2

Упоротость и меланхолия (ссылка на автора в коммнтах)

Я шел вдоль ночных улиц. У клуба веселились люди под вой полицейских собак. В подворотне насиловали женщин и детей.
- Не хочешь развлечься? – окликнули меня из припаркованной машины.
- Мне бы наоборот.
- Садись, это недорого.
Я продолжал стоять. Тогда он подошел сам, с коробкой из под обуви в правой руке и плохими намерениями в левой. Я не умел драться, но был достаточно пьян, чтобы испортить нам обоим завтрашнее утро.
- Знаешь, - сказал он, - все уже случилось.
- А я даже не заметил, как отдал деньги.
- Ты присмотрись.
Он приоткрыл коробку. Мне в глаза ударил яркий свет, и дальше все замешалось, как дуршлаг из радуги. Потом, сквозь размытые очертания, я увидел себя. Черты лица не разглядеть, но безысходность моя, это точно.
Я куда-то шел. Шаги были ватные, по асфальту. На перекрестке споткнулся о ее взгляд. Такой взгляд, когда ты теряешь воздух под ногами. Она странно махала руками, и мы смеялись. Кадры замелькали быстрее – вот мы уже смеемся на набережной, потом в метро, а теперь и на лестничной клетке. Перед тем, как зайти в квартиру, свет начал гаснуть, а вскоре и вовсе сжался до точки. Я снова увидел перед собой коробку из под обуви и странное лицо ее хозяина.
- Это что такое было? – спросил я.
- Сам узнаешь.
- Я и так слишком много знаю, мне бы поменьше.
- Помни – мы всегда здесь.
Он сел в машину и закрыл дверь. Я дошел до дома и открыл окно. Странно это все-таки.
По телевизору показывали Феллини, а мне хотелось стены сжать. До ужаса дико.
Наутро я вышел из дома, закрыв дверь нараспашку. Шел по улице, и без особой идеи, борясь с алкогольными последствиями и сигаретными начинаниями. На перекрестке меня кто-то схватил за руку.
- Привет, - сказала она.
- Привет, – ответил я.
- Мы нигде не встречались раньше?
- Раньше? У тебя глаза молочные.
Она улыбнулась. Своими молочными глазами.
Вот и все. Проще, чем откусить собственный локоть. Дальше - пустые разговоры с целью как можно дольше ничего не узнавать друг о друге.
- Людям никто не нужен, - сказала она, - дайте им четыре стены, и они придумают себе целый мир.
Я промолчал.
- Что ты думаешь о Чарльзе Мэнсоне? – продолжила она.
- Что у него теперь есть четыре стены.
- Мне кажется, он просто чертов ублюдок.
- Даже самому отъявленному ублюдку кто-то нужен.
День медленно перетек в вечер. Ее рука перетекла в мою.
- А ты похож на ублюдка?
- Скорее на хорошего человека.
- Скромно, а в чем разница?
- Хорошим людям везет меньше.
Мы дошли до набережной. Крыша соседнего дома доедала луну. Последние романтики все хотят забраться на крышу и смотреть на звезды. Я – сразу забраться на звезды.
- Ты умеешь варить кофе?
- Нет, а ты?
- И я нет.
- Давай не будем варить его вместе.
Это как лотерея. Мы еще помолчали за руку, а потом ко мне поехали. Пустые вагоны метро никогда не выглядели такими счастливыми.
- Вместо разговоров под луной, лучше молчание под одеялом, - сказала она, залезая на кровать.
- Просто одному под одеялом не о чем молчать.
Она снова улыбнулась, и мы сплелись. Словно наушники в кармане, только удовольствие в том, чтобы не распутать. В последний момент мне показалось, что сегодняшний день я уже где-то видел. С этими мыслями и заснул.
Проснулся от переизбытка одеяла. Ее нигде не было – ни под ним, ни в ванной. Никаких следов ночных разговоров. Я пытался куда-то звонить – но ее номера просто не существовало.
Так с ума и сходят.
- Как думаете, я похож на сумасшедшего? – спросил я у первого встречного.
- Пять минут первого, - ответил он.
К вечеру добрался до человека с коробкой.
- Я знал, что ты вернешься.
- Я – нет.
- Это не бесплатно.
- Конечно.
Я отдал деньги, и он вылез из машины.
- Ты забавный парень, но последние романтики кончают первыми.
- Считай меня предпоследним.
Он открыл коробку.
Я снова куда-то шел. Просто от одного края квартиры до другого. Пока все сходилось. Вдруг, я подошел к двери. Открыл. На пороге стояла все та же девчушка – если бы свидетели Иеговы действительно знали смысл жизни, то присылали бы таких же.
Все было как в прошлый раз – бессмысленно просто, и от того так прекрасно. Мы катались на высоких аттракционах и слушали, как шевелятся обои в хороших песнях. Но за шаг до моей квартиры свет опять начал гаснуть, и перед моим лицом оказалась эта коробка.
- Ну как?
- Неплохо, - ответил я.
- Жду тебя послезавтра.
Он был тот еще романтик. Романтики умирают по статистике чаще, а рождаются чаще статисты. Но это не повод вообще не рождаться.
Завтрашнее утро началось со звонка в дверь.
- Привет, - сказала она.
- Привет, - ответил я.
- У меня впечатление, что мы уже встречались.
- Да, только не по-настоящему.
Ее глаза испуганно забегали. Как будто искали выход, которого нет.
- Мне не по себе, - продолжила она, - скажи, что это неправда.
- Это неправда.
- И ты мне не врешь?
- Вру.
Она тихо завыла. Я прижал ее к себе.
- Все не настоящее, просто надо иногда заставлять себя верить в иллюзию.
- А если нет?
- То все исчезнет.
Я заварил нам чай, и мы выпили пару стаканов виски. Утренний виски способствует скорейшему наступлению темноты, поэтому его и хранят в темном месте. Здесь весь день кажется лишь вырванным куском суток, а вечер – как спасительный спичечный коробок в кармане.
- Покажи мне, где эти звезды.
- Да вот же, наверху, - сказал я.
- И из-за них столько соплей?
- Нет, это от сквозняков.
- Ты понимаешь, о чем я говорю.
- Ты тоже.
Мы гуляли вдоль и поперек, а мосты казались лишь изогнутыми спинами волн. После, поехали обратно ко мне, и валяясь в ванне, не думали ни о чем.
- У меня предчувствие, что нехорошее что-то случится.
- Самое страшное, что может случиться – это завтрашний день.
Наверное, надо спешить - иначе проснемся утром, а окажется, что мы уже просыпались этим утром вчера. В комнате с переключателем в одном положении – "вкл". За ним – асфальтированные толпами улицы, где ты всегда лишний.
На следующий день я снова не нашел переключателя.
- Рад тебя видеть, - сказал человек с коробкой, когда я пришел к нему.
- Разумеется.
Он странно улыбался.
- Готов?
- Разве можно быть готовым вообще к чему-то?
Он открыл коробку.
Я шел по тем же ребрам асфальта, но девчушки не появлялось. Все шел, и шел – как заводной апельсин. В коробочном мире наступил вечер, и мои ноги постепенно привели к знакомой машине. Я видел себя, этого человека и коробку. Человек также странно улыбался, и затем открыл ее. Я смотрел, как белый свет привычно ударил в лицо, а в это время сзади ко мне подошел кто-то еще. В руках у незнакомца был нож. Черт, неужели он меня зарезать хочет? Небось, на мелкие кусочки разрежет, и съест, я знаю таких.
Но он разрезал коробку.
Теперь мы все вместе куда-то шли. Это я все еще в коробке вижу или без нее? Что-то запутался в их инсинуациях. Привели в какую-то комнату. Слишком квадратную, как будто она и сама была коробкой. Привязывают меня. Нет, я хочу обратно, как же право на телефонный звонок или чай с цианидом?
Ушли. Глаза постепенно привыкли к темноте. Я осмотрелся - рядом со мной были привязаны сотни людей, и вид у них был ужасный, конечно. Усталый, изможденный. Им бы врачу показаться. Напротив меня сидела та самая девчушка. Она выглядела хуже всех, и казалось, что ей осталось совсем немного.
При виде меня она слабо улыбнулась своими молочными глазами.
- Мы нигде не встречались?

Дубликаты не найдены

+1
Хочу познакомить пикабу с одним удивительным автором. Его стиль уникален, его наркота всегда качественная. В его зарисовках нет воин и голодающих детей Африки, но они полны житейской драмы в психоделичной обёртке, которая тронет за душу каждого читателя. Ищите все тексты в вк по запросу monoporn
+1
Не сопли, а эмоции. Способность глубоко чувствовать - это совсем не плохо, а способность выражать это в словах - совсем хорошо и дана не каждому.
0
Это упоротость? Меланхолия?! Поставь тэг "сопли"!