я голову, а большей части коробки уже нет, и девушки тоже нет, только следы когтей на цементе".


"Ну а кровь? Монстр бухгалтершу утащил, или задрал?" – не удержался я от вопроса.


"Не знаю. А потом откуда-то снаружи на балкон вылез Петрович и принялся рассказывать, как в прошлый раз ксеноморф приходил и что творил. И так вы, Петрович, во время рассказа смеялись и хлопали ладонями, что я от страха голоса лишился. Все-таки, рядом монстр ходит, того и гляди услышит, а прятаться больше негде!" – у Васи аж глаза округлились, как будто он до сих пор переживал этот кошмар.


"И как, пришел монстр?" – спросил я.


"Без понятия. На этом месте я понял, что сплю, и пожелал проснуться. И проснулся", – тут он повернулся всем корпусом к Петровичу и неприятно-зловеще процедил: "А вы, Петрович, там остались".


Я посмотрел на Петровича, и мне стало тревожно. Никак он не прокомментировал последнюю часть Васиного рассказа, и лицо у него было бледным, а рукой он как-то нехорошо, беспокойно теребил под пиджаком нагрудный карман рубашки.


То было в пятницу, а в понедельник эксцентричный замдиректора не появился на Бродвее. Позже я узнал, что на выходных у него стало плохо с сердцем. Не откачали.


Народ еще неделю посудачил о безвременной кончине Петровича, да и все, круги по воде разошлись и затихли. Только вот у меня из головы не шла та картина: "вы там остались" и бледный Петрович, обративший расфокусированный взгляд куда-то мимо. Уже не здесь...


Конечно, всего этого явно недостаточно, чтобы занимать ваше внимание. Так было потом еще кое-что!


Вскоре я после работы отвозил на поезд жену и мать ее, ну, в смысле, свою тещу. А вернувшись домой поздно вечером, извлек из недр книжного шкафа заначенную бутылку виски. Алкоголь я не жалую, но женатые читатели прекрасно понимают, как порою мужчине хочется хоть на несколько дней снова стать беззаботным холостяком! В общем, приземлился я на кухне с широкодонным стаканом и вискарем, приобщился к чуждой буржуазной культуре, полистал в телефоне новостную ленту, ничего, впрочем, не читая, да и одолела меня тяжелая сонливость. Надо перекусить, надо сходить в ванную, надо постель поменять. Но это подождет еще пять минут, а сейчас у меня есть время отодвинуть в сторону стакан и лечь лбом на стол, подложив в качестве подушки собственную руку. Просто немного полежать, поискать порядка в мыслях.


Спустя вечность или мгновение я обнаружил себя в узкой комнате с высоким потолком, с цементным полом и зеленой краской на стенах. Вдоль одной длинной стены стоял массивный пыльный стеллаж с какими-то приспособлениями и деталями, на противоположной стене замызганный плафон лампы дневного света освещал пару постеров с красавицами из 90-х. В дальнем торце комнаты всеми четырьмя расшатанными ножками цеплялся за жизнь видавший Брежнева стул. А я сидел на полу в другом торце, возле двери. Оглядевшись вокруг, я пришел к выводу, что занесло меня в одну из кандеек близ Бродвея – я был из административного, но общий, с позволения сказать, стиль наших производственных помещений узнал.


И на стуле том я в какой-то момент увидел Васю.


"Ты что здесь делаешь?" – как мне показалось, с досадой спросил Вася.


"Ну вот, свою-то с тещей на поезд проводил, теперь превращаюсь в обезьяну обратно, – честно признался я. – Ну а ты чего на работе так поздно?"


"Да понимаешь, я теперь каждый вечер перед сном изо всех сил представляю себе того ксеноморфа и кого-нибудь из неприятных мне людей, чтобы проснуться и оставить их наедине. А тут ты влез, но ты ведь парень нормальный. Уж не обессудь, ошибки всегда возможны", – отвечал Вася.


"Тогда не буду тебе мешать", – сказал я, встал и повернулся к двери. А руку к дверной ручке протянуть не могу. Не чувствую руку!


Тут я заметался, пробиваясь сквозь слои душной тьмы и вдруг ощутил боль во лбу, проехавшись им по чему-то чужому, бесчувственному. Я проснулся, резко выпрямившись на кухонной тахте. Саднил належанный лоб, начинало покалывать потерявшую чувствительность руку, от прежней неудобной позы болели ноги. А я все не мог отделаться от ощущения, что сейчас где-то там Вася продолжает сидеть в пыльной кандейке, пытаясь затянуть к себе жертву. Вторую жертву.


Вы, наверно, ждете, что я напишу, будто бы у нас начали помирать начальнички-ворюги, а Вася при встрече сделал жирный намек, что мы встречались по-настоящему в тех сонных эмпиреях? Вынужден вас разочаровать, ничего подобного не было. Я все реже ходил на Бродвей, потом вовсе бросил курить и перестал прошляпываться в курилках. А несколько месяцев назад нашел себе работу получше.


Так о чем история? Не знаю. Об идее фикс, наверно. Просто чтобы вы понимали, я не верю в мистику-шмистику, не верю в экстрасенсорные способности, да и вообще я скучный материалист. Я прекрасно понимаю, что Петрович мог маяться сердцем уже давно, а Вася приукрасил свой сон ради эффектного рассказа. И тогда, в последний рабочий день Петровича у него сердечко екнуло – и Васин рассказ тут не при чем; Петрович, скорее всего окончание уже не слушал, и Васино выступление было зазря. Ну а сны – иногда это просто сны.


А все равно я подспудно старался избегать встреч с Васей, пока работал на фингербоксовом заводе. Просто не хочу, чтобы он меня помнил. И сейчас стараюсь не думать обо всем этом на сон грядущий. И все чаще задумываюсь, не обидел ли я кого за день? А то мало ли, во что я там не верю. Можно не верить и гордиться этим, но что я буду делать, если меня приснят и не отпустят?



Автор: Коммандер Стась (CMDR Ctacb)


ВК: https://vk.com/public_cmdr_ctacb

Мракопедия: https://mrakopedia.net/wiki/Участник:CMDR_C

Показать полностью
27

Горькие звезды. Глава 6/7

Горькие звезды. Глава 6/7 Авторский рассказ, Темная романтика, Литература, Научная фантастика, Космическая фантастика, Инопланетяне, Ужасы, Хоррор стори, Мистика, Графоманство, Длиннопост, Крипота

Продолжение. Предыдущие главы: Первая, Вторая, Третья, Четвертая и Пятая.


6 Горькие звезды


Трудно было поверить в успех. Некоторое время эшмалеф не могла совладать с собой. Она действительно только что отправила сообщение, или ее истерзанному лишениями разуму это просто пригрезилось?


Немного отдохнув, она решила почитать логи передатчика, благо к регистратору вела отдельная нервная цепь, уцелевшая при всплеске нечестивой энергии. Из-за передачи в нештатном режиме записи состояли по большей части из предупреждений и бессмысленного мусора, но немного повозившись с фильтрами, эшмалеф получила довольно много полезных данных. Компьютерная грамотность и глубокие познания в теории межзвездной связи среди ее достоинств не числились, так что ей понадобилось много времени на чтение и перепроверку данных. Однако, ее усилия были вознаграждены сполна: по всему выходило, что с помощью груды железяк ей удалось отправить правильный сигнал, который будет обнаружен и распознан станциями связи.


С облегчением она отсоединила передатчик, втянула хоботок в защитную полость, и, насколько это было возможно, расслабилась. Даже такая приятная штука как эйфория может сейчас слишком дорого обойтись ее истощенному телу.


Но мощная волна ликования все равно медленно, но неумолимо затапливала ее сознание.


Она спасена!


Как только Звездное Войско получит сигнал, за ней отправят корабль. Более того, сейчас она находилась далеко впереди линии фронта, в пространстве, куда ни дэвы, ни эшмалеф не должны были добраться ранее пары сотен лет, если бы события развивались обычным порядком. Обнаружение обитаемой планеты так глубоко в неосвоенном космосе – огромное достижение! Основав здесь форпост, к приходу дэвов Звездное Войско будет иметь мощнейшую цитадель, возможно, даже целый кластер защищенных систем. Это укрепит позиции эшмалеф на этом участке фронта, повысит шансы Вселенной пережить дэвов.


Но что еще приятнее, это будет ее достижение! Ей дадут имя, имплантаты и новые органы высшего класса, повысят до младшей королевы. Она получит право на гвардейский отряд, на целый десяток, или даже – давайте мечтать нескромно! – сотню лучших воинов.


И дальше, наконец, начнется настоящая жизнь...


Замечтавшись, послушница сама не заметила, как стала погружаться в сон. Лунное притяжение усиливалось; ее единственная подруга, много лет напоминавшая своим вечным танцем, что эшмалеф еще не мертва, искрилась в свете звезд, улыбалась позолоченным лимбом. Так бы и кружиться с ней друг напротив друга, пока какой-нибудь большой красивый капитан с мужественными педипальпами не явится за ней в пещеру. Хорошо, что кираса послушницы осталась при ней – хоть видно будет, что здесь своего спасителя дожидается не девка простая, а благородная дева. А потом... настоящая королева должна уметь благодарить...


Эшмалеф резко проснулась с ощущением, будто забыла о чем-то важном. Благодарить, спаситель, благодарить... Человек!


О, Соборная душа, что за дура! Ксеносапиенс куда более хрупки, чем эшмалеф, нельзя их надолго оставлять в беспомощном состоянии.


Послушница лихорадочно выбросила хоботок и осмотрела пещеру. Ее помощник лежал там же, где она его оставила – на краю грязевой лужи. Она решила быстро осмотреть его, прежде чем будить. А то вдруг с его телом что-то не так, и его пробуждение будет болезненным? С добрыми помощниками так не поступают.


Человек неглубоко и редко дышал, пульс был слабым и нестабильным. Обеспокоенная эшмалеф проверила на вкус его кровь, и обнаружила, что та сильно загустела. Похоже, земляне довольно быстро теряют воду. Послушница спешно приготовила и влила человеку в рот немного слабого водного раствора солей – каковую жидкость обычно и предпочитают сухопутные разумные.


Вода оказала свое благотворное действие, тело явно стало оживать. Несколько дней без пищи вряд ли существенны даже для таких хрупких созданий. А вот с теплом были проблемы – температура тела человека была на несколько градусов ниже, чем ранее. Впрочем, эшмалеф быстро придумала выход, подключившись к нейрочипу помощника и заставив его скелетные мышцы сокращаться с высокой частотой. Спустя некоторое время человек согрелся. Послушница как раз успела проверить его раны, дабы убедиться в отсутствии нагноений.


Кажется, все в порядке, пора будить. Человек хорошо ей послужил, теперь пусть пойдет, проветрится, приведет себя в порядок, заодно поищет еды для нее. А как найдет еду, надо будет его отпустить, вдруг у него остались нерешенные человечьи проблемы, не возвращенные долги – пускай гуляет, а то скоро будет поздно. Для всех землян скоро будет поздно...


Эшмалеф подала соответствующие команды на нейрочип.


Человек не проснулся.


Стараясь не паниковать, эшмалеф ударила помощника электричеством. Ничего. Химические стимуляторы в кровь. Без эффекта. Электрошок через нейрочип. Выделил жидкие экскременты, но не проснулся.


На некоторое время послушница отсоединилась и стала обдумывать ситуацию. Что же это такое может быть? Его тело относительно здорово, от нескольких дней голодного сна еще никто не умирал. Особых признаков лучевой болезни не видно. Головой не бился... Вот оно! Когда человек вернулся с задания, она извлекла из его черепа неглубоко засевшую свинцовую дробь, продезинфицировала и заклеила раны. Только вот ранение в туловище, и ранение в голову – очень разные вещи.


Снова подключившись к нейрочипу, она запустила наиболее обширное сканирование нервной системы и стала проращивать внутрь мозга углеродные трубочки для биохимического зондирования. Поддерживающий имплантат хоботка запротестовал, но сейчас ей было не до того. Вскоре худшие опасения послушницы подтвердились: с одной из дробинок какая-то микроскопическая мразь проникла внутрь черепной коробки и нашла путь в мозг. Инфекция вызвала обширную энцифалопатию, в несколько дней разрушившую всю переднюю часть коры мозга.


Теперь она могла будить его сколько угодно: некого больше будить. Пока она занималась своими космическими делами, помощник просто тихо умирал у нее под боком.


Позволив медимплантату определить тип инфекции и закачать через хоботок антибиотики, эшмалеф отсоединилась и потерянно замерла. Будь у нее конечности – опустила бы их.


Что же за бестолковая дура! Угробила на ровном месте уже второго человека. Они на нее как на богиню смотрели, а она – такое ничтожество. Вроде бы все шло хорошо, судьба благоволила ей, но она все равно нашла, где облажаться. И, главное, как же это было на нее похоже...


Всю жизнь у нее все получалось хуже, чем у других, любое дело давалось труднее, чем другим. Не мудрено, что все удивились, когда она дэвам не ведомым образом смогла пройти отбор в монастырь боевых королев. А уж там она получала по первое число как будто по расписанию. До сих пор остается загадкой, как она вообще дожила до выпуска и даже получила сертификат кандидатки на должность капеллана Звездного Войска.


И, правды ради, даже обнаружение отличного места для форпоста нельзя назвать ее личным достижением. Хотя бы потому, что она выжила и подала сигнал, попутно провалив свое первое задание: вместо того, чтобы принести мобильный передатчик королеве, отвечавшей за транспортировку послушниц, она просто юркнула в автомат выброса планетарных дронов, как только все пошло в раздрай. Можно сколько угодно оправдываться, что тем самым она придала смысл подвигу безымянных навигаторов, в считанные секунды почувствовавших обитаемую планету, когда пожираемый дэвом корабль совершал невозможный прыжок через пространство. Но факт есть факт – ее заслуги в этом нет.


Если же говорить совсем честно, то она не может и утешаться, что принесла спасение землянам. Знай они, какое это спасение... разбомбили бы ее дэвову пещеру до литосферных плит. Вместо быстрой легкой смерти, которую им подарили бы дэвы, они теперь проведут тысячелетия в жестоком рабстве у военной машины эшмалеф. Дэвы убили бы... сколько там вообще землян?.. миллиард от силы. Но под властью эшмалеф родятся и погибнут в атомном огне миллиарды миллиардов. И вряд ли эти будущие винтики системы будут рады, что вообще родились и хоть немного пожили: всем разумным трудно и обидно быть дешевым органическим аналогом роботов.


И, главное, был бы еще во всем этом смысл. Ведь эшмалеф все равно никак не могут победить. Реальность обречена, и все они проводят свои единственные жизни не так как следовало бы. Она хотела бы просто спокойно жить где-нибудь на дне родного улья, делать то немногое, что у нее хорошо получается – вышивать золотые литании и петь старинные песни. Но в этой вселенной такое невозможно. Говорят, принять бесконечность войны, значит, избавиться от душевных метаний. Она приняла – и получила только боль.


Волны черной меланхолии захлестывали послушницу с головой, материализовались, тугими узами сжимали ее сердца́. Луна, ее бывшая подруга, насмешливо кружила вокруг нее, будто рисуя в пространстве круг страданий, из которого живым не дано вырваться. Луна – мертва, и мертвым не больно. Лживая, ложная подруга.


Жизнь – это ад.



Продолжение следует.



Автор: Коммандер Стась (CMDR Ctacb)


ВК: https://vk.com/public_cmdr_ctacb

Мракопедия: https://mrakopedia.net/wiki/Участник:CMDR_C

Показать полностью
45

Неправильный ангел-хранитель

После смерти, как большинство гениев, Марина устроилась трудиться ангелом – хранителем. Неплохая такая работа, когда ты умер и тебе уже не нужно писать стихи.

Марина вошла в кабинет, села на своё место и закинула на стол ноги в синих джинсах клёш. Ещё на ней была рок-н-рольная кожаная куртка.

За соседним с Ингой столом сидел Антоха в шортах, тоже ангел -хранитель, известный при жизни на весь мир писатель.

Марина с боевым видом шмыгнула носом и закурила женскую сигару. Отхлебнула коньяк и запела революционную песню из прошлого века. Стала рассматривать подопечных, которые жили внизу, на земле.

Марина следила за своей подопечной Ингой, которая в который раз направилась похудеть в фитнес-центр. В который раз Инга пришла к спортивным тренажёрам с решительным лицом…

В который раз Инга делает то, что говорит тренер. Через день она снова старается, мучается, покрывается потом. Её глаза горят надеждой, что когда-то, в этой жизни, она станет стройной. Что её кто-нибудь полюбит, к примеру Пашка. Пашка он классный. Мышцы болят, ноги чуть двигаются. Пашка – он классный. И в который раз у Инги не получилось похудеть. Потому, что… Да чёрт его знает почему.

Наташка – она весёлая, непонятно от куда взявшаяся. Прикатилась, познакомилась с Ингой зачем-то. Тоже толстуха. Тоже оптимистичная вся. Мается тайком, наверное, тоже.

И Чёрт дёрнул Наташку ляпнуть о том, что за полгода она скинула всего три килограмма. Чёрт дёрнул Ингу подумать о том, что ей эти три килограмма фигуры не изменят. Так она Пашку только к старости завоюет. Чёрт дёрнул, Ингу опустить руки, отчаяться. Чёрт…

-Марина, зачем ты заставила Наташку соврать про три килограмма? Зачем ты в неё вселялась? Неужели тебе не стыдно? Ты же ангел, как-никак, - так сказал ангелу Инге ангел Антон в шортах с укоризной.

Он показал пальцем вниз, на страдающую вечером от полной фигуры Ингу. Которая неистово стучала пальцами по клавиатуре с болью в глазах. Со слезами даже. Она смотрела на Пашкину фотографию и ревела, и печатала. Стихи.

-Ей нельзя худеть и Пашка её противопоказан, это вредно для её таланта, - так сухо сказала Марина.

По лицу ангела Антона скользнуло осуждение происходящего.

-Она бы и с Пашкой стала известной очень поэтессой и популярной, и счастливой, и с семьёй, - сказал ангел Антон.

-Если она похудеет она будет счастлива, и будет писать не выстраданные стихи. Невыстраданное всегда пустое, вам ли этого не знать? Вы же лучшее написали умирая.

-Но люди будут читать её , её книги будут издаваться и без страданий. Разве это плохо?

-Люди забудут её ещё при жизни, популярную и богатую. Она никого не изменит своими стихами. Её стихи тогда будут есть на завтрак. Её даже в рай никто не возьмёт после смерти, - лицо Марины было холодно, взгляд беспощаден.

-Не знаю, - ответил ангел Антон. Не по-людски это всё. Уже десять лет ты мешаешь девочке с личной жизнью. Плохой ты Ангел -Хранитель.

-Ей осталось написать ещё всего двадцать семь стихов, и она станет известной в мире. Надо потерпеть ещё чуть-чуть. Потом она напишет так, что люди будут тащиться веками. Её стихи многим улучшит душу...

В ответ лицо ангела Антона исказилось от отчаяния.

-Но потом она закончит в абсолютной нищете!

-Ничего страшного, я тоже мыла полы в дворце культуры, когда писала.

Ангел Антон схватился за голову, м с матом выскочил в коридор, хлопнул дверью.

На которой висела табличка. «Рай. Отдел качества литературы».

vk, fb


© socialAnalytics

Неправильный ангел-хранитель Авторский рассказ, Рассказ, Литература
Показать полностью 1
29

Зов Гавриила

Что будет, когда на Земле закончится нефть, а чистая вода станет на вес золота? США вводит санкции против стран Азии, в Пекине происходят массовые самоубийства, Европа сохраняет нейтралитет, а в России все большую популярность приобретает препарат "Тирекс", названный "спасением человечества".


Идея этого короткого рассказа пришла ко мне, когда я ждал свой заказ в МакДональдсе, и я решил незамедлительно написать его. Расскажите, что вы думаете об этом тексте?

Зов Гавриила Киберпанк, Длиннопост, Литература, Рассказ, Фантастический рассказ, Авторский рассказ, Современная проза

Артем заказал БигМак сет, МакФлэйвор Фрайз, двойную картошку и две колы зеро, поочередно нажимая на сенсорную панель. Дождался, пока автомат выдаст чек и маячок с номером заказа, и пошел занять столик для них с Мишель. Он любил Мак, здесь общение с посторонними можно было свести к минимуму. Никто не пытался орать в ухо и не смотрел с жалостью, точно у Артема выросла вторая голова.


В немом танце по залу кружили роботы-уборщики в фирменных красно-желтых корпусах. На единственной кассе стояла полнотелая девица в картонной кепке и со скучающим видом листала ленту в смартфоне. Двое мальчишек-близнецов лет восьми фотографировались с пластиковым Рональдом МакДональдом.


Артем прошел к дальнему столику, положил на центр стилизованной под дерево поверхности круглый маячок и стал ждать. Робот-официант с подносом на единственной механизированной руке появился минут через десять. В груди у него был вмонтирован экран, по которому показывали мультфильмы из прошлого века. Старина Том гнался за неуловимым мышонком, но на его пути возникала то наковальня, то злющий соседский пес. Джерри всякий раз удавалось улизнуть.


Артем улыбнулся и поднес к платежному сенсору робота руку с черным браслетом. Он всегда оставлял чаевые, которые МакДональдс перечислял в фонд Дикой природы. Не так много от нее осталось, если задуматься.


Едва парень сделал глоток колы, в Мак впорхнула Мишель. По ее заплетенным в десятки косичек волосам пробегали неоновые искры. Несколькими поспешными движениями рук она поздоровалась, затем достала из сумки планшет и протянула Артему.


“Смотри! Эти китайцы будто спятили, все, как один!” — сказала Мишель жестами, показывая на экран новостной ленты.


Лицо Артема вытянулось. Там действительно происходило нечто странное. Качество изображения было не слишком высоким, видимо, снимали издалека на мобильник. На матовой плоскости айпада рябили пиксели и от этого становилось не по себе. Артем привык к картинке высокого разрешения, к голографическим и 3D эффектам, а здесь … средневековье, честное слово! Он откусил кусок от гамбургера и начал машинально жевать, не чувствуя вкус.


На видео был мост над дорожной развязкой. Сперва ничего не происходило, затем Артем заметил, к чему было приковано внимание оператора. На краю стоял человек — едва заметная фигура среди пляски пикселей. Затем к нему присоединился еще один, и еще. Не прошло и минуты, как на край моста вышли сотни людей. Они были везде, насколько хватало глаз.

Затем, будто невидимая рука толкнула костяшку домино, они начали падать. Летели вниз, размахивая руками и пропадали из поля зрения камеры. Из-за масштаба смерть на видео казалась нереальной и даже комичной. Так продолжалось несколько секунд, потом изображение резко дернулось вправо и вверх, будто по руке оператора ударили. Гамбургер встал у Артема в горле и он с трудом проглотил полу-пережеванную пищу.


“Это какой-то фейк? Монтаж?” — спросил он. Мишель не сразу поняла, движения были слишком смазанными. “Я так не думаю. Наткнулась, когда искала утром на International Publisher материал для статьи. В русских СМИ нет ни одного упоминания о трагедии, хотя о таком событии должен говорить весь мир”.


Артем пожал плечами. Мишель всегда была слишком впечатлительной. Он потянулся, чтобы погладить ее по голове и успокоить, но девушка неожиданно отстранилась. Заголовок над видео кричал “Mass Suicides in Beijing!”, но дальше по тексту было не понятно. Артем плохо знал английский и указал на статью — “О чем здесь написано?”.


Мишель, стараясь тщательно подбирать слова дактильной речи, сказала “Ничего конкретного, кто-то успел слить видео в сеть. Блогер связывает эти кадры с массовым психозом в связи с тяжелой экономической ситуацией в Китае. Страна не оправилась после санкций США, десятки тысяч жителей оказались без средств к существованию”.


Артем кивнул, будто это все объясняло. Он не доверял IP, этому “свободному” интернет-изданию, которое служило трибуной для “независимых” журналистов. Если в официальных источниках нет упоминаний, то это “утка”, как история с русской атомной подлодкой в Оманском заливе. Нет сомнений, видео, которое он только что посмотрел, это уловка в негласной информационной войне.


“Ешь картошку, а то остынет” — показал он Мишель. “Да что с тобой такое?”, — всплеснула она руками, — “Ты не понимаешь? Эти люди погибли, они умерли по-настоящему!”. Артем начал раздражаться. Он разблокировал свой смартфон и открыл ленту, показал Мишель.


“... Со слов Международного энергетического агентства, запасы нефти на месторождении Прадхо-Бей достигли критического лимита…”, “Евросоюз не поддержал новые санкции США против стран Азии…”, “ТААС опроверг информацию о клонировании Владимира Путина…”, “Корпорация ФАРМ-Индастриз выпустила новую модификацию легендарного препарата “Тирекс”, которая обещает стать“пилюлей от всех болезней”, “Население Земли по официальной статистике приближается к 9,5 млрд. человек”....


Чаще других упоминались новости о Великой Марсианской Экспансии, хотя люди пытались колонизировать Марс последние лет 10, пока без видимых успехов. Внизу ленты шла баннерная реклама, ее заголовки отличались краткостью и провокационностью. “Воды на всех не хватит! Успей сделать запасы”, “Шок! Ученые открыли рецепт бессмертия…”, “Не ешьте модифицированные овощи! Они вызывают …”.


Ни среди “желтых” заголовков, ни среди официальных заявлений прессы новостей об инциденте в Пекине не было. Артем пожал плечами, как бы говоря “Видишь? Мир не сошел с ума за последние сутки. По крайней мере, не больше, чем обычно”.


Мишель скрестила руки на груди и сдвинула брови. Так она делала всегда, когда хотела доказать правоту. Затем приложила пальцы к вискам, будто у нее внезапно заболела голова. Артем спросил “Ты в порядке? Выглядишь неважно”. Несколько секунд Мишель смотрела в одну точку и Артем решил, что она не восприняла его жест.


“Мало спала ночью, все эта статья... Тебе повезло, что ты не слышишь музыку, которая здесь играет. Дебильная мелодия, повторяется все время по кругу. Ужасно мешает соображать. Спроси у кассира, есть ли у нее таблетка тирекса?”.


Артем хлопнул ладонью о стол, едва не расплескав колу. Несколько человек обернулись в их сторону. “Почему я? И как, интересно, я это сделаю?”. Мишель прикрыла глаза, тяжело вздохнула и мысленно досчитала до пяти. Ей не хотелось снова начинать этот разговор.

“Тебе надо развивать социальные навыки. Ты не можешь прожить всю жизнь, общаясь только со мной, родителями и тем парнем из Канады, с которым ты созваниваешься через Zoom. Просто иди и сделай это. Для меня”.


Артем почесал первую щетину на подбородке. Мишель ему нравилась, но иногда она невероятно раздражала. И дело не только в том, что девушка заставляла Артема общаться с людьми. Все этот тирекс… Препарат вознесся на волне пандемии вируса, которая захлестнула мир десять лет назад. И с тех пор он в каждой аптеке, на каждом билборде, на бортах проезжающих автомобилей… Известные ученые и политики заявляли, что это стопроцентный прорыв столетия. Таблетки снимали болевые ощущения и усталость, улучшали обмен веществ … “тирекс” появился в кармане едва ли не у каждого жителя России. Да, конечно же, препарат не вызывал привыкания. Никакого.


“Чудо-пилюли” скупали тоннами и они стали частью жизни, как смартфоны или домашние роботы. Артем относился к немногим людям, которые не употребляли препарат. И это было причиной споров с Мишелью. Последнее время они перерастали в настоящие ссоры.

Артем поднялся и направился в сторону кассы. Посетителей в этот день в Маке было достаточно, почти все столики были заняты. За одним сидели “переделанные” — девушка с кроличьими ушами и парень с волосатым лицом, похожий на Чубаку из звездных войн. Активисты “Зеленой стрелы”, радикальной группировки, которая всеми средствами привлекала внимание к проблемам природы. Учитывая достижения в медицине и генной инженерии, такие “переделки” были в порядке вещей, даже вошли в моду.


На подиумах и обложках глянцевых журналов все чаще появлялись “зверолюди”. До Артема доходили слухи, что “переделанные” более склонны к насилию и немотивированной агрессии, но парень был уверен, что это неправда. “Зверолюди” были чудаками, которые попали под колеса бульдозера с надписью “хайп” на лобовом стекле. Не более, чем дань моде, как всеобщее увлечение татуировками в 20х годах. Учитывая уровень загрязнения воздуха, через пару лет трендом станут респираторы.


Полнотелая девица пропала с кассы, оставив на стойке нелепую картонную кепку. Артем собирался развернуться, как вдруг его нос почувствовал странный, едва уловимый запах. Если бы он был более поэтичной натурой, то назвал бы это “запахом беды”. Но Артем был рационалистом до мозга костей. Это был запах начинающегося пожара.

Артем сглотнул и принюхался. Быть может, автомат не перевернул вовремя котлету на гриле? Парень обернулся на полный зал. Отчего-то Артему вспомнились люди на мосту и он зло тряхнул головой, чтобы отогнать эту мысль.


Никто не подавал признаков тревоги. На выгнутой панели телевизора две обнаженные девушки со страстью поедали гамбургер, мясной сок и соус каплями падал на их лоснящиеся груди. Затем появилась надпись “Голод это инстинкт. Просто действуй”.


Артем представил, как вернется к Мишель с пустыми руками и пристыженно начнет объяснять, что кассира не было на месте. Как скажет, что ему почудился запах дыма и попросит ее позвать администратора, чтобы тот проверил кухню. А Мишель будет смотреть на Артема с жалостью и любовью, точно на умственно отсталого ребенка. “Да, мамочка. Как скажешь, мамочка”. От этих мыслей его передернуло и он сжал губы. Нет, не сегодня. Хватит с него.


Юноша склонил голову и на его лице заиграла улыбка. На этот раз он все сделает не по ее правилам, а наоборот. Артем обошел стойку и шагнул в сторону двойных дверей. По спине пробежали мурашки адреналина. Он был на чужой территории. Не желая тратить время на сомнения, Артем вошел на кухню. Парень не мог слышать, что повторяющаяся по кругу мелодия начала усиливаться, пока не зазвучала с небывалой мощью.


В большинстве современных ресторанов быстрого питания еду готовили автоматы, на кухне достаточно было находиться одному оператору, который соединял в себе роли шеф-повара и системного администратора. Еда, приготовленная человеческими руками, стоила гораздо дороже. Артем считал, что это рекламный трюк - роботы справлялись с готовкой лучше и не допускали ошибок. Запах гари стал сильнее, в воздухе висела сизая дымка.


Первое, на что Артем обратил внимание - панели всех автоматов на сборке заказов были отключены и мигали красными индикаторами. На столах лежали ингредиенты для гамбургеров. Скоро клиенты начнут жаловаться, что слишком долго ждут свои заказы.


Пахло горелым мясом. “Почему не срабатывает пожарная сигнализация?” - удивился юноша. Нужно было возвращаться в зал и уводить отсюда Мишель. Это было разумное решение, но…

Артем представил, как дает показания в письменном виде. “...И тогда я решил, что на кухне произошло возгорание, после чего вернулся в зал и попросил свою подругу, Мишель Банникову, сказать остальным, чтобы они срочно покинули помещение. Обратиться самостоятельно к ним я бы не смог, потому что глухой”. Или лучше написать “инвалид с нарушениями слухового аппарата?”. Канцелярская речь, будь она проклята.


Полицейский, крупный мужчина с покатыми плечами и угрюмым лицом, написал бы на планшете: “Вы видели очаг возгорания?”, на что Артем бы мотнул подбородком. Тогда полицейский поправил бы редеющие волосы и обратился бы к Мишель: “Ничего страшного, короткий сбой в сети. Электропитание уже восстановили, так что…”. А во взгляде его бы читалось “Следите за ним получше, дамочка. Кто знает, что придет ему в голову в следующий раз…”


За этими мыслями Артем не заметил, как прошел в горячий цех. Дальше ему было уже не до размышлений. Лицом вниз на электрогриле лежала та самая толстая девица, которую он видел на кассе. В нос ударила отвратительная вонь, гриль дымился и шипел. Из шеи девушки, на два пальца ниже уха, торчал короткий разделочный нож. Джинсы у бедняжки были спущены до колен и сзади к ней пристроился мужчина в белом фартуке. Судя по всему, это был оператор. Бедра его ритмично двигались вперед и назад. “Но ведь она мертва, - с ужасом подумал парень, - он насилует … мертвую”.


Мужчина был так увлечен, что не заметил Артема. Он обеими руками удерживал объемный зад толстухи, пока ее лицо на гриле превращалось в прожаренный стейк. Насильник размахнулся и со всей силы врезал ладонью по ягодице мертвой девушки. К горлу юноши подступила рвота, он сделал шаг назад и натолкнулся на стол. На пол полетела кастрюля. Точно в ночном кошмаре, убийца развернул к Артему налитое краской лицо.


Это был высокий худой мужчина с глазами на выкате. Весь его фартук был заляпан пятнами крови. Из расстегнутой ширинки свисал член, с которого капало. Губы двигались, но Артем не понимал ни слова. По подбородку убийцы обильно стекала слюна.


Артем не сумел подавить новый приступ и его вырвало прямо под ноги убийцы. Даже не потрудившись подтянуть штаны, мужчина рванул вперед. Его крепкие пальцы впились в рубашку юноши, а лицо оказалось настолько близко, что Артем ощутил запах дешевого дезодоранта, из тех, что продают в “Магнитах” со скидкой 35%. Артем почувствовал, будто нутро превратилось в ледяной кисель. Всеми силами парень пытался отцепить от себя безумца.


Оператор резко дернул шеей и вгрызся зубами Артему в ухо. Сознание пронзила слепящая вспышка боли. Почти не понимая, что делает, юноша схватил убийцу за волосы. И тут же получил острым кулаком по переносице. Из ноздрей моментально потекла кровь, окрасила подбородок и зубы в красный.


Все это происходило в ужасающем безмолвии. Артём не понимал, как декорации могли смениться так резко - только что он сидел, пил колу и ел гамбургер, болтал со своей девушкой, смотрел видео на планшете, дети делали селфи со стариной Рональдом, и вот он уже в центре фильма, который могли бы снять Квентин Тарантино и Стивен Кинг, возникни у них такая идея. Ноги заплетались, Артем подался назад и это ему неожиданно помогло.


Убийца запнулся о собственные спущенные штаны и на миг ослабил хватку. Юноша отпихнул его, развернулся и со всех ног побежал в зал. Разорванное ухо кровило, нос уже начал распухать. Кровь гремела в висках, как фейрверки на 9 Мая. Артем подумал, что первым делом, когда он выберется, надо будет обработать ухо. Мимо, совсем рядом с головой просвистел нож, плашмя врезался в дверной косяк и отскочил. Артем уже был за двойными дверями, в безопасности…

… В следующий миг его огрел стулом по голове зверочеловек, похожий на Чубаку. Артем отлетел к стене и начал оседать. Ему хотелось верить, что все, что он видит перед собой - не по-настоящему, что это розыгрыш, и вот-вот из-за кулис появятся ребята с камерами из шоу “Смех и грех”. Посетители вытрут с лиц кетчуп, Чубака подойдет и скажет что-нибудь вроде “не слишком сильно я тебя приложил, дружище? Мне сказали, чтобы я вжился в роль”. Артем не поймет его, но улыбнется и двинет Чубаку в мохнатое плечо…


Но сцена, свидетелем которой он стал на кухне, была настоящей, в этом сомневаться не приходилось… Значит, и все остальное… Закончить мысль Артем не успел, как раз в этот момент из кухни выскочил маньяк, налетел на Чубаку и вцепился в его мохнатое лицо, стремясь выдавить глаза.


Зверочеловек вслепую принялся колотить огромными кулаками по черепу оператора. Артем чувствовал, как из рассеченной брови течёт кровь и заливает левый глаз. Удар стулом, который мог бы сломать ему шею, пришелся вскользь. Адреналин продолжал горячить тело и сдерживал боль, но долго ли это продлится?


Стараясь двигаться незаметно, парень пополз на четвереньках прочь от дерущихся. Зверочеловек оказался сверху, его укрепленные зубы сомкнулись на горле оператора. За ту минуту, которую Артем провел на кухне, зал МакДональдса превратился в настоящее месиво.

Зверочеловек и убийца из горячего цеха оказались не единственными, драки были повсюду. Артем заметил тела. Один из мальчишек-близнецов лежал возле ног Рональда Макдональда. Шея ребенка выглядела так, будто ему попытались открутить голову. Светловолосый мужчина в рубашке-поло стоял возле зеркальной колонны и ритмично, точно марионетка, ударялся лбом о гладкую поверхность. Из раны на его лбу текла кровь.


Артем рванулся вперед, толкнул плечом женщину, которая бросилась наперерез, едва не запнулся о старика. Надо было найти Мишель и выбираться из этого кошмара. Кто-то за его спиной метнул в телевизор стеклянную бутылку, экран пошел трещинами. Артем обернулся и увидел свою девушку.


В первый миг ему захотелось обнять ее и увести из этого места. Пока он не понял, что целилась подруга отнюдь не в экран, а в его затылок. Артем смотрел на девушку и чувствовал, как его охватывает ужас. Что-то переменилось в ее взгляде, осанке и мимике. Мишель оскалилась и принялась заходить сбоку, не спуская с парня взгляда безумных глаз.


Артем поддался панике. Надо было выбраться любой ценой. В несколько прыжков он добрался до дверей, которые реагировали на движение. Двери должны были распахнуться, но Артем только врезался в трехслойное закаленное стекло на полном ходу. Выход был заблокирован.

Мишель тут же оказалась рядом, запустила ногти в его волосы, вцепилась зубами в плечо. Артем инстинктивно двинул ее локтем в нос, девушка отлетела и упала на пол. На какое-то мгновение в ее глазах появилось узнавание. Казалось, она не понимала, зачем он ее ударил. Артем хотел протянуть ей руку, но не успел.


На кухне сдетонировали два газовых баллона и мощная волна огня и пепла ворвалась в зал МакДональдса, сметая все на своем пути. “Те люди на мосту...”, — подумал Артем, прежде, чем умереть.


***


“... Пожарные бригады до сих пор пытаются погасить огонь в ресторане быстрого питания МакДоналдс на ул. Мориса Тореза. По предварительным данным МЧС, возгорание произошло из-за взрыва газового баллона. Точное количество жертв трагедии пока неизвестно, полиция и федеральная служба безопасности оцепили район. Мы соболезнуем родственникам и близким”... — лицо телеведущей не выражало эмоций и походило на пластиковую маску. Один из мужчин, тот, что был моложе, щелкнул пальцами и экран погас.


— Ловко получилось, да? - спросил он своего собеседника. Тот пригладил остатки волос на лысеющем черепе и поджал губы.

— У китайцев вышло чище. И правдоподобней.


Молодой мужчина распустил узел галстука и налил воды. В кабинете с высокими окнами работал кондиционер, но ему все равно было душно. И страшно, если уж на то пошло.

Пожилой задумчиво посмотрел сквозь толстые линзы очков на пузырек “Тирекс Плюс” у себя в руках и поставил его перед молодым чиновником:


— Когда ты не сможешь уснуть, подумай вот о чем: на Земле по официальным данным уже более девяти миллиардов человек. Заканчивается нефть, и что еще хуже, скоро возникнут проблемы с чистой питьевой водой. Мы сидим на пороховой бочке, пока американцы строят звездолеты... Кстати, что с программой “Зов Гавриила?”


Молодой заерзал на стуле, закусил губу:


— “Имеющий уши, да услышит”... Перешли ко второму этапу, музыка играет во всех торговых центрах и ресторанах быстрого питания. Контрольная группа, которую мы провели в этом МакДональдсе, показала себя, в целом, не плохо…


Пожилой, судя по всему, не разделял его мнения. Он откинулся в кресле и вновь поднес пузырек с таблетками к глазам:


— Этот препарат назвали спасением человечества. А лекарство от болезни никогда не бывает сладким.


Молодой чиновник промолчал. Ему нечего было добавить.

Показать полностью
88

Миша Мент | Игорь Улитин

Миша был очень добрый участковый. Чересчур добрый. Бывало, украдут местные синяки у бабки гуся. За гуся хотя бы административку впаять можно. Другой бы и впаял. Но не Миша. Миша придёт, поругается. А если дело ближе к вечеру, может, и выпьет еще с ними.

Начальник каждую неделю грозил его уволить к чертям. Да только кто, кроме Миши, согласится быть участковым у чёрта на рогах. Поэтому начальник выдыхал, и говорил привычное:


— Хрен с ним. Хоть ни рыба, ни мясо, но и бардака у него вроде нет.


Бардака и правда не было. То ли народ Мишу жалел. То ли на его участке все были настолько ленивы, что гуся украсть у них было самым страшным преступлением. Нет, дрались, конечно. Но это не в счёт. Кто ж в деревне драку за преступление считает.

Миша Мент | Игорь Улитин Рассказ, Литература, Русская литература, Современная литература, Чтиво, Криминал, Длиннопост, Авторский рассказ

Фото Matthias Iordache


У Миши было три любимых дела.

Первое — пить самогон по субботам после бани с соседом Борей. Оба разведены. Обоим под сорок. Только Миша — мент действующий, а Боря — бывший. Да к тому же, ещё и отсидевший на ментовской зоне. Он и в деревню-то лет десять назад приехал от городских пересудов.


— Молодняк киоски грабил. Мы их накрыли, а там сынки шишек сплошные. Прокурорский тоже. Они развлекались так. Мы дело почти до суда довели. А тут я раз, из магазина выхожу, а ОМОН мне руки вертит. ОСБшник в машину, а там в бардачке граната и 200 грамм героина. Я тогда даже ржать начал. 200 грамм, откуда у меня деньги на него, — грустно улыбался Боря. — Дали трёшку мне. А пока следствие шло, про меня во всех газетах написали. «Оборотень в погонах», «Оборотень в погонах». Начальник намёк понял. Дело закрыл. Говорят, даже извинился перед прокурором и его сынком.


Второе дело — разбирать и собирать табельный ПМ. Какой бы размазней не был Миша, но пистолет он ни разу не потерял. И даже однажды дал понять, что он его не просто так носит. На дискотеке молодежь из района драку затеяла. А когда он их останавливать начал, на него кинулись. Пришлось стрелять вверх. Подействовало. Районные теперь сюда ни ногой.


Третье — ходить на охоту. Ну, как на охоту. Зверя Миша стрелял редко. Он просто любил побродить по лесу и по полям с ружьем. С другими охотниками ездил редко. Не любил он толпой ездить. Напивался слишком сильно. Его даже как-то без памяти привезли и на крыльце бросили. Кто-то про это начальнику рассказал. Впаяли выговор с занесением. Потому и предпочитал Миша бродить по лесу один.


Осенью идиллия Миши нарушилась. У этого краха даже была точка отсчета — выстрел километрах в трех от деревни. На Красном Хуторе. То есть, это потом Миша понял, что этот выстрел был непростой. Неправильный выстрел был. А сначала и значения не придал. Мало ли охотников приезжает.


Но, оказалось, охотники тоже были непростые. Неправильные были охотники.


— Заявление от Машки Полухиной. Теленок у нее пропал, — положил начальник бумажку, исписанную женским почерком, на стол.

— Может, найдется. Загулял, и всё…

— Четвертый день, пишет, не приходит. Дело-то, тьфу. Его или кто-то во двор загнал. Или заготовители забрали.

— Или охотники убили, — неожиданно для себя выдохнул Миша и даже сам испугался.

— Охотники, думаешь?

— Нет, просто сказал. Ну, мало ли. Поехали на косулю. А вместо косули теленка.

— Может и так. Но я думаю, заготовители.

— Не было у нас заготовителей в эти дни. Ни в одной деревне. Арбузы привозили на картошку менять, а заготовителей не было.

— Ладно, сыщик, иди, ищи теленка. Хоть одну «палку» себе сделай. И смотри — не сотвори мне из телка «глухаря», — строго взглянул на Мишу начальник.


Миша был просто уверен, что загнать телка никто не мог. Больно уж приметный был телок у Машки — черный. У всех остальных красные и белёсые, а у этой чёрный. Только районные могли его не знать.


Но по дворам Миша всё-таки прошёл. Извинялся, объяснял, зачем. Его пускали, показывали дворы. Да пустое же дело!


В субботу взял ружье, плащ, сапоги и пошёл туда, где давеча стреляли рядом. Телята ходят на Красном Хуторе. Значит, там и убили.


Долго не искал. Вот след по бурой траве к лесу. Вот у оставленной копёшки они останавливаются. Но ни крови, ничего. Хотя… Под копной. Ага. Вот. Тьфу! Из-под копны пахнуло дохлятиной. Вот оно — шкура телячья и будылаги. Нашёлся телок.


Миша поскорее поспешил назад. На глинистой дороге, подмоченной дождем, разъезжались ноги. Сейчас домой, переодеться. И можно в район — брать машину и как вещдок забирать. На шкуре же следы от пуль остались. Может, понятно будет.

Вдалеке Миша увидел старый ГАЗ-69, который бросало по дороге. О, может, подвезут? «Газик» подъехал ближе. Тормознул. Дверь открылась.


— Здорова, Миша!


На месте пассажира спереди сидел сын прокурора — Витька. За рулем сын начальника РайПО — Семён.


— Чего пустой с охоты? — щерится худой, с крысиным лицом Витька.

— Да так. Зверя не встретил.

— Да ладно, у вас тут зверя пруд пруди.

— Стадами ходят, — пробасил мордатый, краснолицый Семён.

— Не встретил я стад, — растерянно сказал Миша и пошёл дальше.

— Тебя может подвезти?

— Нет, нет. Я сам.


Миша засеменил домой. Это ж ведь они и в тот раз приезжали. Он их видел. Этот «Газик» видел. Как раз в тот день. Сын прокурора…


— У тебя телок и две коровы пропали на участке, а ты ходишь сопли дуешь. Миша, ты дебил?! — ревел начальник. — Только не лепи мне горбатого, что ты охотников не знаешь, что к вам приезжают. Ты сам охотник.

— Охотник, — понурив голову, как школьник, бормотал Миша и теребил в руках форменную фуражку.

— Были же наверно те, кто видел, кто приезжал.

— Наверное, да…

— Хрен ли наверно?! Ты мент или дерьмо из нужника?! Ты не можешь людей опросить?!

— Могу…

— Твою-то за ногу мать!!! Иди на хрен отсюда. Пиши заявление, если не можешь найти.


Миша написал.

Через две недели он отдаст удостоверение. Отдаст пистолет. И, наверное, уедет из деревни. Насовсем. Ведь как он людям в глаза смотреть будет. Машке, Павлине Матвеевне, Манжурихе… Он же ничего не сможет сделать. Он участковый. А этот сын прокурора. Может, все-таки сказать начальнику? Повяжем этого козла!


— Сын прокурора, говоришь…

— Да, и Тамары Степанны из РайПо.

— Нда… Три коровы. Тридцать три коровы, тридцать три коровы, — напел песенку начальник. — Так… Дело принимает серьезный оборот, как говорится. Давай-ка в область позвоню.


Миша слышал, как из трубки кто-то орал. И различал только два слова — «Закрывай дело». Иван Палыч положил трубку. Выдохнул. Закурил. Подошёл к окну.


— Нашего прокурора на той неделе должны в область перевести. Помощником областного прокурора. Наш, оказывается, с УВД в друзьях, — начальник выпустил дым через ноздри. — Там говорят, из-за трех коров хорошего человека подставлять не будут. Говорят, сами ему позвонят, и скажут, пусть сыну люлей даст. А нам велено дело закрыть. Волки твоих телят съели. Пусть теперь егеря их ищут. Волков, то есть.


Миша пошел из района домой пешком. Как оплеванный шел. Сверху еще дождик лил. И правда, как плевки. А Миша всё шёл, пытался курить. Сигарета гасла. Миша ругался. Сам сплёвывал. Что за гадость? Что за… Ну ведь он преступник — вор! Он у людей коров украл. Если на деньги перевести, это же целое состояние. Да что состояние. У Манжурихи в корове последняя отрада была. А они, видите ли, подставлять не хотят. Сволочи!


Уже около деревни Мишу обогнала скорая. Мчалась так, что обдала грязью. К кому это? К Манжурихе. У нее корову нашли. Точнее, голову. Санёк Смекалин пошёл в лес за грибами и на поляне, под старым комлём, нашёл. Она как узнала, у неё вся правая сторона и отнялась. Миша к ней. Тётю Пашу врачи откачивают. А она увидела Мишу и давай язык жевать:


— Мыфа! Мыфа! Фы найви эфих фук! Найви, Мифа! Они веня увиви, Мыфа! Форову увиви и веня увиви, Мыфа!


В субботу снова выстрел. Опять в стороне Красного Хутора. Миша выбежал из дома. Моросил дождик. Он в одной майке. Сел на крыльцо. Закурил.


Курил. Думал. И тут вспомнил синее лицо Манжурихи и как она стонет — «Мыфа! Найви эфих фук!». Чего их искать — вон они, на Красном Хуторе. Опять чью-то корову разделывают. Нет! Хватит!


Миша, пока шёл на Красный, несколько раз упал. Весь в глине. Где они, вот? Где? След всё шёл и шёл по дороге. Вот он сворачивает в лес. Вот подминает высохшую траву. Вот полянка. А вот и «Газик». У «Газика» расстелен брезент. На нем почти уже разделанная туша. На краю брезента лежат шкура, голова и кишки. Судя по цвету шкуры — рыжая, однотонная, это корова Сябровых.

Вот и Витька — заталкивает в багажник машины куски мяса.


— О, Миша. Миш, говядинки хочешь? Мне не жалко, — Витя повернулся и протянул измазанную в крови руку.


Миша стоит. Молчит.


— Ладно, — и Витя идет за очередным куском туши. Заталкивая в машину, приговаривает, — ты, Миша, зря думал, что на меня папаня мой как-то повлияет. Я, Миша, срать на него хотел. И на тебя тоже. Вы, Миша, перхоть. И ты, и начальник твой, и старухи ваши. И папаша мой тоже. А мы, люди. Вот ты стоишь, язык в жопу засунул и сказать мне что-то боишься. А я тебе сейчас харкну в рожу, заряжу в ухо, и мне за это ничего не будет.


И Витя действительно со всего маху ударил Мишу в ухо. Миша кубарем укатился под сосну.

Красномордый Семён заржал во весь голос. Но…


Миша курил, сидя всё у той же сосны, дрожащими руками поднося к губам непослушную сигарету. Витя лежал на брезенте, с топором в руках. Разошедшийся дождь смешивал вытекавшую из его груди кровь с коровьей. Семён лежал чуть ближе, к Мише, лицом вниз. Под его остывающим телом лежала «Сайга» с остывающим стволом. Миша потрогал оцарапанный пулей бок — ничего страшного. Только мясо зацепило. Заживёт.


Об авторе

Игорь Улитин. Анархист. Пантеист. Журналист.

Миша Мент | Игорь Улитин Рассказ, Литература, Русская литература, Современная литература, Чтиво, Криминал, Длиннопост, Авторский рассказ
Показать полностью 1
54

Как я покупала дрова... в интернете

Дело было вечером, делать было есть чего, но усталость, а может и изначально присущая всем лень, взяли верх.

Планшет - интернет - соцсети - просмотр групп.

В одной местной группе предложение о продаже березовых дров-срезки. И фото: тракторная тележка, полнёхонькая дров.

Уложены в тракторном прицепе плотно, с горкой.

А мы с мужем любители баньки с хорошим паром и дубовыми вениками.  И такое предложение, в нашей степи - дрова, да еще березовые! Народ в комментариях отписывается, цену запрашивают.

Я женщина опытная!

Стучусь сразу в личку продающего.

Ура, я первая в очереди!

Списались, сумма за 4 куба очень хорошая!

Созвонились, договорились: привезут дрова завтра после обеда. Пыталась объяснить -сориентировать его на местности. И то ли я не так объясняю, то ли продавец дров плохо слушает - недопонимание какое-то. Да ладно,поедет завтра, позвонит, расскажу ещё раз.

С утра проверка финансов. Вы же помните, что я женщина опытная? Уже знаем: у всех нет сдачи. Надо в магазин, купить что-нибудь полезное, разменять крупную денежку. Вы же знаете, что при просьбе разменять крупную купюру обычно отказывают?)

Вечером с мужем оперативно соорудили навес для этих дров.

Итак, наступило завтра,которое сразу стало "Сегодня"

Пеку печенюшки, телефон под руками.

Жду звонка и шикарных березовых дров. В мечтах уже хорошо натопленная банька, дубовые веники да пара ведер колодезной воды возле бани.

Звонок.

- В течение часа буду у вас, надо уточнить дорогу.

От жд вокзала мне поворачивать влево?

- ???

От жд? Вы разве через Петровал едете?

Думаю: Ничего себе! Итак мужику доставка неблизкая, из деревни какой-то, да еще и вкруговую, это ж верст тридцать с лишним...

Но это его трудности. Знал, куда едет.

А тем временем разговор по телефону продолжается:

- Нет, я сразу к вам, никуда не заезжаю.

Так мне от жд вокзала по песчаной дороге?

- От АВТОвокзала, наверное? у нас жд вокзала нет! И асфальт везде...

Пауза.

И мы враз:

- А вы в какой области ?!?

- Я в Волгоградской

- Я в Нижегородской

Пауза.

- Далеко уехали?

- Нет.

Оказывается, есть городок в Волгоградской области и поселок в Нижегородской с одинаковым названием.

Работяга нашёл группу с аналогичным названием и разместил объявление.

Территориально вот ошибся.

Говорю ему:

- Нутром чую, что Вы хороший человек! И рада была бы чаем угостить. Но так и быть, снимаю с Вас обязательство "не взирая ни на что привезти дрова"!))

- Такая телега дров сорвалась!- временами вздыхает муж. Эх, а дрова-то у мужика - залюбуешься!))


© Copyright: Людмила Микушина-Половодова, 2020

Свидетельство о публикации №220071401289

https://proza.ru/avtor/malinovkazarya
Как я покупала дрова... в интернете Авторский рассказ, Реальная история из жизни, Литература, Длиннопост
Показать полностью 1
88

Охота на Тигра

«Всё-таки засекли меня, гады фашистские», – думала фотокорреспондент фронтовой газеты «Красная армия», перезаряжая верную «лейку». Она любила этот аппарат - её главное оружие и верный спутник, друг ещё с довоенного времени. Подарок мужа Бориса, погибшего в июле 1941.

Немецкий фотоаппарат требовал аккуратного обращения, чистки и смазки и хорошей плёнки. Правильно папа говорил: твоя «лейка» – девушка немецкая, ей нужен уход и порядок во всём.


Вот и приходилось стараться, немецкий порядок соблюдать с «лейкой» – нежно, как ребёнка, согревать дыханием на морозе, обтирать детали спиртом, добытым у медиков, доставать незамерзающую смазку у лётчиков, и очень редко страшный дефицит – трофейную фотоплёнку. Один единственный раз – редкое везенье – знакомые разведчики подарили трофейные цейсовские объективы. Солдаты были рады помочь, тем более что всегда получали на память свой портрет. Иногда этот портрет был единственным и, очень часто, последним. Тогда его нужно было посылать родным. И это тоже был порядок, которому она всегда следовала.  


Бойцы любили фотокорреспондентку, помогали, чем могли – продуктами, транспортом, связью, сопровождали на передовой. Один коллега-журналист сказал так: – Наташу можно ставить впереди полка, и весь полк как один пойдёт в атаку!   Её синий комбинезон, подарок друзей-танкистов, мелькал по всему фронту: на артпозициях, в танковых мастерских, учебных полигонах, госпиталях, на передовой. Десятки, сотни километров фронтовых дорог, да что дорог – просто направлений, в которых часто вязли «вилиссы» и «полуторки» редакции, холод, голод, дождь, ветер, жара, снег... В общем, жив или помер – главное, чтоб в номер.


Все фиксирует беспристрастный глаз «лейки»: сгоревшие дома, плачущие бездомные крестьяне, мёртвые лошади, атаку бойцов под огнём, развороченные танки, бравых лётчиков, минуты радости, жалкие, удивлённые фигуры пленных врагов, горечь отступления, неубранные хлеба, радость побед, мёртвые солдаты, простреленные, разорванные, сожжённые; покинутые сёла, разрушенные города, мёртвые дети, немой стон земли.

Но как найти силы смотреть на всё это через видоискатель…


Двое суток без сна. Очень хочется курить. Просто страшно. Горло сводит как пружину. Скрипит на зубах земля. Но – нельзя. Снайперы.

– Помню, как первый раз закурила, - думала Наташа. – Сентябрь 1941 года – немцы взяли Киев. Киев! Мой Киев! Седой Днепр, родной Крещатик, Святая София, Печеры, Соломенка, где в тенистой аллее у входа похоронен старший брат Сашенька. Конечно, про Киев сначала не поверила – что за шутки, столица Советской Украины! А потом плакала, рыдала, ругала себя страшно. В Киеве остались мама и папа, и главное – Шуренька, сынок. Ему два года как раз исполнилось, а сейчас – почти 4.  Жив ли он. Чёрт бы побрал этого Гитлера и эту войну! Невыносимо думать, что на кудрявых холмах, в Печерах, вдоль Днепра, на Крещатике ходят солдаты в мышино-серых мундирах и вместо тягуче-ласковых напевов родной украинской мовы слышится мерзко-жестяное дребезжание германской речи…

Наташа осторожно выглянула из воронки. Проверить фотоаппарат, мысленно досчитать до сотни, так папа советовал. Она помнила – осталось 30 кадров, плёнка новая с утра заряжена, несколько кадров сделала настроечных, чтобы перестраховаться.


Усталые голубые глаза Наташи смотрели во фронтовое июльское небо Курской дуги 1943 года. Со дна глубокой воронки, вырытой тяжёлым гаубичным снарядом, оно казалось не таким уж и большим. Словно в какой-то чаше лежишь. Нежная, светящаяся июльская лазурь разбавлена лёгкими разводами облаков. Наши и немцы не стреляли, наступила какая-то звенящая, почти довоенная тишина…  

Она любила так лежать раньше. Сейчас бы искупаться на заветном любимом днепровском пляже Труханова острова и смотреть в небо…  

– Как же я устала … весь вечер и ночь вчера проявляла и печатала. Уже расстелила шинель на ящиках из-под снарядов, собиралась ложиться, когда под утро танкисты сообщили, что на нейтральной полосе стоит подбитый T-6. Тот самый неуязвимый «тигр» – немецкий танк с непробиваемой бронёй и мощной 88-мм пушкой.

Силуэт «тигра» – это страшный сон любого, даже самого опытного танкиста, артиллериста, чего уж говорить про пехоту…


Их уже подбивали, они горели и взрывались. Об этом писали во всех фронтовых газетах. Но ни одного чёткого снимка подбитого танка на поле боя напечатано не было.

Каждый фотокорреспондент без всяких секретных заданий главредов понимал, что будет значить такая фотография.

Если не поторопиться – фрицы уволокут его к себе в тыл. У них тоже немецкий порядок! Пару раз каталась впустую – в одном случае «тигр» остался в полосе наступления немцев, во втором случае бойцы приняли за новейший танк уже хорошо знакомый T-4, обвешанный дополнительными броневыми листами.   

– Небо какое высокое… Тихое такое небо… Как же устала..  Ничего, подожду минут 20 и поближе к танку. Осталось всего метров 50-70 подползти. Если бы не немецкий пулемётчик, загнавший её в воронку, уже сделала бы фото...

Главное – не уснуть, не уснуть…уснуть… устала….  


– Что это? Где я? Наша киевская кухня в квартире на Крещатике! Странно, но почему-то точно знаю, что война закончилась. В открытое настежь окно всеми красками играет радостный и богатый майский Киев, расцвеченный пирамидальными свечками цветущих каштанов. Весело щебечут дети, на лавочках чинно беседуют бабушки, присматривая за играющими во дворе детишками. На кривом столике, шуточно называемом старорежимным словом «ломберный», как всегда, старички забивают козла, привычно шутливо переругиваясь.  

– Наточка, чай будешь? – за спиной раздался голос, такой родной, такой знакомый, мужа Бори.  

– Боречка! Ты живой?   

– Конечно, Ната, живой, ты сомневаешься? – шутливо ответил муж, разливая ароматный чай, как всегда густой, как они любили. – Как видишь, отпустили проведать тебя и сына, вроде увольнительной! Так ты же… – ком в горле.

Она помнила Колю, его сослуживца, который в конце июля страшного 41 года принес ей скорбную весть о гибели младшего лейтенанта Бориса Павловича Козюка, командира отделения зенитчиков 263 ОЗАД.

– Не жди его, Наташа. Видел его тело без головы, – горько сказал Коля, махнув 100 грамм водки, сидя за этим же столом. Тогда в груди и поселился слепой белый ком. Опустела без него земля. Она и пошла мстить на фронт, за него, за Борю.   

– Мама, мамочка! – на кухню влетел сынок Шурик.  

– Да, Шуренька, что случилось?  

– Надо Шпунтика покормить! Голодный! – на руках ребёнок тащил огромного белого кота. Кот привык к подобному со стороны своего маленького хозяина и совершенно не сопротивлялся, впрочем, Шурик никогда его не обижал, заботился, играл с ним и кормил, поэтому кот относился к бесцеремонному обращению с достоинством античного стоика.  

– Сынок, он у тебя всегда голодный, прямо не кот, а крокодил какой-то! – пошутил отец.  

– Папа, ну он же голодный!  

– Конечно, Шуренька, вот ему молочко от бабы Глаши, с утра принесла.  

Ребенок радостно завозился, кормя своего пушистого друга, а Наташу переполняло счастье. Шуренька как вырос! Боря живой! Сидит на своём месте за столом, в своей любимой вышитой украинской рубахе, но почему-то в военных галифе и сапогах, пьёт чай с сушками.

– Господи! Чудо какое!!   

– Почему чудо, – отозвался Боря. – Ты не веришь, что ли?!

– Верю, Боречка, слава Богу!   

– Как работа, Нат? Сложная съёмка тебе досталась. Сам «тигр».   

– Откуда ты знаешь? Да, задание редакции, секретное… Откуда?  

– Да уж знаю. Справишься. Позирует танк хорошо, стоит смирно, – шутливо заметил муж. –И не бойся ничего. Вернёшься домой с победой! Сына встретишь, родителей тоже, все тебя дождутся

– А ты? Боречка, а ты что же?

Внезапно налетели тучи, хлопнули створки настежь распахнутых окон. В углу  гостиной, где сидел Борис, потемнело.

– Ну я же сказал, ненадолго я. Сына и тебя повидать отпустили. Потом увидимся…Обязательно увидимся…  

Занавески беспокойно затрепались от порыва ворвавшегося в гостиную ветра, стоящий на подоконнике фикус опасно наклонился. Наташа протянула руки, чтоб его удержать, и в эту секунду её оглушил раскат грома.

  

Наташу разбудила канонада. Наши, как и обещал полковник Кротов, произвели короткий огневой налёт на позиции, отвлекая немцев от танка. Девушка посмотрела на свои часики, ещё один предмет из довоенной жизни, подарок Боречки. Она спала всего 2 минуты. Надо было работать. Пушки стихли, немцы пока молчали.  

Почему-то вспомнились слова того лейтенанта, которого встретила в передовом окопе:

– Девушка, милая, куда же вы лезете, да вас убьют! В танке может сидеть немец, пристрелит как куропатку!  

  

Ну это мы ещё посмотрим.  Сожрать меня попробовать можно, но подавятся.

Проверила все ещё раз. Так, хорошо, фотоаппарат готов к работе. В боковом кармане нащупала холодную сталь маленького «вальтера», подарок знакомого капитана-танкиста, который сгорел под Харьковом в 1942 году. Ей пока не приходилось стрелять из этого изящного пистолетика с полированными боками, но он давал ей какую-то уверенность. Наташа твёрдо знала, что в плен ей нельзя. Слишком часто приходилось слышать, что именно эти когда-то культурные немцы делают с женщинами-военнослужащими Красной армии. Один раз даже пришлось делать жуткие снимки.

Время! Наташа рывком перебросила тело через край воронки и осторожно поползла вперед. Тьфу, опять этот запах. Ещё на подходе ветерок приносил, а тут прямо ужас что. Прямо перед танком валялись трупы в тёмных комбинезонах. Ближайший белокурый, прямо красавчик, если бы не аккуратное красное отверстие на месте правого глаза. А на груди орден так и сверкает, заслуженный фриц на этом «тигре» катался.

Эх, хороший кадр пропадает, но нет, главные кадры – вон впереди, манит, зовёт заказчик серьёзный. 

Всё-таки какая гадость – переползать через трупы немцев. Как подумаешь, у него может тоже жена, дети дома остались… Почему они побежали в другую сторону. Потеряли ориентацию. Не звали мы их сюда, не звали. Вот и пусть лежат. 

Еще несколько десятков метров. Ох, как же локти и колени болят, ободрала комбез, жалко, ну никак иначе.  Ну вот отсюда хороший ракурс.

   

Размалёван пятнами, прямо как зверь настоящий. Ну и чудовище – огромный стальной утюг. Целый дот на гусеничном ходу, склонил пушку, словно нацеливаясь на фотографа. Люк механика открыт. Хорошо его наши приголубили, молодцы, такую махину подстрелить. На левом борту, чуть правее креста зияет пробоина...

Есть кадр! Щёлк, щёлк – ещё пару раз. Ещё раз для контроля чуть в стороне. Теперь сменить ракурс – хорошо бы сбоку, с черным паучьим крестом на борту. Есть кадр! Подстрахуемся – ещё три.

Наташа заметила через объектив, как правее от танка поднимаются фонтанчики пыли. Мгновенно долетели звуки выстрелов: немцы засекли и дали из пулемётов. Не целятся, но опасно близко.

Нарастающий визг – взрыв! Совсем рядом, осколки с шумом срикошетили от танка. Немец выплюнул ещё несколько мин. Потом ещё, прямо серией. Похоже, «ишак» шестиствольный у них тут, характерно воет.

Поймали блеск объектива, не учла солнце, дура! Наверное думают, что снайпер или артнаблюдатель затаился. Сейчас накроют.

На негнущихся ватных ногах она добежала до неглубокой воронки, повалилась туда и замерла. Трясущейся рукой крышечкой закрыла зоркий глаз объектива «лейки». 

Как же сердце колотится! Как колокол! Да и всё как-то трясёт. Всё-таки я это сделала! Танк «тигр» заснят на плёнку! Надо только принести!  Вернуться с плёнкой.

«Всегда была везучей, – думала Наташа, скрючившись на дне воронки. – Бог хранил. Молитвы мамы, как же иначе. Часто видела, ещё маленькой, когда трудно бывало, бывало болели они с Сашкой, а мама лампадку зажжёт у иконы Богородицы и молится. Тихо так, со слезами. Так и вымаливала их. Теперь, конечно, только её. Брата в 1934 году унес тиф». 

Она вспомнила ту лунную майскую ночь под Валуйками в 1942 году. Ночь работе не помеха, как говаривали в её редакции, поэтому, как всегда, Наташа проявляла пленки и печатала фотографии. И хорошо, и тихо, пыли меньше, и главное – темнота, первый друг и помощник фотолаборатории. Споро работала, хорошо.  

Не знала сама, почему тогда согласилась погулять с журналистом Женей. Уж больно ночь была хорошая, мирная, соловьи поют, словно дома в зелёной кипени родного Киева… Да и Женька, конечно, красавец сероглазый, видный хлопец и поэт к тому же, книжку стихов подарил с автографом. Гулять они далеко ушли от поезда тогда. В это время налетела авиация противника – не только высыпали бомбы, но и ещё сверху облили горючей смесью. Словно давно охотились на нашу редакцию, выследили и уничтожили.  Как же страшно горел поезд! И фотолаборатория сгорела дотла, все вещи, платье любимое, ещё довоенное... Чудом уцелел фотоаппарат, который привычно повесила на плечо перед выходом. На следующий день рядом с полустанком появилась братская могила сотрудников редакции, многих друзей... Их хоронили в пакетах из газетной бумаги, которая чудом уцелела в нетронутом хвостовом вагоне. Горько… Но они с Женей остались в живых. 

А как летела на последнем самолёте из Харьковского котла? Тоже чудом спаслась…

Тогда под Харьковом в 1942 полковник заставил – практически силой усадил её в связной У-2. Это был последний самолёт, вылетевший из кольца. 

  

– И сейчас смогу уйти, я счастливая и живучая, – думала Наташа, немного поёживаясь и с трудом сдерживая нервную дрожь.  Немец лениво, методично плевал минами, которые летели с протяжным воем и резко хлопали рядом с танком, осыпав его осколками. Один мелкий осколок всё-таки достал её – над верхней губой Наташа почувствовала резкий укол и жжение, потекла струйка крови.  Девушка резко отпрянула и откатилась на дно спасительной воронки. Ждём… 

Через пять минут обстрел стих, но надо было успокоиться и переждать. В голове всплыли слова генерала-командира дивизии, в полосе которой подбили «тигр»:

– Что они там, совсем обалдели? Мужика не могли прислать?!

Спасибо ему, выделил бойцов, помог найти танк и обеспечил прикрытие.  

Да, мужик может и справился бы. Но повезло именно мне. Теперь надо, чтобы повезло окончательно! 

Наташа осторожно выбралась из воронки и медленно поползла в сторону наших окопов.  Вдруг снова заработал немецкий «ишак». Мерзкий и такой знакомый свист мины, ни с чем не спутать. Немцам что-то показалось, или они и в самом деле опять её заметили. Удар! Свист! Удар!  

Наташа вскочила и перебежками понеслась вперёд, вот уже рядом, 200 метров, 150… Свист, удар! Наташу бросило на изрытую землю, и она ненадолго потеряла сознание. Темнота… 

– Где я? Сколько времени прошло? – девушка с трудом стёрла налипшую землю с часиков. Ух, всего 5 минут только, но отключилась капитально. Так, «лейка» цела, слава Богу! Вперёд, вон наш окопчик. Как же колени и локти болят, стёрла капитально, от души прямо. Только бегом дальше! 

Наташа осторожно поднялась и побежала. До спасительной линии окопов оставалось примерно сто метров. Дико завыли мины врага. Очень не хотелось умирать. Особенно сейчас, когда в фотоаппарате на плёнке был запечатлён «тигр». «А ведь в школе я лучше всех из девчонок в классе бегала», – думала Наташа. – Не могла и представить, что пригодится…»

Она споткнулась о каблук сапога засыпанного землёй солдата и полетела лицом вперёд на землю. Через несколько секунд впереди прогремел каскад разрывов, засвистели осколки над головой.

«Спасибо тебе, неизвестный солдат», – сказала Наташа сама себе, вытирая грязным рукавом кровь из разбитого носа.

Через минуту девушка перевалилась через бруствер спасительного окопа, прижимая к груди «лейку».

  

За этот подвиг фотокорреспондент газеты «Красная армия» Наталья Федоровна Боде была награждена орденом Красной Звезды. Она прошла всю войну, закончив её в Берлине, вернулась в Киев с победой, нашла живыми родителей и сына. Но об этом она пока не знает, трясясь в почтовой попутной «полуторке», бережно держа в руках «лейку» с драгоценными кадрами. Кадрами, которые приблизили победу.


Василий Кутьин Денис Бобкин март 2020

Показать полностью
90

Последний день на земле

Наступал ещё один тревожный день ноября 1941 года. Старший лейтенант Иван Васильевич Соколов, командир отдельной зенитной батареи, сидел за столом из снарядных ящиков и пил традиционный утренний крепкий чай из стакана в серебряном подстаканнике. Он любил раннее утро – в эти редкие минуты тишины можно было неторопливо размышлять, планировать, подводить итоги. 

Реликтовая дубовая роща на окраине бывшей деревни, сожжённой дотла несколькими налетами немцев, надёжно укрыла батарею Соколова. Мощные деревья, хотя уже и лишенные листвы неумолимыми осенними ветрами, создавали прекрасную маскировку. Да и младший лейтенант Андреев не подкачал – выбил-таки у штабистов, которых их батарея и прикрывала, достаточно маскировочных сетей.  

– Похоже на дело, – с удовлетворением размышлял Соколов. – Молодцы, ребята! Это точно отлично! Тут он опять поймал себя на мысли, что снова считает своих батарейцев учениками, как в школе. Впрочем, это было и неудивительно. Ивану Васильевичу Соколову шел 41-й год и 13 лет из них он проработал школьным учителем математики подмосковного Реутова. Это не считая перерыва, когда служил на Халхин-Голе. Там получил ранение в левую ногу, которую теперь подволакивал, но от палки категорически отказывался.

Тогда в 1938 году его комиссовали вчистую, а в июле 1941 года дали бронь преподавателя математики в артиллерийском училище Подольска. Но упрямый учитель добился отправки на фронт. Не мог иначе, особенно после того, как в августе получил похоронку на младшего брата-танкиста.  

– Профессия учителя плотно срастается с человеком, – думал старший лейтенант. – Командовать классом сорванцов и батареей конечно не одно и то же, но подобие прослеживается. Да и среди его необстрелянных бойцов батареи, спешно сформированной в Подмосковье в начале октября 1941 года, оказалось девять выпускников его десятилетки, пятеро из класса, где он был руководителем, – родных его «соколят», как их звали в школе. Ребята очень обрадовались, что он будет у них командиром.


«А ведь я здесь единственный фронтовик, – размышлял Иван Васильевич. – Мои соколята ещё практически дети, кроме старшины Сидорчука, ну и командиров взводов. Эти хоть и зелёные, но немного постарше, да и командирскую подготовку имеют».

Почти все рядовые красноармейцы батареи недавно окончили 10 классов школы, почти все поступили или могли поступать в московские технические вузы. Соколов был рад, что ему удалось получить такой личный состав, да и ребятам повезло, ПВО – это не пехота, во втором эшелоне, по сути, в тылу прикрываем штаб дивизии – не так плохо для таких хороших ребят,

Батарея была вооружена не полностью. Были четыре новейших зенитных орудия, был наскоро обученный, но толковый личный состав, не было скорострельных зенитных пушек и спаренных пулеметов. Без них батарея могла вести огонь только по высоко летящим целями противника. Перед штурмовой авиацией, которой у немцев было много, батарея пока была полностью беззащитна. Куда уж там других прикрывать. Поэтому и поставили их на отшибе.

Дважды вели огонь по возвращающимся из налёта на Москву немецким бомбардировщикам. Летели они далековато и не кучно, по самому краю зоны возможного поражения. Два самолёта вроде зацепили. Вот и все успехи.


Личный состав каждый день осваивал нюансы согласованной работы по управлению тяжёлыми 85-мм зенитками и справлялся с боевой учёбой на отлично. Четыре ученика его школы составили расчёт дальномерной установки – трёхметровой трубы, внутри которой установлена точнейшая механика и первоклассная оптика. Ещё трое обслуживали ПУАЗО – прибор управления зенитным огнём. Новейшая установка на основе данных о дальности, высоте, направлении движения цели, скорости ветра, температуры и влажности воздуха позволяла получить точные данные для стрельбы. Они были готовы сбивать бомбардировщики и с нетерпением ждали, когда самолёты врага появятся над их батареей.

Всё было хорошо, насколько это было возможно в условиях, когда обстановка под Москвой с каждым днём обострялась. Однако старший лейтенант Соколов привык беспокоиться только о вещах, на которые мог повлиять лично.

Соколов размышлял, как сегодня на утреннем построении затронет тему приближения врага к столице. На прошлой неделе мимо их позиций на запад прошла дивизия народного ополчения. В одном из возрастных красноармейцев Соколов с удивлением узнал профессора математики Петроченко Игоря Михайловича. Он рассказал, что почти половина дивизии – это студенты и преподаватели Московского государственного университета. Они добровольцами записались в народное ополчение и теперь направляются в район Ельни. Профессор рассказал, что в дивизии ополченцев есть отдельные подразделения, которые сформировали из писателей и музыкантов.

В возрасте 20 лет Соколов был невольным участником Гражданской войны в Крыму, и понимал, что от необученной военному делу интеллигенции на передовой не будет никакого толку.

У него появилось острое желание отвести Петроченко в сторонку и образумить его. «Уважаемый Игорь Петрович! – хотел сказать Соколов, –- ну это же нонсенс! Какую угрозу вы можете представлять для вермахта! Опомнитесь. Куда вы идёте, да ещё ведете за собой студентов».

Вместо этого он лишь пожелал профессору удачи, надеясь, что их дивизия не вступит в бой до того, как кадровые части из Сибири займут подготовленные теми же ополченцами оборонительные рубежи. Другой вопрос, успеют ли они подойти.


– Товарищ старший лейтенант, разрешите? – из-за брезентовой полога землянки, которую бойцы с лёгкой руки «соколят» между собой именовали исключительно учительской, высунулась знакомая голова его бывшего ученика Пети. В школе математика давалась ему с особым трудом. Соколов часто оставался с ним после уроков. Теперь же отстающий ученик стал красноармейцем Петром Сенцовым, ординарцем батареи.

– Проходи, Пётр, что случилось? 

– Товарищ старший лейтенант, стрелки из деревни ушли, пусто там. Вчера ещё «полуторки» с топливом пришли к ним, а с утра нет никого. Подкопалов к землякам ходил, а там никого, только деревенские кукуют. Рубежи опустели.

– Подожди, Петя, а охранение, заслон, кто-то там должен же остаться? 

– Никого нет, Иван Васильевич.  

–- Странно... Значит, поменяли дислокацию.

Соколов накинул шинель, надел шапку и вышел на морозный воздух, учительский опыт привычно разложил мысли по полочкам.

До землянки, где был пункт управления батареей, было не более 50 метров.

– Сидорчук, проснитесь! Прошу связь со штабом дивизии!

Задремавший старшина закрутил ручку телефонного аппарата.

Иван Васильевич привык все жизненные проблемы решать как математические задачи. Он знал на 99%, что штаб не ответит.

«Итак, что нам дано? Наши спешно и скрытно передислоцировались, а про нас забыли, – думал Соколов. – Скоро здесь будет немец. Стоим мы в роще, на танкоопасном направлении. Вектор движения сил немцев таков, что пройти на деревню и дальше он может только по нашей дороге. Кругом болота. У нас 4 тяжёлые зенитные орудия 85 мм, 75% боекомплекта, 83 необстрелянных бойца, старшина Сидорчук, трое младших лейтенантов – выпускников ускоренных курсов, один фронтовик - я. Транспорт увели, двигаться не можем. Вопрос этой задачи – когда нам ждать немца? Какими силами он пойдет? Вот этот вопрос приводит нас к выводу, что для решения задачи недостаточно данных. В этом виде она нерешаема. Значит, нужна разведка, сам для себя подытожил Соколов». 

   

Старший лейтенант Соколов стоял перед шеренгой выстроившихся в два ряда на поляне в глубине дубравы бойцов, пытаясь унять накатывающее вдруг волнение.

81 пара молодых глаз следили за своим командиром, учителем, как уважительно называли Ивана Васильевича его солдаты. Старшина Сидорчук с тремя бойцами дежурили на командном и наблюдательных пунктах.

Бывший учитель почувствовал легкое дрожание в горле. «Сейчас тема повышенной сложности» – подумал он. Начнём.

– Бойцы! – громко, хорошо поставленным голосом сказал лейтенант. – Нашей батарее выпала важная задача. Мы прикрываем передислокацию наших войск, отход на запасные позиции.  Слушайте приказ по батарее: подготовить огневые позиции для стрельбы зенитными орудиями по танкам и живой силе противника прямой наводкой.

Произвести пристрелку пушек в горизонтальное положение по направлению вероятного движения танков, приготовиться отсекать пехоту от танков и уничтожать её. Оборудовать окопы для стрельбы из стрелкового оружия, брустверы для прикрытия орудий. Особое внимание флангам.

Расчёты ефрейтора Мамаева и младшего сержанта Садыкина, устроить завалы и противотанковые подкопы…

Старший лейтенант Соколов замолчал так же внезапно, как и начал говорить. Лишённые листьев ветви деревьев царапали серое ноябрьское небо. Соколов обвел строй глазами.

Спокойные лица. Никакой видимой реакции. «Поняли ли они, что это значит, –думал он, – внезапно батарея оказалась одна на пути огромной немецкой армии».

– Сержант Василенко! – продолжил он. – Выставить боевое охранение из вверенных вам бойцов взвода обеспечения, менять караулы каждые 2 часа, проверять буду лично!

  – Ефрейтор Кухнаренко! Приготовить НЗ на каждого бойца на 3 приёма пищи, всем набрать воды во фляги у ручья.  

– Внимание, бойцы! Требую максимальной мобилизации всех сил. От того, как подготовимся, будет зависеть, как сдадим экзамен, то есть, как отразим атаки. Командиры взводов, а также младший начальный состав прибыть на рекогносцировку к началу спуска к ручью через полчаса.

И последнее, нужны добровольцы в разведку. Все, кто хорошо знает немецкий язык, получил значок «Ворошиловский стрелок» или умеет охотиться на крупного зверя – шаг вперед. 

Шаг вперед сделали девять бойцов. Соколов отобрал пятерых.


– Ребята, – обратился к новоиспечённой разведгруппе старший лейтенант, когда командиры взводов развели личный состав готовить оборону согласно приказу. – От вас зависит, решим ли мы эту задачу или нет. Вам нужно пройти вперёд, выяснить, остались ли перед нами наши части. Далее – до соприкосновения с немцами. Судя по всему, они уже недалеко. Вступать в бой запрещаю. Нам важнее всего узнать, где немцы, куда они направляются и какими силами идут. Ты, Пётр, будешь старшим группы, – указал он ординарцу. – Возьми мой бинокль, пригодится. Для скорости – берите велосипеды, которые рота связи у нас на хранение оставила.

Подготовка к встрече с противником полностью завладела вниманием старшего лейтенанта Соколова.

Вместе с командирами взводов и старшиной они перешли ручей, поднялись на пригорок и начали медленно «наступать» с позиции немцев.

– Сидорчук, сколько у нас бронебойных боеприпасов?

– Десять снарядов, товарищ старший лейтенант.

«Как же так, всего десять, – подумал Иванов. – Что же мы с десятью снарядами против танков делать будем».

– Отлично. 1-й и 4-й расчет орудий получают по четыре бронебойных снаряда. 2-й и 3-й по одному. Осколочных зенитных гранат у нас с избытком, будем уничтожать противника этими боеприпасами, – бодро заключил Соколов.

Зенитные орудия не имели броневой защиты и стояли достаточно высоко от земли на колёсных платформах. Батарейцы потратили немало сил, чтобы вырыть для них укрытия в мёрзлой земле спускающегося к речке склона.

Разведчики вернулись к вечеру.   

– Наших частей перед нами никаких нет, докладывал Пётр, – немцы в 12 км от нас заняли деревню, передовой отряд видимо. Ещё дальше, прямо на дороге в лесу стоят колонной танки, насчитали не менее 50 машин. Грузовики их обходят и в деревню, там немцы кучкуются. Выгоняют жителей из домов. Видели в бинокль, что фрицы с канистрами там суетятся, бегают от одной машины к другой. Видимо тылы у них не поспевают, бензин кончился.


Через полчаса в командирской землянке Соколов ставил задачу.

– Буду говорить прямо, наши войска отступили на более подготовленные рубежи, каким-то образом забыв про нас, – докладывал он. – Согласно данным разведки, немцы беспрепятственно двигаются в нашу сторону. Их снабжение не поспевает за танками, поэтому появятся не ранее утра…

В землянке стало тихо. Лишь потрескивали в печке-буржуйке дрова.

– Нас ждёт встреча с танковым соединением, – продолжил Соколов. – Какие будут соображения?

– Да они нас раздавят и даже не остановятся, – перебил его младший лейтенант Бардовский. Десять бронебойных снарядов на всю батарею и винтовки образца прошлого века против механизированного кулака.

– Товарищ младший лейтенант, – холодно, почти сквозь зубы проговорил Соколов, – я спрашивал, какие будут идеи относительно отражения наступления противника имеющимися средствами. Трусливое решение уничтожить пушки и снаряды и отойти я не рассматриваю в принципе.

Соколов закрыл глаза и глубоко задышал.

– Младший лейтенант Бардовский, – продолжил он. – Необходимо организовать эвакуацию в тыл ПУАЗО, я думаю, что лучшую кандидатуру, кто возглавит это дело, мне не найти. Немедленно отправляйтесь в деревню и реквизируйте телегу с лошадью. Грузите ПУАЗО и вместе с двумя заболевшими дизентерией бойцами направляйтесь на восток в распоряжение командира части, которая первой встретится на вашем пути. В случае угрозы пленения ПУАЗО уничтожить.

– Товарищ командир, - заговорил старшина Сидорчук, как только вышел Бардовский. – Осенью прошлого года в Брест-Литовске, когда немец нам передавал город, видел фашистские танки. У них броня хлипковата. И по размеру меньше гораздо, чем наш «Клим Ворошилов» или T-34. Осколочные гранаты наших орудий эти танки легко остановят, если новых танков немец не успел наклепать.

Противник появился в предрассветных сумерках, в 8.30, словно торопился на первый урок. Видимость была слабая, но наблюдатель расслышал медленно нарастающий треск мотоциклетных моторов, хорошо разносившийся в морозном воздухе. 

– Товарищ командир, на дороге немцы на мотоциклах!

– Всем по местам. Без команды – огонь не открывать!

  

Вскоре на пригорке по ту сторону ручья, примерно в километре от позиций появились силуэты трёх мотоциклов с колясками. За ними осторожно двигался легкий четырёхколесный броневик. Замыкали разведку два лёгких танка Т-2. 

– Приказ по батарее: при появлении головного танка у репера 1, дистанция 450 метров, орудию 1 – по первому танку, орудию 4 – по второму танку бронебойными, орудию 2 – по броневику осколочными, орудию 3 – беглый огонь по мотоциклистам. Напоминаю, начало стрельбы после прохождения головным танком репера номер один.

Старший лейтенант Соколов с удовлетворением отметил правильность своих расчётов, вчера он заранее выбрал удачные точки реперов – два гранитных валуна на правой обочине дороги и старый раскидистый тополь, возвышавшийся слева, метрах в 50 от дороги.

Его ребята сработали слаженно и не зря потратили дюжину снарядов на пристрелку, сформировав огненную западню. Теперь оставалось только подождать 

Мотоциклисты-разведчики медленно миновали реперы. Сидящий в коляске первого мотоцикла стрелок завертел головой, как будто он почувствовал, что на него из укрытий смотрит почти сотня глаз. Броневик забуксовал на подъёме и немного отстал. Головной танк обогнал его и поравнялся с большим гранитным серым желваком, похожим на гигантский гриб-боровик, который служил репером №1.

– Огонь из всех орудий!  

Зенитные пушки разорвали тишину дубовой рощи. Первым же попаданием удалось поразить головной танк, в котором сдетонировал боекомплект, превратив немецкую боевую машину в груду металла. Близкий разрыв опрокинул броневик, перевернув его на крышу. Замыкающий танк пострадал меньше всего, осколки веером прошлись по легкой броне, разбив гусеницу, Танк резко остановился, расчёт 4-го орудия промахнулся, так как сделал поправку на скорость движения.

Осколки фугасных снарядов, разорвавшихся рядом с мотоциклистами, за секунду превратили мотоциклы и их седоков в решето.

Башня подбитого танка повернулась в сторону позиций батареи. Перевёрнутый броневик загораживал его от первого расчёта батареи.

Однако его опередил расчёт Сидорчука, исправив свою ошибку – первый промах. Снаряд попал в моторное отделение. Из загоревшийся машины полезли немецкие танкисты. Чёрная форма делала их лёгкой мишенью для стрелков батареи на покрытой инеем земле. Из люка перевёрнутого броневика вылезли две серые фигуры и побежали вниз к ручью.

– Не стрелять, берём живыми, – закричал выскочивший из укрытия Соколов.

Его слова заглушил выстрел третьего орудия. Оно было дальше всего от дороги, и зенитчики не услышали командира. Фугасная граната разорвалась перед экипажем броневика.

Останки солдат вермахта разлетелись на многие метры вокруг.

Меньше одной минуты – и всё кончено. Передовой отряд противника был полностью уничтожен, не успев нанести никакого урона.

Над позициями красноармейцев повисла мёртвая тишина.

Бойцы несмело выглядывали из укрытий. Первый раз они увидели гибель людей на войне.

Раздался взрыв, что-то сдетонировало в догорающем подбитом танке. И над позициями раздался сначала робкий одиночный, но потом подхваченный остальными мощный крик «Ура».

– Итак, что мы имеем, – сам для себя подводил итоги боя Соколов, – уничтожено два танка, три мотоцикла с колясками и один бронетранспортёр, до 30 человек живой силы. Среди батареи потерь нет. Осталось семь бронебойных снарядов и 80 осколочных.

Пусть маленькая, но очень убедительная победа.

Вероятные действия противника легко предсказать. Если экипажи не успели сообщить о засаде по радио, танки появятся через 2-4 часа. Если успели – придут раньше, можно ждать хоть сейчас.

Расчёты Соколова оказались точными, через четыре часа вновь послышался шум моторов. В этот раз немцы отправили гусеничный бронетранспортёр и танк Т-3. Немцы издалека увидели поражённую технику и не стали спускаться к ручью. Из транспортёра вышло несколько человек.

«Оптика у них в танках отменная, сейчас засекут», – подумал Соколов. Он сам навёл орудие на танк, до которого было 1050 метров.

– Остальным орудиям без команды огонь не открывать, – приказал старший лейтенант. Первый же выстрел попал точно в цель, однако снаряд срикошетил. Т-3 почти сразу же выстрелил в ответ осколочно-фугасным снарядом. Он разорвался правее и чуть выше, расчёт осыпало комьями земли.

– Четвертое орудие по танку, остальные по бронетранспортёру, огонь! – передал по цепи команду старший лейтенант и вновь выстрелил.

В этот раз мимо. Второй бронебойный снаряд потрачен зря. Сказывалось отсутствие опыта стрельбы из зенитки по наземным целям на дальнее расстояние. На позициях был штиль, на пригорке две тощих берёзки раскачивались на ветру.

Другие расчёты оказались более удачливыми: перебили гусеницу Т-3 и сильно повредили бронетранспортёр.

Танк выстрелил ещё раз. Снаряд разорвался в метре от второго расчёта. Четверо зенитчиков мгновенно погибли от разрыва, ещё трое истекали кровью от осколочных ранений. Контуженный заряжающий, которого каким-то чудом не задело осколками, с винтовкой наперевес побежал в сторону противника, выкрикивая «Ура».

Соколов произвёл ещё один выстрел. Снаряд вошёл в лобовую бронеплиту почти под прямым углом. Танк загорелся. Третий и четвёртый расчёты уничтожали огнём бросивших технику немцев.


Вот она, настоящая война. Батарейцы молча долбили мёрзлую землю, делая могилы для своих товарищей. От командира второго орудия младшего лейтенанта Гордина целым остались только ноги в сапогах, его похоронили в мешке.

Пошёл густой снег. Белые хлопья медленно падали на свежие могилы.

Соколов подумал, что надо что-то сказать, но слова были излишни. Он отдавал распоряжение об укреплении обороны, когда его приказ прервал нарастающий свист.

– Всем бойцам укрыться на позициях батареи в роще на холме, – скомандовал Соколов.

После миномётного обстрела ударила тяжёлая артиллерия. С небольшими перерывами немцы утюжили позиции на склоне почти два часа.

Батарея понесла новые потери. Среди других осколком в висок убит его ординарец и бывший ученик Петя Сенцов.


Поздним вечером усталый лейтенант подводил итоги боевого дня. Потери 11 человек убитыми, пятнадцать раненых. Разбито три орудия из четырёх. Осталось три бронебойных снаряда и 60 зенитных. Три танка, броневик и бронетранспортёр мы помножили на ноль, хорошо. И мотоциклистов проредили, тоже плюс.

– Значит завтра у нас будет последний бой, – устало думал лейтенант. Явятся, как и сегодня, с рассветом. Перед этим, скорее всего, ещё раз обстреляют артиллерией. Мысль о том, что это его последняя ночь на земле, показалась Соколову удивительной. Он вышел в темноту. Ночь была морозной. Белые звёзды ясно проступали на чёрном небе. Похрустывая снегом, Соколов дошёл до землянки управления батареей, где дежурил Сидорчук, и осторожно приоткрыл дверь.

Старшина сидел за дощатым столом. На его лице играли блики догорающего в печурке огня.

– Не спится, Игорь? – впервые обратился к Сидорчуку по имени Соколов.

– Поспишь тут, Иван Васильевич. Пишу письмо жене, должно быть последнее, что прочтёт от меня. А вот что написать, не знаю.

– А может свернёмся, пока не поздно, и отойдём? – то ли в шутку, то ли всерьёз спросил Соколов.

– Назвался груздем, полезай в кузов, – серьёзно и даже сердито отозвался старшина. – Давайте, может, по 100 грамм для успокоения нервной системы…

– Ты выпей, а мне чаю вон налей. Мне нельзя, такой тип характера, что, если выпью, 100 граммов будет мало. 10 лет уже воздерживаюсь.

Они чокнулись кружками.

– За Победу! – провозгласил старший лейтенант.


Вернувшись в свою землянку, Соколов прилег на койку и провалился в глубокий беспокойный сон.  В открытое окно класса бодро светило ласковое весеннее солнце, на деревьях появились первые листья, по голубому небу бежали мелкие облака. Громко щебетали воробьи, особенно наглые садились на подоконник и заглядывали в класс, казалось, удивляясь ребятам, сидящим за партами в такой славный весенний день.   На доске мелом было выведено число – 9 мая.

По причине контрольной работы в классе стояла напряжённая тишина, разбавленная скрипом перьевых ручек, шелестом тетрадных страниц и сопения учащихся, корпевших над сложными задачами. Несколько отличников уже всё сделали, но не спешили сдавать работы, позволяя соседям свериться с точными ответами.

Звонок, как всегда в таких случаях, прозвенел неожиданно и резко. Первыми, конечно, убежали отличники. Затем постепенно разошлись остальные. В классе остались только четверо троечников. Этот урок был последним, и по сложившейся традиции учитель дал своим подопечным ещё пять минут и по истечении их стал собирать тетради. Тут Соколов с удивлением заметил, что оставшиеся ребята одеты в военную форму.

«А я ведь всегда в летчики хотел, а не в ПВО, – протянул тетрадь Пётр Сенцов. – Вот и сейчас в кружок авиамоделирования опаздываю».

Соколов заметил на виске у Пети красно-черный круг. Хотел сказать, чтоб он стёр краску, но что-то остановило его. Душу охватило смутное беспокойство. Что-то было не так.

Класс опустел, на столе Ивана Васильевича осталась аккуратная стопка тетрадей.  

Пытаясь привести мысли в порядок, учитель зажёг маленькую спиртовку под медным чайником, достал стакан с серебряным подстаканником, который подарили коллеги на день рождения, и стал заваривать ароматный чай. Как обычно, нашёлся и кусковой сахар, и сушки с маком, принесённые из дома., Соколов приступил к проверке работ.  

«Здравствуй, мама! Это письмо последнее, но ты не расстраивайся, мы не всегда можем выбирать свою судьбу», – с удивлением прочёл написанные аккуратным почерком строки. Может, ошибка, и ему сдали тетрадь по литературе. Нет, на обложке было выведено: «Тетрадь по математике ученика 10-го класса Олексенко Алексея».

Скрипнула дверь, и на пороге класса появилась старенькая уборщица баба Шура:  

– Васильевич, извини, убраться бы мне – и домой, а? Последний класс остался твой, ужо не обессудь! 

– Проходите, Александра Петровна, конечно, не помешаете.  Иван Васильевич помнил ее очень давно.

– Может, чайку со мной?

– Не откажусь, Васильевич, поблагодарила баба Шура, покряхтывая присев за школьную парту. Иван Васильевич протянул ей полную кружку, которую держал для гостей, кусок сахара и несколько сушек.  

– Слушай, что скажу тебе, – наклонила к нему лицо баба Шура. – Тебе Бог помогает, точно знаю, всю войну пройдёшь и до победы дойдёшь.  До 100 лет жить будешь.

– Да что вы такое говорите, тетя Шура? – возразил Соколов. – Какая ещё война, какая победа?  

– Над германцами, холера им в бок, – прошамкала беззубым ртом старуха – Победили мы, побили их дьяволов

-Так как уже победили, если война еще не началась? – пытался сообразить Соколов.

- Что же ты, милок, время оно словно океян, это тебе не садовый шланг, - прищурила глаз старуха.

Тут в дверь класса постучали.

– Входите, – крикнул Соколов!

Он удивился, так как никогда не запирал класс изнутри. Однако стук усилился, словно по двери колотила сотня кулаков...


– Товарищ старший лейтенант, товарищ командир! Проснитесь же! Танкисты наши пришли, вас срочно требуют, – громко кричал ему в лицо младший лейтенант Андреев, радостно вращая серыми глазами. 

Недалеко от рощи, на дороге вытянулась колонна танков Т-34 и много грузовиков. Танкисты осматривали машины, грузили боекомплект и заправлялись горючим.

– Старший лейтенант Соколов! – представился командир отдельной зенитной батареи подошедшему командиру.

– Капитан Дыкин! – протянул руку танкист. Молодец, Соколов! – с чувством сказал он. – Четыре их «панцера» сжёг. Если бы каждая батарея так била, у фрицев танки давно кончились бы.

– Товарищ Дыкин, впереди крупная танковая часть противника...  

– Знаю, – перебил танкист. На рассвете мы им привет от трудового народа передавать будем. Основной удар с фланга будет. А как они туда развернутся, наш полк покажет им, где раки зимуют. Последнюю ночь спокойно фашисты спят.


Старший лейтенант Иван Васильевич Соколов закончил войну в Берлине, прожил 103 года и увидел правнуков. После войны он навёл справки про тётю Шуру, она умерла в октябре 1941 года. Соколов назвал в её честь свою первую внучку. 


Денис Бобкин Василий Кутьин апрель 2020

Показать полностью
Похожие посты закончились. Возможно, вас заинтересуют другие посты по тегам: