Тихая заводь #15
---
Глава 15. Перед рассветом
Воскресенье выдалось тихим и серым. Облака висели низко, но дождь так и не пошёл. Детдом казался вымершим: после вчерашнего вечера в мастерской все словно затаились по углам.
Алиса проснулась в комнате Даниила. Он уже не спал — стоял у окна и смотрел на дорогу. На тумбочке рядом с пустой бутылкой из-под настойки лежал телефон.
— Ты давно встал? — спросила она.
— Час назад. Громов звонил. Всё подтвердили. Четверг — крайний срок.
— Значит, четыре дня.
— Четыре.
Алиса села на кровати, обхватив колени руками. Он повернулся, подошёл и сел рядом.
— Я хочу, чтобы ты знала: что бы ни случилось в четверг, я рад, что приехал сюда.
— Перекантоваться, — усмехнулась она.
— Перекантоваться, — повторил он. — А получилось иначе.
Она прижалась к его плечу, но ничего не ответила.
---
В коридоре Даниил столкнулся с Галей. Она шла с подносом, на котором стояли пустые кружки, и, увидев его, замерла на секунду. Лицо её исказилось, словно перед ней был не человек, а что-то гадкое. Она резко отвернулась, не поздоровалась и, ускорив шаг, скрылась за поворотом.
Даниил проводил её взглядом. Что-то здесь было не так.
Он нашёл Дмитрия в мастерской — тот сидел у верстака и задумчиво вертел в руках отвёртку.
— Что с Галей? — спросил Даниил с порога. — Она на меня смотрит, как на врага.
Дмитрий отложил отвёртку, снял очки и принялся их протирать — верный признак, что он нервничает.
— Я ей кое-что рассказал, — признался он. — Вчера вечером.
— Что именно?
— Что ты ездил в Лужки к деревенской девке.
Даниил опешил.
— Что?!
— Ну, помнишь, мы за вином гоняли? Я сказал, что ты там с одной познакомился и теперь к ней мотаешься. Что Алису ты не любишь, а следишь за всеми, потому что думаешь, будто Алиса нас настропалила за тобой приглядывать.
Даниил молчал. Потом медленно опустился на табурет.
— Ты спятил?
— Нет. — Дмитрий надел очки. — Я слышал, как директор вербовала Галю. Она теперь шпионит для Валентины Сергеевны. Я не мог сказать Гале правду, но не мог и оставить её без информации. Тогда она пошла бы к директору с тем, что знает на самом деле — а она знает достаточно. Поэтому я дал ей ложный след. Теперь она доложит директору про любовницу. Та удивится, начнёт проверять, отвлечётся.
— А Галя? — спросил Даниил. — Ты понимаешь, что ты с ней сделал?
— Понимаю. — Дмитрий потёр переносицу. — Она теперь думает, что ты подлец. И я подлец, потому что покрываю тебя. Но это лучше, чем если бы она проболталась про настоящий план.
Даниил долго смотрел на него. Потом вздохнул.
— Ладно. Пусть пока так. После четверга всё объясним.
— Если будем живы.
— Будем.
Дмитрий встал, подошёл к шкафчику и достал оттуда рисунок — тот самый, что он ночью нарисовал. Галя улыбалась с листка, и надпись «Я тебе верю» всё ещё была в уголке.
— Я как последняя сволочь, — сказал он тихо. — Она мне верит, а я её использую.
— Ты защищаешь её, — возразил Даниил. — Если директор узнает, что Галя знает правду и молчит, ей не поздоровится. А так она просто принесла сплетню. Это безопаснее.
— Всё равно сволочь, — повторил Дмитрий и убрал рисунок обратно в шкаф.
---
К полудню двор ожил. Дети высыпали на площадку, пользуясь тем, что дождь так и не начался. Макс гонял мяч с Семёном, Катя сидела на скамейке с блокнотом, Лена стояла у карусели и смотрела на ворота.
Алиса вышла во двор и села на скамейку. Катя тут же подвинулась ближе и показала рисунок: футбольное поле, дети, а в центре — фигура с тремя точками на левой щеке.
— Это Даниил Сергеевич? — спросила Алиса.
Катя кивнула.
— Красивый, — сказала Алиса. — Очень похож.
Катя перевернула страницу. На следующем рисунке было нарисовано солнце. Огромное, жёлтое, во всё небо. И под ним — те же дети, но уже без страха.
— Ты веришь, что так будет? — спросила Алиса.
Катя снова кивнула. Лена, стоявшая у карусели, обернулась и посмотрела на рисунок. Потом перевела взгляд на Алису и едва заметно улыбнулась.
---
Ближе к вечеру Даниил, почувствовав, как снова ноет колено, пошёл в медпункт. Оксана Леонидовна сидела у окна и перебирала янтарные бусы. Увидев Даниила, она вздрогнула.
— Вы не бойтесь, — сказал он. — Я за мазью. Колено разболелось.
— Конечно, — она засуетилась, открыла шкафчик. — У меня есть хорошая, согревающая. Садитесь.
Даниил сел на стул, она протянула ему баночку. Он начал втирать мазь, а она стояла рядом, теребя бусы.
— У меня сыновья, — вдруг сказала она. — Двое. Артём и Вадим. Взрослые уже. Давно не звонят.
— Почему?
— Потому что я... трудная. Муж говорил — невыносимая. — Она горько усмехнулась. — Я всегда всё драматизирую. Сыновья устали.
— Вы скучаете по ним?
— Очень. — Она присела на соседний стул. — Но я их понимаю. Я сама от себя устала. И от этого места устала. — Она обвела взглядом стены медпункта. — Иногда думаю: собрать вещи и уехать. Но некуда. Сыновьям я не нужна, в городе никого нет, а здесь... — она запнулась, — здесь хоть платят.
— Вы не пробовали найти другое место?
— Пробовала. — Она махнула рукой. — Кому я нужна? Нервная, истеричная, возраст уже не тот. Здесь директор держит из жалости. А может, и не из жалости. — Она вдруг замолчала и уставилась в окно.
Даниил молчал.
— Знаете, что самое обидное? — тихо спросила она. — Я ведь когда-то хорошим специалистом была. Меня в больнице ценили. А потом... что-то сломалось. И теперь я просто трясусь тут, как мышь под веником.
— Может, попробовать ещё раз? — сказал Даниил. — Поискать место. В другом городе. Или в другой сфере.
— Вы думаете, получится?
— Не знаю. Но если не попробовать — точно не получится.
Оксана долго смотрела на него. Потом вдруг улыбнулась — слабо, но искренне.
— Вы странный, Даниил Сергеевич. Сами без работы остались, а других подбадриваете.
— Я не без работы. Я физрук.
— Физрук, — повторила она и хмыкнула. — Ладно. Спасибо вам. За мазь и за слова.
— Если что-то понадобится — вы знаете, где меня найти.
Он вышел, закрыв за собой дверь. Оксана осталась сидеть в полумраке медпункта, сжимая в руках янтарные бусы.
---
Даниил вышел в коридор и прикрыл за собой дверь. Колено ещё саднило, но мазь уже начала согревать. Он сделал несколько шагов и остановился.
«Сами без работы остались». Откуда Оксана знает? Он никому здесь не рассказывал, что его карьера кончена. Что он не в отпуске, не на паузе, а просто больше не нужен футболу. Она сказала это так, будто знает. Будто кто-то ей сказал.
Или она имела в виду другое — что здесь, в детдоме, его тоже могут попросить. Уволить.
Он стоял в коридоре и смотрел в серое окно. Если директор уже решила от него избавиться, то слова Оксаны — не случайность. Может, она слышала разговор. Может, Лариса что-то говорила при ней. А может, она просто брякнула, не подумав.
Но Даниил давно привык не верить в случайные слова. Он пошёл к себе.
---
Ночь с воскресенья на понедельник прошла тихо. Где-то в лесу дежурили люди Громова. Иван Макарович сидел у будки и гладил Жулю. Нина шаркала по коридору с ведром.
В понедельник Лариса снова зашла на кухню. Алиса мыла посуду, Лида гремела кастрюлями. Лариса встала у окна, закурила и произнесла ледяным тоном:
— Вы сегодня какая-то задумчивая, Алиса. Надеюсь, ваш физрук в порядке?
— В полном, — ответила Алиса, не оборачиваясь.
— Странно. Я слышала, он в последнее время часто ездит в Лужки. Говорят, там воздух полезный. Особенно для тех, кто ищет... новых впечатлений.
Алиса замерла на секунду, но продолжила мыть тарелку.
— Не знаю, о чём вы.
— Конечно, не знаете. — Лариса выпустила дым через нос и вышла.
Когда дверь закрылась, Лида оторвалась от плиты.
— Что это она? Про какие Лужки?
— Понятия не имею, — сказала Алиса, хотя сердце её забилось быстрее. Она не верила ни единому слову Ларисы, но червячок сомнения уже заполз.
Вечером она спросила Даниила напрямую:
— Ты ездил в Лужки?
— Ездил. За вином. С Димой.
— И всё?
— И всё. — Он взял её за руку. — Тебе Лариса что-то сказала?
— Намекнула. Про новые впечатления.
— Это старая история. Дима пустил слух, чтобы запутать директора. Якобы у меня там любовница.
Алиса посмотрела на него долгим взглядом.
— Это правда? Про слух?
— Правда. Я люблю только тебя. Остальное — ложь.
Она выдохнула и прижалась лбом к его плечу.
— Прости. Я на секунду...
— Знаю. Всё хорошо.
---
Во вторник Регина снова навестила Оксану. Медпункт был заперт, но Регина вошла без стука. Оксана сидела у окна и перебирала янтарные бусы — те немногие, что остались после того, как нитка лопнула.
— Ты опять плакала, — сказала Регина.
— Я не плакала.
— Врёшь. У тебя глаза красные. — Регина подошла ближе. — Ты совсем расклеилась. Это опасно. Для всех нас.
— Я ничего не скажу.
— Конечно, не скажешь. — Регина положила руку ей на плечо. — У тебя сыновья. Ты не хочешь, чтобы с ними что-то случилось.
Оксана вздрогнула. Рука её сжалась, и оставшиеся бусины посыпались на пол. Регина посмотрела на них, хмыкнула и вышла.
---
В среду после обеда Макс остановил Даниила в коридоре.
— Физрук, — сказал он, глядя исподлобья. — Ты какой-то странный последние дни. Всё молчишь, ходишь как в воду опущенный. Что с тобой?
Даниил помолчал.
— Думаю, — сказал он. — Просто думаю.
— О чём?
— О разном. Как ты мяч в кольцо закидывал в воскресенье. Как Катя рисует солнце. Как Лена улыбается. О всяком.
Макс хмыкнул.
— Странный ты. Но лучше, чем остальные.
— Какие остальные?
— Ну, Лариса эта ходит, будто у неё вместо крови лёд. Директор улыбается, а глаза холодные. Геннадий молчит и руки моет. Все какие-то... ненастоящие. А ты настоящий.
Даниил положил руку ему на плечо.
— Ты тоже настоящий. И ты сильный. Помни об этом.
Макс кивнул и ушёл, пиная невидимый камешек.
---
Вечером в среду Даниил и Алиса сидели у него в комнате. На тумбочке горела лампа, за окном сгущались сумерки. До четверга оставались считаные часы.
— Я хочу тебе кое-что рассказать, — сказал Даниил. — О чём раньше не говорил.
Алиса подняла глаза.
— Когда я ещё играл, у нашей команды был спонсор. Мясной холдинг. Назывался «Мясоторг». Мы все тогда смеялись: мясо и футбол — что общего? Но деньги платили исправно. Я видел владельца пару раз на приёмах. Маленький, лысый, квадратный. В дорогом костюме, но всё равно похож на колобка.
— Штерн, — прошептала Алиса.
— Да. Виктор Штерн. Он тогда казался просто богатым мужиком с комплексами. Всегда стоял в стороне, ни с кем не общался. Но я запомнил его руки. Короткие пальцы, толстые, как сардельки. И золотой «Ролекс» с бриллиантами. Он всё время его поправлял.
— Ты думаешь, он тебя помнит?
— Вряд ли. Я был одним из игроков, не звездой. Но если он увидит меня — может вспомнить. А мне это и не нужно. Мне нужно, чтобы его взяли с поличным.
— Завтра, — сказала Алиса.
— Завтра.
Он достал телефон и набрал номер Громова. Разговор был коротким.
— Всё готово. Завтра в восемнадцать ноль-ноль начинаем. Как только Геннадий выедет из гаража — мы его ведём. У трассы блокпост. Фуру «Мясоторга» встретят. Особняк Штерна — тоже. Ваша задача — не привлекать внимания до сигнала.
— Мы справимся.
— Удачи.
Даниил положил телефон и посмотрел на Алису. Она сидела на кровати, поджав ноги, и молчала.
— Завтра, — сказал он.
— Завтра.
— Ты готова?
— Готова.
Она протянула руку, и он взял её. В комнате было тихо, только фонарь за окном гудел, отбрасывая жёлтый свет на пол.
— Я люблю тебя, — сказала она.
— Я тоже тебя люблю.
Они легли, прижавшись друг к другу, и долго не спали. Где-то за лесом дежурили люди Громова. В спальнях дети видели сны. В мастерской Дмитрий смотрел на рисунок Гали и думал о том, что завтра всё изменится. Иван Макарович сидел у будки и гладил Жулю. Нина шаркала по коридору с ведром.
Четверг подбирался всё ближе.
---
Конец пятнадцатой главы.