9

Тюрьмерика 2

...На улице громыхают салюты, праздник сегодня, День Независимости. Вольный народ бухает по всей стране, а зэки сидят и мечтают о свободе. Из тюрем струятся вверх молитвы… Как невидимый дымок, как эфир, льются увещевания из тюремных клеток. Заключенные плачут и просят Бога о помощи. Только в монастырях и тюрьмах молятся так искренне и неистово. Монахи просят освобождения от суеты мирской, а заключенные – о возвращении в суету мирскую.


Сижу в зале за столом. Столы и стулья тут металлические, холодные, вмонтированные в пол. Напротив, сидят два педофила. Одному из них пятьдесят шесть лет, кличка Санта Клаус. Совершенно седой, даже белый. Борода лопатой, сидит неподвижно, смотрит в ящик. У него срок – сто пятьдесят лет! Да, вы правильно прочитали: «сто пятьдесят лет».


Рядом с ним – Брент, тот который себе вены резал. Книгу сидит читает про Апокалипсис. Среди педофилов почему-то фантастика самый любимый жанр, они все мечтают о скором конце света, так чтобы весь мир сгорел, им терять нечего. А может повезет, стены тюрем рухнут, им удастся выбежать, в лесу скрыться, землянки вырыть и наблюдать со стороны как остальной мир полыхает в огне.


Брент поделился новостью: жена его повесилась дома. А ему, он говорит, даже это запрещено. От этой пары веет мощной волной депрессии, смотрим дальше.


За следующим столиком в карты весело рубится Рональд. Белый типчик лет сорока, длинные жидкие волосы, грабитель банков. Одиннадцать лет за украденные две с половиной тысячи. Больше в кассе денег не было. Записку протянул девушке за стойкой: «дай все деньги, плиз (он так и написал, «плиз»), а то у меня в кармане пистолет, застрелю». Она выгребла всё что было и по ходу на кнопочку там нажала… не успел Рональд засунуть добычу в карманы, а копы уж и встретили на выходе.


Рональд рассказывает про свои достижения: школьный аттестат в тюрьме получил, на дальнобойщика сдал, три тыщи книг прочел, медитировать начал, двадцать кг сбросил, шахматистом стал… а на улице что? Еще два года сидеть, а он уже переживает… идти некуда, кроме ночлежки… А работать где? А жить на что? Разве что банк ограбить и обратно. Тюрьма его дом.


Играет он в карты с коллегой. Тоже грабитель банков. Лысый, маленький итальянец по кличке «Бомба». История похожая… записку написал, дай сука деньги (он погрубее был, без «плиз», а с угрозами), иначе взорву к ибениматери ваш факин банк, детей своих не увидишь. Кассирша отдала ему дрожащими руками четыре тысячи из кассы и «Бомба» вышел важной походной, даже чулка на морде не было. Все камеры его четко отсняли со всех ракурсов.


Вечером «Бомба» купил наркоты, накурился, поехал в бар, там добавил Джек Дениелс и в четыре утра уснул на ступеньках. Бармен вызвал копов, те его подобрали, отвезли в участок, чтобы протрезвился и штраф оплатил… а там, на тебе, снимают отпечатки пальцев, а это ж «Бомба», привет, мы тебя ищем. Девять лет дали.


Черный, весь в татуировках, сидит у телефона. Только что зло повесил трубку. Это Блесс, даже тату у него на шее с его именем нарисована. Походка и замашки гангстерские, сидит с опухшим лицом. Только что пытался звонить жене, но та трубку бросила. Он денег просит, а ей самой детей кормить не чем.


Блесс курсирует между залами. Раньше он сидел в шестом блоке, там он стащил продукты у сокамерника из тумбочки. Расплата – мордобой, воровать в тюрьме табу. Его переводят в зал для особо опасных преступников, где почти у всех пожизненно. Это зал напротив, через стеклянную будку охраны видно, драки каждый день. Мы влезаем на столы, как видим охрана бежит туда с дубинками. Респект – самое главное. Подрезал в очереди – получай в рыло. Блесса там побили, он весь в синякам к нам перебрался. Его поселили на верхний ярус в клетку сто девятнадцать, вместе с педофилом по имени Грэг.


Небольшое отступление, расскажу про Грэга: белый, в очках, возраст около пятидесяти. Не виноват, говорит ни в чем, клянусь… работала на него девица секретаршей в офисе, выглядела на двадцать, а он документы у нее не проверил, когда взял на работу (до сих пор жалеет, локти кусает), на разрез платья засмотрелся и на джинсики в обтяжку.


И вот однажды она говорит Грэгу: плиз сфоткай меня на свой iPhone, у меня звонилка дешевая, качество плохое… и перешли мне снимки на емэйл. Без лифчика фотки хочу. А Грэг надо сказать, курс фотографии брал когда-то, даже мечтал модельной съемкой заняться, а тут как раз шанс попрактиковаться, ну конечно.


Пощелкал он сверх нормы, даже линзу специальную на объектив купил, чтобы покачественней фотки получились, уже планировал дизайн для своего сайта, как фотохудожник себя рекламировать, там смотришь и заказы пойдут, а может даже и путешествия в частных самолетах на острова. Он ведь талантливый, просто не было возможности реализоваться: семья, дети, ипотека, рутина, не до творчества было, но сейчас он всё наверстает.


Остается девушка после работы. Грэг три осветительных прибора установил, вспомнил курс фотографии: верхний свет, контровой, заполняющий, ну и на глазки отдельный лучик блики создать, чтобы лицо живое. А самое главное – фонарь по ярче на груди, для этого он дополнительный прожектор купил. Грэг ей даже лично грим делал, пудрил соски чтоб не бликовали, это тоже надо уметь, он отдельную книжку по гриму прочитал.


Девушку звали Николь и ей оказалось не двадцать лет и даже не шестнадцать, а пятнадцать. Мама-мия! (Грэг наполовину итальянец) Пятнадцать! Николь эти фотки в соцсетях запостила и похвасталась, вот, мол, босс меня пофоткал, зацените. Лайков куча, в том числе от федералов.


В три утра, в субботу, двери вылетают, Грэга хватают за патлы (волосы у него длинные, творческий типаж) на пол швыряют, ботинок на морду, читают Правила Миранды . Грэг обделался в штаны (это он не рассказывал, но так оно и было), руки ему за спину и в тюрьму. Педофил гребаный, пятнадцать лет сука получишь, за каждый счастливый год, что Николь прожила на свете, тебе по году в темнице, фотограф.


И вот, Блесса поселили в клетку вместе с Грэгом. Так как Блесс воришка, то он у Грэга стал еду тащить из тумбочки. Напряжение нарастало, завязалась межрасовая конфронтация, Блесс обозвал Грэга педофилом, а тот его – нигером. Этого не выдержала душа бывшего раба, а в настоящем – гордого гангстера. Одним злым ударом он вырубает Грэга, тот падает на бетонный пол, ползком пытается из клетки в холл (дальше уже все видят), Блесс его за патлы и мордой об бетон: хрясть, хрясть! Кровь сочится со второго яруса, Грэг хрипит, а охрана как раз вся занята в соседнем зале. Прошло минут пять пока они примчались и всё это время Блесс молотил Грэга башкой в бетон.



Тюрьма эта немаленькая, тысяча четыреста человек в девяти блоках. Шестой и восьмой залы – это карантин, оранжевая униформа, туда поступают вновь прибывшие. В седьмом – особо опасные, синяя униформа. Пятый зал – «тихий» и депрессивный, это там где я сейчас нахожусь. Девятый блок – карцер. Третий – спортивный, надо писать прошения чтоб туда перевели; второй и четвертый – ожидающие суда драг дилеры и прочая шушера.


Помещение наше два яруса, площадь двадцать на тридцать метров, высота около пятнадцати, на потолке – большой вент. Туда с тоской поглядывают самые отчаянные, мечтают вскарабкаться по стенке и вылезти на крышу, но там еще решетка два пальца толщиной. Освещение в зале тускло депрессивное, воздух спертый.


На каждом этаже по шестнадцать клеток, в каждой клетке по три железные полки. В конце зала восемь душевых кабинок, закрывающиеся шторками, две микроволновки, шесть телеков. Вся конструкция – металл бетон. Посреди блока – двадцать металлических столов, при них – по четыре стула. Чтобы зэки табуретками друг друга не убивали, все прочно ввинчено в стены и пол. Рядом с душевыми кабинками – три простеньких тренажера и два платных телефона. Всё окрашено в серый цвет.


Раз в день выводят на выгул (REC ). Охранник открывает дверь и орет: “RE-EEC”! Дается минута на подготовку, не успел – жди до завтра. А я заранее стою у выхода, REC для меня, в буквальном смысле: «глоток свежего воздуха». По коридору двадцать шагов, сквозь металлоискатель, двери налево и… о, чудо, я на улице! Пусть там три забора колючих пять метров высотой, пусть вышки с автоматчиками… я на улице! Смотрю на небо, на облака, на деревья, солнышко радостно встречает, жмурюсь, подставляю лицо, впитываю витамины, кислород вливается в легкие, миллиарды клеток танцуют в благодарности, выцеживая пропитанный китайской лапшой углекислый газ.


Нахожу тихое местечко вдали от надоевших рож, никого не видеть хоть один час. У забора зеленая полоска, снимаю ботинки, прогуливаюсь по траве… целительная энергия подымается через ступни вверх вверх… прохаживаюсь медленно и в благодарности.


Захожу за угол, оттуда меня почти не видно, сажусь на травку, настраиваюсь посидеть в тишине… тут вижу тип один в инвалидной коляске подруливает, я его раньше не видел. Белый, волосы длинные, лет шестидесяти, лицо помятое внутренними муками.


– Привет, Я Джефф… ты русский?


– Ну, можно так сказать, из Молдовы.


– А, это возле Берингова пролива, знаю… Хорошее местечко ты нашел, я тоже люблю уединение, устал от этих обезьян, – говорит Джефф, понизив голос и оглядываясь. – Пять лет среди них… А ты давно тут?


– Три месяца.


– Три месяца… – он усмехнулся, – я бля пять лет, причем три года в карцере, нигера одного чуть не убил, он меня заточкой в бок, а я ему в горло вцепился и душить, душить… он хрипит, копы меня по спине дубинами, а я держу, удавил бы… По спине сильно били, сознание потерял, диски повредили, с тех пор в коляске. Но срок не добавили, а могли. В карцер перевели, я там один три года… нелегко, крыша едет, но хорошо что черных нет. В этом блоке их не много, а там где я был, семьдесят процентов нигеры.


– Я не расист, нет… – говорит Джефф оглядываясь… как раз черный охранник проходил мимо, – у меня друзья афро-американцы на свободе были… но тут они другие… тут ОНИ расисты… ведь на воле мы – белые, балом правим… а они там второй сорт, даже третий после иммигрантов. Не в обиду, у тебя английский отличный… где ты его так хорошо выучил?


– Да в тюрьме, за эти три месяца и усовершенствовал.


– На воле, да… мы правим миром, а тут – они. Для негров – тюрьма это – дом, ведь они всю жизнь в кандалах… а мы тут – гости. И это хорошо, не будем делать из этого места дома.


Я кивнул, согласен на все сто.


– А у меня ведь на свободе ничего нету… через две недели на волю, а куда идти, на улицу? В ночлежку? Хорошо что калека, теперь в дом для престарелых определят, вот видишь нашел плюс, – он засмеялся… – пенсия, пособие, жить можно… карточки на продукты, бесплатное жилье, правда там одни старперы, жирные бля бабы в колясках, слюни текут, депрессняк… а что делать… У меня ведь бизнес был, чувак, я имел свой нефтебизнес, конкуренты подставили… статья – терроризм… сшили мне дело «конспирация государственного переворота», это я много лишнего на своем блоге писал… Свободная страна? – Он огляделся… – Бежать надо отсюда, я бы сразу за границу и в Россию, оттуда экстрадиции нет, да и женщины там красивые у вас…». Глазки его чуть прояснились, даже огонек мелькнул азартный, – «Погулять бы еще, я ведь молодой, ты не смотри что я в коляске, но у меня бля пять лет испытательного срока, паспорт отняли, суки…»


Он подъехал поближе и перешел на шепот.


– У меня есть план… через Берингов пролив, через Аляску, там нанять катер рыбацкий, и в Сибирь… Ха-ха! – он засмеялся своей мысли – Поможешь?


– А там что делать будешь?


– Где?


– В Сибири?


– Да ты что… мне бы только выбраться из этой страны… разберусь.


– Там тоже как-то надо выживать, Джефф…


– Да бля, охотится буду…


– В коляске?


– Я там поднимусь, заниматься буду…


– В Сибири навряд ли ты врача найдешь, если что.


– Да я стану на ноги, посмотришь, я там стану на ноги, свежий воздух, грибы, ягоды, бабу сибирскую найду, охотится будем, свои грядки, овощи, фруктики… какие там кстати фрукты растут в Сибири?


У Джеффа засветились глазки, он схватил меня за руку, будто я его гид и сейчас поведу через пролив, где он будет жить как отшельник, питаться кореньями, медитировать на холмике, может даже и русскую отшельницу-единомышленницу найдет.


– Тебе надо будет русский выучить сначала, – поддерживаю Джеффа, – там инглиш не знают.


– Да выучу, я способный, ты знаешь, я же с красным дипломом колледж закончил. Да меня в Гарвард приглашали, денег не было на учебу, застрял в Огайо, а какие у меня перспективы были, э-эх… если бы ты только знал… какие перспективы, на меня вся семья надеялась, а как в тюрьму попал – забыли. Все забыли! Чувак, да я за пять лет может три открытки получил. А знаешь почему? Не нужен никому без денег, вот почему. Когда был на воле дом имел за два миллиона, деньги, бизнес… из командировки прилетаю – спорят кто меня встретит, обижались даже… вот такие времена были, май френд, вот такие времена, а как все отняли да посадили, так все и забыли про меня. Обидно, но за пять лет я столько всего передумал, особенно когда один в дыре сидел… и я понял что никому мы не нужны, родился один, умираешь один, все остальное – школа… нет… не школа… все остальное – мучения и страдания. Да я даже не могу припомнить радости в своей жизни… вот помню, встречался с Джанет, еще женаты не были, ну роман там, духи, одеваюсь модно, свидания, ко мне едем (у меня уже свой дом был), джакузи, вино, свечи, бывало лишнее выпью… а это не хорошо для мужчин, если даму пригласил – пить не надо… пусть она пьет, а ты нет, только пригуби, но не пей, это я понял через собственный опыт… Тогда… тогда вдохновенье у меня было, ради нее все, ради Джанет… бизнес в гору шел, деньги в банк закатывались со звоном, америкэн дрим… Но она мне сучка изменяла, представляешь… изменяла когда я в командировке был… в аэропорту встречает, целует, домой едем, три недели не виделись, а секса не хочет. Что такое? «Голова болит!» Голова болит? Все время голова болит, ну может раз в два месяца секс, тридцать секунд и спать… И ради чего я работаю, вкалываю… Так я стал публичные дома в Мексике посещать, в Хуарез через границу на бусике… там толстушка одна была, молодая, на шесте танцевала… а я не люблю худых, мне нравится попухлее, но не жирные… и чтоб не брилась, вот придумали бля, бриться… не брейся, сука! Бог дал тебе волосы где надо – не трогай!

Дубликаты не найдены

0
А мне понравилось про инвалида)) да я сразу на ноги встану!!!
раскрыть ветку 1
+1

Попадет в Россию - встанет точно, никуда не денется)))

0

хорошая сетература.

0
Почитайте лучше Джека Лондона,"Смирительная рубашка"
-4
Зачем нужны такие тексты?
Те, кто сидит в тюрьме, радоваться должны. Они же ХОТЕЛИ сесть в тюрьму. Не хотели бы — жили бы жизнью людей, а не поноса общества.
раскрыть ветку 1
+3

От тюрьмы и сумы не зарекайся(народная мудрость)

Похожие посты
Возможно, вас заинтересуют другие посты по тегам: