-1

Странный ты парень..

— И ты говоришь, они за тобой следили прям до хостела?

— Да честное комсомольское! Чуть ли не на каждом перекрёстке мы с ними пересекались, и они всегда были беззвучны, как призраки!

— Хуйню несёшь, — произнёс мой друг на манер той бабки из телефонного разговора про Виндоус. Помолчав секунду, он продолжил. — По мне, так ты просто обдолбался своими энергетиками и видишь от переизбытка энергии всякую хрень.

— Что-то я не припомню у энергетиков такого эффек... Стоп, причём тут они вообще? Я их пью вообще, чтобы заснуть!

— Ну вот у тебя продолжения твоих снов в реальности, не больше. Вот мой вердикт.


Я со вздохом опустил голову на стол, отставив чашку с зелёным чаем.


— Да ты просто слишком скептично относишься к сверхъестественному, — ноющим голосом произнёс я сквозь кофту, — Нельзя так.

— Май лайф, май рулз, шо хочу, то ворочу, — парировал друг. — Ты вообще странный парень, Ром. Пьёшь энергетики, чтобы заснуть, видишь непонятную ересь, косячишь там, где это в принципе нереально сделать. Как ты в Польшу собрался один вообще, если ты с кем-то в Питере такой косяк сплошной? Вот честное слово, будь я курящим наркоманом, скурил бы тебя не задумываясь.

— Эй, это как-то не очень хорошо прозвучало...

— Так, ладно. Давай просуммируем, что ты сейчас рассказал, — откинулся на спинку стула собеседник и потянулся, после чего сел по-нормальному. — Ты проснулся с утра, решил прогуляться до Таврического сада и посидеть на природе часок-другой. Придя туда, ты наткнулся взглядом на трёх маленьких девочек, беззаботно шедших навстречу тебе и что-то обсуждавших, но их не было слышно. Ты не обратил тогда особого внимания на это и пошёл дальше. Спустя минут семь они снова тебе встретились, и ты уже почуял нечто неладное. А потом...

— Так, давай я заново всё расскажу, а то ты довольно много упускаешь.


Я налил себе ещё одну чашку чая и принялся рассказывать.


***

Я проснулся в десять утра. Солнце было скрыто за облаками — для Питера это обычная погода, как я понял. Наскоро позавтракав, чтобы не разбудить друга, я вышел на улицу.


— Холодно, чёрт возьми, — скороговоркой произнёс я сквозь ладони, прижатые к лицу в попытках их согреть. В итоге, забив на возможность вернуться и одеться потеплее — воздух всё равно понемногу прогревался — я пошёл куда глаза глядят. В конечном счёте, дорогу назад мне покажет навигатор в телефоне, если заблужусь, а город подетальнее посмотреть никогда лишним не будет.


И глаза привели меня к Таврическому саду...


***

— Чувак, ты слишком много деталей говоришь, я чуть засыпать не начал, — зевнув, оборвал меня друг. — Ты как будто сказку рассказываешь, что ли.

— Ну блин, извини. Рассказываю, как могу, а детали для атмосферы, — отмахнулся я.

— Какой, нафиг, атмосферы... — собеседник вздохнул. — Ладно, продолжай уж.

— Так вот, глаза привели меня к Таврическому саду...


***

Дай, думаю, зайду — всё равно там не был ни разу, а тут ещё и природа — вообще прекрасно.


Сказано — сделано, и я вскоре был внутри.


Красота — не передать. Всюду зелень, люди бегают по дорожкам, бабушки и дедушки с внуками и внучками неспешно прогуливаются вдоль ручья... Стоя среди всего этого, я ощущал какое-то умиротворение.


Внезапно в поле моего зрения попали три девочки, сразу не увиденные. Всем им было от силы двенадцать. Одну из них я запомнил точнее — она и стала моим ориентиром: каштановые волосы, жёлтая футболка, короткие джинсовые шорты.


Они разговаривали друг с другом, жестикулировали, жёлтая футболка прыгала вокруг остальных, и всё бы было нормально...


***

— Если бы их было слышно, да?

— Не перебивай!


***

Да, всё было бы нормально, если бы они издавали хоть какие-то звуки. Но нет: от них не исходило ничего. Ни голосов, ни хруста покрытия под ногами, ни даже шелеста одежды.


Мне это показалось странным, но особого внимания я не выказал. Мало ли, вдруг привиделось — ещё придурком каким посчитают, в худшем случае в обезьянник запрут. Туда я даже в родной Твери не хочу, а в незнакомом Питере — тем более.


И я прошёл мимо них, решив продолжить прогулку по саду.


Спустя минут семь, уже собираясь уходить, я заметил этих трёх ещё раз. Сейчас они уже стояли около зацветшего озерца и пристально смотрели на меня. Не знаю, почему, но меня передёрнуло, а мозг начал рисовать картины того, как эти миловидные девочки набросятся на меня и унесут мою душу в ад, а тело — к себе в желудки. Жёлтая футболка в моём воображении вмиг окрасилась ярко-красным, а из маленького рта вылезли вампирские клыки.


Нельзя сказать, что я не из робкого десятка, скорее наоборот: среди пугливых и боящихся я мог бы занять лидирующие позиции. И тем не менее, мне удалось сохранить остатки самообладания и вместо панического бега обратиться в ускоренный шаг. Таким образом я на всех парах вышел из Сада и направился в сторону хостела.


Идя по улице, я ни на миг не мог отделаться от ощущения, что за мной следят. И, принимая во внимание то, что со мной случилось только что, я понял, что это те девочки за мной следят. Правда, смотреть назад мне совсем не хотелось, и я шёл вперёд, зная, куда нужно прийти.


Только когда до заветного здания оставалось пересечь только два перекрёстка, девочки решили объявиться.


***

— Страшно, вырубай, я чуть не обоссался сейчас, — с изрядной долей сарказма в голосе в очередной раз меня перебили.

— Да ты достал уже, ты можешь дослушать? — взмолился я.

— Ладно, ладно, — друг поднял руки в примирительном жесте. — Заканчивай давай, а то чай кончается, нужно по новой будет заваривать.


***

Так вот. Девочки решили наконец объявиться. Они смотрели на меня отсутствующим, но как будто ещё и изучающим взглядом. Я же стоял уже как вкопанный. Ноги не могли двигаться от странного страха перед этими тремя созданиями.


Вдруг они пошли прямо в мою сторону.


***

— О, с этого момента я ещё не слышал. Ну-ка...


Я скрежетнул зубами, предпочтя не отвечать на очередное перебивание, и через пару секунд продолжил.


***

Они пошли прямо в мою сторону. Я безмолвно наблюдал, как одна за другой девочки подходили ко мне всё ближе и ближе, не издавая ни единого звука.


Внезапно жёлтая футболка вышла вперёд. Я закрыл глаза в надежде, что не почувствую боли от растерзания моего бренного тела на мелкие кусочки, потому что чем ближе подбиралась та девочка, тем сильнее в моей голове укоренялось воображённое.


Прошло около минуты. Я не почувствовал ничего. Ни укусов, ни отрывания кожи, ни даже когтей.


Я открыл глаза. Девочка стояла, удивлённо приподняв бровь и протягивая мне чупа-чупс.


— В-вы... Не собирались... Меня... Убивать?.. — пожалуй, это худшее, что можно спросить у ребёнка. Впрочем, меня можно понять — я только что позволил своему воображению нарисовать то, чего и быть не может.


Девочка, меж тем, не пыталась что-либо ответить. К ней подошли остальные.


— Эм, а чего Вы нас так забоялись? Мы Вам хотели чупик подарить, а Вы убежали как-то... Благо мы хоть знаем этот район, — сказала одна из них. Кажется, в белой лёгкой кофточке, юбке и кедах она была.


Я пришёл в себя и посмотрел на неё. Нельзя было не отметить, что она, как и первая, была довольно милой.


— А почему я?

— Ну так Вы же...

— Да можно ведь и на ты — я же не намного вас старше...

— О, и то верно. Так вот, ты же там был самый, эм... — замялась собеседница.

— Близкий к нам по возрасту и расстоянию, — закончила за неё та, что в футболке. Третья почему-то молчала.

— Вот как... И зачем было за мной идти аж до моего дома?.. — спросил я больше риторически. Девочки задумались. Я слышал отрывки фраз типа "А и правда".


Вдруг футболка откололась от общего строя и подошла ко мне почти вплотную. Я хотел было спросить уже, зачем, но вдруг она быстрым движением всучила мне конфету и, коротко обняв, отбежала к остальным.


***

— Стой, стой, стой, — резко оборвал меня друг. — Ты серьёзно сейчас? Незнакомая тебе девочка всучила тебе чупик и на секунду обняла? Вот честно, я готов поверить в любую антинаучную ересь, что ты расскажешь, но в это... Да быть того не может.

— Я сам офигел, но суть в этом и кроется. Они продолжали потом что-то ещё обсуждать в своём кругу, но стоило мне моргнуть, как их и след простыл. Осталась только эта конфета, — я вытащил чупа-чупс из кармана.


Друг нажал на виски и помассировал их секунду-другую.


— Так, ну и что дальше? — наконец произнёс он. — В чём суть-то?


Я выждал паузу.


— Ко мне сразу же после этого подошла какая-то женщина и спросила, с кем я разговаривал, да ещё и так живо. Не дав мне ничего ответить, она заявила, что я был один здесь, и моих собеседников тут не было.

— То есть, как, не было?

— А вот хрен его. Но после этого я бросился сюда и рассказываю это всё тебе.


В воздухе повисла тишина. Друг смотрел на меня, тщетно пытаясь найти следы лжи. Я ждал, когда он закончит. Настенные часы мерно отстукивали секунды.


Наконец, он громко выдохнул и сказал:


— Нашёл себе соседа с больной головой... Ром, завязывай ты со всеми этими делами. Пошли, вон, в Эрмитаж заглянем.

— Не, знаешь, я полежу немного. Нужно всё осмыслить. Можешь пока сам прогуляться, если хочешь.

— Только ради всего святого, не закидывайся этими своими "напитками дьявола", — последнее он взял в воздушные кавычки. Я пожал плечами и откинулся на кровать. Друг ушёл.


И только закрылась дверь, я произнёс:


— Выходите, я знаю, что вы здесь и всё прекрасно слышали.


Призраки трёх маленьких девочек медленно выползли из стены.

Странный ты парень.. Ночное чтиво, Чтиво, Длиннопост

Дубликаты не найдены

+1
Другой вопрос: и это всё? вот как всегда, на самом интересном месте...
0

Что грозит за обнимашки с несовершеннолетним призраком?

0

Главная интрига - что стало с чупиком? Его рассосали?

0
И кто эти девочки? Откуда они? Их убили или они сами? Где объяснения?
0
Ну и какого полового органа я читаю это на ночь? =/
раскрыть ветку 1
0

потому что жизнь недифференцируема

и развивается стохастически

поэтому если ты не развиваешься, значит ты деградируешь

такая простая истина, но мало кто способен ее понять................

Похожие посты
62

По привычке.

Несмотря на раннее утро в кафе на берегу маленькой речки было многолюдно. Большинство копалось в планшетах, ноутбуках, сидели где поодиночке, где небольшими группами. В дальнем углу группа молодых людей в ярких футболках и джинсах увлеченно болела за неизвестную Александру команду, чей матч крутили на большом панельном экране.

Яшин поморщился и посмотрел на часы – до назначенного времени было ещё двадцать минут. Решив заказать кофе он поднял руку, но на полпути замер в нерешительности. Можно ли тут подзывать официантку или нужно всё делать самостоятельно? Не будет ли это нарушением каких нибудь законов Союза? В конце концов это же эксплуатация...

Его сомнения благополучно разрешились тем, что к нему подкатила стройная девушка лет шестнадцати на роликах и в форменной одежде. Грудь её украшал значок принадлежности к пионерам.

— Что будете заказывать? – деловито осведомилась она и раскрыла блокнот.

— Э... – только и смог произнести Яшин, пытаясь отвести глаза от значка.

Девушка вопросительно приподняла бровь.

— Чашку кофе, — нашёлся Яшин, — Пожалуйста. – добавил он спохватившись.

— Хорошо. – голубая юбочка официантки замелькала промеж столиков и пропала за дверями кухни.

Яшин опёрся подбородком на руку и погрузился в раздумья. Стоило ли оно того? Безусловно стоило. С тех пор как он продвинулся в своих исследованиях по логике автоматических управляющих систем от него буквально не отлипал куратор отдела разведки... Наверняка он и подкинул ему в кабинет тот странный пакет, содержимое которого было загадкой для Яшина даже сейчас. Нет, всё таки не зря он хранил все свои разработки лишь в памяти... По крайней мере ему было что предложить проверяющему лицу на границе с Союзом. Несколько тетрадных листов, которые он исписал мелким убористым почерком ушли надо полагать на проверку специалистам. То, что сотрудник таможни отправил его в кафе после полученного звонка на свой коммуникатор, а не прогнал восвояси очень обнадёживало.

— Ваш кофе, — девушка аккуратно выставила на столик небольшой поднос с кофе.

Яшин потянул носом, аромат был замечательный. Если в Союзе варят такой кофе то уже это было достаточным аргументом в пользу эмиграции. То, что Александр пил до этого было неприятной на вкус и цвет бурдой, которую по какому то недоразумению отнесли к кофе.

— Спасибо, — Яшин привычно потянулся за бумажником, чтобы заплатить и снова замер. Деньги то его здесь совершенно бесполезны!

Девушка продолжала стоять рядом, но видно было как у неё на переносице уже начала появляться характерная складочка.

— Карту гражданина, будьте добры, — потребовала пионерка.

— Но зачем? – опешил Яшин, — Я слышал, что у вас в Союзе всё бесплатно.

— У вас нет карты? – сразу посуровела пионерка.

— Есть, — соврал Яшин, — Но я не понимаю зачем я должен её предъявлять.

— Для статистики, — ответила девушка, требовательно протянув руку.

— Понимаете, я тут недавно... – начал оправдываться Яшин.

Пионерка недолго думая схватила висящий на груди свисток и громко засвистела.

Несколько молодых парней сразу повскакивали с мест, шумно отодвигая стулья и спустя мгновение Яшин оказался окружён со всех сторон.

Мысли заметались. С одной стороны он был достаточно крепок, чтобы раскидать эту шоблу в два замаха, но с другой стороны это означало бы крест на гражданстве.

— Не дергайся и всё будет хорошо, — пообещал стоящий к нему ближе парень, спешно прикрепляя на держатель к груди небольшой прямоугольник камеры. Прямо поверх значка. Так поступило ещё двое стоящих поодаль и пионерка.

— Карту гражданина предьявите, — повторила пионерка, — Бузить не советую.

— Но... – начал было Яшин, — У меня...

— Вот его карта, товарищи! – протиснувшийся сквозь окружение атлетически сложенный мужчина в кремового цвета костюме поднял руку с небольшой пластиковой картой красного цвета со звездой в центре – эмблемой Союза.

Пионерка скептически хмыкнула, но мужчина тут же предьявил нечто развеявшее её скепсис. Хорошо узнаваемое даже клиническими идиотами удостоверение сотрудника Госбезопасности.

— Хорошо, — кивнула пионерка и снова протянула руку, — Карту.

Безопасник отдал ей карту и весело подмигнул Яшину, мол всё будет в ажуре. Не тушуйся, мол.

Официантка вставила её в считыватель, ознакомилась с данными и фотографией после чего тут же вернула.

Сразу потеряв интерес импровизированные дружинники рассосались по своим местам и продолжили отдых. Яшин промокнул платочком лоб и отпил из чашки.

Безопасник пододвинул к нему карточку.

— Вот, держите и старайтесь не терять. Впрочем, если даже и потеряете, небольшая беда. Перевыпустим в течении суток. Однако, это очень важная вещь, старайтесь без неё не выходить. Я имею в виду, что здесь на границе с контролем весьма строго. Неспокойно знаете ли, многие хотят приобщиться к бесплатным благам, шмыгнув через границу. Должны понимать, в общем.

— А что это они себе на груди крепили? – спросил Яшин, пряча карту гражданина себе в карман рубашки. Внутренне он ликовал, но лицо держал строгое.

— Это микрокамеры. Любой гражданин может осуществлять ряд действий относимых к легальному насилию. Однако, задерживать вас без записи события не имеет права никто.

— Даже вы? – умехнулся Яшин, отпив из чашки. Кофе был хорош.

— Мои средства фиксации более технологичны и миниатюрны, — улыбнулся безопасник и прикоснулся к узлу галстука, — Видео и звук пишутся с момента начала смены и до самого её конца непрерывно. Потому что я всегда должен быть готов к тому что мне придётся применять силу. А вот эти пареньки если бы вас стукнули не имея записи то это было бы для них весьма плачевно. Любое насилие в Союзе карается весьма сурово.

— Тоталитаризм, — усмехнулся Яшин и тут же замер. Говорить такое при безопаснике!

— Отнюдь. Просто поддержание порядка. Коммунизм всё же не декларирует абсолютной свободы. И вы напрасно замерли, говорить вы можете почти всё что угодно и где угодно. У нас нет абсолютно никакой ответственности за сказанное.

— Даже если я сейчас крикну что кафе заминировано?

— Даже в этом случае вы не понесете ответственность за слова. А вот за ущерб причиненный ложным вызовом сапёрной бригады – понесете в полной мере.

— Ну вот!

— Что "вот"?

— За слова же.

— Нет, за ущерб. Вы полагаете ложный вызов бригады не наносит ущерба? Потраченный бензин, моторесурс техники, рабочее время сотрудников – всё это, если не принесло пользы становится ущербом. Остальное – софистика. Вы вот при мне можете клеймить позором Генерального Секретаря Союза и я даже бровью не поведу. И вовсе не потому, что я якобы его не уважаю или он мне неприятен, а потому что это исключительно ваше мнение которое не считается вредным согласно уголовному кодексу.

— И что много статей у вас там? В кодексе, – спросил Яшин с иронией, ожидая услышать как минимум трёхзначное число.

— Три.

— Что? – Яшин едва не поперхнулся глотком кофе.

— В Уголовном кодексе Союза всего три статьи. Первая – за попытку выноса из Союза материальных ценностей, вторая – за умышленное повреждение и порчу общественных материальных ценностей и третья – за виновное причинение физического вреда гражданину Союза. В тексте третьей статьи как вы видите нет указания на умысел потому что причинение вреда может быть и неумышленным, но даже если нет умысла то без ответственности деяние не останется.

— И это всё? – удивился Яшин.

— Всё.

— Но погодите, это же какие то общие фразы...

— Градация преступлений, каковая используется в капиталистических странах ставит своей целью разделение преступлений на категории с целью удобства определения ответственности. А сама ответственность различна не столько из-за стремления к справедливости, сколько из-за коррупционной составляющей, чтобы в огромной бюрократической путанице на преступлениях и их фабриковке можно было спокойно зарабатывать. У нас в Союзе каждый гражданин знает эти три статьи с самого детства, а покажите мне того, кто в состоянии запомнить несколько сотен сходных и различающихся порой одним словом статей уголовных кодексов капиталистических стран.

— То есть у вас одна и та же ответственность и за кражу и за поджог?

— У нас нет ответственности за кражу поскольку всё что вы видите вокруг принадлежит Народу. Нет никакого смысла красть у самого себя. Если вам что-то нужно, то вы это берете.

— То есть я могу прямо сейчас взять у того парня планшет?

— Хахах, — рассмеялся безопасник, — Я так часто слышу этот вопрос, что мне иногда кажется, что с планшетами в странах победившего капитализма полный швах. Нет, взять материальную ценность, которую в данный момент времени использует другой гражданин без его разрешения нельзя. За это предусмотрена административная ответственность в виде семи суток лишения общегражданских прав. Уголовная кстати ответственность гораздо строже, за материальный ущерб и насилие вас лишат общегражданских прав на месяц, за убийство вообще разберут на органы.

— То есть как это на органы? – вытаращился Яшин.

— А вот так, — улыбнулся безопасник, — Поймите, товарищ, если все материальные блага в стране бесплатны, то соответственно бесплатны и вещи, использование которых сопряжено с опасностью для других. Поэтому необходимы механизмы сдерживания. Каждый должен осознавать ответственность за то, что он делает. Нет никаких ограничений например в виде ПДД, но каждый понимает, что если он случайно попадёт в ДТП то сядет в бетонный мешок на месяц...

— В бетонный мешок?

— А, вы же не знаете. – безопасник сложил руки в замок и выразительно посмотрел на Яшина, — Тюрем в том смысле как вы их понимаете в Союзе совершенно нет. У вас заключенные отбывают свои сроки в относительном комфорте. Я не стану разглагольствовать об ошибочности такового подхода...

Громкий звон разбитого стекла прервал его на полуслове.

Вытянув голову в направлении шума Яшин разглядел, что в дверях заведения стоит, пошатываясь, в хлам пьяный субьект с арматуриной. Сама дверь, представляющая собой большое стекло на металлической раме была разбита.

— Коммуняки херовы, — изрек пьяница глубокомысленно, — Понастроили дверей, честному человеку пройти негде.

Безопасник подмигнул Яшину и полез за пазуху.

Яшин внутренне содрогнулся решив было, что сотрудник полез за пистолетом.

"Сколь мало стоит в Союзе человеческая жизнь..." – подумал он.

— Вот смотрите, — безопасник придвинулся чуть ближе и оказалось, что из кармана он вынул всего навсего мобильный телефон с широким экраном, — Это изображение с камеры над входом. Сойчас отмотаем...

Коснувшись картинки справа он слегка сдвинул палец влево и видео начало отматываться назад. Вот складываются вместе осколки дверного стекла, вот пьянчужка засовывает арматурину обратно в штаны, вот он совершает странные движения как будто отплясывая.

— Вот! – сотрудник запустил видео снова, — Смотрите, будучи в подпитии...

— А вы не вмешаетесь? — забеспокоился Яшин, поглядывая в сторону дверей, где уже собралась толпа. Профессиональным глазом он машинально отметил, что в этой толпе присутствуют знакомые все лица. Ровно те же, что не так давно стояли вокруг него.

— Куда? – не понял безопасник, - А! Полноте, товарищ, это же простейшая ситуация. Дружинники и прочие граждане сами разберутся. Смотрите. Будучи в изрядном подпитии товарищ потерял карточку. Дверь его конечно же не впустила, а подождать, чтобы пройти за кем-нибудь как это сделали например вы ему не позволил алкоголь.

Яшин не мог представить, что оказывается на входе есть какая то система считывания, но вспомнил, что действительно прошёл следом за какой-то женщиной просто придержав дверь.

— Я предупредил вас, чтобы вы носили карточку ибо без неё в Союзе буквально и шагу не ступить. Все двери во всех зданиях снабжены автоматическими запорными устройствами. Это неизбежная мера против нелегальной миграции, которая кстати достаточно эффективно работает. Граждане не имеющие карточки выявляются очень быстро и выдворяются.

Яшин не мог не признать, что это выглядит разумно.

— Вот сейчас мы видим, что до гражданина начинает доходить, что же он совершил. Собравшаяся толпа собственным влиянием поборола алкоголь в его мозгу и осмысление ситуации приведет к двум вероятным событиям. Первое – товарищ продолжит нарушать закон и тогда вон тот товарищ сбоку... Видите? Он уже извлек тазер и готов его применить. Поскольку него на груди я вижу камеру применение тазера абсолютно легально и осмысленно и за любой ущерб преступнику он отвечать не будет. Второе... А... Вот, товарищ, что называется осознал и сдаётся. Это хорошо. В старые времена он бы так легко не сдался, потому что ему грозило в худшем случае суток пятнадцать в относительном комфорте. Здесь же он даже будучи пьяным понимает, что овчинка не стоит выделки грубо говоря и попытка сопротивления может привести к ещё более серьёзным последствиям. Скажем вместо месяца отсидки в камере он досопротивляется до разборки на запчасти или его вообще застрелит абсолютно легально какой-нибудь доброохот вроде того парнишки с тазером. Негуманно? Да. Но коммунизм и не заявлял о гуманном отношении к тем, кто даже простейшие правила человеческого общежития выполнять не желает.

На экране было видно как один из горожан извлек пластиковые наручники и ловко стреножил пьяницу по рукам и ногам. Тут же подьехала патрульная автомашина и нарушителя запихнули на заднее сиденье. После чего все поснимали нагрудные камеры и вернулись к прерванным занятиям.

— У вас много снимают... – произвнёс Яшин.

— Да, — согласился безопасник, — Потому что могут и потому что понимают свой гражданский долг правильно. Чем больше устройств зафиксировало событие, тем меньше вероятность того, что кто-то будет осуждён по ошибке или по оговору.

— И куда его теперь? – кивнул Яшин на изображение с камеры как будто там ещё кто-то был.

— Отвезут в товарищеский суд, где товарищи ознакомившись с данными камер вынесут решение. Ситуация однозначная так что решение наверняка будет стандартным – месяц лишения общегражданских прав с отбыванием в одиночной камере. Вот кстати, о камерах...

Безопасник несколько раз пощёлкал кнопками мобильника и вывел на экран изображение изнутри как показалось Яшину абсолютно пустого бетонного куба два на два метра единственным антуражем которой была металлическая дверь и два крана на противоположной стене. Окаймленная металлом дырка чуть сбоку надо полагать олицетворяла собой нужник.

— Это стандартная камера заключения. Коммунизм дал гражданам полный доступ ко всем имеющимся благам в стране поэтому самым страшным и эффективным наказанием соответственно будет лишение нарушителя этих самых благ. Если хотите знать моё мнение то я считаю абсолютно правильным то, что государство устранилось от обеспечения заключенных всеми благами в полном обьёме. Кроме разве что питательной пасты из отходов пищевой промышленности и воды. Потому что все ресурсы государства по моему мнению и я в этом мнении не одинок должны расходоваться на законопослушных граждан, а не на отребье. Отбывающий наказание человек лишен любой связи с внешним миром, у него нет прогулок, он никак не контактирует ни с другими заключенными ни с персоналом, нет ни библиотек, ни иных источников информации. Даже кровати и той нет. Дверь открывается только два раза – в начале и в конце отбытия и это вшито на программном уровне в плату замка. Если с человеком там что-то произойдёт, инсульт скажем, дизентерия, простуда, то никто ему не поможет. И каждый, повторяю каждый, в Союзе это знает потому что один из государственных каналов напрямую и круглосуточно транслирует самые любопытные видео из камер заключения.

— А если бы это был ребенок?

— То я бы ему не позавидовал.

— Это же бесчеловечно! – вознегодовал Яшин.

— Зато справедливо. Трудящиеся Союза трудятся добровольно и им неприятно было бы знать, что плодами их трудов пользуются и преступники.

— Я не знаю даже что и сказать.

— Да и стоит ли? – снова подмигнул ему безопасник и широко улыбнулся.

По привычке. Ночное чтиво, Чтиво, Длиннопост
Показать полностью 1
Похожие посты закончились. Возможно, вас заинтересуют другие посты по тегам: