43

У жителей страны "СКОРО" снова зрада.

У жителей страны "СКОРО" снова зрада. Россия, Украина, Политика, Франция, Юкос, Скриншот, УкроСМИ

Суд во Франции снял арест с принадлежащих российскому холдингу ВГТРК 7,5% акций телеканала Euronews.

Арест был наложен ранее в связи с делом ЮКОСа, бывшие акционеры которого требуют от России выплаты компенсации в 50 млрд долларов и для обеспечения этого добиваются в судах нескольких стран ареста российской госсобственности.

Сумма компенсации была установлена Гаагским третейским судом в 2014 году, однако 20 апреля этого года окружной суд в Гааге признал неправомерным это решение.

Бывшие акционеры ЮКОСа подали иски об аресте российского имущества в суды Великобритании, Франции, Бельгии, США и Германии.

Одновременно они собираются обжаловать и решение окружного суда в Гааге, и нынешнее решение французского суда о снятии ареста с активов ВГТРК.

Арестованные во Франции активы РФ оценили в миллиард.

http://korrespondent.net/business/financial/3681396-vo-frant...
http://www.bbc.com/russian/news/2016/05/160511_yukos_france_...

Дубликаты не найдены

+9

Эти лягушатники вообще охуели. То проект резолюции об отмене антироссийских санкций внесли, то арест с активов сняли. Чувствуется рука кремля!

раскрыть ветку 2
+8

так дело пойдет, мистрали к пирсу подгонят

-6
Юкос всемогущий!
ещё комментарий
+3
Иллюстрация к комментарию
0

Мы им ничего не дадим .

Похожие посты
708

Про самую спокойную в мире страну

Жил на свете такой Дубровский. Нет, не тот, который "спокойно, Маша!", а другой, Пётр Петрович.


Работал Пётр Петрович Дубровский секретарём-переводчиком посольства России во Франции аккурат во время Великой французской революции, и была у него одна, но пламенная страсть.


Наутро после знаменитого взятия Бастилии во дворе бывшей тюрьмы никого не было - восставший народ успел не только одержать победу, выпустить заключенных, отпраздновать победу (потанцевав, ага) но и даже разойтись - ведь делать там больше было нечего.

Про самую спокойную в мире страну История, Россия, Франция, Революция, Рукопись, Библиотека, Длиннопост

Но одинокий человек, копошившийся ранним утром во дворе Бастилии, придерживался другого мнения. Это был Дубровский. Он собирал во дворе и рвах листки из развороченного накануне архива Бастилии.


Да, Дубровский был страстным коллекционером рукописей. И в буре Великой Революции он занимался тем, что скупал выбрасываемые восставшей чернью старые рукописи - не только бастильские, но из разоряемых древних монастырей вроде цистерцианского монастыря в Париже Сент-Антуан де Шан или Сен-Жерменского монастыря.


В общем, после отставки он привез в Россию около 400 древних западноевропейских рукописей и миниатюр, 94 восточных (на 15 языках) и около 50 славянских. А потом подарил свою коллекцию Александру I.


Император распорядился передать ее в Императорскую публичную библиотеку. Именно коллекция Дубровского стала основой отдела европейских древних рукописей библиотеки, а сам собиратель получил щедрую компенсацию ( единовременную субсидию в 15.000 руб. и пожизненную пенсию в 3,000 рублей ежегодно) и место хранителя новообразованного отдела.

Про самую спокойную в мире страну История, Россия, Франция, Революция, Рукопись, Библиотека, Длиннопост

Лист из коллекции Дубровского


Это все была присказка, а теперь - сказка.


А столетие спустя, в 1903 году, уже другой император, Николай II, в беседе с приехавшим в Россию французским президентом, показав коллекцию и рассказав ее историю, вдруг щедрым жестом предложил вернуть ее Франции.


На что тот, по легенде, ответил:


-- Не сочтите за дерзость, Ваше Величество, но мне вот о чем подумалось. У нас ведь за эти сто лет, кроме той, Великой, было еще три революции, шесть режимов, дважды восстанавливалась монархия, иностранная оккупация, Парижская коммуна, уличные бои в столице...


Пусть лучше рукописи лежат у вас.


Россия - самая спокойная в мире страна.

____________________

Это отрывок из моей книги "Жизнь примечательных людей".

Моя группа в Фейсбук - https://www.facebook.com/BolsaaIgra/

Показать полностью 1
73

Данцигский десант. Как подкинуть морского ежа в лосины Бонапарту

Данцигский десант. Как подкинуть морского ежа в лосины Бонапарту История, Война, Армия, Флот, Россия, Англия, Франция, Длиннопост

Война 1812 года — это не про море. Русские выиграли войну операциями на суше... или всё же не только? Как дерзкая морская операция повлияла на ход войны с Наполеоном — сейчас расскажем.


Перед вторжением Наполеона


После заключения Тильзитского мира с Наполеоном Россия присоединилась к континентальной блокаде. Это автоматически сделало её противником Англии, и британцы послали на Балтику эскадру для атак на русский флот и побережье. Активные боевые действия шли в 1808–1809 годах, а потом британцы больше воевали с датчанами, до столкновений с русскими фактически не доходило.


В 1811 году командующим британской Балтийской эскадрой стал контр-адмирал Томас Бим Мартин, и её состав на 1812 год был следующий: 74-пушечный линейный корабль «Абукир», 18-пушечный шлюп «Рейнджер» и два бомбардирских кеча — «Ариэль» и «Рейнард».


Русский Балтийский флот располагал всего девятью кораблями (ещё восемь из эскадры Сенявина стояли в Англии, а 11 были построены в Архангельске, но проводка их в Россию откладывалась) и шестью фрегатами. Кроме того, у России имелся и гребной флот в составе семи гемамов, одного корвета, 28 яхт и галетов, 246 канонерских лодок, 130 иолов, 51 десантного и 87 вспомогательных судов.


Гемам — это парусно-гребной корабль с небольшой осадкой для операций в шхерах — среди скалистых островков на Балтике. Галет — парусно-гребной двухмачтовик, иол — тоже небольшой кораблик. Кар-р-рамба, понимаешь.

Данцигский десант. Как подкинуть морского ежа в лосины Бонапарту История, Война, Армия, Флот, Россия, Англия, Франция, Длиннопост

Ещё в феврале 1811 года Наполеон, которого не устраивало русское отношение к континентальной блокаде, согласно данным русской разведки, планировал произвести блицкриг против Санкт-Петербурга. Для этого он воссоздал канал Гамбург — река Траве — Любек и начал сосредотачивать в Данциге большое количество канонерок.


По мысли императора Франции, вторгаться в пределы России было глупо, а вот перевезти войска по морю к Санкт-Петербургу, штурмом захватить русскую столицу и взять в плен царя Александра I — эта операция стоила свеч.


Всего в Данциге построили и провели туда через Эльбу 140 канонерок, и с 10 марта 1812 года русским пришлось принимать контрмеры. К апрелю изготовили 60 гребных канонерских лодок, которые перекинули в Ригу и Роченсальм для отражения возможной атаки французов на море при поддержке линейного флота¸ и теперь русские имели двойное превосходство в канонерках относительно французов (296 против 140). А 14 марта Адмиралтейство обратилось к императору с просьбой — вернуть на флот тех морских офицеров-англичан, которых уволили после разрыва с Англией в 1808 году.


Осада Риги


Двадцать четвёртого июня 1812 года французские части начали переход через Неман. Наполеон откинул планы ограниченной морской атаки Санкт-Петербурга и решился на полномасштабное вторжение. Двадцать восьмого июня французы заняли Вильну, под угрозой находились Полоцк и Витебск, на северном направлении корпус Витгенштейна отступал перед Удино — и совершенно неожиданно 5 июля 1812 года на рейде Риги появилась Балтийская эскадра англичан. Бим Мартин, не дожидаясь пока Петербург и Лондон заключат мир, предложил русским свою помощь в обороне города.

Данцигский десант. Как подкинуть морского ежа в лосины Бонапарту История, Война, Армия, Флот, Россия, Англия, Франция, Длиннопост

К этому времени французы уже вышли на западный берег Двины и готовились с помощью лодок и понтонов форсировать реку, дабы взять Ригу штурмом.


Рижский гарнизон составлял 15 тысяч человек и командовал им Иван Николаевич фон Эссен. 10-й корпус Макдональда, осаждавший Ригу, состоял в основном из пруссаков под командованием Граверта и насчитывал 30 тысяч штыков и сабель.


Восьмого июля отряд Мартина обстрелял понтоны у моста Шлок и заставил французов отойти от берега Двины на безопасное расстояние. Поэтому Граверт решил перенести место главного удара южнее — к крепости Новая Динамюнде (Даугавгрив).


Двина там делится на два рукава, и глубины не подходят для действий больших кораблей.


Если бы французы смогли преодолеть западный рукав и взять остров Даугавгрив — они бы безнаказанно обстреливали Ригу, что, по сути, отдало бы город им в руки. Таким образом, Даугавгрив стал ключевой позицией, что вполне осознавали и русские, и англичане. У русских в этой крепости были расположены орудия малого калибра — шести-, четырёх- и трёхфунтовые, тогда как французские осадные орудия были 18- и 24-фунтовыми. Русские артиллеристы пытались противодействовать насыпи, возводимой французами, но их подавил огонь артиллерии противника. Поэтому Эссен обратился к Биму Мартину с просьбой о помощи.


Перед английским контр-адмиралом встала нетривиальная задача — глубины у Дюнамюнде варьировались от полуметра до трёх метров, тогда как осадка «Абукира» — 6,3 метра, «Рейнджера» — 3,2 метра, кечей — около трёх метров. Тем не менее, Мартин придумал, как решить проблему, — он прикрепил корабли на понтоны, подставленные с двух бортов, что сразу уменьшило осадку шлюпа и кечей до полуметра, а у линкора снизило её до двух метров (далее корабль поднимать было нецелесообразно — он опрокинулся бы при стрельбе). По предложению кэптена Стюарта, в понтонах над водой прорезали окна и посадили в них моряков на весла — в результате появилась возможность отбуксировать кечи к берегу.

Данцигский десант. Как подкинуть морского ежа в лосины Бонапарту История, Война, Армия, Флот, Россия, Англия, Франция, Длиннопост

Ещё одной проблемой была корректировка огня, но и здесь Мартин нашёл решение — он создал в Даугавгриве оптический телеграф. С 9 по 16 июля англичане произвели несколько мощных обстрелов артиллерийских позиций французов из 13-дюймовых мортир и 32- и 18-фунтовок кораблей. В результате удалось уничтожить почти всю осадную артиллерию 10-го корпуса. Ну а в атаке 18 июля русские уничтожили и доломали всё, что не смогли повредить англичане. Рига была спасена.


Этот эпизод описан у Форрестера в книге «Коммандор» из серии о Горацио Хорнблауэре.


Данциг


Казалось бы, любой другой адмирал удовлетворился бы достигнутыми результатами и отправил экипажи на заслуженный отдых. Однако это было не в характере Мартина. К тому же 12 августа к нему присоединились русские — один гребной фрегат и 37 канонерок под командованием Антона Васильевича фон Моллера.


В тот же день Мартин, Моллер и Шешуков (командующий Рижским гребным отрядом) провели военный совет, на котором….


Впрочем, сперва сделаем одно отступление. Двадцать четвёртого июня произошло вторжение Наполеона в Россию. Уже 13 июля бывший французский маршал Бернадот, а ныне шведский король Карл Юхан написал Александру I, что 35 тысяч шведов к началу августа будут направлены к местам посадки на суда, а вторая шведская армия собирается у границ Норвегии. Кроме того, он рекомендовал укрепить Ригу, чтобы отвлечь часть сил Наполеона.


В свою очередь 29 июля Александр I просил шведов перебросить войска в Прибалтику:


«Полагаю поэтому, что высадка наших объединённых сил в Ревеле в настоящее время была бы чрезвычайно полезна. Решение этого вопроса я оставляю на Ваше усмотрение в зависимости от военных замыслов в. выс-ва и с доверием полагаюсь как на Вашу дружбу ко мне, так и на Ваше желание стать свидетелем торжества общего дела».

Данцигский десант. Как подкинуть морского ежа в лосины Бонапарту История, Война, Армия, Флот, Россия, Англия, Франция, Длиннопост

Понятно, что Наполеон, углубившийся в просторы России, с тревогой наблюдал за позицией Швеции. И Мартин, и фон Моллер были в курсе этих переговоров и решили произвести диверсию против Данцига, где, как мы помним, стоял французский гребной флот и находились главные склады Великой армии.


Мартин в своих мемуарах писал:


«Поскольку у маршала Удино в Данциге располагались большие подкрепления, которые могли быть использованы против Риги, я предложил фон Эссену взять на борт русский десант и высадить его у Данцига, тем самым обезопасив Ригу от нового штурма».


Двадцать второго августа из Риги вышли 13 транспортов, на которых разместили 500 переодетых в шведскую форму солдат, сопровождавших «Абукир» и девять русских и британских канонерок. Второго сентября союзники высадили десант на Хельской косе, где сожгли пару мыз и начали марш к Данцигской крепости.


Третьего сентября русские и британские корабли под шведским флагом обстреляли Данциг с моря, а 6 сентября англичанам удалось сжечь часть французских канонерок. Русские канонерки появились у Мемеля и Пиллау и 14 сентября атаковали Митаву, забрав там богатые призы.


Ну а чуть ранее, 6 сентября 1812 года, вести о том, что шведы, судя по всему, вступили в войну, дошли и до Наполеона, который на тот момент находился у безвестного русского села Бородино.


Последствия


К сентябрю 1812 года Великая армия понесла большие боевые и санитарные потери. У Данцига было сосредоточено от 60 до 80 тысяч солдат, которых в числе прочих Наполеон планировал использовать как маршевые пополнения своей армии. Однако известие о шведском десанте остановило императора.


Если шведы действительно вступили в войну — они вполне могли мощным ударом отрезать его от Европы, и Великая армия попросту сгинула бы в лесах и степях России!


Вместо пополнения войск на бородинском направлении начался обратный процесс — Макдональду приказали выделить, по разным данным, от 12 до 20 тысяч человек для охраны Мемеля и Пиллау. Подкрепления у Данцига остались на месте, а потом были усилены.

Данцигский десант. Как подкинуть морского ежа в лосины Бонапарту История, Война, Армия, Флот, Россия, Англия, Франция, Длиннопост

Что же касается шведов — они гарантировали ненападение на Россию в период нашествия Наполеона. В результате с границы был снят целый корпус генерал-лейтенанта барона Штейнгеля и 18 августа 1812 года переброшен в Ригу. Шведские же войска планировали войну против Дании в Норвегии (которая тогда принадлежала Дании) и на островах.


Диверсия фон Моллера и Мартина не позволила Наполеону перекинуть к Москве подкрепления в самый решающий момент. Понятно, что эти воинские формировании не успевали к Бородинской битве (которая началась 7 сентября 1812 года), тем не менее при Малоярославце или под Красным они вполне могли бы оказаться очень не лишними.


Ну а Мартин исполнил обещание, данное фон Эссену, — после диверсии у Данцига Макдональд был ослаблен и нового штурма Риги не последовало.


В октябре 1812 года Томас Бим Мартин вернулся в Англию и был назначен начальником Плимутской военно-морской станции, позже он стал командующим эскадрой у берегов Испании и рыцарем Ордена Бани.


Что же касается Данцига — в 1813 году его осаждали с моря русские канонерские лодки под командованием контр-адмирала Грейга совместно с казаками Платова и осадным корпусом генерала Левиза. Данциг капитулировал 29 декабря 1813 года после трёхмесячной осады.


Источник

Показать полностью 5
31

Ответ на пост «Мы шило в боку Бонапарта: блицкриг адмирала Чичагова» 

Кутузов, командовавший главными силами русской армии, теснившими армию Наполеона, остановился в городе Копысь. Вынужденный ожидать подвозов продовольствия и построения моста в Копысе, Кутузов не мог скоро переправиться через Днепр. Кроме того, главная армия, шедшая без остановок от самого Тарутина и на пути выдержавшая три кровопролитных сражения с французами под Малоярославцем, Вязьмой и Красным, нуждалась в отдыхе и некотором переформировании, чтобы, говоря словами Кутузова, «было с чем придти на границу». Отрядив в погоню за отступающей армией Наполеона свой авангард под командой Милорадовича, которому были приданы соединения Платова и Ермолова, Кутузов, как утверждают некоторые историки, не спешил на соединение с армией Чичагова. К тому же он придержал Витгенштейна, приказав ему не вступать в бой и даже отступить за Неман, если он будет атакован превосходящими силами неприятеля. Витгенштейну, однако, предписывалось атаковать корпус Виктора да и то, только в том случае, если можно обеспечить его разгром.

Дезорганизацию в управление русскими войсками вносил и сам император Александр своими распоряжениями, отдаваемыми Чичагову и Витгенштейну через голову Кутузова. Кутузов же делал вид, что он подчиняется приказам императора. К тому же Кутузов не мог забыть прошлые обиды и пытался мстить Александру I довольно изощрённым способом, стараясь, в частности, представить «любимца императора» Чичагова как неумелого полководца, не выполняющего приказы главнокомандующего. С этой целью Кутузов посылал приказы Чичагову, помечая их задним числом, искажал или уничтожал рапорты Чичагова. В своих же рапортах императору Кутузов намеренно включал заведомо ложную информацию, утверждая, будто он, преследуя неприятеля, уже вышел к Березине, в то время как до Березины ему ещё предстояло преодолеть 150 километров. О том, как Кутузов «поддерживал» действия армии Чичагова довольно красноречиво говорит следующий факт, описанный самим Чичаговым в его мемуарах («Записках»). «Нужно было без промедления захватить линию вдоль Березины. Мы были вынуждены продвигаться на ощупь, т.к. местные жители не хотели давать нам сведения, а точных карт у нас не было. Карты действительно были сняты перед самой войной, но для того, чтобы сделать по ним гравюры времени не хватило, а Кутузов, располагавший манускриптами карт, несмотря на мои многочисленные просьбы, не согласился ни передать их мне, ни хотя бы направить ко мне одного из работавших с ними (картами) офицеров. Он держал их в своём штабе, находившемся в семи переходах от театра военных действий». Подобное отношение Кутузова к неоднократным просьбам адмирала походило скорее на саботаж, следствием которого были неоправданные потери в живой силе и вооружениях армии Чичагова. Например, выполнявшая задачу определить местонахождение главных сил неприятеля и принужденная действовать наугад в условиях незнакомой местности дивизия авангарда чичаговской армии, которым командовал генерал Пален, неожиданно столкнулась с передовой колонной французской армии под командованием Удино. Перед лицом намного превосходящих сил противника авангард отступил к Борисову. При отступлении авангард потерял шестьсот человек и много имущества, среди которого был фургон с провиантом и посудой адмирала. А в Петербург было сообщено, что авангард был-де полностью разгромлен, потерял четыре тысячи убитыми и ранеными и противником якобы были захвачены все экипажи, канцелярия и секретная переписка адмирала. Кому и для чего нужно было посылать подобную дезинформацию догадаться не трудно.

При всех заслугах Кутузова перед Отечеством нельзя не видеть и того, что он был большим мастером интриги и компромата против тех, кого он считал своими «обидчиками». Говоря о Кутузове, Чичагов в одном из своих писем графу С.Р. Воронцову прямо заявляет: «Что касается интриг, коварства и наглости, это был первый генерал в Европе». В конечном итоге Чичагов был фактически подставлен Кутузовым под угрозу уничтожения превосходящим по силе неприятелем. На первый взгляд может показаться чудовищной сама мысль о том, что Кутузов, имевший репутацию военачальника, дорожившего жизнями своих солдат, вёл дело к тому, что могло обернуться, если не гибелью, то во всяком случае тяжёлыми потерями для Дунайской армии. Такой оборот дела мог быть истолкован как результат «неспособности» адмирала Чичагова командовать сухопутными войсками. А поскольку Чичагов был выдвиженцем царя, то, компрометируя адмирала, Кутузов тем самым «наносил удар» и по Александру I. В этом, видимо, и состояла суть задуманной Кутузовым интриги.

Что же было на самом деле? Как было сказано выше, адмирал, стараясь выполнить предписания императора, вышел к Березине один. В то время Витгенштейн был в трёх днях, а Кутузов – в пяти днях перехода до Березины. План взаимодействия между Чичаговым, Витгенштейном и Кутузовым оставался на бумаге. Кутузов с армией выступил из Копыса только 14-го ноября, т.е. в тот же день, когда Наполеон прибыл из Борисова к месту, где он решил строить собственную переправу. Чичагов и подчинённые ему генералы не смогли своевременно организовать сбор достоверной разведывательной информации о местонахождении самого Наполеона, его тактических и стратегических планах, дислокации его войск. Ограничились лишь посылкой отдельных кавалерийских разъездов в ближний тыл неприятеля и подчас действовали наугад. Наполеон не мог не воспользоваться этим промахом русского командования. Ему удалось с помощью обманного маневра ввести Чичагова в заблуждение об истинном месте своей переправы через Березину. Наполеон приказал своим сапёрам наводить ложную переправу через Березину южнее Борисова, а сам со своей гвардией скрытно направился в северном направлении и вышел к узкому руслу реки у деревни Студёнка.

Поскольку левый берег Березины от Веселова до Ухолода был занят неприятельскими войсками, Чичагову было трудно угадать, во-первых, где Наполеон замышлял переправляться через Березину – выше Борисова или ниже, и, во-вторых, куда он намеревался отступать после переправы – на Вильно или Минск. Русский военный историк А.И. Михайловский-Данилевский справедливо отмечал, что «в подобных случаях принято правилом: держа войска в совокупности, стоять в центральном пункте и быть на равном расстоянии от мест, где неприятель может устроить переправу, по первому о том известию двинуться к ней, противопоставить возможные препятствия к переходу через реку или, если это не удастся, со всеми силами напасть на часть войск, уже успевшую перейти. Так сначала и поступил Чичагов. Всё 12-е ноября, т.е. на другой день после того, когда по разбитии арьергарда он принуждён был возвратиться на правый берег Березины, он простоял у Борисовского укрепления, составлявшего центральную точку переправ на Березине, отрядами наблюдая пространство от Земина до Уши и истребляя на реке плоты и материалы, которые могли служить неприятелю для построения мостов». Чичагов направил по правому берегу Березины на север к Зембину отряд Чаплица, а на юг до местечка Березино отряд графа Орурка.

Чичагов продолжал стоять со своей армией у Борисова, когда получил указание Кутузова «принять меры осторожности на случай, если Наполеон пойдёт вниз по Березине к стороне Бобруйска, чтобы там переправясь, обратится на Игумен и Минск». Оставив часть своей армии у Борисова, Чичагов выступил 13-го ноября в южном направлении к Забашевичам, где на следующий день он получил донесение Орурка о решении Наполеона готовить переправу у Студёнки. По-суворовски стремительным марш-броском Чичагов со своим войском вернулся к предмостным укреплениям у Борисова. Он приказал навести через Березину понтонный мост для сообщения с Дунайской армией прибывших в Борисов графа Витгенштейна и отряженных Кутузовым войсками графа Платова и генерала Ермолова. Чичагов согласовал с графом Витгенштейном совместные действия против переправлявшейся через Березину наполеоновской армии. Договорились о том, что Витгенштейн будет преследовать до переправы арьергард Наполеона, которым командовал Виктор. А Чичагов обеспечит сосредоточение у Стахова группировки в составе половины Дунайской армии, корпуса графа Платова и 14-ти батальонов генерала Ермолова, готовых атаковать наполеоновские войска, которые смогут переправиться через Березину.

С высокого левого берега Наполеон наблюдал передвижения за рекой русских егерей и казаков, которые располагались в низине у болота, отделявшего их от переправы, и имели возможность огнём мешать движению французов через Березину. Наполеон распорядился оборудовать на возвышенности у Студянки позиции для 40 крупнокалиберных пушек для прикрытия переправы и приступить к строительству мостов. Понтонов у французов не было; их сожгли ещё при отступлении из Москвы. Поэтому Удино приказал рубить лес и разбирать избы соседней деревни. Полученные таким образом стройматериалы предназначались для строительства двух мостов через реку.

Ещё до начала строительства мостов Наполеон приказал отряду кавалеристов переплыть Березину, взяв каждому по пехотинцу. Вместе с ними поплыли паромы с пехотой. Так был захвачен плацдарм на правом берегу у строившейся переправы.

Первым по построенному мосту переправился корпус Удино, которому Наполеон приказал закрепиться на плацдарме, захватить Зембинское дефиле и проверить, насколько исправны мосты и гати на дороге в Вильно. Убедившись, что дорога на Вильно практически свободна, Наполеон решил, чтобы на правый берег переправился Ней, а за ним со своей гвардией последовал и он сам. Заняв 15-го ноября хутор Занивки, Наполеон следил за переправой, по которой сплошным потоком, тесня друг друга, спешили французские части и обозы, направлявшиеся прямо на дорогу в Вильно.

Находившийся в Зембине русский корпус был малочисленным для того, чтобы мешать переправе французов или контролировать Зембинское дефиле, не рискуя быть уничтоженным. Просчётом командования этого корпуса было, однако, то, что оно заблаговременно не позаботилось о необходимости привести в негодность дорогу на Вильно в районе Зембинского дефиле, спалив там мосты и гати. Как писал один французский автор: «Если бы русские сожгли Зембинские мосты, то нам ничего другого не оставалось бы, как повернуть к Минску, налево, где была армия Чичагова, потому что вправо на несколько лье были непроходимые болота... Наполеон не имел бы никакого средства к спасению». Ещё более выразительным было высказывание другого француза: «Стоило только какому-нибудь казаку взять огня из своей трубки и зажечь мосты, тогда все усилия наши и переход через Березину сделались бы тщетны. Взятые на узком пространстве между болотами и рекою, без пищи и приюта, подверженные нестерпимой метели, главная армия и её император были бы принуждены сдаться без боя».

Отступление французов по дороге в Вильно давало Наполеону единственный шанс избежать плена самому, сохранить остатки его армии. Но для этого надо было оттеснить от переправы отряд Корнилова, усиленный кавалеристами Чаплица, и насколько возможно помешать выступлению резерва, созданного Чичаговым в районе Стахова. Сводным отрядом французов командовал Ней, который выдвинул против русских пехоту при поддержке конницы и попытался отбросить отряды Корнилова и Чаплица в лесной массив. Прибывший в Стахов Чичагов направил на выручку русских отрядов две дивизии под командой генерала Сабанеева, который приказал «рассыпать в стрелки более половины своих обеих дивизий», посчитав рассыпной строй наиболее полезным боевым порядком в условиях боя в лесистой местности. Решение Сабанеева оказалось ошибочным, т.к. действовавшие врассыпную русские пехотинцы оказались лёгкой добычей прорвавшейся в наши порядки французской конницы. Лишь благодаря контратаке Павлоградских гусар под командой Чаплица удалось опрокинуть неприятельскую кавалерию и заставить французов отступить. А войска резерва Чичагова в Стаховском сражении не участвовали. Стояли на месте и ждали своего часа, когда надо было преследовать и добивать отступающего по Виленской дороге врага.

Тем временем Виктор со своим корпусом начал переправляться через Березину, безжалостно проделывая проход для себя через толпу беженцев и нагромождения мёртвых тел на мостах. Утром 17-го ноября Наполеон приказал жечь мосты. Обращаясь к генералу Эбле, руководившему разрушением мостов, Наполеон сказал: «Приберите мёртвые тела и побросайте их в воду; русские не должны видеть наши потери». В то же утро Наполеон в сопровождении охраны из 100 гвардейцев выехал из Занивок в Камень, куда бежала его армия, которая должна была идти на Вильно через Молодечно, Сморгонь и Ошмяны.

Несмотря на то, что за переправу через Березину Наполеону пришлось заплатить дорогую цену, исчислявшуюся тысячами убитых, искалеченных и брошенных на произвол судьбы, не говоря уже о материальных потерях и моральном ущербе наполеоновской Франции, ожидания российского императора не осуществились, потому что неприятелю не преградили путь к отступлению, не истребили неприятельскую армию до последнего человека, как приказывал государь, и не был схвачен сам Наполеон.

На наш взгляд, никому кроме автора эпохального романа «Война и мир» не удалось передать саму атмосферу того, что происходило на Березине, и какой резонанс это событие вызывало в кругах военной верхушки России: «Толпа французов бежала с постоянно усиливающеюся силой быстроты, со всею энергией, направленною на достижение цели. Она бежала, как раненый зверь, и нельзя ей было стать на дороге... Чем дальше бежали французы, чем жальче были их остатки, в особенности после Березины, на которую, вследствие петербургского плана, возлагались особенные надежды, тем сильнее разгорались страсти русских начальников, обвинявших друг друга и в особенности Кутузова. Полагали, что неудача Березинского петербургского плана будет отнесена к нему, и потому недовольство им, презрение к нему и подтрунивание над ним выражались сильнее и сильнее... В особенности после соединения армии блестящего адмирала и героя Петербурга Витгенштейна это настроение и штабная сплетня дошли до высших пределов... Старый человек, столь же опытный в придворном деле, как и в военном, тот Кутузов, который в августе того же года был выбран главнокомандующим против воли государя, тот, который удалил наследника и великого князя из армии, тот, который своею властию, в противность воле государя, подписал оставление Москвы, этот Кутузов теперь тотчас же понял, что время его кончено, что роль его сыграна и что этой мнимой власти у него уже нет больше». Однако, не настолько прост был Михаил Илларионович, чтобы признать себя виновником провала плана захвата Наполеона на Березине. Он посчитал, что ему представился удобный случай, чтобы свести старые счёты со своим «обидчиком» Чичаговым, объявив последнего главным виновником того, что Наполеон ускользнул из «Березинской западни». С этой целью Кутузов поспешил послать императору Александру следующее донесение: «Сия армия, можно сказать, 12, 13 и 14 числа ноября находилась окружённая со всех сторон. Река Березина, представляющая натуральную преграду, господствуема была армиею адмирала Чичагова, ибо достаточно было занять пост при Зембине и Борисове (пространство 18 вёрст), чтобы воспрепятствовать всякому переходу неприятеля. Армия Витгенштейна от Лепеля склонилась к Борисову и препятствовала неприятелю выйти с сей стороны. Главный авангард армии Платова и партизаны мои теснили неприятеля с тыла, тогда как главная армия шла в направлении между Борисовым и местечком Березиным с тем, чтобы воспрепятствовать неприятелю, если бы он восхотел идти на Игумен. Из сего положения наших армий в отношении неприятельской должно бы полагать неминуемую гибель неприятельскую; незанятый пост при Зембине и пустой марш армии Чичагова к Забашевичам подали неприятелю удобность перейти при Студёнке». Донесение Кутузова представляло в искажённом свете действия армии Чичагова, которая одна сумела нанести французской армии сокрушительный урон на Березинской переправе, после которого «Великая армия» фактически перестала существовать как армейское формирование.

17 ноября 1812 года адмирал Чичагов представил императору Александру свой отчёт о том, что произошло на Березине: «Теперь, Государь, я должен думать, что меня будут упрекать в том, что я не взял Бонапарта и его армии, что я мог это сделать, если б угадал наверное где он пройдёт и если б поставил корпус для преграды ему пути. Я же со своей стороны убеждён, что корпус, который я мог бы отрядить, например, в Зембине не произвёл бы более действия, чем тот, который защищал место, где он хотел найти пристанище. Реку во многих местах можно перейти в брод и в весьма короткое время можно переправить достаточное число людей, чтобы завладеть противоположным берегом под прикрытием сильной батареи. У меня было только от 16 до 17 тысяч пехоты, которая одна может считаться в подобном случае, ибо кавалерия совершенно бесполезна. Корпус в Зембине, в 30 верстах от Борисова, который я должен был также удерживать, как и всю дистанцию до Березины, не мог быть довольно силён, чтобы устоять против 60-70 тысячной армии Наполеона, которая хочет проникнуть; он сделался бы жертвою прежде чем я мог бы подумать придти ему на помощь, тем более, что неприятель пересекал мне дорогу и даже всей моей армии было бы недостаточно, чтобы удержать его хотя бы на сутки. Это бы могла совершить только природная преграда; во всяком другом случае он бы всё-таки прошёл, а у меня было бы одним корпусом меньше. Если теперь употребить деятельность и совокупность в преследовании, также как в будущих действиях, то ему можно также нанести много вреда, но схватить человека, окружённого только своею гвардиею или разом уничтожить его армию, – это мне кажется химеры. Впрочем, Государь, я сделал всё возможное, чтобы осуществить собственную мою мечту, но весьма хорошо сознал непреодолимые препятствия, порождаемые практикою, когда она чужда мнимых теорий.

По словам Л.М. Чичагова, «переход через Березину до сих пор был известен только по сообщениям офицеров французской армии, которые представляют взгляд лишь одной стороны, и из рассказов русских историков, которые не были очевидцами событий и которым к тому же не позволялось говорить правду»]. В этой связи уместно напомнить слова из письма, хранившегося в архиве генерала Дубровина: «Я вижу, что в Петербурге совсем не отдают справедливости Чичагову... Березина, можно сказать, доконала французов... Все французы говорят, что погубила их совершенно встреча с молдавской армией у Березины».

По словам Леонида Михайловича Чичагова, «нет сомнения, что именно ...близость Чичагова к императору и злоба Кутузова, за смену его в Дунайской армии, причинили то падение, которое решило дело при Березине. Коварные действия Кутузова относительно адмирала уже разоблачены, но нельзя не удивиться, что много десятков лет потребовалось для этого. Масса современников и свидетелей переправы заявляли тогда словесно и письменно о невиновности Чичагова и что во всяком случае ответственность за переправу должна пасть на Кутузова и Витгенштейна более, чем на адмирала, но этим лицам зажимали рты, а записки их рвались и прятались под спуд».

В защиту Чичагова выступили участники Отечественной войны 1812 года Денис Давыдов, генерал-лейтенант М.Р. Воронцов, воевавший под началом адмирала и ставший впоследствии фельдмаршалом, генералы А.П. Ермолов, Е.И. Чаплиц и многие другие. В своём дневнике Денис Давыдов писал: «С трёх сторон спешили к Березине Чичагов, Витгенштейн, Кутузов и отряды Платова, Ермолова, Милорадовича, Розена и др. Армия Чичагова, которую Кутузов полагал силою в шестьдесят тысяч человек, заключала в себе лишь тридцать тысяч, из которых около семи тысяч кавалеристов... армия Витгенштейна следовала также по направлению к Березине... она продвигалась медленно и нерешительно... Кутузов со своей стороны избегал встречи с Наполеоном и его гвардией, не только не преследовал настойчиво неприятеля, но, оставаясь почти на месте, находился всё время значительно позади. Это не помешало ему, однако, извещать Чичагова о появлении своём на хвосте неприятельских войск. Предписания его, означенные задними числами, были потому поздно доставляемы адмиралу... Адмирал, которого армия была вдвое слабее того, чем предполагал князь Кутузов, невозможно было одному, без содействия армии князя и Витгенштейна, бывшего далеко позади преградить путь Наполеона»[56]. Генерал Фёдор Орлов – флигель-адъютант Александра I, писал: «...Если бы к адмиралу Чичагову подошли ожидаемые подкрепления, то ни один француз не переправился бы через реку. В самом деле с 20 тысячами человек, из которых только 15 тысяч пехоты, нелегко было охранять всю переправу через реку, берега которой сплошь покрыты лесами и болотами и заросли омелой, особенно же тогда, когда с тыла этим 20 тысячам угрожали 40 тысяч австрийцев и саксонцев»[57]. Если учесть, что Березина – это не полноводная река подобная Дунаю, Одеру или Эльбе, а река, изобилующая бродами и узкими местами, удобными для переправы, то нельзя не согласиться со словами генерала Орлова о том, что «Наполеону не требовалось ни хитрости, ни искусства, чтобы совершить переправу. Это и произошло 14 » Генерал А.П. Ермолов со свойственной ему решительностью выступил в защиту адмирала. В своих мемуарах он писал: «адмирал Чичагов, при первом разговоре со мною, выказался превосходного ума, и я чувствую с негодованием насколько бессильно оправдание моё возлагаемых на него обвинений». Генерал Ермолов далее вспоминает: «Проходя с отрядом моим по большой дороге на Вильно, на ночлег приехал неожиданно кн. Кутузов и расположился отдохнуть. Немедленно явился я к нему и продолжительны были расспросы его о сражении при Березине. Я успел объяснить ему, что адмирал Чичагов не столько виноват, как многие представлять его желают... Легко я мог заметить, до какой степени простиралось неблагорасположение его к адмиралу. Не нравилось ему, что я смел оправдывать его. Но в звании моём неловко было решительно пренебречь моими показаниями, и кн. Кутузов не предпринял склонить меня понимать иначе то, что я видел собственными глазами. Он принял на себя вид чрезвычайно довольного тем, что узнал истину, и уверял меня (хотя и не уверил), что совсем другими глазами будет смотреть на адмирала, но что доселе готов был встретиться с ним неприятным образом. Он приказал мне представить после записку о действиях при Березине, но чтобы никто не знал об этом». О том, что было дальше рассказывает Денис Давыдов: «Ермолов, очевидец Березинских событий, представил светлейшему (Кутузову) записку, в которой им были резко изложены истинные, по его мнению, причины благополучного отступления Наполеона. Он поднёс её во время приезда в Вильно князя, сказавшего ему при этом случае: «голубчик, подай мне её, когда у меня никого не будет». Эта записка, переданная князю вскоре после того и значительно оправдывавшая Чичагова, была, вероятно, умышленно затеряна светлейшим». В своей записке «Отечественная война. 1812 год», опубликованной в июне 1886 года в журнале «Русская Старина», генерал Чаплиц высказал убеждение в том, что «адмирал... считал немыслимым совершенно истребить французскую армию, когда внутри России полагали это возможным; но он хотел нанести неприятельской армии такого рода урон, который мог ей быть гибельным, а в последствии довести её до полного расстройства. Считаю обязанностью прибавить ещё, что операционный план был так разумно составлен, что, несмотря на все сделанные ошибки, французская армия, оттеснённая на другую сторону Березины, уже считала себя погибшей... Что же из всего этого следует и какой приговор произнесёт беспристрастный военный? Что всё сие было следствием крайней точности, приложенной адмиралом к исполнению повелений своего государя, и самоотвержения войск, находившихся под его предводительством.

Наперекор малосведущим людям доказано, что переправа через Березину никогда не изгладится из памяти французской нации и, тогда как наши войска приобрели в ней славу, для неприятельской армии она будет лишь печальным воспоминанием о потере таких отличных офицеров и о трауре, в который облеклись все семьи после неё. Переправа послужит ещё уроком для военных, как доказательство, что одной храбростью солдата, признанным мужеством офицеров, военными дарованиями маршалов и генералов нельзя поддержать армию при перемене счастья, но лишь нравственная сторона её создаёт дисциплину и не ради внешности, чтобы тяготеть над человеком, но по принципу чести, который возвышает душу над невзгодами, сближает и связывает нас для борьбы и заставляет блюсти честь государя, народа, армии, а не частных лиц».

«Честный характер генерала Чаплица вполне выразился в его записке. – писал Л.М. Чичагов. – Он восстал против этого гнусного направления закидывания грязью своего начальника, для оправдания собственных ошибок, и лишь поясняет самые факты, как складывались обстоятельства, побуждавшие к тем или другим действиям и решениям со стороны адмирала и его самого...

Из писем Чаплица к Чичагову видно, что первый желал написать ещё другую записку исключительно с целью оправдать адмирала, но, как нам известно, на многие подобного рода просьбы, Чичагов отвечал всегда отказом, убеждённый, что время и история ему без того отдадут полную справедливость»

Показать полностью
78

Мы шило в боку Бонапарта: блицкриг адмирала Чичагова

Мы шило в боку Бонапарта: блицкриг адмирала Чичагова История, Армия, Война, Наполеон, Россия, Франция, Длиннопост

Дерзкие манёвры, внезапные атаки, пленные, трофеи… Адмирал Чичагов запомнился вовсе не этим. К нему приклеился ярлык неудачника, упустившего Наполеона. Гораздо меньше известно о блестящем прорыве его армии к Березине. Как сухопутный адмирал получил свои 15 минут славы — в нашем материале.


«Объединённая Третья»


После оставления французами Смоленска положение главной армии Наполеона уже было явно плохим, но ещё не критическим. Да, Великой армии намяли бока, да, войска косили болезни и голод — но всё ещё казалось поправимым. Можно было подтянуть с флангов корпуса, которые пока не так пострадали, закрепиться в западных губерниях Российской империи, вернуть в строй отставших, раненых и больных. В тылу Великой армии оставались вполне пристойные запасы продовольствия на складах, резервы всё-таки ещё не были исчерпаны. В общем, как-то закрепиться — а там с новыми силами…


Однако у русских были свои творческие планы на ближайшие дни.


Собственно, хитрый план по отправке Великой армии на два метра ниже уровня грунта русские приняли в середине сентября, когда Наполеон Москву ещё только предвкушал. Общий смысл состоял в следующем. Наполеон забрался очень глубоко в Россию, но на флангах русские были, в общем и целом, сильнее. Напрашивалась идея — сомкнуть фланги, отрезать Бонапарте от тыла и прикончить. Как это описал император Александр, нужно было «сделать сильное впадение в тыл». С севера сильно впадал в тыл корпус Витгенштейна. Против него стояли довольно серьёзные французские силы, но при накачке Витгенштейна подкреплениями задача казалась вполне решаемой.


А вот на юге всё было сложно. 3-я армия Тормасова более-менее успешно противодействовала корпусам Шварценберга и Ренье, но сама по себе не была такой мощной, чтобы и отбиться от основного противника, и какими-то крупными силами ещё наподдать основной армии Наполеона. Но у русских имелся ещё один небольшой козырь в рукаве — Дунайская армия.


До войны эта группировка сидела на юге, в Молдавии, и уже по ходу боевых действий подпёрла собой войска Тормасова. Теперь ей предстояло стать самым острым зубом капкана. «Дунайцы» должны были выйти на рубеж реки Березины с запада и встать стеной за спиной у главной армии Бонапарта вместе с другими отрядами. Все эти наработки получили общее наименование «Петербургский план» — это не был личный замысел Кутузова. Более того, рескрипты Александра и планы Кутузова по поводу Дунайской армии ещё и не совпадали. В итоге Дунайская армия действовала в целом по Петербургскому плану, хотя противник постоянно, зараза, путался под ногами и заставлял сменить унылое «Ди эрсте колонне марширт» на энергичное «Авось!».


Чтобы сподручней было добираться до податливых тылов Наполеона, Дунайская армия объединялась с 3-й Тормасова. Командующим объединённой Третьей назначили адмирала Чичагова.

Мы шило в боку Бонапарта: блицкриг адмирала Чичагова История, Армия, Война, Наполеон, Россия, Франция, Длиннопост

Итак, Павел Васильевич Чичагов. Его отец, Василий Яковлевич, сам был адмиралом, что определило карьеру сына. В основном Чичагов-старший прославился успешными действиями против шведов. Правда, у Василия Яковлевича имелась на счету своеобразная победа. В морской битве при Выборге русские добились отличного тактического успеха, шведы потеряли несколько линейных кораблей… но вот шведский король, находившийся с флотом, сумел прорваться и сбежать.


Люди, знакомые хотя бы в общих чертах с событиями войны 1812 года, уже оценили иронию — сыну предстояла в чём-то очень похожая история.


Ну а Чичагов-младший служил и помаленьку рос в чинах. Он участвовал в битвах вместе с отцом, командовал кораблём — в общем, вполне достойный морской офицер. У Чичагова были сложные отношения с императором Павлом, но после убийства последнего это перестало быть проблемой, и несколько лет Чичагов-джуниор даже побыл на самом верху — морским министром, сенатором и членом Госсовета. Там он нажил массу недоброжелателей — характер у адмирала был прямолинейный, в общении он был не подарок. Вдобавок Чичагов с энтузиазмом бил киянкой по рукам казнокрадов, чем заслужил нелюбовь массы чиновников разного калибра, но при этом доверие императора: честный администратор на таком посту — кадр редкий и ценный.


К 1812 году Чичагов отошёл от дел флота и министерства — отчасти из-за семейной трагедии: умерла жена. Но в «кадровом резерве» адмирал однозначно оставался. Так что весной 1812 года именно он сменил Кутузова на посту командующего Дунайской армией в Молдавии и Валахии. Его послали туда быстро разруливать идущую годами войну с Турцией — впереди маячила схватка с Наполеоном, и бодания на юге стоило заканчивать как можно скорее.


Именно тогда между Чичаговым и Кутузовым возник серьёзный личный конфликт. Кутузову пришлось буквально на лету выбивать из турок выгодный мир, лишь бы не отдать лавры победителя «варягу», Чичагов же только усугубил эту неприязнь.


В новой должности он принялся, видите ли, бороться с коррупцией в Дунайской армии!

А забарывать было что.


Кутузов, сам назначенный на эту должность не так давно, за короткий срок блестяще довёл противника до полного изнурения и выиграл для России остоелозивший затяжной конфликт, но вот казнокрадство в армии пышно цвело и дурно пахло. Лично для Кутузова вся эта история никаких действительно скверных последствий в итоге не имела, но к Чичагову он по случаю такой ревизии дружбы не питал — и это мягко сказано. Чичагов же подтянул армию, навёл порядок в интендантской службе, отчего солдаты стали румяней и белее, а вот ответственные лица погрустнели, и на земноводного адмирала тоже затаили некоторое хамство.


В общем, Дунайская армия была боеспособным крепким войском. Великим полководцем Чичагова никто не считал, зажигательно махать саблей впереди войска — это было явно не его, но военным администратором он однозначно был хорошим, ну и как командир явной фигни не творил. Рескрипт Александра насчёт ближайших планов Чичагов получил в сентябре, как и указания о подчинении ему «обсерваторов» из старой армии Тормасова. Тормасова, соответственно, отправили в главную армию, так что Чичагов стал в своём муравейнике единоличным командиром.

Мы шило в боку Бонапарта: блицкриг адмирала Чичагова История, Армия, Война, Наполеон, Россия, Франция, Длиннопост

Между тем лёгких побед не ожидалось. Во-первых, спереди стоял и никуда не девался актуальный противник — корпуса Великой армии Наполеона под командой Шварценберга и Ренье. Бежать и ловить Наполеона, оставив их в тылу, — это была сомнительная идея. Во-вторых, у самого Чичагова была не такая толпа людей, чтобы спокойно кидаться под Наполеона. Тот даже после ухода из Москвы имел ещё достаточно сил, чтобы попросту раскатать Чичагова в блин при встрече штык в штык. То есть требовалось сначала стряхнуть с хвоста Шварценберга и Ренье, а потом так организовать удар в тыл Наполеону, чтобы тот сам на встречном курсе не послал нас в нокаут.


Несколько недель Чичагов пытался решить проблему Шварценберга, но тот скакал бодрым козликом по просторам западной Белоруссии и восточной Польши и поймать себя не давал. Время шло, а от Чичагова всё-таки требовали выполнять общий план. Тогда спешенный адмирал прикрылся небольшим корпусом генерала Остен-Сакена, а сам рванул в тыл Бонапарта.


И началось.


Красная стрелочка к Минску


О блестящей операции Остен-Сакена по прикрытию армии Чичагова мы уже писали. Вкратце же ситуация выглядела так — Остен-Сакен наскочил на тылы франко-австрийцев и проделал это настолько эффектно, что пытавшийся догнать Чичагова Шварценберг развернулся и бросился по собственным следам выручать Ренье. Чичагов получил свободу рук на всю обозримую перспективу.


И распорядился этой свободой блестяще.


Армия Чичагова, конечно, не летела на крыльях, но довольно резво шла на Минск. Почему именно туда? Тут русские убивали одной пулей двух зайцев. Минск находился по дороге к Березине. Эта река была очевидным естественным рубежом, на котором удалось бы сдержать бегущую на запад Великую армию. Кроме того, город сам по себе был огромной тыловой базой армии Наполеона. Провиант, порох и квартиры — разместившись там, можно уже нормально перезимовать, дать остаткам войска отдых и как-то их откормить.


Пара недель — и Великая армия опять стала бы… ну, не такой великой, как раньше, но по крайней мере снова полноценной армией. Всех её обмороженных дистрофиков (ну, почти всех) опять сделали бы солдатами. Эта перспектива русским вовсе не нравилась. А вот ждущие своего часа в Минске сухари нравились. Сухари надо было спасать.

Мы шило в боку Бонапарта: блицкриг адмирала Чичагова История, Армия, Война, Наполеон, Россия, Франция, Длиннопост

В Минске сидел наполеоновский генерал-губернатор Миколай Брониковский. У него в строю имелись только несколько тысяч солдат, причём не ровненькие полки, а всякие маршевые батальоны, отдельные отряды, депо — в общем, обычный набор тыловика. Вдобавок Брониковский крайне смутно представлял себе обстановку и считал, что вокруг какие-то партизаны бегают.


А что партизан слишком много — так, наверное, у них там гнездо.


Он скомплектовал отряд под общей командой генерала Коссецкого (по разным оценкам, тысяч до пяти солдат) и послал навстречу русским. Тот выдвинулся на Новосвержень — то есть на юго-запад от Минска. Коссецкий и сам не догадывался, в каком он опасном положении, — умудрился даже отделить от своего отряда небольшую группу для поимки казаков плюс озаботился ценной идеей конфисковать башмаки у местных евреев, поскольку те сочувствовали русским (что, кстати, было чистой правдой).


Но уже двенадцатого на конфискатора обрушился авангард Чичагова. Коссецкий попал под Дунайскую армию как под трамвай — он успел добежать от Новосверженя до Кайданово (примерно полпути по дороге обратно в Минск), но Чичагов с инфернальным криком: «Сейчас я вас настигну!», натурально, настиг. Почти все попали в плен, немногие погибли и совсем уж редкие везунчики (тут, конечно, как посмотреть — для пленных война закончилась, а спасшимся ещё предстояло на картечь весело ходить) убежали в Минск.


Среди ценных трофеев оказался полевой оркестр, который, не сходя с места, забрали себе русские егеря. Приобретением они были очень довольны — трофейные музыканты служили хорошо.

Мы шило в боку Бонапарта: блицкриг адмирала Чичагова История, Армия, Война, Наполеон, Россия, Франция, Длиннопост

И. Васильев в обстоятельной монографии про битву на Березине приводит и совсем уж комичный эпизод. По соседству русские захватили усадьбу Радзивилла, где хранилось много ценностей, включая награбленное в Москве. Чичагов — отдадим должное — не стал топырить карман, а велел тщательно учесть ценности, чтобы их не растащили, и тех, кто всё-таки пытался мародёрить, погнал под трибунал. В процессе разбора трофеев нашли египетскую мумию. Какой-то недоделанный поручик Ржевский смеху ради отпилил мумии нос, и тут вскрылось ужасное — она оказалась поддельной.

Узнав о том, что сделали с Коссецким, Брониковский не колебался. Он написал полную мужества депешу маршалу Бертье и решительно бежал в Борисов. Войска бежали туда же сами. По дороге Брониковский задержался, чтобы написать ещё одно письмо — и тоже безупречно отважное. Он вообще был храбрый мужчина, нигде не забывал остановиться, чтобы доблестное письмо написать. Полковника, прикрывавшего этот марш, быстро контузило — на него упала лошадь.


Шестнадцатого ноября русские въехали в Минск и обнаружили, что воевать тут не с кем.


Львиное отступление Брониковского было проделано в таком совершенном порядке, что даже нагадить на складах никто на прощание не догадался. Надо думать, минчане в этом месте перевели дух, потому что в городе хранился солидный запас пороха, и додумайся кто-нибудь сходить на склад с факелом, всё стало бы не так весело. Но в итоге дело прошло гладенько. Русские взяли четыре тысячи пленных, пушки… Но это всё было десертом к главному блюду.

Мы шило в боку Бонапарта: блицкриг адмирала Чичагова История, Армия, Война, Наполеон, Россия, Франция, Длиннопост

Два миллиона. Именно столько дневных продовольственных рационов удалось захватить в Минске. Это был удар Наполеону бревном в солнечное сплетение. Провиантом, накопленным в Минске, можно было три-четыре недели полноценно кормить все остатки Великой армии. Теперь им кормили Дунайскую армию. Она этой едой до конца войны питалась, да ещё и Кутузову в главные силы отстёгивала.


Всё это должно было очень порадовать Наполеона, который как раз стойко переносил тяготы и лишения в битве у Красного. Но праздник всё ещё продолжался.


Ты помнишь, Чичагов: изба под Борисовом…


Теперь Чичагов нацеливался на Борисов. Почему туда? Целью адмирала стал рубеж Березины; в целом переправиться можно было не только в Борисове, но там имелся готовый полноценный мост, так что брать его стоило в любом случае.


Тут есть один важный нюанс, о котором часто забывают, — Чичагов совсем недавно прискакал с югов, и подробных карт района боевых действий у него вообще не было, так что приходилось не только вести разведку противника, но ещё и уточнять местность. Поэтому в Борисов пошла не вся армия Чичагова и не сразу — для начала туда двинули авангард генерала Ламберта, 4500 человек.

Мы шило в боку Бонапарта: блицкриг адмирала Чичагова История, Армия, Война, Наполеон, Россия, Франция, Длиннопост

Ламберт — этнический француз, но это не какая-то экзотика: в русской армии 1812 года эмигрантов было полно. К этому моменту Карл Осипович (ну или Шарль, если охота) уже лет двадцать служил у нас, прочнейше обрусел, был неоднократно ранен — в том числе и прежними соотечественниками — и в целом, по отзывам, отличный был мужик, любимый и сослуживцами-офицерами, и солдатами, и крестьянами. В его лице Чичагов имел первосортного командира авангарда. После всех войн он, кстати, остался в России и благополучно помер от старости в имении под Полтавой.

А Борисов, между прочим, вовсе не был таким же мягеньким, как Минск.


Тут на сцену выходит новый герой нашей драмы — Ян Домбровский. Как легко догадаться, поляк. К 1812 году он имел монструозную боевую биографию; правда, чаще били его, чем он, зато какие люди — Домбровский ещё под началом Костюшко поднимал восстание, а потом в Италии от Суворова пострадал. Ну и дальше наполеоновские войны со всеми остановками.


Шутки шутками, а командир был хороший: храбрый и распорядительный, и проигрывал больше в силу объективных причин, а не потому, что дурной начальник. Наступление Чичагова застало его во главе дивизии в Слуцке, и он было двинулся к Минску с юга, но очень вовремя сообразил, что много там не навоюет, и дал кругаля — резко свернул на восток, вышел к Березине у Березина, а оттуда вдоль берега аккуратно добрался до Борисова. В Борисове сидел Брониковский и писал на него кляузы французам. Губернатор Минска, видите ли, был готов положить на алтарь Отечества, но Домбровский не кинулся спасать товарища резвым бэтменом, и вот я здесь, один и всеми предан.

Мы шило в боку Бонапарта: блицкриг адмирала Чичагова История, Армия, Война, Наполеон, Россия, Франция, Длиннопост

В это время, кстати, Чичагов тоже творил исторический документ — составил знаменитую ориентировку на Наполеона. «Желаю, чтобы приметы сего человека были всем известны. Он росту малого, плотен, бледен, шея короткая и толстая, голова большая, волосы чёрные. Для вящей же надёжности ловить и приводить ко мне всех малорослых».

Домбровский пресёк эпистолярные упражнения Брониковского и начал готовить оборону Борисова уже по-настоящему. Городок находился в основном на восточном берегу Березины, а к западу (точнее уж, к юго-западу) от реки, за мостом, располагалось предместье и полевые укрепления — борисовский тет-де-пон, если красиво. Французский (хотя правильнее, наверное, сказать «союзный» — там было больше поляков и немцев) гарнизон насчитывал тысячи четыре солдат. К тому же там тысячами тусили неорганизованные беглецы, нестроевые, да ещё за счёт укреплений и реки можно было держаться.


Силы были практически равными с русским авангардом — по головам, может, даже и большие, а река и редуты делали позицию непрошибаемой — по крайней мере для отряда Ламберта. Проблема в том, что старшим по балагану формально оставили Брониковского, а он был больше занят своим телеграм-каналом. На разведку Брониковский плевал, а уж ловить всяких дезертиров и строить их в ряды — вообще не царское дело. Главное — поставлять французам качественный контент.


В итоге Ламберт, подошедший почти сразу за Домбровским, выдал перформанс, который и Суворов бы одобрил. Русские аккуратными колоннами в темноте подошли к редутам; часовые только руками махали — типа, свои. В авангарде шёл говорящий по-французски егерский полковник Красовский, который иногда переговаривался со встречными. В итоге, когда кто-то из часовых всё-таки поинтересовался — а что вообще за толпа тут ночью по морозцу моцион совершает, — русские уже были у самых редутов.


Тут появился хороший шанс убить или захватить Домбровского, поскольку он как раз пошёл на рекогносцировку. Тогда бы всё прошло гораздо проще. Но, когда завязалась стрельба, тот под обстрелом ушёл на восточный берег и начал оттуда командовать.

Мы шило в боку Бонапарта: блицкриг адмирала Чичагова История, Армия, Война, Наполеон, Россия, Франция, Длиннопост

Вообще, союзники, надо отдать должное, быстро проснулись и начали свирепо отбиваться. Русским бой на редутах дался очень тяжело, и если бы не хитрость Ламберта, штурм стоил бы или много времени, или горы трупов, или и того и другого разом. Союзники бешено контратаковали, причём отрезанные на западном берегу сдаваться не собирались и даже резервы подгоняли. Но исправить самый первый провал они уже не могли. Их же позиция теперь работала против них — отряды, оставшиеся на «русском» берегу, были разобщены и атаковали кто во что горазд, а войска в городе имели связь с ними только по длинному мосту и не могли участвовать в бою все. Там по мосту пройти вообще была нетривиальная задача — по полотну гвоздили из всего, что стреляло.


Ламберту в ходе боя прострелили колено, но он и не подумал уходить с поля славы бранной.


Ламберт кричал, что не уйдёт, пока ему не добудут квартиру в Борисове, и солдаты с энтузиазмом бросились решать командиру жилищный вопрос.


Домбровский честно пытался остановить свои распадающиеся отряды, но русские на кураже перемахнули мост, ворвались в город и просто затоптали всякое сопротивление. Пушки за мостом успевали выстрелить максимум по разу, после чего их захлёстывали егеря.

Домбровский и ещё некоторые польские генералы получили ранения, их отряд разбегался. Многие вообще прятались по домам. Ближе к сумеркам русские заняли Борисов, взяли два польских знамени и пленных. Бой был действительно кровавым — наши лишились полутора тысяч солдат убитыми и ранеными, союзники потеряли примерно две с половиной тысячи. Но главное — был взят мост.


Начало операции на Березине можно назвать блестящим. Армия Чичагова прошлась по французскому тылу огнём и мечом, взяла богатейшие трофеи, и главное — перерезала самый очевидный путь для отступления Наполеона. Но дальше события развивались совершенно по новому сценарию.

Мы шило в боку Бонапарта: блицкриг адмирала Чичагова История, Армия, Война, Наполеон, Россия, Франция, Длиннопост

Грозные сигналы начали приходить уже сразу после занятия Борисова. Во-первых, в город проник еврей с запиской от генерала Витгенштейна, который, напомним, командовал северной «клешнёй» задуманного русскими окружения. Витгенштейн сообщал, что уже нащупал корпуса Удино и Виктора, и, в общем, они где-то тут неподалёку. Во-вторых, в самом Борисове буквально из камина достали записку от маршала Виктора Брониковскому. Смысл этой записки не на шутку встревожил русских: на Борисов и далее на Минск шли крупные силы французов.


С этого момента и началось сражение на Березине. Тут лёгких побед русским уже не досталось, и до ближайшей серьёзной неудачи бойцам Чичагова было всего ничего. Но пока они наслаждались успехом — они его заслужили.


Судьба сухаря


То, что досталось дешёво, не ценится. Бросок Чичагова через Минск к Борисову поставил остатки Великой армии в критическое положение. Но, как мы знаем, никакой особой славы участникам этой операции этот успех не принёс. С одной стороны, всё смазало последующее успешное бегство Наполеона через Березину. С другой — противник как-то не внушал благоговения. Сначала боевой блогер Брониковский, потом долгоиграющий проигрыватель Домбровский.


Слава-то где?


Ну да, 11 тысяч пленных наловили за время марша и боёв, штандарты лежали у ног победителей, красота. Но, чёрт, в итоге-то ждали толстенького парня в треуголке!


Однако уже два столетия прошло, и мы можем трезво взглянуть на дело. И тут не о чем спорить — в самый острый момент сухопутный адмирал чётко и аккуратно сунул Наполеону шило в бок. Главный продовольственный склад французов даже не исчез — он перешёл к русским. Борисов с мостом — главным, ключевым мостом, который так требовался остаткам Великой армии — был в руках русских. Как сейчас модно выражаться, акции Бонапарта резко начали показывать преогромную волатильность.


Вскоре Наполеон показал, чуть ли не в первый раз в кампанию 1812 года, почему он считался не просто хорошим командиром, а великим полководцем. Но не стоит забывать — перед этим он пропустил резкий красивый выпад от армии, которая не получила заслуженных почестей, но успела за короткий срок сделать очень многое для общего успеха.


Источник

Показать полностью 9
108

Красный снег: странная победа 1812 года

Красный снег: странная победа 1812 года История, Война, Армия, Россия, Франция, Длиннопост

Битва под Красным в ноябре 1812 года до сих пор остаётся каким-то потерянным ребёнком Наполеоники. Сражение, в котором французы потеряли десятки тысяч людей, одно из крупнейших во всей кампании, регулярно провозглашается то ли трагикомедией ошибок и упущенных возможностей, то ли вообще провалом русских войск и персонально Кутузова. Но что там вообще произошло?


Прелюдия. Страх и бескормица в Смоленске


Во второй половине октября, когда армия Наполеона покидала Москву, французы ещё не чувствовали себя разбитыми. Как ни крути, это они находились в разорённой старой столице России, а не русские стояли в предместьях Парижа. К тому же в Москве удалось награбить колоссальное количество денег и ценностей, так что настроение у бойцов было неплохим. Нехватка продовольствия уже стала проблемой, но ещё не превратилась в катастрофу.


Однако положение войска постоянно ухудшалось. Провиант кончался, кое-как кормили в основном гвардию. В конце октября (по новому стилю) начались первые заморозки. Четвёртого ноября выпал первый снег. Великая армия на глазах теряла дисциплину, на дорогах бросали обозы, регулярно — раненых и орудия. Лошади выбивались из сил и падали на обледенелых дорогах или шли в суп. Всё это, разумеется, не означало, что французская армия превратилась в неорганизованную толпу целиком и немедленно. Но боеспособность падала на глазах. Стоит держать в голове, что всё происходило довольно быстро. От первого снегопада до событий, о которых пойдёт речь, прошли считанные дни. Однако эти дни сказались на состоянии французской армии самым скверным образом.


Сейчас все бежали в Смоленск. Русские вели параллельное преследование и не наседали чрезмерно, но и не позволяли остановиться. Армия Кутузова влияла на противника самим фактом существования — французам приходилось постоянно бросать всё, что они не могли утащить с собой, включая раненых товарищей, — и нигде не задерживаться. Это резко умножало потери на марше.


Вдобавок Наполеону приходили известия одно другого неприятнее — русские начали активно действовать севернее и южнее главных сил французской армии, и император имел все основания опасаться окружения.


Ещё одна угроза вскоре подобралась вообще из парижской лечебницы для душевнобольных. Оттуда убежал генерал Мале, который немедленно попытался устроить государственный переворот и, пока его не скрутили, успел подчинить себе отряд Национальной гвардии, арестовать министра полиции и тяжело ранить коменданта Парижа.

Красный снег: странная победа 1812 года История, Война, Армия, Россия, Франция, Длиннопост

Короче говоря, причин спешить с отходом и зимними квартирами у Наполеона было много. Правда, далеко уводить армию он не собирался. Предполагалось, что в Смоленске разместят «главный авангардный пост» на созданных запасах.


В Смоленске у Наполеона оставались крупные продовольственные склады, и многим в армии казалось, что на этом мучения закончатся.


Склады действительно были. Но мучения не закончились.


Девятого ноября Наполеон приехал в Смоленск во главе гвардии. Однако здесь обнаружилось, что прежние планы можно отправлять в мусорную корзину. Во-первых, еда была, но не в таком количестве, чтобы перезимовать. А во-вторых — и в-главных, — полностью запороли процесс распределения имеющихся запасов.


Поначалу всё шло почти в штатном режиме — гвардии и тем, кто был под рукой, раздали провиант и боеприпасы, в строй вернули часть дезертиров и отставших. Но дальше Наполеон выехал вместе с гвардией на запад. В Смоленске тут же воцарился неимоверный хаос. За хлеб дрались — зато спиртного было хоть залейся. Теоретически ещё можно было снабдить людей хотя бы на ближайшие дни, но на практике Смоленск представлял собой нечто среднее между школьным буфетом во время большой перемены и привокзальным баром во время драки, только участников были десятки тысяч.


В квартиру к интендантскому чиновнику Пюибюску вломилась группа офицеров (!), умолявших накормить их. Другие не были столь куртуазны и просто взламывали двери складов и съедали всё, что не могло убежать. Картинки в духе: «Господа, а где наши артиллерийские лошади? — А что мы, по-твоему, сейчас ели?» были довольно невинными эпизодами на общем фоне. Кто-то получал муку и от нетерпения пытался съесть её, не готовя. Другие получали ручные мельницы, но не то, что ими молоть. И этот бардак начался буквально через несколько дней после наступления первых лёгких морозов! Где-то офицерам удавалось сохранить остатки порядка, но часто солдаты теряли не то что дисциплину, а человеческий облик.


Тем не менее, не вся Великая армия поддалась хаосу. Если поверить эту дисгармонию алгеброй, то у Наполеона ещё имелось 49 тысяч регулярных войск, из которых около трети — гвардия, а также около 30 тысяч нестроевых и просто мародёров, которые отбились от своих частей и неорганизованной толпой брели на запад. Описанные ужасы касались, конечно, больше нестроевых. Можно было рассчитывать усилить эти войска корпусами, воюющими на флангах. Кроме того, французы, отходя, собирали по дороге мелкие гарнизоны и отдельные отряды.


Параллельное преследование


Русские испытывали схожие проблемы. Зима, растянутые коммуникации и все сопутствующие лишения из-за голода и холода сказывались на них точно так же, как на французах. Хотя этот факт каждый раз оказывается новым и свежим для комментаторов, какого-то отдельного климата для удобства русских войск не завезли, и караваи в окрестностях разорённой Смоленской дороги при их виде не самозарождались. Приходилось полагаться на тыловые склады, но по мере того, как армия уходила на запад, плечо подвоза, естественно, росло устрашающими темпами.

Красный снег: странная победа 1812 года История, Война, Армия, Россия, Франция, Длиннопост

Отступление Наполеона от Москвы. Операции со 2 сентября до 19 октября


Ночевать приходилось в таких же палатках и у таких же костров, на ровно таком же снегу, как и противнику. Тут русские, конечно, имели преимущество перед французами.


Как бы далеко им ни надо было везти провиант (и фураж!), у Наполеона-то в тылу наблюдался полный коллапс!


Участь раненых и больных, естественно, тоже была намного легче — русские даже придерживали в госпиталях тех выздоровевших, которым не хватало зимней одежды. Проблема в том, что раненые и заболевшие выбывали из армии, по сути, до конца кампании. Хотя основная масса людей, поступивших в госпитали, в итоге поправилась, лечились обычно долго, а добираться назад в армию откуда-нибудь из Касимова или Тулы, где стояли крупные тыловые госпитали, было часто ещё дольше. Многие догнали армию только летом 1813 года.


В итоге в октябре–ноябре численность русской армии быстро сокращалась — главным образом за счёт заболевших и отставших. К тому же отряды ополчения массово выводили из строя и отправляли либо выполнять полицейские функции в тылу, либо в резерв. К концу октября Кутузов располагал всего примерно 50 тысячами человек в регулярных частях, не считая казаков. Как легко заметить, о численном перевесе говорить особо не приходится.


Русским давал преимущество только тот факт, что у них все проблемы выражались в более лёгкой форме, чем у противника.


Кутузов мог рассчитывать на бессмертный принцип «пока толстый сохнет, худой сдохнет».


Однако комментаторам, рассуждающим о том, как русская главная армия легко разнесла бы армию Наполеона в новом генеральном сражении, не следует забывать о фактах — генерал Мороз веером стрелял во все стороны, и превосходство русских над противником было не столь очевидным, как кажется.


Армия Наполеона растянулась по Смоленской дороге на несколько дневных переходов; одни части оставались в Смоленске, кто-то ещё только подходил к нему, а другие уже спешили на запад. Русские преследовали, двигаясь южнее большой дороги.

Красный снег: странная победа 1812 года История, Война, Армия, Россия, Франция, Длиннопост

Шестого ноября в приказах Кутузова прозвучало название «Красный».


Красный — это городок в полусотне километров к юго-западу от Смоленска. Осенью 1812 года он был промежуточным пунктом на пути Наполеона к Орше. В авангарде русских войск шёл мощный отряд генерала Милорадовича, усиленный казаками, лёгкими частями и партизанами.


Михаил Андреевич Милорадович был своеобразным типом. Дальний потомок сербского иммигранта, он получил первосортное образование в нескольких университетах, отдельно изучал военные науки, воевал с Суворовым в Италии и Швейцарии, рубился при Аустерлице, ходил на турок — в общем, военная биография у него была всем на зависть. Человек был безумно храбрый — и при этом жизнерадостный и экстравагантный. Легенд о гардеробе Милорадовича ходило не меньше, чем о его храбрости. Гуляли байки о том, как он обедал под перекрёстным обстрелом. В общем, для девиза «слабоумие и отвага» ему недоставало только слабоумия. Зато удали хватало на двоих.


К 14 ноября русские авангарды вышли к Красному.


Пушки и казаки


Четырнадцатого ноября в Красный ворвался небольшой летучий отряд русских под командой Адама Ожаровского.

Красный снег: странная победа 1812 года История, Война, Армия, Россия, Франция, Длиннопост

В городе находились спешенные кавалеристы, слабый батальон пехоты, но закрепиться там русским всё равно не удалось: подтягивались основные силы французов. Русских поначалу представляла только масса разнообразной кавалерии, в основном лёгкой. Именно к этим событиям относится знаменитая реплика Дениса Давыдова, которую, кажется, никто из описывавших дело при Красном, не отказал себе в удовольствии процитировать:


«Наконец подошла старая гвардия, посреди коей находился сам Наполеон. Это было уже гораздо за полдень. Мы вскочили на конь и снова явились у большой дороги. Неприятель, увидя шумные толпы наши, взял ружье под курок и гордо продолжал путь, не прибавляя шагу. Сколько ни покушались мы оторвать хотя одного рядового от сомкнутых колонн, но они, как гранитные, пренебрегали все усилия наши и остались невредимыми… Я никогда не забуду свободную поступь и грозную осанку сих всеми родами смерти угрожаемых воинов! Осенённые высокими медвежьими шапками, в синих мундирах, в белых ремнях с красными султанами и эполетами, они казались как маков цвет среди снежного поля! Будь с нами несколько рот конной артиллерии и вся регулярная кавалерия, бог знает для чего при армии влачившаяся, то как передовая, так и следующие за нею в сей день колонны вряд ли отошли бы с столь малым уроном, каковой они в сей день потерпели.


Командуя одними казаками, мы жужжали вокруг сменявшихся колонн неприятельских, у коих отбивали отстававшие обозы и орудия, иногда отрывали рассыпанные или растянутые по дороге взводы, но колонны оставались невредимыми.


Видя, что все наши азиатские атаки рушатся у сомкнутого строя европейского, я решился под вечер послать Чеченского полк вперёд, чтобы ломать мостики, находящиеся на пути к Красному, заваливать дорогу и стараться всяким образом преграждать шествие неприятеля; всеми же силами, окружая справа и слева и пересекая дорогу спереди, мы перестреливались с стрелками и составляли, так сказать, авангард авангарда французской армии.


Я как теперь вижу графа Орлова-Денисова, гарцующего у самой колонны на рыжем коне своём, окружённого моими ахтырскими гусарами и ординарцами лейб-гвардии казацкого полка. Полковники, офицеры, урядники, многие простые казаки бросались к самому фронту, — но всё было тщетно! Колонны валили одна за другою, отгоняя нас ружейными выстрелами, и смеялись над нашим вокруг них безуспешным рыцарством».


Однако армия Наполеона состояла не из одной гвардии, а русские войска — не из одних казаков и партизан. Уже в этот день войско императора начало нести тяжёлые потери. Так, отряд Давыдова «затоптал» небольшую шедшую в беспорядке колонну, с которой, между прочим, попали в плен два генерала.

Красный снег: странная победа 1812 года История, Война, Армия, Россия, Франция, Длиннопост

На следующий день в бой втянулись основные силы Милорадовича. Русские разместили орудия параллельно дороге и начали «размягчать» французские колонны, тянущиеся по ней, градом ядер. Ожаровский в это время отошёл в село Кутьково неподалёку от Красного. Наполеон с гвардией приближался к городку; Кутузов же стоял себе верстах в тридцати, не делая резких движений.


Тем временем Наполеон показал, что его армию рано сбрасывать со счетов. Поздно вечером дивизия Молодой гвардии под командой генерала Роге внезапно атаковала отряд Ожаровского в Кутьково.


Здесь, увы, русским некого винить: Ожаровский расслабился и позволил противнику подойти близко.


Французов встретили картечью, но они быстро захлестнули небольшой лагерь Ожаровского. В жесточайшем штыковом бою все преимущества были на стороне многочисленных французских гвардейцев. Резня шла при свете пожара — лагерные постройки и деревня горели. Группа в несколько десятков солдат пыталась пробиться штыковой атакой из горящего здания, но в итоге все были перебиты или погибли в огне. Благодаря темноте и фактическому отсутствию у французов кавалерии, злополучный отряд сумел отступить и даже вывезти пушки, но с дороги его смели окончательно.


Этот раунд остался за Наполеоном: некоторые части уже двинулись дальше по дороге. Однако позади оставались ещё три корпуса — Богарнэ, Даву и Нея.


На следующий день Кутузов неспешно выдвинулся с главными силами в сторону Красного. Милорадович же поджидал пехоту итальянского корпуса Богарнэ — около пяти тысяч в строю и неизвестное количество нестроевых.


Вокруг колонн вились казаки. Французы не имели достаточно боеприпасов, поэтому игнорировали даже донских всадников, растаскивающих обозные телеги в десятках метров от них. Атаки кавалерии французы отбили, свернувшись в каре. Но эти самые каре стали роскошной мишенью для артиллеристов. Мелкие группы становились жертвами казаков и регулярных всадников, сплочённые колонны расстреливались ядрами.


У Милорадовича был приказ от Кутузова не ввязываться в решительное сражение, но собрать дань артобстрелом он мог. Орудия без перерыва гвоздили по идущим колоннами французским войскам. Однако Богарнэ не собирался умирать. Дождавшись наступления темноты, он решил пробиваться кружным путём. По дороге было не пройти, но в его распоряжении была лесополоса севернее дороги, не занятая русскими. Правда, по пути ему требовалось пройти через лесок, а заодно преодолеть две речки. На этом бездорожье пришлось бросить обоз и всю артиллерию. Но в итоге ночью остатки его корпуса прибыли в Красный без боя.

Красный снег: странная победа 1812 года История, Война, Армия, Россия, Франция, Длиннопост

Наполеону оставалось решить, что делать теперь. За спиной — два корпуса, основные силы русских уже недалеко. Бросать Даву и Нея он не хотел, поэтому день 17 ноября стал моментом активных манёвров обеих сторон.


Даву на походе, гвардия на расстреле


Из Красного дальше на Оршу ушли наиболее избитые части — поляки, вестфальцы и итальянцы. Толку от них всё равно было бы мало — итальянцы Богарнэ были вымотаны после боя, а два других корпуса уже можно было разве что в газетку собрать. Наполеон развернул гвардию и начал наступление на восток, собираясь прорубить коридор для корпуса Даву.


Русские тоже поставили на этот день активные задачи. Тормасова отправили седлать дорогу уже после Красного, генерал Голицын должен был наступать через деревню Уварово на сам Красный. Наконец, Милорадович получил задачу пропустить корпус Даву и взять его в клещи вместе с Голицыным. Кутузов, планируя день, исходил из ложного известия, что Наполеон с гвардией уже вышел из Красного и отступает на запад.

Красный снег: странная победа 1812 года История, Война, Армия, Россия, Франция, Длиннопост

Схематично это всё выглядело так. Восточнее всех из русских войск находится Милорадович с задачей пропустить идущего с северо-востока Даву и атаковать его в тыл. На юго-запад — деревня Уварово, там отряд Голицына. Напротив Голицына, чуть севернее, непосредственно у дороги — Наполеон и гвардия. Строго к западу от позиций Наполеона (и на запад-северо-запад от Голицына) — Красный, занятый французами. Наконец, из снегов, лесочков и речек южнее Красного слышатся проклятия — это Тормасов пробирается на запад, в тыл Наполеону. Где-то ещё дальше к западу мелко крестятся вестфальцы, итальянцы и поляки, довольные, что их роль в этом перформансе уже сыграна.


Сцена обильно усыпана снегом, мёртвыми лошадьми и людьми.


В наиболее тяжёлом и неясном положении находился маршал Даву. У него было довольно много народу, тысяч до десяти, причём он ещё подбирал отставших из состава частей, прошедших той же дорогой до него. И это были не одиночки. Правда, их состояние не внушало маршалу радости. Хорошая новость — на дороге целая дивизия. Плохая новость — в ней 400 человек. Плюс ко всему этому вокруг, как обычно, тащились нестроевые. При нужде их можно было присоединить к прочим каре; одна беда — многие были без оружия.


Милорадович флегматично наблюдал за перемещениями противника, пока Даву не подставился под огонь гигантской линии из полусотни орудий. Под этим пулемётным ураганом корпус Даву прошагал в сторону Уварова. Надо отдать должное французам — попытки кавалерии изрубить каре не удались, так что русские в основном разметали отставшие отряды.


В это время в Уварове шёл встречный бой. Французы атаковали деревеньку оставшейся конницей и гвардейской пехотой. Это была частная инициатива маршала Мюрата. В отличие от Милорадовича, этот командир имел для девиза «Слабоумие и отвага» полный набор необходимых качеств. В результате 3-й полк гренадер старой гвардии, участвовавший в этой атаке, был практически уничтожен артогнём вместе с конницей. Французы заняли горящее Уварово, но теперь они стояли под градом ядер. Русские подавили батареи французов и в одну калитку обстреливали гвардейцев Наполеона, стоя за пределами дистанции ответной стрельбы.


Тем временем произошли два события. Кутузов, убедившись, что в Красном лично Наполеон, остановил Тормасова, обходившего Красный. Но Бонапарт, убедившись, что русские могут его окружить, решил покинуть поле боя и во главе оставшихся частей Старой гвардии отправиться дальше на запад. В том, что корпус Даву дойдёт до Красного, уже не было сомнений, а вот Нея император уже мысленно списал.


То есть Кутузов посылает Тормасова в обход, а Голицына в атаку, потому что считает Наполеона уже ушедшим — и тут же останавливает Тормасова, когда узнает, что Наполеон на месте; а Наполеон уходит из Красного как раз потому, что считает, что иначе Тормасов его перехватит.


Именно по поводу этого момента, к слову, впоследствии сокрушалось множество генералов русской армии. Бонапарт некоторое время находился во главе своей гвардии прямо перед основными силами русских войск, и многие полагали, что можно было просто прихлопнуть Бонапарте. Однако отметим вот что. Световой день в это время года недлинный, часов в пять наступили бы поздние сумерки, и уж столько то времени французская гвардия продержалась бы. А там — что так, что этак Наполеон уходил; в конце концов, ничто не помешало бы ему провернуть тот же фокус, что Богарнэ проделал сутками раньше, и уйти вместе со своими гвардейцами полями.

Красный снег: странная победа 1812 года История, Война, Армия, Россия, Франция, Длиннопост

Как бы то ни было, Старая гвардия ушла, расстрел Молодой продолжился. Попытка нескольких полков перейти в контратаку кончилась перед стволами пушек полковника Никитина, после чего уцелевших разметали русские кирасиры. Французы стояли перед малоприятной дилеммой: или собираться в каре (и их будут грызть ядра), или рассыпаться — тогда их будут рубить кирасиры. Генерал Роге, командовавший гвардейцами, описывал, как одно такое каре развалил огонь сразу 60 орудий (если он и преувеличил насчёт числа, эффект был описан точно), после чего конные порубили рассыпавшихся людей.


Остатки Молодой гвардии отступили в Красный, а оттуда — дальше по следам Наполеона к Лядам. Русские перекатывали пушки, засыпая отступающих картечью. Раненых оставляли лежать на снегу.


Впоследствии стратегию Кутузова называли «золотым мостом» для Наполеона, но пожалуй, такое название оправдано, только если из золота вьют колючую проволоку.

Тем временем корпус Даву втягивался в Красный. Задерживаться там не приходилось — Милорадович наседал. Русские проникли в Красный и начали трепать арьергарды. Французы отступали из Красного на запад, в Ляды, провожаемые постоянными ударами. Русские выхватывали отставшие отряды, постоянно захватывали пленных и обозы.


Солдатам досталась богатейшая добыча — включая маршальский жезл Даву. Наиболее ловкие преследователи настолько обогатились, что у них возникали проблемы чисто физически утащить монеты, драгоценности и ассигнации. При этом преследовании было взято довольно много пленных — раненые в сёлах, которые проходили во время наступления, и вообще отставшие. После такого «сбора урожая» русские остановились в полуразрушенном Красном на отдых, французов догоняли только лёгкая конница и казаки.


Но оставался ещё Ней.


Ней на льду


Маршал Мишель Ней со своим корпусом отходил последним. У Красного уже звучали первые выстрелы, когда он ещё только вступал в Смоленск. Там он обнаружил результаты пьяного мордобоя нескольких предыдущих дней. В городе оставалась толпа отставших, уцелевшие после летних пожаров здания были забиты ранеными. Даву, уже ушедший вперёд, желал хорошего настроения и здоровья. Как ни странно, на складах ещё оставалось довольно много имущества, так что ближайшие дни Ней посвятил сбору тёплой одежды и провианта.

Красный снег: странная победа 1812 года История, Война, Армия, Россия, Франция, Длиннопост

Преследовали его в основном казаки — и очень вяло, так что французы готовились к дороге довольно спокойно. Ней ушёл из Смоленска в ночь на 17 число, на прощание подорвав несколько крепостных башен. Раненые остались на месте, как и довольно многочисленные мародёры.


Теоретически Ней действовал спокойно и разумно, но на практике для его корпуса эта задержка стала роковой.


Поначалу французам везло. Русские, занятые преследованием корпуса Даву, не мешали маршу. Впрочем, по дороге к Красному корпус Нея начал натыкаться на свидетельства недавнего боя, которые вряд ли могли внушить оптимизм. К этому моменту у французского маршала имелось шесть-восемь тысяч человек в строю, и ещё тысяч семь «шатунов» тянулись за корпусом неорганизованно. Это были откровенно не такие легионы, с которыми стоило бы затевать силовой прорыв.


Тем не менее, именно это Ней и попытался устроить. Он-то полагал, что осталось только через заслон прорубиться — и уже можно обниматься с Даву. Удивительно, но Милорадович сведений о Нее не имел, и когда французы подошли и начали обстрел, а затем, пользуясь туманом, бросились в штыки, то даже слегка осюрпризили русских. Но те быстро оправились от неожиданности и отбросили атакующие батальоны контратакой с тяжёлым уроном.


Милорадович послал парламентёра к Нею с предложением сдаться. Парламентёра захватили, чтобы он не сообщил русским о том, насколько слаб корпус Нея. Маршал повторил атаку с безумной отвагой — но с тем же скромным успехом.


Этот бой был чрезвычайно упорным; мужество французов восхитило их не менее доблестных противников, и в русской мемуаристике по поводу атак Нея аплодисменты слышно прямо через страницы. Но итог сражения был немного предсказуем.


К вечеру Ней убедился, что пробиваться силой бессмысленно, и решил испробовать то же средство, что и Богарнэ — обойти заслоны полями. Похоже, что он один сохранял оптимизм — у офицеров, услышавших его приказы, только глаза на лоб полезли. Французы отступили в темноте чуть назад — и резко свернули к северу. На местности они не ориентировались, но нашли ручей и логично решили, что, скорее всего, вдоль него можно добраться до Днепра.


«Мы перейдем Днепр! — А если он не замёрз? — Он замёрзнет!».


Французы оставили в темноте ярко горящие костры — и устремились к Днепру.


Днепр действительно подморозило. Ней нашёл место изгиба реки, где льдины наваливались одна на другую, и в итоге получился покров удовлетворительной прочности. Один офицер сходил на другой берег и убедился, что этот фокус можно исполнить. Сапёры накидали поверх льда брёвен и досок. Французы переходили по одному, с некоторой дистанцией. Когда на лёд попытались вытолкнуть телегу с ранеными, она провалилась. Солдаты, пытавшиеся пройти группами, тоже проваливались и с душераздирающими воплями шли ко дну. В общем, перебрались только те, кто был достаточно хладнокровным, чтобы аккуратно, в одиночку, ползти к другому берегу.

Красный снег: странная победа 1812 года История, Война, Армия, Россия, Франция, Длиннопост

Надо заметить, что русские не особо усердствовали в преследовании остатков корпуса Нея. Почему так получилось, сказать трудно, но для генералов, ведших преследование, особенно атамана Платова, погоня за Неем — откровенно не повод для гордости.


Двадцать первого ноября Ней прибыл в Оршу — к ликованию Наполеона. Что уж скажешь — этот человек заслужил дифирамбы в свой адрес. Правда, дошло 800 солдат из 13 или 15 тысяч, покинувших Смоленск.


Взятого в плен парламентёра, майора Ренненкампфа, французы дотащили до Ковно, где его и освободили.


На другом берегу Днепра остались люди, уже не способные на марш. Многие вообще предпочли никуда не идти с дороги и стали толпами сдаваться в плен. Русские, здорово утомлённые многодневным сражением, довольно мирно принимали их. Измождённые французы могли разжалобить и камень. Воевавший на стороне русских эмигрант барон Кроссар живописал этот процесс:


«Генерал Кретов провёл ночь у Милорадовича и на другой день очень живо и забавно рассказывал нам обо всём, что было ночью. Уснуть было невозможно: то и дело солдаты из корпусы Нея стучались в окна и спрашивали: «Здесь что ли сдаются?» Получив утвердительный ответ, они собирались вокруг костров, и с этого момента не было ни друзей, ни врагов… Изнурённые голодом и усталостью, подавленные перспективой неизбежной гибели, злополучные солдаты Нея толпились вокруг костров».

Красный снег: странная победа 1812 года История, Война, Армия, Россия, Франция, Длиннопост

По словам Кроссара, французы сидели у костров на биваке вперемешку с русскими. В Красном все уцелевшие постройки были переполнены пленными и ранеными. Битва закончилась. Русских и французов ждала сложная и кровавая операция на Березине.


Посмертная бухгалтерия


Людские потери французов по итогам Красного оказались очень тяжёлыми. Из 49 тысяч человек в строю и 30 тысяч вне строя, с которыми Великая армия покинула Смоленск, в Оршу прибыли 24 тысячи в строю и около 25 тысяч отставших. Таким образом, безвозвратные потери на этом перегоне составили около 30 тысяч человек (или чуть более — с учётом присоединённых по дороге гарнизонов), подавляющее большинство которых — жертвы конкретно битвы под Красным.


Это очень тяжёлый урон, сравнимый с понесённым в генеральном сражении при Бородине и дальнейшим кровопусканием на Березине. На этом фоне потери русских можно смело назвать незначительными — около двух тысяч человек убитыми и ранеными.


Русским достался отличный набор трофеев. У французов изъяли 213 орудий, из которых 112 те бросили за невозможностью утащить. С трофейными знамёнами наблюдался некоторый бардак — но в общем и целом взяли около полудюжины. Одно из знамён захвативший его урядник Безмолитвенный сдавать не стал, и оно всплыло только в 1827 году на базаре в Нахичевани. Кроме того, отобрали несколько русских знамён, которые французы нашли в Москве и тащили с собой.


Персонально Кутузова чрезвычайно порадовало одно конкретное трофейное французское знамя с надписью «Аустерлиц».


В плен угодило шестеро генералов. Один из них, пожилой командир по фамилии Ланшантен, отчаянно отбивался саблей, порубил нескольких павловских гренадер, пытавшихся взять его непременно живым, попал в плен уже тяжело раненным в грудь штыками и вскоре умер.

«Заменил» его в этом списке несколько месяцев спустя португалец Фрейре-Пегу. Он командовал во французской армии португальским полком, а 3 марта 1813 года его, уже сидящего в плену, любимое начальство произвело в генералы со старшинством от октября 1812 года — о чём и сообщило русским. Генеральский чин, кроме чувства собственной значимости, обеспечивал ещё и более комфортные условия плена, так что такое повышение задним числом было не только приятно, но и полезно.


Источник

Показать полностью 11
75

Рейтинг сыра бри. Какой выбрать? Часть 1

Всем привет!
Сегодня у нас новый формат с пилотным названием “Рейтинг”. Суть в том, что я буду брать одинаковые продукты разных производителей и сравнивать, выбирать лучшее.
Сегодня мы попробуем выбрать лучший сыр бри из ближайшего магазина. Я взял три абсолютно случайных представителя. В следующий раз я возьму еще три бри. И посмотрим кто кого. Сначала мы оценим внешний вид, затем ароматику, после вкусовые качества и структуру, а в конце подведем итоги с учетом стоимости.

Рейтинг сыра бри. Какой выбрать? Часть 1 Тест, Еда, Сыр, Бри, Франция, Россия, Рейтинг, Длиннопост

Итак, у нас три подопытных:
- бри от бренда "President". Компания французская, но производство находится в Тульской области. Во Франции концерн Lactalis является владельцем 69 сыроварен, а по объемам производства молочной продукции занимает третье в мире место и первое в Европе.
- бри от "Буренка Club". Компания юридически расположена в Санкт-Петербурге, но производство находится в Краснодарском крае. Линейка сыров с белой плесенью у них относительно новая. Специализируются на сербских сырах и маслах.
- бри от компании "Тревиль". Компания малоизвестная. Толковой информации о ней нет. Произведено в Московской области.

Рейтинг сыра бри. Какой выбрать? Часть 1 Тест, Еда, Сыр, Бри, Франция, Россия, Рейтинг, Длиннопост

Внешний вид.
Корки у всех приятные, бархатистые. У "Буренки" форма не самая аккуратная. "Тревиль" самый симпатичный, "Президент" просто обычный.

Аромат.
Все три сыра при раскрытии легкий аммиачный запах. Через пару минут он переходит в орехово-сливочный. Тут абсолютное равенство.

Кстати, все сыры провели пару часов вне холодильника для выравнивания температуры до комнатной.Первым пробуем "Буренка клаб".

Рейтинг сыра бри. Какой выбрать? Часть 1 Тест, Еда, Сыр, Бри, Франция, Россия, Рейтинг, Длиннопост

Думаю, на фото видно качество продукта. Ни о какой мягкой сердцевине речи не идет. Вкус слегка сливочный с легкой горчинкой в послевкусии. Не хватает насыщенности и яркости. Структура почти зернистая. Очень странный представитель.

Рейтинг сыра бри. Какой выбрать? Часть 1 Тест, Еда, Сыр, Бри, Франция, Россия, Рейтинг, Длиннопост

"Президент" сразу при разрезании показывает класс. Аромат усиливается. Сердцевина мягкая, но не абсолютно жидкая. Тянется слегка. Во вкусе баланс: немного фундука, кешью, сливочный привкус, легкая остринка. Все что нужно. Хороший, качественный представитель.

Рейтинг сыра бри. Какой выбрать? Часть 1 Тест, Еда, Сыр, Бри, Франция, Россия, Рейтинг, Длиннопост

"Тревиль". Опять плотная сердцевина. Плотнее, чем у первого экземпляра. На вкус. Почти никак. Скорее вата. Слегка горчит.
Больше не хочется пробовать и говорить о нем.

Итог.
Действительно стоящий вариант под брендом "President". Его стоимость в пересчете за килограмм 2400 рублей (упаковка 299,90 рублей, 125 грамм). Недешево, но качественно.
"Буренка Клаб" при цене в 2160 рублей слабый середняк. Не вижу смысла брать без большой скидки. 269,90 рублей за упаковку 125 грамм.
"Тревиль" не брать ни при каких скидках. Стоит 1899 рублей за килограмм, стоимость упаковки 189,90 рублей за 100 грамм.

Вот такой формат у нас получился. Надеюсь, вам будет полезно. Если да, то продолжу.
Всем счастливо!
Источник: мой телеграм канал CigasTut

Показать полностью 4
750

Пенсионная реформа добралась и до загнивающего Запада

5 декабря Франция начала жить в режиме массовой забастовки. И в ожидании, что эта забастовка может продлиться долго. Главная причина протеста — недовольство пенсионной реформой. Не успокоило граждан и заявление, что реформа коснется только будущих пенсионеров, и не раньше 2025 года. Бастует транспорт, бастуют школы, бастуют адвокаты, к движению присоединяются врачи, электрики, газовщики, мусорщики... Власти заранее предупредили граждан о том, что ожидаются массовые беспорядки, с которыми, например, в Париже будут бороться 6 тысяч полицейских и жандармов. Сами полицейские, впрочем, еще накануне тоже собирались бастовать.


https://novayagazeta.ru/articles/2019/12/05/83002-v-boy-idut...


Видео: https://www.youtube.com/watch?v=bDkjjxw4igw

277

Irish Times: Ирландская полиция подозревает Ходорковского в отмывании денег

Irish Times: Ирландская полиция подозревает Ходорковского в отмывании денег Политика, Россия, Ирландия, Ходорковский, Отмывание денег, Юкос, Зарубежная пресса

Бывший российский олигарх Михаил Ходорковский стал вероятным подозреваемым в деле об отмывании денег, которое ведет Бюро по расследованию мошенничеств полиции Ирландии (GBFI), пишет Irish Times. Как отмечает издание, речь идет о сумме более 100 миллионов евро.


Ходорковский, некогда один из самых богатых людей в России, был посажен в тюрьму в 2003 году. Мировая общественность широко критиковала обвинения и суд над бывшим владельцем компании ЮКОС, как политически мотивированные и «призванные устранить политического конкурента Владимира Путина». В 2013 году после переговоров немецкого правительства, выступавшего от имени ЕС, с Москвой бизнесмен был помилован российским президентом, напоминает газета.


Окружной суд Дублина неоднократно просили разморозить более 100 миллионов евро, которые GBFI заморозило еще в 2011 году. По информации следователей, эти деньги находятся на счетах, бенефициаром которых был Ходорковский.


Главный адвокат экс-олигарха Реми Фаррелл заявляет, что эта сумма была получена в качестве дивидендов «ЮКОС». Он также заметил, что ирландская полиция подозревает эти средства в незаконном происхождении, исходя из обвинений российской стороны, которые критиковал ряд юридических организаций, включая Европейский суд по правам человека.


Главный адвокат Майкл Макдауэл, представляющий в суде интересы GBFI, считает, что Ходорковский обязан убедить ирландскую полицию, что у нее нет оснований проводить расследование. Юрист заявил, что бывший олигарх был владельцем фигурирующих в деле средств и суды «в стране, с которой Ирландия ведет дела» признали его виновным в мошенничестве, присвоении чужого имущества и похищении собственности «ЮКОС».


https://russian.rt.com/inotv/2016-11-23/Irish-Times-Irlandsk...

Показать полностью
124

Бывших акционеров ЮКОСа обязали выплатить России 50 тысяч евро

Окружной суд Гааги обязал бывших акционеров компании ЮКОС выплатить России около 50 тысяч евро в качестве компенсации издержек. Об этом в среду, 20 апреля, сообщает ТАСС со ссылкой на Bloomberg.


По информации агентства, компании Veteran Petroleum, Yukos Universal и Hulley Enterprises должны уплатить Москве по 16,8 тысячи евро.


Ранее 20 апреля окружной суд отменил решение арбитража о выплате Россией 50 миллиардов долларов в пользу бывших акционеров ЮКОСа. Кроме того, было установлено, что рассмотрение исков подобного рода не входит в компетенцию данной инстанции.

https://lenta.ru/news/2016/04/20/55/

Похожие посты закончились. Возможно, вас заинтересуют другие посты по тегам: