-15

Треургусский Потрошитель

Джаррод, чья фамилия стала зловеще-нарицательной. 30 незабываемых лет он наводил ужас на окрестности Плиотона, Усшара, Вилеорна, орудовал в Штормгарде, Бреосии, Авксоме и других городах Дракониана.

Впервые Джаррод заявил о себе в 78 г. от Сотворения Мира, когда темному эльфу Гамахо удалось разрушить чары магической тюрьмы Хаосариуса, приложив амулет к печати, сдерживающей Вселенское зло. Но сам Гамахут погиб под электрическим разрядом от соприкосновения амулета и магической печати. Охотник на демонов и берсерк пытались остановить обезумевшего темного эльфа, но опоздали на несколько минут, ибо были задержаны надзирателями. А когда подоспели, то обнаружили обугленные и тлеющие останки Гамахо и отворенную тяжелую решеточную дверь темницы первородного дракона, который таинственным образом исчез...

В канун Самхайна в городе Треургусе появился странный незнакомец в коричневой шляпе, багровом свитере, кожаных штанах и крутом длиннополом плаще черного цвета. Обосновавшись в укромном уголке, он продвигается по карьерной лестнице, занимает руководящие должности и, добившись расположения ничего не подозревающего мэра, строит планы по стравливанию рас между собой. Когда воцарится хаос, никому не будет дела до его приспешников - демонов, и уж тогда Дракониан будет полностью принадлежать Дракону Хаоса. В день прибытия его в Треургус первыми жертвами становятся девятилетняя Айлин и её подруга Джанетт, обезображенные тела которых на следующий день обнаружили под мостом, на берегу реки.

Следующей жертвой стала Евтолия, которая была задушена, растерзана и брошена в болото. Жуткие происшествия взбудоражили весь город. Сразу же задержали некоего разбойника Кейна, сознавшегося в несовершенном им преступлении спустя три недели пыток. За что сначала был приговорен к 15 годам лишения свободы, а затем казнён.

В дождливую погоду, под благовидным предлогом заманивал Джаррод доверчивых детей и подростков в укромные места, заброшенные здания, и расправлялся с ними. Среди жертв таинственного злодея есть представители и других рас - будь то дварфы, будь то эльфы - итог у всех единый. Дозорные, поднятые на уши, сбились с ног в поисках убийцы, но все безрезультатно. Тем временем уже 24 жертвой стал маленький Джиральдо, которого нашли с распоротым животом и оголенным черепом в заброшенном храме.

Переехав в другой город, Джаррод познакомился со ставшим полумертвым некромантом Кематианом, которого использовал в личных целях, а затем и предал его. При очередном поиске мертвецов разгневанные жители были готовы буквально разорвать обидчика на части. Кематиан был признан виновным. Его, скрутив толстыми веревками по рукам и ногам, приволокли к позорному столбу на центральной площади города, набросали сухого хвороста, и инквизитор исполнил смертный приговор, решив, что "Огонь очистит душу" Кематиана. Но некромант остался в живых и долго скрывался в лесной глуши, помышляя о скором возмездии.

В лесополосе долгое время скрывался и Джаррод. Он убивал забредших в лес грибников, путников, Лесных Эльфов, провозгласил себя Хозяином Леса, присвоил себе арбалет одного из Лесных Эльфов. Осквернил священную рощу своей сестры, Драконицы Природы Нэйчерлиты, чем вызвал лютую злобу Жрецов Культа Природы.

Тем временем началась масштабная операция по поимке злодея. Во многих городах, где он побывал, или еще желает побывать, объявлен комендантский час. Детективы долго сидели в засаде, перекрыв и оцепив всю территорию, но таинственный убийца не давал о себе знать. Началась массовая эвакуация жителей городов Вофлана, Кройи и других населенных пунктов вглубь материка, степи и горы, где Джаррод ни за что бы не потревожил их. Это дало свои плоды. Череда преступлений на время прекратилась, но это было лишь затишье перед бурей. Возглавлял группу по выслежке и обезвреживанию противника матерый волк Вильгельм. Но Джаррод скрывался, играя в кошки-мышки. Трудно было описать отчаяние , охватившее опытнейших сыщиков. Списки погибших с каждой минутой пополнялись все новыми именами, каждый день находили все новые обезображенные тела с отрезанными частями тела и выколотыми глазами, ибо Джаррод панически боялся взгляда своих жертв.

Охота на Красного Зверя наконец завершилась в 98 году от Сотворения Мира. В таверне, куда зашел Джаррод хлебнуть бутылку рома, его встретил Кематиан и его спутники, осматривающие подозрительную внешность Джаррода. Даже человеческое обличие выдавало Дракона Хаоса с потрохами, начиная от чешуйчатых кистей рук, словно сделанных из костей, из которых торчали длинные и острые, как лезвие, когти, и заканчивая пылающими красным пламенем глазами. Раскрыв истинный облик брутального Джаррода, Кематиан спровоцировал драку, которая окончилась бы куда худшими последствиями, если бы вовремя не подбежала стража. 21 февраля 98 г. , когда состоялся расстрел опасного злодея, на счету которого было около 960 жертв, тело Джаррода материализовалось в израненного массивного дракона, спустившегося в Подземье, дабы залечить свои раны.

Поимённый список жертв Джаррода Олекатича, Треургуского Потрошителя, самого кровожадного серийного убийцы за всю историю планеты Дракониан, орудовавшего с 78 по 98 г.г. от Сотворения Мира, на счету которого около 960 загубленных душ:

Год 78 от Сотворения Мира, г. Треургус

1. 9-летняя Айлин - задушена, около 5 ножевых ранений

2. Сестра Айлин, Джаннетт - зарезана ножом Боуи, сожжена в попытке скрыть улики.

3. Евтолия - удары рукояткой ножа в живот и грудь, удушение, около 33 ножевых ранений.

4. 10-летняя Сара - распотрошена бензопилой.

5. Джерри - пробит череп молотком, множество ножевых ранений.

6. Охотник Морган - распилен бензопилой

7. рыбак Бенни - утоплен в пруду.

8. Райан - разбился в автокатастрофе.

9. Одри - заколота вилами.

10. Адриан - сердечный приступ.

11. Винсент - задушен верёвкой

12. Медсестра Энн - скальпель воткнут в спину.

13. Доктор- кот Фишер - шприц воткнут в глаз, выжил.

14. Джимми - сломана шея.

15. Механик - зубило всажено в грудь.

16. Офицер полиции - разрублен на части мачете.

17. Помощник шерифа Ногал - обезглавлен.

18. Унгер - сброшен под поезд.

19. Псы - бульдог Макс и черный лабрадор Руфус - зарезаны когтями.

20. Дебора - удар топором по лицу.

21.разбойник Гарри - отравление, выбиты зубы.

22. Доктор Бухан - зарезан когтями.

23. Нора - вспорот живот.

24. Лесной Эльф Седенрит - застрелен из лука.

25. Лесной Эльф Отренмир - копье из его же арбалета попало ему в глаз, но он выжил. Арбалет Джаррод вскоре присвоил себе и провозгласил себя Хозяином Леса.

26. Ральф - повешан на колючей проволоке.

27. Дэниэл - размазан по земле.

28-30. Джефф, Аманда и Мелисса - проткнуты копьём насквозь.

31. Рик- клеймён раскалённой кочергой.

32. Дик - прибит к стене дротиками.

33. Смотритель кладбища - кинут на острый сук дерева.

34. Иштван - разбежавшись, прыгнул со скалы..

35. Гарольд - удар топором в грудь.

36. Стивен - порублен на куски лабрисом

37. Шериф Треургуса - порублен на куски тесаком.

38. Кот-вампир Вальтер Фишер из Никлодена - вбит осиновый кол в сердце (возможная жертва).

39. Капитан - насажен на якорь.

40. Рабочий канализационного люка - удар гаечным ключом.

41. Алексис - порезана опасной бритвой.

42. Повар - кинут на включенную плиту.

43. Офицер Райан - разбит о шкаф.

44. Линдеманн - раздроблен палицей.

45. Дозорный -кельдорай - удар током.

46. Джоуи - сброшен на шипы.

47. Сердж - вырезано сердце.

48. Некромант Кематиан - отдан на растерзание толпе крестьян и инквизиторам. После того, как ему удается выжить в огне, становится полумёртвым и скрывается в лесной глуши. Впоследствии опознает Джаррода в таверне.

49. Лариса - задушена, рот забит землёй.

50. Акмараль - убита камнем в кукурузном поле.

51. Осман - Джаррод закопал его труп в лесополосе.

52. Аурелио - похоронил его в могиле заживо, которую собственноручно вырыл.

53. Тарквиния - Джаррод отрезал ей ноги кухонным ножом, завернул останки в тряпку и скинул в канализационный люк.

54. Епифан - ампутировал конечности и забрал карманные часы.

55. Аррон - Джаррод разрезал ему живот.

Дубликаты не найдены

Похожие посты
61

Гульгин ч.2

Начало: Гульгин ч.1

Ночной лес возвышался чёрной стеной. Креслав стоял в нескольких шагах от ближайших деревьев и всматривался в непроглядную темноту. Село, сиявшее огнями вдалеке, бурлило от криков людей и лая собак. Сейчас местные отчаянно ищут злодея, который напал на жену Богдана, пока тот стоял вечерю в церкви. Что ж, пусть ищут.

Проверив напоследок надёжность крепления ножен на поясе, Креслав достал из кисета переливавшийся в темноте прозрачный шар. Мужчина прикрыл глаза и крепко сжал его в кулаке. Раздался сухой треск, по руке пробежала волна тепла. Креслав стряхнул на землю осколки и открыл глаза. Мир, погружённый до этого в непроглядную темноту, посветлел. Теперь мужчина видел всё словно бы в сумерках.

Покров из жухлых листьев шуршал под толстыми подошвами. Креслав петлял между деревьями, погружаясь с каждым шагом всё глубже в лесную чащобу. Когда последние огни встревоженного села скрылись, он резко повернул в сторону. Прошагав так некоторое время, он снова изменил направление, а чуть позже снова повернул. В выборе направления Креслав не руководствовался какими-то соображениями, ведь место, которое он искал, находилось не в этом лесу.

Вскоре он добился того, чего хотел и окончательно сбился с пути. Одинаковые деревья обступали его со всех сторон, птицы, до этого перекликавшиеся где-то в кронах, затихли, и даже лёгкий ветерок перестал тревожить листья. Весь окружающий мир погрузился в зловещее ожидание.

Затем среди сплошной стены из деревьев появился просвет. Креслав направился в его сторону и вскоре вышел на просторную поляну. Богатое разноцветие самых разных трав пёстрым покрывалом устилало поляну от края до края. А в центре всего этого возвышалась изба. Почерневшее от времени дерево, резко контрастировало с окружающим фоном. Один угол строения просел в землю, от чего жилище сильно кренилось. Худая крыша угрожающе прогнулась, рискуя в любой момент обвалиться.

Креслав хмыкнул и двинулся в сторону развалины. Наверное, Маришка видела совершенно другу картину, когда вышла на поляну. Но годы обучения научили мужчину правильно смотреть и развеивать обман, наводимый отродьями Нави. С другой стороны, мужчина ожидал, что демон проявит больше прилежания в обустройстве своих охотничьих угодий.

Когда Креслав почти дошёл до избы, дверь отворилась и оттуда выскочил встревоженный старик. Он и вправду выглядел вполне дружелюбно и безобидно.

Креслав мгновенно изобразил на лице тревогу и сказал, мастерски подделав волнение в голосе:

– Эй, добрый человек! Помоги.

Старик поспешно направился к нему.

– Здоровья тебе, ратник, – старик бегло осмотрел Креслава, подметив меч на поясе. – Как ты здесь оказался?

Креслав нерешительно осмотрелся вокруг.

– Я скакал несколько дней со срочным донесением от князя. По дороге моя лошадь сломала ногу и издохла. Я решил срезать путь до ближайшего села через лес и вот, – Креслав развёл руками, – заблудился.

– Понятно, – участливо покивал старик, – что ж, пойдём в избу, квасом напою, и путь к ближайшему селу укажу.

Старик приглашающим жестом поманил Креслава и они вошли внутрь. Хозяин предложил оставить меч в сенях, и Креслав, немного подумав, снял ножны с пояса, не желая раньше времени вызывать подозрения. Горница выглядела довольно невзрачно. Грязный пол, закоптившийся потолок, практически полное отсутствие какой-либо утвари. Осмотрев всё это, довольно убогое, убранство, Креслав окончательно укрепился в мысли, что посланец из Нави просто-напросто обленился, пока имел дело с простыми и доверчивыми селянами.

– Благодарю, что приютил, – сказал мужчина, усаживаясь на скрипучую скамью. – Благоденствия тебе.

– Ой, да что там, – махнул рукой старик, подходя к большой бочке, стоявшей рядом со столом. – Все мы люди воцерковлнные, про добродетели помним.

Он взял со стола кружку и наполнил её из бочки. Шагнув в направлении Креслава, спокойно сидевшего на скамье, он внезапно отпустил её, и та устремилась к грязному полу. Но не успела кружка коснуться его, как растворилась в воздухе. В этот самый момент старик сорвался с места, выставив перед собой руки с внезапно удлинившимися и заострившимися пальцами. Креслав ожидал чего-то подобного и ловко скользнул под стол, оставив в распоряжении старика лишь пустой воздух. Выскочив с другой стороны, мужчина выхватывая из потайных ножен на рукаве кинжал и запрыгнул на стол. Старик ещё не успел опомниться, а лезвие уже пробило предплечье, пригвоздив его правую руку к столешнице.

– Интересная вещь, – насмешливо сказал Креслав, прижимая старика коленом к столу, – вы человеческим оружием не пользуетесь, но почему-то уверены, что без меча мы беззащитны, – старик дёрнулся, пытаясь сбросить Креслава, но тот крепко ухватил хозяина избы за голову и впечатал лицом в стол. – Только вот в такой тесноте кинжал куда опаснее.

– Что? – глухо произнёс старик, всё ещё вдавливаемый лицом в доски. – Кто ты?

– Я посланец от Маришки, жены Богдана. Помнишь её? Она к тебе заглядывала вчера в гости. – Креслав нащупал на поясе кисет и достал оттуда скатанный в рулон небольшой кусочек бумаги. Бросив его на стол рядом с лицом старика, он добавил. – Она разрывает договор с тобой.

Старик повернул голову, посмотрел на рулон и глаза его расширились от страха.

– Нет, – выдохнул он, – этого не может быть.

– Может, – спокойно ответил Креслав. – Ну так что, покончим с этим?

Старик внезапно взревел и рванулся с такой силой, что рукоять кинжала прошла сквозь его руку, вырвав куски плоти и вызвав целый фонтан крови. Креслав шустро соскочил на пол и изготовился давать отпор, но старик не спешил нападать. Вместо этого он обернулся к Креславу и его губы растянулись в победной улыбке.

– Прощай, мразь.

Старик и всё окружение внезапно подёрнулись маревом и задрожали, словно отражение на воде. Постепенно старик и изба становились всё более и более прозрачными, но затем всё резко вернулось назад. На лице старика застыл неподдельный ужас вперемешку с животной паникой. Он заозирался по сторонам, не понимая, почему его бегство не удалось. Расхохотавшись во весь голос, Креслав достал из кисета украшенный янтарём гребень, который он предварительно обмотал пучком каких-то трав.

– Ты ведь знаешь, что эта штука работает в обе стороны, – Креслав издевательски подбросил предмет и ухмыльнулся. – Зря ты её создал. Таким только недалёкую деревенщину и заманивать к себе. А при встрече с более умным противником, охотник всегда превращается в жертву.

Креслав явно переборщил с издёвкой. Он надеялся спровоцировать его на преображение, но вместо этого просто разозлил порождение Нави. Старик сорвался с места, и в мгновение ока оказался рядом с Креславом. Заострившиеся пальцы погрузились в правый бок. Вспышка боли ослепила на мгновение ослепила мужчину, и он ощутил, как по ноге заструилась тёплая кровь. Старик поднял Креслава, словно ребёнка, над головой и швырнул через всю комнату. С весьма ощутимым ударом мужчина врезался в бревенчатую стену и осел на пол.

Лёжа на щербатых досках, Креслав ожидал нового удара, но ничего не происходило. Приподняв голову, Креслав увидел, что старик остался стоять на месте. Тело его снова пошло рябью, но теперь, по мере того, как старик становился прозрачнее, всё отчётливее проявлялась другая фигура, более высокая и куда менее похожая на человека.

Пользуясь тем, что демону требовалось время, Креслав нащупал в потайном кармане рукава флакон и откупорил его. В нос ударил мерзкий смрадный запах. Борясь с отвращением, Креслав вылил в рот чёрную, вязкую, маслянистую жидкость, которая обожгла горло, едва коснувшись глотки.

Мир одномоментно преобразился едва флакон опустел. Запах сырости, дерева и пыли исчез, подменившись непередаваемым тошнотворным смрадом Нави и удушливой духотой. Стены, пол, потолок, обстановка – всё окружение стало походить на туман, обретший форму. Личина старика истаяла, а истинная форма хозяина этих мест проявилась отчётливее. Боль в боку ушла куда-то на задний план, а кровотечение прекратилось совсем.

Мужчина легко поднялся на ноги и посмотрел на истинную сущность демона. Существо возвышалось над ним на добрых три головы. Неестественно длинный руки касались пола, ноги, оканчивавшиеся когтистыми лапами, изгибались в обратную сторону по середине. Скрюченное вытянутое тело покрывали толстые канаты мышц, а из красной кожи то тут, то там торчали заострённые костяные выросты. Но больше всего вызывало отторжение голова чудовища. Черты демонического лица являли собой омерзительную пародию на человека. Большая и с массивной челюстью, голова расширялась кверху, и оттуда в разные стороны смотрели два длинных, истончавшихся к концам рога.

Демон едва взглянув на Креслава, отшатнулось в ужасе.

– Ты…, – произнесло он искажённым задыхающимся голосом, – ты...

Он взревел и бросился на безоружного мужчину. В ответ Креслав прошептал фразу на неведомом, певучем языке и взмахнул рукой. Демона резко отбросило назад, и тот, пролетев через всю горницу, провалился сквозь дымчатую стену, скрывшись из вида. Мужчина ещё раз махнул рукой и туманные стены развеялись, открывая его взору преобразившееся окружение.

Ещё когда Креслав вышел на поляну, он уже знал, что лес, окружавший её, тоже иллюзия. И теперь эта иллюзия развеялась. Навь привычно бурлила и кипела. Желтовато-зелёные клубы окружали небольшое каменное плато, на котором они на самом деле всё это время находились. Складывалось ощущение, что оно просто парит по среди облаков. То и дело где-то в глубине этих клубов зарождались вспышки молний, и в этих вспышках Креслав замечал тени исполинских башен и шпилей, падавших на жёлто-зелёные облака. Проклятье людского рода – Черноград – продолжало отравлять это место.

Креслав спрыгнул на каменной плато и поискал глазами демона. Тот, зачем-то, пытался отползти как можно дальше от него, хотя бежать с плато всё равно было некуда.

– И здесь ты обитаешь? – разочарованно крикнул ему Креслав. – Весьма унылое место. Разве ты не мог создать себе чего-нибудь получше?

В ответ тварь выплюнула грубую, отрывистую фразу.

– Нехорошо, – поморщился Креслав. – Зачем так сквернословить.

Он шевельнул рукой, и демон в отчаянии заскреб по камню заострёнными пальцами, когда его потянуло назад. Затем мужчина приподнял демона над камнями и с размаху уронил обратно. Да, давно он не ощущал подобного могущества. Здесь, внутри Нави, выпив черноградских чернил, Креслав мог черпать силы в любом количестве. Правда и расплата его ожидала соответствующая, но об этом он старался не думать.

– Ну что, теперь поговорим? – поинтересовался он, рассматривая бьющегося на камнях демона.

– Гори в бездне, – прорычал тот, – выскочка, выродок, отродье.

Креслав движением руки подманил ножны.

– Любопытно, а я ваше племя так величаю, – произнёс он, доставая меч и отбросывая ножны в сторону. – Вообще всё это довольно забавно, ты не находишь? Церковь Благоденствия учит, что демонов Нави нужно бояться. А, по правде говоря, это демоны боятся людей.

– Вы осквернили это место, – демон рванулся с земли, желая достать Креслава, но мужчина ткнул его мечом и силой влияния прижал обратно, – вы обрекли нас, – добавил он в бессильной злобе.

– Я не за этим здесь, – оборвал его Креслав. Он подманил свиток и бросил его на камень. – Переписывай договор.

– Нет, – рыкнул в ответ демон, – не перепишу.

Продолжая направлять меч на демона, Креслав обошёл его и остановился у безобразной головы.

– Ты правда хочешь пройти через всё это? Ведь конец будет один.

Губы демона растянулись в хищной ухмылке, обнажив ряды острых, похожих на шипы, зубов. Он медленно, раздельно и с явным удовольствием произнёс:

– Истлей в бездне, выродок.

Креслав вздохнул и внимательно посмотрел в горящие оранжевым пламенем глаза. Едва их взгляды встретились, демон обмяк, взгляд его остекленел. Затем Креслав сконцентрировал всю свою волю и произнёс:

– Назови мне своё имя, демон.

Он в ответ как-то нелепо дёрнулся, попытался стиснуть челюсть, но та против его воли раскрылась, и демон надсадно выдавил:

– Гульгин.

– Что ж Гульгин, демон Нави, нечестивое порождение, проклятое и отверженное, я Креслав из писарей Чернограда приказываю тебе расторгнуть договор с Маришкой, женой Богдана, которой ты пообещал ребёнка.

Усилием воли Креслав развернул рулон. Плотную бумагу кремового цвета сплошь покрывали письмена. Снизу имелось немного свободного пространства. Тварь задрожала всем телом, когда один заострённый палец чиркнул по другому. Проступила чёрная вязкая жидкость, и тварь нарисовала на свободном пространстве символ.

Удовлетворённо кивнув, Креслав отправил бумагу обратно в кисет.

– И что теперь? – злобно поинтересовался Гульгин, получивший назад немного свободы.

– Ты и сам знаешь, – вздохнул Креслав. – Но ты ответь мне на один вопрос. Бездетность Маришки – это твоих рук дело?

Гульгин сардонически хохотнул.

– Ага, долго я их окучивал. Года три. Только дело не в ней.

– В смысле? – насторожился Креслав.

Мерзкое лицо Гульгина расплылось в довольной улыбке.

– Дело в её муже. Это из-за него деваха не могла понести.

Рука, державшая меч, непроизвольно стиснула рукоять до боли. Перед мысленным взором Креслава появилась сцена, как он окровавленным кинжалом срезает кусок белой плоти с плеча девицы.

– Ну ты и мразь, – прошептал Креслав, занося слинок.

В свой удар он вложил всю клокотавшую внутри ярость, усиленную близостью Нави. Гульгина буквально разорвало на части, отшвырнув останки прочь с плато, в клубящиеся пучины. Креслав устало прикрыл глаза. Рана в боку снова начинала напоминать о себе. Затем пропали духота и спёртый воздух, а вместо этого ноздри защекотал приятный запах хвои и ночной свежести. Снова открыв глаза, Креслав увидел, что окружён деревьями, а в просвете между ними мелькают огни посёлка.

Деян опять не утрудил себя стуком в дверь. Он вошёл в горницу размашистой, немного нахальной походкой, и уселся на скамью напротив ужинавшего мужчины.

– Ну что ж, у них всё в порядке, – сказал он без лишних предисловий. – Раны на теле Маришки заживают, произошедее она не помнит, так что на нас ничего не указывает.

Креслав молча кивнул, и поморщился от боли, прострелившей раненный бок. Зачерпнув полную ложку гречневой каши, он оправил её в рот.

– Кстати, – Деян с любопытством изучал Креслава, – может ты расскажешь мне, что же произошло в лесу? Ты уже не первый раз появляешься раненый и с таким видом, словно вот-вот отдашь Вседержателю душу. Как-никак, я уже давно помогаю тебе, но так и не знаю, как ты освобождаешь этих людей.

Прежде чем ответить Креслав съел ещё ложку каши.

– Ты пока знаешь достаточно, – твёрдо сказал он. – Со временем я расскажу тебе больше.

Деян недовольно поморщился.

– Ладно, храни уж свои секреты. Может хоть расскажешь, что про того ребёнка Маришки?

Креслав внимательно посмотрел на Деяна.

– А что ты хочешь знать?

Парень оживился.

– Собственно, – он придвинулся ближе к столу, – кого она родила бы? Демона?

Креслав покачал головой.

– Нет, не демона. Для этого нужен совершенно другой ритуал. Ребёнок Маришки родился бы самым обычным. Ты бы не отличил его от других детей. До поры, до времени он не подавал бы никаких признаков. Но со временем такой ребёнок услышит голоса. Они позовут его туда, где ему самое место. И нашепчут про особый путь, который для этого нужно проложить. Ребёнок Маришки погубил бы множество душ. Я видел их работу. В конце концов они все становятся демонопоклонниками и убийцами.

– Жуть, – слова Креслава явно произвели впечатление на парня.

– Именно поэтому мы с ними и боремся, – Креслав продолжил прерванную трапезу.

– Ладно, – сказал Деян, вставая из-за стола, – Пойду я. Мужики рассказывают про какие-то странные события в деревне близ Старгора. Надо послушать.

Прошествовав к выходу из горницы всё той же размашистой походкой, Деян вскоре хлопнул входной дверью. Опустошив плошку с кашей, Креслав встал из-за стола и подошёл к расстеленной на полу козьей шкуре. Запалив свет в комнате с оружием, он пересёк её и зашарил рукой в поисках тайного механизма. Когда послышался тихий щелчок, Креслав надавил на участок деревянной стены, и та подалась внутрь.

Креслав вошёл в небольшое помещение и зажёг ещё один масляный светильник, висевший возле входа. Подрагивающий оранжевый свет упал на стену, увешанную множеством листков, исписанных неведомыми письменами. Каждый из договоров украшали символ, походивший на тот, что оставил Гульгин, а также большая красная печать из воска. Прямо под этим ковром из бумаг размещались деревянные стол и стул. Креслав подошёл к столу и посмотрел на лист бумаги, лежавший на нём. Из договора, подписанного Гульгиным, тонкой струйкой густо сочилась чёрная жидкость и по желобу наполняла стоявший на полу флакон. Когда последние капли иссякли, Креслав закупорил флакон и убрал в сторону. Затем он зажёг толстую красную свечу, вылил немного расплавленного воска на низ листка и приложил массивную медную печать.

Отнимая печать от затвердевшего воска, Креслав ощутил холод, стиснувший правую руку в сковывающей хватке. Мужчина отложил печать в сторону и закатал рукав. Чёрные письмена в свете масляной лампы очень хорошо выделялись на коже. Посмотрев на них, Креслав сразу вспомнил Маришку. Только у Маришки проявилось едва ли несколько букв, а тело Креслава эти символы покрывали почти полностью. На правой руке они доходили до середины предплечья, на левой – заканчивались возле локтя, ноги уже покрылись ими полностью. Хорошо ещё, что горло и лицо чистое, иначе скрывать своё проклятье ему вряд ли удалось бы.

Осмотрев письмена, Креслав тщательно расправил рукав. У него в запасе имелось не так много времени. Он мог пережить приём черноградских чернил ещё раза четыре или пять. А значит пора готовить себе замену. Приколов новый листок к сомну остальных, Креслав вышел из комнаты, намереваясь с завтрашнего дня основательно приступить к подготовке Деяна.

Показать полностью
52

Гульгин ч.1

Деян объявился на пороге горницы, когда Креслав заканчивал свой нехитрый ужин. Парень не утрудил себя стуком в дверь, не разулся в сенях, а вошёл прямиком в горницу, оставив грязные следы на недавно вычищенном полу.

– Я нашёл её, – без лишних приветствий сказал он.

Креслав осушил кружку, поставил её на щербатый стол и посмотрел на Деяна. На губах молодого парня играла лёгкая, загадочная улыбка, которая свела с ума уже не одну местную девку. Вдобавок к этому, он поддался последней моде, властвовавшей среди молодёжи, и стригся на лезантский манер, выбривая виски и зачёсывая назад короткую косу соломенного цвета, и начисто выскабливал лицо. Такой внешний вид ещё больше молодил Деяна, что только добавляло томности во взгляды местных селянок.

Креслав не осуждал парня. В конце концов, Деян не праведник из церкви Благоденствия, чтобы вести себя строго по заповедям. Креслав и сам помнил свою молодость, ветреную и беспечную. Тем более парень отлично справлялся со своей работой, а его умение обворожить любую барышню парой слов и взглядом исподлобья или найти общий язык с местными мужиками уже не раз выручало Креслава.

– Ты уверен? – спросил Креслав, поднимаясь со скамьи.

– Да, – кивнул Деян. – Вчера она заплутала в лесу и только к вечеру вышла к посёлку. Сегодня соседка заметила у неё в волосах деревянный гребень, украшенный янтарём. Раньше она его не видела.

– Ясно, – Креслав прошёл в центр комнаты и сдвинул в сторону козлиную шкуру. Под ним обнаружилась квадратная крышка люка. Хозяин избы достал из кармана металлический брусок с насечками, вставил его в небольшое отверстие на крышке и плавно повернул до щелчка. Крышка слегка приподнялась, и Креслав откинул её в сторону. Мужчины спустились в помещение под горницей, и Креслав запалил огонь, отыскав в потёмках масляный светильник. Тьма тут же расступилась по углам, явив взору стойку с оружием и доспехами. Осмотрев своё вооружение, Креслав заткнул за пояс лишь кроткий кинжал.

– И всё? – Деян удивлённо приподнял брови.

– Она нужна нам живой, – Креслав задумчиво рассматривал толстый проклёпанный кожаный жилет.

– Но она окажет сопротивление, – заметил Деян, взвешивая в руке кистень.

– Не сомневаюсь, – поморщился Креслав. Внезапно, он со всей возможной отчётливостью осознал, что слишком стар для всего этого. – Но она всё равно нужна нам живой.

Вечерний воздух холодил лицо. Плащ хлопал по голенищам сапог в такт шагам Креслава. Вдвоём они шли среди обезлюдевших дворов, слушая переругивания собак и беспокойное кудахтанье кур. Большинство изб встречали их тёмными окнами, так как в это время добропорядочным селянам полагалось собраться в церкви на вечерю. Сегодняшнее отсутствие Креслава наверняка заметят, но он не особо опасался этого. Уж что-нибудь придумает.

– Как её зовут? – спохватился Креслав, когда Деян указал на замаячившую вдалеке избу.

– Маришка, – Деян перехватил поудобнее свёрток, который нёс в руках. – Она приходится женой Богдану.

Креслав кивнул, сразу припомнив и Богдана и его жену. Богдан славился как весьма хозяйственный молодой человек, у которого любое дело спорилось в руках. И жена его тоже слыла домовитой хозяйкой, предпочитавшей добрый труд пустой праздности. Правда имелась у этих двоих одна проблема и Креслав начал подозревать, какое решение нашла Маришка. Что ж, не она одна выбрала этот путь. И не она одна такая, оказавшаяся жестоко обманутой. На что только не толкает отчаяние бедные души.

Ещё на подходе к избе, Креслав заметил мерцающий свет в окнах. Маришка не спала. Вполне ожидаемо, что в церковь со своим мужем она тоже не пошла, скорее всего, сославшись на плохое самочувствие. Подходя к калитке, Креслав невольно заприметил порядок, царивший во дворе. Калитка открылась без малейшего скрипа, ведь петли исправно смазывали маслом. Плетень не качнулся и не застонал, надёжно укреплённый в земле. Крепкие загоны для кур, аккуратный скирд сена и ровная стопка дров под прочным навесом. Ни раскиданных вещей, ни сора, ни единого признака расхлябанности.

Едва двое мужчин ступили во двор, как из конуры с тихим рычанием вышел большой пёс серой масти. Он осторожно шагнул на встречу непрошеным гостям, наклонив голову почти до самой земли, угрожающе вздыбив на загривке шерсть. Креслав пристально посмотрел в жёлтые глаза животного и поднял руку. Прошептав короткую фразу на неведомом, мелодичном языке, он сжал ладонь в кулак.

Пёс замер на месте в нерешительности. Затем шерсть на загривке улеглась, голова поднялась над землёй. Пёс размашисто зевнул, немного потоптался, затем направился обратно в свою конуру, зевнув напоследок ещё раз.

– Оно того стоило? – поинтересовался Деян, наблюдая, как четвероногий сторож крутиться внутри своего жилища в поисках более удобной позы.

– Ничего, – покачал головой Креслав, невольно утирая пот со лба. –Иначе забуду, как это делается.

Влияние далось тяжелее, чем он предполагал, хотя разум животных весьма податлив. Видимо, сказался долгий перерыв, и Креслав из страха едва коснулся Нави, получив слишком мало сил на внушение. С другой стороны, раньше Креслав бы не заметил подобного просчёта. Что ж, этого следовало ожидать, беспощадные годы берут своё.

Стараясь не шуметь, они пересекли двор и остановились у входной двери.

– Я пойду вперёд, – распорядился Креслав. – А ты жди здесь.

– И почему мне всегда достаётся всё самое скучное, – недовольно поморщился Деян. – Может, я с ней просто поговорю?

– Жди здесь, – отрезал Креслав. – Ты знаешь, что делать.

Когда входная дверь хлопнула, Маришка это услышала.

– Богдаша, это ты? – донёсся из горницы молодой женский голос.

Креслав молча двинулся вперёд и поднялся по небольшой лестнице.

– Богда…, – девица, сидевшая за столом в дальнем конце помещения, обернулась на шум и застыла в оцепенении.

Креслав размеренным шагом вошёл в комнату и остановился возле проёма. Горница являла собой точное продолжение двора. Аккуратная, прибранная, чистая. Кровать в углу пахла свежей периной и луговыми травами. Печь рядом с ней белела ярким пятном. Внутри весело трещал огонь, распространяя приятное тепло и дурманящий аромат готовящегося ужина.

– Ну здравствуй, хозяюшка, – спокойно поздоровался Креслав.

– А мужа нет, – Маришка неуверенно поёрзала на скамье. – Он в церкви.

– Я не к твоему мужу пришёл, – Креслав сделал шаг в направлении девицы.

Та испуганно вскочила, уронив на пол незаконченный крохотный носок из серой шерсти.

– Уходите, – жалобно попросила Маришка. – Я буду кричать.

Креслав приблизился ещё на шаг.

– Я здесь не за этим.

– Тогда зачем вы пришли? –она инстинктивно попыталась отступить назад, но упёрлась спиной в стол.

– За ответами, – Креслав продолжал медленно надвигаться. – Что произошло в лесу?

От его внимания не укрылись, жилы, натянувшиеся на шее Маришки. Вопрос явно заставлял её нервничать.

– Н-н-ничего, – залепетала она. – Я просто заблудилась. Что с меня взять. Баба-дура, не смотрела куда иду…

– Не ври мне, – голос Креслава звенящей сталью оборвал нелепую тираду. – Я знаю, где ты была, с кем разговаривала. Я прекрасно знаю, что, – Креслав взглянул на носок, сиротливо валявшийся на полу, – и кого ты принесла оттуда.

Руки Маришки непроизвольно легли на живот.

– Нет, вы не понимаете, – прошептала девица сдавленным голосом, а в глазах у неё заблестели слёзы. – Мы так давно хотели ребёнка, но Вседержатель не благословил нас…

– И ты решила попросить помощи у другого?

– Пожалуйста, – продолжала причитать Маришка, – непрестанно всхлипывая, – пожалуйста, не трогайте меня. И не говорите Богдану. Я воспитаю ребёнка благочестивым человеком, правда, – и едва различимым шёпотом добавила. – Он так хочет сына.

Она рухнула на колени и окончательно разрыдалась. Креслав вздохнул. Всё происходящее вызывало в нём лишь стойкое отвращение. Вид содрогающейся девицы, которая просто хотела немного счастья в своей жизни, вызывал у него желание развернуться и позволить дальнейшим событиям пойти своим чередом. Но мужчина прекрасно знал, чем может обернуться подобная слабость.

– Я не могу уйти, – с искренней печалью в голосе произнёс он. – А теперь скажи мне: ты специально искала встречи с ним?

Маришка испуганно подняла заплаканное лицо на Креслава и неистово замотала головой.

– Нет, нет, нет. Я правда заблудилась и пока плутала, случайно наткнулась на избу.

– А перед этим нашла что-то?

Маришка неуверенно кивнула.

– Да, деревянный гребень с янтарём.

– Что было дальше?

– Я долго плутала среди деревьев, – Маришка продолжила свой рассказ. – Уже отчаялась. Думала, что так и сгину в этой глуши. Либо от голода, либо волки бы задрали. А потом случайно вышла на поляну. Смотрю, а в центре изба небольшая стоит. Я так обрадовалась, и сразу бросилась к ней. Мне на встречу вышел старик. Такой добрый. Поздоровался, отвёл в дом, квасом напоил.

Над селом разлетелся колокольный звон, возвещая о том, что вечеря скоро подойдёт к концу. Креслав решил поторопить события.

– Как он узнал про вашу проблему?

Маришка немного пришла в себя и теперь отирала влагу на раскрасневшемся лице.

– Мы разговорились, и я случайно проболталась ему.

– Так, а что он? – нетерпеливо поторопил её Креслав.

– Ну он и сказал, что может помочь. Знает одно древнее средство.

– И ты в тот момент ничего не поняла?

Маришка съёжилась под пристальным взглядом Креслава.

– Поняла. Но вразумила себе, что просто надумываю небылицы. Старик казался таким безобидным.

– Ладно, что было дальше?

– Я плохо помню, – девица снова поёжилась. – Помню только, что согласилась. А потом стало жарко, и воздух… такой тяжёлый и смрадный. Какие-то тени плясали вокруг меня, слышала странные голоса, шепотки. А очнулась уже на краю леса. Тут-то меня и нашли односельчане.

Креслав задумчиво кивнул.

– Ясно. Тогда отдай мне гребень и покончим с этим.

Девица резко вскочила на ноги. На одно мгновение черты её миловидного лица исказились, поплыли, словно расплавленный воск, а сквозь них проступило другое лицо. Жуткое, звериное, злобное.

– Нет, – крикнула она исказившимся голосом, – не подходи. Выпотрошу.

Маришка сорвалась с места и бросилась на Креслава. Мужчина проворно отпрыгнул в сторону, успев в последний момент рассмотреть несколько костяных выростов, походивших на лезвия кинжалов. Пробив кожу на тыльной стороне ладоней, они образовали обильно кровоточащие раны. Креслав пропустил над головой следующий взмах и отскочил назад. Издав надсадный вопль, Маришка снова бросилась на Креслава. Мужчина резким движением сорвал с себя плащ и метнул его навстречу разъярённой бестии. Тяжёлая ткань окутала девицу, попала под ноги, заставив её покачнуться. Пока Маришка пыталась удержать равновесие, Креслав воспользовался получившейся заминкой и рванулся вперёд, нанеся увесистый удар в живот.

Стены избы содрогнулись от нечеловеческого воя, полного ярости и боли. Маришка заметалась по всей горнице, пытаясь стряхнуть плащ и покарать своего обидчика. Погадав момент, Креслав выхватил из-за пояса тонкую медную цепь с болтавшимися на звеньях амулетами, и набросился на жену Богдана со спины, пытаясь повалить её на пол. Ослеплённая Маришка, разъярившись пуще прежнего, попыталась его сбросить. С грохотом опрокинулся стол, скамья с протяжным стоном врезалась в стену, полки с кухонной утварью обрушились на пол. Пару раз Креслав ощутимо ударился спиной о печь.

Некоторое время они провели в упорном противостоянии. Маришка рычала и выкрикивала проклятья, Креслав кряхтел и тихо ругался, прилагая все усилия, чтобы удержаться. Затем раздался треск рвущееся ткани. Креслав увидел, как сквозь плащ прорезался костяной вырост. Резким движением бестия разрезала ткань, вывернулась из её хватки и ткнула Креслава локтем в бок. Несмотря на мягкую подкладку под кожаным жилетом, в глазах у него потемнело. Маришка разъединила сцепленные руки мужчины, развернулась и ударом ноги отбросила его на поваленный стол.

Лёжа в неудобной позе, Креслав слышал удаляющийся топот и хлопок входной двери. Одержав верх, Маришка, по всей видимости, решила сбежать. Шипя от боли, растекавшейся по всему телу, Креслав встал на ноги, поднял оброненную цепочку и бросился следом. В сени он буквально запрыгнул и всем телом вышиб входную дверь, едва не рухнув в уличную грязь.

– Фух, – донеслось сбитое дыхание Деяна. – Ну и злобная же тварь.

Он стоял по среди двора и всем телом прижимал к земле бившуюся в сети Маришку. Её костяные орудия путались в крупной ячее, безуспешно пытаясь разрезать прочную нить.

– Колокол второй раз звонил? – спросил Креслав, поспешно направляясь к Деяну и расправляя на ходу медную цепочку.

– Не слышал, – коротко ответил парень, продолжая бороться с рычащей на все лады Маришкой.

Начав обматывать лодыжки девицы, Креслав сказал:

– Тогда поспешим.

Маришка лежала на полу в центре разгромленной горницы. Стреноженная по рукам и ногам, она отчаянно билась в путах, безуспешно пытаясь разорвать их. От прежней силы не осталось и следа, и Креслав видел перед собой самую обычную девицу, слабую и беззащитную.

– Отпустите меня, – всхлипнула она. – Пожалуйста.

Креслав быстрыми взмахами отрезал несколько кусков ткани от уничтоженного плаща, и, перевернув пленницу на живот, осмотрел её запястья. Раны, оставленные костяными выростами, всё ещё кровоточили. Достав из кисета на поясе небольшой флакон, он смочил кусок ткани и обмотал покалеченные руки.

– Это поможет, – сказал он, перевернув девицу обратно, и присел на одно колено. – А теперь скажи, куда ты его спрятала.

Маришка прикусила губу. В глазах снова заблестели слёзы.

– Я не могу.

Мужчина мягко положил руку ей на плечо.

– Скажи. Ничего с твоим ребёнком не случится, есть способ сохранить его. Но мне нужен этот предмет.

Маришка долго смотрела ему в глаза.

– Там, под кроватью, – наконец, глухо сказала она, – есть половица. Она поднимается.

Вскоре Деян вернулся, сжимая в руке деревянный гребень, украшенный янтарём. Покрутив в руках предмет, он передал его Креславу, и тот быстро спрятал его в кисет. Затем он подал знак Деяну.

– Переверни её.

Глаза Маришки расширились в ужасе, и она завопила:

– Что?! Нет! Не надо! А как же ребёнок?

По лицу Креслава пробежала тень и он сказал:

– Я соврал.

Девица задёргалась с новой силой, но, ослабленная действием цепи, уже ничего не могла сделать. Креслав ловким движением распорол верхнюю часть платья и обнажил плечи. На белой коже правого плеча чётко выделялось несколько витиеватых узоров чёрного цвета.

– Буквы уже проступили, – бросил Креслав Деяну. – Держи её.

Услышавшая это Маришка, закричала с новой силой:

– Нет, не надо, не делай этого! Помогите! Убивают!

Ловким движением Креслав обхватил её рот ещё одним отрезанным куском плаща.

– Прости, но так нужно, – сказал он, доставая кинжал из-за пояса. – Приготовься, будет очень больно.

Показать полностью
34

Надеюсь, я вас всех спасу (часть 2)

1 часть Надеюсь, я вас всех спасу (часть 1)



Человек привёл его к многоэтажному дому. Всё это время он размышлял, прикидывал варианты как поступить дальше. И даже чуть не упустил объект слежки. Если бы не чутьё, то точно проморгал бы.

Но такое же невозможно...этот человек выбивается из привычных рамок... или он просто не всё знает. Скорее всего. Ведь знания, инстинкт, некоторые навыки — это не даёт стопроцентной гарантии понимания того, что он делает. Главное верить.

Человек притормозил у одного из подъездов, но потом встряхнул головой и пошёл дальше по улице. Сейчас неплохой шанс!


Он быстро припарковался и бесшумно выскользнул из машины, не закрывая дверь. Время близится к вечеру, всё вокруг просматривается, но пока нет ни проезжающих автомобилей, ни других пешеходов, он может успеть. Плюс сила, что его охраняет, и удача, помогающая выскальзывать больше двух месяцев из многих передряг тоже должна прибавить шансов.

Молнией проскочил оставшиеся метры. Только тогда человек что-то ощутил. Или услышал сзади себя движение. Неважно, он уже рядом.


Рывком развернул на себя, одновременно блокируя предполагаемые удары кулаков. Чувство вопило и полыхало в голове "тот самый!", но он должен убедиться! Ведь это многое меняет...очень многое.

Всмотрелся в расширившиеся зрачки человека. Ощутил исходящие волнами импульсы страха...и гнева.

"Да, это точно он... Я не ошибся"

Пойманный тоже узнал его, дёрнулся и раскрыл рот громко крикнуть.

Но не успел.



* * *

Тело Игоря валялось сломанной куклой. Леонид даже вначале не поверил, когда ему сообщили про это. Попросту невозможное событие...которое тем не менее произошло.

"Как?!" — вопрос бился в замученной голове. И порождал другие, на которые так же не было ответа.


Он уже почти доехал домой, хоть немного побыть с семьёй, прежде чем возвращаться назад на обязательное общение с вышестоящим руководством... Которое снова всю душу вытянет за долбанного маньяка ...и тут такая шокирующая новость.


Тело увидела дряхлая бабка, пошедшая выбрасывать мусор. Подумала, что просто бомж, но затем рассмотрев натёкшую лужу крови, раскричалась, привлекая внимание жителей дома.

Какого хрена они тогда до этого вопля ничего не видели?! Да, место где нашли Игоря — какой-то закуток, рядом старые гаражи, да несколько контейнеров для мусора — но... Как можно притащить довольно крепкого молодого человека, убить, вскрыть и уехать как ни в чем не бывало, чтобы ни одна пара глаз нихрена не заметила?!

Может эта тварь действительно призрак?


Леонид помотал головой. Усталым голосом раздал распоряжения и поплёлся к машине, ощущая себя давно умершим, но по какой-то неведомой причине ещё шевелящимся трупом. На сидении ждала банка энергетика, купленная на заправке. На время сойдёт. Его ещё ждёт разговор с начальством и заполнение кучи бумажек. Семья похоже отменяется. Опять еда из забегаловки и куча кофе. Ничего нового.

Чего не скажешь про смерть сотрудника.


Убийство Игоря совсем не вписывалось в общую картину. Не подходил ни возраст, ни само место. Почему тогда остальной ритуал такой же? Сделан наспех, но сделан же! Глаза, вскрытие, рисунки на руках — так же, как и в случаях с детьми.

Леонид был страшно зол на Игоря. Зол и рассержен — даже то, что парень уже мёртв, не делало послаблений. Он отбросил банку, которая отскочила от сидения и завалилась куда-то назад.

Всё походило на то, что Спаситель, будь он проклят, заметал следы. Может Игорь нашёл зацепки? Но он же не настолько глупый, чтобы молчать, тем более зная насколько важно решить это дело как можно быстрее! Должен был рассказать хоть кому-то. Минимум ему!

"Ты был бы жив, идиот!"


А вот и отличие, которое он сразу не заметил. Звонила в полицию бабулька. Если бы не она, то неизвестно, когда нашли бы тело Игоря.

Спаситель явно не хотел, чтобы труп нашли так быстро!

Что задумал этот ублюдок? Почему он так резко поменял своё поведение, так долго выстраиваемое? Либо он совсем почувствовал безнаказанность, что его никто не сможет остановить...


В кармане куртки завибрировало. Леонид Александрович не сразу ощутил тряску, похлопал правой рукой, выискивая телефон и одновременно смотря на дорогу. Звонила жена. Как не вовремя! Он сбросил, пытаясь вспомнить, о чём думал. Мысли опять разбежались.

Снова тихое пиликание мелодии, уже заставившее занервничать. Марина не будет просто так докучать его, знает, в каком он сейчас состоянии. Мужчина сильно обхватил мобильный, словно пытаясь раздавить его.

Что за день такой!


— Слушаю! — получилось резко. Леонид смягчил тон, делая глубокий вдох-выдох. — Слушаю тебя.

— Лёнь..., — голос Марины был еле слышен. Связь прерывалась помехами. — Я...

— Говори громче, — из-за неразборчивой речи жены он прижал телефон к уху, пытаясь понять слова.

— Серёжка...Серёжка пропал.

Леонид Александрович недоверчиво посмотрел на дисплей, на миг позабыв про дорогу. Это шутка?

— Что произошло? — мужчина старательно себя успокаивал. Этого просто не может быть.

— Мы по магазину ходили...Я буквально на несколько минут отошла...

Повисла тишина. Затем жена всхлипнула, судя по звукам, уже готовая разрыдаться.

"Похоже неразборчивая речь не из-за связи"

— И теперь не отвечает... Телефон не выключен, просто гудки, как будто не берёт трубку...Ты же не думаешь...?— она не договорила, но всё было понятно и без слов.

— Нет, нет, — Леонид Александрович постарался говорить убедительно. Необходимо её успокоить, не хватало, чтобы Марина тоже что-нибудь отчебучила из-за нервного срыва. А судя по голосу, тот не за горами. — Конечно нет. Он просто..., — объяснения, почему сын не выходит на связь, не было. Парень совсем не глупый, чтобы так разыгрывать родителей. Да и ситуация по городу явно не для приколов.


А если правда... Он с силой врезал кулаком по рулю. Машина вильнула в сторону, грозя съехать с дороги. Зажатый в руке телефон выпал и закатился под ноги.

— Дерьмо! — Леонид притормозил. Не глуша мотор, пошарил руками по грязному коврику. Наткнулся пальцами на прохладный предмет. Тихое бормотание жены, которая была всё ещё на связи, подтвердило догадку.

Не отряхивая, он ответил, перебивая возгласы на другом конце линии. Телефон напомнил кое о чём важном. Что могло помочь в этой ситуации.


— Лёнь! Лёнь...? — звала его Марина.

— Так, слушай, — он сосредоточился. Голова болела от недосыпа, мысли разбегались, но необходимо взять себя в руки. — Не звони пока никому. Ни его друзьям, ни нашим, никому. Вообще никому.

— Я..., — попыталась сказать жена.

— Слушай и не сбивай меня! Я сам если что сделаю необходимые звонки. Постарайся взять себя в руки и жди. Может быть Серёжа объявится.

— Но такого же не было, чтобы он нас не предупредил...

— Это точно не Спаситель, — вроде бы вышло даже правдоподобно. Если жена начнет всем набирать, то тогда будет ещё больше паники. Сейчас и так, когда журналисты услышат о трупе сотрудника полиции, убитого так же как дети... будет то ещё светопредставление. — Сломался телефон, увидел знакомых друзей, — он понимал что несёт чушь, но нужно успокоить Марину.

— Хорошо..., — согласилась она.

— Я чуть попозже перезвоню. Запомни — никому!


Нажал на отбой, не слушая возражений. Сразу же набрал сына. На всякий случай. Как и говорила Марина просто долгие гудки. Когда Спаситель похищал детей, то обычно оставлял телефон там же.

"Но что, если работает второй?"


Простенький небольшой смартфон. Сын практически всегда его использовал, как плеер для музыки — хорошо укладывался в карман из-за размеров.

Звонить он не стал. Открыл приложение, позволяющее видеть местонахождение. Давно установленное на оба аппарата.

Первый находился в торговом центре, в который они всеми ходили за продуктами. Что подтверждало историю жены. Значит либо сын находится там же, по каким-то неведомым причинам, не отвечая на звонки, либо...

Второй номер оказался неподалёку от мелкой промзоны, в районе старых проржавевших складов, ранее использовавшихся для хранения строительных материалов и всякой всячины. Таких полузаброшенных мест, даже в небольшом городке, было предостаточно и оцепить их все не удавалось просто физически. Даже при содействии граждан.


Леонид Александрович зажмурил на пару секунд глаза. Сердце колотилось, как бешеное, а голова наоборот только больше разболелась.

"Соберись! Ты нужен сыну, как никогда раньше!"

Внутренний голос помог. Он распахнул глаза, уже зная, что делать дальше.



* * *

Старый склад поприветствовал затхлым воздухом и мерзким запахом. Который обычно исходит от дряхлых дедов и бабок, не следящих за собой. Леонид оставил машину как можно дальше от конечной цели, чтобы ненароком не спугнуть маньяка, и остаток пути провёл пешком.

Он до сих пор решал в голове сложную моральную задачу — звонить на службу или нет? Удивительно, но начальство пока ещё ни разу не маякнуло ему — чтобы быстрее приехал, почему задерживается, что там с уликами.


Тревожащий его вопрос, конечно, глупый, но если хорошенько подумать... Если сюда примчится куча ментов, то неизвестно, получится ли спасти сына в этой суматохе. Маньяк вполне может прикрыться им, как заложником. А если долго размышлять, то будет ещё хуже. Тварь может снова сбежать безнаказанной.

"Итак?"

Руки сами собой вытащили телефон, крутя в подрагивающих пальцах. Время идёт... тик-так, тик-так!

"Ощущаешь себя героем? Хочешь обезвредить непонятного опасного убийцу, водящего за нос все правоохранительные органы два с лишним месяца? Схватить его совсем не запыхавшись? Ты не в паршивом боевике, тут жизнь сына на кону!"


"Ладно" — он всё же разблокировал мобильный, прислушавшись к себе. Даже скорее к здравому смыслу. Огорчённо вздохнул, рассматривая из-за сгущавшейся темноты, непривычно яркий экран. Связи нет... Отошёл немного дальше, настороженно посматривая по сторонам. Никакой разницы.

"У нас до сих пор есть такие места? Я думал, они остались лишь в ужастиках"

Быстро напечатал сообщение с координатами. Отправил, не забыв написать кто здесь присутствует. Что нужно будет прислать всех свободных сотрудников. Как только появится сеть, то смс сразу же доставится.

"А ты так уверен, что Спаситель вообще тут?"


Данный вопрос Леонид тоже задавал, пока ехал сюда. Отчего он думает, что маньяк находится на этом складе? Вдруг сын...тут обычно логика замолкала, не зная, что предположить.

После убийства Игоря все так долго собираемые карты перемешались. Все крохи, что полиция знала о методах Спасителя, всё перевернулось кверху ногами.

А может тот видел его по телевизору? Пару раз Леонид Александрович давал интервью...да и Игорь там тоже присутствовал.

"Решил, что так сможет вывести меня из этой затянувшейся игры?"


Уверенность в своей правоте только росла. Он как никогда раньше желал, можно сказать умолял Спасителя, оказаться здесь. На этом складе. Чтобы раз и навсегда покончить со всем ужасом, творящимся вокруг.

Проверил пистолет, вплотную приблизившись к двери. Железная массивная створка была чуть приоткрыта, дуя сквозняком в лицо следователю.

"Надеюсь, тварь начнёт сопротивляться аресту. Чтобы я смог нашпиговать его как следует"

"А ты не хочешь узнать зачем он это всё делает?"


Леонид не ответил. Неожиданно замер, сжав тяжёлый засов до боли в ладони. В руку впились проржавевшие кусочки железа, но он не почувствовал боли. В глубине склада раздался негромкий крик. Приглушённый, еле слышимый на улице и тут же затихший. Словно ничего и не было.

"Серёжка!" — ошеломлённо узнал он голос сына.

Больше ни о чём не думая, распахнул дверь. Чутко прислушался. Впереди лишь полумрак и непонятные хриплые бормотания.

Осторожно двинулся вперёд, молясь чтобы под ноги не попала какая-нибудь доска или стекло.

Включать свет на телефоне было глупо, можно ненароком сразу выдать своё местоположение. Ему очень повезло, под подошвами лишь тихо поскрипывал песок. Зашуршало и он весь мгновенно покрылся мурашками. Всего лишь разорванный пакет с тонной пыли сверху.

Нечленораздельные гортанные звуки приближались.

Палец задёргался на спусковом крючке. Леонид глубоко вздохнул и пригнувшись зашёл в боковое помещение.


Разбитые окна и дыры в крыше давали немного света. Плюс мощный фонарь, лежащий на стремянке, освещал большой круг пола. Словно приветствуя на сцене известного актёра. Сына, привязанного к стеллажу, Леонид Александрович сразу и не заметил. Всё внимание было приковано на Спасителя, который словно спиной ощутил его взгляд и тут же обернулся.

На лице промелькнуло недоумение, которое тут же испарилось. Эффекта неожиданности, на который Леонид очень надеялся, практически не получилось. Выдержка у убийцы была железная.


Спаситель выглядел, как обычный человек. Совершенно незапоминающийся, он не походил на ту тварь, которой его представляли. На создание, наводящее суеверный ужас на людей. Нет ни мощного спортивного тела, ни уродств, шрамов и пятен, нет подпиленных зубов или обезображенной морды — ничего такого. Лицо, которое забудешь через минуту после того как увидел. Человек, который пройдёт мимо тебя, может даже что-нибудь спросит, а потом память сотрёт воспоминания, словно его и не было.

"Действительно призрак..."


— Я совсем не ожидал вас здесь увидеть, — спокойно произнёс Спаситель, будто не замечая пистолета в руке. — Это сильно меняет планы. Сколько у меня времени?

— Ты...ты шутишь?! — взревел Леонид. — А ну, стой! — он увидел мелкий шажок в свою сторону.

— Вы один...поэтому думаю, что в полиции ещё ничего не знают. Но тело нашли...рано...

— Сюда уже едут!


Спаситель еле заметно улыбнулся. Красные, от полопавшихся капилляров, усталые глаза, рассматривали Леонида. Проникали внутрь, выискивая правду и ложь. Ему стало не по себе от этого взгляда.


— Вы врёте...вы здесь один.

— Я сказал, стой на месте! И руки, чтобы я их видел!

— Хорошо, — убийца не стал спорить.

Леонид Александрович достал из кармана наручники, продолжая пристально следить за ним. Бросил под ноги.

— Надевай.

— Извиняюсь, но не могу, — покачал головой Спаситель. Ещё один мелкий шажок. — Мне нужно доделать начатое.

— Ты сраная тварь! Живо надел наручники и лёг на пол! Я не шучу. — Он не выдержал и продолжил. Желание узнать правду просто жгло изнутри. — Зачем? Зачем ты убил Игоря? И невинных детей?!


Что он хотел от него услышать? Что ублюдок раскаивается, просит прощения у своих жертв? Таким мразям недоступно сострадание...

— Я не убиваю невинных, — вымученно произнёс маньяк. И ещё один шаг вперёд, потихоньку сокращающий расстояние.

— Скажи это родителям, — отчеканил Леонид, держа его на мушке. Голова работала, как никогда чётко. Мозг словно понимал, что поставлено на кону.

На скулах заиграли желваки.

"Я могу пристрелить его прямо сейчас. И мне ничего не будет, наоборот, все будут только рады избавлению от такой мрази. Ещё и наградят"


— Как его звали? Игорь...да...он отличался, — тихо сказал Спаситель, встав на месте. Их разделяло максимум два метра. Но он продолжал не замечать направленного на него оружия. — Для меня было неожиданностью, что они могут быть такими взрослыми.

— О чём ты?

"Что он несёт?"


Спаситель повернул голову, смотря на сына Леонида. Тот мелко дрожал, безуспешно пытаясь освободить руки.

— Я не могу понять — они вдвоём были просто аномалиями, либо всё изменилось в худшую сторону? Всё стало запутанно и совсем нет времени ничего обдумать.

Его рука неожиданно дёрнулась назад, себе за спину.


Леонид Александрович на автомате сразу же среагировал на угрозу. Палец дёрнул спусковой крючок...и ничего. Выстрела не произошло. Оружие заклинило в самый неподходящий момент.

Внутри что-то щёлкнуло и пистолет перестал работать окончательно.


— Хотя бы удача ещё при мне, — Спаситель достал из-за пояса длинный нож. — Твой сын...эта сущность...нужно сделать всё быстро, — говоря весь бред, он незаметно приблизился ещё немного. Его руку потрясывало и нож ходил ходуном, словно выбирая, куда следует нанести удар.

Леонид Александрович тоже двинулся в сторону, стараясь удержать в поле зрения и маньяка, и своего сына. Заметил железный прут, валяющийся на стеллажной полке.


— Пап...помоги...— Серёжка лишь тихо захныкал, с надеждой глядя на отца.

— Не слушай его, — прошептал Спаситель, разминая пальцы. — Дай мне совершить начатое. Тебя я не трону.


Леонид только сейчас увидел следы порезов на руках сына. Они стали заметнее, когда мальчик повернулся на бок. Мелкие, едва заметные ранки, шли от кисти до локтя, пересекаясь и расходясь. Превращаясь в непонятный ужасный узор.

— Ах, ты тварь!


Дико зарычав Леонид Александрович швырнул уже бесполезный пистолет в лицо убийце. Одним махом схватил прут. Железка была достаточно тяжёлой, чтобы отбиваться.

"Нет! Нужно атаковать!"

Двумя быстрыми прыжками приблизился к маньяку. Тот мгновенно среагировал, коротким ударом остановив замах, почти попавший ему в голову. Не мешкая, Спаситель притянул лицо мужчины к себе, левой рукой схватив за волосы. Резкий тычок лбом в нос и по щекам и подбородку заструилась кровь. Леонид вскрикнул от обжигающей боли, хруст носа всё ещё отдавался в ушах.


Маньяк засмеялся — внезапно и дико, как безумный резевая рот. Перемена настроения была такой быстрой и неожиданной, что даже приглушила мучения.

— Глупец! — улыбка растянулась, обнажая зубы. — Ты ничего не понимаешь! Вы все нихера не осознаёте!

Леонид глубоко вздохнул, смахивая кровь на пол. Загородил телом проход к Серёже.

— Ублюдок...до моего сына ты не доберёшься.

— Это уже не твой сын, пойми! — сумасшествие плескалось в его глазах. В таком состоянии он ещё опаснее, может сделать что угодно...И никого нет, чтобы придти на помощь...

"А вдруг появилась связь и сообщение прочитали?"


— Ты просто псих, — он выжидал, обхватив прут двумя руками. Безумец неплохо управляется ножом, да и физическая подготовка чересчур хорошая. Нужно быть аккуратнее.

— Вы думаете, я убиваю детей из-за каких-то религиозных мотивов. Что они ангелочки с чистой душой и я не хочу, чтобы они замарались во взрослой жизни? Чтобы сразу попадали в рай?! — сорвался он в истерическом крике. — Я читал эти теории... Всё чушь... я пытаюсь всего лишь защитить вас!

Мозг отказался принять последнюю фразу. Леонид Александрович посчитал её ненастоящей, прозвучавшей где-то у него в подсознании.


— Я стал видеть их лишь недавно...Но почти сразу понял, что от меня требуется. И что делать дальше. Все знания я получил перед убийством первого...

— Что ты несёшь, ублюдок?!

Он пытается заговорить тебе зубы... Сделай так же...Усыпи его бдительность.

— Зачем тебе всё это? — Леонид помотал головой. Из носа текла кровь, мешая сосредоточиться.

"Попытаться освободить сына? Нет...слишком мало времени, чтобы развязать. А разрезать нечем..."


— Тебе это приносит удовольствие? — надо продолжать выжидать нужный момент.

— И кто из нас больной? — Спаситель снова ухмыльнулся. Стёр кровь мужчины у себя со лба, частично размазав её. — Мне приносило счастье лишь то, что я делаю важную работу.

— Работа убивать неповинных детей? Ломать судьбы их семьям?

— За всё приходиться платить..., — улыбка погасла, уступив место усталости. — Но так нужно...

— Для чего? — осторожно спросил мужчина. Псих немного успокоился, чуть опустил нож, потирая глаза. — Чего ты хотел добиться?

— Смысл объяснять..., — тихо проговорил Спаситель. — Я сам не всегда верю, в то, что творю.

— Попробуй, — тихим вкрадчивым голосом продолжил Леонид. — Мы можем помочь тебе...сдайся...успокой совесть, я же вижу, как тебе плохо...

— Нихера ты не видишь! — взвился Спаситель. Широко раскрытые глаза опять пылали яростью. — Мне нужно то создание за твоей спиной.

— Нет, — отрицательно покачал головой следователь. — Я не позволю.

— Меня охраняют высшие силы, — сказав это, Спаситель упрямо пошёл на него.


Первый удар Леонид отбил, чудом не насадив себя на нож. Схватил руку маньяка, выворачивая её, но тот лишь нечеловечески изогнулся и врезал рукоятью мужчине в скулу. Ударил снова в то же место, вызвав фейерверк в глазах. Пнул в колено, заставив согнуться и не напрягаясь оттолкнул его в сторону.

Леонид раскатисто закашлял, но сразу накинулся снова, повиснув на Спасителе. Он не должен дойти до сына! Убийца треснул локтём по рёбрам, ещё раз, и ещё, бешено работая рукой, как молотом.

Поднатужившись, перекинул мужчину через плечо. Удар об пол заставил тело заныть, в районе спины что-то хрустнуло, а левую ключицу обожгло огнём.


— Не мешай! — во взгляде Спасителя исчезла ярость и дикая злоба, осталось лишь спокойствие и уверенность. И это напугало Леонида больше всего. Из-за мгновенных перемен в настроении никак не получается ни договориться, ни стабилизировать этого безумца.


Маньяк не дал ему подняться вновь. Врезал ногой по уже больным рёбрам. Глаза Леонида выпучились, он с усилием открывая рот, лишь барахтался в пыли, стараясь вдохнуть хоть немного кислорода. Прут откатился, лязгнув напоследок.

Убийца торопливо подошёл к мальчику. Серёжа тихонько заскулил, сворачиваясь в клубок и пытаясь компактнее забиться в угол.


— Не притворяйся тварь, — покачал головой Спаситель. — Меня не обманешь, я вижу вас...всегда вижу... узоры сдерживают тебя, но времени мало.

— Помоги, папа...

Хрипя, мужчина приподнялся на колени. Левый бок превратился в остров боли, нестерпимо обжигая внутренности. Изо рта тянулась струйка крови, смешанная со слюной. Он выплюнул этот вязкий комок на пол. Воздух со свистом вырывался сквозь стиснутые зубы, но он упорно пытался встать.


Спаситель притянул сына к себе, умело разрезая верёвки. Серёжа начал лягаться, стараясь вырваться из цепких лап. Наконец маньяк отвесил звонкую пощёчину, отчего мальчик бессильно мотнул головой в сторону.

— Я стал видеть их недавно, — убийца потащил тело Серёжи к единственной деревянной поверхности в комнате. На Леонида он почти не обращал внимания. — Считай меня безумцем, психом...мне всё равно... Но меня избрали, я чувствую...избрали уничтожать таких как он, — Спаситель уложил, с неожиданной бережностью, паренька на пол, раскинув его руки в стороны. Поискал взглядом молоток. Гвозди россыпью валялись рядом с пыльной коробкой от стройматериалов.


— Не знаю почему именно я, но не мне рассуждать об этом.

— Не делай этого, — прохрипел Леонид, цепляясь за стену. Чёрт, он точно сломал ему пару рёбер, дышать настолько тяжело, что каждая крупица кислорода болью расходится по груди. — Это обычный мальчик, как и все остальные.

— Тебе сложно объяснить, но... когда я смотрю на них, всё сразу видно. Читается в глубине глаз... угольно-чёрных, в которых плескается тьма. Ты падаешь, бесконечность летишь в ужасную бездну, пока не отведёшь взгляд. Ощущение, которое мне приходится испытывать постоянно...Во всех этих детях что-то поселилось... Остались лишь тела, а внутри сидят незримые чудовища, поглотившие души.

— Ты понимаешь как звучишь? — каждое слово давалось с трудом, но необходимо было продолжать. Прут уже почти рядом - поблескивающее железо буквально на расстоянии метра.

— Понимаю, — не стал спорить Спаситель. Он подбирал гвозди, придирчиво разглядывая каждый. — Я пытался всё написать, отправить вам, но прочитав, ясно увидел...что всё впустую. Вы просто не поверите, я бы сам не поверил. А теперь... теперь я в ужасе. Вначале увидел существо, тьму, сидящую в том полицейском...а ведь ему лет тридцать! Как такое возможно?! Почему я не ощутил его раньше? Я старался, хоть что-то выбить из него, но получилось только узнать про этого паренька.

— Ты бредишь!

— К сожалению нет, всё указывает на то, что внутри сидит тварь. Извини, но твоего сына уже нет... давно нет...


Спаситель услышал тихий скрежет и мгновенно замолк. Обернулся и увидел Леонида, хватающего прут. Мужчина качался на ногах, но упрямо сделал шаг.

— Не хочу тебя убивать. Я сам позвоню в полицию, когда закончу, — он примерился, держа молоток. — Осталось немного... не времени, а этих тварей.


Молоток взвился в воздух, секунды замедлились, время словно остановилось, но ужасный предмет продолжил путь, с размаху вбивая гвоздь в ладонь мальчику. От нестерпимой боли Серёжа очнулся и широко открыл рот, надрываясь в вопле. Маньяк торопливо приставил следующий гвоздь.


— Аргххх! — Леонид не понял от кого шёл этот визг — от сына или от него. Из носа продолжала литься кровь, бок пульсировал, продолжая полыхать, он слабел с каждым мгновением, но вид сына, которого пытала эта тварь...

Царапая стены, на трясущихся ногах, продолжил идти. Пока адреналин разгонялся по телу Леонид опрокинул стеллаж, который чудовищным грохотом врезал по ушам. Взвилась пыль, заставив закашляться обоих. Но хотя бы он добился того, что Спаситель не довершил своё ужасное дело.


— Прекрати, — гвоздь упал и пока убийца, чертыхаясь, готовил следующий, Леонид сделал ещё пару нетвёрдых шагов. — Либо мне придётся вырубить тебя.

"Соберись... сил хватит всего лишь на один рывок"


Сын нашарил свободной рукой выпавший гвоздь и, не мешкая, вонзил его в лицо маньяка. Проткнул щёку, немного расцарапав язык.

Спаситель неверяще потрогал рану и тут же был сбит с ног. Леонид оттолкнулся от стены, волна боли прошла по рёбрам, но он уже оказался совсем рядом. Прут сделал размашистую дугу и попал убийце по челюсти. Мерзко чвякнуло и Спаситель взвыл, падая на пол. Следующий удар пришёлся по руке, держащей нож.


— Аааа! — взревел маньяк. Оружие выпало и он попытался сразу поднять его. Пальцы слушались плохо и всё никак не могли обхватить рукоятку.

Леонид пинком откинул Спасителя и сам взялся за лезвие.


— Твари оказались умнее...я понял...заманили в ловушку, — слова из разбитого рта давались с трудом. Спаситель пригнулся, готовый биться до конца. Даже голыми руками. — Я всё равно уничтожу тебя! — крик предназначался Серёже. — Он смеётся за твоей спиной! Обернись же, глупец!


"Я его не удержу" — промелькнуло в голове мужчины. — "Как бы не хотелось взять живым..."


Спаситель рванул к нему. Время замедлилось — казалось убийца движется, еле-еле перебирая ногами. Каждое движение, как стоп-кадр.

Нож вошёл ему прямо в раскрытый рот. Лезвие разрубило губы и язык, застревая где-то в нёбе.

Леонид Александрович выдернул оружие. Выплеснулся фонтанчик крови и Спаситель отхаркиваясь повалился на него, забрызгав красными каплями одежду и лицо.


— Зря..., — булькнул он. Попытался сказать что-то ещё, но гримаса боли скрючила маньяка. Он задёргался, безуспешно пытаясь приостановить кровотечение. Наконец откинул руки и сполз по стене. На лице застыло удивление. Остекленевшие глаза помутнели.


Леонид не теряя времени развернулся и подбежал к сыну. Серёжа всхлипывал, но держался молодцом, учитывая, что правая рука была прибита гвоздём к полу. Мужчина заметался по комнатке, разглядывая пыльные полки. Где-то пустые, а где что-то и осталось. Но ничего нужного не нашёл, чем можно было помочь сыну.


— Там, — сказал Серёжа трясущимся голосом. Кивнул на лежавшую в самом углу небольшую сумку. — Он в ней нёс инструменты.

На счастье Леонида в сумке обнаружились плоскогубцы.

— Потерпи немножко, сынок, — он постарался, как можно быстрее, выдернуть гроздь.


Сын заскрипел зубами, но сдержался и не пискнул. Лишь испуганно поглядывал на неподвижное тело Спасителя.

— Он мёртв?

— Да, — мужчина утвердительно мотнул головой. — Не переживай...


Глаза сына...буквально на секунду стали чёрными. Леонид Александрович поморгал, стараясь понять — видел он это или нет. Голова была такой тяжёлой, веки слипались, а тут ещё всё в долбанной полутьме.

"Конечно, привиделось! Переутомление и многодневный недосып... плюс безумные речи сумасшедшего..."


Сын улыбнулся, так же как делал всегда. Обнял его. Мужчина поморщился от боли в рёбрах, но потрепал Серёжу по макушке.

"Теперь всё будет хорошо"


— Спасибо, что спас меня, пап...



* * *

Неделю спустя.


— Здравствуйте, я вас слушаю.

— По одному из адресов, указанных мною в дальнейшем, вы найдёте в квартире женщину без сознания, — уставший голос запнулся на мгновение, но продолжил. — Я не рассчитал свои силы, скорее всего лёгкое сотрясение. У соседа есть запасной ключ, так что проблем не возникнет. По второму... по второму обнаружите тело ребёнка...

— Постойте..., — растерянно произнесла диспетчер. Замахала руками, привлекая внимание других в комнате.

— Не отвлекайте, — голос перестал дрожать. Стал безэмоциональным. — Записывайте адрес...

Показать полностью
48

Надеюсь, я вас всех спасу (часть 1)

Дверь чуть не свалилась, когда Леонид Александрович толкнул её. Вроде всего лишь легонько надавил на старое скрипучее дерево, а дверь уже повисла на проржавевших петлях, грозя оторвать их и грохнуться в коридор, поднимая облако пыли. А пыль будет точно — видно невооружённым глазом, что тут давно никто не живёт. Как и во всём полуразвалившемся доме. Все квартиры пустуют. Только поэтому это место и было выбрано для очередного...


— Леонид Александрович, — устало раздалось где-то в глубине помещения.

— Да-да, — пробормотал мужчина, тряся головой. Сколько он уже не спит? Мысли с каждым днём становятся всё медленнее, всё сложнее рационально соображать, давать поручения...да даже выполнять свою собственную работу настолько тяжело, что...Ну, вот...забыл, что хотел сказать... — Иду.


Шаги громко отдались по коридору, подошвы туфлей скреблись по дощатому полу, противно проникая в уши. Мужчина поморщился и постарался поднимать ноги повыше. Сейчас в пыли заметно множество следов, но несколько часов назад тут были только отпечатки больших ботинок, с толстой подошвой. Толку с этой информации...

Пальто зацепилось за почти неприметный кусок дерева, который будто нарочно торчал из дверного косяка. Мужчина дёрнулся, чудом не разорвав плотную материю.


— Чёрт, — пошатнувшись пробормотал Леонид Александрович, смотря на измазанный пылью рукав. Мысленно плюнул.

"Потом отряхнусь"


Зашёл в комнату, пропустив грязную тёмную кухню и мелкий закуток — скорее всего туалет или ванная. Скудное освещение, благодаря солнечному свету пробивающемуся сквозь мутные стёкла, давало различить такой же скудный интерьер. Вещи, которые за всё время не разграбили и не унесли — односпальная кровать у двери, шкаф с различной посудой, пара тумбочек, кособокий стул, настолько древний, что даже касаться его было страшно, пузатый телевизор с разбитым экраном, прямиком из 90-х, и зеркало напротив - большое и...чистое. Всё остальное вокруг в пыли, наверное толщиной с палец, а вот зеркало..."трельяж"— подсказал внутренний голос ненужную на данный момент информацию ...чистое, ни единого пятнышка.

Зато пятнышек много в другом месте. На полу. Красных, навсегда впитавшихся в дерево.


Посередине всего этого безобразия стоял молодой человек, лет тридцати — тридцати пяти. Невыспавшееся и усталое лицо, всклокоченные волосы, форма, толком не заправленная и отсутствующий взгляд — сейчас примерно так же выглядит и он сам.


— Здравствуй, Игорь, — слабо махнул ему рукой мужчина. Хотелось присесть, но он знал, что если сейчас куда-нибудь завалится, то может просто отключиться. Лишь постоянные звонки от начальства, да крепкий кофе — вот две вещи, которые не дают ему провалиться в спасительное забытье.

— Всё тоже самое, — сказал Игорь, протягивая фотографии.


Мужчине совсем не хотелось на них смотреть...но это нужно. Лучше так, чем приехать сюда на полчаса раньше и лицезреть всё своими глазами. Хотя в первые разы он так и делал.

Даже зная, что на них запечатлено, Леонид Александрович всё равно сглотнул мерзкий ком, грозящий вырваться наружу. Хорошо, что он сегодня не завтракал. И скорее всего уже не пообедает.


— Никаких изменений?

Глупый риторический вопрос...Надежда, что в этот раз где-нибудь тварь ошиблась...

— Как и в прошлых семи случаях — анонимный звонок с "левой" симки, которая обнаружилась здесь же, приехали...ну и нашли...очередной "подарок" от Спасителя.

— Хватит его так называть! — процедил мужчина, смотря прямо на ошеломлённого Игоря своими красными от усталости глазами. — Долбанные журналисты дали кличку и теперь все её наперебой цитируют. Какой, к чёрту, Спаситель стал бы так делать?!

— Извините, — пробормотал парень, взлохматив волосы. Покраснел от волнения и уставился в пол.

— Ты меня извини, — своим обычным тоном продолжил Леонид Александрович. — Просто...

— Понимаю, — не стал обижаться Игорь. Печально покачал головой. — Я сам виноват. Не стоило идти на поводу у прессы.

— Снова никто ничего не видел? — ещё один риторический вопрос.

— Он продолжает выбирать самые заброшенные места. И безлюдные. А оцепить их во всём городе никогда не получится — слишком много нужно человек...


Другого ответа Леонид Александрович и не ожидал. Ради чего он сюда приехал? Узнать, что опять ничего не известно? Бред...все эти недели как бред безумца или сон сумасшедшего...хотя лучше чтобы всё и оказалось его обычным кошмаром. Чтобы он сейчас проснулся и с весёлой улыбкой пошёл завтракать с сыном, а не стоять в замызганной заброшенной квартире, пялясь на пол и стены. На одну из стен он пока что так и не посмотрел.


— Мда, — хоть тело уже убрали, но вокруг всё равно витал прогорклый запах. Запах смерти. И вонь, впитавшаяся в пол...и скорее всего начавшая проникать в пальто. Но это привычно — одежда тоже повидала на своём веку многое. То, отчего он сам время от времени не может уснуть, либо просыпается в конвульсиях. Происходящие уже два месяца события рассудок переносит очень плохо.

— Езжай назад, — Леонид помассировал веки пальцами. — Я тут ещё побуду, может всё таки что-нибудь найду...


Игорь открыл рот, но тут же передумал, глядя на осунувшегося коллегу. Тот был слишком упрямым человеком. А это дело уже настолько въелось в него, что жажда разыскать безумца похоже всё больше превращает Леонида Александровича в какого-то зомби. Он хотел предложить довести его до дома, хоть немного вздремнуть, но вместо этого пожал протянутую, чуть потрясывающую руку, и вышел.


Оставшись один Леонид наконец-то развернулся и уставился на грязную стену. Эта вещь тоже повторяется из раза в раз — надпись прямо под телом. На полуотклеившихся обоях было написано красной краской..."не ври себе, ты прекрасно знаешь, что это не краска"... красивым, даже каллиграфическим почерком — Надеюсь, я вас всех спасу.

Кулак со всей силы впечатался в буквы, отдаваясь жгучей болью в костяшках.


* * *

Спасителем его как раз и прозвали из-за подписи. Журналисты, как всегда и бывает, про всё узнали и придумали такую кличку, сразу же прилипшую намертво. Вначале в кавычках, показывая тем самым негативный смысл слова, но затем со временем их убрали, хотя люди продолжают жаловаться на это. Сам убийца никак не реагировал на прозвище — просто продолжал звонить в полицию, говоря адреса, по которым следует прибыть.


Леонид Александрович притормозил на светофоре,через пару мгновений загорелся красный и по переходу прошествовал грузный мужчина, шатаясь, но непонятным чудом держась на ногах. Заныли отбитые пальцы от желания врезать по этой пьяной морде. Злость требовала выхода.

"Но какая вина подвыпившего мужичка? Ты сам бы хотел так сделать - нажраться до беспамятства, забыться хоть на одну ночь"

"Нет" — Леонид попытался отрицать очевидное.

"Да, и ты это прекрасно знаешь" — неумолимая правда разбила все неуклюжие попытки.


Звук сигнала еле-еле проник в уши. Через несколько секунд повторился. Только тогда Леонид встрепенулся. Увидел в зеркало заднего вида яростно сигналящую машину.

— Чёрт! — задумался и пропустил зелёный. Да и чуть не задремал.


Бухой дядька невозмутимо продолжал ковылять по асфальту, уходя дальше.

Вот таким вот...людям...похрен на всё — и на позднее время, и на отсутствие людей, и на маньяка, орудующего в городе. Из-за которого даже днём боятся оставлять детей без присмотра. Но которые продолжают исчезать...и появляться потом в неприглядном виде. Уже первый труп потряс город своей жестокостью. Точнее второй...первый на время удалось скрыть от общественности, думали, что обойдётся...привыкли, что городок тихий и почти ничего не случается. Испугались паники, которая непременно начнётся.

А тут такое.


Его разбудил рано утром звонок от начальства, даже толком не объяснившее что к чему. Лишь приехав на место — древний, провонявший плесенью частный дом где-то на окраине, он понял почему никто не смог ничего рассказать. Это надо было видеть своими глазами.

Труп ребёнка, лет десяти, прибитый гвоздями к полу. Один удар ножом в сердце. Глаза вырезаны — аккуратно и, как потом скажут эксперты, профессионально. А дальше...дальше убийца вскрывал тело. Тоже методично и осторожно. Ну и последний штрих — непонятные символы, которые он чертил жертве на руках. Закорючки так и остались неразгаданными - не нашлось совпадений ни на одном языке. Просто сумасшедшие каракули.

Либо маньяк был умнее и пытался распылить внимание полиции на несуществующих деталях. Что на время ему даже удалось.


В любом случае только когда появилось второе тело подключилось телевидение. Кто-то слил некоторые нелицеприятные моменты. Хотя в эпоху всеобщего интернета и большого количества камер спрятать хоть что-нибудь становиться всё труднее.

Но этой твари удаётся. Удаётся каждый раз!


После третьего трупа началась всеобщая паника, которой хотели избежать. На них стали давить сверху, видимо думая, что такие вещи расследуются по взмаху руки, от любого щелчка пальцев.

После пятого получили взбучку те, кто повыше. От тех, кто ещё выше. Но толку не было — никаких следов, никто ничего не видел. Понятно только одно. Маньяк забирал лишь тех, кому было десять лет — ни больше, не меньше. Дети из вполне благополучных семей, возраст, в котором ты уже не сядешь в машину и не подойдёшь к незнакомцу, который хочет угостить конфеткой — и всё равно исчезновения продолжались. Из парка, с улицы, с остановки, даже из дома — Спаситель умудрялся каким-то образом не попасться ни на одну камеру, никто не смог его сфотографировать или увидеть. И как ему удавалось заговорить ребёнка так, чтобы тот пошёл с ним? Леонид Александрович стыдливо радовался, что его сыну четырнадцать — явно неподходящий возраст для этого урода.


Ещё в убийствах не было порядка. По поводу второго ребёнка он позвонил в полицию через пару дней, третий — почти неделю, четвёртый — практически сразу на следующий день. Никто не знал, когда тварь нанесёт удар, что ещё больше деморализовало людей. После седьмого, ублюдка не было слышно целых семнадцать дней, но Леонид Александрович точно знал — это совсем не конец.


Озлобленные горожане, доведённые до кипения, сами начали патрулировать свои районы, не надеясь на правоохранительные органы, но...Спаситель был как призрак. Некоторые особо умные стали реально его считать каким-то высшим созданием, наказанием, отбирающим самое ценное.

Единственные так называемые улики — отпечатки ботинок и предполагаемый мотив. Поданный тоже не без помощи журналистов и повылазивших изо всех щелей доморощенных экспертов по криминалистике. Что маньяк убивает детей, думая, что они попадают в рай. Тот тип серийных убийц, которые считают, что у них есть какая-то великая миссия.

Ищет самые невинные создания, отправляя их наверх. Оттуда и подпись — Спаситель пытается сказать, что детишки в лучшем месте.

Какого хрена они тогда так обезображены? На этот вопрос все скромно затыкали рты. Но находились люди, верящие в такое безумие. В соцсетях появились группы поддержки...но не семей погибших, а этой пародии на человека!


"Безумное время...Ещё несколько жертв и у него могут появиться подражатели, вот тогда начнётся самая жесть..."


* * *

Он неспешно прогуливался по парку. Весна только недавно началась — поэтому под ярким солнцем пока ещё довольно прохладно, время от времени порывы ветра подталкивают вперёд, словно намекая на то, что нужно поторопиться.

"Может это тоже знак?"

"Может быть" — он не стал спорить. — "Ко многим вещам, которые сейчас происходят нужно прислушиваться"


Прошёл мимо детской площадки. Очень мало мамочек с колясками, мелкотни, бегающей по асфальту и скатывающейся с горок. Несмотря на светившее солнце людей почти нет. Хоть и с телевизоров сотню раз сказали возраст погибших детей, но все негласно решили, что проще перестраховаться. Редкие прохожие поглядывают с опаской друг на друга.

"Что поделать, такая цена... Мне жаль, но по другому никак..."


Чуть подальше дети под присмотром взрослых, уныло раскачиваются на качелях. Он присмотрелся...Нет, никто не подходит. Увидел, как одна из мамаш толкнула плечом, сидевшую рядом подругу, кивая на него.

"Ну, конечно, просто так человек не может проходить мимо. Обязательно в каждом видеть маньяков и убийц..." — тут же перебил себя. — "Не буду их винить...вина всё равно лежит на мне. Но скоро всё должно закончиться"


Он не сбивая шаг, прошествовал дальше, даже не вздрогнув под взглядами женщин. Пусть смотрят, даже если его остановят — документы на месте и объяснение почему он тут гуляет тоже. Так что нет никаких проблем. Тем более подходящих кандидатур не видно. Такое происходит время от времени, он уже привык, что по несколько дней, а то и недель, ему не попадается нужное. Главное — быть готовым, когда придётся совершать то...что необходимо. Пора ехать дальше.


Он развернулся и, спрятав руки в карманы длинной куртки, дошёл до парковки. Сел в свою машину, откинувшись на сидении. Заболела голова, покалывая виски. Неприятное ощущение разлилось от затылка, проникая всё глубже. Жаль нельзя принимать таблетки, от них он слабеет и становится более уязвимым. С пятым так и произошло — ребёнок чуть не сбежал от него, просто чудом удалось предотвратить ужасное... Сложно тянуть этот груз в одиночку, но он должен справится. Обязан.

"Потерпи, осталось немного" — внутренний голос подбодрил. — "Помни, ради чего ты всё делаешь"


Мужчина прислонил лоб к рулю, ощущая слабость. Ужасно хочется спать...чем ближе он к цели, тем меньше остаётся сил. Но после "ритуалов" на несколько дней пропадает аппетит, а заснуть получается всего лишь на пару часов.

"Ты сам решился, поэтому терпи"


Встряхнулся, заглушая боль, загоняя её в дальний уголок мозга. Похрустел шеей и широко зевнул. Завёл машину и поехал по дороге, посматривая то в одну, то в другую сторону. Его чувства обострены до предела, он буквально ощущает малейшие изменения в поведении окружающих людей. Точнее детей... Малочисленных, но всё же. Неважно, проходят ли они мимо или сидят дома — "компас" проникает даже сквозь стены, отсеивая неподходящих. Главное быть неподалёку. Как это всё работает...? Ненужный вопрос — значение имеет только лишь цель. Цель, которая видится остальным, как нечто ужасное, неправильное...даже безбожное. Но он не будет ничего им объяснять — сделает, что требуется, а дальше...дальше неизвестность. Но она не страшит его.


Резко ёкнуло в груди. Настолько быстро и болезненно, что он еле справился с управлением, чуть не пропустив светофор. Нельзя привлекать лишнее внимание! Мужчина скривился и потёр рукой в районе сердца, чувствуя, как оно трепыхается, как разливается адреналин по телу. Еле сдерживаясь припарковался неподалёку и вышел, аккуратно закрыв за собой дверь. Всё нужно делать без суеты — это главное правило, особенно сейчас.

Что же его так взбудоражило? Спокойно, спокойно... дыши размеренно. Он сделал вид, что копается в телефоне, но взгляд в это время перебегал с одного лица на другое. Зашагал вперёд, продолжая выискивать необходимое. Грустные, весёлые, в морщинах и молодые лица проплывают мимо, не обращая на него никакого внимания. Не то, всё не то...

Центр города, одно из немногих оживлённых мест, тут будет довольно сложно поймать свою цель. Если она найдётся. Пока что проходят одни взрослые, лишь изредка попадаются дети и подростки. Обычные.

Сердце всё равно продолжает колотиться, а по телу волнами расходятся мурашки.


Что...? Взгляд зацепил идущего на него человека. Не...не может такого быть...А ведь он его знает, видел не один раз!

Мужчина потерянно похлопал глазами, не веря себе. Мысли молниями носились в голове, ища объяснение, но его не находилось.

"Что же делать?"

Человек шёл, не обращая внимания, уткнувшись в дорогу. Ещё секунд пятнадцать и будет совсем рядом.

"Что делать?" — повторный вопрос так же исчез в тишине.


Он накинул капюшон на голову и присел, якобы отряхивая штанину. Чуть отвернулся в сторону. Мышцы напряглись, готовые к предстоящему. Закололо кончики пальцев — ещё один безошибочный знак, вкупе с пульсирующей болью, гудящей в висках.

"Не здесь...Нужно знать точно. Аккуратно проследить и увидеть всё своими глазами"



Продолжение следует...

Показать полностью
83

Мученики | Часть 2

Читать предыдущую часть


«Чтобы вы оба сдохли!» — пронеслась мысль в его мозгу, непрошенная, злая, постыдная — так о родителях не думают.


В тусклом свете пыльных фонарей серые улицы сменяли друг друга, безлюдные и пустынные. Как же это несправедливо: нормальные семьи сидели за столом, ужинали и смотрели телевизор, а он, Гриша, изгнан из собственного дома. Изгнан этими оскотинившимися созданиями, которых он считал своими родителями.


«Своей матерью!» — поправил он себя, будто назвать отчима отцом даже в мыслях было непростительным поступком.


«Мамочка, любимая, родная, выздоравливай, пожалуйста! Я не хочу, чтобы ты умирала, мамочка!» — неожиданно раздалось в голове. Гриша даже остановился посреди улицы, едва не налетев на погнутое заграждение детской площадки в чьём-то дворе. Услышанное точно не было его мыслью. Он огляделся на всякий случай, но вокруг никого не было, а голос продолжал причитать:


«Мамуля, выпей лекарство, ну пожалуйста! Я не переживу если тебя не станет!»


И голос даже не его — какой-то плаксивый, женский или детский. Следом к нему присоединился еще один:


«Господи, прибери меня уже к себе! Не могу больше мучиться!»


Этот принадлежал уже старухе, и теперь двое выли в унисон прямо в Гришином черепе, от чего казалось, что виски дадут трещину, мозги размягчатся, начнут кипеть и пузыриться через эти отверстия. Гриша попятился, потом развернулся и перешел на бег, покинув пустырь детской площадки, но голоса не утихали. По мере того, как он приближался к рядам пятиэтажек, их становилось всё больше, точно бельчане выходили на балконы специально, чтобы быть услышанными. К плаксивому бабьему вою и отчаянной старческой мольбе добавлялись все новые и новые голоса.


«Давай же, сыночка, хоть ложечку, я прошу тебя!» — Вот мать пытается накормить с ложки своего великовозрастного, парализованного полиомиелитом сына.


«Когда же все это уже закончится?» — беззвучно вопрошает уже сын, едва способный пошевелить губами.


Матерится на все лады пожилой директор гастронома, катаясь по полу от почечных колик. Лежит с мигренью на кушетке проститутка, а в соседней комнате надрывает глотку ее годовалый малыш, у которого режутся зубки. И его бессловесный визг тоже разрывает сознание Гриши на части, вливается в чудовищную многоголосицу, становится последней соломинкой, что переламывает хребет верблюду.


Лихорадочно, пытаясь сохранять хоть какую-то ясность мысли в этой чудовищной какофонии, Гриша осознал — это всё обитатели домов. Пятиэтажки сжимали его со всех сторон, будто огромные сценические мониторы, наполняли мозг этой дисгармонической неразборчивой молитвой, обращенной непонятно к кому.


Поднимая пыль, увязая кроссовками в горке песка, Гриша нёсся прочь, не выбирая направления, не глядя по сторонам — лишь бы подальше от этих жужжащих муравейников, наполняющих его сознание своими трескучими просьбами, увещеваниями и мольбами. Подобное случалось в далёком детстве: тогда маленький Гриша пугался, залезал под кровать и не выходил из своего убежища даже под уговоры мамы. Но сейчас этот стенающий хор был в сотни, нет — в тысячи раз громче!


Чем дальше Гриша продвигался в сторону пустыря, разделённого маленькой речкой-вонючкой, тем тише становился шум в его голове. Будто тонкие ниточки огромного каната, голоса расплетались, отваливались один за другим, какофония становилась все тише. Когда юноша наконец добрался до заброшенного кафе, нависавшего над рогозом ржавым мусорным контейнером, канат истончился до одной-единственной, но особенно яркой и громкой нити:


«Сука, клизмочку, одну-единственную! Ни о чем больше не прошу, Господи! Один полный баян до Золотой Дозы — и в Вальгаллу! Отче наш, иже еси, что угодно сделаю! Дай мне только подняться, я свечку тебе поставлю! Сначала себе поставлю, потом тебе! Сука, как же козявит! Душу за любой кайф, Господи — хоть крок, хоть винт, хотя бы тюбик клея! Кажись, иду я к тебе, Господи! Хоть понюшку… Хоть миллиграмм, и я умру с улыбкой, умоляю!»


Грише не нужно было даже спрашивать себя, чьи причитания вгрызались в его сознание. Почти машинально идя на голос, звучавший в голове, он уже знал, что увидит внутри — понял по гнилостному запаху разлагающейся плоти. Он перешагнул заполненную водой трясину прямо посреди пола, ставшую убежищем для комаров; захрустело битое стекло под ногами. Юноша шёл на кухню заброшенного кафе, где и обнаружил эту «громкую ниточку».


Сидя спиной к стене, мужчина профилем лица приникал к потрескавшемуся кафелю. Ноги раскинуты в стороны — в коротких шортах, тощие, испещренные «кратерами» от инъекций. Правую руку торчок баюкал у себя на груди — черную, вздувшуюся, блестящую, с короткими, будто объеденными пальцами. Источник зловония! Лишь подойдя совсем близко, Григорий услышал, что все эти слова наркоман произносил в том числе и вслух, только очень тихим шепотом.


— Эй! — Сам не зная зачем, Григорий осторожно ткнул его носком кроссовки в колено. — Эй, ты живой?


Торчок среагировал не сразу. С явным неудовольствием оторвавшись от прохладной стены, он вперил взгляд бессмысленных, стеклянных глаз в Григория, отчего тому стало не по себе.


«И зачем я сюда приперся? Еще СПИДом заражусь, да и кто его знает, что у этого наркоши в голове?» — думал Гриша.


Торчок же по-птичьи вертел головой, будто изучая незваного гостя. Не зная, что ему делать дальше, Григорий спросил первое, что пришло в голову:


— Ты звал меня?


— Тебя? — наконец прохрипел гниющий заживо бедняга.— Только если ты — Господь…


Отразившись эхом в голове Григория, это слово разбилось на множество маленьких осколков, впившихся в каждую клетку его тела, в каждый уголок сознания, наполняя его силой и четким пониманием того, что нужно делать. Искалеченное ядами существо перед его глазами распалось на слои, стало прозрачным. Похожую кавалькаду картинок Гриша видел в детском атласе по анатомии. Его привлекло сердце: измученное, обросшее рубцами и бляшками, оно нервно билось в тщедушной груди торчка. Еще немного — и остановится совсем. С каждым толчком глупый орган толкал к мозгу многочисленные тромбы, раскинувшиеся по кровеносной системе. В ужасе и благоговении Григорий наблюдал за наглядным умиранием живого существа. В какой-то момент он даже засомневался — что его напугало больше: возможность наблюдать за смертью бедняги или инстинктивное, почти неудержимое желание спасти его.


Никаких сомнений, сторонних мыслей или страхов не оставалось. Нужно было изменить состав крови торчка, чтобы у того появились шансы на спасение.


Гриша на подсознательном уровне ощущал, что эти мысли и знания ему диктует чья-то чужая, нечеловечески сильная воля, которой невозможно противиться. Словно через толщу воды или старинный пузатый кинескоп он наблюдал за своими действиями, движимый лишь одним желанием — спасти, исцелить…


Опустившись на корточки, Гриша деловито отыскал среди разномастного мусора использованный инсулиновый шприц. Придирчиво осмотрев его на предмет повреждений, он удовлетворенно кивнул и внимательно оглядел помещение. В этот момент он окончательно перестал чувствовать себя хозяином собственному телу, отдавшись чужой несокрушимой воле. Взгляд Григория остановился на старом холодильнике. Упершись плечом, он с кряхтением сдвинул его с места. Мокрицы, жуки и многоножки брызнули в стороны, застигнутые неожиданным появлением человека. С невероятной точностью Григорий схватил за бока самую жирную сороконожку и поднес ее к лицу. Перед глазами молодого человека шевелились не глазки и не усики, но скопление клеток и веществ, которые меняли свой состав по его приказу. Единственному приказу, что беспрерывно пульсировал в сознании: «Исцелить!»


Насекомое недовольно перебирало лапками, извивалось в попытках укусить юношу, но Гриша был молниеносен. Хрустнул хитин, и игла воткнулась прямо в желтовато-бурое нутро сороконожки. Поршень пополз вверх, шприц наполнялся густой, ядовито-желтой жижей. Капли крови, оставшиеся от предыдущего пользователя, растворялись в ихоре, пока насекомое медленно скручивалось в кольцо, погибая. Наконец, когда процедура была закончена, Григорий отбросил сороконожку в сторону, выпустил воздух из шприца и повернулся к наркоману.


— Не-не-не... Я себе это не вколю, и не думай! — Наркоша опасливо заелозил ногами; пытаясь отползти назад, он лишь сильнее вжался в стену.


— Я определяю, что яд, а что лекарство! — провозгласил Григорий, испугавшись звука своего голоса — ведь это были не его слова, не его мысли. Встретившись с сознанием, они отложились непреложной истиной, истиной не земной, а высшей, божественной.


Григорий резко схватил руку торчка — сначала здоровую, потом и ту, что с гангреной. Бесполезно — вены испорчены.


— Снимай шотры! — строго скомандовал он.


— Э, ты чего? — испуганно спросил наркоман, его даже немного отпустила ломка. — Я жопой не торгую!


Вздохнув, Гриша просто дернул резинку шорт, и так еле висевших на тощей талии. С деловитостью хирурга нащупав на бедре здоровую вену, он вогнал иглу и надавил на поршень. Напрягшийся до этого наркоман теперь блаженно обмякал на полу, растягивая лягушачий рот в блаженной улыбке.


— Так ты — Бог? — засипел спасённый, потянувшись к Грише «обгрызенной» рукой. Через грязные, обгнившие костяшки начало что-то проклевываться. Засочилась слизь, отпала почерневшая кожа, трухой осыпалось тухлое мясо. Из кисти наркоши полезло что-то белое, твердое, похожее на кость.


Все это Гриша видел как в замедленной съемке. Усталость накатывала тяжелыми волнами, грозя унести за собой в любую секунду в море кошмарных снов и страданий. Каждую кость ломило, словно его растягивали на дыбе, сжимало конечности до хруста, выкручивало суставы. По венам хлынул жгучий яд, подобно раскаленному свинцу, он прокладывал себе путь, запекая кровь, а кожа трескалась будто дно высохшей лужи. Не глазами — сознанием Гриша видел бесконечные мириады неспасенных, разлагающихся заживо тел, что тянули к нему свои искалеченные руки. Огромная тёмная фигура где-то на совершенно ином плане существования протянула к нему длинный узловатый жезл и коснулась почти ласково его сердца, миновав кожу, мышцы и грудную клетку. Из последних сил Гриша держался за реальность, но вот — очередная, слишком сильная волна вырвала из его рук спасательный круг, снесла пирс, маяк и бухту, накрыв его черной волной боли, повесив на шею тяжелый якорь усталости. Последнее, что Гриша успел заметить перед отключкой — как наркоман удивленно шевелит новыми, длинными и узловатыми пальцами, никак не похожими на человеческие.


* * *


Первое, что увидел Гриша перед собой — это закопченный и исписанный безвкусными граффити потолок. Спину кололи бесчисленные осколки стекла и штукатурки, а на лице пировала целая стая комаров. Согнав назойливых кровососов, юноша поднялся с пола и брезгливо окинул взглядом свое лежбище.


«Наверняка, что-нибудь подхватил! — подумал он и тут же вновь всплыли твердые, не вызывающие сомнений слова в сознании — “Я определяю, что яд, а что лекарство!”»


Наркоман, похоже, ушёл сам. Ну, или Грише всё привиделось, а тело торчка утащили его товарищи по зелью. Последние дни вообще стало казаться, что крыша решила поехать далеко и надолго. Что привиделось, а что нет — поди разбери.


Сквозь проржавевшую решётку окна в глаза бил грязно-розовый рассвет.


— Сколько ж я дрых! — протянул Гриша задумчиво, желая услышать звук своего голоса — нормальный, знакомый, немного писклявый, но зато его собственный.


Посмотрев на наручные часы — подарок матери на одиннадцатый день рождения — Григорий порадовался: на учёбу он все же успевает.


Лишь потом, выйдя из заброшенного кафе и зашагав в сторону ветучилища, он задумался — а был ли смысл после всего произошедшего возвращаться? Избиение напарником, побег из дома, потом это странное, почти галлюциногенное приключение с гниющим торчком. На секунду Гриша засомневался — было ли всё это на самом деле, не пригрезилось ли после тяжёлых ударов остроносым ботинком по голове, но сомнения даже не успели сформироваться и угнездиться в сознании — всё было взаправду. И покрытое бляшками сердце, и волосатый лобок торчка, и его почерневшие, мёртвые вены и стеклянные глаза. И все эти голоса.


Застыв ненадолго посреди тротуара, он согнулся пополам, сблевав немного желчи: было жутко хреново. Казалось, что болит буквально каждая клеточка тела. Но Гриша он всё же принял решение пойти на занятия. Побег из дома не обязательно означает, что нужно тут же бросить учёбу. Возможно, удастся перекантоваться в ветклинике, можно шабашить на рынке, чтобы заработать на еду — многие парни с его потока так и делали. Чем жили девчонки с его потока, Гриша предпочитал не задумываться, однако проблем с деньгами у них обычно не было.


«Окончу училище и свалю куда подальше из этой дыры! В Бухарест!» — решил он окончательно и ускорил шаг; занятия начинались уже через двадцать минут.


Стоило Грише отворить обшарпанную дверь с облупившейся белой краской, как стоящий неподалеку ректор — осунувшийся мужичок лет пятидесяти с блестящей лысиной — мрачно подозвал его к себе.


— Кожокару! Идём со мной!


Григорий неохотно плёлся следом за широким и коренастым Андреем Павловичем к единственной двери на этаже, обитой дерматином. Уже заходя в прокуренный кабинет, молодой человек почувствовал чей-то взгляд и обернулся. У подоконника, ровно там, где до этого стоял ректор, опирался на костыль Влад. Со странной смесью страха и злорадства он наблюдал за Гришей. Вздрогнув от такой неожиданной встречи, юноша нырнул в кабинет.


Ректор уже занял своё место за широким столом с потёртой полировкой. Коренастый мужчина выглядел гораздо старше своих пятидесяти. «Подкова» волос торчала белесым пухом, лицо печально обвисало, под глазами гнездились тяжёлые тёмные мешки. Он побарабанил пальцами по кожаной подложке, растерянно погладил старый эбонитовый телефон, потом резко поднялся, приоткрыл окно и отер лоб рукавом. Лишь после этого заговорил:


— Присаживайся, Кожокару. Разговор предстоит долгий. — Слова Андрей Павлович выплевывал, будто речную гальку, после чего замолкал, делая огромные паузы между фразами. Дождавшись, пока Гриша займёт место на неудобном колченогом стуле для посетителей, он продолжил. — О твоём поведении в ветклинике ходят нехорошие слухи. Может, объяснишься сам?


— Я не совсем понимаю, о чём вы, Андрей Павлович, — растерянно ответил Григорий. Его взгляд привлекла фотография в рамке — на ней ректор казался круглым, пышущим здоровьем и внутренней силой. Его рука лежала на плече черноволосой кареглазой девчонки чуть младше Гриши.


Проследив за направлением взгляда студента, Андрей Павлович резко, будто спохватившись, повернул рамку к Григорию, чтобы было лучше видно.


— Моя дочь, — сглотнув, проронил он, — в этом году должна была поступать в медицинский.


Коротким мозолистым пальцем Андрей Павлович нежно провел по фотографии, впал в секундный ступор, тут же одёрнул себя, откашлялся и с прежней строгостью взглянул на Григория.


— Значит, рассказать тебе нечего? При последней описи в клинике были обнаружены перерасходы некоторых препаратов для усыпления. Ты что-нибудь об этом знаешь?


Гриша покачал головой. Ему едва хватало сил сидеть на стуле ровно; все мысли сейчас были о том, как бы не наблевать на ковёр. Но он продолжал украдкой смотреть на девушку с фотографии. Вид этой молодой и красивой, стройной молдаванки с глазами цвета черешни и антрацитово-чёрными волосами вызывал у него неясное чувство тревоги. Почему-то, глядя на неё, Гриша видел не здоровую студентку, но изломанную, искалеченную тень с пугающей неровностью в районе виска.


— А что с ней случилось? — неожиданно спросил Григорий, не в силах оторвать взгляда от рамки.


— Не вздумай даже заговаривать о ней! — мгновенно взорвался ректор, брызгая слюной. — Кто тебе подсказал? Думал, разжалобишь меня? Думал, я сейчас расклеюсь, начну тебе рассказывать про аварию, про то, что она уже два месяца в больнице? Даже не надейся!


В глазах Андрея Павловича стояли слезы, но те сверкали яростью:


— Ты и правда думал, тебе это сойдет с рук? Влад Ставару тебя сдал с потрохами — он сам видел, как ты душишь кошку! Хотел списать препараты, да? Что ты потом с ними делаешь? Продаешь? Или ты еще и наркоман? А? — Вскочив с кресла, ректор метал глазами молнии, но Гриша был где-то далеко в своих мыслях. За спиной ощущалась исполинская тень с жезлом в руке, и жезл этот тянулся к фотографии.


— Проснись! — неожиданно твердо и уверенно произнес юноша, сам не узнав свой голос. Приподняв руку, он направил видимый ему одному жезл к голове девушки на фото и с силой прижал. В ту же секунду его будто бы озарило: огромная гематома, подпирающая мозг со стороны виска, готова в любую секунду открыться кровоизлиянием. Не желая видеть мерзкую картину, Гриша помотал головой, провел рукой перед глазами, но галлюцинация не ушла.


— Ты и сейчас под чем-то? Ты вконец обнаглел? — заходился в ярости ректор; его руки отчаянно шарили по столу, будто желая себя чем-то занять, лишь бы не расквасить нос наглому беспринципному юнцу. — Учёба для тебя на этом закончена, а вот твои проблемы только начинаются. Когда ты выйдешь из кабинета — снаружи тебя будет ждать милиция. Ты слышишь меня?


Но Гриша уже не слышал. Он был тончайшей иглой, микроскопическим лезвием скальпеля, окончанием жезла. Для начала нужно рассечь гематому, чтобы ослабить давление на мозг. Так, уже лучше. Теперь нужно избавиться от кровоизлияния — иначе девочка погибнет, не приходя в сознание. Минуя сопротивление организма девушки, Гриша не без труда потянул за один сосуд, другой, соединил, срастил их вместе и перенаправил кровь. Ближайшим путём вывода оказалось ухо, куда юноша и перекинул созданный им кровеносный сосуд, почти почувствовав, как по ушной раковине девочки стекает густая, темная жидкость.


Видение пропало, и Гриша откинулся на спинку стула, взмокший и изможденный. Хотя он и чувствовал, что сделал нечто нужное и правильное, ощущение тяжести и не думало уходить. Оно усилилось — руки, грудь, колени — все было словно залито свинцом. Боль придавливала его к стулу, жгла кожу, накатывала нестерпимыми приступами; всё это было неприятно знакомым — ровно то же Гриша почувствовал перед тем, как отключиться в заброшенном кафе. Разбегаясь по мышцам, судороги, словно кислота, болезненно ввинчивались в кости. Казалось, нужно скорее смыть это с себя, избавиться от чужой боли.


Неосознанно Григорий потянулся дрожащей рукой к Андрею Павловичу, но тот, словно что-то почувствовав, скорее вскочил с места и подошел к несгораемому шкафу.


— Где там твое дело! Каприяну, Коваленко, ага, вот — Кожокару! — Ректор копался в личных делах, пока Гриша спешно расстегивал манжеты рубашки. Обнажив собственные предплечья, он в ужасе уставился на то, что когда-то было его руками.


— Ты чего там… Твою мать! Ты видишь, что ты с собой сделал? Видишь? Будешь отрицать? — ярился ректор, схватив Гришу за запястья и тряся ими в воздухе. — Ты понимаешь, что это — амба, финиш?


Андрей Павлович всё орал что-то, а Григорий не мог поверить, что эти почерневшие и иссушенные конечности — действительно части его тела. Фиолетовые вздувшиеся вены бугрились под кожей, точно пытаясь вырваться наружу, а по коже, похожие на лиловые бородавки, были разбросаны вспухшие, уродливые абсцессы.


— Твои родители должны сдать тебя в клинику, понимаешь? Ещё не поздно! — сменив гневный рык увещеваниями, принялся убеждать ректор. — Сейчас я им позвоню, и мы вместе всё им объясним. Знаешь, это ещё не конец. Это болезнь, а болезни лечатся.


Пока Гриша пытался прийти в себя, рассматривая свои изуродованные, испорченные руки типичного торчка, Андрей Павлович уже было взялся за телефон, но тот первым наполнил помещение гадкой, звонкой трелью. Растерянный, ректор поднес эбонитовую трубку к уху, и его лицо в этот момент выразило сразу бурю эмоций.


— Алло? Да! Наташа? Когда? Не может быть! — Едва не потеряв равновесие, он присел на угол стола, на его лице сама собой расплылась рассеянная улыбка. — Это же чудо! Я немедленно выезжаю! Да-да, я понимаю, только пришла в сознание, ей нельзя перенапрягаться! Я мигом, через полчаса буду в больнице! Ждите!


Не с первого раза Андрею Павловичу удалось уложить трубку на рога. Окинув Григория совершенно сумасшедшим взглядом, он на секунду посерьезнел и наказал:


— Сиди и жди меня. Кабинет я запру. Не думай, что ты здесь самый умный. Вернусь — мы продолжим разговор. — Ректор ткнул пальцем в горящие огнем запястья юноши и выбежал из кабинета. Заскрежетал ключ в замке, и Гриша остался в одиночестве.


Дожидаться ректора и милицию решительно не хотелось. Он для верности подергал дверь, непонятно на что надеясь. Безуспешно! Руки горели огнём, касаться чего-либо было неприятно и болезненно — точно кожу кто-то проскрёб наждачкой и прошёлся по нежно-алому мясу. К окну Гриша подошел больше для очистки совести: сигануть со второго этажа училища — верный способ переломать ноги.


Свежий вечерний ветер, словно бы в насмешку, наслаждался своей свободой — шумел в деревьях, качал белые занавески на окне, трепал рыжие волосы какой-то девчонки, мечущейся меж гаражами…


Сердце Гриши подскочило, когда в тощей невысокой фигурке он признал ту самую пацанку, что вступилась за него во дворах. Он уже было собирался позвать её, окликнуть, попросить его дождаться, когда заметил три бесформенные фигуры, что теснили девчонку в узкий проем между гаражами. Даже со второго этажа Гриша мог различить нездоровый, коричневатый цвет кожи ублюдков, а ветер услужливо доносил до носа знакомый, привычный запах разлагающейся плоти.


— Эй! Я сейчас милицию позову! — крикнул Гриша, уже зная наперед, что это ни к чему не приведет. — Оставьте её в покое!


Один из бродяг обернулся и вперился в молодого человека единственным гноящимся глазом. Будто удостоверившись, что кричавший ничем не сможет им помешать, бомж вновь принялся надвигаться на рыжую.


Повинуясь какому-то заложенному в глубинах подсознания инстинкту, юноша забрался на подоконник и свесил ноги. Было ли это вбитое ещё в детском саду «девочек надо защищать», первобытное желание отбить самку, христианский порыв помочь ближнему или же просто чистое устремление не бросать человека в беде, Гриша не знал. Усилием воли он отбросил в сторону малодушное желание остаться в стороне, отпустил оконную раму и спрыгнул вниз.

Показать полностью
46

Золотые псы

Примечание: рассказ не мой. Автор дал своё согласие на публикацию. Мой только сеттинг; Владимиру Ромахину, автору этой истории, настолько понравился мир Чизмеграда, что он решил внести свою лепту в его развитие
Для тех, кто не читал предыдущую работу, лучше начать читать отсюда

Золотые псы Колдун, Крипота, Ужасы, Темное фэнтези, Стимпанк, Славянское фэнтези, Длиннопост

Худождник Денис Хайдаров


По осени ветер приносил с болот жуткую вонь. Омерзительные миазмы напоминали жителям Чизмеграда о смерти: рано или поздно каждый из них упокоится в бездонном болотном могильнике.

Прихлебывая эль в сторожевой башне, сослуживцы Балажа любили судачить о том, что болото приносит болезни, покровительствует степнякам и полудемонам. Но то лишь были пустые разговоры, чтобы скрасить унылую службу: высокая стена, прожекторы и пулеметы надежно защищали от врагов. Да и зачем бояться-то? «Вышел из болота Чизмеград, — говаривали старейшины-шоршеткалоки, — в него все и вернется!»

— Твой черед, Балаж, — прошамкал Любослав, старый седой стражник. — Сегодня пойдешь в караул с Яковом. Приглядывай за ним! Второй день только служит. И не забудь про пятьдесят медяков! Я уж про должок твой точно не забыл!

Балаж молча слушал Любослава, глядя на свет прожектора, освещающего дорогу из леса в Чизмеград. Молодому стражнику было не до болтовни: дочурка заболела, а за лекарственные травы оседлый степняк-торговец требовал аж серебряный с полтиной! Жене соврал, что поутру купит лекарства, но сейчас в его кисете грустно звенели лишь несколько медяков. Эх, и зачем он вчера в кости полез играть? Да и запивать горечь поражения в трактире было лишним…

Балаж грустно вздохнул. Любослав нараспев перечислял ужасы, что принесет в Чизмеград выдуманная им болотная тварь. Этому жадному козлу нужно было в барды идти! И боится ведь, шельма, ножа и пули, ему лишь бы свободные уши да полная кружка эля. Балаж вспомнил своего отца, ровесника Любослава: настоящий был стражник — не то, что этот болтливый хвастун.

— Ну, хоть дождь вонь болотную заберет, — вместо приветствия пробасил вошедший в комнату Яков. Он пригладил мокрые рыжие волосы, пряча жуткие шрамы на лбу. —Пошли, Балаж. Нечего яйца в тепле как кура отсиживать.

— Две тысячи душ Чизмеграда будут спать спокойно, — хмыкнул Балаж и побрел к выходу из башни.

— Подождите! — окликнул со скамьи Любослав. — Дослушайте про тварь-то!

— Некогда нам, — отмахнулся Яков. — В борделях Шеола баба одна тремя вагинами постояльцев балует, вот это, я тебе скажу, история. Ты таких курв сроду-то не видал, поди?

— Дык до Шеола через лес скопытишься идти, — насупился Любослав, чем вызвал смешки остальных стражников. — А о полудемоне, что дочь трактирщика снасильничал, слыхали?

Скрипнули дверные петли, а Любослав все продолжал болтать, наполняя кружки элем.

Яркие тросточки в ночной тьме — лучи прожекторов ощупывали пространство вокруг стены. За полверсты от ворот человек в балахоне с интересом наблюдал за этой борьбой первородной тьмы и электрического света. Незнакомец сел на корточки, зачерпнул пальцами землю и с наслаждением облизал их, словно это был мед. После он ухмыльнулся, подставил лицо дождю и что-то пробормотал.

Через мгновение из каждого сарая и конуры Чизмеграда раздался истошный лай. Некоторые собаки пытались сорваться с цепей и сбежать, другие трусливо гадили и жалобно поскуливали. Встревоженная стая бродячих псов вылезла из подгнившего стога сена и потрусила в сторону Обозной площади. Туда же шли Яков и Балаж.

А в сторожевой башне продолжалось веселье. Под стук игральных костей бывалый стражник закончил травить байки о твари с болота. Но ужас, который явился в Чизмеград этой ночью, пришел не с болот. Он покинул тьму, чтобы вернуть старые долги.


* * *


— Раньше Любослав деньгами швырялся, будто клад у себя во дворе нашел, — пожаловался Балаж. — А тут пятьдесят медяков зажал, шельма старая.

— Пальцы ему надо переломать, — ответил Яков.

—Что?! Зачем? — Балаж едва не поперхнулся. Из-за шума дождя он сначала подумал, что ослышался.

— Выгнать меня из стражи хочет. — Яков смачно харкнул в лужу. — Слышал я, как он капитану Дьекимовичу твердил, что, дескать, не выйдет из меня стражника.

— Любослав уже зим тридцать служит, ему о чем угодно болтать можно. Они с моим батей, Милошем, упокой Небо его душу, вместе в караул ходили.

Яков остановился и молча поглядел на тощего низкорослого напарника. Балаж сглотнул. Габариты сослуживца пугали: Яков не дотягивал до сажени совсем чуть-чуть, а огромные мускулистые руки больше подходили полудемону, чем человеку.

— О, да ты сын стражника? При нем, значит, тоже в кости играли да элем службу запивали? — задумчиво произнес великан и провел ногтями по бурой щетине.

— Кости — дело святое. — Балаж не отвел взгляда. Его отца давно схоронили в болоте, но при жизни Милош наказывал всегда заступаться за своих. И Якову, который несколько недель назад явился к воротам Чизмеграда, держа в руках почетную грамоту за службу в шеольской полиции, он своих братьев по службе оскорблять не позволит.

— Пили, видимо, тоже всегда?

Балаж промолчал. Несколько секунд они глядели друг другу в глаза, будто готовясь сцепиться. Вот только равной схватки бы не вышло: Балаж едва дотянул до пары аршинов с пядью и в весе уступал Якову пуда четыре.

— Ишь каков! А ты верно не трус? — Великан добродушно улыбнулся и побрел дальше.

Пожав плечами, Балаж догнал Якова. В молчании они прошли мимо трактира «Сопля жабы», откуда в дождливую ночь вывались пьяная хохочущая компания. Когда Балаж подумал, что разговор окончен, Яков добавил:

— Но пальцы я Любославу все равно сломаю. Знаешь, какой больнее всего ломать?

— Нет.

— Безымянный. Затем указательный, мизинец, большой и средний.

— И откуда ты это выяснил?

— Практиковался часто.

— Брешешь ты, — осмелел Балаж.

— У каждого пальца свой вкус. В мизинце удовольствия мало — короткий больно. Бабам их ломать приятнее, чем мужикам: раздел красавицу, ступню лобызнул, она от удовольствия глазки закатила, а ты хрясь— и выломал ей пару пальчиков. Ох и орут девки, приятно да заливисто, ты бы слышал!

—Льешь не хуже Любослава.

— По-твоему, почему я из Шеола уехал? Всем бабам пальцы попортил, вот и смотался.

— Ох и гляди, Яков, найдется такая, что сама тебе руки-ноги переломает!

— Да ну? И как звать-то ее будут?

— Жена.

Яков расхохотался. В тишине, нарушаемой лишь дождем и голосами из оставленного позади трактира, его смех звучал раскатами грома.

Они свернули на Вересковую улицу. Заполонившие ее одноэтажные хибары не шли ни в какое сравнение с теремами, мимо которых стражники проходили прежде. Люди тут жили бедные: чернорабочие, оседлые степняки и крестьяне. Скудные достопримечательности улицы — двухэтажная рюмочная и бордель.

Балаж чуть отстал от напарника: великан ускорил шаг, напевая под нос какую-то песенку. На пару секунд Балаж потерял Якова из виду. Впрочем, особого значения это не имело: в караулах редко случалось что-то серьезное. Балаж пнул попавшийся под ногу камушек, зашел за угол дома и врезался в спину Якова.

— Достань оружие, — прошептал великан и показал в сторону Обозной площади.

Балаж не помнил, когда в последний раз пользовался саблей. Яков уже выскочил на оправленную улицами площадь. Сабля, которую он молниеносным движением вытащил из ножен, выписала изящную восьмерку в воздухе. Движения стражника сопровождали стоны девиц из борделя: как-никак, у них был самый разгар трудовой ночи. В тусклом свете газового фонаря Балаж видел, как на саблю падали капли дождя; великан двигался с непостижимой для своих габаритов скоростью.

Но все закончилось так же быстро, как и началось.

Яков остановился, пошатнулся и рухнул на колени. Балаж выхватил оружие и ринулся к сослуживцу. Тогда-то он и увидел, чего так испугался великан: пара десятков налитых кровью глаз смотрели в сторону стражников. Бродячие псы.

Балаж усмехнулся: да-а-а, нашел, кого испугаться, великанище! Но, видит Небо, это было очень странное зрелище.

Словно фигурки, расставленные на военной карте, собаки расселись в разных концах площади. Капли дождя нещадно лупили зверей, но те не двигались с места и завороженно глядели в одну точку. Балаж рассмеялся: Яков, такой грозный еще с минуту назад, прирос коленями к брусчатке, а честь любого стражника — сабля — выпала из рук.

— А ну, твари шелудивые, уматывайте восвояси! — крикнул Балаж.

Собаки не двигались. Стражник хмыкнул, подошел к одной из животин и рубанул саблей перед ее мордой. Трюк удался: пес вскочил на ноги, тявкнул и нехотя поплелся в сторону площади Совета. Остальные побрели следом. Балаж довольно ухмыльнулся и посмотрел на Якова:

— Баб с тремя вагинами не боишься, а собак испугался?

Тот не ответил. Когда Балаж убрал саблю в ножны, подошел к нему и потряс за плечо, Яков испуганно прошептал:

— Я больше так не буду. Хватит. Хватит!!!

Шепот Якова превратился в крик. Балаж отшатнулся и едва удержал равновесие. Маневр спас его жизнь: громила вскочил и замахал саблей, рубя воображаемых врагов.

Как назло — несколько девиц высунулись из окон борделя и противно захихикали. Ох, а как чернявая-то была хороша! Впрочем, ее почти сразу увлек назад недовольный клиент. Другой обматерил Балажа и в общем-то был прав: кому понравится, когда шлюха выплюнет уд и побежит смотреть в окно?

Как только великан успокоился и убрал оружие в ножны, Балаж схватил его за шкирку и рванул на себя.

— Пошли отсюда, — зашипел он. — Куда вылетел-то, если блохастых боишься?

— Не собак я испугался, — привычным басом ответил Яков. — Ты зенки бы открыл, увидел.

— Что мне собаки? Девки румяные, чтобы на них любоваться?

Яков с легкостью сбросил руку Балажа и гаденько осклабился.

— Повезло тебе, коротышка. Валим по домам, в болото этот караул.

— Не ты здесь командовать будешь!

— Валим, я сказал!

— Свалишь — пойду к Любославу! — рассвирепел Балаж. — А уж он доложит капитану и старшине, как те из лекарни выйдут. Попрощаешься с сапогами: капитан Дьекимович тебе хорошего пинка под жопу даст, чтобы ты обратно до Шеола добежал без остановок! Пойду ведь, видит Небо!

— Смотри, родной, ножки отрублю — далеко не уйдешь…

— Простите, панове стражники! — донесся сзади лебезящий голос.

Балаж и Яков обернулись. Испуганного вида горбатый старик в нескольких шагах поодаль умоляюще смотрел на стражников.

— Чего тебе, дед? — спросил Балаж. — Помощь нужна?

Тот закивал. Яков закатил глаза и выругался, но старик не обратил внимания на недовольство стражника.

— Тут лачуга… заброшенная зим двадцать стоит. Там это… ну, плачет кое-кто. Третья ночь вот пошла.

— А чего раньше молчал? — спросил Балаж.

Старик почесал лысину, бестолково помотал головой и затараторил:

— Явился, значит, отшельник какой-то и засел в лачуге. Сначала тишайший был, будто подыхать собрался. Потом как забубнил по ночам! Я и решил заглянуть, живу-то недалече. А он мне как протянул два золотых! Иди, грит, найди моего сына. Он в Чизмеград либо ужо пришел, либо вот-вот наведается, уж больно я по нему истосковался. Конечно, никакого сына я не искал. В трактире гульнул, а остальное бабка отняла, чтобы не пропил. Но бродяга приставучий оказался: застращал меня, мол, сын придет и в болото утащит. Помогите, добрые паны. Уж которую ночь, курва, спать из-за него не могу!

— Золотом отдашь, — Яков сверкнул желтыми зубами. — Не верю я, что бабка все стащила. Небось, всю харю ей размазал за монетки-то?

— Но ведь служба у вас…

— Что — служба? — Яков выпятил грудь и вплотную подошел к старику. — Может, сказать отшельнику, куда золотишко-то ушло?

Дед прижал руки к голове и совсем по-детски всхлипнул. Судя по обуви — гордости и главному «документу» гражданина Чизмеграда — он был порядочным трудягой и заслуживал право пользоваться благами города.

— Яков, отстань от честного человека! — заговорил Балаж. — Сапоги забойщика! Он свой горб в шахтах заработал. Давай лучше глянем, кто там по ночам хнычет.

Яков промолчал. Стражники последовали за согбенным стариком, который на удивление быстро пересек площадь и юркнул в переплетение нескольких плотно стоящих друг к другу хибар.

— Сболтнешь кому — все пальцы переломаю, понял? — зло прошептал Яков.

— А ты погромче на всю Обозную верещи, чтобы каждая шлюха услышала! — Балаж не любил острых словечек, но Яков его раздражал.

Старик ждал возле одного из строений, и с надеждой в глазах глядел на Балажа. Стражник по-доброму улыбнулся и подошел к покосившемуся набок дому: ни окон, ни дверей, даже крыльца нет. Из хибары доносились тяжелые вздохи и невнятное бормотание.

— Заходите, панове стражники! — пролепетал старик. — А я на всякий случай у входа подежурю.

Яков хохотнул. Балаж кивнул ему в ответ, и нырнул в черный провал оконной рамы.

— Стража Чизмеграда! — крикнул он. — Властью, данной старейшинами-шоршеткалоками, приказываю повиноваться и выйти из дома!

Никто не ответил. Балаж поглядел на Якова. С присущим ему весельем великан показал на дверной проем, мол, ты первый. Балаж не стал спорить. Под далекий лай собак стражники обнажили сабли и вошли в дом. Балаж запалил свечной фонарь и шагнул внутрь: на потолке паутина, в углу куча гнилого тряпья. Яков шел следом, его шагам вторил жуткий скрип половиц. В полутьме Балаж наступил в лужу нечистот и чуть не поскользнулся. Куча мусора каскадом нависала над полом; стражник поворошил ее саблей, но увы, ничего интересного.

— Зови деда сюда. Никого тут…

Что-то шершавое и липкое схватило его за шею. Лицо обдало гнилостным дыханием, по щекам ударили брызги слюны. К своему стыду Балаж перепугался и не сообразил рубануть врага саблей, а лишь безвольно захрипел в попытке позвать на помощь.

— Где мой сын?— проскрипел противный голос. — Где?! Когда он придет?

— Отпусти. — Острие сабли Якова коснулось лица нападавшего. Тот помедлил, и клинок оставил кровавую борозду на его щеке.

Балаж почувствовал, что снова может дышать. Он закашлялся, голова закружилась, и, чтобы не упасть, он оперся рукой о стену. Встревоженный старый горбун заглянул в дом, но стражник отмахнулся, мол, выйди.

— Ну, к-курва, — кашлянул Балаж и повернулся к врагу. — Щас я тебе…

Он замолчал на полуслове, как и Яков, с любопытством разглядывающий незнакомца. А поглядеть было на что.

Из полутьмы на стражников таращились пустые глазницы. Отшельник выглядел жутко: длиннющие руки в струпьях, торчащие ребра, гнойные нарывы на бедрах и лобке. Но больше всего пугали жуткие шрамы вокруг глазниц.

— Сын, — твердил старик. — Он придет? Я скучаю.

Нагой мужчина дрожал от холода. Единственное, что хоть как-то его спасало — стоптанные кожаные сапоги, должно быть, бывшие когда-то форменной обувью стражников.

— Ты и одежду у него спер? — бросил Яков дежурившему у входа деду.

Тот многозначительно цокнул.

— Где мой сын? Куда он ушел? — снова спросил отшельник.

— Заткнись, — просипел Балаж. — За нападение на стражника и непотребный внешний вид… — Он запнулся, откашлялся и продолжил:— Мы отведем тебя в тюрьму Чизмеграда для дальнейшего разбирательства.

Отшельник вздохнул, опустил голову и издал похожий на рыдание звук.По его щеке скатилась одинокая капля гноя.

— Я не могу, — заканючил он. — Сын скоро придет, мы пойдем на охоту! Наверное, он снова заплачет, когда я убью зайца или лису…

Следующие несколько мгновений впитали в себя слишком много событий. Во-первых, отшельник продолжал говорить, хоть из его рта и вылетело несколько зубов. Во-вторых, Яков не ограничился одним ударом, а продолжил бить упавшего старика ногами. В-третьих, в дом снова заглянул горбатый старик-забойщик, который тут же исчез под матюги Балажа.

— Ну, и где твой сын? — спросил Яков, прижав отшельника ногой к полу. — Где? Пусть явится, спасет папочку.

— Забери тебя болото, да успокойся уже! — крикнул Балаж.

— Он придет, увидите, придет, — прохрипел отшельник, тщетно пытаясь сдвинуть с живота ногу стражника. — И мы пойдем на охо…

На этот раз он не договорил: Яков наклонился и надавил сапогом на ребра. Пока отшельник извивался и натужно хрипел под ногой великана, стражник чуть приподнял брови и расплылся в улыбке.

— Яков, хватит! — сказал Балаж. — Отведем его в тюрьму.

— А какая разница, покалеченного или живого? — бросил через плечо великан. — Или хочешь вместо него лечь?

— Прекрати! Ты же стражник…

Яков обнажил саблю. Балаж не успел среагировать и нелепо замер, когда лезвие почти коснулось его шеи.

— Никто. Никуда. Не пойдет, — отчеканил Яков. — Зови этого горбатого сюда! И саблю мне отдай, быстро!

Балаж подчинился. Ничего, вот повернется напарник спиной…

Горбатому старику заходить в дом очень не хотелось, но Балаж силой затолкал его внутрь. Яков сел на корточки возле отшельника. Бродяга вертел головой по сторонам, разбитые губы настойчиво шептали о сыне.

Яков взял ладонь старика и парой резких движений сломал ему по очереди три пальца. Отшельник взвыл.

— Тише, пан, тише, — произнес Яков со смешинкой в голосе. Бродяга тихонечко заскулил. Яков провел ладонью по остаткам седых волос на его макушке, посмотрел на старого горбуна и добавил: — Зажми ему рот. Живо.

Старик молча исполнил приказ. Яков сел бродяге на живот и коленями прижал его руки к полу. Отшельник захрипел.

— Пожалей его, пан стражник. — Пот лился по лицу старичка, а язык заплетался как от нескольких рюмок самогона. — Зачем с ним проблемы наживать?

— Сам нас позвал, — невинно развел руками Яков и оглянулся на Балажа. — Раз он так легко расстался с двумя монетами, значит, где-то прячет и остальные.

Балаж схватился за голову: ну чем он заслужил такого напарника?! Великан с упоением ломал нетронутые пальцы отшельника. Крик был настолько громким, что Балаж не удивился бы, если за порогом вдруг собралась толпа зевак.

— Дурак! — зашипел Яков. — Я же сказал — зажми рот!

— Он… — горбун поднес к лицу окровавленную ладонь, — он кусается!

— Шын, Шын, Шын, — без остановки твердил отшельник.

— Где золото? — спросил у него Яков. — Обещаю, мы сразу уйдем.

— Шын, шын, шын….

— Где монеты, пан? Последний раз спрашиваю.

— Шын убьет тебя, — рассмеялся бродяга. — Он шильный, он…

Хохот перешел в жуткий крик боли. Балаж почувствовал, как вибрируют барабанные перепонки: он и представить не мог, как громко умеют орать люди.

А Яков давил и давил на жуткие шрамы, на месте которых когда-то были глаза.

Крик старика пробивался сквозь шум дождя и окровавленные ладони горбатого старика. Яков безмятежно улыбнулся и приложил бродягу головой об пол. В секунду тишины между воплями отшельника Балажу показалось, что он слышит чьи-то шаги совсем близко.

— Остановись, — он подбежал к Якову. — Сюда кто-то идет!

Балаж понял, что совершил ошибку, почувствовав, как под ним заскрипели трухлявые доски. Он перекатился набок. Боли не было, но голова кружилась так сильно, будто он перебрал в трактире и его вот-вот стошнит. Рот наполнился кровью и какими-то острыми камушками. Спустя мгновение Балаж понял, что это его зубы. Медленно и аккуратно он сплюнул их себе в ладошку. Это оказалось не так просто: рука почему-то дрогнула, и один из зубов юркнул в щель между половицами. Сам не понимая, зачем, Балаж схватил фонарь и посветил туда, где исчез зуб.

—Яков, — дрожащим голосом позвал он. — Яков!

Великан рассказывал горбуну, что означает умение хранить секреты. К своим наставлениям Яков добавлял резкие звуки, изображая хруст сломанных конечностей.

— Яков! — снова крикнул Балаж. — Сюда!

— Не хватило тебе, коротышка?

Громила вразвалочку подошел к сослуживцу. Балаж указал пальцем на щель между половицами. Яков улыбнулся, поднял стражника на ноги и стряхнул с него пыль точно с тряпичной куклы.

— Признаю, что был неправ, когда приказывал идти домой. Давай, и раз, и два…

Они поддели одну из половиц и резко рванули вверх. Доска с хрустом вырвалась из пола, взметнулось облако пыли. Внизу на грязной тряпочке лежала горсть золотых монет. Даже при беглом взгляде было ясно, что их хватит на пару лет безбедной жизни. «Во всяком случае, Якову, — подумал Балаж. — С женой и ребенком трат явно больше будет…»

— Они ведь наши? — с надеждой спросил Балаж у Якова. Ему было горько от того, что в их дуэте он больше не главный.

— Почти. — Громила перестал улыбаться и достал саблю. Балаж отпрыгнул назад и вытащил свою.

— Поверил в себя? — Холод в глазах Якова пугал сильнее, чем острие сабли. — Думаешь, убью тебя?

— П-попробуй.

— В другой раз, — рассмеялся великан.

Яков отрубил голову старому горбуну одним ударом далеко не лучшей чизмеградской сабли. Пожалуй, старику повезло: он умер быстро, это можно назвать милосердием. Когда громила отвернулся, шальная мысль скользнула в голову Балажа: что если бы он промолчал про золото? Ведь оно могло достаться только ему…

Но когда-то давно отец говорил Балажу, что сослуживцам врать не стоит. «Особенно тем, кто может переломать тебе все пальцы, — подумал Балаж. — Пожалуй, я даже не ударил в грязь лицом. Ну, может, совсем немножко».

— А почему про монетки молчал? — Тон Яков был издевательски-вежливым.

— Шын. — рявкнул отшельник.

— Для шына, значит, берег? — передразнил Яков. — Ничего, мы ему все отдадим. А труп ты спрячь, иначе шын не придет.

— Не придет?

— Ну а кому мертвец в доме понравится? И про нас не болтай, хорошо? Иначе я тебя вместо шына проведаю.

Пока отшельник соображал с ответом, Яков поднял его ногу и со всей силы дернул лодыжку вбок. Бродяга закричал, но стражник мыском сапога надавил ему на горло.

— Жди сына, жди, — нараспев сказал он. — А я буду навещать тебя, как худший из кошмаров. И если хочешь, чтоб часто не снился, молчи.

Яков убрал ногу с горла. Отшельник вяло кивнул и громко закашлял. Великан шутливо отдал честь и показал Балажу на выход. На улице они укрылись за углом, где Яков поделил золото на две одинаковые кучки. Балаж молчал: он был уверен, что сослуживец обманет его. Словно прочитав его мысли, громила усмехнулся:

— Бери и радуйся, коротышка. Славный караул вышел, верно?

— Спасибо, — только и ответил Балаж.— Может, убьем отшельника?

— За него не переживай: во-первых, он слепой, во-вторых, ну кто ему поверит?

— А бабка, которая…

— Монетки у покойного деда свистнула? Ей радоваться надо: не каждый под старость богатеет. Да и куда она нажалуется?

— Ну, вдруг слышала чего…

— Отдай мне золото, если боишься, — хмыкнул Яков, пока Балаж безуспешно пытался впихнуть в набитый кисет еще несколько монет. — Шлепай домой, но о деньгах ни слова. Тогда, может, и проживешь пару лет в счастье.

— А ты куда пойдешь?

— О, мне еще пальцы Любославу переломать надо.

— Хорош брехать, а.

— Ты о собаках-то помалкивай. А то смотри, и о тебе набрешу!

На прощание они крепко пожали друг другу руки. Настолько крепко, что по дороге в бордель Балаж сжимал и разжимал кулак, чтобы унять боль. Стражник до сих пор не верил, что разбогател, но звон монет в кисете победным маршем разливался в душе. Теперь он и лекарства дочке купит, и долг Любославу отдаст. Но первым делом — чернявая девица из борделя. Все-таки ночка была не из легких, да и грех такой приработок не отметить!

Об отшельнике и убитом старике Балаж не думал. Слепому бродяге золото не нужно, а дед, видит Небо, сам свою гибель нашел.

Когда Балаж подошел к борделю, из окна как по волшебству высунулась чернявая курва.

— Куда путь держишь, пан стражник? — улыбнулась она.

Балаж почувствовал приятное тепло внизу живота, стер с лица кровь мокрой от дождя ладонью и улыбнулся:

— Выпить есть?

— Для доброго пана не только выпить найдется.

— Тогда к тебе.

Девица подмигнула, провела кончиком языка по губам и наклонилась так, что Балаж почти разглядел ее грудь под светлой ночной сорочкой.

— Налью эля, — мелодично сказала она. — Устроит?

— Плесни ракии, — бросил Балаж и дернул ручку двери. — И бутылку не убирай!


* * *


За спиной раздалось чье-то покашливание. Балаж сжал эфес сабли и оглянулся: площадь была пуста. Небо вдали порозовело, и первые лучи солнца пролились на Чизмеград. Стражник отстраненно подумал, что скоро степняк выйдет торговать своей лекарственной травой. Сколько он там просил, серебряный с полтиной? Балаж улыбнулся: да будет так. Теперь он сможет купить себе все, что захочет. А если жена о чем-то догадается — пусть уходит. Не понеси она тогда, не было бы никакой свадьбы. Эх, а ведь он был так молод…

Балаж закрыл за собой дверь.

Силуэт в темном балахоне отделился от стены и двинулся в сторону покинутой стражниками хибары. После стольких лет ожидания каждый миг до встречи с отцом тянулся нестерпимо долго.

Наконец, человек в балахоне вошел в ветхий покосившийся дом.

И, видит Небо, зрелище его не порадовало.


* * *


— Вставай, забери тебя болото! Я старшине сказала, что ты через полчаса явишься!

— Вставай, вставай, вставай!

Два голоса: один писклявый, недовольный и уставший. Другой — шепелявый и надоедливый. Первый — жены, второй — дочки. Эх, а давеча она лежала молча, но, видать, травки степняка помогли.

Балаж что-то промычал и поднялся с кровати. Перед глазами пронеслись обрывки вчерашней ночи: дождь, собаки, слепой отшельник, мертвый дед, бордель, ракия. Глаза резал свет, к горлу подкатывала тошнота, но Балаж улыбнулся: чернявая позволяла такое, отчего жена сразу бы сбежала в Гнилов лес.

— Помогли дочке травы? — прохрипел он.

— Помогли! — выпалила жена.

— Помогли! Помогли! Помогли! — запищала дочь.

Нужно уходить...

Жена продолжала отчитывать, пока он одевался. И на бровях приполз, и бабой пах, и наблевал в коридоре! Всего этого Балаж почти не помнил, зато точно знал, что зарыл приработок на заднем дворике.

— Жрать, надо полагать, нечего? — спросил он.

— А ты хоть раз трезвый с караула приди, тогда и накормлю! Вы что там, бочки эля сторожите?

— Заткнись.

— Чеееего?


— Заткнись, — холодно повторил Балаж. — Одну ночь не виделись, а к тупости успела прибавиться глухота.

— Да ты…

Балаж вплотную подошел к жене. Теперь он чувствовал себя как великан Яков, возвышаясь над низкой тоненькой женщиной. Дочь, слава Небу, затихла в углу.

— Перечить вздумаешь — пойдешь на болото жить. Забыла, чей дом, курва деревенская?

Жена молча сунула ему стакан воды и кусок ржаного хлеба. Балаж выпил, поел, потрепал дочурку за волосы и спросил:

— Кто вызывает? Любослав? У меня выходной.

— Живодраг Радонич! Знаешь такого?

— Старшина?! Так они ж с капитаном с болотнянкой слегли…

— Болото принесло хворь, болото и унесло… Убили ночью Любослава рядом с какой-то хибарой на Обозной.

Балаж пошатнулся, и едва не промахнулся задом мимо табурета. В уголках глаз жены появились озорные искорки.

— Иди-иди, хороший муж. Смотри, отделает тебя Радонич, к нему в жены пойду, у него уж давно матушка преставилась, тяжко одному-то — без бабы в доме.

Весь последующий день Балаж хотел забыть как кошмарный сон. Вечером он пил в «Сопле жабы», но хмель не приносил облегчения. Труп Любослава вновь появлялся перед глазами…

За время службы Балаж вдоволь нагляделся на покойников — то зарежут кого в драке, то казнят на площади Совета, то степняки к стене набегут…

Но это был совсем иной случай.

Любослав лежал у входа в хибару и так широко раскрыл рот, что Балаж поневоле подумал, будто стражник умер от удивления. Интересно, покойного больше изумил вырванный кадык или воткнутые в лоб собачьи зубы? Может, переломанные пальцы на руках? Или нож, торчащий из груди?


Старшина отвел к Дьекимовичу, и тот убил все утро на допрос, но Балаж упорно твердил, что ничего не видел и не слышал. Старый горбун никого не интересовал, как и труп отшельника, найденный за полверсты от хибары. Бродяге повезло меньше, чем Любославу: собаки просто разорвали его на части — даже хоронить нечего. Дьекимович с подручными осмотрели всю улочку до Обозной площади, и двинулись на поиски Якова. В «Сопле жабы» его не нашли: со слов трактирщика, ночью он собрал вещи и покинул заведение.

Балажа ни в чем не заподозрили, и капитан отправил его на законный выходной. Стражник проспал весь день и под вечер побрел в «Соплю жабы». После нескольких кружек эля в его голову полезли мысли о шагах, которые он слышал неподалеку от хибары. Может, они принадлежали тому же, кого так испугался Яков? Но что могло так сильно встревожить великана? И за каким болотом Любослав решил навестить отшельника?

Балаж жестом попросил плеснуть ему новую стопку. Ракия не дала ответов на вопросы, и стражник нетвердой походкой двинулся в сторону дома. Со временем он немного не рассчитал: улицы опустели, и на пути ему встретились лишь пара сослуживцев, валяющийся в грязи пьяница и огромный пес. Возможно, будь Балаж трезвее, то обратил бы на животину внимание, а так…

Дом был уже близко, когда собака сбила его с ног; Балаж матюгнулся и выхватил сапожный нож. Удар вышел приличным: пес взвизгнул, легонечко тяпнул за руку и тут же упал мертвый. Из арки, ведущей в двор-колодец неподалеку, показались еще несколько тощих псин.

— Подходите, блохастые, — закричал Балаж. — Не боюсь я вас, я вам не Яков!

— А зря, — за спиной раздался густой бас великана. — Беги, если хочешь жить.

— Да что ты мелешь-то? — развернулся к нему Балаж. — И где ты весь день пропадал?

Яков молча показал пальцем в сторону арки. Балаж обернулся.

Тонкая фигура в черном балахоне выплыла из арки и направилась к стражникам. За ней следовали новые и новые псы. Балаж попятился, рукоять ножа вмиг стала скользкой от пота, оружие брякнулось на мостовую.

— Беги! — нечеловеческим голосом заорал Яков.

И Балаж побежал.

Когда псы сбили его с ног, он кричал, звал на помощь и плакал, но рычание озлобленных зверей заглушало эти жалкие звуки. Боль заполнила тело: десятки зубов вонзались, рвали, тянули…

А потом сильные руки Якова занесли его в дом; громыхнул засов на двери..

— Никто не услышит, — сквозь вопли жены Балаж кое-как расслышал голос великана. — И никто не поможет.

«Так все дело в золоте? — подумал Балаж. — Я не отдам! Всю жизнь прожил в нужде — заслужил! И плевать на всех, кто из-за этого погиб».

Балаж невольно поймал взгляд стоящего за окном человека в балахоне и смог сделать лишь одну вещь: намочить штаны.

Сквозь стекло на Балажа смотрел его собственный отец, пан Милош. Спустя миг тварь стала Любославом, затем — слепым отшельником. Остановившись на облике Милоша, тварь постучала в окошко. Когда крик Балажа достиг самого Неба, фигура в балахоне превратилась в него: трусливого невысокого человека, так долго грезившего о богатстве.

Но разве все мечты приносят счастье?


Продолжение в комментах. Целиком историю (чтобы не читать лесенкой) выложил здесь

Показать полностью
134

Пришли к вам шут и фокусник

Полночь. Над болотами нависла едва заметная дымка, свет луны окутал Гнилов лес зловещим жёлтым одеялом. Погода выдалась безветренная; одно удовольствие стоять на часах, когда тёплые порывы не приносят с болот омерзительные миазмы.

Чизмеград – город небольшой, всего-то две тысячи душ и ещё сотня-другая живёт в крепости Совета. Стена по периметру – восемь вёрст; выставил фонарь, да знай себе – нарезай круги.

Адриан и Живодраг дежурили в башне у ворот. Почитаемая работа – орудовать прожектором и пулемётом. Ворота у Чизмеграда одни, дубовые, окованные железом. И в старину полудемоны и кочевники пытались брать город штурмом, да всё без толку, а нынче под пули редкий дурак полезет. Лишь дикий белобрысый степняк, обожравшись мухоморов, может под прожектор выскочить, да начать палить из своих кремнёвых пистолетов. Слава Небу, такое случалось всё реже! Настали воистину спокойные времена.

– А ну стой! – Живодраг развернул прожектор, мощная лампа со спиралью в десять тысяч свечей выхватила из тьмы две фигуры. Слева, опираясь на тяжёлое копьё, ссутулился тощий старик в буром холщовом плаще. Длинные волосы он заплёл в две толстые седые косы, ростом велик – сажень без чети. Рядом с ним, весь обвешанный тяжёлыми торбами, замер шут, одетый в вызывающе-яркое тряпьё, к каждому клочку этих нелепых одежд за каким-то хреном пришили по бубенцу; малейшее движение – и шут звенел как копилка с динарами.

– Доброй ночи вам, достойные воины! – Старик говорил с шеольским акцентом. – Пустите бродячих артистов! Берём недорого, имеем кое-что показать, клянусь вашими сапогами!

Старшина Живодраг отпустил пулемёт. Длинный старик и коротышка шут в серебряной маске не выглядели опасно. Уж он-то знал! Сколько безумных степняков положила его меткая очередь.

– Кто там, Живодраг? – За спиной возник Адриан. – Кто такие? – крикнул он незнакомцам.

– Пришли к вам шут и фокусник, достойные воины. Заработать на хлеб честным трудом желаем. Из самого Шеола мы.

– Из Шеола? Говорят, там у вас переполох. Полудемоны в городе беспорядки устраивают.

– Истинно так, достойные воины. В степном городе сейчас неспокойно, вот мы и ушли на север, к болотам. Шеол и Чизмеград всегда были добрыми соседями.

– А чего шут-то твой молчит всё время? Оружие есть с собой?

– Чичек? Так он ведь немой. Полудемоны вырвали ему язык и изодрали лицо. Из оружия только то, что видите.

– Вы через Гнилов лес шли с одним копьём на двоих? – удивился Живодраг.

– У Чичека есть нож. Пока я спал, гончая напала, он ей аккурат промеж шей резанул, еле отбились… Ещё двоих волков я заколол копьём, вот и все приключения. А что до степняков, так у них не в честь артистов убивать. Кочевники людей «кочевых профессий» не трогают.

Адриану очень не хотелось открывать ворота, но кодекс велел пускать в город соседей из Шеола, если тем понадобится ночлег.

– У нас правила насчёт обуви. Для артистов – обязательно кожаные сапоги. Нужна ещё путевая грамота из Шеола, если нет, то проваливайте, пока дырок в вас не наделал.

– Всё есть, благородные воины, всё по правилам!

Шут и фокусник подошли ближе. Адриан видел – обуты как полагается, по правилам Чизмеграда. Из глубокого кармана плаща старик достал пожелтелый свёрток, развернул его лицом к башне. Живодраг глянул в бинокль и кивнул: на грамоте стояла печать с гербом Шеола – гарцующим тарпаном на фоне трёх колосков.

– Впускать надо. Документы в порядке.

Капитан стражи, Адриан Дьекимович, гаркнул во всю лужёную глотку:

– Открыть ворота, бродяг пропустить! Живо!

Заспанные стражники высыпали из сторожки и с муравьиной резвостью отворили сначала внутренние, а затем и внешние ворота.

Фокусник степенным шагом, отстукивая по брусчатке копьём, зашёл в город. Он обернулся и два раза хлопнул в ладоши. Согбенный шут взвалил на себя многочисленные торбы и вприпрыжку заковылял следом.

Когда Адриан спустился проверить документы, ворота уже затворили. Высоченный старик с невозмутимым видом ждал, покуда все «гостевые процедуры» не кончатся.

– Так. Выписка из гильдии – вижу, подпись полицмейстера – вижу. Кажется, с грамотой всё в порядке. Обуты как положено… Просто так я вас отпустить не могу, так что давайте, артисты, показывайте, что умеете.

Долговязый фокусник небрежным движением откинул свои косы за спину, его седоусое лицо растянулось в довольной улыбке.

– Само собой, благородные воины. Чичек! – крикнул фокусник.

Шут побросал торбы и, дурашливо подпрыгивая, оказался посреди зрителей. Фокусник стоял позади, он громко хлопал в ладоши и шут в такт хлопкам совершал головокружительные кульбиты и перекаты, заводил в полёте ноги за голову и делал ещё много всего интересного на потеху публике.

– Ловок, бестия! – проговорил кто-то из стражников.

– Будет, кому поставить на место главного акробата, – сказал другой. – А то ишь ты – зазнался, так и в свою власть над земным притяжением уверует!

Фокусник ещё раз громко хлопнул напоследок, шут приземлился, его ноги разъехались в шпагате и он поклонился, коснувшись лбом земли.

Стражники громко зааплодировали.

– Так, прекратить праздношатание, вернуться к дежурству! – рявкнул капитан Дьекимович. – Времени нет возиться с вами, старик. Можете идти. Вниз по улице гостиница «Жёлтый маршал», ещё в трактире «Сопля жабы» сдают комнаты на мансардном этаже. Нарушите закон – пеняйте на себя. У нас церемониться не привыкли.

– Не беспокойтесь, пан офицер, от нас хлопот не будет.


***

Войко гулял по крышам. В его случае такая прогулка была необходимостью: каждая собака в городе знала старого акробата, кто-нибудь да обязательно попросит показать трюк. Здесь же, на высоте, тьма одаряла невидимостью.

Ночь стояла ясная: видно, как дым печных труб растворяется в тёмно-синих небесах. С крыши на крышу Войко добрался до Собачьего переулка, отсюда открывался вид на центральную городскую площадь. Он сел на угол фасадного карниза и принялся наблюдать за толпой. Сегодня Площадь Совета заполонил разномастный люд. Толпа окружила высокого старика в буром плаще и низенького шута в ярких тряпках. Эти двое вытворяли что-то немыслимое.

Родители Войко были акробатами, его дед и бабка были акробатами, и сам он с раннего детства спорил с притяжением. С трюками горбатого шута в серебряной маске человеческое тело справиться неспособно, уж кому, если не Войко, об этом знать?

Акробат заворожено наблюдал, как старик хлопает в ладоши и бросает в воздух цветок, а шут тут же его ловит. Ещё один хлопок, и красная гвоздика оказывается у кого-то в кармане. Фокусник заранее знает, у кого именно, указывает на нужного человека, и послушный шут забирает гвоздику, начиная незатейливую игру снова и снова.

– Если вы до сих пор не верите в чудеса, то сегодня подходящий случай начать. – назидательным тоном говорил фокусник. – Чичек слеп как крот, он таким родился.

Фокусник поднял руки над головой и громко хлопнул, сию же секунду в его тонких пальцах возникла горящая свеча. Старик поднёс пламя к серебряной маске шута и несколько раз провёл туда-сюда, прямо перед прорезями для глаз. Толпа ахнула.

– Мы уже много лет вместе. Однажды я видел, как Чичек спасался от бродячих собак, перепрыгивал через препятствия, едва заслышав, как лапы зверей касаются земли, как мельчайшие камушки разлетаются в стороны. Но, к сожалению, среди череды удачных уклонений были и болезненные падения, я едва отбил его от голодных тварей. Слепота подарила ему ловкость. За годы дружбы мы создали свой язык хлопков. Каждый звук, в зависимости от тона, продолжительности и силы – это команда, – фокусник щёлкнул пальцами, и свеча исчезла из его рук.

– То есть без тебя он ни на что не годен? – Из толпы вышел Войко. Босой, одетый в одни только штаны. Со своей густой, вечно спутанной бородой, он походил на уличного попрошайку.

– Почему на тебе нет ботинок? – съехидничал фокусник. – Совет лишил права носить обувь?

– Попридержи язык, старик. Наше племя по воздуху ходит, обувь нам ни к чему. Будь добр, ответь на вопрос.

– Если хочешь знать, да. Без меня он не может использовать свой дар в полной мере, но в том-то и прелесть – давать людям магию совместного трюка. Наши выступления – это дитя ловкости и иллюзии, акробатика и фокусы в единой ипостаси.

Люди вокруг притихли, даже стражники, тайно недолюбливающие акробата, с замиранием сердца следили за словесной перепалкой двух мастеров.

– Выходит, что акробат – это ты, а он – твои ноги и руки? Жульничество! Обман!

– Теперь я попрошу тебя придержать язык, акробат. Что, если я скажу тебе: Чичек сделает трюк, на который ты никогда не решишься?

– Этого не может быть! – Войко почувствовал, как от обиды кишки словно кипятком обдало. – Никто не смеет мне говорить таких вещей! Я лучший акробат в этих краях, делом доказывал и не раз!

Жители Чизмеграда видели самое интересное представление в своей жизни, здесь было всё: акробатика, иллюзионизм и драма; некоторые надеялись, что и до кулачных боёв сегодня дойдёт.

Из толпы вышел крепко сбитый смуглый человек, по окладистой бороде и синим штанам в нём угадывался акробат из клана Войко.

– Не надо, атаман. Оно того не стоит. – Крепыш попытался взять Войко за плечо, но тот раздражённо скинул его руку. – Атаман, выслушай меня, прошу. Ты же видел, на что способен этот шут? Не иди на поводу, он же водит тебя за усы!

– Молчи, Жечка! Заклинаю Небом, молчи! Я и сам могу решать, что мне делить и когда.

Крепыш склонил голову в почтительном жесте и сделал шаг назад.

– Что ж, я принимаю вызов, фокусник. Про какой трюк ты говоришь?

Старик ехидно улыбнулся, изящным движением воздел руки вверх и хлопнул в ладоши. Шут пауком оттолкнулся от земли, сделал кульбит и сел на плечи хозяина. Народ снова ахнул, кто-то нерешительно аплодировал.

– В квартале отсюда есть двор-колодец, внутри нет окон, а входная арка всего-то с человеческий рост. Побежите по кругу – до самой крыши. Кто окажется первым наверху, тот и победил.

– Это очень опасный трюк, старик. Он может стоить жизни и мне, и твоему шуту. Что я получу, если выиграю спор?

– Тебе мало удержать свой титул, атаман? – старик говорил с нажимом. – Что ж, если ты выиграешь, я отдам тебе весь сегодняшний заработок. Если выиграет Чичек, твои люди принесут нам ровно столько, сколько сейчас лежит в моём цилиндре. Идёт?

– По рукам! Пускай победит самый ловкий!

Толпа двинулась следом за спорщиками. Люди ощущали наступающую дурноту, дети плакали и просились на руки, спины стариков прихватывал ревматизм. Должно быть, от долгого стояния на месте кости разболелись, а дурнота от болотных миазмов – сами не заметили, как надышались.

Двор-колодец не смог вместить всех желающих. Часть толпы осталась снаружи, остальные же топтались в центре, предвкушая зрелище.

Шут и акробат разошлись в разные стороны и по свистку стражника тронулись с места. Войко и дюжины шагов не пробежал; вес тела тянул его вниз – к земле. Тренированными пальцами он уцепился за щели в кладке, раскачался и прыгнул. Удалось преодолеть ещё с пяток саженей.

Шут же взял ровный темп, и, не сбавляя скорости, бежал по стене как по кирпичной мостовой. Рядом шёл фокусник, не переставая бить в ладоши.

– До чего ловок! Чудеса! – крикнул дед из толпы, утирая пот со лба. У него жутко разболелась голова.

Шут оказался наверху первым. Он сел на корточки и замер, лишь ветер играл бубенцами на его одежде.

– Хватит, Войко. Брось это дело, он победил, – кричал Жечка, правая рука атамана. – Акробат должен уметь проигрывать.

– Нет! Я не могу просто так проиграть! – Атаман карабкался вверх, пальцы его сбились в кровь, но упрямство не давало отступить.

Войко ловко оттолкнулся от стены, кувыркнулся в воздухе, и уцепился руками за старый деревянный флагшток. От крыши дома его отделяло расстояние в две вытянутые руки. Один прыжок – и он наверху, снова победил притяжение, пускай и ценой проигрыша в споре. Акробат начал медленно раскачиваться – туда-сюда, туда-сюда. Силы в руках осталось мало; чтобы взлететь вверх, нужно как следует раскрутиться. Туда-сюда… Хрум! – флагшток треснул у самого основания и остался у Войко в руках. Атаман стремительно летел к земле, порабощённый столь ненавистным притяжением…

Люди в испуге расступились: глухой удар об землю, в воздух поднялось облачко пыли. Атаман замер, раскинув руки в стороны, тело его скрючилось в неестественной позе.

– Помер, – сказал стражник и снял кивер. Мужики в толпе следом поснимали шапки. – Тут больше не на что смотреть, граждане Чизмеграда. Это был честный спор, Войко знал, на что идёт. По законам города это устная сделка. Жечка, с вашей стороны следует заплатить выигрыш в полном размере.

Рыжебородый акробат зыркнул на стражника зло, в его ясных зелёных глазах промелькнула ярость.

– Сколько? – пробубнил Жечка.

– Пятьдесят шесть медяков, – ответил старик, улыбаясь; под хлопки шут уже успел спуститься с крыши и усесться на его плечах.

Пятьдесят шесть медных динаров. Такую цену атаман уплатил за свою жизнь.

Жечка щёлкнул пальцами, и из теней выскочил худенький черноволосый парень. Он протянул фокуснику кисет и учтиво кивнул. Во дворе появились и другие акробаты, целая дюжина разномастных мужчин доселе невидимых. Старик отсчитал ровно пятьдесят шесть монет, сморкнулся в кисет и отдал его обратно мальчишке.

Когда толпа начала расходиться, Войко дёрнулся. Он громко закашлял, забулькал и заклокотал, из его рта тоненькими струйками побежала кровь.

– Атаман! Живой… – Жечка удивился: упасть с такой высоты и выжить… Признаться, он уже мысленно похоронил Войко. – Эй, ребята, тащите рейки и кусок парусины, его нужно унести отсюда. Войко, держись, держись родненький. Сейчас мы тебя…

Атаман перестал плеваться кровью, он тяжело дышал, глядя в низкое тёмно-синее небо. В глазах его стояли слёзы.


***

Этой ночью помер старик Беригор. Лёг со своей старухой в постель, а на утро не проснулся. Бабка его обнять, а он холодный. Глянула на мужа: осунулся весь, исхудал, в бороде седых волос прибавилось. Всхлипнула старуха Маданя, созвала детей и внуков, да и завернули деда в домотканое полотно. По дороге к рисовым полям остановили телегу у болота, бросили старика в гнилую жижу и остановились в последний путь проводить. «Вышел из болота Чизмеград, в него все и вернёмся», – сказала бабка. Беригор за пять последних лет три раза болотнянкой болел, видать, четвёртый его в болото-то и утащил.

Пятеро взрослых и шестеро детей смотрели, как тело главы семейства медленно погружается в топь. Но не одни они отдавали болоту мертвеца: в пятидесяти шагах остановили свою телегу Варчевичи. Дед Ласкослав аккуратно стащил тело, замотанное в домотканое полотно, отнёс на руках к краю трясины и с силой бросил. Видать, и бабка Ташиша преставилась…

Люди погоревали ещё немного и отправились на работу. Город сам себя не прокормит. Нужно до темноты управиться, ночью болото дышать начинает, а там, где дышит болото, человеку вздохнуть нельзя.

Всю ночь Жечка просидел у постели Войко. Нет, не помер атаман. Спину повредил, а выжил. Но разве это жизнь? Клан Высоты поклялся победить притяжение, а как ходить по воздуху с перебитым позвоночником?

– Добей меня, Жечка. Небом заклинаю!

– Не стану, и не проси. Сколько Небом тебе отмерено, столько и проживёшь. Ты пока отдыхай, а делами клана я займусь.

– Жечка…– Голос атамана был слабый. – Шут-то не человек. Не может человек по стене, как по мостовой… – Атаман громко выдохнул и потерял сознание. Жечка потрогал лоб – горяченный!

– Слободан, дери тебя степняки! Воды принеси, оботри атамана, лентяй.

В комнату вбежал тощий юноша в одних только синих штанах. В тонких руках он держал таз полный воды.

– Так я это, только что вниз к бочке бегал, чтобы набрать…

Жечка громко цыкнул и прыгнул на окно. Оттолкнувшись ногами от рамы, он белкой пролетел до фасада соседнего здания. Уцепился руками за выступы, взобрался на крышу и растворился во тьме. Акробаты выбрались на ночной обход.

Племя Высоты не любили в Чизмеграде. Они не носили обуви, и их совершенно не волновало негодование старейшин-шоршеткалоков на сей счёт. Основатели города, совет палачей и сапожников, терпели дерзких акробатов до поры, пока гадкие, неуловимые демоны досаждают городу. Стена и пулемёты надёжно защищали от полукровок, ублюдков болотных ведьм и нечистых тварей. Убить полудемона не так уж и сложно: чудище видно издалека, за версту несёт от него тиной и гнилью, попасть по громадному уроду даже сопляк-новобранец в состоянии. То ли дело мелкие крылатые бесы. Этим гадам завсегда приятно человеку жизнь портить: то в бочку пива нагадит, то свиней и кур распугает, а то и амбар подожжёт! И до того изворотливая сволочь, что просто так не изловишь! Акробаты – они древние мастера ловить разную нечисть, но настанет время, шоршеткалоки обуют строптивцев по закону, либо изгонят прочь за стены города-форта.

Жечка прятался в сарае. В щелочку приоткрытой двери он наблюдал за бесом: дьявольское отродье плевалось огненной слюной, поджигая перепуганную домашнюю птицу; несчастный пёс, прикованный к горящей конуре цепью, жалобно скулил и пытался вырваться. Пакостливый демон, похожий на огромного комара с головой младенца, хватался за круглое пузо маленькими ручонками и задорно хохотал.

Жечка пригубил воды из ковшика, припал к земле и изготовился к прыжку. В полёте толкнул плечом дверь, плюнул водой. Огненный шар, окутавший уродливое тельце демона, тут же потух. Акробат упал в грязь и проехал на животе несколько шагов, вытянул перед собой руки: нечистая тварь упала в раскрытые ладони.

– Сукин сын, тварь, бледный помёт, яйцо тухлое! – демон грязно ругался, пытаясь вцепиться острыми ножками в руку акробата. – Кишки изорву, горло перегрызу, сердце съем!

– Не сквернословь, нечисть, – Жечка зажал рогатую головку между указательным и средним пальцами, шея демона хрустнула. Маленькое чудовище, размером с хорька, замерло и обмякло.

Жечка посмотрел на свою добычу, раскрыл заплечный мешок и бросил в него уродливую тушку; после демона руки всегда воняли жжёным торфом.

За мёртвого беса стража платила целый гривенник, за болотную гончую серебряный с полтиной, убийство летающего полудемона оценивали аж в один золотой, но Жечка за всю свою жизнь так и не встретил крылатого ублюдка. Полудемоны, известное дело, твари огромные – выше человека на две, а то и три головы, широкие, что твой тротуар, и всё горят или ядом дышат. Уж незнамо как оно так выходит: чистокровный демон – существо разумное, ведьмы бабы хоть и сумасшедшие, да всё ж не дуры. Почему у ублюдков мозгов с напёрсток? Этого Жечка не знал, но зато ему хорошо было известно, что полудемоны бесплодны. Много лет назад нынешний крестьянский район ещё не обнесли городской стеной. Маленький Жечка, забравшись на крышу харчевни, любил подглядывать за тёткой Лявкой, местной знахаркой. Множество раз он заставал толстуху за милованием с полукровкой. Огромный, раздутый, похожий на утопленника ублюдок с урчанием наваливался на толстую бабу, а та кричала как ворона. Так и не понесла… А как узнали в городе о её любовях, так и повесили на придорожном столбе. Другой раз полудемоны протаранили ворота, и один успел дочку золотаря снасильничать. И та не понесла… Старики говорят, что они как мулы: сильные, могучие, а семя у них пустое. Квартероны если и рождались, то мёртвыми или умирали через час-другой. Жрецы говорят, мол, само Небо уберегло от беды, ибо дважды разбавленная кровь демона даёт великую силу.

Несчастный пёс перестал скулить, лёг возле горящей будки и зажмурил глаза. Жечка пожалел зверя: отстегнул карабин от ошейника, цепь звякнула, и пёс умчался во тьму улиц.

– Эй, хозяева, – кричал акробат, – хватит ховаться, выходи, изловил я нечистого.

В окне дёрнулась занавеска, показалось лицо бабки. Старая сплюнула и снова скрылась в глубине дома. Ни тебе спасибо, ни доброго вечера: «Ишь разорался, босоногий». Жечка привык к грубости и неблагодарности чизмеградцев. В конце концов, не ради звонкой монеты он ловит нечисть: поклявшийся в верности Небу обязан усмирять трясину, не жалея крови своей. А что до людей, так и вовсе не злые они, сиречь суеверные и недалёкие.

Акробат добрёл до сторожки пешком, несподручно с заплечным мешком по стенам скакать. На стук дверь открыл заспанный рядовой с обвисшим лицом. Смерил акробата недобрым взглядом и позвал офицера.

Капитан Дьекимович нехотя отдал акробату заслуженный гривенник, глянул на тушку беса, чертыхнулся, и бросил нечистого в бочку с водой.


***

– Слободан! Эй, мальчишка! – Жечка тряс плечо юного акробата. Тот сидел в кресле у атаманской постели. Слободан вскрикнул, но увидев знакомое бородатое лицо успокоился. – Иди ляг, выспись как следует.

– А ты? Всю ночь же не спал.

– Ничего, как-нибудь перебьюсь.

Мальчишка нехотя поднялся из кресла и лениво зашагал вверх по лестнице.

Жечка смотрел на спящего атамана. Всего день назад это был самый ловкий человек в городе, гроза бесов и болотных гончих. Ведьмы обещали хорошую цену за его голову: атаман пережил три покушения, и вот - проигранный спор приковал его к постели. Войко дышал ровно, спокойно. Где-то в глубине души теплилась надежда, что он встанет на ноги.

– Жечка! – Войко проснулся. – Слава Небу, ты здесь. Кошмар приснился…

– Самое страшное уже случилось, – сказал акробат мрачно, – уж и не знаю, чего ещё можно испугаться.

– В город пустили чудовище, брат. Сами того не зная, а я – первая жертва его…

– Какое чудовище? До́лжно, бредишь…

– Я в здравом уме! – с неожиданной силой крикнул Войко. – Вот возьми, из этого кисета мы отсчитали фокуснику выигрыш. Ничего не чувствуешь?

Жечка принюхался. Дублёная кожа пахла жжёным торфом…

– Но, как… Я же в двух шагах от фокусника стоял, видел – человек.

– Ты ещё молод, брат. Опыт твой, что озеро, а я за свои шесть десятков уже целое море накопил. Эта тварь хуже демона… Уж сколько я всякого на своём веку повидал, но и поверить не мог, что Небо позволит квартерону на свет появиться.

– Ты уверен? Сопли его вонять торфом могут из-за разного, они же с шутом по болоту шли – надышались гадости.

– А про шута я тебе вот что скажу: тот и вовсе непонятная тварь. Я успел кое-чего заметить: не дышит он. От таких трюков у любого дыхание собьётся, захочется отдохнуть – дух перевести. А этот… От него могилой разит. Шут сам без фокусника ничего не делает, и я не только про трюки говорю. Живой человек и почесаться захочет, присесть там, суставы размять… Шут же как кукла, будто деревянный. Вот что, Жечка. Созывай клан, объявим долгую охоту! Чтобы сегодня же ночью с каждой крыши за городом следили наши глаза. И если увидите чего недоброго, хватайте нечестивцев на месте!


***

Адриан сидел в трактире. Он любил брать отгулы в будние дни: пустой питейный зал, лишь пара пьянчуг спят, да мыши за стенами скребутся. Трактирщик Драгобор с участливым видом проверял краны пивных бочек: не подтекает ли где?

– Слышь, Шишницкий, ты видал шута и фокусника?

– Ну, видал и чего?

– Они у тебя комнату снимают? А то я был в Жёлтом маршале прошлой ночью, там какой-то буйный дурак проститутку избил. Пока вязали, у хозяина спросил про эту парочку, говорит, не снимали они номер.

– И у меня не снимали. Ах, зараза, вот где течёт! И надо ж бочке с самым дорогим элем прохудиться! – Драгобор наклонился к ящику с инструментами, достал клей, смешал с опилками и аккуратными движениями размазал стамеской вокруг крана. – Фух, надо же! В «Сопле жабы» Сопля жабы и потекла! Мне пять гривенников бочку сварить обходится, а оно течёт! Марку надо держать, когда пиво и трактир одинаково называются… А насчёт этих твоих, так у нас старух овдовевших в городе – море. За пару медяков сняли себе халупу, живут и радуются. Они же бродячие, твои артисты-то, у таких каждый грош на счету. Да и пустует иной дом. Болотнянка нынче разыгралась, за неделю уж полста человек на работу не встало, кого послабже скосило. Вон, пана Борщевича дом пустой стоит, может быть, в него и въехали.

– После больного и в дом? Не мели чепухи, эти полы мыть не станут… Да и кого ни спроси, никто их днём не видал. Всё к сумеркам вылезают, будто от солнца ховаются…

– Да ну а тебе какое дело, пан офицер? Они что, ограбили кого, убили что ли? Тебе бы почаще отгулы брать, да ко мне на пинту-другую, а то, неровен час, в каждой собаке преступника видеть будешь.

– Порядок не нарушают, обуты, людей не обманывают. Вот только болотнянка как-то уж разгулялась аккурат после визита этих двоих. Да и бесы с гончими зачастили, акробаты добро работают, на совесть. Так ловко нечистого истребляют, что скоро городская казна опустеет… Чует моя душа, Драгобор, как-то шут и фокусник в этом замешаны. Хоть одну бы наводочку… Я бы быстро их того, в темницу.

– Ой, на вот тебе ещё пинту. Заладил… Тебе лишь бы кого-нибудь в темницу бросить! Хоть степняка бы что ли подстрелил, а то злой как болотная гончая…


***

Тридцать девять человек: молодые и старые, дылды и коротышки, смуглые и бледные, но все как один – в синих штанах, босоногие и небритые. Лишь у совсем юных мальчишек не было бород. Клан редко собирался вместе, но сегодня был повод. В покоях Дома Высоты тридцать девять братьев встали вокруг сорокового, лежащего на кровати.

– Братья акробаты, – Войко пытался придать голосу прежнюю властность, – когда-то каждый из нас поклялся защищать людей от нечистого, мы отдали Небу свои фамилии, своё прошлое и вверили ему своё будущее. Мы, Племя Высоты, поклялись изничтожить нечестивый род, всех до последнего беса! Тень нависла над Чизмеградом… Наш долг не дать злу пустить корни. Сегодня ночью я объявляю долгую охоту: станьте глазами и ушами города, следите за проклятым фокусником и шутом, чую, они кровь от крови демона. И если удастся вам разглядеть в них демоново семя – убейте на месте! Возьмите ваши кривые ножи и будьте готовы пустить их в ход! В ночные бдения уходить только по двое! Двадцать братьев как обычно – на разведку, излов беса и гончей, семнадцать других разделят меж собой город на участки для слежки. Слободан, Жечка, вы за главных. Вы самые ловкие… после меня. Смотрите в оба, прочешите каждую пядь улиц, но найдите, где эти двое ховаются. Не упускайте их из виду…

Атаман, собрав последние силы в кулак, отдавал команды: кто в какую вахту идёт, с кем, когда меняется. Всё добрый Войко продумал до мелочей. И комар через Чизмеград незамеченным не пролетит.

– А ты как, атаман? Один на весь Дом Высоты останешься? – спросил Слободан.

– Ну, почему один? Вон, Васислав и Жушнек будут в засаде неподалёку. А мне… Придётся полюбить пороховое оружие. Купите мне шеольский револьверный карабин да патронов к нему. Авось отстреляюсь, коли вдруг наши хлопцы не поспеют.

На том и порешали. Долгая охота, она хоть и долгая, да промедлений не любит!

Продолжение в комментах. Множество всяких интересностей выкладываю в своём паблике

Показать полностью
71

"Подарок" судьбы (часть 3)

Начало - https://pikabu.ru/story/podarok_sudbyi_chast_1_6832757

Середина - https://pikabu.ru/story/podarok_sudbyi_chast_2_6832956


От диких криков, разносившихся по лесу, Валя поначалу вздрогнула, пытаясь рассмотреть, что там за безобразие творится на берегу, но из-за сгустившейся темноты было очень сложно что-либо разобрать, как она не щурила глаза.


— Ничерта не вижу! — ругнулась маньячка и убрала длинные мокрые пряди с лица. Обзор это не улучшило.


Безумный крик повторился и тут же затих, мгновенно оборвавшись. Это заставило Валю быстрее соображать и она чуть ли не волоком потащила Иру по направлению к их "игровой площадке", стараясь поскорее добраться до берега.

Происходило что-то непонятное, пугающее и парням нужна была помощь. Но что могло заставить их так кричать... их, которые могут заставить расплакаться любого человека и просить, умолять о смерти?! Или вопит тот паренёк? Одни вопросы...на которые они сейчас найдут ответы. И если это долбанная шутка ребят, то тем не поздоровится. Вадим не стал бы заниматься глупостями, но вот Серёжка...этот болван мог подначить и уговорить её парня присоединиться к какой-нибудь ерунде, тупому приколу.


"Если всё придумал действительно он...идиота кусок! Хоть лес и безлюдный, но осторожность превыше всего! Учитель нам это вдалбливал постоянно, а мы мало того, что не рассказываем ему о своих мелких шалостях, так ещё и чуть не спалились на заправке неподалёку. Как раз из-за тупорылого оболтуса!"

Злость ускоряла движения, мощными гребками Валя подплыла к берегу, поросшему камышом и оскальзываясь на иле, вылезла из воды, отряхиваясь.


— Хватай нож! — скомандовала она последовавшей за ней подруге. Шутки шутками, а оружие нужно взять на всякий случай. У берега валялась их одежда и Валя, немного покопавшись, выпрямилась. В правой руке надёжно улегся молоток, пробивший...сколько уже? Семь...десять никчёмных бошек? Где-то так. И сейчас у неё прибавится ещё одна зарубка на нём.


Позабытый костёр почти догорал, потрескивая остатками дров. Огня хватало на несколько метров вперёд, но ничего сверхъестественного Валя не заметила. Как не заметила и ребят. Она нахмурилась, осторожно приближаясь к месту их "веселья" За спиной тяжело дышала перепуганная Ирка, сжимая в руке свой ножик, но Валя знала, как та умеет с ним обращаться.

Вроде ничего не изменилось...Труп крикливой девчонки валялся там же, где и должен быть, безвольно свесившись в путах. Уже без головы правда, но не суть. В другое время она бы от души посмеялась над нелепой позой мертвячки, но не сейчас. Связанный парнишка тоже был на месте, затравленно хныча, словно мелкая ссыкуха.


"Похоже совсем поехал крышей...и странно, что он ещё живой..." — безучастно подумала Валя, а затем одна из веток в костре ярко вспыхнула и маньячка увидела рядом с деревом...

Серёга стоял в темноте, повернувшись к ним спиной и чуть слышно хихикая. Руки у него шевелились, но не было заметно, чем именно он занимается.

"А я думаю, что это за звуки!" — озлобленно подумала Валя. Но вслух сказала то, что её больше всего сейчас тревожило. Оплеухи подождут. — Серёж, не пугай нас так, где Вадим?


— Идиот! — выругалась Ира, тоже вступив в разговор. — Это шуточки ваши?!

Их друг медленно обернулся. Две кровавые дыры вместо глаз одновременно приковывали взгляд и вызывали отвращение. Ещё больше поразило Валю, что Серый безостановочно резал свой живот, аж похрюкивая от еле сдерживаемого смеха.

"Что происходит?! Зачем он это делает?!"


Разрез становился всё шире, пока не полезли петли кишок, сваливаясь ему под ноги. Отвратительный запах ударил в нос и Ира, согнувшись, сблевала в сторону.

Серёга закудахтал от счастья, время от времени перемешивая в руках свои внутренности, стекающие вниз как тесто. Сквозь пальцы лилась кровь и утекала жизнь, но он не обращал на это никакого внимания. Как будто обычная забава, а не тошнотворное зрелище.

Нож продолжал врезаться всё глубже, потроха склизкой кучей тащились из живота, казалось, что так будет продолжаться бесконечно. Наконец он глупо ухмыльнулся, упал на колени и принялся сгребать кишки в кучу, собирая вместе с ними и землю с травой. В руки ничего не помещалось и падало обратно, но Серый не сдавался, цепляясь окровавленными пальцами за полопавшиеся кишки. Изо рта полилась кровь, он напоследок хрюкнул и рухнул лицом на взрыхлённую почву. Тело стало дёргаться в конвульсиях и только тогда подруги вышли из остолбенения.


— Это же шутка...? — Валя никак не могла заставить себя подойти поближе. Ткнуть идиота ногой в бок, чтобы он вскочил и рассмеялся. Прекратил дурачиться.


Ира продолжала исторгать из себя пищу, склонившись над кустами. Она многое видела в своей жизни и совершила много ужасных вещей, но почему-то именно вид их мёртвого друга, в особенности его поведение перед гибелью, его безумная ухмылка и невыносимая вонь от рваных кишок, до сих пор витавшая вокруг, заставляли её раз за разом изливаться желчью.


— Убей ту, которая ближе, — тихий шепот из темноты был еле слышен, но Валя узнала этот голос. Удивлённо раскрыла рот, хотя после ТАКОГО изумления уже быть не должно.

— Вадим, что тут творится?! — она через силу повысила голос, напряжённо всматриваясь в тени деревьев.


Из полумрака вывалился, шатаясь как пьяный, Вадим. Потное окровавленное лицо раскраснелось от ярости, встопорщенные волосы прилипли ко лбу. Он раззявил рот в нелепом хриплом всхлипе и обрушил тесак на голову своей девушки с такой ненавистью, что только недавно наточенное лезвие почти до половины вошло, развалив лоб и остановившись где-то в районе переносицы.

Валя поначалу даже не поняла, что произошло, продолжая пучить глаза на него. Боль "накрыла" чуть позже, казалось голову просто сунули в костёр, а пылающие угли засыпали в уши. Она подняла руки, нащупывая причину своих страданий. Пальцы обхватили тесак, и она, замычав, принялась его раскачивать, делая только хуже. Кровь заливала глаза, мешая обзору, а тело резко перестало слушаться команд. Заплетающиеся ноги подкосились и Валя рухнула рядом с Серёгой.

Вадим безучастно подёргал тесак, но тот намертво застрял в черепе девушки. Лишь тонкой струйкой текла кровь, смешиваясь с мозгами и грязью на лбу Вали.


— Скучнооо, — прошипел голос. Обратился к Ире, которая смотрела, застыв столбом, на всю вакханалию и хаос и не делая никаких попыток убежать. — Вы все скучные... Сними с себя скальп, а затем...утопись.

Скособоченная фигура вышла из темноты, подволакивая левую ногу, отчего походка была немного смешной.

— Отруби у своего друга левую конечность и отдай мне, — он взглянул на Вадима, который всё ещё безуспешно пытался выдернуть тесак. — Как хочешь, но через пять минут ты должен это сделать. Перегрызи её, раздроби камнем, но если не успеешь...тебе придётся делать это со своей ногой.


Вадим сразу же зашевелился, быстро хватая большой камень и начав колотить по коленной чашечке Серёги. Мерзкий хруст, казалось, заполнил весь лес, но тварь даже не скривилась.

Ира, тем временем, полосовала своё лицо ножом, пытаясь вырезать ровный овал, но делала это очень неумело. Надрезанная кожа кровила и не давала совершить всё правильным образом. Не дожидаясь, когда лезвие дойдёт до лба, вцепилась рукой в подбородок, рванув кожу вверх, обнажая мясо. Завизжала от боли, всё равно продолжая тянуть это страшное подобие маски до щёк. С правой стороны возникло затруднение — кожа от резких манипуляций треснула, оторвав небольшой кусок в районе губ. Девушка испуганно скосила глаза на чудовище, захныкав.


— Продолжай, — он махнул тощей нелепой рукой. Ира с удвоенными усилиями дотянула наконец почти весь скальп до носа, превратив половину лица в кровоточащий кусок мяса. — Но потом ты сожрёшь всё то, что срезала.


Игорь, привязанный к дереву и на время позабытый всеми, уже просто обезумел, практически потерял рассудок от испуга. Участь, которой он ожидал ранее, теперь не казалась такой страшной. Она стала даже более желанной. Потому что тварь, что подошла поближе, была намного ужаснее.

Глаза одного из похитителей немигающе уставились на него. Игорь, хоть и видел их всего лишь несколько раз, но запомнил голубые безжизненные зрачки, которые теперь неизвестно как оказались у чудовища. Безносая бледная морда, с синюшными венами и немного перекошенным в сторону безгубым ртом вызывала неконтролируемое отвращение. Все оголённые участки тела были покрыты ссохшейся, почерневшей кожей, как при сильнейших ожогах — будто существо вылезло только что из костра.

"Откуда оно взялось? Может быть я сплю...или умер и это моя пытка?"


Худое тело, закутанное в нелепый чёрный балахон, выглядящий куском темноты, затряслось в предвкушении. Голова повернулась, разглядывая труп "пасти", точнее его одежду. Тварь с наслаждением втянула воздух дырками вместо носа.

— Приятно снова ощущать все эти уже подзабытые запахи. Особенно мне нравится аромат свежей крови, — она ехидно подмигнула ему. Сунула руку в потроха мертвеца, побултыхав там, и принялась, хрипло дыша, обнюхивать пальцы, с которых стекала вонючая желтоватая жижа. Хотела дотронуться до лица Игоря, но на полпути остановилась. Нехотя вытерла трясущуюся руку об траву и зло поморщилась, отчего вены встопорщились и морда стала ещё более отталкивающей.


— Хочешь жить? — неожиданный вопрос застал Игоря врасплох. Особенно голосом того, кто сейчас был неподалёку.

— Д..., — он запнулся, вначале подумав, что ему просто показалось. Пересохший язык несколько долгих секунд не слушался. — Да!

— Не хочешь, чтобы я тоже что-нибудь приказал с собой сделать? — тварь продолжила задавать риторические вопросы. — Даже не представляешь примитивным разумом, что я могу заставить совершить...


Вадим, как баран, продолжал безучастно долбить камнем по ноге друга, пялясь в одну точку. Раздробленное, уже почти превращённое в месиво из костей и мяса, колено никак не сдавалось.

— Поэтому, — продолжило существо, увидев, с каким ужасом смотрит на это Игорь, — лучше слушайся...и уйдёшь отсюда живым. Уяснил?

— Да, — парень отвёл взгляд, но звуки смачных ударов продолжали раздаваться вокруг.

— Просто сними кольцо с пальца... и всё. Я освобожу тебя от верёвки и ты пойдёшь к себе домой. Можешь даже забрать их машину, мне всё равно.

— Так просто? — неверяще спросил Игорь. Само то, что он общается с какой-то инфернальной неподдающейся логике тварью уже страннее некуда. Практически наравне с тем, что он до сих пор не тронулся рассудком, продолжая как-то пытаться выжить. Но её предложение...слишком заманчивое и от этого слишком неправдоподобное.

— В жизни так всегда и бывает — самое простое чаще всего оказывается самым верным. Я не обманываю, — существо снова приблизило свою отвратительную морду совсем немного не дотягиваясь до лица Игоря. — Решайся быстрее, а то мне надоест и я сожру тебя. Хотя нет...заставлю сожрать свои собственные потроха. Или тех трупов, ещё не решил...


Игорь потрогал пальцем кольцо на левой руке. Кисти опять заныли, успев занеметь от неудобного положения и крепкой верёвки. Кое-как кровь разбежалась по жилам, отчего руки начало покалывать. Узоры, выгравированные на кольце, приятно холодили кожу на подушечках пальцев, заставляя раз за разом изучать, гладить непонятные символы. Расставаться с украшением очень не хотелось, даже с учётом всех невероятных и жутких событий, произошедших с ним как раз после этой находки.

"Сраный "подарочек" речки! Действительно проще простого — отдать эту безделушку и уйти живым... Жалко...это единственный шанс...но я хочу его оставить себе!"


Что-то ещё не давало покоя, постоянно вертясь в голове. Вся ситуация похожа на ловушку...всё слишком сложно. При такой силе существо давно бы уже завладело чем нужно и избавилось от него. Но он всё ещё дышит, хоть и с трудом.


— А почему ты не сделал этого раньше, — брякнул, не подумав, Игорь. — Зачем нужен я...

Тварь злобно оскалилась, не сдержавшись. Взмахнула рукой, но остановила её на полпути.

— Тот парень может по моему велению отрубить тебе руки, поджарить на медленном огне, наконец, засунуть в задницу тесак лезвием вперёд, — скучающе произнесло существо. — Но я даю шанс, воспользуйся им.

"Уже который раз оно не может ни ударить, ни приблизиться ко мне...Словно не может. Словно у меня есть какая-то защита...кольцо! Не зря эта пародия на человека просит, даже требует, снять его"


— Нет..., — пробормотал он, вжимаясь насколько можно в дерево.

— Ты понимаешь глупый кусок мяса, что говоришь и кому?! — взревела тварь, одним махом вскакивая на ноги, но тут же накренившись налево из-за кривой конечности.

Игорь молчал. От вспышки гнева его накрыла такая волна первобытного ужаса, что он еле сдержался. Видимо после того, что он пережил сегодня, психика стала слишком крепкой.

— Нет. Не сниму, — он еле услышал свой тихий писк. Но тварь похоже всё поняла.

— Ты! — чудовищная сущность ткнула костлявым пальцем в Иру, которая вырезала ножом кожу вокруг глаз. — Лезь в воду, плыви до середины и ныряй. Видеть тебя на поверхности я не хочу... А ты, — теперь в поле зрения попал Вадим. — Дойди до костра и начинай жрать угли. Сколько сможешь.


Две фигуры спешно принялись исполнять приказы — Ира с ходу сиганула в речку, а её последний оставшийся в живых подельник рухнул на колени и принялся жадно собирать тлевшие куски дерева. Зашипели сразу же обгоревшие губы, но убийца продолжал жевать, скрипя зубами. Невыносимо завоняло палёным мясом, но Игорь продолжал смотреть себе под ноги.


— А что до тебя, — голос приблизился, но всё равно на небольшом расстоянии. — Оставайся здесь. Руки развязать ты не в состоянии, освободить больше некому. Будешь просто сидеть тут пока не сойдёшь с ума без еды и воды. А это произойдёт довольно быстро, уж поверь.

Игорь внутренне содрогнулся над своей дальнейшей перспективой, но теперь точно уяснил — тварь не может причинить ему вред. Или заставить сделать это кого-либо ещё. Знание немного утешило, но что делать?


— Зачем нужно кольцо? — не поднимая взгляд, поинтересовался пленник. — Кто ты...или что ты такое?

— Хм..., — тварь спокойно привалилась к трупу безголовой девушки. — Мне нравится твоё бесстрашие. Довольно редко происходящее рядом со мной. Думаю, отчасти это из-за кольца — ты понял, что оно защищает от неожиданного поедания своих ушей или от убийства собственного сына отвёрткой. Но рассказывать кто я и как оказался здесь не слишком хочется, — существо немного помолчало, затем продолжило. — Хотя...время ещё есть, а делать пока всё равно нечего. Поэтому отвечу частично — парень, ты в очень сложном положении. При надевании этого кругляша на палец появляюсь я. Чаще всего не в духе из-за некоторых причин — одна из которых то, что присутствие в вашем мире действует на меня слишком болезненно. К кольцу и его обладателю я не могу приблизиться или заставить снять, что усиливает злость на всех вокруг. Зато, когда ты по своему желанию наконец-то откинешь побрякушку в сторону, я вернусь обратно, где мне самое место. Оставлю тебя в покое...только кольцо нужно будет спрятать получше. Не хочется возвращаться сюда слишком рано, как произошло на этот раз.

— А что было в прошлый раз? — история впечатлила Игоря. Звучит фантастично, но при всей неправдоподобности вписывается в творящееся безумие.

— Нашедшая кольцо девушка очень хотела и оставить его у себя, и избавиться от меня. Посчитала, что если отрубить палец, то вроде бы колечко станет не связанным с ней, ну а я испарюсь. Но по стечению обстоятельств я не получил долгожданной свободы. А побрякушка уплыла...пока ты её не выловил через пару дней. Просто подарок судьбы для меня!


Игорь всё ещё колебался. Хрип сбоку всё же заставил поднять глаза. Вадим, кашляя, крутился по траве, царапая обожжённое горло ногтями. Давился, пытаясь выхаркать назад горячие угольки, превратившие его рот в сплошной ожог. Умоляюще тянул руки к связанному человеку и существу, сидящему рядом с ним.


— Я могу прекратить его мучения. Если хочешь, — прошептала тварь украденным голосом.

— Не надо, — твёрдо ответил Игорь, видя последнюю агонию последнего маньяка. Своего похитителя и, если бы не появилась неожиданная помощь, то и мучителя. Убившего, скорее всего, немало людей. — Он заслужил.

— Я тоже так подумал, — тварь поднялась, держась за плечо мёртвой девушки. — Мне нет никакого дела до тебя. Сними кольцо, выкинь его подальше и наши дорожки разойдутся.


Игорь снова размял онемевшие руки. От долгого сидения в одном положении ужасно болело всё тело. Затёкшая спина ныла, прося поскорее освободиться.

— Хорошо...пни мне тот нож поближе, я разрежу верёвки, отъеду подальше и затем выброшу его по дороге в какой-нибудь глухомани.

— Интересная задумка, но есть одно "но", — существо грустно покачало уродливой головой. — Я не могу отходить далеко от кольца, пока оно на носителе. Так что снять надо здесь. Пойми - вначале я сглупил, пугая тебя, но на это есть причина — не слишком весело, когда тебя выдёргивают из дома, хочешь ты или нет. Сделай правильный выбор.


Парень осторожно провёл пальцами по узорам на внешней стороне кольца. Прощаясь с ним, хотя всё внутри желало оставить эту замечательную вещь. Что всё образуется как-то само собой и не придётся жертвовать им.

Пока ещё решимость не пропала совсем, он аккуратно и неторопливо поддел кольцо. Оно повисело на пальце несколько последних томительных секунд, а затем упало на землю. Сразу же пропали все мысли какое оно хорошее и красивое, словно этого и не было.


Тварь подошла вплотную. Пытливо уставилась на Игоря...и разрезала верёвки, помогая подняться. Парень скривился от мерзкого прикосновения, но сдержал свои эмоции.

— Езжай отсюда. Мне осталось немного и я поваляюсь это время тут. Если бы не люди, то здесь было бы отличное место... Теперь я не привязан к кольцу и к тебе, так что возьми его в платок и выкинь по дороге, как задумывал.


Игорь, стараясь всё равно держать в поле зрения существо, направился к машине. Ключи валялись там на переднем сидении. Он, как можно быстрее завёл её.

"Скорее смотаться отсюда! Потом уже решу, как быть дальше! Найти свою машину, где выбросить кольцо, а где эту тачку...всё потом, сейчас педаль в пол и валить из долбанного леса, чуть не ставшего мне могилой..."


Лишь когда Игорь выехал через двадцать минут на знакомую трассу, он смог немного расслабиться и свободно выдохнуть.


* * *

Эпилог


Аня отрешённо пялилась в монитор, бездумно крутя колёсиком мыши и совершенно не обращая внимания на сменяющиеся новости на мониторе. Пока не позвонили в дверь. Этот весёлый трезвон вывел девушку из оцепенения.

Она нехотя поднялась с кресла и подошла к двери. Посмотрела в глазок. Там, в тусклом освещении, переминаясь с ноги на ногу, стоял её сосед.

"Что этому алкашу надо?"

Максимум общения у Ани с ним были приветствия пару раз в неделю и его редкие просьбы одолжить рублей пятьдесят на "лекарства"


— Валерий Степанович..., — начала она, сдвигая щеколду в сторону, — у меня нет...

"Ноги!" — молнией пронзила запоздалая мысль. — "Он как-то неестественно стоял..."


Рука рванула к замку, но сильный удар отбросил Аню в коридор. Распахнувшуюся дверь аккуратно придержала старческая рука, мелко потрясываясь. Сосед проник в квартиру, опираясь об... Девушка с ужасом присмотрелась — как она не разглядела костыль?

Из-под штанины медленно вытекала кровь, лениво впитываясь в уже и так промоченную насквозь ткань. На ламинате остались несколько красных размазанных пятен.


— Спасибо, — произнёс приятный, но в тоже время слишком грубый голос из темноты. — Ты мне больше не нужен. Иди назад, ложись в ванную и вскрой себе вены. А ты пока не раскрывай рот!


Только начавшийся вырываться из груди громкий крик испарился. Аня беззвучно шевелила губами, как рыба, брошенная на берег, но ничего кроме еле слышного всхлипа из горла не вырвалось.


— Надеюсь, пока ещё не забыла меня. Я немного изменился, но, думаю, в лучшую сторону...

Уступив соседу, безвольно идущему к своей квартире, в проёме возник новый человек, хотя Аня знала, что это не так. И человеком тварь точно не является.

— Лицо немного съезжает, но в целом, я теперь практически неотличим от вас. Ну а за ногу спасибо твоему соседу — он старался как мог, чтобы отпилить её, как можно ровнее.


Девушка вскочила на ноги, ринувшись на кухню.

— Остановись! — властно произнесла тварь, не делая ни малейших попыток догнать её.

Аня резко встала, лишь чуть не добежав до стола. По щекам потекли бессильные слёзы. "Человек" неторопливо подошёл, почти ласково стерев их ладонью.


— Как ты уже знаешь, меня держит тут не только кольцо. Но и его носитель. Пока он жив - я не могу уйти. Твоя попытка была неплохой, хоть всего лишь отсрочила неизбежное на некоторое время. Радуйся только одному — я не буду долго с тобой забавляться. Ещё нужно нанести визит одному человечку. Представляю, как он удивится!


Конец.

Показать полностью
202

Билли Драго - эталон экранного злодея

Билли Драго - эталон экранного злодея Билли Драго, Актеры и актрисы, Злодеи, Голливуд, Биография, Триллер, Ужасы, Боевики

Уильям Юджин Берроуз (настоящее имя актера) родился 30 ноября 1945 года в Хьюготоне, штате Канзас. Сценическую фамилию Билли взял у бабушки, чтобы его не путали с другими актерами-однофамильцами. По своему происхождению Билли – индеец.

Долгое время работал ди-джеем на радио, хотя и мечтал стать актером. Мечта исполнилась только в 34 года.

На протяжении шести лет Билли играл второстепенных персонажей в различных телесериалах и фильмах. Наиболее яркие, запоминающиеся роли появились после 1985-ого, когда 40-летний Драго сыграл в фильме Клинта Иствуда «Имя ему Смерть» – вестерне, номинированном на «Золотую пальмовую ветвь» в Каннах. Актер запомнился тем, что играл злодея-соперника Иствуда.

Затем в 1987-ом году Билли Драго снялся в знаменитой картине Брайана де Пальмы «Неприкасаемые», получившей «Оскар». Драго блестяще воплотил роль Франка Нутти – приспешника главного мафиози всех времен и народов Аль Капоне. «Дядя Фрэнки» – наиболее яркая актерская работа в фильмографии Драго.

За более чем 30-летнюю карьеру актер исполнил больше сотни ролей. В основном ему приходилось играть маньяков, наемных убийц и разного рода «плохих парней». Большинство картин с участием Драго – это фильмы ужасов («Охотники на зомби», «Мертвец», «У холмов есть глаза», «Охота на демонов» и др.)

«Я люблю злодеев. Я никогда не собирался быть “парнем с соседнего двора”. Это не тот, кем я хочу быть. Но в моих темных персонажей я стараюсь вложить немного хороших парней», – говорит актер.

34

"Страшно Интересно" (часть 4)

Для ознакомления - https://pikabu.ru/story/kvest__zaklyuchitelnaya_chast__61986...

(Читать в принципе не обязательно, но рекомендуется. Привнесёт некоторые логичность и понимание в дальнейшем))


1 часть - https://pikabu.ru/story/quotstrashno_interesnoquot__chast_1_...

2 часть - https://pikabu.ru/story/quotstrashno_interesnoquot_chast_2_6...

3 часть - https://pikabu.ru/story/quotstrashno_interesnoquot_chast_3_6...



— Мда... — только и произнёс Гриша, когда они вышли к нескольким домикам из глуши. Последние десять минут компания пробивалась через густые кусты. Тропинка, начавшаяся вполне утоптано, хоть и частично заросшая травой, быстро закончилась.


Впереди между веток промелькнул дом и это уже вызвало удивление у всех. А после того, как они увидели всю картину целиком...


— Очень интересно, — Антон Иванович повернулся к парню. — Ты был в курсе?

— Конечно! Думал здесь как раз переночевать и собраться с силами, — огрызнулся тот. — Я чувствую только цель и всё. И то время от времени сбивается и расстояние, и местоположение... Как вы представляли, когда мы пёрлись по дорожке в лесу - куда она может привести?

— Я рассчитывал на домик лесничего, шалаш, но не турбазу, — мужчина не обратил на вспышку агрессии никакого внимания, меланхолично разглядывая территорию. Будто, план не начал идти по одному месту.

— Видно, что она заброшена хрен знает сколько лет, — Гриша немного опередил их, держа руку на кобуре, чтобы в случае опасности, быстро выдернуть пистолет. — Видимо здесь логово этой твари.


Настороженно озираясь по сторонам, они приблизились к первому домику. Гриша всё время находился рядом с начальником, прикрывая его и стараясь не замечать ухмылок "проводника"


Парень глубоко и громко втянул воздух. Разочарованно выдохнул.

— Рядом никого нет. Оно в глубине леса.


Свернув за угол, компания заметила висящее на столбе изуродованное тело. Дом, находящийся ближе всего к этому "нежданчику", приветливо распахнул двери, словно приглашая войти.


— Чёрт! — Гриша ринулся было к жертве, но вовремя увидел, что спасать уже некого.

— Это уже становится интереснее, — парень, не таясь, прошёл вперёд. Резко дёрнул головой, смотря куда-то вверх.

— А вот это уже ни к чему, — он быстро осмотрел землю. Выбрал валяющийся булыжник, ощупывая его и подкидывая в руке. Потом неуловимым движением швырнул в голову девушки.


Так показалось Грише. Тот ругнулся и подбежал к парню. "Эта мразь ещё и надругается над телом!"

— Что ты твор..., — он остановился, тоже заметив, уже сломанную камнем, камеру.

— Справа от меня ещё одна, — прошипел ему в лицо парень, плавно отходя на пару шагов. Гриша отшатнулся от него. Как же эта тварь быстра! — Тебя ещё не спалили. Твою морду. Обойди и тоже разбей её. И живее.


Гриша поморщился, но помчался исполнять приказ. Начальник благоразумно смолчал и остался на месте, поняв что дело серьёзное.


"Куда мы вляпались" — грохотала мысль в голове Гриши. — "Это уже что-то совсем непонятное"

Хотя на понятное он уже давно не рассчитывал, после всего случившегося.

Гриша обошёл домик с другой стороны и зашёл под камеру вне поля её обзора. Навёл пистолет, но потом осознал насколько это глупая затея. Выстрел будет слишком громким и возможно переполошит цель их визита. А это не нужно совсем. И так слишком много ушло времени на поиски.

Метким взмахом руки, с помощью ещё одного камня, он нейтрализовал эту проблему.


— Будем продолжать или свалим отсюда? — спросил парень у подошедшего мужчины. Тот глубокомысленно размышлял, осматривая всё вокруг. Задумчиво поскрёб сильно отросшую щетину. Подошёл к телу девушки.

— Убили совсем недавно.

Парень отвернулся от кровавой картины.


"Ты можешь сделать так же. Например, с этим напыщенным бараном. Можно усложнить задачу - отрубить ему ещё и руки. Вот будет воплей"

"Не нужно - он ещё пригодится"

"Моё дело подсказать тебе..." - вкрадчивый голос замолк.


— Нужно снять её, — Гриша попросил нож у Антона Ивановича.

— Нет, — оборвал его босс. Упреждающе вскинул руку, заставляя замолкнуть начавшего тираду Гришу. — Я понимаю тебя, но нет. Снимешь ты её и что дальше? Оставишь лежать здесь? Или потащишь к машине? Или выроешь могилу? У нас нет на это времени.


Каждый вопрос был логичным и от этого Гриша чувствовал себя всё более опустошённым. Всё правильно...и одновременно неправильно.


— Ты слишком добрый малый, зря я согласился взять тебя с нами. Мне важнее найти то, зачем мы приехали сюда, чем терять время с этой девушкой.

— Он дело говорит, — встрял парень, массируя себе виски и прикрыв глаза от блаженства.


Гриша со злобой на него посмотрел, ругнувшись сквозь зубы. "Только твоих сраных слов не хватало"


— Лучше так - злись на меня. Её уже не спасти, а вот помочь другим мы сможем, — парень открыл глаза, запрокинув голову вверх. И подставляя беззащитную шею.


"Один взмах ножом и эта тварь мертва" - Гриша ужаснулся таким мыслям.

— Не замечал за тобой раньше человеколюбия. Особенно после убийства отца с сыном, которые просто подвозили тебя.

— Мне приходится так поступать, — "Зачем ты объясняешься перед ними? Они все неразумное говорящее мясо" - "Чтобы не забыть кем я был...и кем не должен стать" Он ненадолго замолчал, а потом быстро отвернулся. Висящая девушка будоражила голос, а соответственно и его. — никто из вас всё равно ничего не поймёт...

— Обследуем этот дом, — Антон Иванович указал рукой на раскрытую нараспашку двухэтажную постройку.

— Зачем?

— На него были направлены камеры. Как...на сцену, — ответил за него парень.

— Мы не будем обсуждать что это за камеры и что за херь тут творится? — Грише нужен был ответ шефа.

— Я думаю никто не знает на это ответ, — медленно произнёс мужчина. — Главное только то, что они сумели записать...



* * *


Олег Петрович неверяще смотрел на почерневший квадрат камеры с головы Кости. Яростно, до хруста пальцев, вцепился в мышку.


Эта блондинистая сука зарезала одного из его лучших людей! С перепугу, по состоянию аффекта, умышленно - неважно. Главное, что его нет.

Нужно быстро что-нибудь придумать по этому поводу.


Он перевёл взгляд на другой монитор. В общем чате были только хвалебные отзывы.


"Замечательно!"

"Теперь я верю, что сегодняшняя резня не наигранная"

"Плачу любые деньги с камеры охотника"

"И это только начало!"


Он переключился на Валеру, смотря за последними секундами жизни, похищенного паренька.


Заиграл телефон.

— Да, — Олег Петрович поднялся и нервно зашагал по комнате.

— Надеюсь эта смерть не специальная? Ты же знаешь - я много поставил на то, кто умрёт первым. Но не думал, что это будет охотник.

— Знаю, Миш, — он уселся в кресло и снова вскочил с него. Нервы, нервы! — Я всё верну после игры.

— Да похрен на эти деньги, — голос весело рассмеялся в трубке. — Десятью лямами больше, десятью меньше... Я хотел бы получить его предсмертную запись.

— Хорошо, — Олег Петрович даже не стал спорить. — потом пришлю тебе. И, Миш... начни искать нового сотрудника

— Об этом не волнуйся. И вообще Олег, не дёргайся - немного пошло не по плану, но зато... я думаю ты видишь какой сейчас наплыв интереса. Помнишь когда так было последний раз?

— Да, пять лет назад.

— Вот то-то же. Так что сядь, налей виски и следи дальше. Кстати - паренёк, который ещё живой, сынок одного из моих подчинённых. Фамилия показалась знакомая и я проверил.

— Его нужно оставить живым? Я могу позвонить - предупредить своих ребят.

— Нет. Его отец мелкая сошка. Таких, как говна за баней. Меня это просто повеселило - как тесен всё-таки мир. Ладно, не буду тебя больше отвлекать. Продолжай бдеть, Олег.


Как только собеседник нажал отбой, Олег Петрович набрал Валере. Не отвечает, зараза!

Перевёл взгляд на камеру. Парень выбежал из дома и встретился с Артуром. Наконец-то, хлопнул по карману, почувствовав вибрацию.


— Извините, Олег Петрович, не услышал, — злобный запыхавшийся голос, тяжело дышал в трубку.

— Отключите пока камеры. Нет - ты отключи, а Артур пусть начинает идти в лес. Поснимает пока что местность.


Дождавшись исполнения своих указаний, он продолжил:

— Первое - не волнуйся по поводу Кости, ты успеешь ещё отомстить. Понял?

— Да, — Валера приглушил свою злобу за смерть друга.

— Второе - сделайте, чтобы такого больше не повторилось. Если кто-нибудь из вас пострадает, другой ответит по полной программе. Это тоже ясно?

— Понял, — тихо ответил Валера.

— И последнее. Подумай хорошо перед ответом. Вам нужна помощь? В течении пары часов могут приехать ещё пара ребят. Эти недоноски всё равно уже никуда не денутся из леса.

— Нет. Мы справимся, — твёрдо ответил он.


Он уже закусил удила, жаждет располосовать всех оставшихся и мучительно убивать. Это хорошая злоба, если ей правильно пользоваться.

— Ок. Тогда приятного продолжения охоты.

Олег Петрович отбросил трубку. Ну что же - смотрим дальше...



* * *


На первом этаже не было ничего интересного. Кроме ещё одной разбитой камеры.

Зато на втором...


В первой же комнате валялся труп. Подошедший Гриша поднял маску.

— Это что - из "Хэллоуина"? - его голос немного хрипел.

— Похоже на то, — их "поисковик" наклонился над трупом, тыча тело пальцем, как кусок мяса. Перевернул, разглядывая, застывшее в изумлении и боли, лицо. Левый глаз вытек, от виска до подбородка несколько глубоких царапин. Он ковырнул одну из них, вытаскивая оттуда кусочек дерева. Валяющаяся рядом окровавленная доска всё поставила на свои места. Ну, хотя бы причину смерти. — А нож-то дерьмовый.


Он поначалу хотел достать его у трупа из горла, но передумал. Незачем бередить голос. Он и так сходит с ума при виде такого количества крови.


Антон Иванович, тем временем, нашёл в другой комнате ещё одно тело - молодого парнишки.

В проёме возник Гриша.


— А этот без маски..., — протянул он. — Что же здесь творилось?

— Одно можно сказать, что произошло это не так и давно, максимум полчаса назад.

— Это наш экземпляр постарался? — вопрос витал в воздухе и Гриша его озвучил.

— Очень сомневаюсь, — покачал головой мужчина. — обычные раны, нанесённые обычными предметами. Только наносившие это были не совсем нормальные. Камеры и маски...

— Мне кажется вы знаете что-то про происходящее здесь, — Гриша внимательно смотрел на начальника.

Тот даже не изменился в лице.


— Сейчас не время, но я всё объясню. Точнее попытаюсь. Главное, что ты веришь мне.

— Это ведь связано со смертью Андрея? И с найденными рассказами? — Гриша хотел сказать что-то ещё, но замолчал, когда в комнату зашёл их "проводник"

"Называть по имени я его точно не буду. Того человека больше нет"


— Что обсуждаем? — он непринуждённо привалился к дверному косяку.

— То, что сейчас я не могу обсуждать, — отрезал Антон Иванович.

— Таинственность и пафосность... Мне нравится. Главное не переборщи с ними, когда я найду требуемое. И ещё..., — он старался не смотреть на тело, но взгляд всё время возвращался. Парень отвернулся. — Наша цель приближается. Так что пора наружу.


Быстро спустившись по лестнице они вышли из дома.

"Ещё час и стемнеет окончательно" - подумал Гриша. — "А с фонариками бегать по лесу совсем невесело"


Навстречу им из чащи выбежали трое - парень и две девушки. Они ошарашенно уставились на скопление домиков. Одна из девушек истерично захохотала, несмотря на попытки парня её утихомирить. По их лицам Гриша понял, что они в полнейшем недоумении. Ребята явно ожидали совсем другого.


Парень его тоже заметил. Посерьёзнев, дёрнул девушек за руки. Предупреждающе раскрыл рот, неприязненно их разглядывая. Было заметно, как он судорожно размышляет, что же делать дальше.


— Всем не двигаться, — получилось как-то пафосно и по-киношному. Но вид пистолета их отрезвил. Хотя девушка слева уже навострилась дать дёру. Но теперь завороженно смотрела на оружие в руках. — Пистолет настоящий. Говорю сразу.


Их "проводник" насмешливо заулыбался, оскалив зубы.

— Ну, наконец-то, — он чуть ли не подпрыгнул от радости. — Я с каждой минутой всё больше злюсь. А это пагубно сказывается на моём психическом состоянии.


— Кто из них? — спросил Гриша. Сейчас не время шутить! Дуло пистолета ходило туда-сюда, целясь в голову то одному в группе, то другому.


Парень принюхался. Повернулся к Ивановичу.

— Как думаешь, кто?

— Хватит паясничать, — спокойно ответил тот. Своё оружие он пока не стал доставать.

— Эта, — проводник махнул рукой и Гриша тут же, не медля, нажал на курок.


Раздался оглушивший всех выстрел.



Заключительная часть ориентировочно к концу недели.

Показать полностью
Похожие посты закончились. Возможно, вас заинтересуют другие посты по тегам: