31

Странный случай с мистером Бредборо (Анри Труайя)

Редакция «Женского Ералаша» послала меня взять у мистера Оливера Бредборо интервью по поводу его разрыва с лондонским обществом психических исследований и отставки с поста президента Клуба искателей призраков. Я знал его как автора статей об оккультизме и, будучи в этом деле новичком, полагал, что такой человек должен жить в старинном особняке, где стены украшены оленьими рогами, окна завешены тяжёлыми портьерами, полы устланы медвежьими шкурами, а в невероятных размеров камине пылают огромные поленья.


Меня ожидало разочарование, от которого интервью неминуемо должно было пострадать. Мистер Бредборо жил в пансионе с табльдотом на Корт Филд Гарденс. Дом как дом: фасад кремового цвета с парочкой колонн; в подъезде чисто, дорожка на лестнице, половицы в коридоре скрипят, освещение не хуже, чем в витрине магазина, только слегка пахнет кухней. Может быть, комната Оливера Бредборо обставлена в согласии с моим воображением? Я постучал в дверь с затаённой надеждой.


— Войдите!

Увы, действительность вновь обманула меня: обои в цветочках, стандартная мебель, стандартный газовый камин... Я почувствовал себя так, словно меня обокрали.

Хозяин комнаты поднялся мне навстречу.

— Мистер Бредборо?

— Он самый.

Это был кряжистый, несколько сутуловатый здоровяк. Загорелое лицо траппера, седые волосы, подстриженные ёжиком, светло-голубые глаза, усы торчком, как у кота... Редакция предупредила его о цели визита. Он был явно польщён.

— Не думал, что столь серьёзный вопрос может интересовать ваших читательниц, — сказал он, устремив на меня внимательный взор.

Французским языком мистер Бредборо владел в совершенстве. У него был низкий голос, и слова грохотали во рту, как булыжники.


Я что-то промямлил насчет высокого культурного уровня наших подписчиц. Он хихикнул.

— Ладно, садитесь. Виски? Вы парень ничего. Так что же вам надо?

Я чувствовал себя неуверенно: мистер Бредборо разочаровал меня, как и вся обстановка. Должно быть, на здоровье не жалуется, любит кровавый ростбиф, холодный душ по утрам, прогулки на свежем воздухе... Ничто в нем не выдавало, что он — завсегдатай астрального мира, водится с призраками и укрощает вертящиеся столики. Всё же я начал:

— Публика с удивлением узнала о том, что вы заявили об уходе с поста президента Клуба искателей призраков, и мне хотелось бы...

— Выяснить причины?

— Да.

— Дорогой мой, вы уже пятнадцатый журналист, задающий этот вопрос. Отвечу, как и вашим предшественникам. Но вы, как и они, не напечатаете того, что я вам расскажу.

— Уверяю вас...

— Не уверяйте, я знаю.

— Неужели такая страшная история?

— Не страшная, а странная. В высшей степени странная. Но сначала скажите, вы верите в призраков?

— Да... То есть... — замялся я.

— Врёте. Но скоро поверите.

— Скоро?

— Как только выслушаете мой рассказ. До последнего времени я полностью разделял мнение членов нашего клуба о природе призраков. Бесплотные существа, общение с которыми доступно лишь тем, кто наделён особым даром, существа бессмертные, всеведущие и так далее. Но после событий, о которых я вам поведаю, мои убеждения поколебались настолько, что я просто вынужден подать в отставку.

— Что же вы узнали?

— Что призраки смертны, как и мы с вами. Они живут, как и мы, но в мире, отличном от нашего; они умирают, как и мы, от старости, болезней и несчастных случаев, но тотчас же воплощаются в другие существа. Ничто не гибнет безвозвратно, ничто не возникает из ничего.

— Переселение душ?

— Вроде того.

— Но как же духи Наполеона и Юлия Цезаря, которых вызывают спириты?

— Шутки других духов! Духи Наполеона и Юлия Цезаря давным-давно скончались. Вернее, вселились в кого-нибудь, совершая кругооборот. А среди духов есть немало шутников, играющих на легковерии спиритов.

— Я поражён...

— И я был поражён, когда понял это. Слушайте же!

Мистер Бредборо понизил голос и, отведя глаза, вперил их куда-то в пространство.

— Месяца два тому назад мои друзья Уилкоксы пригласили меня на уикэнд в свой замок в Шотландии...

Я вынул блокнот и карандаш.


— Не надо! Мой рассказ настолько необычен, что вы запомните всё и без записи. Замок Уилкоксов стоит на вершине голого каменистого холма, вечно окутанного туманом. Его не реставрировали, как почти все шотландские замки, и он подставлял всем ветрам свой дряхлый фасад с узкими стрельчатыми окнами, массивными башнями и зубцами, увитыми плющом. Впрочем, мои друзья жили в южном крыле, переустроенном по их вкусу: скрытые светильники, двери на роликах, современная мебель, похожая на ящики... Комнатами для гостей — а они расположены в северном крыле — пользовались редко. Как только я приехал, мне объявили, что в комнате, предназначенной для меня, появляется призрак. Не стеснит ли это меня? Не предпочту ли я ночевать в гостиной? Я наотрез отказался.


Мы провели весь день в прогулках и беседах на сугубо земные темы. В одиннадцать часов вечера Джон Уилкокс предложил проводить меня в мою комнату. Так как в этой части замка электричества нет, он вручил мне три свечи и коробку спичек, взял подсвечник с горящей свечой, и мы двинулись длинным коридором, стены которого были увешаны потемневшими от времени картинами и рыцарскими доспехами. Каменные плиты пола гулко отражали звуки наших шагов. Слабый свет свечи падал то на чьё-то бледное лицо, склонённое над молитвенником, то на блестящее лезвие шпаги, и эхо, казалось, шло нам навстречу.

Доведя меня до двери, Уилкокс пожелал мне доброй ночи и удалился. Желтоватое пламя свечи окружало его словно ореолом. Я остался один...


— Наверное вы очень волновались?

Мистер Оливер Бредборо отхлебнул виски и отрицательно покачал головой.

— Нисколько. Я давно привык к уединению и к призракам. Все вы делаете одну и ту же ошибку: вы их боитесь.

А бояться совершенно нечего, надо привыкнуть к этим явлениям природы, как привыкают к молниям, к блуждающим огням, к насморку. Здравый смысл должен быть превыше всех суеверий!


Но вернёмся к тому вечеру. Я вошёл в комнату. Высокий потолок, кровать с балдахином, массивная мебель, слабый запах переспелых яблок. Внизу, под окном, темнел ров, которым опоясан замок. Звериные шкуры и лохмотья, бывшие некогда штандартами, прикрывали стены. Царило могильное молчание, лишь изредка раздавался крысиный писк или доносился крик ночной птицы. Я вставил свечу в канделябр и начал раздеваться. На кресло возле кровати положил револьвер, а рядом — фотопистолет своего изобретения, которым ещё ни разу не пользовался; с его помощью я рассчитывал сфотографировать призрака при яркой вспышке, доказав тем самым его существование. У пистолета оказались и другие свойства, но об этом я тогда не знал. Минут через десять я лёг на отсыревшие простыни, и сон быстро одолел меня.

Как долго я спал? Не знаю. Меня разбудили яростные завывания ветра и стук дождевых капель о стекло. Я открыл глаза. Вспышки молнии то и дело озаряли комнату, вырывая из мрака отдельные предметы. Сквозь шум ливня и ветра я различал и какой-то другой звук, что-то вроде пощёлкивания пальцами или постукивания клювом о стекло: тук-тук! Затем раздалось визгливое, протяжное мяуканье, будто где-то поблизости рожала кошка. Мне показалось, что от окна исходит слабое свечение. Оно трепетало, приобретая постепенно неясные очертания, и наконец превратилось в высокую белую фигуру, прозрачную, как хвосты китайских рыбок. Лицо трудно было различить, но глаза фосфоресцировали, а ноздри темнели.


Мистер Бредборо сделал паузу, чтобы насладиться моим удивлением. У меня и в мыслях не было записывать его слова — затаив дыхание, я внимал поразительному рассказу.

— Что же вы сделали?

— То, что сделал бы каждый на моем месте: стал ждать, что будет дальше. Призрак принялся бродить по комнате, постукивая по стенам костяшками пальцев: тук-тук! тук-тук! Пожал смутно видными, будто в тумане, плечами и, приблизившись к двери, прошел сквозь нее, впитался, как клякса в промокашку.


Я вскочил с кровати, схватил револьвер и фотопистолет и бросился вслед за духом. В коридоре светились следы. Босиком, на цыпочках, я двинулся по ним в надежде настичь духа и убедить его покинуть замок, чтобы не причинять беспокойства моим друзьям. Он убегал молча; в лицо мне веял разреженный будто в горах воздух. Когда я почти настиг его и громко закричал «Стой! Стой!», произошло нечто ужасное: призрак обернулся, и вокруг него заполыхали зелёные искры гнева; Он поднял над головой длинные руки, простёр их ко мне, и внезапно шпага, висевшая до того на стене, упала к моим ногам, едва меня не поранив. Вслед за тем массивный щит задел моё плечо и с грохотом покатился по плитам коридора.


Я прижался к стене и заорал: «Что вы делаете? Я не желаю вам зла!» В ответ просвистела стрела и вонзилась в стену, вибрируя в считанных сантиметрах от моей щеки. В панике я выхватил револьвер и нажал курок. Вслед за громким выстрелом послышался дребезжащий смех. Призрак подбрасывал на светящейся ладони маленькую тёмную пулю. Тотчас вторая стрела разорвала рукав моей пижамы. Тогда я непроизвольным движением нажал на спуск фотопистолета; сам не знаю, как это пришло мне в голову. Раздался щелчок, яркая вспышка озарила мрак коридора, а затем наступила тишина. Я успел заметить, как подогнулись слабо светившиеся колени призрака. Он рухнул на плиты и остался недвижим. Мужской голос, задыхающийся, без всякой интонации, доносился как бы издалека: «Я ранен!».


Я рванулся к своей жертве. «Я ранен! — повторил голос. — Ваше оружие смертельно для меня». — «Откуда мне было знать...» — пробормотал я. — «Но я-то знал, вернее, предчувствовал. И поэтому бежал, увидев этот пистолет на вашем кресле. И защищался, когда вы преследовали меня. Теперь уже поздно...» — «Но разве духи умирают?» Он покачал смутно очерченной головой. Пятнышки ноздрей стали шире, зрачки поблескивали, словно два светлячка. — «Увы, мы так же смертны, как и вы», — простонал он.

И я стал свидетелем небывалого, потрясающего, непостижимого зрелища: смерти призрака.

Из груди, на которой он скрестил руки, вырывалось прерывистое дыхание, но губы оставались невидимыми. Его тело, неплотный сгусток субстанции, материализованной лишь частично, порою резко вздрагивало.

— О, как я страдаю! Нет, вы не виноваты, вы же не знали, не могли знать. Как больно! И я боюсь, боюсь будущего. В какое существо я перейду? Дайте вашу руку!

Его холодные, светящиеся пальцы коснулись моей ладони.

— Кто вы? — спросил я.

— Неважно. Призрак, каких много.

— Могу ли я что-нибудь сделать для вас?

— Останьтесь со мной. Я чувствую, что умираю. В меня проникает иная жизнь... Это ужасно! Моя душа вселяется в чуждое мне тело, я как бы между двумя мирами... Не хочу умирать, я так молод. Я многого не успел узнать. Хочу...


Свет, испускаемый призраком, стал медленно угасать, мерцая. Голос был еле слышен.

— Нет, лучше исчезнуть. Довольно страданий! Я покину свою оболочку, так надоевшую мне, я узнаю мир. Прощайте...

Пробормотав это, призрак содрогнулся в последний раз. Я склонился над ним, но увидел только каменные плиты. Его рука растаяла в моей, как тают снежные хлопья. Все было кончено.

Некоторое время я стоял там, потрясённый до глубины души. Затем вернулся в комнату, открыл окно и выбросил в ров револьвер и фотопистолет. В углу послышалось мяуканье: в моё отсутствие кошка произвела на свет чёрных котят. Они копошились, сбившись в кучку, и тихо пищали. Дождь перестал лить, ветер утих; лишь ветви деревьев за окном продолжали ронять капли.

На другое утро я покинул замок. А ещё через день подал в отставку.

Мистер Бредборо умолк. Я не мог отвести глаз от этого здоровяка с румянцем во всю щеку, вернувшегося из потустороннего мира так спокойно, будто он побывал в бане.


— Какая замечательная история, — промямлил я. И тут же вздрогнул, услышав мяуканье. Выгнув спину, мягко ступая кривыми лапками, ко мне приближался чёрный кот. Его зрачки блестели, как драгоценные камни.

— Я взял одного, — сказал мистер Бредборо. — Почём знать... Его зовут Тук-тук.


Анри ТРУАЙЯ

Перевел Валентин ДМИТРИЕВ

«Химия и жизнь», 1984, № 1.

Дубликаты не найдены

+5

Старые добрые сказки про призраков.) Не злая и даже милая такая крипота. Понравилось.)

Похожие посты
277

Новый криповый герой на подходе

Сначала был пост: Парень рассказал, каково это жить со слепым котом. Потом в комментариях скинули ЭТО (боги, я целый день ржу с этой картинки).

Новый криповый герой на подходе Кот, Крипота, Идея

А потом и хозяин чуда из поста зарегистрировался. #comment_159753114

Новый криповый герой на подходе Кот, Крипота, Идея

@lavice, ждём экшона!

Показать полностью 1
49

Рассказ "Герой"

Сегодня у Витьки было чудесное настроение. Он проснулся, улыбнулся восходящему солнцу и пошел на кухню. Позавтракал, оделся и отправился на прогулку.

Витька открыл дверь подъезда и глубоко вдохнул свежий утренний воздух. Откуда-то донеслось еле слышное «мяу». Недоумевая, Витька оглянулся и увидел большого пушистого черного кота. Тот внимательно смотрел на Витьку.

- Ну, и что ты тут сидишь, мяукаешь? - проворчал Витька.

- Мяу! - ответил кот.

- Мяу-мяу! - передразнил его Витя. - Больше ничего не знаешь?

- Ми! - воскликнул кот и побежал за дом.

- Стой! Ты куда, Пушистик? - крикнул Витя, неожиданно придумав кличку коту, и побежал вслед за ним.

Вите казалось, что Пушистик куда-то его зовет.

Кот бежал вперед, внимательно следя за своим юным спутником. Когда Витя замедлял ход, он останавливался и ждал его.

У открытого подвала кот остановился.

- Вот и пришли, - подумал Витя, наблюдая, как Пушистик вытянул свою мордочку вперед и внимательно вглядывается в темноту подвала.

- И куда ты меня привел? - пытаясь отдышаться, спросил Витя.

- Мяу! - ответил кот и нырнул во тьму.

- Ну ничего себе! – удивился Витя. - Мне туда идти? Что-то страшно...

Спускаться в чужой подвал не было у Вити никакого желания, но что-то подсказывало ему, что это необходимо.

Нащупав кнопку выключателя, мальчик нажал на нее. Тускло забрезжила лампочка. Медленно, оглядываясь по сторонам, Витя спустился по ступеням вниз, обогнул каменную стену и замер.

- Пушистик, ты где? - осторожно спросил Витя. По его телу побежали мурашки. В подвале было холодно.

Витя прислушался. В подвальной тишине неожиданно раздался громкий ребячий хохот. Осторожно, еле дыша, Витя пошел вперед. То и дело прислушивался, боясь заблудиться в лабиринтах подвала.

Вдруг голоса зазвучали совсем близко. Яркий свет брызнул в глаза, и Витя увидел страшное.

На земляном полу сидели его сверстники. Перед ними стояла коробка, в которой забились маленькие котята. Ребята тыкали их палками, заставляя танцевать. Один паренек смеялся громче всех, держал котенка за задние ноги и тряс.

- А ну, что вы здесь делаете? Вы с ума сошли? - гневно закричал Витя.

Мальчишки на секунду испугались, подумав, что пришел кто-то из взрослых. Увидев Витю, осмелели.

- Ты кто такой? Зачем пришел? – послышался насмешливый голос.

- Уходите! Вон отсюда. Уходите! Оставьте котят в покое! - проговорил сквозь зубы Витя, невольно сжав кулаки.

На глаза навернулись слезы, дыхание перехватило. Казалось, еще чуть-чуть, и он не сможет говорить.

- А то что, выгонишь нас? – послышалось в ответ. - Эй, ребята! Выкиньте его отсюда!

Мальчишек было четверо.

Силы были неравные. Витя стоял в узком проходе. Неожиданно он вспомнил, как учил отец в подобных случаях: встать так, чтобы не смогли обойти сзади и дать отпор. Отцовские наставления пригодились.

Тот парнишка, что недавно смеялся громче всех, мгновенно притих.

- Слушай, ну мы просто играли. Что ты сразу..., - заикаясь произнес он и пустился на утек.

Витя осторожно поднял коробку с котятами и пошел на улицу. У подъезда стояла лавочка. Витька сел, поставил коробку на колени и стал гладить маленькие черные комочки. Котята ползали по коробке, натыкались на бортики и мяукали на разные голоса. Витя улыбался.

Разбитая губа сильно болела, но Витя, казалось, не замечал боли. Он улыбался, рассматривая котят. Маленькие создания, беззащитные перед огромным окружающим их миром, сейчас были центром его внимания.

На лавку прыгнул Пушистик, подошел к коробке, забрался в нее и стал облизывать котят. Те, мяукая, старались как можно ближе подползти к нему.

- А...так ты мама-кошка? - удивленно произнес Витя - Тогда какой же ты Пушистик...Нужно придумать тебе новое имя... Пушинка!

- Мяу! - благодарно мяукнула Пушинка, сверкнув своим зелеными, влажными глазами.



Напоминаю, что все рассказы в первую очередь выкладываются в моей группе Вконтакте(https://vk.com/andrtvor).
Так же разрабатывается Ютуб-канал, где рассказы будут экранизированы в виде рисованных мультфильмов.
Всем добра и вдохновения! Спасибо вам за поддержку! Она действительно очень важна.
Рассказ "Герой" Проза, Литература, Рассказ, Детские рассказы, Кот, Спасение, Жизнь, Длиннопост
Показать полностью 1
72

Ипподром для призраков (продолжение)

- Да, Ларри, здесь нашли своё пристанище Великие, - торжественно сказал его провожатый. Каждый из них оставил свой след, который не сможет стереть даже время. Они живы! Живы в сердцах своих почитателей, живы в легендах, газетных статьях, фотографиях. Вы скоро всё поймёте сами, а теперь, продолжим свой путь.


- А кто же тогда найдёт здесь своё последнее пристанище? – спросил рабочий, указывая на глубокую яму, зияющую чёрным провалом.

- Я думал, вы догадались. Это Фараон. Это его мы везли в фургоне сюда. Ничего не поделаешь, весьма нелепая случайность, но, Лари, и он оставил свой след, поверьте, далеко не последний.

Весь оставшийся путь они ехали молча. Каждый думал о своём, только в голове у Лари, в отличии от мистера Харди, роилась целая куча вопросов. Голова у него не болела, спать, на удивление не хотелось, есть, кстати, тоже. Правда, чувствовал он себя странно, будто тело было совсем не его, да вокруг всё представлялось в каком-то тёмном цвете. Деревья, трава, небо утратили свои краски и казались унылыми и бесцветными. Лучи солнца совсем не грели, не было ощущения приятного тепла и истомы, какой обычно приносит свет утренних лучей.

Это была не ферма, как надеялся Лари. Целый комплекс крепких строений терялся в низине, простирающейся вдали. Рабочий успел заметить аккуратное поле в виде правильного эллипса, разделённое на несколько дорожек. Лари никогда не слышал об этом месте. Многие из сотрудников с его прежней работы говорили о разных местах, где происходили тренировки, обучение, состязания, но никто даже словом не обмолвился о таком впечатляющем комплексе, не уступавшем по размеру ипподрому, на котором прежде работал Лари.


Везде был идеальный порядок, правда, пустые манежи не носили и следа присутствия лошадей, а в стойлах размещались всего пять великолепных красавцев, но свежий воздух, тишина и спокойствие подействовали на Лари так умиротворяюще, что он забыл и о страшном происшествии, и о странном кладбище, и вообще всё, что с ним было, казалось теперь далёким и ничего не значащим.


***

По приезду, мистер Харди отвёл его в помещение конюшни, а сам исчез, сославшись на неотложные дела. Если там, в другой жизни, конюшни обслуживали десятки рабочих, а на самом ипподроме жизнь кипела и била ключом, то здесь было довольно пустынно. В определённые часы появлялся здоровенный малый, кормил лошадей и чистил стойла. Мало того, за всё время пребывания здесь Лари, тот не обмолвился с ним ни словом, хотя иногда рабочий ловил на себе любопытный взгляд. Теперь он был уже не рабочим. Человек, отвечающий за порядок в конюшне, ясно дал понять, что в помощи не нуждается. Угрюмо помотав головой и предостерегающе подняв руку, он просто отказался от услуг Лари, который очень желал заняться хоть чем-нибудь.


Прошла неделя, но кроме рабочего, так больше никто и не появлялся. В служебном помещении Лари всегда ждал незатейливый обед и ужин, казавшийся ему таким же безвкусным, как и его жизнь здесь. Чувство голода он особо не испытывал. Кто готовил, кто поддерживал порядок на всей территории он так и не узнал. В контору его не приглашали, да и где она находится, он тоже не знал. Казалось, жизнь остановилась на одном дне, который никогда не кончится. Он уже стал подумывать, а не дать ли дёру отсюда, пока он совсем не сошёл с ума от одиночества и бездействия. Может, он поступил неосмотрительно, бросив прежнюю работу и приехав со странным незнакомцем сюда?

- А, что, молодой человек, не хотите ли попробовать себя в качестве наездника? – раздался знакомый голос.

Большая голова Лари, сидящего на низенькой скамеечке у конюшни, повернулась, и в грустных глазах появился блеск.

- Ну, вы совсем упали духом. Простите, я был занят, а сейчас весь к вашим услугам. Ганс уже оседлал для вас лошадь, так покажите, то вы умеете.

В дверях конюшни появился тот самый малый, ведущий под уздцы рыжую, молодую и великолепно сложенную кобылу с коротко остриженной гривой.

- Прям здесь? – заикаясь от смущения, спросил Лари.

Мистер Харди молча указал на манеж, находящийся недалеко от конюшни.


Лошадь казалась смирной и покорной, но когда Лари поставил ногу в стремя, она повернула голову и тревожно захрапела. Молодой человек сфокусировал своё внимание на холке и с лёгкостью вскочил в седло. Он распрямил плечи и свободно вздохнул. Его тело стало покачиваться взад и вперёд, соответственно движениям лошади. Глупый страх отступил, он, казалось, слился с седлом. Используя навыки верховой езды, полученные с детства, Лари продемонстрировал движение рысью, ловко управляясь поводьями, сделав круг по плацу.

Ганс и Харди внимательно наблюдали за всадником. Когда лошадь перешла в галоп, Лари овладел азарт, ему захотелось, чтобы исчезли прочь эти заграждения, и можно было просто нестись, всё равно, куда и зачем.

Раздался громкий свист, и лошадь остановилась, как вкопанная. По всем законам, всадник должен был просто перелететь через голову лошади и плюхнуться где-то впереди, и падение это не сулило ничего хорошего.

Этого не случилось. Лари действительно потянуло по инерции вперёд, но, повинуясь какому-то шестому чувству, он выпустил поводья и обвил шею лошади руками, при этом крепко обхватив ногами её бока. « Не падать!» - закричал он то ли самому себе, то ли лошади и закрыл глаза. Он не упал. Опомнившись, он посмотрел на двух людей, стоявших у заграждения. У Ганса округлились глаза, нижняя губа отвисла, придавая лицу выражение непомерного удивления и восхищения, а мистер Харди довольно улыбался и загадочно кивал головой.

- Великолепно, сказал он, когда всадник спрыгнул с лошади, поравнявшись со стоящими. – Юноша, да у вас талант. Как вам удалось удержаться в седле?

- А зачем вы сделали то? Я же мог покалечиться при падении.

- Не думаю, - сдержано ответил тот, - Ну что, Лари, вы действительно способны на многое, сами того не зная. Через неделю скачки. Я думаю, вы готовы, чтобы участвовать в них.

Лицо всадника вытянулось.

- Какие скачки? Жокеев тренируют годами, лошадей готовят долго и кропотливо. Я – конюх, а не жокей. У меня нет опыта, нет лошади, нет громкого имени, да и внешности, признаться нет!

Лари разгорячился. Тонкие руки дрожали от волнения, белёсые волосы стояли торчком. Он был намного ниже мистера Харди, так что ему пришлось выкрикивать каждое слово, высоко задрав голову.

- Здесь свои законы и свои правила! Никому нет дела до вашей внешности, никому нет дела до громкого имени! Опыт тоже особо не поможет, даже я не знаю, кто вас выберет. Ставки здесь делаются на неизвестность, а вы, Лари, и есть неизвестность.

Мистер Харди, повернулся и пошёл прочь.

- У тебя неделя. Ганс поможет тебе. И ещё, уйти ты отсюда не сможешь, потому что попал сюда по своей воле. Не нужно никакой конторы, чтобы принять тебя на работу. Ты уже принят, а наш договор скреплён рукопожатием.

При этих словах, от кончиков пальцев рук Лари до самой макушки прошёл леденящий холод, опять наполняя его тело отвратительным чувством онемения и покалывания. В голове запульсировала боль, а в ушах появился шум, похожий на стук копыт сотни лошадей. Лёгкая изморозь покрыла белёсые волосы. Лари осознавал, что превращается в кусок льда. Стукни по нему, и он рассыплется на сотни маленьких ледяных кусочков. Холод уступил место приятному теплу только тогда, когда спина мистера Харди в том же неизменном костюме замаячила где-то впереди, спеша скрыться за углом конюшни.


***

Теперь в жизни Лари появился смысл. Каждое утро Ганс седлал ему новую лошадь, и тщедушный человек с белёсыми волосами начинал свой одиночный забег. В его распоряжении была вся территория ипподрома, начиная от манежей и заканчивая беговыми дорожками. Скоро Лари знал практически каждый поворот и каждый бугорок или выступ. С небывалой лёгкостью он находил общий язык с любым четвероногим красавцем, невзирая на спесивый нрав или особенности характера. Наездник он был превосходный. Вся его нескладная фигура преображалась, когда он скакал верхом, поднимая клубы пыли. А Ганс молчал. Ни одобрения, ни замечания, ни совета. Безучастный взгляд сквозь тщедушную фигурку, без тени любопытства, да ехидная усмешка – вот и всё, что видел от него Лари. Неделя подходила к концу, но никакими приготовлениями к предстоящим состязаниям даже и не пахло. Ни букмекеров, ни фургонов, ни обслуживающего персонала, ни тележек со сластями, ни флажков, ни любопытных зевак, ни… лошадей.

Сегодня новоявленный жокей чувствовал себя неважно. Даже свет серого солнца слепил и раздражал его. Как тогда, мир казался блёклым и мрачным. Весь день он не выходил из своей комнаты, нервно шагая из угла в угол.

Снаружи не доносилось ни звука.

Когда над ипподромом повисла густая тьма, на пороге комнаты появился мистер Харди и протянул жокею длинный чёрный плащ.

- Обязательный атрибут скачки, всё остальное неважно. Главное, доверять своей лошади и не бояться. Ведь, вы, не боитесь, Лари?

Ответом было молчание, но по всему было видно, что боялся тот ещё как!


***

У паддока стояло шесть фигур, закутанных в такие же длинные чёрные плащи. По периметру размещалось множество факелов, освещавших беговые дорожки. Едкий дым разносился в воздухе, стелясь по земле ядовитым туманом. Свет факелов не падал на трибуны, на которых царила тишина.

«Да они пусты!»- подумал Лари, всматриваясь в темноту трибун. Ни электронного табло, ни судейской вышки он так и не заметил. Зато заметил и молодого паренька, который показался ему очень знакомым. «Это же… Не может быть! Ему лошадь голову размозжила! Или я ошибаюсь?» - лихорадочно проносились мысли в голове у Лари.

На другом конце тёмного коридора, выходящего к паддокам, раздался громкий стук копыт, потом из темноты вынырнула тёмная масса, рассмотреть которую было практически невозможно. Она остановилась в десяти шагах от замерших в ожидании людей, а потом эта масса разделилась на несколько силуэтов, и к каждому из ожидавших приблизилась лошадь, которой никто не правил. Пустое седло ожидало своего седока, а то, с какой смелостью каждая подошла и остановилась около своего верхового, говорило, что выбор сделан. По трибунам, которые до этого момента казались пустыми, пробежал лёгкий ропот восхищения. Они и правда, были достойны восхищения. Перед Лари стоял великолепный исполин с длинной чёрной гривой и блестящими глазами. Он казался выкованным из железа, под атласной шкурой перекатывались крупные бугры мышц, а изящные ноги говорили о выносливости и силе их обладателя.

Над ипподромом прогремел громовой голос, объявивший кличку каждой лошади и имя её всадника. В общем-то, всё это было уже давно знакомо Лари, но услышать своё имя, это же так необычно и волнительно. «Значит тебя, зовут Келсо!» - прошептал он, ласково запуская пятерню в густую гриву лошади.

От волнения он плохо соображал, как оказался в седле, как, после гулкого раската невидимого гонга, начал свой забег. Коня и пришпоривать не пришлось, он сам прекрасно знал, что от него требуется. Кто впереди, а кто позади, всадник совершенно не понимал, потому что скоро началось такое, от которого белёсые волосы Лари встали дыбом и приобрели ещё более светлый оттенок.

Само собой разумеется, он понимал, что на любых состязаниях есть победители и есть побеждённые, а его задача, как жокея – привести свою лошадь к финишу, если не первой, то уж и не последней. Но… ни о соперниках, ни о владельцах с их фаворитами, ни о правилах, ни об оплате, мистер Харди ему ничего не сказал. Сплошная загадка.


Сначала, всё шло, как и должно быть, не считая плохой видимости и полной неизвестности. Но когда его дорожка пошла влево, внезапно на пути появилась огненная преграда, обдавшая Лари каскадом искр и нестерпимым жаром. Она выросла из земли в нескольких метрах от всадника, хотя сам Лари готов был поклясться, что ничего подобного на этом месте не было. Повинуясь седоку, лошадь взмыла над огненной стеной. Плащ, развевавшийся за спиной, мгновенно охватило пламенем, роскошная грива животного на глазах стала превращаться в огненный смерч, дыхнувший в лицо испепеляющей волной. Уцепившись за поводья, Лари закричал так, как только мог, но крик утонул в треске пламени. Мгновение – и огонь остался позади.

А вот другому всаднику повезло меньше. Он шёл практически бок о бок с Лари, но когда его лошадь оказалась над огненной преградой, то ли он не удержался, толи сам решил спрыгнуть, испугавшись происходящего, но его лошадь, приземлившись, продолжила бешеную скачку одна. Всадника и его крики поглотило пламя, простиравшее свои красные языки высоко вверх.


Теперь Лари видел впереди две фигуры, охваченные пламенем. Он и сам был похож на пылающий костёр, но, повинуясь неведомой силе, продолжал свою неистовую скачку. Он не чувствовал жара, не чувствовал боли, не чувствовал страха.

Он сразу заметил острые клинки, несколькими рядами, торчавшими из земли. Их лезвия тускло блестели при свете пылающего тела молодого, уже знакомого Лари жокея. Это тело, пронзённое в нескольких местах, распластало руки и одевалось всё глубже и глубже, пропуская сквозь себя остро отточенные лезвия.

Прыжок! Звонкий стук, ударившейся о металл подковы, подсказал, что эта страшная преграда осталась позади.

«Какого чёрта! Что за скачки с препятствиями!» - думал молодой мужчина, крепко уцепившись за дымящиеся поводья.

Препятствиями! Вот уже несколько минут бег Келсо продолжался сквозь пелену синего тумана, стелящегося по земле. Лошадь замедлила свой ход и стала испуганно храпеть, озираясь по сторонам. Потом Лари почувствовал, как ноги, обхватывающие крутые бока, стали проваливаться внутрь, а седло заскользило по скользкому крупу, лишая его опоры. Шкура Келсо на глазах жокея, стала сползать вниз, обнажая жёлтый костистый остов, грива заметно стала редеть, теряя пучками волос. Мышцы отваливались от костей безобразными скользкими кусками, обдавая Лари запахом тлена и плесени. Теперь огонь вырывался только из провалов глазниц, дополняя зловещую картину смерти и разрушения.

Первым порывом Лари, было желание спрыгнуть с этого разлагающегося куска и бежать прочь, но со всех сторон из пелены тумана к нему тянулись когтистые руки, готовые схватить, разорвать и утащить в синюю бездну всадника, оказавшегося на земле, а не в седле. Сам наездник сжался в комочек, чувствуя, что вот-вот свалится с груды смердящих костей. Но сдаваться ой как не хотелось! Потом, где-то в районе желудка появился комок уже знакомого ему холода, который стал захватывать тело, превращая его в ледяную глыбу. Фигура Лари утратила свои очертания, становясь расплывчатой и прозрачной. Обрывки плаща и истлевшая одежда повисли клочьями, открывая на обозрение кости и внутренности. Лошадь, или, вернее призрак лошади шёл медленно, но не сворачивал со своей дистанции, вынося измученного и испуганного всадника из пелены синего тумана. Всё ближе и настойчивей тянутся морщинистые руки, покрытые струпьями и рваными зияющими ранами. Вот уже длинные пальцы коснулись ледяной ноги Лари, чьё тело наклонилось набок, готовое провалиться в смертоносные объятия.

Финишная прямая появилась так же внезапно, как кончился синий туман. Тело всадника уже не могло сопротивляться пережитому ужасу и грохнулось тут же, под ноги Келсо, принявшего свой прежний облик. Морда лошади наклонилась вниз и коснулась мягкими губами холодного лица жокея. Над ипподромом пронёсся радостный шум, в котором были слышны и нотки разочарования и злости. Это Лари слышал смутно, проваливаясь в тёплое спасительное забытьё.


***

Очнулся он в своей комнате, в окно заглядывал тот же полумрак, а рядом на стуле примостился мистер Харди.

- Ну, ну Лари! Как вы себя чувствуете? Это было потрясающе! Не каждому удаётся дойти до финиша на лошади-призраке. А вы смогли! Я не ошибся, чему очень и очень рад!

На удивление, чувствовал Лари себя неплохо. Исчез холод, голова была ясной, а тело больше не казалось прозрачным.

- Вы рады? А как же тот парень, который нашёл смерть в огне? А бедняга, пронзённый этими вашими мечами или пиками? Как же они? Не омрачают вашей радости?

- Нет! Да что им будет, мёртвый не может умереть дважды.

- Мёртвый? Лошади-призраки? Скачки с препятствиями? Я не знаю, что здесь происходит, но работать я здесь не хочу!

Глаза мистера Харди начали наливаться красным огнём. Черты лица исказила злобная усмешка.

- Неужели, Лари Кеннинг так ничего и не понял?- железным голосом спросил мистер Харди. – Лошадью-призраком может управлять только призрак. Ты умер, Лари! Там, у ворот упал с проломленным черепом. Игра судьбы. Вспомни, и свяжи события в единую цепочку. Тебя никто не замечал, на вопросы никто не отвечал, твои любимцы встретили тебя испуганным ржанием. Конечно, ты уже не конюшный, ты призрак! А разве не изменилось твоё восприятие? В каких красках ты всё видишь? Отсутствие голода, постоянное ощущение холода разве не говорит само за себя? Разве живой человек мог участвовать в таких скачках? Хорошо, ты мог не понять, зачем была экскурсия на кладбище Великих, но видеть истинное обличие призрачной лошади, которая выбрала именно тебя, разве это не привилегия призрака?

Эти слова, брошенные в лицо Ларри, сверлили его мозг безжалостной правдой и логичными доводами.

- Я, я! Так что это за место, зачем я здесь?

- У призраков тоже есть свои развлечения, зачем тебе сейчас знать об индустрии призрачных скачек, когда у тебя в запасе есть целая вечность? – хохотнул мистер Харди. – На этом ипподроме ставки делаются не на лошадей, они и так давно стали лучшими из лучших. Ставки делаются на всадника, я лично поставил на тебя, и не проиграл! Первый раз пройти дистанцию всегда трудно, тем более, когда остаёшься в неведении. У тебя хватило духа не испугаться, не спрыгнуть, мы говорим «не бросить поводья». Я – ловец душ , я всегда знаю, что, когда и где произойдёт. Ты, Лари, чистая случайность, которую открыл я. Без опыта, без имени, без славы, зато в тебе скрыта необыкновенная сила, что даёт тебе право быть рядом с Великим. Тебя ожидают гонки на настоящих колесницах, мутные воды и пыльные бури, в общем, всё, что пожелают зрители. Ты же хотел почувствовать себя птицей, так и будь ей!

Мистер Харди отвернулся и направился к выходу. Нет, он просто поплыл к двери мрачной чёрной тенью с горящими красными глазами, оставляя жокея наедине со своими мыслями.

- Постойте! –закричал ему вслед тот. В чём де смысл выигрыша? Разве оно нужно призракам?

- Конечно. Выигрыш измеряется во времени, ведь не все души хотят покинуть этот мир и отправиться по месту назначения. Ты – выиграл, выиграли те, кто сделал ставку на тебя, значит и у тебя и у них есть время, а как им распорядиться дело каждого.

Лари так и остался стоять, приходя в себя от услышанного. Что ж, наверно, это ещё не самый плохой конец жизненного пути, ведь его мечты только стали исполняться. А уж о запасе времени он обязательно позаботится.

Показать полностью
80

Ипподром для призраков

Сотни зрителей соскочили со своих мест, когда фаворит сегодняшних скачек, грациозный и чёрный, как смоль Фараон, оторвавшийся на значительное расстояние от своих соперников уже на втором круге, внезапно рухнул, подмяв под себя молоденького жокея. Минутная тишина сменилась гулом от испуганных возгласов, пронёсшихся над ипподромом.


Никто не понял, как это произошло. Лошадь неловко споткнулась, и тяжело перевернулась, издав громкое ржание, наполненное нестерпимой болью. Она силилась встать, молотя передними ногами по воздуху, в то время, как паренёк в ярко-синей форме, вылетевший из седла во время падения, неподвижно распластался на соседней беговой дорожке. Его голова была неестественно повёрнута вбок, а раскинутые в разные стороны ноги, приняли такое странное положение, что, казалось, их выгнули в коленных суставах самым грубым и изощрённым способом. Все попытки Фараона встать, не увенчались успехом, задние ноги не слушались его, превратившись в два бесполезных покалеченных придатка. Лошадь, идущая второй, повинуясь своему седоку, который старался обойти это живое препятствие, взяла влево, но то ли испуганное ржание Фараона, то ли нарастающий шум со стороны трибун, а может быть, и сама ошибка молодого седока стали роковыми. Лошадь встала на дыбы, потом, переместив центр тяжести на передние ноги, резко вскинула круп вверх. Молодой человек вылетел из седла,  и перелетев через голову лошади, отчаянно мотая руками, упал на траву лицом вверх. В ту же минуту, тяжёлое копыто превратило это лицо в кровавое месиво. Оторванная раздробленная нижняя челюсть с белыми осколками зубов, практически вырванный до основания и растоптанный язык представляли жуткую картину, явно, не для слабонервных зрителей. Где-то раздался истошный визг, многие из присутствующих кинулись прочь, создавая давку и сея панику. В довершение всего, испуганная лошадь, которая только что сбросила своего седока и превратила его голову в кусок истерзанной плоти, повернула назад и врезалась в массу несущихся в бешеной скачке испуганных лошадей. Неистовое ржание, вопли жокеев, визг женщин и плач детей повисли над ипподромом густой пеленой, пропитанной страхом, болью и смертью.


Среди этого хаоса только один человек оставался спокойным и невозмутимым. Не обращая внимания на царившие кругом панику и беспорядок, он внимательно следил за происходящим, пряча ухмылку в уголках тонких бесцветных губ. Одетый в элегантный, с иголочки, костюм и белоснежную рубашку, воротничок которой нещадно стягивал модный галстук, тем не менее, он вызывал любопытные взгляды зевак, потому что как-то не вписывался эту разноцветную толпу посетителей ипподрома. Весь его вид говорил, что его не интересуют сами скачки, ставки, лошади и их владельцы, а здесь он со своей целью, известной только ему одному. Он был довольно высоким и нескладным, широкие скулы и глубоко запавшие глаза на бледном лице производили не очень приятное впечатление на окружающих, потому что во всём этом облике было что-то зловещее и отталкивающее.


***

«Обычный день. Обычные скачки», - повторял про себя Лари, тщательно вычищая один из многочисленных загонов огромной конюшни.

День был не совсем обычный, а скачки уж тем более. Многочисленный персонал ипподрома готовился к ним несколько месяцев: проводился мелкий ремонт хозяйственных построек для приёма «гостей», завозились корма, подготавливалось необходимое оборудование, проводились интенсивные тренировки скакунов, в кассах велась активная продажа билетов, а что творилось в букмекерских конторах! Ставки, фавориты, владелец, жокей! Это слова можно было услышать практически в любом уголке ипподрома. Казалось, воздух пропитался духом азарта. Шёл второй день состязаний. Трибуны для зрителей, расположенные вдоль финишной прямой, ломились от наплыва поклонников и ценителей конного спорта. Тысячи глаз азартных игроков неотрывно следили за табло, стараясь не пропустить ни одной детали.

Лари Кенинга не интересовали ни почтенная публика, ни владельцы породистых скакунов, ни ставки. Какое ему дело до пройдох-букмекеров, до выигравших и проигравших, если рядом с ним есть то, что всегда вызывало у него детский восторг. Лошадей Лари обожал. Всякий раз, когда он прикасался к бархатным губам или шелковистой гриве, по его пальцами будто пробегал электрический ток, заставляющий его дрожать от наслаждения. Он прекрасно понимал настроение любого животного, знал характер, привычки и особенности всех обитателей огромных конюшен. Конечно, каждая вновь прибывшая на скачки лошадь, имела свой норов, но Лари мог с первого взгляда определить преимущества и недостатки нового гостя. Только никому не было дела до таких способностей молодого человека. Его удел – самая грязная работа, и работу эту он выполнял добросовестно, что, впрочем, от него и требовалось.

Лари Кенинг – молодой человек, довольно странной наружности. Несмотря на то, что этой зимой ему исполнилось двадцать три года, на вид ему не дали бы и восемнадцати. Он был довольно маленького роста, чрезвычайно худ. Длинные тонкие руки и ноги придавали ему сходство с приматом, а косолапая походка вызывала смех у многочисленных сослуживцев. Тонкая шея, казалось, вот-вот надломится под тяжестью непомерно огромной головы с выцвевшими белёсыми волосами. Несмотря на это, Ларри отличался выносливостью и недюжей силой, откуда только взявшейся в этих тонких руках. Часто его звали в большое помещение кузницы, где он с удовольствием помогал здоровенному кузнецу осматривать копыта и подковывать очередного питомца. Между ним и лошадями всегда устанавливалась тонкая связь, которая была понятна только ему и его четвероногим любимцам. В его непропорционально сложенном теле, несмотря на возраст, жил разум десятилетнего ребёнка. Все стены его каморки были увешены картинками, вырезанными из разных журналов. Но на каждой картинке неизменно было одно – присутствие лошади. А лошадей Лари любил. Нравились ему эти мягкие бархатные губы, умные выразительные глаза, нравилась их неповторимая грация и сила, наполняющая каждый мускул этих прекрасных созданий.

Но здесь он был просто Лари, удел которого – чистка конюшен и работа при кузнице. Вот и сейчас, катя перед собой тележку с конским навозом, он увидел, что на площадке у ворот, выходящих к паддоку, началось странное оживление. Многие служащие, бросив работу, неслись к этим воротам, размахивая руками и что-то озабоченно выкрикивая на ходу. Мимо пробежали главный смотритель конюшен и ветеринар, осматривавший лошадей перед скачками. Оба были возбуждены и напуганы, лицо ветеринара покрылось красными пятнами, а на лбу выступили крупные капли пота.

Со стороны трибун доносились крики, где-то вдалеке воздух сотрясал вой многочисленных сирен.

- Что случилось? – прокричал Лари вслед запыхавшемуся рабочему с большим мотком верёвки на плече.

Вопрос остался без ответа. Тот только отмахнулся, как от назойливой мухи и смешался с толпой бегущих людей.

Повинуясь стадному инстинкту, Лари бросился туда, куда бежали все – к главным воротам, отделяющих длинный коридор от паддока, куда выводили и седлали лошадей. Несмотря на приличное расстояние, он заметил, что судейская вышка была пуста, а на трибунах царила давка и паника. Лошади, участвующие в забеге, разбрелись практически по всей территории беговых дорожек. Многие из них были без седоков. Внезапно, внимание Лари привлекли две лошади, которые неслись к паддоку, то есть к тому месту, где и начался забег. Бедные животные были перепуганы настолько, что сметали всё на своём пути. Прорвавшись за стойки, они поскакали по узкому коридору, надеясь найти безопасное место в знакомых и родных конюшнях. Все бросились врассыпную. Перспектива оказаться на пути перепуганной лошади никого не радовала, поэтому место перед воротами быстро опустело. Большая металлическая конструкция, состоящая из толстых перекладин, не была открыта настежь, поэтому Лари подбежал к ней и попытался открыть, давая возможность лошадям избежать столкновения. У него почти получилось! Ворота были довольно тяжёлые, он едва успел прижаться к металлической стойке, чтобы не быть снесённым обезумевшими животными. Молодой рабочий не понял, что произошло, его руки, уцепившиеся за перекладину, соскользнули с гладкой поверхности, и он упал, больно ударившись головой об одну из злополучных стоек. Последнее, что он запомнил, это испуганные возгласы сослуживцев и громкий стук копыт, пронёсшихся мимо лошадей.


***

Очнулся Лари в своей каморке. Многие рабочие, обслуживающие конюшни и другие хозяйственные постройки, жили здесь. Лари не был исключением. Податься ему всё равно было некуда: ни семьи, ни родственников, ни дома.

В маленькое оконце просачивался скудный свет заходящего солнца. Превозмогая слабость, Лари сел на кровати, припоминая события сегодняшнего дня. Во рту стоял солоноватый привкус, голова раскалывалась, перед глазами плыли жёлтые круги. Тело было каким-то деревянным и чужим. «Что же случилось? Как же всё болит! Видно здорово я приложился головой», - думал он, морщась и потирая ушибленное место. Посидев так и немного придя в себя, Лари решил выйти на улицу, чтобы посмотреть, что сейчас там творится после происшествия, испортившего столь значимые скачки. Лари совсем не удивил тот факт, что его просто принесли и бросили здесь совсем одного, оставив без помощи. Вниманием простых работяг, таких как он, никогда не баловали, скорее всего, исчезни он, никто бы и не заметил, разве что лошади.


Толкотня на улице продолжалась, только сейчас она приобрела целенаправленность. Служащие этой части ипподрома сновали взад и вперёд, выполняя свою работу с предельной скоростью и важностью. От бокового выхода отъезжали фургоны, увозя именитых гостей, недавно приехавших сюда за победой. В конюшнях слышалось ржание и топот, где-то раздавался стук молотка, группа рабочих возилась у главных ворот, выходящих к паддоку. Особое оживление происходило у большого здания ветеринарного карантина. Лари заметил, как несколько человек в добротных костюмах исчезли за его дверями, а сам распорядитель скачек, багровый от напряжения, несколько раз выходил на крыльцо и вытирал мокрый лоб. Недалеко стояли хорошо знакомый ему кузнец и несколько рабочих, что-то горячо обсуждавших. К ним то и направился Лари, пошатываясь от слабости и прихрамывая.

«Во денёк выдался», - робко произнёс он, подходя поближе. В его сторону даже никто не оглянулся. В душу Лари закралась обида: «Могли бы поинтересоваться, как я себя чувствую». Он положил руку на плечо здоровенного кузнеца: « Я говорю, что день сегодня выдался ни к чёрту!»

Питер Стен, высокий и загорелый малый, работавший здесь кузнецом, оглянулся и вперил свой взгляд куда-то мимо ошарашенного рабочего.

- Да им что, страховка всё покроет, а вот людей жалко, - сказал он, обращаясь к стоявшему рядом рабочему, перемазанному землёй.

- Фараон ноги сломал, слыхали? – ухмыльнулся тот.

- Три жокея погибло! Их там… всмятку, а ты Фараон! А давка какая! Знаешь, сколько народу покалечилось! А ты всё про лошадей, пропади они пропадом!

- Естественно, эти будут сейчас убытки считать, а мы за всё отвечать будем!

В это время из дверей большого здания ветеринарного карантина показалась целая процессия. Впереди шёл очень высокий худой человек в странной шляпе, а за ним заискивающе семенил распорядитель скачек.

Рабочие притихли и почтительно опустили головы, когда этот господин проходил мимо них. Он кинул мимолётный взгляд на эту пёструю толпу и сбавил шаг. Взгляд его остановился на Лари. В бесцветных, глубоко посаженных глазах незнакомца сначала появилось недоумение, сменившееся любопытством. Он прошёлся взглядом по нескладной фигуре Лари и улыбнулся. Улыбка эта была недобрая, скорее она напоминала оскал хищника, загнавшего добычу в угол, чем улыбку человека. Рабочие недоумённо переглянулись, но никто так и не понял, на кого смотрел этот странный господин, кому и почему улыбался.

Лари брёл в конюшню - единственное место, где он чувствовал себя в своей тарелке. Пустые стойла были вычищены до блеска, таблички с именами тоже были уже сняты, конская упряжь была аккуратно развешена на своих местах. «Надо же, кто-то выполнил мою работу. Наверно, решили, что сегодня я не справлюсь», - озадаченно подумал Лари, оглядывая просторное помещение. В дальнем конце находились стойла для лошадей, которые не участвовали в сегодняшних состязаниях. Медленным усталым шагом конюх подошёл к первому стойлу и протянул руку, чтобы погладить атласный бок вороного красавца. Лошадь тревожно фыркнула, переступая с ноги на ногу, и настороженно посмотрела на старого знакомого большими умными глазами. Ей явно не понравилось его появление. Скоро по конюшне пронеслось испуганное ржание десятка лошадей. «Ну чего же вы испугались?» - ласково повторял Лари, пытаясь понять причину такого поведения своих любимцев.

- Мне кажется, они вас не узнали, - раздался хриплый голос.

Ларри повернулся и увидел высокого незнакомца, который недавно окинул его странным взглядом. На его губах играла та же самая хитрая улыбка.

- Позвольте представиться, - сказал он, приподнимая шляпу. - Меня зовут мистер Харди. А вы – Лари. Я уже успел заметить, что вы любите и свою работу, и этих прекрасных лошадей. Верно?

С Лари ещё никто не говорил так: просто, с нотками уважения и с улыбкой на губах. Он даже опешил от неожиданности, а потом, заикаясь и краснея при каждом слове, пробормотал:

- Да, я работаю здесь, мне нравится, я люблю лошадей, это правда.

- А как давно вы здесь работаете?

- Ну, не знаю, года два. Но, позвольте, вам сюда нельзя.

Улыбка слетела с лица незнакомца, и он ответил серьёзным и уверенным тоном:

- Как раз сюда мне и можно. Я сам выбираю, куда мне приходить и с кем вести беседу. А здесь я потому, что у меня к вам, Лари, есть одно предложение, от которого вы не сможете отказаться.

В конюшне повисла напряжённая тишина. Даже обитатели, которые беспокоились в своих стойлах, замерли, будто понимая, что сейчас происходит нечто важное.

- Предложение? Мне?

Лари оглянулся по сторонам, хотя прекрасно знал, что кроме него, лошадей и высокого человека рядом никого не было.

- Скажите, вы умеете ездить верхом?

- Да, конечно, я раньше работал в…

- Меня не интересует, где вы работали. Вы хорошо держитесь в седле? Вы когда-нибудь участвовали в соревнованиях?

- Я, я, нет, что вы! Я просто убираю конюшни. Я умею ездить верхом, кажется даже неплохо, но скачки!

- А что вы испытываете, когда вам предоставляется возможность верховой езды?

- Признаться, такой возможности здесь у меня не было.

- А раньше?

- Мне нравилось, я чувствовал себя птицей что ли.

-Если бы вам сейчас предложили проскакать хотя бы один круг, вы бы согласились?

Лари оглянулся ещё раз. Незнакомец сыпал вопросами, не давая ему, как следует подумать.

-Если бы вам сейчас предложили проскакать хотя бы один круг, вы бы согласились? – ещё раз настойчиво спросил мистер Харди.

- Да, конечно, конечно согласился. Только этого никогда не будет!

- А вы мне, несомненно, нравитесь, Лари. Хотите почувствовать себя птицей ещё много раз? Я предлагаю вам работу, молодой человек. Вам не нужно будет больше чистить конюшни.

- Работу? Не нужно будет больше чистить конюшни? Так я больше ничего не умею.

- Умеете, Лари, умеете. Вы и сами не подозреваете, на что вы способны. А я никогда не ошибаюсь.

У рабочего закололо в висках, голова ещё болела, но слабость отступила. Такого поворота событий он не ожидал, поэтому стоял в замешательстве от нахлынувших чувств.

- Едем прямо сейчас. Путь неблизкий. Вы согласны? По рукам?

Да, деловой хватки мистеру Харди было не занимать.

- Но нужно уладить формальности, сходить в контору, ещё…

- Не утруждайте себя. Всё уже улажено. Ведь вас здесь ничего не держит, верно? Вы согласны работать у меня? Тогда по рукам!

Мистер Харди протянул свою руку с тонкими длинными пальцами. Ларри сглотнул подступивший к горлу комок и вложил свою ладонь в протянутую руку. Пронзительный холод пробежал по кончикам пальцев и проник в самое нутро, болезненно покалывая невидимыми иголочками. Дрожь охватила тело Ларри, ему показалось, что он превращается в кусок льда, его веки опустились, как будто кто-то насильно закрыл ему глаза.

- Пойдёмте, что же вы?

Когда Ларри открыл глаза, мистер Харди уже шагал прочь мимо пустых стойл, громко насвистывая мотив какой-то модной песенки.

На рабочего никто по-прежнему не обратил внимания. Собрав в каморке свои пожитки, состоящие из пары штанов, рабочей куртки, да снятых со стен вырезанных рисунков и фотографий, он вышел во двор и уселся рядом с мистером Харди в большом фургоне. Обведя последним взглядом помещения конюшни, пустые манежи и знакомых, занятых своим делом, Ларри вздохнул. Да, ничего его здесь не держит, это точно.


***

Машина ехала по грунтовой дороге, освещая фарами многочисленные выбоины и скудный пейзаж, выхваченный у темноты этой ночи. Ехали они уже довольно долго, фургон постоянно подкидывало, так что Ларри озабоченно стал оглядываться – как там бедное животное?

« Не переживайте, дискомфорт ему не навредит», - усмехнулся попутчик, - Ноги он уже точно не сломает».

Уже почти рассвело, когда машина повернула влево и выехала на шоссе, окружённое вековыми деревьями. Полумрак, царивший здесь, давил на плечи и врезался в мозг зловещим предчувствием чего-то недоброго, странного и непонятного.

- А не хотите ли посмотреть на одну из главных достопримечательностей этих мест, - обратился к притихшему рабочему мистер Харди. – Возможно, вы будете удивлены, но, обещаю, получите массу незабываемых впечатлений.

Фургон остановился на обочине под сенью огромного полусухого дерева, разметавшего свои ветки над низкой зелёной порослью. Им пришлось довольно долго продираться сквозь эту поросль, пока их взору не открылась большая поляна, затерявшаяся среди деревьев. Даже восходящее солнце не смогло прогнать пелену сизого тумана и мрачные краски этого места. То тут, то там над поляной возвышались странные надгробия, нагоняющие чувство необъяснимого страха и печали. Многие из них покрылись мхом или увязли в куче опавших прелых листьев, так что, невозможно было увидеть, кто же был обитателем этого заброшенного места.


Лари остановился около первого надгробия и попытался рукавом куртки стереть грязь и убрать кусочки высохшего мха. К его удивлению, на плите проступила только одна надпись: «Ландорф. 1854-1862» И больше ничего.

« О, Ландорф, великий скакун, в своё время наделавший много шума, гордость поместья Прейскоров. Кстати, был отравлен лучшим другом владельца, естественно, по причине зависти, и, вот, нашёл своё пристанище здесь», - вкрадчиво сказал мистер Харди.

Молодой мужчина удивлённо обвёл взглядом близлежащие памятники.

- А вот здесь знаменитый Секретариат, - продолжал мистер Харди,- Победил в шестнадцати из двадцати одной скачки, стал обладателем Тройной Короны, дал начало целой ветки уникальных победителей. А уж какую прибыль он принёс своему хозяину! Жалко, пришлось усыпить, болезнь копыт! Ничего не поделаешь, таков закон бытия.

Высокий человек снял свою шляпу и любовно погладил холодный камень, служивший памятником тому, о ком шёл рассказ. В его глазах промелькнула печаль, как будто он сам был свидетелем триумфальной карьеры Секретариата. Переходя от одного камня к другому, не обращая внимания на грязь, портившую модный костюм, мистер Харди продолжал свой рассказ.


-Эклипс Непобедимый. Отмеченный тёмными силами, потому что родился во время солнечного затмения. Никто не верил в него, а он за двадцать три года на скачках так и не был ни кем побеждён. Невысокий, но поразительно выносливый. А я помню то время, когда он взял титул «Лошадь века».

Ностальгия полностью завладела мистером Харди. Было такое ощущение, что он лично знал каждого обитателя этого угрюмого места. Не глядя на Лари, он продолжал обход, иногда подолгу останавливаясь около того или другого камня.

- Гиперион, Сан Чериот, грациозная Годива, непокорный Арвайхээр, - шептал он, склоняясь и касаясь кончиками пальцев земли у подножья выступающих монументов. – Таэха, любимица Томирис.

Некоторые имена Лари уже где-то слышал или видел на картинках, которыми когда-то были увешены стены его каморки. Недоумение и настороженность сменило любопытство. Он уже довольно прилично отдалился от мистера Харди, рассматривая каменные изваяния и читая надписи. Особенно, его поразила одно надгробие, на котором было высечено изображение величественного коня, вставшего на дыбы. Надгробие было очень старым, камень, потемневший от времени и покрытый сетью трещин, сохранил былое величие, но изображение было настолько чётким! Лари показалось, что через мгновение лошадь вырвется со своего пьедестала и продолжит бешеную скачку во всём великолепии.


- Буцефал! Легендарный товарищ великого полководца, - раздался голос мистера Харди. – Он впитал дух великих сражений и побед! Когда-то боявшийся тени, сам стал смертоносной тенью для врагов своего господина. В его честь сложены легенды и даже назван город. Воистину он великолепен, даже после смерти на поле сражения.

Лари был настолько взволнован и потрясён увиденным, что не сразу сообразил, зачем мистер Харди показывает и рассказывает ему всё это. Каким образом удалось сохранить втайне это место, о котором Лари никогда не слышал. Какое отношение это будет иметь к его новой работе, и, наконец, что это за свежевыкопанная яма на самом краю под куполом раскидистого дерева?

- Да, Лари, здесь нашли своё пристанище Великие, - торжественно сказал его провожатый. Каждый из них оставил свой след, который не сможет стереть даже время. Они живы! Живы в сердцах своих почитателей, живы в легендах, газетных статьях, фотографиях. Вы скоро всё поймёте сами, а теперь, продолжим свой путь.


Продолжение завтра

-

Показать полностью
227

"После этого я начал верить в призраков"

За каждым человеком, верящим в призраков, стоит пугающая история, которая заставила его убедиться в их существовании.



1. Вечеринка у бассейна

— Когда я работал в бассейне, то ночью выпадали смены, когда приходилось убираться в полном одиночестве. В один из таких дней около двух часов ночи я находился в раздевалке. К тому времени бассейн был закрыт уже четыре часа.

Вдруг я услышал детский смех и звук босых ног, шлёпающих по кафелю. Я вышел, чтобы всё осмотреть, но там никого не было. Все двери закрыты, да и ребёнку негде было бы спрятаться. Следов мокрых ног я тоже не нашёл.

Перепроверил все двери и записи с камер: я был единственным человеком в здании. Прийти в себя я ещё долго не мог.

2. Сообщение с небес

— Когда моя бабушка умерла, у нас с мужем были большие проблемы с деньгами. Однако через несколько дней после её похорон она начала мне сниться. В снах она говорила одно и то же — если нужны деньги, нужно просто посмотреть под её матрацем. Я игнорировала сны, но они повторялись снова и снова несколько недель подряд.

В итоге я всё-таки заглянула под матрац. И угадайте что? Я нашла полторы тысячи долларов мексиканских песо. С тех пор как я нашла деньги, она мне больше не снилась.

3. Зеркальное отражение

— Однажды, когда я был у друга в гостях, то увидел своё жуткое отражение в конце коридора. Позже той же ночью я спросил у него о странном зеркале, и он ответил, что зеркал в коридорах у него нет.

4. Игра в ляпы

— Я был ещё подростком, когда во время разговора с мамой случилось нечто странное. Посередине предложения я почувствовал, как чья-то рука схватила меня. Я обернулся, но рядом никого не было. Моя мама тоже никого не видела.

Самое странное — то же самое случилось с моей сестрой за несколько недель до этого.

5. Быстрый визит

— Когда мой отец умер, я приехал навестить маму. Она пошла по магазинам со своей сестрой, и я остался в доме один.

И тут стало слышно, что мой папа, словно это обычный день, сидит в своей комнате. Он встал с компьютерного кресла, подошёл к двери и открыл её. Он спустился по лестнице и несколько секунд стоял на последней ступеньке, после чего вернулся в свою комнату и закрыл дверь.

Я просто замер, испуганный до чёртиков. Что уж говорить, после этого я и начал верить в приведений.

46

Таро Бездны. ЗВЕЗДА. XVII

Семнадцатый рассказ из межавторского проекта #ТароБездны.


«Скорая» добиралась целую вечность, даже дольше: один час двадцать три минуты. За это время Андрей успел проклясть всех медработников Новохолмогорска, мэра, губернатора, министра здравоохранения и лично президента. Но больше всего он злился на себя за то, что уговорил семью провести «майские» и последующий отпуск на своей малой родине.


Конечно, подхватить ротавирус, именуемый в народе «кишечным гриппом», можно было и дома в Балашихе. Но случилось-то все по прибытии в родной мухосранск, который так хотелось навестить. Теперь дочь Андрея, пятилетняя Света, его Звёздочка, лежала с температурой сорок градусов. А еще понос, рвота. Дочурка даже пить не хотела. Болезненный румянец, апатия во взгляде.


Не меньше, чем за дочь, Андрей переживал за жену. Людка была на шестом месяце беременности, если она подхватит эту дрянь в такой момент… Андрей старательно гнал от себя мысли о возможности потерять еще не рожденного сына, но они все равно лезли в голову.


Звонок в домофон! Наконец-то!


Шаги в подъезде, до отвращения неторопливые. Спустя еще одну вечность, врач переступил порог «трёшки», в которой жили родители Андрея.


- Много вызовов. - В голосе доктора не чувствовалось сожаления из-за задержки, только усталость.


- Дочка, пять лет. Началось вчера: сначала рвало, потом стул жидкий. К вечеру поднялась температура. Дали «Нурофен» – опустилась до тридцати восьми. Ненадолго.


- Сейчас какая температура?


- Сорок.


Андрей проводил врача к дочери в комнату. За годы отсутствия родители успели поменять в детской обои, снять со стены ковёр и поставить новый диван вместо старой софы. Но книжный шкаф, набитый вперемежку детскими книжками и томами классиков, остался прежним и напоминал о детстве. В третьем классе Андрей откопал там сборник баллад, познакомившись с творчеством Гёте и в первый и последний раз в жизни испугавшись художественного произведения. Ни один из рассказов, романов или фильмов ужасов ни шёл ни в какое сравнение с «Лесным царем» — вот уж жуткая история. Отец вез больного ребёнка через лес. В бреду малышу виделся лесной царь, зовущий к себе. В конце дороги малыш умирал… Андрея передернуло – вспомнилось же об этом, именно тогда, когда дочка заболела!


Света лежала на диване, бледная и слабая. Мать гладила девочку по головке и ласково шептала ей на ухо какую-то ерунду, чтобы успокоить скорее себя, чем дочь. Дед - отец Андрея – маячил у нее за спиной со стаканом воды, из которого девочка отпила совсем чуть-чуть. Бабушка набивала спортивную сумку детскими книжками и прочими вещами, которые могли потребоваться в больнице в последнюю очередь. Андрею показалось, что мать положила в сумку и томик с балладами. Но нет, это всего лишь сказки Пушкина – похожий переплёт. А творчество великого немца так и осталось стоять на полке. Вид злополучной книги сильно нервировал.


- Привет, девочка. – В усталом голосе врача проскользнули теплые нотки. - Папа, ложку принесите.


Закончив осмотр, доктор достал из чемодана шприц и ампулы. Врачи скорой помощи сбивают высокую температуру уколом литической смеси. «Литичка» срабатывает даже тогда, когда остальные жаропонижающие пасуют. В этом Андрей не раз успел убедиться на личном опыте. Точнее на примере дочки. Звёздочка часто болела.


Обычно девочка панически боялась шприцов: Андрею не единожды приходилось силой удерживать вырывающуюся дочь, стоило доктору только произнести слово «укол». В этот раз Света смотрела на готовящего шприц врача «скорой» с безразличием. Она даже не дернулась, когда тот ввел иглу резким шлепком. «Лучше бы кричала и плакала, - думал Андрей в этот момент. - Видеть своего ребенка в таком состоянии невыносимо».


Пока врач записывал данные полиса, Люда одевала Свету.


- Не волнуйся, Звёздочка, в больнице тебя быстро вылечат. Ты только не бойся, укольчики немного потерпишь. - Шептала она. – Я люблю тебя.


- И я тебе, мама… - Чуть слышно ответила девочка.


- Жена, иди лучше в другую комнату. Тебе только болеть не хватало. Я тебе завтра позвоню. Ты мне зарядку от телефона положила?


- Да… А на планшете «Свинка Пеппа» есть…Когда получше станет, будет, чем её занять.


- Родители, - Врач заговорил с раздражением. – Побыстрее. Это у вас там, в Москве, на всех «скорых» хватает. А у нас даже ремонт больницы фонд при церкви софинансировал.


***


Малая родина выглядела так, как и положено выглядеть небольшому городишке в Архангельской области. Пошарпанные панельные пятиэтажки составляли основу застройки. При этом все еще сохранилось немало деревянных бараков, возведенных в тридцатых годах. Заколоченные досками окна покинутых комнат соседствовали в них с горящими окнами еще жилых помещений. Раньше, это казалась нормальным и естественным. Сейчас вид этих покосившихся наполовину покинутых деревяшек пугал. После почти десяти лет отсутствия, убогость и бедность Новохолмогорска бросались в глаза. Андрей уже начал опасаться за состояние больницы, в которой ему с дочерью предстояло провести не меньше недели.


Однако опасения развеялись. Инфекционное отделение располагалось в обособленном одноэтажном корпусе, пристроившемся во дворе за главным зданием Новохолмогорской городской больницы, и выглядело достаточно ухожено. В окнах стояли стеклопакеты, стены были покрашены. Точнее даже не покрашены, а расписаны лесными пейзажами, причем весьма умело.


Свету же вид больницы напугал.


- Мне страшно, папочка!


Андрей списал это на естественную детскую боязнь врачей, и успокоил девочку, нежно поцеловав в лоб.


- Не бойся. Смотри какие деревья! Под одним из них, наверное, Айболит сидит! Помнишь, мы читали?


- Там и правда кто-то сидит…Видишь, ветки шевелятся.


- Говорю же – Айболит! Пойдем! Сейчас ляжем с тобой спать, а завтра про него книжку почитаем!


Дежурный врач выглядела даже более усталой, чем доктор «скорой». На лице этой уже немолодой женщины отчетливо читалось: «как же меня все достало!». На вопросы Андрея она отвечала: «Завтра ваш врач посмотрит и все скажет!» Чтобы хоть как-то разрядить обстановку, Андрей спросил про роспись на стенах. Эмоции у доктора он действительно вызвал:


- Роща ольховая. Монах с Соловецкого монастыря расписывал. И внутри тоже. Все деньги в вашей Москве оседают! А нам больницу всем миром ремонтировали!


- Я тут родился…


- Что ж не остались-то? Пойдемте в бокс. Полюбуетесь вблизи на росписи. А одну стену там бывший наш врач разрисовал. Хобби у него было! Сальвадор Шагал, чёртов! На память оставил. А сам тоже в вашу Москву свалил. А у нас тут штатка наполовину только заполнена. Пашем за двоих! – Выпустив накопившийся от тяжёлой работы пар, врач продолжила дежурным тоном. - В туалете не курить. Окна открываются: станет невмоготу, вылезайте через окно на улицу.


Стены бокса – маленькой комнаты с двумя кроватями и прикроватными тумбочками – также были расписаны под ольховую рощу.


- Папа, там в стенах кто-то смотрит! Веточки колышутся, и хрипит кто-то!


- Милая, это сосед по боксу храпит! – рассмеялся Андрей. – А на стене же просто картинки с деревьями, смотри!


Отец включил фонарик на телефоне и осветил стену напротив. В ольховых ветвях никто не сидел.


- Видишь, никто тут не прячется.


- Прячутся! Я не вру! Прячутся! И в лесу темно. Они меня ночью сцапают! Я не хочу. Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста! Домой. К мааааме! – Света расплакалась и забилась в истерике.


«Неужели это из-за температуры? Действие «литички» закончилось? Вроде бы лоб не очень горячий.» - Андрей обнял дочку, ища способ успокоить ребёнка.


- Тише, соседа разбудим…О, смотри! – он перевел свет фонарика на ближнюю стену. – А у нашей кровати луг и озеро. И звездочки над ним сияют. Ты – моя Звёздочка, и у нас звездочки. Давай посчитаем. Раз-два-три-четыре-пять-шесть-семь-восемь! Самая большая видишь какая яркая? И на дереве птичка сидит. Вот бы в такое место на шашлыки и покупаться! Как мы летом ездим. Разве страшно?


Света помотала головой. Вид звездочек на стенах подействовал успокаивающе. Девочка прижалась к отцу и попросила рассказать сказку.


- Жили-были Лиса и Заяц…


Андрей погасил фонарик.


***


Остаток ночи Андрей почти не спал. «Магии звёздочек» хватило ненадолго: Света часто просыпалась, жаловалась на кошмары или просилась в туалет. В довершение ко всему у Андрея самого закрутило в животе. Похоже дочкин недуг достался и отцу. «Хоть бы Людка там не разболелась!» - тревожные мысли перекинулись на жену.


Рано утром в бокс зашла медсестра с градусниками. Проснулся сосед – парень лет двадцати пяти. С ветрянкой! Хорошо, что в больницу легла не жена: ветрянка в беременность очень опасна. Успокаивало хоть то, что Звёздочка переболела ей в три года.


- Меня Саша зовут, - Представился «ветряночник», когда медсестра вышла. – Курить найдётся?


Андрей протянул ему мятую пачку синего «Винстона» и представился.


- Вот спасибо-то. Я сам-то с села – с Емецка. Сейгод на завод-то приехал, живу в общаге. – Саша затараторил с характерным «окающим» акцентом жителей Архангельской глубинки. Очевидно, он истосковался не только по сигаретам, но и по общению. – Прыщи-то как на морде-то вскочили – комендантша вонь подняла: «Оспа, карантин, в больницу!» Я даже куревом-то и не затарился. А теперь-то в магаз разве ж сходишь? Вот чевой-то из-за этой херни полошиться-то? Ну прыщи, ну там горячий мальца. Поспал, ёпт, да снова как бычара. Тьфу. А в этой больнице-то золечат-то до смерти! Эвон в феврале-то от гриппа трех детишек схоронили! И в марте одного от менингита! Еще и стены эти не к добру-то разрисованы!


- А что стены?


- Так ясно что! Художник-то этот. Это он сейчас монах, брат кокой-то там. Раньше его Иван Панов звали. Слыхал? Так он-то на Соловки грехи поди замаливать навострился… Он, говорят, граффити, на стене дома по Ленина пять намолювал, так в доме-то третьего дня потом и подъезд целый рухнул. И выставка у него погорела в музее краеведческом. С людьми вместе! И эта его мазня – жуть. Точно нечисть какая со стен пялится!


- Пап, я же говорила, давай выпишемся! – Света испуганно сжала ладонь отца.


- Сань, ты, кажись, курить собирался?


- Ой, ты эт, девочка, не бойся! Андрюх, пойдем перекурим! – Саша встал с кровати и распахнул окно.


- Свет, посмотри «Пеппу», пока а я с дядей Сашей потолкую. А то, что он сказки страшные рассказывает?


На улицы Саша перешел на шепот.


- Ты про суеверия-то деревенские можешь смеяться…


- Сань, у меня дочка и так врачей до усрачки боится, а тут ты нагнетаешь.


- Ну не обессудь. Но херово в больнице этой. Есть возможность, свалил бы домой-то! Разное болтают про больницу-то. У меня односельчанин тут на ремонте шабашил, тож нарассказывал. Слух ходил, что главврач на всем подряд-то ворует. И на лекарствах и на ремонте! Еще про монаха этого дурного друг говаривал! И что врачей толковых не стало – денег-то в городе только на заводе-то и поднимешь. А врачи хрен без соли доедают. Ходят злые, как псы. А то и вовсе поехавшие. Вот завотделения бывший… Он это озеро нарисовал. Еще и бабу голую у озера хотел изобразить. Знать спирту-то перебрал! Кирял, говорят, что дышал! Да ещё, того, в карты и звёзды всякие верил. Аж с монахом разосрался…


Дослушивать городские легенды, помноженные на деревенские домыслы, Андрей не стал – от первой же затяжки резко потянуло в туалет.


- Прости, Санёк, приспичило! – Он забычковал сигарету и бросился назад в бокс.


«Твою ж мать, точно от Светки заразился! - подумал Андрей усевшись на унитаз. Еще и сосед придурковатый попался, ребёнка мне запугает! Хотя что-то такое про художника вспоминается».


Из любопытства, и чтобы как-то занять себя, он загуглил: «Иван Панов Новохолмогорск». Ссылки на городской форум, на котором никто не сидел уже лет пять, освежили воспоминания.


В каждом городе Архангельской области должен быть свой сумасшедший. В Архангельске, вот, жил, считающий себя деревом, Древарх. По Северодвинску бродила обожающая яркие платья бабка по прозвищу Кармен… Новохолмогорск вошёл в региональный тренд незадолго до того, как Андрей отправился покорять столицу.


Иван Панов занимался фольклорной живописью. Получалось, стоило отдать должное, весьма недурно. Гугл выдал несколько работ – лешие, русалки, кикиморы и прочие вымышленные твари, вышедшие из-под кисти Панова, впечатляли. Художник даже получил какой-то губернаторский грант на популяризацию поморской культуры и нарисовал целую серию «северных» картин. Полотна вышли очень пронзительными, но едва ли излучаемые ими безнадежность и уныние сурового края могли что-то популяризовать. Однако же, на первую выставку, организованную в краеведческом музее, пришло немало посетителей. Первая выставка оказалась и последней. Много посетителей, закрытый пожарный выход, плохая электрическая проводка в старом деревянном здании… Конечно же не картины послужили причиной трагедии. Но впечатлительный художник решил иначе.


Панов поехал крышей и поверил, что может призывать смерть. Об этом он орал на каждом углу, шатаясь по новохолмогорским улочкам. Люди смеялись. А потом в доме по Ленина пять обрушился подъезд. На третий день после того, как на его торце появилось граффити. Официальной виной тому был банальный взрыв газа. Едва ли молва придала картине на здании какое-то зловещее значение, если бы художник не исчез сразу после несчастья.


История художника муссировалась в городе около года, после чего благополучно забылась. До той поры, пока в паблике местной газеты не появился материал о ремонте в городской больнице, и кто-то из комментаторов не узнал в приехавшем из Соловецкого монастыря живописце того самого художника.


- Еще б рептилоидов бы приплели, дебилы, - Вслух высказал свое мнение о комментаторах под новостью Андрей.


Закончив дела в уборной, он вернулся к дочери. Девочка задремала. Лицо было бледным – хоть температуры нет. Такая маленькая, такая беззащитная. Андрей вспомнил, как нёс новорожденную Светку из роддома. Больше всего в тот момент он боялся упасть на скользком от слякоти крыльце и уронить драгоценный свёрток. Потом вспомнились первые шаги, первые слова. Горка во дворе, детские качельки. Вспомнилось, как Светка, сидя у него на плечах, жевала папины волосы.


Андрей улыбнулся. На фоне настенной картины казалось, что дочка задремала у зачарованного озера при свете звёзд. Алкашом был нарисовавший эту картину врач или нет, но созданные им звёзды и правда лучились надеждой. Пускай картина была не столь искусной, как ольховая роща на соседней стене, но в ней было что-то доброе. Роща же на её фоне смотрелась жутковато.


Андрей прилег рядом с дочерью и зевнул. После неспокойной ночи клонило в сон. Он закрыл глаза. Сквозь дремоту ему слышался тревожный шорок листвы.


***


Лечащий врач – очередная немолодая женщина с усталыми глазами – пришла в бокс в девять. Света с трудом приподнялась на кровати, чтобы показать доктору язык и дать себя послушать. Собственно, на этом осмотр и окончился: ни вопросов, ни пояснений.


«Да они вообще лечить её собираются?!» - Андрей начал терять самообладание. К тому же Людка за утро нагуглила целую гору статей про ротавирус, и накидала их мужу в «Вотсап». Больше всего жену смущало обезвоживание организма ребенка.


Андрей решил взять инициативу в лечении в свои руки:


- Она пьет совсем мало, а как попьет – сразу в туалет просится. К завтраку вот даже не притронулась! Может ей капельницу?


Врач бросила на Андрея недобрый взгляд и процедила сквозь зубы:


- Поставим… А сами-то вы не заразились? – Последняя фраза прозвучала скорее, как укол, чем как профессиональная забота о пациенте.


- Похоже на то. Живот подводит и как-то неважно чувствую.


- Полис с собой? Давайте. Вас тоже полечим.


- Её главное вылечите, доктор. Пожалуйста! – Хотя чёрствость врача и раздражала, Андрей постарался вложить в голос как можно больше уважения и приязни. В конце концов, от этой измотанной женщины зависело здоровье его дочери. Стоило хотя бы постараться пробудить в ней симпатию.


Врач не ответила и пошла осматривать Сашу.


Андрей с жалостью смотрел на изможденную Свету. Девочка была очень слаба. За какие-то сутки весёлый и жизнерадостный ребёнок превратился в свою бледную тень!


- Всё будет хорошо милая, обещаю!


Возможно, это были не самые ободряющие слова, но дочка чуть сильно улыбнулась. В конце концов, разве может пятилетний ребёнок сомневаться, если папа что-то обещает? И разве может отец, когда речь идет о его ребёнке, не надеяться на самое лучшее, что бы не случилось?


Через час пришла медсестра, притащившая капельницу, таблетки и стаканчики для анализов. Андрей встал с кровати, пропуская ее к дочери. Со стороны сестра показалась ему частью настенной картины. Женщина стоит на берегу озера: капельница в одной руке тянется к воде, в другой руке стаканчик с каким-то ядовито-зелёным сиропом, который льётся под нарисованное дерево.


Андрей помотал головой. Сестра снова стала живым человеком. Стаканчики с лекарством стояли на тумбочке – в них обычные таблетки, а не сироп. Закончив с катетером, женщина раздала пациентам препараты, и собралась удалиться.


- А что это за лекарство? – крикнул Андрей ей вслед.


Сестра, не повернув головы, вышла из палаты, шелестя юбкой и хлопнула дверью.


***


После таблеток и капельницы Свете стало получше. Позвонили маме, посмотрели «Пеппу». Звёздочка даже шутила с Андреем про «большой папин живот», как у Папы Свина, хлопая отца ладошкой по пузу. Но скоро она снова стала вялой. Андрей обнял дочь и читал ей «Айболита» пока девочка не уснула.


Саша некстати опять встрял со своими байками. Андрей достаточно грубо послал его по матери, но потом извинился и в знак примирения протянул свои сигареты. Ветряночник пробухтел в ответ слова благодарности и полез в окно на перекур. Андрея курить совсем не тянуло. Не хотелось оставлять дочку, да и живот периодически прихватывало.


Остаток дня прошел в каком-то мутном тумане. Андрей чувствовал слабость, но долго не мог уснуть. Стоило закрыть глаза как в ушах раздавался раздражающий шелест. К тому же мешал постоянно бегающий в санузел сосед. Похоже, что Саша тоже заразился от Светы. Неужели болезнь может передаваться так стремительно? Возможно, ослабленный ветрянкой организм оказался восприимчив к новой болезни. Андрею даже стало немного стыдно перед парнем.


Когда за окном начало темнеть, Андрей, наконец, сумел уснуть. Ему что-то снилось, но он не мог разобрать мелькающие образы. Зато отчетливо слышал шорох листвы, сначала тихий, потом всё громче и громче.


- Папочка! – крик дочери вернул Андрея в реальность


За окном была ночь. Света металась в кровати. Отец дотронулся губами до ее лба. Какая горячая! Как печка!


- Тише, тише, Звёздочка. Я рядом!


Света вцепилась в отца. Закрытые глаза были мокрыми от слёз. Девочка стонала, точно от страха или от боли.


- Светик, проснись! Тебе кошмарик приснился?


Дочь не отвечала, продолжая кидаться в постели из стороны в сторону.


- Сестра! – Андрей бросился к двери бокса.


Дверь оказалась заперта. Ни крики, ни удары кулаком не смогли привлечь внимание дежурной. «Какого хера! Отрывай, сволочь!». Конечно, сестра могла отлучиться, а закрытый бокс в инфекционном – это в порядке вещей. Но Андрея не отпускало чувство тревоги.


Света сжалась в комок и завернулась в одеяло. Она сильно дрожала. В темноте слышался стук ее зубов. И шелест листвы. Откуда?


Андрей включил фонарик и посветил на противоположную стену. Нарисованные деревья ожили, их ветви колыхались. К шелесту листвы добавился тихий неразборчивый шёпот.


Саша тоже задёргался на своей койке. Впрочем, сосед в эту минуту волновал Андрея меньше всего. Он снова забарабанил в дверь. Тщетно.


- Папа! Папа! Папа! Папа. Пааапа. Папа. – Дочка пронзительно закричала, потом крик сменился шёпотом.


Андрей кинулся к дочери. Комната вокруг плыла. Стены растворились – он словно действительно очутился в ольховой роще. И в этой роще жило что-то страшное. Стало невыносимо душно.


- Звёздочка! Проснись! Звёздочка! – он тряс дочь, но девочка не открывала глаза.


- Я не хочу в лес… - Андрей с трудом разобрал детский шёпот.


- Пошли к пруду! К звездам! – Прошлой ночью эти звёздочки помогли, может и на этот раз…


Стены снова стали стенами. Андрей схватил дочь в охапку и кинулся к окну. «Бежать, бежать, бежать» - стучала кровь в висках. Держа завернутую в одеяло дочь, он выпрыгнул из окна.


- Вы куда?! – Из бокса донесся крик дежурной сестры.


Она всё-таки пришла, но теперь казалась не спасительницей, а зловещим преследователем. Частью проклятой рощи. Как и все тамошние врачи. Может это они и копошились в ветвях, подкрадываясь к спящим больным, которых ненавидели? А может этот лес вытянул из них все человеческое?


Андрей бежал. Девочка прекратила кричать, но её била сильная дрожь. Она прижималась к отцу, и Андрей чувствовал сильный жар её тела. Свету вырвало. Девочка ничего не ела со вчерашнего дня – изо рта исторгался желудочный сок. Ей нужен был врач. Нормальный врач, а не эти бездушные скоты!


Андрей выбежал за ворота больницы и только тогда достал телефон. «Яндекс такси», помнится, работало даже в Новохолмогорске. Ищи машину, сволочь! Ищи, мать твою! Оглядевшись, Андрей увидел паркующуюся «девятку» с таксишной «люстрой» на крыше. Хрен с ним, с приложением.


- Командир! В Архангельск! В больницу!


Таксист выпучил на Андрея удивленные глаза. Мужик в сланцах и с ребёнком на руках посреди ночи собравшийся в Архангельскую больницу, находясь возле другой больницы…Должно быть это выглядело странно.


- В Архангельск? Сдурел. У меня и кресла детского нет.


Андрей сунул таксисту пятитысячную. После секундной заминки добавил еще двушку.


- Поехали!


Семь тысяч – не те деньги, от которых откажется житель Новохолмогорска.


За окном мелькали деревянные бараки и панельные пятиэтажки. А еще деревья: не ольха, обычные тополя, но даже они выглядели зловеще. В «девятке» было безумно жарко. Зачем так врубать печку?


Вскоре машина выехала за черту города. Деревья, растущие вокруг трассы словно тянули к машине свои ветви. Андрей крепче прижал к себе Свету. Девочка уже не дрожала и не стонала. Звёздочка безжизненно лежала на руках отца. Горячая, даже на фоне раскалённого салона машины.


Затрезвонил телефон.


- Ты мудак?! – Раздался из трубки голос жены. – Из больницы звонили! Ты зачем из палаты сбежал? Свете уход нужен! Ты где?


- В Архангельск едем… В нормальную больницу.


- В нормальную? Ты сам-то нормальный? У тебя у самого бред горячечный – врач сказала, ты сам заболел! Ты понимаешь, что ребёнка в таком состоянии… - Связь оборвалась – сеть пропала.


Разговор с женой подействовал как ушат холодной воды на голову. Андрей понял, что никакая печка в машине не работала – это у него был сильный жар. И медсестра ночью пришла сделать Свете укол жаропонижающего. Не могла она сразу прийти – были другие пациенты. А сейчас, из-за собственной глупости, он подвергает дочку риску. Сколько там езды до Архангельска? Часа два? И что он скажет в областной больнице?


Андрею стало сначала стыдно, затем страшно. Вдруг он погубил свою девочку? Он уже хотел было развернуть таксиста, но поднял взгляд на звёздное небо и передумал. Внутренний голос говорил, что он поступил правильно, что в Новохолмогорской городской больнице оставаться нельзя.


- Я тебя вылечу, доченька. Все будет хорошо. Ты же моя Звёздочка, самое важное в моей жизни. – Он гладил дочь по голове, и надеялся, что не ошибается.


Бешено колотилось сердце. Голос в голове твердил, что для Светы важна каждая минута. Мелькающие за окном деревья пугали.


Таксист включил радио. Андрей терпеть не мог русский шансон, но сейчас песни про зону звучали возвышенно, как церковный хор. Они отвлекали от страха и неуверенности: а вдруг стоило остаться в боксе, вдруг случившееся - горячечный бред.


- А сейчас на радио «Шансон» Николай Басков с балладой «Лесной царь». Музыка Шуберта, слова Гёте в переводе Жуковского!


Басков, Гёте, Шуберт – на «Шансоне»?


Кто скачет, кто мчится под хладною мглой?


Ездок запоздалый, с ним сын молодой.


К отцу, весь издрогнув, малютка приник;


Обняв, его держит и греет старик.


— Дитя, что ко мне ты так робко прильнул?


— Родимый, лесной царь в глаза мне сверкнул;


Он в тёмной короне, с густой бородой.


— О нет, то белеет туман над водой.


Андрей похолодел, вспомнив балладу. «Лесной царь». Или «Ольховый король» в другом переводе…Так вот что безумный художник нарисовал на стенах больницы! Сука!


- Выруби, выруби эту херню!


- Повежливее, а то высажу нахер! Круг ему не нравится. – Огрызнулся таксист.


Круг? Из радио раздавался «Жиган Лимон». Никакого Шуберта.


- Простите, дочке плохо. И мне. Скорее бы в больницу.


Таксист не ответил, но радио выключил.


Однако зловещая музыка вновь заиграла в ушах.


Ездок оробелый не скачет, летит;


Младенец тоскует, младенец кричит;


Ездок погоняет, ездок доскакал…


В руках его мёртвый младенец лежал.


Музыка сводила с ума, в окно машины точно тянулись ольховые ветви. Видение? Держись, Света. Мы успеем!


Вспомнилось, что сказочные чудища часто предлагали своим жертвам заключить сделку. Как безумный, Андрей твердил: «Возьми меня, вместо неё! Забери меня. Она самое важное! Забери меня!».


«Хорошо!» - прямо перед Андреем всплыла покрытая корой морда с кустистой зелёной бородой в короне из ольховых ветвей.


- Я говорю, все хорошо?! Мужик! – Страшная морда сменилась встревоженным лицом таксиста. Он притормозил, услышав безумное бормотание своего пассажира.


Застилающие окна ветви растаяли от света рекламного щита, возле которого остановилась «девятка». «Жилой комплекс «Сириус», комфортное жильё в Архангельске».


- Хреново. Скорее в больницу. Пожалуйста!


- Архангельск уже. – Таксист вдавил педаль газа. – Скоро домчимся!


Добрались! Света дышала слабо, но дышала! Даже не попрощавшись с таксистом, Андрей рванул в приемный покой. Кажется, его вырвало на пороге. Перед глазами плясали искры, тело горело. Захотелось прикрыть веки и уснуть. Но он добрался. Гори моя, Звёздочка, не гасни!


Дежурный врач выбежал к нему навстречу. Андрей протянул ему дочку. Хотелось крикнуть «помогите!», но язык не слушался. Когда врач принимал ребёнка, Андрею почудились звёзды и озеро с картины на стене. Теперь он знал, что все будет хорошо.


***


«Телефон абонента выключен или находится вне зоны действия сети» - в сотый раз Люда безуспешно пыталась дозвониться до мужа.


«Нужно было сразу поехать в Архангельск, а не слушать свёкра!» - Злая и напуганная, она меряла комнату шагами. Отец Андрея уговорил невестку подумать о будущем ребенке, и позволить ему самому выяснить, что произошло минувшей ночью. Свёкр оделся и поехал в городскую больницу, оставив Людмилу ждать. Свекровь пыталась успокаивать и подбадривать, но быстро поняла, что ее забота в данную минуту больше раздражает, чем помогает.


Мобильник затрещал - свёкр!


- Евгений Геннадьевич, Евгений Геннадьевич! Что узнали?


- Тише Людочка, не волнуйся. Не зря Андрей в Архангельск рванул. В больнице сейчас полиция. Сосед Андрея по боксу ночью умер, выясняют. В общем я теперь в областную метнусь.


- Как умер?


- Не знаю, говорю ж выясняют. Я потом еще наберу, ты главное о сыне думай и успокойся.


Евгений Геннадьевич сказал не все. Парень, с которым Андрей и Света делили бокс ночью вскрыл себе вены и пытался замазать собственной кровью рисунок на стене. Об этом Евгению Геннадьевичу рассказал прибывший на вызов опер, с которым они играли в хоккей по субботам. Но зачем волновать этим невестку? Пожалуй, даже про смерть соседа говорить не стоило. Но уж больно невыносимо было слушать, как Людка кляла Андрюху последними словами.


Людин мобильник снова затрезвонил – городской номер.


- Людмила Симоненко? Это областная больница, номер у вашего мужа в телефоне был…


- Да, я! Что с моей дочерью?


- Все хорошо, здоровью ничего сейчас не угрожает, ваш муж…


- Температура высокая?


- С девочкой все хорошо. Ваш муж умер.


Люда выронила телефон. В трубке участливый голос продолжал говорить что-то, про подозрения на индивидуальную непереносимость принятых лекарств, про то, что причины смерти выясняются… Но Люда этого уже не слышала. Да и так ли они были важны, эти причины?


Этот май вдался в Новохолмогорске тяжелым. Несколько пациентов городской больницы умерло от кишечного вируса, а один пациент в горячечном бреду совершил самоубийство. Городское здравоохранение было плохо готово к борьбе с новым штаммом. Ходили слухи, что причина печальных событий крылась в закупке некачественных лекарств, которые только усугубляли болезнь. Прокуратура даже провела проверку, но никаких результатов она не дала. Многие горожане валили все на коррупцию и прогнившую насквозь местную власть. Большинство же видело здесь лишь печальную случайность.


В городе на какое-то время воцарились тоска и безнадега, впрочем, присутствовавшие в этом северном захолустье и раньше. Население глушило эти чувства водкой, покупая её в многочисленных алкомаркетах. Но всё больше и больше народу старалось найти утешение в обращении к Богу. Единственная церковь, размещенная в здании бывшего детского сада, уже не могла вместить всех прихожан. Но не беда: в городе почти закончилось строительство нового храма. Расписать его своды пригласили монаха-живописца из Соловецкого монастыря.

*  *  *


Автор - Антон Мокин, группа автора - https://vk.com/public186042247

Художник- Юлия Романова, группа художника - https://vk.com/artzzabava


З. Ы. Составитель сборника - я, тег - мое.

Таро Бездны. ЗВЕЗДА. XVII Хоррор, Карты таро, Антология, Вселенная Кошмаров, Ужасы, Крипота, Литература, Длиннопост
Показать полностью 1
124

Предсказание

Однажды мне встретится безумец.

Нет-нет, не обыкновенный придурок!

И не диагностированный шизофреник, которого общество заботливо лишило дееспособности.

Настоящий Безумец!

Истинный носитель мании величия или биполярник в период эйфории.

Совершенно случайно.

И, усмотрев во мне шанс (заработать/прославиться), предложит издать рассказы.

В отличие от предшественников он будет убедителен (эйфория же!) и посулит куш: не три, не пять, а - 7 рублей 50 копеек с экземпляра единовременно. И эфемерные роялти - потом, при неизбежно удачной продаже (эйфория же!) пробного тиража. В три тысячи штук.

Я, под давлением обстоятельств (дыры и дырищи в бюджете повара ленинградского обыкновенного), а особенно под впечатлением от умножения 7 р. 50 к. на 3000 шт. – соглашусь. Авантюры – моя большая многолетняя страсть!

И возьму у Миши полагающийся мне недельный отпуск (с оплатой) и брошусь приводить товар (рассказы) в товарный вид: дописывать финалы к недописанному, вспоминать сетевые ники/псевдонимы в хронологии скрываемости под ними и, даже, смело просмотрю содержимое папки с названием «Свалка».

(В ней я много лет сохраняла токсичные отходы графоманской деятельности.)

Безумец-эйфорик содрогнётся от количества опусов – я сама едва пережила отрытое обилие, но прочитать не сможет – будет крайне занят. Для этих целей найдётся наёмный специалист – педагог-русица на пенсии.

Занятная будет бабка! Высохшая от неразделённой любви к великому и могучему и, за копейки, стреляющая знаками препинания как пулемёт.

И вот, вычитав бабкой мои опусы до дыр (от первоначального текста остались только названия, и то – не везде) и нарисовав руками начинающего иллюстратора (студент за пятьсот рублей) мягкую обложку: няшный кот на светло-зелёненьком поле, Безумец меня издаст.

В подвальной типографии где-нибудь на Петроградке.

На жёлтенькой дешёвенькой бумаге, в двести страниц. Карманным форматом 100 на 140.

Пять положенных мне авторских экземпляров привезёт домой гордая Алиса. Мне-то некогда – я работаю; не только всё светлое время суток, но и во все полторы руки.

Наконец-то!

Мы радостно решим раздарить их близким людям в знак особого расположения. Но вскоре выяснится, что все близкие люди, которым можно честно сказать:

- Это моя книга! – не читают.

Не по-русски, не вообще. Не, тем более, рассказов.

Потому что, это наш кот. Мышаня.

И пять авторских экземпляров займут почётное место – кухонный подоконник.

Там у нас хранятся все имеющиеся ценности, в жестяной коробке из-под печенья: полторы пары золотых серёжек, чудом избежавших ломбарда, конвертик с наличностью и кот Мышаня (он вне коробки, на коврике, связанном в стиле пэчворк – любуется воронами на берёзе).

Часть тиража с няшным котей на светло-зелёненьком поле Безумцу-агенту удастся (эйфория же!) впарить на реализацию какой-нибудь книготорговой сети – вроде «Буквоеда» (я других в Питере не знаю).

За откровенно сумасшедшие деньги - 399 рублей (см. Маркетинг – Стратегия не круглых цен).


И вот, непременно в дождливый день (я удивительно везуча), газель с книгами подъезжает к заднему крыльцу магазина:

- Эй! Кто тавар прымэт? – кричит грузчик-неславянин с накладными в недра магазина.

Субтильная девочка-студентка (по чину помощник администратора) с сожалением, наконец, выходит из подсобки:

- Чё кричать-то? Я приму…

- Вот книги… Эти каробки вам и те тожэ.

- Вижу, что не бриллианты…

После постановки на накладную печати магазина вспыхивает скандальчик. На тему – кто будет снимать коробки с машины и нести в склад.

Горячий кавказский джигит-водитель наслушавшись от помощника администратора (с княжеской короной на гербе) колкостей бросает книгосодержащие коробки на магазинное крыльцо.

И - мимо. В лужищу.

Я удивительно везуча: две из трёх моих коробок смачно плюхаются.

- Господи! – с придыханием атеиста произносит будущий администратор, - Козёл какой! Горный …

И ломая потрясающие ногти и кляня все народности Кавказа она втаскивает коробки в склад. Все; но мои, лужные, идут последними – мокрые же.

Потом у неё заканчивается смена, а сменщик – опаздывает на полчаса. К его приезду она уже пребывает в бешенстве:

- … и там ещё книги пришли. В складе. Разберись! – яростно кричит обладательница сломанных ногтей и гордо покидает ненавистную работу.

Сменщик, тоже студент, но ещё в самом начале книжной карьеры (не помощник администратора), хочет всё сразу: курить, есть и домой, на диван, в коммуналочку - только не работать.

Поэтому приходит в склад и мокрым кроссовком пинает коробки:

- За*бало! Всё за*бало! На! На!

(Повторяюсь, я удивительно везуча – из трёх привезенных авторов бацают именно мои коробки.)

Согнав злость, он таки вспарывает коробочное брюхо и с ненавистью швыряет книги в доставочную тележку. Фантастику и детективы маститой авторши в твёрдом переплёте он кладёт, а бросает только …

Я удивительно везуча!

Фантастику, детективы и мою зелёненькую хрень ввозят в помещение для этикетирования; и тут обнаруживается неприятное: девица с обломанными ногтями засунула накладные с ценой в … Неизвестно куда.

Студент, в самом начале книжной карьеры, вознаграждает себя за пережитое – ест, курит, снова ест и опять курит. Почти до конца смены.

Потом решается на труд – позвонить будущему администратору и узнать: где накладные?

Девица злонамеренно не снимает трубку.

Сытый и накурившийся, в высохших кроссовках, за час до конца смены, он идёт к начальнице. Заведующей магазина.

Бабуля-заведующая, занята любимым делом - прохаживается между стеллажами «Религия» и «Точные науки». Мееедленно!

Именно здесь меньше всего покупателей – тишина, покой. Изредка она берёт в руки Коран, чтобы прочесть какой-нибудь любимый аят или «Иллюстрированную оптику» - чтобы насладиться картинками.

- Елена Владимировна! Что мне делать? – балбесно спрашивает парень-студент в высохших кроссовках.

- Боже! Женя! Ты зачем так кричишь? – пугается Елена Владимировна, на Женино счастье читавшая аят о терпении, - Что опять?

- Там книги пришли, а Машка накладную… И телефон, зараза, не снимает, а я хочу прошлёпать до конца смены, а то завтра будет Катя и она немощная, а больше некому. Только вы… - несёт чушь Женя.

Елена Владимировна сорок лет торгует книгами: именно она победила в 1979 году в областном соревновании по продаже бестселлера «Целина» (шедшего в качестве нагрузки к «Трём мушкетёрам»). А поэтому она не только понимает балбеса-Женю, но и спокойно говорит:

- Неси, Женя, всех по одной – разберёмся.

И Женя приносит – фантастику, детектив и меня в светло-зелёненькой обложке.

Цены на фантастику и детектив Елена Владимировна угадывает с прозорливостью Ванги, а по мне – сомневается; берёт в руки, щупает дешёвенькую бумагу, с пониманием смотрит на студенческого кота на обложке:

- А эту, Жень, прошлёпай по 399, а там посмотрим, - наконец диагностирует она.

Радостный Женя шлёпает всё как велено и даже успевает расставить – фантастику к фантастике, маститую детективщицу – на свой персональный стеллаж:

- А эту-то, с котом, куда? – спрашивает он Елену Владимировну за пять минут до конца смены.

Елена Владимировна снова берёт мои рассказы в руки. И, даже, смотрит оглавление. Поводив пальцем по названиям и полистав жёлтенькие странички с берущейся типографской краской – не может вынести вердикт. И дипломатично говорит:

- А эту ставь в С99. Если что – Катя переставит.

С99 - это что-то вроде «папки непонятных дел», но - в книжном бизнесе. Туда ставят всё, чему затруднительно поставить скороспелый диагноз.

И вот, я ночую в С99. Вокруг меня уважаемые соседи - «Современные угрозы цивилизации», «1000 правил скандала» и «Маркетинг в геодезии и метеорологии».

Здесь тихо не только ночью, но и днём, во время работы магазина. Не то что покупатели, но даже клининг-леди Зухра сюда не заходят. С99 – это магазинная партизанская глушь - пуща, без системы координат.

(На покупательской схеме магазина аппендикс разделов С99 вообще забыли нарисовать. Совсем.)

Мой няшный кот на светло-зелёненькой обложке не скучает – ему досталось дивное место в самом верхнем углу, с видом на виллу паучковой семьи.

Через положенный срок в магазине наступает инвентаризация.

И - уценка.

Няшный кот, сдружившийся с паучихой и паучатами, насильно переселяется в раздел «Распродажа». Где неудавшиеся бестселлеры идут по 149 рублей за штуку. Вне зависимости от тематики. С соседями мне опять везёт - «Прибыльное разведение рыбы», «Полы в вашей квартире», «Навсегда: избавиться от целлюлита» и «Защита молитвами в современном обществе» - очень достойные экземпляры!

А ещё тут полным-полно покупателей!

Особенно, если в соседнем медучилище № 9 - необязательные лекции или на улице дождь, или долго ждать автобуса на Сестрорецк.

И Зухра - каждый день, с тряпкой.

Няшного кота на светло-зелёненькой обложке берут потискать в день десятки рук (молодец иллюстратор!). Они листают дешёвенькие страницы и с сожалением смотрят на пальцы в типографской краске:

- Тань! Смотри-ка!

- Я уж видала… Ничего так! Сфотографируй обложку чтоб не забыть. Я эту Лёлю читала на каком-то ресурсе.

- Может купить? Ехать-то больше часа…

- Да ты что, миллионер? 149 рублей! Найдёшь так, в телефоне…

И вот, к новой инвентаризации и уценке, продано пять экземпляров. Не больше.

Светло-зелёненькой книжке рассказов достаётся новый стеллаж «Ликвидация»: там несостоявшиеся бестселлеры пытаются продать сначала за 49 рублей, потом - за 39, и уже совсем отчаянно – по 19.

Соседи здесь разношёрстные - «Стихи о любви к Родине», «Нормы расхода топлива и смазочных материалов», «Справочник по отоплению и вентиляции» и «Сорняки Московской области».

Балбес Женя даёт коту великолепный шанс – ставит на сорока девяти рублёвый стеллаж. И это полностью лишает светло-зелёненькую книжечку будущего.

Всё из-за близости ларька «Пирожки» и сорокаминутных перерывов в медучилище № 9!

Будущие медсёстры, а особенно - медбратья, после покупки хычина с картошкой и сыром редкой вкусности располагают сдачей. Ровно в пятьдесят рублей – как раз на духовную пищу.

И, маслеными пальцами выбирают: что-нибудь эдакое.

Долго! Все сорок минут между парами.

Через месяц жёлтенькие страницы няшного кота по вкусу и цвету неотличимы от хорошего, прожаренного хычина или чебурека. Неважно!

И вот, зелёненькая, хычиновая книжка моих рассказов под руководством ногтистой Маши переезжает в самый позорный раздел магазина – «Ликвидация, всё по 19».

В это же время у Алисиного дивана совсем, полностью и бесповоротно, отваливаются задние, хроменькие ножки (я перестали их реанимировать давно, с год, смирившись с мыслью что диванный трансплантолог из меня никакой).

Безумец-литагент, перешедший из эйфории в закономерную депрессию, наконец позвонит мне:

- Вы знаете: не пошло. Я сделал всё что мог! Но – карма (конкуренты, невезение и т.д.). Вы теперь можете сами, бесплатно, понимаете – бесплатно (!) забрать не распроданный тираж из ближайшего вам магазина. И … попробовать продать или…

- Я заберу!

И вот, после семейной вылазки с дорожными сумками (в сумерках, накануне закрытия – днём я стесняюсь забирать произведения маслом), Алисин диван обретает новые, здоровенькие ножки.

Я же говорила – я удивительно везучая!

Показать полностью
Похожие посты закончились. Возможно, вас заинтересуют другие посты по тегам: