-16

Такси Харона

***
Он ехал по знакомому маршруту к очередному клиенту. Как много звонков поступают именно отсюда.
Очередная пробка. Как же все-таки жаль их всех. Слишком много.
***
- Алло, такси? Ну сколько можно ждать? Приезжайте скорее! Что за пищание,  ха, не бойтесь, не бомба. Это, кажется, медицинские устройства. Хорошо, еще пол часа я готова подождать.
В комнату кто-то вошел. Сквозь густой туман было плохо видно гостя, но по силуэту,  старушка догадалась, что это мужчина. Он подошел ближе и, с явной горечью, произнес:  "Прости, старушка, пока, любимая"
-Что ж ты так, еще ж увидимся! Кстати, вот и таксист приехал, слышишь, звонит.
Туман рассеялся, но в комнате никого не было. Пожилая женщина была одета так, будто собралась на встречу к королеве в Букингемский дворец, в общем, при параде. Она прошла по белому коридору к выходу и села в машину.
- Куда вам надо?
- Вы знаете, хотела б навестить сегодня внучку. Вот и конфет прикупила, но сегодня, видно не получится, меня ждет муж. Знаете, прекрасный человек, но, к сожалению, мы с ним уже давно не виделись. Скажите, я неплохо выгляжу для своих лет?
- А сколько вам?
- 89
- Ну, с одной стороны, уже можно..., - про себя сказал водитель
- Что, что?
- Да, сударыня, вы выглядите скорее на 70, нежели на 89.
- О, милок, мне очень приятно...  Я смотрю, ты еще не женился, а вот мой сын уже пятнадцать лет в браке. Внучке моей стукнуло 14 месяц назад. Милая девочка... ,- старушка рассказывала о своей родне, от том, как она прошлым летом закатала двадцать три банки соленых огурцов за раз, как воспитывала сына. Как сама, будучи еще школницей, следила за одноклассником,  который ей понравился. Как горячо любила мужа...-Вот знаете, на душе так легко. Наконец то я увижу своего благоверного. И кажется, будто я исповедовалась перед вами. Редко я так много рассказываю. Уже приехали? Ну спасибо! И всего вам хорошего!
Старушка вышла из машины и уверенно направилась вперед.
***
В машину сел мужчина средних лет с мальчиком на руках.
-Ну здравсьвуйте, хотел жизнь спасти,-сказал пассажир, указывая на ребенка,-да вот только не получилось. Не дождется меня сегодня жена, к сожалению.
Водитель так и не поехал. Он стоял и что-то читал в блокноте.
/Мужчина:
- Мы кого-то ждем?
В машину подсел ззапыхавшийся и измазанный сажей пожарный.
/Таксист:
- Теперь можем отправляться.  Все в сборе.
Пассажиры переглянулись и понимающе кивнули друг другу.
- Да, брат, погорели мы. Но, я когда садился в машину,  видел, как твоя дочь плакала и, вроде, дом всё-таки потушили. Харон, не надо мне сейчас еще раз шанс давать. Я ж так пожарным и останусь. Скажи, будь другом, куда мы едем?
- За старушкой, пожалуй, по моим подсчетам вам всем троим в рай можно. На выход.
За окном было светло и тепло. Царило спокойствие, бладенность. Мужчины вышли из машины, а мальчик поехал дальше. Харон отвез его обратно.

И оцените этот пост пж
https://pikabu.ru/story/v_kontseili_chto_poroy_byivaet_na_um...

Дубликаты не найдены

+2
Ну как так? Добавил тэг "Харон" в чс, а они его не ставят( Уважаемые писаки, уважайте других - ставьте тэги)
раскрыть ветку 1
0
В предложенных тегах подобный, к сожалению, не высветился.
0

Утащил к себе в сборник. http://haron.sever-sluh.ru/archives/315

Похожие посты
274

Межэтажные петли

Всё интересное в жизни кончилось, и дед Панфил решил повеситься. Решив так с вечеру, он скрутил верёвку в петлю, натёр мылом, как полагается и улёгся спать. Твёрдо решив, что поутру совершит то, что задумал.


Ночью Панфилу приснилась покойная бабка. Она гадала на картах и звала к себе за стол. Этот сон ещё больше уверил суицидального деда, что пора кончать с жизнью.


Всё же, встав утром, он по привычке вышел в огород, расположенный под окном его квартиры на первом этаже. Поливая из лейки грядки, подивился, как покраснели помидорки. Затем вдруг понял, что хочет по нужде и что вообще не тем занят. Швырнул лейку поперёк грядки. Ушёл.

Межэтажные петли Рассказ, Сгинь, Длиннопост, Крипота, Дед, Смерть, Карты, Авторский рассказ

— И то, правда, – пробормотал он, опустошая нутро, – засиделся я тут. Только жилплощадь занимаю. Пора и молодым дать пожить.


Дед Панфил жил один в однушке, которую когда-то делил с бабкой. Успели они обзавестись и детьми: двое сыновей погодок. Но те давно съехали. Старший был женат и с ипотекой. Младший холостой и снимал квартиру. Считай, что оба с петлями на шеях.


Дед умылся, расчесал волосы, усы и бороду. Почистил зубы, подстриг ногти. Даже набрызгался одеколоном. И двинул на кухню, где на крюке вместе с люстрой уже висела заготовленная петля. Панфил подёргал её несколько раз. Та держалась надёжно. Тогда дед приставил табуретку и…


— Смотри-ка! Вот же зараза! – сурово процедил Панфил, глядя на потолок. Он даже не обратил внимания на трезвонящий телефон, а поспешно нацепил свою всегдашнюю кепку и вышел в подъезд старой хрущёвки. Там преодолел на хрустких коленках с полсотни ступенек и деловито забарабанил в дверь квартиры, что располагалась ровно над его жилищем:

— Заливаете! Ну, куда это годится деда-то заливать?! Эх, молодёжь! Отворяй ворота!


Квартира не отзывалась. Тогда дед решил постучать пяткой. Опёрся спиной на дверь и провалился в чужую жилплощадь. Теперь старые волосистые уши различили плеск воды, бьющей по чему-то звонкому вроде колокола или бубна. С горем пополам Панфил поднялся на ноги и двинулся в сторону очага звука.


Дверь в ванную комнату была приоткрыта, оттуда сочился электрический свет, разливаясь по блестящей луже, в которой старику не хотелось промочить тапки. Он разулся в прихожей, снял кепку, как подобает гостю. И пошлёпал босиком. Вода оказалась горячей, но в меру. Мозолистые подошвы сдюжили.


— Есть кто?! Хозяева-а-а! – силился перекричать плеск Панфил и не решался заглянуть внутрь ванной. Он знал, что квартиру уже давно сдают, и здешние люди переменчивы, разношёрстны.

В раздумьях дед потёр шею и вспомнил, что с самого утра собирался повеситься, как нормальный человек, а тут эти "понаехавшие" всё испортили. Это воспоминание привело его в некое подобие ярости, и старые пятки шумно прорезали водяное расстояние. Седая голова сунулась в дверь. В первую секунду Панфил икнул, увидев костлявую старуху в чёрном плаще и с косой. Та, вроде бы, даже вздрогнула, услыхав живое существо. Но зловещий морок быстро исчез.


В ванне одиноко сидела девушка, покрывшая голову металлическим тазом и обхватив его пальцами с красивым маникюром. Сверху по выпуклому днищу бил напор воды. Разлетались брызги. Девушка то и дело вздрагивала.


Панфил цокнул вставной челюстью и приблизился:

— Совесть-то твоя где? Деда старого заставляешь плясать босиком, – он закрутил шаткий вентиль и в образовавшейся тишине потянулся за тазом. Но мосластая рука едва коснулась пузатого металла и отпрянула. Дед потёр ладони, потом протёр глаза. Он мог поклясться, что секунду назад получил по пальцам костистой дланью Смерти.

Впрочем, Панфил в свои 75 не верил в мистическую сторону природы. Хоть и размышлял о том, что после смерти нас ждёт нечто большее, чем черви. Но только не весь этот чёрно-белый маскарад с крыльями, рогами и прочим реквизитом.


А девушка оказалась буйной:

— П-шла отсюда, кому сказала?! – таз взвинтился вверх и брякнул по лампочке. Света не стало. Сварливо осыпалось стекло.

— Ишь ты, фердыбобина какая, – присвистнул Панфил.

— Что?! Дед? А где она? — девушка заозиралась, попыталась встать, но звонко скользнула ногой и окунулась в ванную по самую макушку. Торопливо вынырнула, всплеснув руками, — не... не топи, дедуль!

— Да больно надо, — Панфил почесал бороду и собрался уходить.

— Нет! Не бросай! Я что-то сделаю с собой…

— Ну, приехали, — дед покачал растрёпанной головой, вздохнул, и взялся за половую тряпку: стал выжимать её прямо в ванну с девушкой и снова окунать в мокроту пола, — ведро хоть принеси... да лампочку поменяй.


Движения старика были методичны и плавны, не смотря на всюду сопутствовавшее им кряхтение. А в ванну он выжимал не потому, что хотел досадить девушке, а потому что таз, упав, расколол раковину.


— Дедушка, я сама приберусь. А вы пойдите на кухню посидите, чаю попейте. У меня и вафли есть. Спасибо, что зашли. Вы меня спасли!

— Ну... коли так, то Панфилом меня зови, девонька. Пойду, чайник поставлю.

— А я Диана! Очень приятно! — при этом девушка поднялась на ноги вся мокрая и скрюченная. Тяжёлый махровый халат тянул к полу узкие плечи.


Планировка этой квартиры точь-в-точь повторяла дедовскую. И даже кухонный уголок располагался таким же образом. И даже. Петля. Она тоже висела здесь на крюке люстры. Только узел был неуклюжим. Ненадёжным. Панфил инстинктивно потрогал горло, вздохнул пару раз. Организм вроде бы работал, как надо. Тогда он кивнул сам себе и стал хозяйничать на чужой кухне.


Вскипятил чайник, погрыз вафель. Посмотрел в окно на свой огород, прицокнул вставной челюстью, заметив брошенную лейку. Потом, вынув челюсть, стал споласкивать. В этот момент вошла Диана. Дед беззубо улыбнулся девушке и вставил челюсть:

— Ну, рассказывай, Диана. Как жизнь идёт молодая? Почему о смерти думаешь?

— Не сказать, что сильно молодая, дедуль...

— Панфилом называй, мне приятней будет.


Девушка села за стол, поправила сырые волосы. Теперь на ней было жёлтое платье с короткой юбкой, на запястьях виднелись блеклые рубцы. Всё остальное показалось Панфилу безупречным. Диана закурила:

— Мне 30, а всё никак не найду себя. Родители далеко живут. Да и старые уже... почти как вы, дедушка. Ой, простите, Панфил.

— Да уж на ты, давай. Какие тут вы, когда оба в двух шагах от смерти...

— Это да... хотя вы ещё огурчиком смотритесь. То есть... ты.

— Ага... помидорчиком.


Диана вдруг раскраснелась:

— Почему?

— По кочану… и по капусте, – дед рассматривал кухню, особо не слушая собеседницу.


Многое здесь напоминало о Смерти. Но какой-то неумеючей и глупой. Рядом с плитой стоял пустой пузырёк детского снотворного «Баю-Бай». На подоконнике виднелись отпечатки женских ног, которые потемнели, видимо, от хождения по внешнему отливу. На втором-то этаже. Даже рубцы на венах девушки. Они были поперечными, а Панфил отлично знал из интернета, что это в корне неверно.


Наконец, дед не выдержал. Рассмеялся в бороду и тут же закашлялся:

— Огурчик… он, как вырастет, то чаще всего лежит. А я говорю помидорчик. Потому что висит! То есть... висю! О, как!

— Как это?

— То-то и оно, – ещё непонятнее заключил дед и, глубоко вздохнув, уставился в окно смотреть на горизонт. Боковым зрением он заметил, что на подоконник прилетела какая-то крупная птица и принялась легонько постукивать клювом. Скосившись на неё, Панфил увидел, что это крошечная Смерть стукает косой по стеклу.

Дед подскочил:

— Засиделся я! Небось, не будешь больше хулиганить?! А, красавица?

— Я думала… ты посидишь ещё, – Диана снова раскраснелась, говоря «ты» деду.

— И рад бы, да пора. Свидание у меня, птичка вон напомнила.

— Как?! – девушка тоже подскочила, – Вы её видите?! То есть… ты…

— Есть такое, – Панфил поцокал челюстью в замешательстве, – то есть, постой-ка. Кого ты видишь?! Птичку?

— Смерть!

— Ересь какая-то, – дед сел, – я думал, у меня это старческое.

— А я себя шизофреничкой считала!

— Так… ну, здесь крепко подумать надобно! А думается мне лучше всего за поливкой! Так что…

— Можно мне с вами?! Э-э-э… с тобой! Можно? Панфил! Мне страшно здесь одной!

— Эх, леший с тобой! Идём!

— Хоть бы и леший! Лишь бы не старуха с косой!


Вместе они спустились на первый этаж и зашли в квартиру деда Панфила. Там обнаружился его младший сын. Вадим. Он скрутил верёвку с люстры и шлёпал ей себя по коленкам, сидя на табуретке. За его спиной стояла мрачная старуха в чёрном плаще. Дед с девушкой онемело остановились в прихожей. Сверху ещё капала вода, усугубляя мертвенную тишину.


— Здравствуй, Вадик! А это Дианочка, спасительница моя! И соседка сверху, – дед опомнился и заулыбался, – Знакомьтесь тут, а я пока пойду помидорки полью!

— Погоди, пап! А что это за верёв… – тут взгляд Вадима остановился на Диане и уже не мог с неё сойти, – а у вас водопровод течёт? Может, я посмотрю?

Всё вскоре разошлись, позабыв о смерти. Дети поднялись наверх. Панфил неспешно вышел в огород, полил грядки, поразмыслил о жизни, подёргал сорняки. Затем, вернувшись домой, застал там старуху с косой. Та сидела на диване в комнате, мешая колоду карт. Дед Панфил заулыбался:

— Вот так и знал ведь, что не только червей Смерть принесёт.

— Всё верно, Панфил, – усмехнулась темнота капюшона, – козырь: пики. За тобой должок. Обещал за сына умереть поутру. И не сдержал. А тут ещё и невеста нарисовалась и тоже вся в долгах, как в шелках. Отыгрываться будешь?!

Дед почесал голову и сел за стол:

— А чего ж не сыграть-то? Ты помидорки мои пробовала? Ой, какой вкусный с них рассол!

Помнится, тот год Панфил всем жаловался, что весь урожай пожрала тля или ещё какая напасть. Соленьями не угощал, на чай не приглашал. Помнится, всё ходил, да про сына младшего хвалился. Потом внуку радовался, нянчился.


Через год помер, радостный и беспечный. Всё в жизни видавший.

Бог весть, от старости или от частых игр с костлявой. Но в кармане у него лежала неполная колода игральных карт. В ней не хватало червей. Так и похоронили с ней.


А Смерть в той семье больше не видели, потому что некогда было думать о ней. Шла жизнь.


Лёнька Сгинь

Показать полностью
201

История одной истории

Она появилась внезапно, втерлась в доверие, влезла в голову и душу. Я так и не понял, откуда она пришла. То ли из снов, которые я забывал по утру, то ли из случайно услышанной фразы, то ли спустилась из мирового хаоса, что пропитывает нашу вселенную.


В какой-то момент я заметил, что постоянно прокручиваю в мыслях одну и ту же сцену. Она царапала мне мозг как звуки сломанной шарманки, что после первых аккордов сбиваются и возвращаются к началу раз за разом. Но стоило только обратить на нее внимание, как мелодия полилась дальше.


Вот и у меня после той сцены словно развернулся целый фильм: люди, слова, действия. Мир.

Эта история преследовала меня днями и ночами. Даже на работе я мог заметить брошку на коллеге, понять, что именно этой детали мне не хватало, и утонуть в мыслях. Мне снились ее обрывки, смешиваясь с моими страхами и рекламой из телевизора. Я пытался поделиться ей со знакомыми, но те лишь отмахивались. Только один сказал: «А почему бы тебе не записать ее? Говорят, после этого становится легче».


Тогда я и решил написать книгу.


После этого история перестала быть такой навязчивой, она затаилась в глубине, ожидая своей очереди. А я решил, что займусь этим в ближайший отпуск.


Пара месяцев ожидания перетекли в года. Всякий раз находились причины отложить написание. То друзья позовут на море, то большой объем работы навалится, то внезапно вспыхнувшие чувства затмят разум… Я менял должности, места работы, дома, машины и женщин, полнел, худел, бросал курить, учился дайвингу, покупал удочки, лежал в больницах.


- У вас болезнь Альцгеймера, - сказал врач, глядя на снимок МРТ. - Пока на ранней стадии, но вам следует быть готовым. Есть лекарства и методы, замедляющие развитие болезни.


Нельзя сказать, что я никогда не думал о том, что будет, если у меня обнаружат смертельную болезнь. Смерть, как таковая, меня не пугала. Я боялся боли, неоправданных надежд, больниц, проводов, торчащих из тела. Но смерть разума… Это еще страшнее.


Я вдруг понял, что прожил пятьдесят два года и ничего не достиг. Карьера, семья, квартира с ремонтом, в который я вложил кучу денег, нервов и души — все это лишь пыль. Зачем я потратил столько времени? И ничего не останется после меня. Совсем.


И только тогда я вспомнил о почти забытой истории, которой грезил много лет.


Когда я вернулся от врача, то безумно захотел вынуть бутылочку вина и выпить, сидя за телевизором. Чтобы ни о чем не думать. Чтобы забыть слова врача. Чтобы не вспоминать о том, что мне осталось всего несколько лет сознательной жизни. Так было бы проще. Но я и так слишком долго откладывал.


Полчаса я потратил на поиски тетради или блокнота, плюнул, сходил в магазин, купил сразу несколько тетрадей и ручек. Сел за стол, перевернул первую страницу и …


Пустота.


Я помнил, с чего начинается моя история. Но это были не слова. Там дышал, жил и менялся огромный мир. Как его влить в текст? С чего начать? Как передать все, что было во мне?


В тот вечер я так не написал ни слова. Я перерыл всю домашнюю библиотеку, хватал книги одну за другой, открывал первую страницу и перечитывал ее. Кто-то начинал с описания местности, внешности героя, кто-то сначала ударялся в длинные разглагольствования о предыстории мира, кто-то сразу бил диалогами, а часть историй и вовсе начинались со слов «я проснулся».


Писать сложнее, чем я думал. Раньше я считал, что для писателя главное — придумать какую-то идею или историю, а потом нужно всего лишь перенести ее на бумагу. Это рисовать нужно учиться, чтобы правильно переносить контуры, чтобы симметрично получалось, чтобы смешивать цвета, мазки там разные, кисточки. А писать — это почти что говорить, только пальцами. Говорить-то мы все умеем.


Но нет. Сначала я писал ужасно примитивно: «Он встал, пошел, закрыл дверь, надел обувь». Потом меня швырнуло в другую сторону, и мои предложения стали длинными, как товарный поезд на переезде, когда опаздываешь на важную встречу. Я перегружал их деепричастиями, сравнениями, нагромождал метафорами, лепил по три прилагательных подряд: нужно же было описать как можно точнее то, что видел я. «Почесав нос, ведь в этой длинной пустой заброшенной комнате было так пыльно, словно там не убирались с момента пришествия Моисея из пустыни, он, задумавшись, решил не отвечать на некорректный и даже в чем-то неуместный вопрос, касающийся его личных полузабытых событий из далекого прошлого» - такие предложения словно водили читателя по лабиринту.


Еще одна проблема, с которой я столкнулся, - это описания. Особенно описания людей. «Это была красивая девушка», - написал сначала я. Затем решил раскрыть, почему именно она была красивой: «У нее были красивые глаза цвета ночи, красивые волосы как грива вороного коня, красивая изящная фигура и белая кожа».


Я снова зарылся в книги, выписывал абзацы, где раскрывалась внешность людей, искал меткие и необычные сравнения. Наверное, наибольшее впечатление на меня произвел Горький со своей автобиографией. «Она была всегда строгая, говорила мало; она чистая, гладкая и большая, как лошадь; у нее жесткое тело и страшно сильные руки. А сейчас она вся как-то неприятно вспухла и растрепана, всё на ней разорвалось; волосы, лежавшие на голове аккуратно, большою светлой шапкой, рассыпались по голому плечу, упали на лицо, а половина их, заплетенная в косу, болтается, задевая уснувшее отцово лицо», «Лица людей, поднятые вверх, смешно напоминали мне грязные тарелки после обеда. Здесь смеялись мало, и не всегда было ясно, над чем смеются. Часто кричали друг на друга, грозили чем-то один другому, тайно шептались в углах. Дети были тихи, незаметны; они прибиты к земле, как пыль дождем.» Он умел описать людей так, что ты заглядывал не в лицо, а в душу человеку. И чаще всего она оказывалась мерзкой, противной и грязной.


Понемногу я начал понимать, что писать — это целая наука. Что текст — это не просто слова. Что он умеет дышать. Всё важно — и подбор звуков, и длина предложений, и даже размер абзацев. Форма должна соответствовать содержанию. Если ты описываешь что-то быстрое, например, сражения или скачки, нельзя размазывать текст по тарелке, как манную кашу, громоздить эпитеты и наречия. Нет, там нужно рубить глаголами, короткими предложениями, чтобы читатель невольно ускорял чтение, проникаясь сценой. А вялые, неспешные и вальяжные сцены лучше как раз вести медленно, вливая туда длинные слова и тягучие предложения.


На очередном приеме я рассказал врачу, что пишу книгу. Врач, уставшая женщина лет сорока пяти, вдруг оживилась:


- Это отличная идея. Многие начинают вести дневники, записывают даже мелкие события. Сейчас есть такие удобные приложения на телефоне, где можно и музыку прикладывать, и фотографии. Получается, все самое важное будет храниться с собой. А если писать книгу — так вообще отлично. Вон, моя дочка в школе тоже пишет какие-то рассказы, только не в блокнотах, а сразу в интернете. Говорит, есть такие сайты, где может писать каждый, и ведь читают их тоже.


Я заинтересовался этим вопросом. Одним из страхов было то, что никто не прочитает мою историю. Успею ли я дописать ее и добиться издания? Но если выкладывать на каких-нибудь сайтах, возможно, кто-нибудь когда-нибудь сможет найти и прочесть книгу.


После нескольких часов поисков, чтения обзоров, просмотра подобных сайтов я определился, где стану выкладывать свой текст, и принялся за перепечатывание его с тетради в файл. Та еще работка: найти все клавиши, запятые и знаки вопроса.


Когда я поместил первую главу, то долго не мог уснуть. Ужасно хотелось снова включить компьютер и посмотреть, сколько людей меня уже прочли, что написали, ведь на сайтах любой человек может сказать, что думает о тебе, твоей книге и личной жизни…


На утро меня ждало сильное разочарование. Было всего три просмотра, ни одного лайка, ни одного комментария. Я так плохо пишу? Моя история настолько никчемна? Но я смог побороть неуверенность. Моя цель была не в заработке быстрой популярности. Я должен просто писать. Каждый день.


Я двигался неспешно, часто возвращался к началу и переписывал первые главы. Оказалось, что в писательстве, как и в любом другом деле, важно усердие, упорство и навыки. И постепенно мое умение росло. Так много, как в первый год работы над книгой, я никогда не читал.

То были и художественные книги писателей, которых я уважал, и обучающие книги для начинающих авторов, и интервью с Кингом, Роулинг и многими другими людьми. Я выхватывал новые словечки, обороты, приемы, узнал, что такое штампы, и провел не одну неделю, вычищая их у себя в книге, открыл повторяемость сюжетов.


Пожалуй, я был счастлив.


Врач сказала, что развитие болезни идет медленнее, чем обычно, и у меня есть все шансы прожить еще лет десять в привычном режиме. Я знал, что это благодаря моей книге.


Первый комментарий, появившийся однажды на сайте, на весь день выбил меня из колеи. Там было всего два слова, но они вызвали такой всплеск эмоций, что я даже выпил немного успокоительного. Некий “Welberg2015” написал «годное чтиво» и поставил лайк. Признаюсь, я зашел в профиль этого человека, посмотрел всю информацию про него, проверил, что он вообще читал, что комментировал. Словом, провел исследовательские работы.


А потом все начало меняться.


Мелкие симптомы были и раньше. Порой я никак не мог подобрать нужные слова, поэтому часто стал использовать такой сервис как синонимайзер, который подсказывал термины, становилось сложнее сосредоточиться, и я не один раз ловил себя на том, что вместо того, чтобы писать, я смотрел глупые видео или читал анекдоты. Даже в магазине иногда мне сложно было найти нужный ценник и соотнести его с товаром. Я ругался на тупых продавцов, что не могут выполнять свою работу нормально, но потом женщина мне показала, где и что смотреть. И мне стало стыдно за собственную глупость.


Я больше проверял за собой текст, чем писал, опасался, что мой мозг окажется не в состоянии увидеть ошибки. И хотя читателей становилось все больше, и увидеть один-два новых комментария в день стало нормой, но это лишь усиливало мою тревожность. Меня уже читают, а значит, я должен становиться лучше.


Первый звоночек прозвенел, когда один из постоянных читателей написал: «Я не понял. Эта часть уже была раньше. Это специально повторили или ошибка?». Я проверил и обнаружил, что и впрямь повторил сцену, что была несколькими главами раньше. Как я мог не вспомнить? И ведь я так гордился собой, когда ее писал второй раз, думал, что она весьма необычна и хорошо раскрывает характеры моих персонажей.


Затем я долго не мог вспомнить, кто такая — эта Ольга? Откуда она взялась в книге? К тому времени я завел целую табличку со всеми именами и краткими биографиями персонажей, чтобы не перелистывать всю книгу в поисках описания внешности и характера. Но Ольгу никак не мог там найти, хотя пересмотрел всех второстепенных и даже эпизодических героев. А потом взглянул в начало таблицы. Ольга — одна из главных героинь, которая всего лишь пропала на несколько глав из-за отъезда.


Как я мог забыть Ольгу? Ту самую Ольгу, на которой я оттачивал мастерство описания? Ольгу, эпизоды с которой я переписывал несколько десятков раз? Ольгу, с которой и началась вся эта история?


Новые посещения врачей, новые обследования, новые анализы. И приговор:


- Рекомендую вам поехать в пансионат и начать подыскивать специализированное учреждение, в котором о вас смогут позаботиться. Поверьте, так будет лучше и для вас, и для вашей семьи.


***

- Какое хорошее произведение! Рада, что смогла найти его на этой помойке. Только давно обновлений не было. Автор пропал?


- Уже полгода не писал. Наверное забил.


- На самом интересном месте. Автор, ну нельзя же так? Что там с Ольгой-то будет?


- Вот поэтому я и не люблю читать недописанные книги. Часто сливаются авторы.


- С каждой частью видно, как растет мастерство писателя. Только в конце он что-то стал упрощать.


- Может, кто-то знает, как с ним связаться?


- Да, наверное, универ закончил, начал работать и все. Нет ни времени, ни сил.


- Ты чего? Видно же, что это взрослый человек пишет!


- Да тут только школота и тусуется.


- Мдаа, кажись, пора отписываться. Уже год как тишина


- О, тут еще есть живые люди? Автор так и не писал ничего?

История одной истории Relvej, Авторский рассказ, Писатель, Выдумка, Длиннопост
Показать полностью 1
53

Сегодня умер Владислав Крапивин

Сегодня умер Владислав Крапивин Книги, Детство, Писатель, Смерть, Длиннопост, Негатив, Владислав Крапивин

Сегодня утром не стало знаменитого детского писателя Владислава Крапивина. Он умер в больнице на 82-ом году жизни. По предварительным данным у него остановилось сердце. Последнее время Владислав Петрович сильно болел. В ночь на 10 августа его увезли на скорой в Областную больницу Екатеринбурга.


Только часть его произведений на которых многие выросли:


Белый щенок ищет хозяина. Повесть (1962)

Палочки для Васькиного барабана. Маленькая повесть (1963)

Звёзды под дождём. Повесть (1964)

Оруженосец Кашка. Повесть (1965)

Та сторона, где ветер. Повесть (1964—1966)

Часть первая. Август — месяц ветров (1964)

Часть вторая. Люди с фрегата «Африка» (1966)

Валькины друзья и паруса. Повесть (1966)

Лерка. (в журнальном варианте: «Озерный царь»). Повесть (1968)

Тень Каравеллы. Повесть (1968—1970)

Часть первая. Тень Каравеллы (1968)

Часть вторая. По колено в траве (1970)

Паруса «Эспады». Трилогия

Мальчик со шпагой. Роман (1972—1974)

Часть первая. Всадники на станции Роса (1972)

Часть вторая. Звездный час Серёжи Каховского (1973)

Часть третья. Флаг-капитаны (1974)

Бронзовый мальчик. Роман (1992)

Рыжее знамя упрямства. Роман (2005)

Алые перья стрел. Трилогия. В соавторстве с С. П. Крапивиным (1971—1975)

Алые перья стрел. Повесть

Каникулы Вершинина-младшего. Повесть

Шесть лет спустя. Повесть

Болтик. Повесть (1976)

Колыбельная для брата. Повесть (1978)

Трое с площади Карронад. Повесть (1979)

Журавлёнок и молнии. Роман (1981)

Сказки Севки Глущенко. Повесть (1982)

Мушкетёр и фея и другие истории из жизни Джонни Воробьёва. Цикл повестей (1969—1985)

Бегство рогатых викингов (1969)

След крокодила (1975)

Мушкетёр и фея (1975)

Шлем витязя (1980)

Тайна пирамид (1985)

Острова и капитаны. Роман (1984—1987)

Книга первая. Хронометр (Остров Святой Елены)

Книга вторая. Граната (Остров капитана Гая)

Книга третья. Наследники (Путь в архипелаге)

Синий город на Садовой. Роман (1991)

Бабушкин внук и его братья. Роман (1996)

«Тридцать три — нос утри…». Повесть (1997)

Рассекающий пенные гребни. Повесть (1998)

Дело о ртутной бомбе. Повесть (1999)

Давно закончилась осада… Роман (2000)

Семь фунтов брамсельного ветра. Роман (2000—2003)

Битанго. Истории о друзьях и о себе (1979—2000)

Книга первая. Шестая Бастионная. Рассказы и повести об улицах детства

Сентябрьское утро. Рассказ (1979—1982), включает ранее написанный рассказ «Флаг отхода»

Далеко-далеко от моря… Рассказ (1984)

Алька. Рассказ (1981)

Бастионы и форты. Рассказ (1985)

Стрела от детского арбалета. Рассказ (1978—1982)

Путешествие по старым тетрадям. Рассказ (1984), включает ранее написанный рассказ «Мальчик и солнце»

Остров Привидения. Рассказ (1981)

Вечерние игры. Рассказ (1983)

Мокрые цветы. Маленькая повесть (1984—1985)

Сандалик, или Путь к Девятому бастиону. Повесть (1984)

Книга вторая. Золотое колечко на границе тьмы.

«Пошёл, все наверх!..» Повесть (1992)

Клад на Смоленской улице. Повесть (1994)

Мой друг Форик… Повесть (1995)

Босиком по Африке. Повесть (1993)

Битанго. Повесть (1994)

Золотое колечко на границе тьмы. Повесть (1994)

Заяц Митька. Повесть (1996)

Однажды играли… Повесть (1998)

Под созвездием Ориона. Повесть (1999)

След ребячьей сандалии. Повесть (2000)

Белые башни Города. Рассказ (2001)

Ржавчина от старых якорей. Повесть (2002)

Трое в «копейке», не считая зайца Митьки. Повесть. В соавторстве с С. Аксененко и А. Керданом (2001)

Непроливашка. Повесть (2002)

Стеклянные тайны Симки Зуйка (другое название: Воздух той давней ночи). Роман (2005)

Трофейная банка, разбитая на дуэли. Роман (2007)

Дагги-Тиц. Повесть (2007)

Стальной волосок. Трилогия

Бриг «Артемида»[35]. Роман (2008)

Гваделорка[36]. Роман (2008)

Бабочка на штанге. Роман (2009)

Тополята. Роман (2010)

Прыгалка. Повесть (2010; издан в журнале «Путеводная звезда». Книжная публикация: Бабочка на Штанге. М.: Эксмо, 2010 г.)

Рогатая сага. Повесть о съёмках фильма «Бегство рогатых викингов» (2011; издана в журнале «Тюменский курьер»)

Мраморный кролик. Повесть (2011; издана в журнале «Путеводная звезда»)

Пироскаф «Дед Мазай». Роман (2011; издан в журнале «Путеводная звезда»)

Переулок Капитана Лухманова. Роман (2013)

Фантастические романы и повести

Страна Синей Чайки. Повесть из цикла «Восьмая звезда» (1957)

Я иду встречать брата. Маленькая повесть (1961)

В ночь большого прилива. Трилогия

Далекие горнисты. Рассказ (1969);

В ночь большого прилива. Повесть (1977);

Вечный жемчуг. Повесть (1977)

Голубятня на жёлтой поляне. Роман-трилогия (1983—1985)

Книга первая. Голубятня в Орехове.

Книга вторая. Праздник лета в Старогорске.

Книга третья. Мальчик и ящерка.

Оранжевый портрет с крапинками. Повесть (1985)

В глубине Великого Кристалла. Повести (1988—1991)

Выстрел с монитора (1988)

Гуси-гуси, га-га-га… (1988)

Застава на Якорном Поле (1989)

Крик петуха (1989)

Белый шарик матроса Вильсона (1989)

Лоцман (1991)

Сказки о рыбаках и рыбках (другое название: «Лунная рыбка») (1991)

Помоги мне в пути. (Кораблики). Роман (1993)

Самолёт по имени Серёжка. Повесть (1994)

Взрыв Генерального штаба. Повесть (1996)

Мальчик девочку искал… Повесть (2000)

Синий треугольник. Почти фантастическая повесть (2001)

Колесо Перепелкина. Повесть (2001)

Стража Лопухастых островов. Роман-сказка (2002)

Нарисованные герои. «Лоскутная» повесть (2003)

Прохождение Венеры по диску солнца. Роман (2004)

Топот шахматных лошадок. Роман (2005)

Ампула Грина. Повесть (2007)

Бабочка на штанге. Повесть (2009)

Тополята. Роман (2010)

Пироскаф «Дед Мазай». Роман-сказка (2011)

Показать полностью
774

Умер писатель Владислав Крапивин

Советский и российский писатель Владислав Крапивин умер на 82-м году жизни в Свердловской областной больнице №1. Об этом ТАСС сообщила его невестка, командор юношеского отряда «Каравелла» Лариса Крапивина.

Писатель умер после повторной госпитализации. Впервые в больницу его доставили 10 августа, там он проходил лечение от пневмонии. 12 августа Крапивин перенес операцию. «Умер в 06:40 [по местному времени]. Ему стало хуже, ночью отвезли в реанимацию — и все», — рассказала его родственница.

Крапивин родился 14 октября 1938 года в Тюмени. В 1959 году написал первый рассказ. За весь период творчества он стал автором десятков рассказов, повестей, романов и сказок, в том числе «Мальчик со шпагой», «Журавленок и молнии», «Трое с площади Карронад». Ряд его произведений был экранизирован с 1974 по 2018 годы. Он был удостоен Премии Ленинского комсомола в 1974 году и Премии Президента Российской Федерации в 2014-м.

Крапивин известен как детский писатель. Он также занимался проблемами детства и детского движения, изучал педагогику Януша Корчака, Антона Макаренко, Василия Сухомлинского и основал детский отряд «Каравелла», деятельность которого направлена на изучение морского дела.

https://lenta.ru/news/2020/09/01/krapivin/

Жалко, классные вещи писал...

96

Зелёный свитер

У меня тогда был зелёный свитер. Я вообще плохо помню прошлое, но этот зелёный свитер и растянутые рукава, то, как я снимал его через голову и как наэлектризованные волосы топорщились и пятно от вишеневого варенья, что никак не отмывалось - это я хорошо помню. И ещё помню, как мой кот Кузя оставлял на нём затяжки и как это бесило маму и как я впервые в этом свитере слушал Gloomy Sunday и было именно воскресенье и именно мрачное и как моя подруга потом отмывала этот свитер от крови и штопала его в какой-то общаге, после того, как нас побили в центре за то, что мы были волосатые и одевались не как все.

Но откуда он у меня тогда взялся я не помню. И куда он потом задевался, я тоже не помню.

Я потом увидел похожий зелёный свитер, много лет спустя в Италии, в Римини и, конечно, купил у улыбающегося африканца за какие-то немыслимые евро. И я сидел ночью в-этом-не-этом свитере на пляже и смотрел на море, но не было варенья и был какой-то вторник, условно даже хороший и успешный вторник и подруга моя давно вышла замуж за другого и даже кота у меня не было. И никто меня больше не хотел избить и я уже начинал лысеть и выглядел как все.

И я разделся и пошёл в море. И в море была и подруга и варенье и воскресенье и мои длинные волосы и мама и кот Кузя и миллион всего ещё, я уже не помню чего, я ведь плохо помню прошлое. И я не помню, сколько я там плавал, в этом море. Может, сто лет, а может и тысячу.

Но куда этот-не-этот, второй свитер делся, я помню.

Я его так и оставил лежать на белом песке на ночном пляже в Римини.

142

Выполняю обещанное)

@neveseliy2, @skiters, наверно, это писалось для вас)


Небольшое предисловие: я не писатель и не дай бог буду. Последний написанный мною текст на этот момент - рассказ в 2014 году. И эти страницы, пожалуй, самое сложное что мне доводилось делать в последнее время.

Так что не ищите в моей работе огромной писательской идеи, красивого языка или длины текста как у Толстого.

Все будет как табуретка просто.


Единственное к чему я стремлюсь - чтоб вы хоть раз улыбнулись и доказать, что даже самая на первый взгляд абсурдная идея имеет место быть в нашем мире.

P.S. Простите, я не знаю как делать абзацы на Пикабу и за опечатки тоже.


Итак, заходят как-то в бар...


Всё началось с того что Ингер перевернул табличку на двери. Ну, знаете, табличку, где с одной стороны «открыто», а с другой «закрыто»?

Что-то наперед зашел. Давайте сначала? Только вот горло чем-нить промочу.

Так вот. Ингерровиан – это мой шеф. Дракон. То бишь настоящий такой, огнедышащий, яростный и до денег жадный. Заключила его какая-то колдунья в тело человечье. И вот ходит он – статный такой, златовласый, голубоглазый, двухметровый и девок наших междумирских взглядом таять заставляет. Только вот где замок с принцессой спрятал - не признался.

Да и характером босс тоже не вышел. Как крикнет, рыкнет да паром дыхнет, так я под стол прячусь и все наши тоже. Клиенты исключением не стали. Дернуло ж его трактир открыть на пересечении миров! Ни себе покоя, ни местным.

Так и назвал: «Трактир у Междумирья». А что ему станет?

Я тут за бармена, повара, кладовщика и счетовода. Доверенное лицо - это я вам не без гордости заявляю. То, что случилось позавчера, с его слов рассказывать буду, потому что не было меня на работе, отпросился потому что. Свидание у меня (тоже не без гордости говорю)

А случился бабий сбор. Как есть бабий, чесслово. Врать не стану. В центре девичника шеф один загибался ивовой веточкой – мой сменщик за специями пошел и пропал куда-то. Может, не уследил и портал в иномирье за лужу принял? Тут эта практика распространенная.

Бабы, конечно, разношерстные попались да и поназаказывали всякого разного. Но Ингер молодец, всё вынес, приготовил, сделал, налил, обслужил. Единственная только огриха из них довольствовалась теленком, а не человечинкой - на складе закончилась.

А, я не сказал? Там ведьма была, некромант какая-то (она еще посреди вечера менестрелей на местном кладбище подняла и в трактир привела). Кажись, суккуб еще. Или суккубша? Как их правильно – не знаю.

Так вот. Понапивались они и начали за жизнь тяжкую говорить. По-ихнему, по-бабски. То есть, если мы, мужики, когда напьемся - про политику и философию друг дружке затираем, то девки-то про всякие непристойные темы. Ну, есть поговорка, что пьяная зайка мозгам не хозяйка.

Говорили они, говорили, и как-то так получилось, что в один прекрасный момент дружненько на Ингера глянули. А того черт какой-то дернул подмигнуть. А драконы-то подмигивать умеют. Тут у всех их сердечки и стали. Только у вампирши опять запустилось. Ей-богу не вру: в трактире тишина такая повисла, что отчетливо слышно было, ага.

В общем, сглотнул шеф предательский комок в горле, когда понял что натворил и отвернулся в другую сторону, да присел. Делал вид, что выпивку из коробок достаёт да на полки ставит.

Вот только когда он поднялся и повернулся лицом к залу, возле стойки на стуле уже сидела суккубша, облизывала губы раздвоенным язычком да кокетливо локон на пальчик накручивала. Хороша, чертовка. Шеф не рассказывал, но вот чувствую что хороша.

- Добрый вечер, не угостите ли даму? - произнесла и подмигнула.

Именно в этот момент Ингерровиан и понял, что ночка предстоит долгая.

Талья сидела на высоком барном стуле и взглядом наблюдала за тем, как ее широкоплечая норма по сдаче душ в Пекло аккуратно выставляла алкоголь по полкам, подгоняя при этом каждую бутылку этикетка к этикетке.

Ей уж очень понравилось, как этот милый парень подмигнул пару минут назад. Но как бы соблазнительно ни выглядел этот мужчинка – нужно выполнить норму, иначе не видать отпуска, премиальных и выхода на поверхность.

Суккуб ослабила шнуровку платья в области груди и склонилась над стойкой так, чтоб пышный бюст чуть ли не выпал из одежды.

- Добрый вечер, не угостите ли даму? - Талья подмигнула, а парнишка бармен от неожиданности отшатнулся и чуть не опрокинул стоявшую за ним стену с напитками.

- Чего х-хотим? –Ингер уже потихоньку начинал брать себя в руки. Он ведь дракон всё-таки. А на них суккубья магия не особо работает. Можно и расслабиться. Хотя, черт их, демониц этих, знает.

- Налей чего-то покрепче. И чтоб погорячее. Вот прямо как ты, - глаза у Тальи сверкнули. Она вложила в этот мысленный посыл всю свою страсть, похоть и легкомыслие, как и учили в ААС (Адской Академии Соблазнения).

Однако юноша просто зажмурился на четверть секунды и тряхнул головой. Хотя должен уже страдать и пылать от желания затащить ее в койку. Похоже что ментальный барьер. Ничего, как-то пришлось соблазнять монаха, который уже тридцать лет обет целомудрия держал – прорвёмся.

Бармен достал невысокий стакан, бутылку с надписью «Дж. Д. Земля», плеснул на два пальца и, выложив рядом со стаканом невысокую стопку салфеток, спросил:

- Чего-нибудь еще? – Ингер уже взял себя в руки и был готов отразить еще одну волну соблазнения.

- Повторить, - буркнула суккуб, готовясь к, как ей казалось, сильнейшей атаке. Напиток в бокале закончился, но смелости стало побольше. Надо бы разведку провести, ужиком полазать в мыслях, грёзах, мечтах, да казалось Талье, что просто потратит время в никуда. Оставалось прямое воздействие.

Дракон снова налил из бутылки. В голове у него роились одни и те же мысли: «Ох нехороший взгляд у суккуба, ой какой нехороший. Небось со всей дури бахнет»

И она бахнула.

Сверкнула глазами, выпила всё содержимое одним глотком и тут же послала воздушный поцелуй вдогонку. Атакованный дракон схватился за голову, зажмурился и помассировал виски.

Сильна, чертовка! Почти пробилась, но и мы не пальцем деланы. Ингерровиан впитывал через кожу остатки суккубьей магии из воздуха и подпитывал их своими чарами, чтобы не только отпарировать удар, но и нанести свой.

- Дорогуша, будь так добр, собраться и валить на второй этаж, - голос Тальи налился лестью и похотью, когда она увидела что парнишка не может никак оправиться, - Я сейчас посижу с девочками, а потом тебя ждет ночь твоей мечты.

- Ага, - дракон открыл глаза и озорно подмигнул суккубу, улыбаясь при этом во все тридцать два (пять тысяч двести семь в драконьем обличии) - Щас!

Талья и Ингер словили взгляды друг друга, и суккуб на миг замерла с открытым ртом. Еще через секунду ножки стула, на котором сидела Талья, подломились и соблазнительница упала на пол.

Подружки оглянулись в сторону упавшей суккубы.

- Не так я себе представляла девичник, - покачала головой Криа и подняла взгляд на вернувшуюся из уборной ведьмы.

- А что происходит-то? – колдунья посмотрела на качавшую головой некроманта, присаживаясь на свободный стул.

Криа указала пальцем на Ингера:

- Он подмигнул, - прелестный ноготок перелетел на огриху, - Эта тупая не прошибается колдовством, - некромант указала на себя, - У меня иммунитет, - указательный палец уткнулся почти в нос ведьмы, - Ты вышла, - некруха кивнула на суккуба, - Талья решила подработать - А Куларда…

Вампиресса томно вздохнула, а Криа лишь махнула на нее рукой.

- Это за пять минут? – уточнила ведьма.

- Ага.

- А чой-это он нам подмихивал? – огриха закончила трапезу и ковырялась в корявых желтых зубах вилкой, - Он шо, без смертный? А вкусный?

Вампиресса повернулась к подругам и еще вздохнула.

- Всегда все парни достаются ей, - надула губы Куларда, - Чертова суккуба. Всем глаза строит, а в итоге пшик. Ведет себя как распоследняя, а я графиня, между прочим, в родстве с сами-поняли-каким-вампиром. А она подходит и глазами стреляет. Убила бы, но не могу же я подругу в Ад отправить, она же сама оттуда…

Так бы и не окончился этот словесный поток, если бы Некромант не подвинула к подруге стаканчик с «Кровавой Мэри» в которой вполне возможно и была кровь какой-нибудь Мэри. Вампиресса через трубочку тут же потянула коктейль.

Послышались грохот, шум, немного мата и, обернувшись, подружки увидели что суккуб покатилась кубарем до самого входа.

- Дура, - улыбнулась некромант.

- Судя по всему набитая, - поддакнула ведьма, с опаской глядя на вампирессу, - Как ты, дорогая?

- Да так себе, - вздохнула упырица, - Склеп мой освятили, спасу нет, - она грустным взглядом провела Талью обратно к стойке, - Водой так залили, что уже в землю не уходит. Опять плесень выводить. Задолбали!

- Ну, хочешь переезжай ко мне, - Криа подбадривающее улыбалась, силясь отвлечь подругу от созерцания барной стойки, но той было всё равно, - Места хватит с лихвой.

- Гыыы, - огриха сначала улыбнулась, а затем рассмеялась в голос, Суккубка нашинская обломалася. Третий разец уж падаит.

- Ой тупая, - прошептала некромант в сторонку, - И как мы познакомились?

- Да и селяне хреновы, - Куларда потянула коктейль, - Как не проснешься все в тебе кол торчит, водой полита, крест на крышке нарисовали. Не сдохну я от этого! – вампиресса стукнула стаканом по столу, - Я древняя, я гордая! – она ударила стаканом в такт словам, не отводя взгляда от Ингерровиана., - Я не отдаю ДОБЫЧУ!

***

И тут такое началось! Вампирука такая «хоп!» - прыгнула и превратилась в чудище такое, что у всех в трактире челюсти поотпадали. Когти острющие, зубы длиннющие, волосы седыми стали, а глаза почернели. Из одежды дымка одна прикрыла непотребное, а сквозь окна пробилась стая летучих мышей и кружила под потолком.

Суккуба тоже не лыком шитая оказалась, Она на Ингера взглянула, да только не так как раньше, а как на последний кусок мяса перед постом и тоже преобразилась.

Крылья за спиной появились, и рога вроде как удлинились – мужики в таверне до сих пор спорят да или нет. А еще, поговаривают что хвост вырос с ножом вместо пушка и волосы вздымились как пламя Адово.

Ингер как котенок мелкий (не дай бог услышит) под стойку соскользнул и правильно сделал. Есть давняя мужская мудрость: каким бы сильным ты ни был – баб разнимать и не думай. Потому что уйдешь с фингалом, расцарапанный и виновный во всех смертных грехах.

И это повезет если на своих двух уйдешь, потому что есть другая мудрость: милей доктор и кроватка, чем гранит и оградка.

Ой, занесло меня не в ту степь. Короче, швырнула суккуба в вампириху шар какой-то со всей дури, но та обернулась дымкой и заклинание прошло мимо, проложив путь себе прямо сквозь стену деревянного трактира. Тут же и пошли первые несмелые искры и робкий огонёк. Запахло паленым.

Но им-то до люстрочки всё! Вампирша шикнула, а летучие мыши сорвались с места и темной тучей окружили Талью, кажись так ее имя, и наносили маленькими коготками мелкие, но очень болезненные царапины.

«А что делали их подруги?» - спросите вы. И зададите этим чертовски верный вопрос. Поговаривали, что дамы эти посетителей на улицу вытаскивали, прикрываясь щитом каким-то магическим. Никто не ожидал что они так за жизни людей возьмутся. Не, конечно не без жертв. У одного ноги откушены, у второго вид теперь как у привидения, а третий семью бросил и за ведьмой увязался, но всё-таки… Спасали ж.

А тем временем суккуба полыхнула огнем и на пол посыпались летучие мыши, напоминая крушение о землю множества бумажных фонариков.

Куларда завопила, отчегоу всех уже немного численный присутствующих заложило уши и не миг показалось, что суккуб сдалась – она с закрытыми ладошками ушами упала на колени и взмолилась: «Не надо! Кула, неееет», - голос перерос на визг, и как в мгновение ока вампирша замолчала и обратилась к своему обличию, тому, которое смертельно красивое.

Вокруг них воцарилась тишина.

Однако, на этом всё и не закончилось. Талья, собрав последние силы взглянула на нее так же, как и на Ингера ранее, но напоролась на могущественный блок, состоящий из гипнотических чар, присущих всем вампирам.

***

- А чего ж потом случилось? – спросил старый дед Бренно, наливая себе пива из кувшина, - Неужто поумирали?

Они сидели впятером на крыльце одной из хат, где бармен/повар/кладовщик пересказывал события прошлой ночи под добрую кружечку-другую.

- Да какой там! – Томас махнул рукой, - Выжили, стервы. Вот только трактиру гаплык пришел. Я как вернулся – остолбенел. Стен нет, кругом стекло валяется. Люстру жалко. Ингер совсем недавно ее заказал.

- А шо он там? – спросил другой дед, раскидывая карты на всех.

- Да живой. Он же ж дракон, что ему станется?

- Ох, небось, в пролете. Уйдет, и без трактира мы будем, - вздохнул кто-то.

- Та не, - улыбнулся Томас, - я слышал что он уже строителей нанял, обещают за две недели здание поднять да лучше прежнего сделать. Вроде на три этажа, кухню огромную и зал с камином и креслАми. Вот круто ж будет.

- А с девахами-то шо?

В этот момент где-то вдалеке послышалось рычание.

- А это мы сейчас узнаем, - Томас перевел взгляд на шефа, который только что вышел из-за угла.

Ингерровиан практически пылал от злости, из носа ушей и рта буквально вылетал дым, а после каждого шага он оставлял выжженную землю на месте следа.

А вот на левом плече у него лежала как обыкновенный мешок картошки вампиресса сами-понимаете-чья родственница, а правой рукой он тащил за собой суккуба, держа ту за ухо. И вся Междумирья деревня слышала его рык:

- Убежать решили? Хрен вам! Думали, расхреначили моего малыша и вам всё с рук сойдёт? Хрен вам! Думали, не заставлю отрабатывать? Хрен вам! Я сам тоже хорош – повыпендриваться решил, первую тысячу лет молодости вспомнить. Хрен мне, - он остановился напротив хаты, где сидели мужики, - Томас! А ну сюда, быстро! То что трактира нет – не повод прогуливать! Подсоби мне с дамами!

Томас же поставил кружку на крыльцо и пошел к шефу. Интересно, что Ингер удумал и неужели у него будут помощники на кухне? Ну, то есть помощницы. Хотя, в зале всего официантов не хватает.

Рано, в общем, загадывать. Надо сначала подождать, когда трактир отстроят. А уже потом и делать выводы. Но, в любом случае, его задница чувствовала назревающие приключения.

Короче, будет видно!

Показать полностью
439

Очередная жертва коронавируса головного мозга?

Вчера в Волгограде скончался писатель Борис Завгородний.

Ему было 67 лет.

Борис Завгородний - писатель, активист фэн-движения, журналист. Родился в Волгограде в 1952 году. К творческой профессии пришел не сразу: сначала он был токарем, дворником, экскурсоводом, официантом, сантехником, а затем литературным агентом и издателем.

Борис Александрович известен всему миру как «советский фэн № 1» (поскольку первым из российских любителей фантастики попал в международный справочник Fandom Directory).

Борис Завгородний - один из организаторов фэн-премии «Великое Кольцо», дважды лауреат премии «Звезда российского фэндома».

Писатель был большим энтузиастом и страстным любителем научной фантастики. Он основал волгоградский клуб любителей фантастики «Ветер времени» и был его бессменным руководителем.

В последнее время писатель тяжело болел, у него диагностировали рак лёгких, и ему требовался кислородный баллон, которые несколько дней все его друзья и родные безуспешно искали по всем аптекам. Фармацевты разводили руками: - Люди в панике скупали баллоны по 5-7 штук.

Баллоны, которые им, возможно, вовсе не пригодятся, а кому-то стоили жизни.

Грустно.

550

Уходят реальные последние фронтовики

В Москве умер писатель Юрий Бондарев, сообщает «Московский комсомолец» со ссылкой на близкий к его семье источник. Информацию об этом подтвердила также жена писателя, передает ТАСС

Ему было 96 лет.

Бондарев — член Союза писателей СССР, лауреат Ленинской премии и двух Государственных премий СССР, Герой Социалистического Труда, фронтовик — ветеран Великой Отечественной войны.

русский писатель. Родился в Орске в семье крестьянина – участника борьбы за установление советской власти на Урале, впоследствии юриста. Ранние годы жизни провел в Оренбужье, на Южном Урале, в Средней Азии. С 1931 жил в Москве. В годы Великой Отечественной войны был эвакуирован в Казахстан; после окончания военного училища принял первый бой на Сталинградском фронте, был ранен. Войну продолжил командиром противотанкового орудия. В 1945–1951 учился в Литературном институте им. А.М.Горького (семинар К.Г.Паустовского).

Первые рассказы опубликовал в 1949, в 1953 – первый сб. рассказов На большой реке. В 1956 увидела свет повесть Бондарева Юность командиров. Настоящая известность пришла к Бондареву после публикации повестей Батальоны просят огня (1957) и Последние залпы (1959), положивших начало т.н. «лейтенантской прозе», отмеченной той самой «окопной правдой», истоки которой восходят к знаменитому роману Э.М.Ремарка времен Первой мировой войны На западном фронте без перемен.

Роман Бондарева Тишина (1962) продолжил общеевропейскую тему «потерянного поколения» – трудного вхождения в мирную жизнь молодых людей, попавших на фронт со школьной скамьи. В романе Горячий снег (1969) еще более обострена проблема ценности человеческой личности. С начала 1970-х годов в творчестве Бондарева острота психологических коллизий сопрягается главным образом со сферой частной жизни, подчеркивая экзистенциальную ответственность каждого за свою судьбу – будь то отношения между мужчиной и женщиной, «завоевателем» и побежденным, выбор между жизнью предателя и смертью героя, между муками истинного творчества и благополучием рутины (тетралогия Берег, 1975, Государственная премия СССР, 1977; Выбор, 1980, Государственная премия СССР, 1983; Игра, 1985, Искушение, 1991). Герой романов Бондарева, человек сильный, творческий и преуспевающий, явно автобиографичен (писатель Никитин, художник Васильев, кинорежиссер Крымов, ученый Дроздов).

С годами в произведениях Бондарева все свободнее происходит «игра» не только со сложными человеческими судьбами, но и с временными и пространственными пластами – и одновременно еще более изощренными становятся путешествия по извилинам человеческой души, фиксирующие каждый миг восприятия утекающего события (цикл импрессионистических миниатюр Мгновения, 1977–1982).

Бондарев – автор публицистически-злободневного романа о современности Сопротивление (1994–1996), книги размышлений о роли литературы в историческом процессе Поиск истины (1976), многочисленных работ для театра и кино (в т.ч. участие в киноэпопее о Великой Отечественной войне Освобождение, 1970–1972, Ленинская премия, 1972).

Уходят реальные последние фронтовики Смерть, Великая Отечественная война, Писатель
Показать полностью 1
125

Серега (Александр Райн)

Серега всегда был очень злым человеком. Те, кто знали его долгое время, рассказывают, что Серега — это плод любви работницы регистратуры в районной поликлинике и учителя труда.

Ещё будучи внутри утробы, этот тип доставлял матери немало проблем, без конца пиная её в живот и переворачиваясь. Но когда настало время родиться, Серёга решил, что с него достаточно и того, что он уже успел повидать и, обмотавшись пуповиной, решил сделать миру одолжение. Но, как он ни старался, умереть ему не дали и когда Серега родился, то в знак благодарности обмочил акушеров.


Весь детский сад Серёга провёл в углу, отчего лицо его приняло форму равнобедренного треугольника, в итоге таким навсегда и осталось.

В школе у Серёги не было врагов, врагом был сам Серёга. Его боялись дети, боялись учителя, боялись дворовые псы. Не боялись Серегу лишь двое, это его отец-трудовик и директор школы — бывший военный, который его почему-то понимал и уважал, но спуску не давал. Серегиных родителей в школу не вызывали по двум причинам. Первая: отец и так постоянно был в школе, а вторая — директор любил сам воспитывать учеников общественно полезным трудом и добротным подзатыльником. На подзатыльники не скупился и отец Сереги, но как ни старались они с директором, дурь из парня так и не выбили, хоть и набили Серегё на треугольнике немалую шишку.


Как-то раз Серега стал зачинщиком очередных беспорядков, где участвовало, по меньшей мере, двадцать человек, пять из которых были девчонки. В те годы популярны были стрелки между учениками. На таких мероприятиях, как правило, выяснялись весьма важные вопросы вроде: «Как ты меня назвал?» и «Какого хрена ты поздоровался с моей барышней?»

Весомым аргументом в спорах были не только атлетические способности и необходимое количество людей, но и подручные средства. Одним из таких Серегу и пырнули. Получив ножевое промеж рёбер, Серега пролежал на снегу, истекая кровью, около двадцати минут. Никто из детей не осмеливался оказывать первую помощь, а школьная медсестра была в отпуске. Школа должна была вздохнуть спокойно и, наконец, избавиться от главной заразы, но не тут-то было. По воле Божьей (или другим недосягаемым человеческому мозгу причинам) Серега выжил. Его спас проходивший мимо человек, который когда-то учился в медицинском колледже, но был изгнан за тунеядство. С тех самых пор Серега стал только злее.


Семья была небогатая, питались в основном с огорода и примитивными углеводами. Выросший на картошке и молоке Серега весил под центнер, и вымахал на две головы выше отца, отчего связываться с ним страшились даже менты. Серега бил всех, кто, по его мнению, косо смотрел в его направлении или портил воздух своим присутствуем.

В армии жесткий и жестокий Серега дослужился до ефрейтора, чем сильно оскорбил отца. Давать сержантские ему не осмелились, потому как даже для армии Серега был слишком суров и безжалостен, а при власти (даже такой малой) он мог довести половину своего подразделения до крайности.


Как ни странно, но смерть всегда ждала Серёгу у порога, перетаптываясь и подзывая крепыша. Неся караульную службу, один из военнообязанных, тех, что постоянно получал от Серёги по голове, не выдержал растущего в голове напряжения и выпустил в товарища ефрейтора пару нашпигованных свинцом пилюль, когда тот в очередной раз воспитывал в бедолаге армейскую выдержку и проверял на прочность стойкость его духа.

Но и в этот раз Серега выкарабкался. Что-то во вселенной не давало умереть этому озлобленному на весь мир пареньку. Серега сам оказал себе первую помощь, имея под рукой солдатскую аптечку, а после три месяца провалялся в госпитале, где довел главврача до перевода.


По всем законам жанра Серега попал-таки на зону за тяжкие телесные. Там его в целях отмщения пытались отравить, но Серега не умер.

Не умер он, когда на производстве ему упал на голову фонарь, не умер от переохлаждения, когда пьяным уснул на остановке в – 30…

Злой Серега отравлял жизнь многим людям на протяжении шестидесяти лет и чувствовал себя превосходно в физическом плане.

Душа же человека была черна не только от злобы, но и от обиды.

Он не понимал, за что судьба так неблагосклонна к нему, ведь жизнь для него была невыносима и скучна. Серега никогда не любил, друзей у него не было, так, знакомые. Дни тянулись долго и противно как прилипшая к ботинку жвачка. И вот случилось чудо — Серега захворал.

Лютая болезнь скрутила бедолагу, смертельный недуг. Серега истощал, осунулся и из былого здоровяка превратился в сморщенного старика.

На смертном одре Серега впервые в своей жизни завёл беседу с Богом:

— Зачем я пришёл в этот мир? Кому надо было создавать меня таким? Всю жизнь я причинял людям только боль, от которой сам особой радости не испытывал…

То ли чудо случилось, то ли у Сереги окончательно рассудок поехал от повышенного давления, но ему ответили.

— У тебя была большая цель, и ты её выполнил, — сказал голос в его голове.

— Какая? Какая, к черту, цель? Я же всем жизнь портил!

— Портил и спасал. Всех тех, кто пытался тебя убить, посадили в тюрьмы. Тот пьянчуга, что врезался в твою машину, никого не убил лишь потому, что ты встал у него на пути. После того случая с фонарем провели ремонт помещения на заводе, где ты работал, там теперь никто не погибнет от несчастного случая. Всю свою жизнь ты спасал людей и отводил настоящее зло в сторону. Ты очень много хорошего сделал благодаря своей злобе, и за это ты умрешь.

— Странная какая-то благодарность, — заметил Серега.

— Странная? Жизнь вообще странная штука. Что на уме у Создателя — не ясно, Он лишь даёт указания, а мы их выполняем.

— Кто мы? — спрашивал из последних сил гадкий старик, потому как чувствовал, что оставалось ему совсем чуть-чуть.

— Ты да я, да мы с тобой. Ангелы.

— Какие еще, к чёрту, Ангелы?! — закричал Серега, чем перепугал персонал клиники, где доживал свои последние часы.

— Ты — Ангел-хранитель, тот, кто защищает людей, будучи живым. Я — Ангел смерти, тот, кто провожает в мир иной.

— Получается, я не зря прожил жизнь?

— Получается, что так.

— И что дальше?

— Последнее доброе дело.

— Это какое?


Тут Серега почувствовал, как сердце его сжало в тиски. Воздуха стало не хватать, а перед глазами поплыли черные круги.

Реанимировать Серегу не спешили, врачи нехотя били обмякшее тело током, чтобы запустить остановившийся мотор и без желания заталкивали в его легкие воздух, но Сереге эти попытки были без толку. Напоследок он обмочил всю кровать и издох.

В момент, когда у Сереги начался приступ, в больницу поступил тяжелораненый пациент. Рук не хватало. Серегу бросить не имели права по закону и, опоздав на пару минут, врачи констатировали смерть второго пациента.

Серегу ненавидели даже после смерти. Он в очередной раз сотворил непростительное зло, которое стоило человеку жизни. Только вот никто на земле не знал, что человек, поступивший с ранениями, и не успевший получить должную помощь, в следующем году зарезал бы десятки людей.


Серега был злым человеком, но, сам того не зная, совершил много добрых дел. Никто никогда не узнает, как было бы, не случись чего-то плохого или не родись кто-то вроде Сереги. Всё случается так, как должно быть и если мы этого не понимаем, то это не значит, что всё имеет только плохую сторону.

Серега (Александр Райн) Юмор, Зло, Рассказ, Авторский рассказ, Судьба, Смерть, Фантастика, Негатив, Длиннопост
Показать полностью 1
26

На мгновение закрытые глаза

На мгновение закрытые глаза Собака, Собаки и люди, Сенбернар, Рассказ, Авторский рассказ, Писатель, Горы, Альпинизм, Длиннопост

Его звали Том.

Он был сенбернаром. И всю свою недолгую жизнь он занимался тем, что спасал меня. От одиночества, от собственной глупости, от хулиганов, от холода.

Он прожил свою жизнь счастливым созданием божьим, потому что ему было дано с честью выполнить своё жизненное предназначение. А что может быть важнее для любого существа, чем возможность следовать своему призванию и идти одной, единственно верной дорогой?

Том родился сенбернаром и был им во всех смыслах, вложенных природой в эту собаку-спасателя, собаку-проводника, собаку-друга.

Мы шли бок о бок по тропин


кам судьбы совсем немного по времени, но очень долго, если судить по тому количеству событий, приключений, трудностей и радостей, которые нам довелось пережить вместе. В этом не было ничего удивительного, всем известно, что можно десять лет влачить однообразное и унылое существование, а потом оглянуться – а они пролетели, как миг. А может сверкнуть яркой вспышкой один лишь год, но всё, происшедшее за этот отрезок времени, сознание будет воспринимать как целый век, целую эпоху. Поэтому я совершенно честно говорю – мы с Томом прожили лет сто, не меньше!

Про него можно рассказать целую вереницу историй, что я, возможно, когда-нибудь и сделаю.

А пока я представляю вам Тома, могучего пса атлетического телосложения, 110 кг крепких мускулов, огромного роста – когда я стояла, а Том садился рядом, его неуклюжая голова была почти вровень с моим плечом.

Том появился у меня уже совершенно взрослой собакой, то есть я не растила его и даже не воспитывала. Просто в 1991 году мне понадобилась собака – немецкая овчарка, сука. А достать породистую собаку в те времена было не так просто, как сейчас. Я долго искала нужную животину, пока мне однажды не позвонила одна взбалмошная знакомая:

– Радуйся, есть для тебя собака! Но… Не сука, а кобель!

– Ну что, кобель так кобель, чего «харчами перебирать»…

– И ещё маленький момент. Ехать за ним надо в другой город.

– Ладно, поеду, что тут поделаешь?

– И ещё… Это не овчарка. Это сенбернар! И ОН ОЧЕНЬ БОЛЬШОЙ!!!

Думала я недолго, но очень мучительно, и, в конце концов, приняла решение взять этого … пёсика. Приехала в город его проживания, подошла к нужному дому, нажала на звонок в калитке. Мне открыли приятного вида муж и жена, проводили по двору в садик, мы уселись за столик пить чай и беседовать.

Выяснилось, что эта пара скоро уезжает за границу, забрать любимого пса туда невозможно, поэтому они решили найти ему новых хозяев. А так как пёс у них обожаемый-ненаглядный, продавать его супруги категорически не желают (как же это – продать друга?), поэтому единственным вариантом было подарить Тома, но только тому человеку, который вызовет у них доверие. Как мне было сказано, я являлась уже восьмым претендентом на «опеку» над любимой собачкой.

Сидим, значит, беседуем о том, о сём. Хозяева расспрашивают меня о жизни, видимо, им всё нравится, и они решают пригласить в сад виновника торжества… для знакомства и общения.

И вот тут меня постигло натуральное потрясение!!!

Я ожидала, что это будет сенбернар, и он будет крупный… Но то, что я увидела, превзошло все мои представления.

Медленно и важно в садик прошествовал настоящий исполин! Огненно-рыжий и пенно-белый, высокий, мощный, с широкой грудной клеткой и огромными лапами. Его гигантскую голову обрамляла пышная «львиная» грива. Шёлковая шуба переливалась на солнце всеми оттенками рыжего и красного, что свидетельствовало об отменном здоровье и молодости великана. Я много видела собак этой удивительной породы, но ТАКОГО красавца мне не довелось лицезреть никогда! Тома маленьким щенком привезли из-за границы, прямо таки с далёких Альп, его родители были изрядных размеров, но сынок превзошёл даже их.

Скажу откровенно, восторг, с которым я встретила это потрясающее животное, быстро сменился тихим ужасом. И я решила срочно и малодушно отказываться от такого «счастья». Эта собака весила вдвое больше меня, и я отчётливо представила, как он легко и непринужденно сожрёт меня живьем в первый же день моего «хозяйствования» над ним… Хруст собственных костей живописно отозвался в воображении.

Тем временем Том, деликатно помахивая «хвостиком» размером с хорошую метлу, подошел к столу. Хозяйка дала ему кусочек сыра, радостно сообщив, что «Томчик так любит сырчик и конфетки, так любит…».

Я мрачно подумала: «ага… сырчик … А на вид подумаешь, что его кормят, исключительно выпуская по вечерам на улицу… Ну, типа, чтобы и поужинал, и соседей вокруг поубавилось…»

– Дайте Томчику сырчику, погладьте Томчика, – предложила хозяйка.

«Добрая женщина, добрая… – я совсем сникла. – А я, между прочим, на гитаре неплохо играю, а делать это без руки будет крайне непроизводительно. Или игра на гитаре протезом в виде пиратского крюка прибавит мне шарма?»

Преодолев приступ паники, я всё-таки протянула «сырчик Томчику» и почувствовала, как огромный горячий нос полностью заполнил мою ладонь, увидела, как с хрюканьем страшная пасть поглотила «добычу», проигнорировав почему-то откусывание моей руки по плечо.

Я кончиками пальцев «погладила Томчика» и услышала неутешительный вердикт. Я понравилась хозяевам, особенно то, что постоянно хожу в горы, а значит, Том будет много и активно двигаться. А главное – я вроде бы симпатична самому Томчику, так как предыдущего «претендента» Том не воспринял всерьёз. «Нет, что вы, что вы, не укусил, Томчик не кусается, он просто демонстративно поднял ногу и… высказал своё отрицательное отношение прямо на его стул».

Поэтому, раз всё так хорошо складывается, я могу немедленно забирать Тома с собой.

Пока я хватала ртом воздух, мне вручили сумочку с «приданым», в которой были мисочки всякие, поводочки, намордник размерчиком примерно на пасть бегемота, всяческие витаминки. И вот я с уже бывшими хозяевами Тома на негнущихся ногах иду на вокзал, всё ещё не понимая, что это происходит со мной на самом деле.

Когда моему автобусу пришло время тронуться, настал момент прощания.

Хозяйка держала Тома на поводке до последнего момента и едва успевала вытирать слёзы. Она вложила в мою руку поводок, обняла Тома за шею, отвернулась и быстро пошла к мужу, закрывая лицо руками. Муж стоял поодаль и курил, было видно, что он едва сдерживается, поэтому отошёл в сторону.

Том… сразу всё понял!!!

Он слегка (именно слегка, иначе бы он сбил меня с ног и размазал по асфальту) дёрнулся вслед хозяйке, заскулил, потом оглянулся на меня и в его умных карих глазах было написано – «Ну что… Теперь – ТЫ?». Пёс низко опустил свою тяжёлую голову и послушно последовал за мной в автобус, не доставив мне по пути ни единой минуты беспокойства!

Так Том стал моей собакой.

Моим другом.

Моим спасителем.

Моим верным проводником по безрадостным дебрям душевных терзаний в невесёлые времена жизни. Том умело проводил меня единственной узенькой тропинкой добра среди нагромождения обид и злости, не позволяя мне ожесточиться сердцем. Когда гнев сжигал в пепел всё мое существо, когда я была готова не верить больше никому и не любить никого, я смотрела в тёплые, карие глаза Томчика, и моя душа смягчалась. Я понимала, что не всё так плохо на свете, чтобы позволить себе ожесточиться… Если эта собака смотрит на мир добрыми глазами, как же я, человек, могу сломаться и потерять веру в людей, надежду на что-то хорошее в будущем?


* * *


О многочисленных приключениях Тома я ещё расскажу, но эта история немного о другом, эта история о незаметном убийце, который я назвала «НА МГНОВЕНИЕ ЗАКРЫТЫЕ ГЛАЗА». Эта история напрямую связана с Томом, поэтому я и представила моего огромного настоящего Друга так подробно.

Итак, я сталкивалась с ЭТИМ трижды.

С моментом, когда ты на минуточку, на секундочку просто прикрываешь слипающиеся веки, а когда открываешь глаза, оказывается, прошло больше часа. Совершенный убийца по имени усталость сидит в каждом из нас. Он не так зрелищен, как лавина, он не столь мучителен, как холод, он будто идеальная смазка на крутой горке – просто незаметно помогает вдруг, поскользнувшись, укатиться в небытие.

Первый раз это произошло в простом пешеходном походе. Мы ходили к Фанагорийским пещерам, к ночи подошли к этой … дырке, и тут я узнала о том, что у меня клаустрофобия.

Едва я оказалась буквально на шаг внутри пещеры, меня охватил неконтролируемый ужас! Я как ошпаренная вылетела наружу, сказала, что ни за что, никогда в жизни, ни за какие пряники не полезу внутрь, хоть убейте! Меня сначала высмеяли, потом попытались затащить силком, а когда поняли, что я не шучу и готова разрыдаться как маленькая девочка, махнули рукой – ну и иди, куда хочешь, а мы пойдем в пещеру.

Я была дисциплинированным членом команды, то бишь имела полное моральное право идти туда, куда меня послали, и поэтому в мрачных мыслях потопала в лагерь. Дело происходило ночью, так как для блужданий по пещерам время суток абсолютно не важно, а народу вокруг и внутри должно было быть значительно меньше.

Ситуация не особо приятная – ночь, я одна в лесу, а лагерь наш находился достаточно далеко от пещеры, внизу, у самого поселка.

Том, который был полноценным и вполне равноправным участником каждого путешествия (у него имелся даже собственный рюкзак, сшитый из двух сумок от противогаза, в котором он таскал свою крупу), сунул нос в пещеру, ему было интересно, но он не позволил себе идти за остальными и бросить меня одну.

Светила яркая полная луна, мы не спеша топали с Томчиком по дороге… Шумели и поскрипывали деревья вокруг, в чаще протяжно кричала ночная птица, пахло сыростью, дорога казалась бесконечно долгой… Никакого страха я не ощущала, так как твёрдо знала, что ничего опасного вокруг нет, тем более, что со мной рядом бежит Том.

Тем не менее, кое-что произошло. Бывают моменты, маленькие, незначительные сами по себе, но которые способны выбить человека из равновесия и заставить поплыть его мысли по совсем иному руслу… Вот таким спусковым механизмом для меня оказалась какая-то зловредная мелкая зверушка, ошалело выскочившая из кустов чуть ли не под ноги. Свет отразился в её глазах кроваво-красным огнем, плюс сработал эффект внезапности. В общем, я издала дикий нечеловеческий вопль, а Том разразился диким «нечеловеческим» лаем. Злополучная зверушка растворилась так же молниеносно, как появилась, но… что-то изменилось. Спокойствие исчезло, я начала вздрагивать от малейшего шороха и запуганно оглядываться по сторонам. Более того, я заметила в поведении Тома некую странность. Всегда видно, когда пёс просто облаивает окрестности для «блезиру», а когда занимает оборонительную позицию.

Тем более такой… и не пёс-то, практически…

Не знаю, какое определение можно дать такому глубоко разумному существу, вдобавок обладающему тонкой эмоциональной сферой, собственной индивидуальностью и ярким характером, но которое при этом передвигается на четырех лапах и носит богатую рыжую с белым шубу. Вот, как его назвать? Тому не нужны были команды, он прекрасно понимал обычные слова. А иногда и слова были не нужны. Том отлично узнавал по моему взгляду, что нужно делать. Повинуясь выражению глаз, он мог принести предмет, на который я показывала, подойти, уйти, прекратить немедленно жрать эту гадость, которую он сейчас грызёт, или же встать как вкопанный, преграждая путь вооруженному человеку.

Как можно назвать Тома? Я не знаю, поэтому называю его просто – «как бы и не совсем собака».

Так вот, тогда ночью на лесной дороге «как бы и не совсем собака» Том вдруг начал вести себя странно.

Он быстро утих, ВСТАЛ по правую сторону (Том всегда незаметно становился между мной и вероятной опасностью, я это хорошо знала), напрягся, начал прислушиваться к лесным шорохам. Усиливался ветер, и лес гудел, скрипел, мычал и стонал. Я не могла услышать в потоке звуков чего-то необычного, но животная сущность Тома, была лучше оснащена сенсорными возможностями. Кроме слуха, который, кстати, у него был не особенно острым, Том обладал великолепным собачьим нюхом.

Идти стало совсем страшно.

Хотя я прекрасно понимала, что в этой местности НЕТ и БЫТЬ не может опасной фауны, а мой прагматичный мозг не верит в существование вампиров, оборотней и прочей нечисти, – мне стало жутко. И более всего страшно оттого, что я видела, чётко видела – Том что-то чует и явно чего-то боится. А у него, в отличие от меня, нет воображения, которое может разыграться…

И тут сзади раздались громкие поспешные шаги, мы оглянулись – ничего не видно, в лесу вдруг стало темно, а фонарика у меня не оказалось. Но по поведению Тома стало ясно – свои. Он завилял хвостом, призывно бухнув басом в темноту. Вскоре нас догнал парень из нашей группы. Удивительно! Он вернулся из пещеры, потому что ему за меня стало как-то страшновато. Совершенно нехарактерное поведение для тогдашней нашей компании!

И вот нас трое, мы идём по дороге, накрапывает дождь, мы почти не разговариваем. Не «нагнетаем» друг друга страхами, но всем троим страшно… Глупость, дикость, бред!

Мы идём долго, очень долго. И вдруг нечто большое на огромной скорости проносится мимо дороги, ломая с треском и грохотом ветки в кустах! Том заходится, буквально захлебывается лаем и рычанием!

Потом с другой стороны в деревьях неясной тенью скачками проносится что-то такое же большое и с ещё более высокой скоростью!

Опять справа… слева… мы стоим посреди дороги, остолбеневшие, не соображая, что происходит и что предпринять, успевая только судорожно поворачиваться в сторону треска в кустах.

Тогда мы ничего не думали, мы были просто насмерть напуганы и будто парализованы этим страхом, но потом долго обсуждали случившееся. Мы были отлично знакомы со всей фауной этих мест. Самым крупным животным, которое там обитало, был кабан, но это не были кабаны!!! Кабаны, извините, не передвигаются прыжками, как огромная кошка… И СКОРОСТЬ… скорость!!! Она была совершенно нереальная. Казалось, мимо нас, ломая ветки, пронеслось два небольших поезда на всех парах…

Я до сих пор не могу объяснить, с чем мы столкнулись тогда. Хотя… Не сказала бы, что эта загадка особо беспокоит меня, потому что за долгие годы хождения по горам приходилось видеть много чего ещё более необъяснимого и странного. Но в тот момент нашему страху и удивлению не было предела.

Потом так же мгновенно всё стихло. Колотило от испуга нас троих одинаково.

Так вот, знаете, что произошло потом? Дезориентированные и изрядно напуганные, почти посреди пути мы садимся на корягу на минутку, чтобы перевести дух… Идёт мелкий, почти незаметный дождь.

Я очень хорошо помню этот момент. Закрываю глаза. На секундочку… Я не сплю, я вроде бы прекрасно осознаю всё вокруг, просто на мгновение закрываю усталые глаза и сразу же их открываю!

Сидящий рядом участник спит, похрапывая во сне. Том скулит, прижавшись ко мне, заглядывает в глаза: «Ну, сколько можно вас, дураков, сторожить». Гляжу на часы – прошло полтора часа. Расталкиваю парня, мы пожимаем плечами – чертовщина какая-то.

Светает, мы приходим в лагерь. И тут нас ждет ещё один сюрприз – группа, которая ходила в пещеру, уже была на бивуаке!!! Понимаете? Один путь. Группа нас обогнала. Мы спали буквально посреди их дороги, у них фонарики… А они нас не видели.

Что это было? Понятия не имею! Скорее всего, злая шутка, которую сыграли с нами усталость, темнота, нервное напряжение и собственное воображение. Но при любом раскладе это было хорошее предупреждение о том, как действуют на людей эти три составляющие – усталость, темнота, нервное напряжение…

Это был первый случай, когда я столкнулась с неумолимой предательской силой эффекта «на минуточку закрытых глаз».


* * *


Во второй раз подобное повторилось в ноябре, в непогоду, когда мы шли к плато Лаго-Наки по Главному Кавказскому хребту.

Конечно же, с нами был Том!

Это был ничем не примечательный поход и ничем не примечательный день.

Просто третьи сутки валил снег, просто у нас кончалось время, и мы нагнетали темп, как могли, последние два дня спали кое-как, не высыпаясь, а предыдущую ночь не сомкнули глаз практически вообще, откапывая от снега палатку. В общем, достаточно рядовые события.

Дело близилось к вечеру, уже заметно упал темп, слава Богу, хребет хорошо просматривался, да и путь был известен. Ночевать на хребте и снова всю ночь откапывать наш «оранжевый кошмар» (так мы по праву величали палатку «Шторм», двускаточку из парашютной ткани, если кто ещё помнит, что это такое), нам не хотелось. Поэтому мы решили топать до спуска, сбрасывать высоту максимально, чтобы потом комфортно отоспаться внизу, с костром, как белые люди. Метёт снег. Присаживаемся на рюкзаки – отдохнуть.

И вот… Тихо и незаметно… Подходит момент, когда непреодолимо хочется НА МГНОВЕНИЕ ЗАКРЫТЫТЬ ГЛАЗА.

На секундочку… На се…

Прихожу в себя от того, что мне в лицо кто-то жарко дышит, меня мнут и валяют по снегу… Блин! Полный рот собачьей шерсти… Тьфу, Том совсем сдурел…

Повалил меня на снег, скулит, визжит, пинает башкой… Я вскакиваю, отталкиваю пса и прихожу в ужас… Все спят. Все шесть человек. Почти занесенные снегом… Намертво спят! Сколько прошло времени? Совершенно непонятно, часов нет, в снежной каше вообще неясно – день или уже утро…

Я начинаю раскапывать и пытаться растолкать людей …

Без вариантов!

Вроде все живые, что-то мычат, но ещё неадекватны… Том активно мне помогает, роет лапами снег. Ситуация просто блеск!

Я ору, луплю их по щекам, матерюсь, тормошу, но такое впечатление, что мои крики наглухо тонут во всепоглощающем снежном месиве. Наконец, уже нешуточной оплеухой мне удаётся привести в себя одного из ребят. Слава Богу! В глазах засветился живой огонёк… С ним на пару мы растолкали и привели в себя остальных. Судя по всему, мы проспали часа два, может, чуть больше…

Мы благополучно спустились вниз, распалили грандиозный костер, высушились, отогрелись, пришли в прекрасное расположение духа! Совсем тоненькая грань отделяла нас тогда от непоправимого. Мы запросто могли бы так и остаться на морозном хребте. И причиной этого была бы усталость как следствие неоправданно завышенного темпа, неграмотная организация бивуаков, которая не позволила восстановить силы, переоценка своих сил. Но непоправимого не случилось, потому что сенбернар Том решил разбудить свою не вовремя, по его мнению, заснувшую хозяйку.

Он был всё-таки пёс, он не мог уснуть вместе с нами – потому что животные НЕ СПОСОБНЫ переоценить свои возможности, не имеют завышенной самооценки, они не спешат к понедельнику на работу и поэтому не загоняют группу вусмерть… Он более часть природы, чем мы все.

Когда мы боролись с чёртовой палаткой, он в своей меховой толстой шкуре спокойно отсыпался. Мы смеялись над ним: «Вот гад, ему всё нипочём – мы тут не знаем, как раскорячиться, чтоб палатку не погубило, а он дрыхнет себе спокойно».

А он восстанавливал свои силы, чтоб на следующий день выполнить свое предназначение – спасти нас.


* * *


Однажды…

С Томом было связано великое множество этих самых «однажды». Иногда смешных, иногда – страшных, но всегда ярких и запоминающихся на всю жизнь.

Однажды он «накормил» нас шикарным ужином, первым за трое суток – ловко нашел под снегом прошлогодние каштаны.

Однажды Том всю ночь отогревал нас своим огромным тёплым телом, когда зимой, в мороз, мы оказались без спального мешка на продуваемом всеми ветрами голом хребте.

Однажды он «провёз» нас без билета в шикарном спальном вагоне поезда – отчаявшиеся, мокрые до нитки, перемёрзшие, мы бегали под проливным осенним дождем вдоль последнего до утра поезда, но нас никто не брал «в тамбур до Краснодара»… И только в спальном вагоне колоритного вида проводник-грузин с классическими «сталинскими» усами смилостивился над нами, вернее не над нами, а над Томом. «Вас, лоботрясов, не жалко, но ТАКАЯ СОБАКА будет страдать! Нет, не могу такое терпеть, залазьте в вагон!». И мы ехали домой прямо на красных ковровых дорожках, постеленных в коридоре вагона, обильно заливая их дождевой водой и походной грязью. А Томчика проводник взял к себе в купе, накормил колбасой, а потом и нам (так и быть) вынес, с хлебом и коньячком.

У Тома был очень плохой (для собаки) слух, а у меня наоборот — необычно тонкий для человека. И поэтому, когда ночью, в лесу, где-то далеко возникал едва уловимый шорох, я толкала храпящего Тома в бок, он панически вскакивал, растерянно оглядываясь с видом «Что? Где?», и начинал лаять и рычать, отпугивая приближающегося зверя. Эта сценка всегда вызывала хохот моих товарищей.

Однажды Томчик спас котёнка. Как пушистый малыш оказался в лесу?! Непонятно… Мы шли по тропинке, как вдруг Том подбежал к дереву, начал подвывать, скулить и никак не унимался. В густой кроне ничего не было видно, но я знала, что просто так мой пёс не нервничает… Приглядевшись и прислушавшись, мы обнаружили крохотного котёныша, который сжался на толстой ветке и от слабости едва-едва пищал. Котик был снят с дерева, «прошёл» с нами весь поход верхом на рюкзаке и вернулся в город, получив новую жизнь и новых хозяев.

Однажды Том вывел нас к палатке в густом лесу, ночью, когда мы заблудились и уже потеряли всякую надежду вернуться в лагерь.

Когда я переживала не лучшие времена в своей жизни и, нередко убегая от семейных скандалов, «ночевала», гуляя по улицам города, Том был моим верным спутником и охраной. Да и просто – единственным живым существом, которое преданно любило меня и всегда находилось рядом.

Однажды он встал между мной и вооруженным бандитом… И, кстати, подавил его исключительно интеллектуально. Тот сказал: «мне стыдно перед этой собакой… Ты гляди…, он не рычит, не кидается… он стоит и смотрит на меня! Идите-ка оба отсюда… подобру-поздорову».

А у Тома и, правда, был миролюбивый нрав – он никогда не нападал на человека, он только прикрывал меня собой от возможной опасности. Он был отважен и добр! Когда совершенно затуманенный алкоголем мужик с топором бежал в мою сторону, Том просто сбил его с ног, даже не пустив в ход свои зубы…

За всю свою жизнь Том укусил всего одного человека, но это была больше потешная история, нежели страшная. Недалеко от дома, где я тогда жила, находился большой магазин с огромными стеклянными окнами на всю стену, а рядом рыночек. Обычно я заходила сначала на рынок за овощами-фруктами, потом оставляла Тома с сумками под березкой на газоне, а сама шла в магазин за хлебом и прочими мелочами. И вот, в тот «роковой» день, стою я в очереди у кассы и любуюсь огненно-рыжей шубкой Томчика, который вальяжно развалился на изумрудно-зелёной травке в лучах летнего солнышка.

Остальное произошло так быстро, что вся очередь только ахнуть успела…

Мгновение номер один: неизвестно откуда появляется потрёпанного вида мужичок и, карикатурно подкрадываясь, алчно тянет руки к сумке с картошкой…

Мгновение номер два: Томчик прыгает на мужика, мужик с воплем прыгает от Томчика…

Мгновение номер три: Томчик «в полёте» повисает в воздухе, вцепившись в ягодицу зловещего похитителя картошки…

В мгновение номер четыре я уже несусь из магазина к Томчику, а в голове полыхает огнём единственная мысль: «Ну, кому, кому могло прийти в голову отбирать сумку у ТАКОЙ ОГРОМНОЙ СОБАКИ???»

Ситуация разрешилась совершенно безболезненным для нас с Томчиком образом. Когда я подбежала, над пострадавшим уже хлопотала компания таких же потрёпанных мужичков, они никаких претензий не имели, наоборот, шумно извинялись передо мной и Томом.

К чести Тома, он даже не сомкнул свои страшные челюсти, он просто сильно ударил клыками по мягкому месту «злоумышленника».

Оказалось, что эта компания местных поклонников пива, оживленного общения и праздного времяпровождения изо дня в день наблюдала, как я оставляю Тома на газончике. И вот сегодня «пострадавший» задницей любитель пива и «светских» бесед объявил, что когда-то в армии он был пограничником и прекрасно умеет обращаться с любой собакой. И на спор заберёт сумку у этого пса на газоне! Компания дружно заключила эпохальное пари на бутылку водки, ну а чем всё кончилось – я уже рассказала.

Самое интересное в этом эпизоде было то, как сильно и долго переживал Том из-за того, что укусил человека! Всё-таки он был собакой, хоть и очень умной собакой, но инстинкт охраны сработал у него быстрее, чем он успел что-то сообразить. Для тонкой натуры Тома это оказалось тяжёлым стрессом. Он ничего не ел несколько дней, не поднимал на меня глаз, подавленно сжался в углу и тихонько поскуливал… Изредка смотрел на меня жалобно, будто хотел сказать: «Ну как это могло случиться? Я поступил… как собака!»

Много чего происходило удивительного за недолгие годы нашей с Томом жизни и нашей большой дружбы.

Но судьба сложилась так, что Том спас меня ещё раз… Уже после своей смерти.


* * *


Итак, я говорила, что сталкивалась с этим трижды.

Однажды, когда Тома уже не было рядом со мной в этой жизни, мы в непогоду спускались с какого-то перевала. Снег, ветер, усталость – тяжелый стандарт, увы…

Произошла простая и довольно глупая вещь. Группа растянулась, мужики убежали далеко вперед – ну типа, а что? Долина, уже никто никуда не денется… А я элементарно провалилась в снег и моя нога намертво застряла под камнем! Это случилось на гребне морены. Собственно говоря, ничего страшного – через какое-то время меня бы хватились и как-нибудь вытащили. Но… бушевала гроза, и по гребню морены лупили молнии… Но … Нога под камнем сильно подвернулась и очень болела. Я отчаянно расковыривала этот чёртов снег, но у меня ничего не получалось – ногу освободить я не могла никак.

И вот, окончательно выбившись из сил, я пытаюсь закурить, рассказываю себе о том, что поражение молнией не всегда заканчивается плохо, у некоторых даже способности всякие удивительные просыпаются… И тут замечаю, что хочу НА МИНУТОЧКУ ПРИКРЫТЬ ГЛАЗА. Я вспомнила Тома, хребет, ноябрь, и всё остальное… И распевая песенки, продолжила долбить кайлом снег.

Не ребята меня заметили, я их увидела сверху и позвала на помощь. Им меня не было видно. И если бы я уснула… Если бы… Но этого не произошло.


* * *


Том любил пиво – с наслаждением выхлёбывал полкотелка и блаженно засыпал с выражением небесного восторга на расплывшейся от удовольствия морде.

Он неплохо лазил по скалам – правда, спускаться не умел, и частенько нашего «отца Фёдора», отважно взобравшегося на какую-нибудь кручу, приходилось стаскивать вниз при помощи крепкого словца, альпинистского снаряжения, и десятка злых мужиков, грозящихся открутить мне уши, если ещё раз не услежу за своим лохматым псинозавром.

Том обожал «пасти коров» – встречая стадо, он буквально терял рассудок, начинал бегать за коровами, и не успокаивался до тех пор, пока не сгонял всех в кучку, а потом важно начинал кружить вокруг, охраняя «подопечных» от возмущённого пастуха.

Том покупал сигареты для меня в ларьке, который находился прямо возле дома. Нас все там знали, я давала Тому в зубы кулек с запиской и деньгами, он относил его девчонкам-продавщицам, а они клали в пакет то, что мне было нужно.

Том умел самостоятельно ездить на трамваях, что стоило мне немалых нервов во время его поисков. Этот плут обожал зайти в трамвай и прокатиться несколько остановок, с достоинством выпрашивая у пассажиров какие-нибудь сладости.

Он мог открыть холодильник и слопать нечто особо привлекательное, что потом стоило ему немалых нервов.

Он был добр и отважен, лукав и благороден одновременно. Его любили все – даже местные пьянчужки, которые нередко «похищали» Тома со двора на свои ночные гулянки, за что я отплачивала им сторицей, устраивая грандиозные скандалы по поводу наглого спаивания моей собаки. А Том умильно и виновато вилял хвостом, будто пытался сказать: «Ну ладно, ладно, не кричи, надо же помогать добрым людям! В компании со мной им все наливают бесплатно за возможность погладить такого расчудесного меня».


* * *


Том умер в середине девяностых, когда я предала его – ушла в продолжительный горный поход одна, без него. Даже умирая, мой самый большой друг был верен себе – он умер только после моего возвращения. Том страшно мучился, но дожил. А как же иначе – ведь уходя, я приказала ему: «Жди»!



Отрывок из книги "Душа января" Ольги Неподобы, на фото автор и тот самый Том!!

Источник: https://vk.com/olganepodoba

Показать полностью
188

Записки инспектора ДПС. Часть семьдесят пятая

Первая глава здесь:

Записки инспектора ДПС. Часть первая.

Предыдущая глава здесь:

Записки инспектора ДПС. Часть семьдесят четвёртая


Глава 75

Старший лейтенант А. проснулся от запаха чего-то вкусного. У Марины был выходной и она, по всей видимости, практиковалась в кулинарии на кухне. Инспектор первым делом взял телефон и посмотрел время – половина первого, до начала смены ещё полтора часа. Ещё не просмотренная СМС-ка от Митряшина: «1:2». «Обошли таки. Ну ладно, один раз можно» - подумал старший лейтенант А.

- Доброе утро, что готовишь – потягиваясь, зашёл он на кухню

- Оладьи. Будешь?

- Буду – ответил инспектор, включая чайник

- Прикинь, я тут статью про синичек прочитала. С виду милые птахи, а на самом деле матёрые хищники. Могут другой птичке мозг выклевать

- Да? Ты не знала, что синицы тоже мозг выклёвывают?

- Что значит ТОЖЕ?

-Э-э-э-э-э…. Я в ванную, нальёшь мне кофе?

- Скотина ты - делая вид, что сердится, сказала девушка

- Да! Но! Я порядочная скотина, мозги не клюю никому! – крикнул инспектор уже из ванной, на всякий случай, закрыв дверь на защёлку

Позавтракав, старший лейтенант А. оделся и пошёл на работу. На выходе из подъезда он столкнулся с бабкой, живущей в этом же доме. Увидев человека милицейской форме, бабка бросилась инспектору наперерез:

- Вы в 76-ю ходили? – с надеждой спросила она

- Нет – буркнул инспектор, давая понять, что разговор ему неинтересен

Но бабка, вцепившись ему в рукав, не унималась

- Вы зайдите в 76-ю, зайдите!

- Зачем?

- Они там все пьяные! – сказала бабка с твёрдым убеждением, что выполняет священный долг перед Отечеством

- И что? Это не преступление – вяло ответил старший лейтенант А., думая как по быстрее избавиться от столь ценного информатора

- Они все там ПЬЯ-НЫ-Е! – повторила бабка, удивляясь тупости сотрудника милиции

- Бабуль, обратитесь к участковому

Инспектору удалось кое-как вырваться и сесть в машину. Выезжая со двора, он видел бабку в зеркало заднего вида: она продолжала возмущаться и размахивать руками.

Через двадцать минут, забрав «патрульку» из гаража, старший лейтенант А. заходил в РОВД. В холле он столкнулся с подполковником Р-ко

- Здравия желаю – поприветствовал он начальника

- Так, давай вооружайся бегом – кивнул тот в ответ на приветствие – и езжайте, смените «дневников» на дорожном (ДТП с погибшими или пострадавшими было принято называть именно так, одним словом – дорожное). Инструктаж я записал вам уже.

По-быстрому получив пистолет и патроны, старший лейтенант А. вышел из «дежурки». Меланин уже ждал его возле выхода.

- Здорово, Андрюх, что случилось там?

- Здорово, да я сам толком не знаю. «Дневников» ещё час назад туда дёрнули, так они расплакались, говорят столкновений много у них, вот шеф оперативно нас и отправил туда – и добавил с сарказмом – Мы же бездельники, нам-то нечем заняться

Ехать было недалеко. Дорожное произошло на проспекте, возле сада имени «Железного Феликса». Там была конечная троллейбусов, где они и «гнездились» в небольшом отстойнике, рядом с проезжей частью. Вновь выезжая на очередной маршрут, «сохатые» совершали разворот через четырёхполосный проспект, с трамвайными путями, из правого крайнего ряда, по-другому просто не получалось.

Вот в такой вот разворачивающийся троллейбус и влетела на полном ходу «шестёрка». Теперь они стояли посреди дороги, полностью перекрыв обе полосы для движения в одну сторону. Проезжающие автомобили объезжали их по трамвайным путям.

Старший лейтенант А. припарковал служебный автомобиль возле «патрульки» дневников, вышел из машины и подошёл к Ване Агроному

- Здорово, что тут у вас?

- Привет. А ты не видишь? Дорожное – усмехнулся Ваня – Отец с сыном ехали с рыбалки, оба бухие, сын за рулём и влетели на полном ходу под него – Агроном кивнул головой под троллейбус – отец наглухо, сына «Скорая» увезла. Осталось только «дежурку» с полка дождаться и «труповозку».

- А водитель «сохатого» где? – спросил инспектор

- У себя в троллейбусе сидит. Молодая девчонка, истерика у неё, еле успокоили

- Ясно. Езжайте тогда. Дождёмся всех

- Ага, вот, держи – Ваня протянул бумажку – я данные все переписал

«Дневники» уехали и старший лейтенант А. подошёл к «шестёрке». «Морды» у неё практически не было. Рядом, в луже вытекшего антифриза валялось разбитое ветровое стекло, тут же валялся, сложившийся «гармошкой» капот. Всё пространство было усеяно мелкими обломками и осколками стёкол. На пассажирском сиденье «ВАЗа» сидел мужчина, лет шестидесяти и, казалось, спал. Однако снежинки, падающие на его лицо, не таяли. Между передними сиденьями была зажата открытая бутылка «Столичной», на заднем сиденье валялось ещё несколько, только пустых, из «шестёрки» шёл мощный, до сих пор не выветрившийся, водочный запах.

Сзади подошёл Меланин:

- Виноват троллейбус будет – мрачно сказал он – он пропустить должен был, перед тем как разворачиваться, без вариантов

- Да тут очевидно – ответил старший лейтенант А. – с другой стороны, был бы сынок трезв, так может и успел бы среагировать

- Или хотя бы пристёгнуты бы были – добавил напарник

Инспектор обошёл троллейбус с другой стороны и зашёл через открытые задние двери в салон. Сидевшая на одном из сидений девушка встрепенулась и повернулась лицом к вошедшему милиционеру. На вид ей было лет около двадцати пяти, лицо у неё было красным и опухшим от слёз.

- Как же вы так? – как можно мягче спросил старший лейтенант А., присаживаясь напротив

- Я сама не понимаю – ответила водитель троллейбуса, усилием воли стараясь не заплакать снова – снег шёл сильный, а он без фар ехал. Я вроде посмотрела, нет никого, ну и тронулась. И всё, через минуту удар. Я сначала не поняла ничего, потом смотрю…. – девушка всё-таки не выдержала и заплакала – смотрю….

- Ну, успокойтесь вы – инспектор взял её за руку – всё хорошо будет («не будет» - пронеслось в голове)

- А он ещё вышел из машины – всхлипывая, продолжила девушка – и первым делом мочиться начал прям на дорогу. Прям, вот так, опираясь на крышу и стоял. Потом упал только. «Скорая» приехала, они сказали, что он пьяный сильно был – она подняла на инспектора заплаканные глаза – Меня посадят теперь, да?

- Да никто вас не посадит («ой, не факт» - снова пронеслось в голове), позвоните родственникам, друзьям, пусть приедут, помогут оформиться. Тяжело вам, в таком состоянии.

- Нет у меня никого, детдомовская я – отрешённо ответила девушка – подруги все в другом городе остались

- Ладно, пойдёмте, вон «дежурка» подъехала – сказал старший лейтенант А.

Передав водителя троллейбуса «полковым», инспектор сел в свою «патрульку» и закурил, задумавшись.

- Ого – через двадцать минут воскликнул Меланин – «труповозка» приехала. Быстро они сегодня, прям на удивление

Из подъехавшей «буханки» быстро вышли два крепких молодых человека. Один из них подошёл к «дежурке», где недолго поговорил с оформляющим ДТП инспектором. После чего парни деловито достали из «шестёрки» труп, завернули его в чёрный пластиковый мешок, закинули его в «УАЗик» и уехали.

Практически вслед за ними подъехал эвакуатор, который погрузил разбитую «шестёрку» и увёз её на специальную, единственную в городе «дорожную» штрафстоянку.

- Поехали, нам тут больше делать нечего – сказал Меланин

Кивнув, старший лейтенант А. включил первую передачу и выехал на проспект.

Показать полностью
49

Психиатр, пациент и девять дверей

Психиатр, пациент и девять дверей Рассказ, Мистика, Писатель, Продолжение следует, Авторский рассказ, Длиннопост

Дверь первая


Море


Стены, обитого мягким поролоном, изолятора, давили, несмотря на отсутствие всяческих фобий. Григорий Алексеевич сидел напротив своего, закутанного в смирительную рубашку пациента, по имени Немо.


Для начала психиатр решил использовать гипнотерапию. Результат был поразительным, Немо ничего не помнящий ни о себе, ни об окружающем его мире, буквально преобразился. Стоило только ввести его в гипноз и попросить открыть одну из дверей его подсознания, за которыми он прятал свои тайны.


Немо изменился не только личностно, но и физически. На лысой голове выросли русые кудри, лицо стало молодым как у тринадцатилетнего мальчика. Мещеряков едва смог подавить возглас рвущийся изнутри.


Парень выглядел так будто провел в воде, по меньшей мере сутки. Опухшее, с синим оттенком лицо, глаза навыкате и сильно сморщенная кожа.

Сиплым голосом, Немо рассказал жуткую историю.

* * *

Я родился и вырос на берегу прекрасного Черного моря. Еще в детстве отец научил меня плавать. Как подобает, всякому уважающему себя отцу, он скинул меня с буны, а рядом кинул надувной круг на веревочке.


«Вот же круг, плыви!» - крикнул тогда он. И я поплыл. Как мог. Барахтаясь и плескаясь, я пытался достичь круга. Отец просто шел по буне и тянул круг за веревочку. Я, забыв обо всем, даже и не заметил, как оказался у берега.

«Жестоко!» - скажите вы. «Батя» - отвечу я вам.


С того дня, я не просто перестал бояться глубины, но и старался заплыть как можно дальше. Конечно же, зимой, я пошел на «плавание». За полгода, «первый юношеский». Потом, бросил. Я ж, в натуре, пацан был.


Теперь, навык плавания, чувствовался естественно. На воде я держался непринужденно, как и полагается жителю прибрежного города.


Это длилось до тех пор, пока, на сцене не появилось типичное - «в жизни пригодится». И пригодилось-таки.


Помнится, был пасмурный июльский денек. Лет мне тогда было тринадцать – четырнадцать. Набегавшись в футбол, мы по обыкновению двинули на пляж. Не забыв, затупиться газировкой и сигаретами.


(Да! Тринадцатилетние дети курят, тем более в конце 90х, и не надо мне тут ля-ля.)


Так вот, дул довольно сильный ветерок, и море волновалось балла два-три, что не могло нас не радовать. В «заказного», прыгая с буны, конечно не поиграть, но на волнах покататься, это, пожалуйста.


Народу была тьма, как в воде, так и на буне. И в какой-то момент я вдруг заметил, как неподалеку, барахтаясь и захлебываясь, тонет мальчуган.


Что есть мочи я рванул в его сторону. Как только я подплыл, не знакомый с правилами поведения при спасении, парень стал брыкаться, хватаясь за все, что попадалось под руку. Ей богу, в какой-то момент мне показалось, что мы вместе пойдем ко дну.


Набрав как можно больше воздуха, в еще не прокуренные легкие, я поплыл, таща за собой мальчика. Тот, схватив меня за шею, отчаянно ее сжимал, да так, что у меня темнело в глазах.

Превозмогая тяжкие муки, мы все-таки доплыли до буны. С нее, ошалелым взглядом на нас смотрел мужичок. «Наверное, отец мальчугана» - мелькнула мысль.


Я уже предвкушал, слова благодарности, слез на глазах родителей спасенного мной пацана. Может даже денег перепадет. Но, в тот день этому было не суждено случиться. В тот день…


Я утонул.


Передав мальчика в руки отца, я наконец-то выдохнул. И только я собрался сделать вдох, меня накрыла волна. Я вдохнул воды, не хлебнул, а именно вдохнул. Легкие тут же обожгло. Боль тараном ворвалась в мозг. Мое в момент онемевшее от шока тело, топором пошло на дно.


Я отчетливо почувствовал удар о камни. Мышцы скрутила судорога. Сознание стремительно угасало.


Отец мальчика, естественно не запомнивший моего лица, не придавая этому особого значения, поблагодарил кого-то другого. Друзья обидевшись, что я ушел не попрощавшись, даже не обратили внимания на то, что на пляже остались мои шлепанцы и майка.


Меня нашли лишь к вечеру, когда мое тело течением вынесло в нескольких километрах от того злосчастного пляжа.


Так меня и не стало.

* * *

Мещеряков сидел без движения. Что это было? Ему казалось, что во время рассказа, он стоял там, на пляже. Кожей, ощущая морской ветер, чувствовал запах йода, который возникает во время цветения водорослей.


Как будто не только Немо, но и сам Григорий Алексеевич впал в гипнотический транс. За все время изучения феномена "диссоциативного расстройства личности", он впервые встретил личность человека, который умер десять лет назад.


Онемевший от шока, врач покинул палату.


Пролог - https://pikabu.ru/story/psikhiatr_patsient_i_devyat_dverey_6...

Показать полностью
55

Психиатр, пациент и девять дверей

Часть первая


Пролог


Мертвые, гудящие лампы дневного света, освещали длинный коридор выкрашенный зеленым, почти болотным цветом. Шаркающие шаги, гулко отражались от стен и потолка. По коридору тянуло сыростью.


Григория Алексеевича Мещерякова, врача психиатра с многолетним стажем, выдернули из постели, как какого-то мальчишку. Чем обеспечили головную боль на всю оставшуюся ночь. Для того чтобы он сейчас же направился к одному особенному пациенту.


В руках он держал больничную карту, которая не несла почти никакой информации. «Диссоциативное расстройство личности» - гласила графа «Заболевание». Так же в карте значились результаты некоторых исследований.


Однако, чем дальше забегал глазами Мещеряков, тем страннее становилось написанное. « Спустя, некоторое время после госпитализации, исследуемый утратил симптомы «ДРЛ», прейдя в вегетативное состояние». Значилось в графе симптомы.


На последней странице, Григорий Алексеевич, прочел то, что заставило его удивиться. А это случалось редко. В графе диагноз теперь значилось – Болезнь неизвестна. «Исследуемый, самостоятельно вышел из вегетативного состояния, однако уже, не проявлял ни каких признаков личности».


«Что, еще за чертовщина» - только успел подумать он, как его раздумья прервали.


- Григорий Алексеевич, ну наконец-то! – быстрым шагом к Мещерякову приближался молодой человек. Звук, создаваемый каблуками, его лакированных туфель, эхом разносился по коридору.

Головная боль врача усилилась.


- А, Сережа и ты здесь,- притворно весело поприветствовал он коллегу, - неужели моего лучшего ученика, так сильно озадачил этот странный пациент?


- Именно Григ Сеич, извините, что потревожили в столь поздний час, но случай и вправду интересный,- бывший ученик с усердием потряс руку учителя.


-Ладно, выкладывай, из этой писульки,- он махнул больничной картой, - ни черта не понятно.


- Он поступил с диссоциативным расстр…


- Это я уже прочитал, может он очередной фанат «Сибил» или того симулянта Миллигана? - Григорий Алексеевич еще раз пробежался глазами по титульному листу карты.


- Я сперва тоже так подумал, но затем мне дали посмотреть запись…


- Запись?


- Да, в Сибирских лесах, экологи устанавливают камеры, для отслеживания миграции лосей.


- И?


- Он целый месяц мелькал перед, одной из камер. Затем его еще несколько недель искали.

Мещеряков вопросительно поднял брови.


- Видите ли, Григ Сеич, записи с камер просматривают раз в месяц, иначе мы бы обнаружили его гораздо раньше.


- Сережа, не тяни, что было на записи?


- На записи…- ученик на секунду замолчал,- на записи присутствуют метаморфозы личности. При первом появлении, он показался мне ослабленным и истощенным. Однако, уже при следующем, он, как ни в чем не бывало, тащил огромную тушу лося, одной рукой, хотя тело его выглядело все таким же истощенным.


Алексей Григорьевич нахмурился.


Ученик продолжал,- затем его поведение резко изменилось, и он стал двигаться как женщина. На протяжении всей записи, такое повторилось еще несколько раз. То он вел себя как ребенок, то, как сломленный человек, то, как уверенный в себе.


К тому времени как Сережа закончил, они уже стояли у дверей палаты. В прозрачное окошко, был виден изолятор, с обитыми, поролоновыми подушками, стенами и полом. У противоположной стены, на полу сидел лысый юноша, закутанный в смирительную рубашку.


- Что с ним случилось, когда его показали тебе? - спросил Мещеряков.


- Мы поставили диагноз…


- Мы?


- Ну, у меня появились ученики,- краснея, отвел глаза Сережа.


- Поздравляю и горжусь,- Григорий Алексеевич, по-отечески положил руку на плечо своего ученика,- ладно продолжай.


- Мы поставили диагноз, основываясь на записи, поскольку пациент, не понимал практически ничего из того что мы говорим. А потом и вовсе впал в кому, пролежав так несколько дней он вдруг очнулся.


Сережа взял паузу, чтобы отдышаться. Затем продолжил:


- Он стал спрашивать: где он, кто он, кто мы. На чистейшем русском, представляете?! Однако, от симптомов «ДРЛ», не осталось не следа. Как будто бы он стер все свои личности, и свою за одно.


- Интересно, интересно,- задумался Мещеряков,- ладно, спасибо Сережа дальше я сам,- сказал он и толкнул дверь.


По обтянутому поролоном полу, ступать было непривычно и неудобно. Сделав несколько шагов, Григорий Алексеевич остановился, и сел на пол, скрестив ноги «по-турецки». Он осмотрел пациента, помимо смирительной рубашки, на нем были еще кожаные ремни, прикрепленные к стене изолятора.


- Здравствуй,- прервал Мещеряков, повисшую было тишину.

Пациент не шелохнулся.


- Меня зовут Григорий,- как ни в чем не бывало продолжил врач. – А тебя как зовут?

В ответ он снова не получил никакой реакции. Еще раз окинув взглядом пациента, Мещеряков вдруг заметил как у того потрескались губы от обезвоживания. Он открыл коричневый, кожаный портфель, и достал небольшую бутылочку воды.


Отвинтив крышку, он осторожно поднес бутылку к губам юноши. Как только первые капли воды коснулись губ пациента, тот стараясь выпить как можно больше, задергался так сильно, что кожаные ремни затрещали.


Беспокоясь об учителе, Серёжа кинулся как можно скорее открыть дверь. Но был остановлен, поднятой рукой Мещерякова.


- У нас принято благодарить,- проговорил врач, после того как парень допил всю воду.


- Бла-го-да рить… - просипел юноша.


- Именно, нужно сказать спасибо. Ну же, давай спа-си-бо,- по слогам проговорил Григорий Алексеевич.


- Спа-си-бо,- повторил парень.


- Хорошо, очень хорошо,- улыбнулся доктор.


Почувствовав, что от человека напротив, не исходит ни какой угрозы, парень осторожно поднял голову. Его взору предстал седой мужчина с добрыми глазами и мягкой улыбкой. В порыве не понятных для него чувств, он вдруг улыбнулся в ответ.


- Хм,- не удержал смешок Мещеряков.


- Хм,- ответил парень.


- Ха,- врач подмигнул пациенту.


- Ха-ха,- короткий смешок в ответ.


Затем, не удержавшись, Григорий Алексеевич, вдруг в голос засмеялся, заражая при этом своего пациента. Тот засмеялся так что аж завизжал. Некоторое время они смеялись как умалишённые, пока слезы не потекли.


- Сережа,- отсмеявшись, Мещеряков крикнул за спину,- а принеси ка нам еще водички.


- Хорошо, - ответил Сережа.


- Только чистой, ну ты понял же, да? - учитель строго посмотрел на ученика.

Спустя пару минут Григорий Алексеевич уже поил своего пациента с принесенной бутылки.


- Спасибо,- задорно поблагодарил юноша.


- Григорий,- ткнув в себя большим пальцем, вдруг проговорил доктор.


- Григорий,- кивнул парень.


- А ты быстро учишься. Может, помнишь, как тебя зовут?


Парень отрицательно махнул головой.


- Давай, я придумаю тебе имя? – спросил Мещеряков.


Пациент заметно оживился.


- Значит, теперь я буду звать тебя… - врач постучал пальцем по подбородку,- я буду… звать тебя… Немо! Точно Немо! Тебе нравится?


Юноша радостно покивал.


- Немо, у меня есть к тебе несколько вопросов, ты не против, если я их задам?


- Нет.


- Хорошо. Скажи мне, пожалуйста, первое, что ты почувствовал, когда открыл глаза? – доктор пристально посмотрел на парня.

Немо на секунду задумался.


- Вкус воздуха.


-Вкус воздуха?


-Ага.


«неужели он полностью «обнулил» сознание?» подумал про себя Мещеряков.


- И какой он?


- Вкус?


- Да.


- М-м, терпкий, немного тяжелый, и с неестественными примесями.


- Хм… А когда открыл глаза?


- Яркий свет, слепил нестерпимо, но потом я привык.


- А, что ты услышал?


- Разговоры… - парень закрыл глаза, будто бы концентрируясь,- металлический звон, хрип

мужчины в соседней комнате.


- Точно! Ты же был в больнице,- доктор почесал затылок.


- В больнице?


-Эм-м, это такое место, где лечат больных людей.


- Но, я ведь здоров,- парень нахмурился.


- Не совсем, - Григорий постарался сделать голос как можно мягче,- я здесь как раз для того чтобы понять, что с тобой не так.


Немо немного успокоился.


- Я сейчас буду показывать тебе картинки, а ты будешь говорить, что на них написано, хорошо?

Парень кивнул.


Мещеряков стал, по очереди, вытаскивать из своего портфеля картонные прямоугольники.


- Дерево.


- Правильно,- улыбнулся доктор,- а эта?


- Птица!


- Ага, следующая.


- Цветок,- радостно сказал Немо, ему явно нравилась игра.


- Вот еще.


Парень замолчал и вдруг посерьезнел. Григорий посмотрел на картинку. Там был изображен самолет.


- Ты не знаешь что это?


Немо покачал головой. На свет еще появились картинки с машиной, лодкой, роботом. Парень не узнавал ничего.


«Хм… Он знает, что такое свет, звук, дерево. Но не знает о механизмах и современных вещах. Думаю тест Роршаха, тут будет бесполезен», - размышлял врач.


- Немо, у меня к тебе последний вопрос.


- Какой? – улыбнулся Немо.


- Что ты видишь, когда закрываешь глаза?


Парень вдруг умолк, и зажмурился.


- Красная комната,- проговорил он.


- Как эта или больше?


- Больше. А еще много штук, таких как та, через которую ты сюда зашел,- не открывая глаз, Немо указал на дверь.


- Хорошо,- неопределенно ответил Григорий. – Я думаю, на сегодня хватит… - он вдруг осекся, увидев испуганный взгляд парня. – Не переживай, я скоро вернусь,- улыбнулся он.


Парень успокоился.


Мещеряков, размял затекшие ноги, с кряхтением стал и вышел. За дверью его ждал Сережа.


- Ну, Григ Саныч, что скажите? – спросил ученик.


- Очень интересно. Видимо, увидев вас, он испугался, и запер все свои личности в подсознании.


Он сказал, что у него в голове много дверей. За одной из них он настоящий. Очень занятый молодой человек.


Продолжая, что-то бормотать себе под нос, старый психолог потихоньку зашагал по коридору.


- Сережа, - обернувшись, сказал он,- я приеду, завтра никого к нему не пускай. Думаю я смогу ему помочь. Ладно, пока.


- До свидания, - Сережа неловко помахал учителю в след.

Психиатр, пациент и девять дверей Рассказ, Авторский рассказ, Мистика, Писатель, Новый писатель, Продолжение следует, Длиннопост
Показать полностью 1
208

И что в итоге?

Тебе 17, на дворе сентябрь. В последний раз покупаешь школьный дневник и тетрадки и идешь под еще летним солнышком на первый урок последнего в твоей жизни школьного года. Встречаешь в классе любимых подружек, обсуждаешь с ними каникулы и подкачавшихся за лето одноклассников. И так хорошо.

Вот в класс входит учительница и начинает рассказывать о том, что вас ждет в этом году. В первую очередь, конечно же, экзамены. Учительница очень соскучилась и рада всех видеть, но в ее должностные обязанности все же входит запугивание тремя страшными , едва не матерными буквами - ЕГЭ.

Учительница говорит, что нужно уже сейчас выбрать профильные предметы, которые ты будешь сдавать в конце года. У тебя есть куча времени (аж до ноября!), чтобы решить, чем ты собираешься заниматься всю свою жизнь.

И ты задумываешься. Сама думаешь, одноклассников спрашиваешь, и так много мнений вокруг!

Одноклассники, оказывается, еще в детском саду решили, что будут экономистами, менеджерами и юристами. И уже три года готовятся сдавать ЕГЭ по профильным предметам. И советовать им тебе некогда - у них репетиторы!

В расстройстве приходишь домой. На вопрос мамы "Что случилось?" отвечаешь, что не можешь определиться, какую профессию выбрать. Удивленный мамин взгляд и возмущения прерывают твои душевные страдания:

"Как это не знаешь?! Ты будешь переводчиком! Тетя Зина сказала, что у нее дочка выучилась на переводчика и теперь ездит по миру, зарабатывает кучу денег! И тебе так же надо. Я уже и университет тебе подобрала."

"Но мама, я не хочу быть переводчиком."

"А кем ты хочешь быть?! Вот не знаешь, сиди помалкивай! Тетя Зина ерунду советовать не станет! Пойдешь на переводчика. Это нынче престижно."

В истерике уходишь на улицу развеяться. Садишься на любимую лавочку в парке и думаешь. Ну, вообще-то, переводчик - это действительно интересно. И действительно хорошо оплачивается. Да и языки в наше время необходимо знать любому, в ту же Турцию поехать - и там английский нужен.

Но об этом ли ты мечтала?

А мечтала ли ты вообще когда-нибудь?

Когда-то в детстве мечтала стать актрисой. Такой, чтоб прям в одной руке Оскар, в другой - Джонни Депп. И чтобы слава, признание, любовь миллионов по всему миру...

Ладно, помечтали и хватит. Иди в зеркало глянь, звезда, и выброси сникерс. И так уже на 75 килограммов наела. Актриса, блин.

Актрисы, они какие? Они красивые, худые, волосы у них всегда идеальные. А ты что? Вся жизнь - сплошное заедание стресса. Никакой силы воли, характера, стержня. Разве такие добиваются успеха?

Ладно, если уж решили, что реализовывать детскую мечту не будем, то куда пойдем? Может, дать себе время на раздумье? Например, те 4 года в университете, что ты будешь учиться, можно потратить на поиски себя. Для этого достаточно лишь выбрать ту специальность, которая дается тебе легко. Ну, чтобы не напрягаться особо.

Проще всего сдать любимые предметы. Что там у нас? Литература, история, русский... Значит, на филолога!

Решено.

Тебе 22, на дворе июль. Идешь по лужам в красивых босоножках. Плевать, что расклеятся. Зато фоточки с дипломом будут красивые!

Приходишь в последний раз в свой универ, под аплодисменты выходишь на сцену, забираешь свой красный диплом, жмешь руку ректору и садишься в зал. Дежурно хлопая остальным выпускникам, задумываешься: а что теперь?

4 года позади. Время на поиск себя потрачено, но "себя" до сих пор не найдено. За время учебы открыла в себе небольшие писательские данные. В своей группе из 15 человек, где все учатся не по своей воле, а лишь потому, что не поступили на желаемые факультеты, ты была лучшей. Вокруг все кричали "Талант! Не зарывай! Тебе бы книги писать!".

Ну ладно, так и сделаем.

Но пока книга пишется, надо бы работу найти. А то как же без денег-то?!

Но оказывается, красный диплом и открытый талант не обеспечивает тебя работой, на тебя не сваливаются тонны предложений с высоченной зарплатой. А переезд от родителей делает поиск работы еще более нервным и торопливым.

Психуешь, уходишь в учителя. Ну, преподаватели говорили: "После универа нужно обязательно поработать учителем! Бесценный опыт!".

Посмотрим.

Тебе 22, на дворе сентябрь. В первый раз покупаешь учительский ежедневник, красную ручку и идешь под еще летним солнышком на первый урок. Тебе предстоит провести урок русского языка в 8 классе.

Звенит звонок, вот-вот войдут дети. Ты нервно перешагиваешь на шпильках и волнуешься, как они тебя воспримут. Открывается дверь в класс, высокий мальчик, едва не шоркая дверной проем макушкой, весело спрашивает: "О, а тебе есть 18?".

Да, мой дорогой и любимый двоечник, мне есть 18. А вчера было 16. А позавчера я входила в класс ученицей и испытующе смотрела на новенькую учительницу, посмеиваясь с подружкой.

Но отложим слезы по поводу возраста лет до 30, а сейчас перейдем к уроку.

Каждый день на протяжении полугода общаешься с детьми, их родителями и коллегами-учителями. И неожиданно открываешь для себя, что из всего этого общества легче всего - с детьми. Потому что сама такая же. Заставляешь их читать "Капитанскую дочку", а ведь сама в школе даже краткое содержание не гуглила. Ну неинтересно! Почему нельзя на уроке литературы обсудить "Гарри Поттера" или "Игру престолов"? Бедные дети! Но контрольная - по программе. А следом - куча двоек. В ответ - ненавистные взгляды.

Ну вот... а вчера любили...

На дворе январь. Позади 2 школьные четверти и Новый год. «Себя», кажется, не просто не нашлось, а еще сильнее потерялось.

На каникулах пришла к выводу, что за время работы в школе деградировала как профессионал. За полгода не написала ни строчки, мечта о книге так и осталась мечтой. Постоянные поездки на другой конец города по пробкам достали настолько, что мысль об их повторении вызывала только панические атаки и ужас. Нервный тик, ушедший за каникулы, возвращается с новой силой и грозит остаться уже навеки. С дергающимся глазом идешь на работу. А надо ли это снова?

Увольняешься.

Ищешь работу, которая поможет тебе развивать писательские навыки. Устраиваешься корректором, вычитываешь законы, работаешь из дома. Идеально! Куча свободного времени! Решаешь поработать так год. За этот год думаешь написать книгу, похудеть, выучить пару языков и научиться готовить шикарные тортики.

Прекрасный план!

Тебе 23, на дворе сентябрь. Решительно выключаешь сериальчик и пытаешься сосредоточиться на скучном законе. Прошло больше полугода свободной домашней работы. Запятые в однотипных нудных текстах расставляешь уже не глядя, от юридических терминов пухнет голова, а от слова "муниципальный" начинает подташнивать.

Но ведь это то, о чем ты мечтала! Свободный график, никаких пробок, а главное - работа по специальности! Профессиональное развитие и рост!

Правда, поправилась на 6 килограммов, не написала ни строчки в своей книге, не выучила ни одного иностранного слова, и яичница по-прежнему подгорает…

Так стоило ли оно того?

В панике и ненависти к самой себе начинаешь думать, где же свернула не там. Почему на протяжении 6 лет с того самого последнего сентября в школе ты ни разу не чувствовала, что реализовываешь себя? Почему нет того чувства удовлетворенности в жизни?

Натыкаешься на пост в одной из местных групп ВКонтате. Автор пишет: "не кокого увожения". А ты сидишь, смотришь на это и пытаешься кровь из глаз остановить. Заходишь на страницу автора. Симпатичный парень 22 лет. Девушка у него, вроде как, есть, друзья, гуляет вон. И ведь не умер он от незнания правил родной речи! И зарабатывает, могу поспорить, побольше.

Так кому вообще тогда нужны все эти филологи? Может, выбрать этот путь было ошибкой? Может, у тебя вовсе и нет никакого писательского таланта? Может, надо было идти на переводчика по совету тети Зины? Может, и не стоило вовсе получать высшее образование? Пошла бы на курсы и занималась бы сейчас ноготочками, как все нормальные одноклассницы. А еще можно реснички клеить. В конце концов, девочки всегда хотят быть красивыми. Значит, и клиенты будут. А ты со своей маниакальной грамотностью вызываешь у окружающих только раздражение.

Сидишь, пытаясь собрать по кускам весь тот мир, в который верила, и не можешь понять, почему он больше не укладывается в твоей голове. Почему весь этот путь, все это стремление к писательству и развитию твоего таланта никуда не привели?

Надо было на переводчика идти...

И что в итоге? Писатель, Авторские истории, Литература, Рассказ, Моё, Авторский рассказ, Длиннопост
Показать полностью 1
45

Третья душа

Третья душа Рассказ, История, Текст, Смерть, Суицид, Писатель, Душа, Длиннопост

«Семнадцатилетняя девушка из города Екатеринбург, Кристина Платонова, в ночь на двадцать третье марта покончила жизнь самоубийством, выпрыгнув из окна своей квартиры на четырнадцатом этаже. На столе в её комнате лежала открытая книга «Безумие» Алекса Харта, также известного, как Алексей Хартунов— автора нескольких скандальных книг. По словам матери погибшей девушки, «последние дни Кристина была почти одержима этой книгой». Также она заявила, что в «Безумии» открыто пропагандируется суицид, и в случившимся винит Хартунова.»


На часах было девять вечера, когда эта новость, словно молотом ударила меня по голове. При упоминании моего имени, взгляд резко поднялся к телевизору, найдя вдруг что-то интересное в сводке новостей. С каждой следующей секундой мне становилось хуже и хуже. Как только диктор с каменным лицом перешёл к другим новостям, мне захотелось проблеваться. «…винит Хартунова», «…винит Хартунова» — эхом отдавалось в голове. Когда я писал «Безумие», я не планировал, что кто-то найдет в этой книге нечто такое, из-за чего стоит выйти из окна. Это же… это же всего лишь история. Всего лишь текст. Неужели… После моего минутного оцепенения квартира разразилась шквалом звонков, два моих мобильных и домашний одновременно зазвонили. Компьютер начал издавать звуки входящих сообщений. Я даже не хотел знать, кто звонит или пишет. Я выдернул шнур телефона и отключил всю технику. Я не хотел слушать обвинения, утешения или договариваться об интервью. В кои-то веки я захотел покоя. Это был жест трусости, но я не мог ничего с этим поделать. Я хотел спрятаться в своём теперь уже карточном домике, закрыть уши руками, как в детстве, и ждать, что буря утихнет сама.

Но этому не суждено было случиться.


— Ну что там? Опять? — голос выдернул меня из шокированного состояния, в котором я находился.

Вместо этого я просто замер и посмотрел в сторону источника шума. Напротив меня, на старом потрёпанном диване появилась женщина средних лет. Я решил, что я схожу с ума. Мозг отчаянно отказывался воспринимать реальную картину происходящего и начал заменять реальность каким-то вымыслом, бредом. Другого объяснения у меня не было.

— Что смотришь? — спросила она, кивнув в мою сторону, — что делать будем?

На её лице отразилась злобная ухмылка. Одета она была так, словно сбежала из подвала, в котором провела несколько лет в заточении. Вся её одежда была порвана и потрепана. Грязные волосы опускались почти до плеч. В руках она держала зажжённую сигарету.

Все писатели рано или поздно начинают сходить с ума. Я решил, что пришёл и моё черед. Дальше уже некуда. Если прислушаться, то можно было услышать свист и крики от моего полёта в бездну.

— Ты… кто? — неуверенно спросил я, понимая, что, вероятней всего, разговариваю со стеной.

— Я? — она сделала затяжку, — твоя совесть. И я пришла мстить.

Молчание.

— Да ладно, я шучу, — рассмеялась женщина, — сам же только что сказал, что сходишь с ума. Вот и результат.

— Я… сказал?

— Сказал, подумал, какая разница? — она развалилась на диване, закинув ноги в грязных ботинках на светлую подушку, — я и мысли читать умею. Я много чего умею. Но речь не об этом.

— А о чём?

— О Кристине… как же её там… Платоновой, во. Слышал такую?

«В ночь на двадцать третье марта покончила жизнь самоубийством».

— Самоуби…

— Да-да, всё верно, — перебила меня женщина, выпустив дым, — ту, которую ты убил.

— Я никого не убивал! — крикнул я, поднявшись с кресла.

— Да не кипятись ты, — она сделала жест рукой, и я остановился посреди комнаты, как вкопанный, — убил, не убил, какая разница. Главное, что теперь ты мой должник.

— Должник? Что?

Женщина поднялась с дивана, приняв прежнюю позу.

— Ты мне должен три души, — спокойно сказала она, — и сядь уже в конце концов обратно.

Я упал в кресло, стоящее позади меня.

— Благодаря тебе, — она показала пальцем на меня, произведя должный эффект, — этой ночью из жизни ушла молодая девушка. Теперь я. прошу тебя. вернуть мне этот должок. с процентами, — медленно проговорила она, — поэтому три души. Ты должен спасти три души.

— А ты вообще кто? — спросил я ещё раз, но в отличие от первого, с большей уверенностью в голосе.

— Я та, кто восстанавливает этот баланс. У тебя есть 24 часа, — женщина в лохмотьях поднялась с дивана, — потом я приду снова. И если ты не спасёшь трёх людей — пеняй на себя.

— Но…

— Смотри! — крикнула она, показав пальцем в сторону окна.

Я повернул голову, но за окном виднелся лишь привычный город. Обернувшись обратно к женщине, я увидел перед собой лишь пустой диван. Исчез этот демон также неожиданно, как и появился.


Придя в себя через несколько минут, я обнаружил себя в одиночестве сидящим на полу в своей комнате. Это всё мне только привиделось. Перегрузка информацией. Стресс. Депрессия. Всё это моё больное воображение. Но что если… если всё это правда? Если через 24 часа эта бешеная придёт снова. И тогда мне придётся как-то объясняться. А этого мне совсем не хотелось. Значит, за следующие сутки я должен найти трёх потенциальных самоубийц и отговорить их от необдуманных решений. Вот только где их искать…


Первые несколько часов я провёл в интернете, пытаясь найти группы с душевнобольными или неуравновешенными людьми. Но натыкался только на ноющих подростков, которые единственное, на что были способны — поныть о своей смерти в интернете, привлекая к себе как можно больше внимания. Хотя, может Платонова тоже была одним из таких подростков. А теперь её изуродованное от падения тело лежит в морге. В современном мире в интернете можно встретить кого угодно — психопатов, маньяков, самоубийц, алкоголиков, задротов, фанатов — всемирная паутина разделена на группы по увлечениям, как в детском саду. Только об этих увлечениях не принято распространяться, а потому найти человека, реально нацеленного на смерть, было крайне трудно. По улицам ходить и внимательно смотреть на крыши и мосты — тоже идея не из лучших. Но что если… нет. Нет. Эту мысль я не хотел озвучивать даже в своей голове. Хватит мне и одной смерти. Хотя я ещё не знал, что уже через несколько секунд опробую эту мимолетную мысль в деле.


Раздался звонок в дверь. С осторожностью я пошёл открывать, предварительно посмотрев в глазок. Я даже боялся представить, кто ко мне мог пожаловать в одиннадцать часов вечера. По ту сторону двери стоял мужчина в полицейской форме.

Свист. Крики. Бездна.

Если предположить, что полиция всерьёз взялась за дело Платоновой, то вряд ли бы они пришли ко мне ночью. Но я как-то машинально открыл дверь.

— Алексей Хартунов? — спросил мужчина, бросив на меня оценивающий взгляд.

Я кивнул.

— Разрешите пройти?

— Простите, а что происходит? — спросил я.

— Мы расследуем дело о самоубийстве Кристины Платоновой. Девочки, выпавшей с окна. Слышали, наверное? — я не понимал, что хочет от меня этот тип. Он был почти в два раза больше меня. И когда он сделал шаг в мою квартиру, я лишь машинально отодвинулся. Полицейский расценил это как приглашение войти.

— Да, слышал, но я не понимаю, причём тут я. Я всего лишь пишу книжки.

— Книжки…, — словно эхом повторил за мной мужчина.

Медленно он ходил по квартире, осматривая её так, будто я сдаю её в аренду.

На одной из полок в моей комнате в нескольких экземплярах стояла книга «Безумие». Полицейский взял одну из них и медленно пролистал.

— «Безумие», — тихо сказал он, — значит, из-за этой книги весь сыр-бор?

— Послушайте, — запротестовал я, у вас есть ордер на обыск…

Не дав мне договорить, полицейский резко захлопнул книгу и, держа её двумя руками, со всего размаху ударил мне по лицу.

— Хуёрдер! — крикнул он.

Когда я оказался на полу, он достал из-за пояса револьвер и направил его на меня.

— Что происходит? — кричал я, отползая от него на спине.

— Происходит то, что ты сейчас сдохнешь! «Алекс Харт», — последние слова он произнёс с невероятной издёвкой, словно передразнивая кого-то, — кем ты себя возомнил, господом богом?!

— Что?! Послушайте…

— Из-за этой книги… из-за этой грёбаной книги, — он со злостью бросил её на меня, — вчера ночью погибла моя дочь.

Теперь всё постепенно вставало на свои места.

— Но я не виноват! — крикнул я, словно пытался вдолбить эти слова ему в голову.

— А кто? Кто виноват?! — перекрикивал меня он, тыча в меня револьвером.

На его глазах проступали слёзы, которые он пытался вытереть рукавом.

Мне ничего не оставалось, кроме как опробовать в действии мою безумную мысль. В конце концов, я никому не желал зла. Я просто спасал свою шкуру.

— Ты! — «выплюнул» ему в лицо я, — в этом виноват ты!

На мгновенье на его лице застыло изумление, словно он испугался меня, но через секунду мужчина вспомнил, что оружие в руках у него, а не у меня, и попытался вернуть прежнюю уверенность.

— Что ты несёшь?!

— Ты посмотри на себя! — Кричал я, опираясь локтями об пол, — надо было больше внимания уделять своей дочери! Надо было следить за ней! Интересоваться книгами, которая она читает, а не проводить время на работе целыми днями! — Я не был уверен на сто процентов в своих словах, но судя по статистике, большинство полицейских постоянно не бывает дома. Забавно было то, что находясь на волосок от смерти я спасался фактами из сериалов.

Слёзы ручьём текли у него из глаз. Слабак.

— Ты винишь в этом всех, кроме себя самого! Посмотри на проблему с другой стороны. Вспомни, когда ты последний раз интересовался собственным ребёнком! Может, твоя дочь и умерла только потому, что не получила нужной поддержки от близких!

Мужчина медленно увёл револьвер от меня и подставил его к своему виску.


— Что ты делаешь?! — послышался уже знакомый женский голос сзади, — я просила спасти души, а не добавить мне новых!


Я даже не обернулся на звук. Отчего-то, я был уверен в правильности своих действий, я знал, что ничего не произойдёт. Но она была права. Я должен был его спасти, а не убить. Просто сначала надо было сделать так, чтобы было кого спасать.


Взяв книгу, которую этот коп кинул в меня, я, что есть мочи, кинул её обратно, надеясь на то, что она попадёт в револьвер, приставленный к его виску. Не знаю, какие небесные силы мне помогли в тот момент, но оружие удалось сбить. В сантиметрах от его головы прогремел выстрел, продырявив ближайшую стену. Мужчина выронил его из рук, а я мимолётно подхватил его на полу и высыпал все патроны. Поднявшись, я чуть сильнее, чем требовалось, толкнул не прекращающего рыдать отца на диван.

— Успокойтесь, — уверенно сказал я, — я принесу вам чай.


— Это, — я кивнул на книгу, когда мы оба сидели на диване с горячим чаем в руках, — это всего лишь строчки. Проблему надо искать в другом.

— У меня. Больше. Нет. Дочери, — со злостью проговорил он, посмотрев мне в глаза, — понимаешь ты это или нет?

— Понимаю. Но… я-то тут причём?! Эту книгу прочитали тысячи людей. Десятки тысяч. И никто больше не захотел умирать. Люди видят в ней то, что хотят видеть. Проблема была не в книге.

Посмотрев на меня стеклянным взглядом, он опрокинул на меня кружку с горячим чаем, выхватил револьвер и направился к выходу.

В комнате послышались громкие хлопки.

— Браво. Просто браво. Почти довести человека до самоубийства, напоить чаем и обвинить в плохом воспитании собственной дочери, — язвила женщина, — бра-во. Тебе бы в психологи идти, парень, — не унималась она, пока я судорожно пытался вытереть чай с колен, — но засчитано. Осталось двое.


Решив, что на сегодня с меня более, чем достаточно эмоций, я пошёл спать. Нужно было выспаться, чтобы завтра найти ещё две души и спасти их. Об этом наверняка получится хорошая книга, если, конечно, мои собственные демоны в виде бомжацкого вида женщины не сведут меня с ума. И если после всего того, что произошло, я не завяжу с писательством, решив, что с меня хватит.


На утро я всё-таки ответил на несколько телефонных звонков и написал несколько сообщений. Я пытался объяснить людям, считающим «Безумие» книгой-убийцей, что дело не в строчках. Кстати, как ни странно, но утром её продажи увеличились почти вдвое. Людей тянет ко всему запретному. Они словно хотят быть причастны к чему-то плохому. Хотят проверить не возникнет ли у них желание выйти из окна после прочтения. Надеюсь, что нет.


Чтобы найти самоубийцу, надо думать, как самоубийца. Я подумал, чтобы я сделал, если бы прямо сейчас захотел умереть? На ум пришло целое множество способов, начиная от самых банальных, до самых извращенных. Но судя по статистике, самоубийцами в основном являются молодые люди, а они, как правило, хотят умереть красиво, а прежде — побыть наедине с собой, с миром. И лучшего места, чем высотки, для этого не найти. Я залезал на крыши всех более-менее высоких зданий, которые были открыты. И только к вечеру мне удалось найти то, что я искал. На одной из крыш высоток, свесив ноги вниз, сидела девушка.


Она не заметила меня и вздрогнула, когда я сел рядом с ней. Наверное, это обидно, когда кто-то мешает твоей смерти. Я достал из кармана сигареты и протянул ей. Она молча покачала головой. Она была младше меня, на вид ей было чуть больше двадцати лет. Увидев её в несколько других обстоятельствах, никогда бы не подумал, что она в таком виде пойдёт умирать. На ней была юбка в черно-белую полоску и белая блузка, на её болтающихся ногах были надеты черные босоножки.

— Красиво тут, да? — сказал я, закурив сигарету.

Под нами расстилался красивый город, в котором уже зажглись фонари. На крыше стояла оглушительная тишина, нарушаемая лишь порывами ветра и изредка доносившимися до сюда звуками сирен.

— Пришёл полюбоваться видами? — спросила девушка.

— Нет, пришёл полетать вместе с тобой, — ответил я первое, что пришло в голову.

Она посмотрела на город и её лицо скрылось за блистательно чёрными, длинными, ухоженными волосами.

— И? Почему не прыгаешь? — язвительно спросила она.

— Ну, ты пришла первая, тебе и прыгать первой, разве не так?

— Нет, не так. Раз уж ты пришёл, то я лучше посмотрю сначала на то, что останется от тебя.

— Ладно, давай спрыгнем вместе. Насчёт три, — я схватил её за руку и слегка наклонился вперёд, — один. Два, — и чуть крепче сжал её запястье.

— Не-е-е-т! — крикнула она, пытаясь вырвать руку, — что ты делаешь?!

— Как что? Хочу закончить то, что мы начали.

— Нет, — ответила девушка, покачав головой, — нет. Не надо.

— Что? Ты не хочешь прыгать? — я выпустил дым от сигареты, — а вообще знаешь, я тоже передумал. Пойдём. Выпьем лучше кофе, — я повернулся назад и встал позади девушки.

— Я не могу, — едва слышно сказала она, — я не хочу возвращаться вниз.

— Почему?

— Там меня не ждёт ничего хорошего. Что-то, ради чего стоило бы жить.

— Я тебе только что предложил выпить кофе. Знаешь, недалеко отсюда делают просто восхитительный Капуччино. Ради него, я бы даже с небес спустился, — сказал я.

— А дальше что? У меня не осталось близких людей, мне некуда идти. Я не хочу возвращаться домой, к своему одиночеству, где ещё недавно жила с любимым человеком. Теперь его нет, — пауза, — я либо умру, либо сойду с ума, — девушка повернулась ко мне и посмотрела в глаза.

— Хочешь, пошли ко мне? Я тоже могу сделать неплохой кофе. А потом мы что-нибудь придумаем.

Она замолчала. Мне казалось, что ещё несколько секунд и она полетит вниз. Я схватил её под руки и потянул назад.

— Пусти меня! — кричала она.

Я поставил её на ноги и, несмотря на её протесты, крепко её обнял. Она заплакала у меня на груди.

— Всё, пойдём отсюда, — сказал я и направился вместе с ней к выходу.

— Кто ты вообще такой? — спросила девушка.

— Строитель, — быстро ответил я.

— И что ты строишь?

— Воздушные замки, которые потом почему-то разрушаются.


— Остался один, «строитель», — послышался хриплый голос позади.


Девушку звали Юлей. Я привёл её домой, успокоил и угостил ужином, который остался в холодильнике. Времени до истечения срока оставалось совсем ничего. С минуту на минуту должна была прийти эта бешеная. Я провалил задание. Значит, придётся и мне посмотреть в лицо смерти. Юля принимала душ, когда ко мне пришла эта ненормальная.

— Ты не справился! — всё в том же неопрятном виде она появилась на том же светлом диване с ещё одной зажжённой сигаретой.

— И что теперь? Убьёшь меня? — спросил я, сев напротив.

— Да.

— Но тебя же не существует, — ответил я.

— Какой же ты идиот, — сказала женщина, — я существую. В твоей голове. И теперь я сведу тебя с ума.

— За что?! За что, блять?! — вскипел я, — за последние сутки я спас двух человек!

— Одного из которых сам же довёл сначала до самоубийства, — спокойно ответила она.

— Зато теперь он будет думать, прежде, чем вламываться к людям домой и искать причины снаружи, хотя они спрятаны глубоко внутри.

— Хорошо сказал, — женщина выпустила дым в потолок, — а сам-то ты разве не также поступаешь?

— Что?

— Ты как сайгак бегал по городу 24 часа, пытаясь найти самоубийц. Самоубийц! — громче повторила она, — я что-нибудь говорила про суицид? Ты мог спасти людей от любой смерти, от одиночества, от необдуманных решений, от самих себя в конце концов. Сделать чью-то жизнь чуточку лучше. А ты так ничего и не понял.

— А что я должен был понять? Где я должен был найти третьего человека?

Женщина разразилась громким, пронзительным смехом.

— Дурак. Третья душа — это ты. Ты искал людей, спасал их от смерти, а себя спасти так и не смог. Ты посмотри на себя, — сказала она, — твоя жизнь разобрана по кусочкам, ты сходишь с ума, сидишь и разговариваешь с диваном, пишешь книги, из-за которых люди украшают собой асфальт. И ты считаешь, что тебя не надо спасать?

Я промолчал.

— Ты должен был разобраться сначала со своей жизнью, прежде, чем лезть в чужие.

— Но я помог…

— Кому ты помог? Этой девочке? — Она показала в сторону ванной, — ладно. За неё спасибо. Она действительно нуждалась в помощи. Но теперь она живёт в одной квартире с психом — сомнительное удовольствие.

Она сделала паузу. Ещё одна затяжка.

— В одном ты прав, — посмеялась она, — дело не в книге. В мире есть куда более весомые причины выйти в окно, нежели твои сомнительные триллеры. Можешь со спокойной совестью портить бумагу дальше. А я пошла.

— Куда? — неожиданно для себя спросил я.

— Подальше отсюда.

— А как же…

— Да брось ты, — она махнула рукой, — сдался ты мне. Я просто хотела, чтобы ты привнёс в эту жизнь нечто хорошее. И ты вроде как сделал это. А с ума ты сойдёшь и без моей помощи. Удачи.

С этими словами она растворилась в воздухе.


Юля, одетая в мою черную рубашку, которую я ей дал, вышла из ванной.

— С кем ты разговаривал? — спросила она.

— Да так, ни с кем, — я отмахнулся от неё.

Она осмотрела комнату, и, словно полицейский вчера, нашла полку с книгами. Взяв один экземпляр «Безумия», она пробежалась по нему глазами.

— Интересная книжка? — спросила Юля, улыбнувшись мне.

— Нет, полная хрень, — ответил я.

Юля захлопнула книгу и посмотрела на заднюю обложку. На ней красовалась моя фотография и имя автора. Теперь мне придётся многое ей объяснить.

Показать полностью
30

Умерла Урсула Ле Гуин

Умерла Урсула Ле Гуин Писатель, Фантастика, Фэнтези, Смерть, Урсула Ле Гуин

В возрасте 88 лет скончалась известная писательница-фантаст, подарившая нам Земноморье.

Умерла Урсула Ле Гуин Писатель, Фантастика, Фэнтези, Смерть, Урсула Ле Гуин

Великие фантасты 20 века уходят один за другим...

320

"Летчики не умирают, они просто улетают и не возвращаются..." Не стало "Ездового Пса" В.В. Ершова.

2.09.1944 - 4.07.2017


Василий Васильевич Ершов известен как автор популярных книг, рассказывающих о работе лётчика гражданской авиации. Свою книгу «Раздумья ездового пса» выложил в 2005 году в интернете для бесплатного пользования. Первые издания своих книг осуществлял за счёт средств, собранных читателями на авиационных форумах в интернете, а также с помощью спонсоров; книги из серии «Ездовой пёс Неба» были напечатаны тиражом от 500 до 2000 экземпляров.


Опубликованные в Интернете книги принесли Ершову популярность среди читателей, и его творчеством заинтересовалось издательство Эксмо. Были изданы три книги серии «Ездовой пес Неба» (под измененными издательством коммерческими названиями: «Аэропорт 2008», «Аэромания» и «Самолетопад») и книга для пассажиров «Аэрофобия».


Художественная повесть «Страх полёта» издана в Лондоне на средства спонсора.


В 2012 г. В. В. Ершов выдвигался редакцией журнала «Православное книжное обозрение» на соискание Патриаршей литературной премии. Также неоднократно номинировался редакционной комиссией портала Проза.ру на соискание литературных премий «Писатель года» и «Наследие».


В 2017 году издательством Эксмо выпущены в свет две книги В. В. Ершова: «Страх полёта» и «Таёжный пилот».

Вечного неба Вам, Василий Васильевич...

"Летчики не умирают, они просто улетают и не возвращаются..."  Не стало "Ездового Пса"  В.В. Ершова. Вв ершов, Ездовой Пес, Писатель, Смерть
504

«Он поехал молиться за нас». Почему народ не верил в смерть Гоголя

165 лет назад, 4 марта 1852 г., если верить полицейским протоколам, скончался «чиновник VIII класса, коллежский асессор, урождённый Яновский».
«Он поехал молиться за нас». Почему народ не верил в смерть Гоголя Николай Гоголь, Смерть, Писатель, Гений, Длиннопост

Потеря вроде невеликая — согласно последней «Переписи чиновничьего состояния», таковых насчитывалось 4671 человек. Но по факту Россия осиротела — звали покойного Николаем Гоголем.


В Британии национальным героем считается король Артур. Согласно народным представлениям, он не умер, а ждёт своего часа, чтобы вернуться и спасти Родину. У нас в качестве подобного героя выступает легендарный покоритель Сибири Ермак. Да ещё Гоголь. Во всяком случае, спустя пару месяцев после его смерти писатель Григорий Данилевский, побывавший на хуторе Яновских, услышал от крестьянки: «То неправда, что толкуют, будто он умер. Похоронен не он, а один убогий старец; сам он, слышно, поехал молиться за нас в святой Иерусалим. Уехал и скоро опять вернётся сюда».


Это не просто почитание. Это почти религиозное по­клонение. Знакомый Гоголя, художник Фёдор Иордан, был поражён: «Он лежал с лавровым венком на голове, который при закрытии гроба был снят и принёс весьма много денег от продажи листьев — каждый хотел обогатить себя сим памятником».

«Он поехал молиться за нас». Почему народ не верил в смерть Гоголя Николай Гоголь, Смерть, Писатель, Гений, Длиннопост

«Стечение народу невероятное — два дня не было проходу по Никитской улице». «Шествие так велико, что не видно конца». Что это? Революция? Всенародное волнение? Нет, похороны Гоголя. Впрочем, они могли обернуться как угодно, чему свидетельством слова тогдашнего генерал-губернатора Москвы Арсения Закревского: «В день погребения народу было всех сословий и обоего пола очень много, а чтобы в это время было всё тихо, я приехал сам».


Больше всего это напоминает страх перед стихией. Он охватил власть — та реагировала на самые невинные мелочи нервно и неадекватно. Скажем, Иван Тургенев в некрологе для «Московских ведомостей» называет Гоголя «великим писателем». По особому распоряжению министра внутренних дел его за это арестовывают и держат в тюрьме две недели. Более того. Поступает распоряжение вообще не упоминать имени Гоголя в печати — вместо него рекомендуют замену: «Известный писатель».


Человек, абсолютно лояльный власти, поддерживающий монархию. Человек глубоко верующий и преклоняющийся перед авторитетом Церкви. И вдруг — такая реакция. В чём дело?


Мемуарист Лев Арнольди, знакомый Гоголя, оставил описание одного званого обеда, на котором присут­ствовали писатель и несколько сенаторов. Один из них, глядя на Гоголя, сказал: «Как это пускают его в порядочные дома? Ведь это революционер! Не могу видеть этого человека! Посмотрите на этого гуся, как он важничает, как за ним ухаживают, как перед ним заискивают!»



Писатель Николай Васильевич Гоголь (стоит 4 справа) с группой русских художников в Риме. 1845 год.

«Он поехал молиться за нас». Почему народ не верил в смерть Гоголя Николай Гоголь, Смерть, Писатель, Гений, Длиннопост

Последние слова ключевые. Перед Гоголем действительно заискивали, искали его дружбы или внимания. Даже литераторы калибра Некрасова робели в его присутствии. Что говорить о тех, кто попроще и помоложе? Для них Гоголь был почти божеством.


«Нам приходилось нередко вступать в горячие прения с разными пожилыми людьми, негодовавшими на нового идола молодёжи... Он нам безгранично нравился своей простотой, силой, меткостью. Мы все были точно пьяные от восторга и изумления. Каждая подробность о его жизни была полна интереса для общества. Каждое слово, сказанное им, непременно подхватится, разнесётся и может получить такое значение, которого он давать ему и не думал». Такое впечатление, что речь идёт о рок-идоле на пике славы. Однако это наш школьный классик в воспоминаниях современников.


Чудовищный, всеподавляющий авторитет. И ладно бы только среди «продвинутой молодёжи» — это не сильно страшно. Власть пугало другое. В тех же сводках с похорон Гоголя неоднократно упоминается: «Присутствует несметное количест-во лиц всех сословий». Даже жандармы, которые, по свидетельствам очевидцев, «рыскали во все стороны, будто ожидали восстания», относились к покойному с великим уважением. Правда, по-своему. На провокационный вопрос писателя Болеслава Маркевича: «Кого хоронят?» — один блюститель порядка ответил: «Его превосходительство генерала Гоголя!»


Разумеется, авторитет писателя пытались подорвать — чужая слава, да к тому же столь опасная, раздражала и пугала неимоверно. По существу придраться было не к чему, и потому мишенью становилось всё подряд. Например, язык, богатство которого восхищало Пушкина: «Гоголь есть не что иное, как ложь, кривлянье балаганного скомороха. Он хочет учиться языку в харчевне, его восхищает всякая дрянь. Милостивый государь, вы слишком много о себе думаете. Оставьте в покое ваше “вдохновенье” да поучитесь наконец русскому языку!» Или выбор «низких», народных тем: «Сочинения Гоголя не должно брать в руки из опасения замараться. Всё, в них заключающееся, можно найти среди подлого народа на блошином рынке». Иногда критики в своём запале доходили до того, что Гоголя, уроженца Миргородского уезда Полтавской губернии, обвиняли в «незнании малороссийских обычаев и малороссийского языка». Вывод делали прекрасный: «Так называемый пасичник Рудый Панько, автор “Вечеров на хуторе близ Диканьки”, никакой не хохол, а глупый переодетый москаль!»


Не стеснялись пускать в ход и административный ресурс: «Когда я был губернатором, то не вытерпел и запретил давать его пьесы. У меня в губернии никто не смел и думать о “Ревизоре” и других его сочинениях». Это при жизни. Через 20 лет после смерти Гоголя министр внутренних дел Александр Тимашев требовал прекратить ставить «Ревизора». Основание: «Пьеса производит слишком сильное впечатление на публику, и притом не то, какое желательно было бы начальству».

«Он поехал молиться за нас». Почему народ не верил в смерть Гоголя Николай Гоголь, Смерть, Писатель, Гений, Длиннопост

Часто говорят, что самому высокому начальству, то есть царю, тот же «Ревизор» нравился. Дескать, Николай I, побывав на премьере, отозвался с беззлобным смехом: «Всем досталось, а мне — более всех!» Возможно. Но спустя всего лишь 9 лет произо­шла любопытная сцена. Фрейлина двора и добрая знакомая Гоголя Александра Смирнова-Россет взялась хлопотать для него пенсию. «Вы же знаете, что пенсии назначаются капитальным трудам, — ответил император. — А я не думаю, что его сочинение достойно того... Что? Вы говорите, “Мёртвые души” — великое произведение? Ну так я его прочту, потому что “Ревизора” я позабыл».


Тем не менее пенсия была назначена. 1 тысяча рублей в год. Для сравнения — актёры императорских театров, игравшие «Ревизора», получали в 10 раз больше. Ровно столько в представлении власти стоил труд человека, о котором современники отзывались так: «От одних слышишь, что Россия гниёт, от других — что Запад околевает, как собака на живодёрне... Но надо всем царит в непоколебимой высоте Гоголь».

Показать полностью 3
Похожие посты закончились. Возможно, вас заинтересуют другие посты по тегам: