451

Сто первый (из жизни военного врача)

Нашел на просторах контакта.
Автор: Немышев Вячеслав
— Двойка, к вам идет борт, на борту шесть лежачих и двенадцать сидячих.
— Встречаем.
Гражданские самолеты приземляются, сверхзвуковые истребители совершают посадку.
Ил-76-ой с двенадцатью тоннами рваного мяса на борту «упал» на взлетную полосу аэродрома…
Третьего января тысяча девятьсот девяносто пятого город-герой Волгоград замело колючей пургой по самый Мамаев курган. В утро этого дня военврач Томанцев был поднят по тревоге: сообщили, что на «большую землю» из Грозного прибывают первые раненые.

Шесть да двенадцать получается восемнадцать душ.

Томанцев распорядился, чтобы шесть «реанимаций» с мигалками и пара разъездных госпитальных «буханок» подкатили задком под брюхо семьдесят шестого Ила. Самолет закончил рулежку, крылья качнулись напоследок и замерли. Томанцев стоял первым, за ним остальные — врачи и медсестры, его друзья и коллеги по госпиталю. Заработали механизмы створок грузового отсека…

Весь Новый год в теленовостях передавали сводки о боевых действиях в Грозном. Томанцев считал и удивлялся, что так мало раненых за три дня боев. Конечно, думал он, раненых больше, но их распределили и по другим госпиталям: в Ростов, Владикавказ, кого сразу в Москву в Бурденко.

С ноющим до зубной боли воем стала отваливаться рампа…

Томанцев поежился, нащупал в кармане бушлата фляжку с коньяком. Коньяк — сосудам бальзам, если в меру. Подполковник Томанцев умел пить в меру — научился через год, как вернулся из Афганистана; и вот дослужился до начальника «гнойной хирургии». С семьей у него лады: жена, дочка — студентка мединститута. С молодым человеком уже встречается. Лизой её зовут. Стеснительная. Он думал раньше — но боялся об этом думать — что она познакомится с каким-нибудькурсантиком,выпускником-золотопогонником, махнет за ним по далеким гарнизонам.

До половины опустилась рампа. Вдруг остановилась. Заело — стонет на морозе гидравлика. Но отпустило. Снова медленно повалилась…

Ежатся на ветру военврачи и медсестры.

Лиза у них в госпитале проходила практику, работала медсестрой. Вон она за его спиной стоит. Настырная девка выросла: спорит с отцом — не удержишь на месте — все ей знать надо, видеть, пощупать самой. Он отговаривал дочь от гнойной хирургии. Случится война — как девчонке на такое смотреть? Ручки у нее тоненькие прозрачные, глазенки серенькие, вся словно тростиночка. Не его, Томанцева, порода — материна. И случилась же война! Как её теперь уберечь: не пускать, не дать смотреть на страдания! Вдруг не выдержит? Таких, как Лизочка его, нельзя пускать на войну, спасать надо от войны.

Томанцев тронул фляжку — полная фляжка, коньяк в ней пять звезд, подарочный. Решил — с легкоранеными и отправит её: «Старый дурак, дурак! Дочь родную тащу на войну! Мозгов нету что ли?»

Отвалила рампа. Керосин авиационный — пахуч, транспортник с летунами насквозь пропах.

И пахнуло….

Как вошел Томанцев внутрь — торопился, оступился на скользкой рампе — и задохнулся смрадом. Сладкий приторный дух крови, йода, мочи и горелого мяса, ещё сырой кирзы вперемешку с запахом скисших под прелой хэбешкой тел.

Борт, как размороженный рефрижератор протухшей рыбой, был забит людьми.

Томанцев считал и сбивался со счета, но считал снова по головам и подвесным в три яруса койкам. Когда насчитал восемьдесят лежачих, сидячих считать не стал: те копошились, ворочались, чиркали спичками об коробки.

— Не курить, не курить, не курить! — орал человек в летной куртке.

Томанцев толкнул его плечом, вырвался на мороз и чуть не задохнулся — закашлялся на ледяном ветру, но не закричал нервно, а громко и отчетливо, чтобы разобрали врачи и медсестры и тот, пропахший летным керосином, произнес:

— Все внутрь! Пощупать, понюхать… Готовить к транспортировке. Закрыть рампу, тепло не выгонять. Меня ждать, — и пошел от самолета, нараспашку бушлат.

Машины скорой помощи, визжа сиренами, стекались к аэропорту со всего города.

Томанцев поднял больницы, МЧС, милицию; успел отзвониться жене, сказал, чтоб не ждала недели две.

Лежачих грузили и увозили, снова грузили.

Стемнело.

Сине-красные мигалки, будто гигантские гирлянды, растянулись по шоссе в сторону города. В это время Томанцев считал сидячих. На сто первом остановился — у сто первого бушлатом ноги прикрыты — отдернул бушлат: не было у сто первого правой ноги от середины бедра.

— Ты как же сидишь, солдат? Почему не лежа?..

— Дай, закурить… Лейтенант я.

Томанцев прикрыл его бушлатом и, вынув из кармана початую пачку, из другого зажигалку, все вместе вложил сто первому в ладони.

Томанцев думал, как увозить сидячих. Летун в керосиновой куртке прошнырялся по аэропорту,где-тоуже остограмился, радостно так сообщил:

— Там на кольце рейсовые автобусы штук пять.

Томанцев побежал.

Четыре автобуса поехали сразу — водители молча выслушали, молча завелись. В пятом водитель, немолодой кавказец, обедал — жевал вдумчиво, запивал из термоса.

— Поехали, — сказал Томанцев.

—Н. э. поеду, у мэня графык.

Томанцев прогрыз до крови щеку; потянулся к поясу, расстегнул кобуру и, вынув пистолет, передернул затвор. Ствол упер водителю в лоб.

— Поехали! Аргументировано?

— Э-э, брат, зачем так, да? Доем только…

Он не доел. Томанцев ехал вместе с ним. Забрав последних раненых, автобус понесся, раздирая фарами густо поваливший снег. Томанцев держался за поручни, стоял и думал о дочери. Где она? Ведь поехала с лежачими, ведь не слушается его Лизка. А он? Он не уберег, не спрятал её. Она слабая — дочь его родная. Таких война не жалеет: разжует и выплюнет. Спасти, спасти, спасти! Сто восемьдесят раненых нужно спасти, ни одного не потерять!

У госпиталя народу как на вокзале. Носилками таскают, на руках, ковыляющих под бинты поддерживают,кто-тона больное оступился — взвыл матюгами. Часы как минуты. Все двенадцать тонн загрузили: перетаскали, разложили по койкам, матрасам и углам. Томанцев бушлата не снимал, спина взмокла; он считает: сколько врачей, сколько капельниц, сколько жратвы на сегодня и завтра готовить. Забыл о дочери. Искал глазами сто первого и все не находил…

И пошло поехало.

Первым делом каждого обмыть, рванье задубевшее кровяное содрать иногда со шкурой и мясом. Орут, кто терпит. Голых, наспех обмытых, тащат на перевязку.

Не успевают медсестры, а надо быстро: там сердце останавливается, реаниматолог ребра ломает — пошло сердце, тут же укол, капельницу. В операционной на столе мокрый от крови солдат. Он воет как собака, скулит. Врач над ним с щипцами:

— Терпи. Сейчас третий буду вынимать… От так! — и выдернул осколок из ягодицы.

— А-а…ыы-ы!

Промедол рекой льется. Медсестра ополоумевшая мимо бежит, глаза — блюдца. Томанцев схватил её за локоть, встряхнул, потряс.

— Лизка где?

— Там печень…

— Что?

— В печень… крови ужас как много… — всхлипнула.

— Марш и не ныть!

Медсестра губки поджала, ныть перестала, слезы оттерла.

— Ага, — и побежала.

Томанцев, наконец, добрался до своего кабинета. Сразу выкурил три сигареты подряд, одну за другой…

Парень у Лизки — приятной наружности молодой человек. Аспирант. Историк. Приходил к ним в гости и рассказывал, что хочет он заняться темой военнопленных немцев. Представляете, говорил Лизкин аспирант, из девяноста тысяч плененных под Сталинградом немцев, только десять тысяч дошли, дожили до лагерей!

Сто восемьдесят надо спасти! Надо…

Полночь на дворе. В госпитале ни одного темного окна.

В кабинет ворвался старший ординатор. Рот разевает, а сказать не может.

— Ты чего, старшой? — Томанцев рад, что тот его от мыслей семейных отвлек.

Интеллигентен старшой — коньяк никогда залпом не пьет.

— Мать перемать! Куда прикажете оружие девать, а?

В коридоре, где выбрали подходящее место — куча тряпья: бушлаты, хэбешки, сапоги со вспоротыми голенищами, шапки в одно ухо. Старшой стоит над кучей и держит в руке гранату, в другой пистолет.

— Это что — трофеи? Или в милицию сдавать?

Томанцев ногой ковырнул, бушлата рукав откинул — ещё граната, патроны высыпались из драного кармана. Стали кучу вонючую ворошить: раскопали ещё с десяток гранат и чуть не цинк патронов. Старшой из середины выудил автомат с подствольником.

— Твою мать!

Томанцев распорядился про оружие, а сам уже из реанимации по палатам, по коридорам: там промедол кончился, тут офицер, танкист обгорелый, спеленутый бинтами, как мумия, руками машет, белыми обглодышами ворочает. Убью, кричит, суки! За пацанов убью! Кто подставил нас, суки?!

Томанцев по лестнице спустился на этаж, зашел в туалет. Зеркало над раковиной. Он водыиз-подкрана плеснул в лицо. Смотрит в зеркало, капли стекают по отражению: по щекам, по седой щетине на щеках, по глазам. На часы глянул — три ночи. Лизка! Вот, дрянная девчонка! Придется отчитать её дома. Когда ж отчитывать? Недели через две…

Лизка, как проводила своего аспиранта, и сказала им: папа, мама, так и так, мол, молодой человек у меня умный, только не решительный. Мы поженимся. Вы не против, родители? Он мне предложение сделал, а я согласилась.

Почти всех раненых распределили. Томанцев отдышался, шагает к себе в кабинет, думает, что теперь можно и коньяку пятизвездочного.

Почти дошел…

И вдруг видит — солдатик сидит в углу, а в руках держит сапог кирзовый. И дрожит солдатик, колотит егомелко-мелко. Но в сапог вцепился двумя руками, будто во что родное.Шапка-фазанка — кусок сгнившей ваты — на голове. Морда у него чумазая, рот открыт, губешки ребячьи, и сопля зеленая засохлая под носом.

Томанцев остановился над ним.

По-вдолькоридору ещё человек десять: кто на корточках, кто вповалку. Их с краю таскают медсестры по одному.

Томанцев нагнулся — от солдата пахнуло гнилью — ворот ему оттянул, а там кровяные расчесы и точки черные кучками и поодиночке. Жирные точки, сытые… Вши!

— Ты чей, солдат?

Тот куренком глядит с поднизу и, заикаясь так, говорит:

— Ле-ле-лейтенантовский, — и глазами неморгающими косится на бугор рядом.

Под бушлатом зашевелилось. Показалась стриженая макушка, голова, лицо землистого цвета. Знакомоелицо-то! Томанцев лоб наморщил. Еп…

— Курить есть? — сказало лицо, будто выблевало.

Лейтенант, сто первый! Безногий!.. Томанцева в жар бросило, пот со лба оттер, вымолвить слова не может. Вот так сортировочный ляп! Есть правило спасать в первую очередь тех, кто молчит. Кто матюгами кроет от боли, тех во вторую очередь: обождут, орут, значит, силы ещё есть. А этот видать так крепко молчал, что не заметили…

Сто первый черными губами пошевелил — голос у него ровный и тихий, будто и не болеет человек вовсе, а спросонья будто:

— Ты этого… этому придумайкакую-нибудьболячку. Убили бы его… Я ему дал свои сапоги, чтобы держал в обеих руках и не потерял, а он один просрал в дороге. Я его потащил за собой как будто бы он раненый легко. Но он целый… Только убили бы его, если б остался там. Таких сразу убивают, я видел. Мне обидно стало, что убьют не за х…р. Придумай ему болячку, напиши в своих бумажках. Слышь… Пусть пацана отпустят домой к мамке. Он мамку звал, когда их убивали. А я ему дал сапоги и говорю, ты, дура, смотри, балакай всем, что меня сопровождаешь, типа я очень важный клиент, и ты должен меня с сапогами доставить. И сам, что тоже раненый… Напишешь?

Ни слова не произнес Томанцев. Сто первый равнодушно спросил:

— Куриво есть?.. Таких, как этот, нельзя пускать на войну. Нельзя… Слабый он, убивают сразу таких на войне.

Томанцев вернулся в кабинет, достал фляжку с коньяком и, не отрываясь, выпил все до последней капли.

Свадьбу ведь они назначили через месяц. Свадьбу решили играть дома, чтобыпо-семейному, но обязательно с аккордеоном. Старший ординатор, друг его по Афгану, так играл, так играл! И квартира, где жить молодым, была — от бабки осталась — на Спартановке: двухкомнатная и с видом на Волгу.

В кабинет ворвалась бледная Лиза.

— Папа… товарищ полковник, почему промедола нет? Да слышишь, что ли? Папа, папа…

Тому солдатику с сапогом Томанцев придумал болячку. Сам расписал историю болезни. Ровно через две недели отпустили солдатика домой к мамке. Спасти удалось почти всех — сто семьдесят девять раненых из того первого борта, который «упал» на взлетную полосу волгоградского аэродрома третьего января тысяча девятьсот девяносто пятого года. Один умер — лейтенант сто первый. Ночью тихо умер — остановилось сердце, только утром и заметили.

Дубликаты не найдены

+26

Сильно.

раскрыть ветку 1
+6
За душу берёт!
+49

А их убийцам дают Героев России

раскрыть ветку 8
+3

Кстати, эту фразу Кадырову приписала либерота, которая в первую чеченскую войну яро топила за Ичкерских вайнахов.

Он в их глазах предатель, который слил Великую Чеченскую войну за освобождение

0

Или статус политбеженца.

-13

Не надо мыслить черно-белыми категориями. Главное, что такие самолеты больше не летают.

раскрыть ветку 4
+9
Эх как же ты ошибаешься....
+2

Пацанов из ФСБ постоянно там валят. Это просто проклятые республики. Там вечная война.

раскрыть ветку 2
-12

Извинись

ещё комментарии
+13
Мне кажется, нет ничего страшнее войны. Мирного неба всем нам!
раскрыть ветку 2
+7
Когда читаешь подобные вещи, появляется понимание, что все мы живём очень хорошо! Слава Богу нет войны.
раскрыть ветку 1
0

Тогда в новостях только НТВ писало и показывало  про Новогодний штурм, помню включил ночью где то 23 00 и там мужик в камуфляже рассказывает чего там происходит.  А первый и Россия сказали что вошли и начали восстановление порядка. Про потери ничего.

+11

А ведь многие из тех тварей, что устроили эту мясорубку, всё ещё живы, при регалиях, на почётных военных и чиновничьих пенсиях.

Эх, как же хочется надеяться, что хоть до кого-то из них мы успеем добраться и припомнить всё.

раскрыть ветку 3
+11

И многие террористы ещё живы, старые уже, рассказывают как "рэзали русских свиней" внукам, которые потом едут в Москву.

0

Тогда конечно демократии в газетах было побольше и там задавали неудобные вопросы как получилось что у чеченов стока оружия осталось?

раскрыть ветку 1
0

Так, что это был крупнейший канал контрабанды оружия на ближний восток и далее везде. В эту чёрную дыру ухнули огромные советские военные склады, целые караваны грузовиков гнали. Под это дело эту бойню и организовали, ну и самим чехлам подкинули чтоб убедительнее получалось.

+10

А ж скулы свело.

+9
Вспомнилось, как мы в этот день счастливые праздновали новогодние праздники, даже и не знали, что такие страшные вещи рядом творятся....
+16

Умом понимаю, надо что-то написать, душа просит, но все слова, которые будут написаны, прозвучат фальшиво.  Молчим с мужем уже минут 30. Спазм в горле и слезы.

раскрыть ветку 1
+2
Надо ли тут что то писать...
+6
На глазах слезы. Опять холодный пот на спине. Опять сегодня сниться хошмары той войны будут. Наверняка...
раскрыть ветку 2
+2
Спасибо вам
+1

Спасибо

+3
Тяжело читать, тяжело...
+3

Сильно, очень сильно.

+6
Автор кто?
раскрыть ветку 4
+11

какая разница? люди! мудацкое правительство эту войну затеявшее, солдаты на ней сгоревшие, животные этих солдат убившие, такие вот врачи, спасавшие выживших... все они авторы.

раскрыть ветку 3
+7
Это понятно.
автор именно этого текста кто?
раскрыть ветку 2
+2
Сумка мощно то как... Слёзы наворачиваются, горькие, колючие...
+2
Спасибо..
+2
У этого же писателя "Мамочка и красавчик" хороший рассказ. Он достаточно на эту тематику писал.
+4

Святые 90е, ммать...

+3

Пробрало. До дрожи.

+2
Тяжело. Нет слов. Ком в горле и слёзы...
+1
Давно глаза так не пожирали текст.
+1

Что-то в глаз попало, блин, в буковки не попадаю...

-25

Ну что, пикабушники? Зассали? Если завтра война, придумали уже куда бежать будете, как от армии косить?

раскрыть ветку 10
+23
Тут много нас , кто не зассал.
Наше время вышло. Теперь ты не обосрись .
+18

Да не зассут. Когда поймут, что убивать и насиловать будут их жен и детей-сами побегут, добровольцами. Убьют их почти всех, потому что нахуй нужна эта армия, там дебилы. А некоторые выживут и станут хорошими спецами по убийству себе подобных. Наградят их наградами и выкинут на улицу, потому что государству солдаты нужны только на поле боя.

+13

А никуда. Туда, куда командование е... пошлёт.  Автомат в руки, бушлат на плеч, рюкзак за спину, и вперёд. Потому что есть такая профессия - Родину защищать.  П. С.: пофиг на минуса, это не пули)

+2
Я не косил. Хотя мог и бесплатно. В 19 лет осознанно пошел в армию.
0

конечно. а ты уже научил жену и детей, как милостыню просить в переходе, если тебя убьют?

раскрыть ветку 2
-1

Научил,просят,не всё же вам,пидорам,отдавать

раскрыть ветку 1
-12

Пикабушники сейчас все на информационном фронте, воюют за учителя с педикюром и накрашенными ресницами. Тут комментариев много не будет.

-5

Плюсы житья в стране с ядерными ракетами в том, что никто не залупнется, в отличие от жизни в Хохляндии.

раскрыть ветку 1
0
Никто, никогда в нашем мире не использует ядерное оружие глобально и в открытую. А если использует то это будет последнее что мы увидим скорее всего. И похуй где ты будешь жить хотб в хохляндии хоть в рохляндии
ещё комментарии
ещё комментарии
Похожие посты
55

Чеченские врачи, которые жаловались на нехватку средств защиты от коронавируса, извинились в эфире телеканала «Грозный»

В сюжете выступили три медсестры и два врача, которые, как утверждает «Грозный», распространяли в мессенджерах сообщения о нехватке средств защиты и о смерти одной из коллег от коронавируса, а также участвовали в митинге возле больницы 14 мая.

Медики заявили, что они не знали о наличии в больнице средств защиты. Медсестра Марха Ибрагимова извинилась за распространение информации о смерти врача Барет Баудиновой от коронавируса. В сюжете говорится, что у Баудиновой был инсульт и что она не умерла.

Также в сюжете сообщается, что больницу посетил спикер парламента Чечни Магомед Даудов. После его визита был уволен один из участников протеста, врач-рентгенолог Заур Борчашвили и главный врач больницы Ильяс Энганоев, который не оповестил всех своих подчиненных о наличии средств защиты.

https://grozny.tv/news.php?id=37755

https://meduza.io/news/2020/05/17/chechenskie-vrachi-kotorye...

640

О тех, кто спас миллионы жизней в Великую Отечественную

О тех, кто спас миллионы жизней в Великую Отечественную Великая Отечественная война, Медицина, Военные медики, Медсестры, Санитар, Подвиг, Длиннопост

Сто раненых она спасла одна

И вынесла из огневого шквала,

Водою напоила их она

И раны их сама забинтовала...


«То, что сделано военной медициной в годы минувшей войны, по всей справедливости может быть названо подвигом. Для нас, ветеранов Великой Отечественной войны, образ военного медика остается олицетворением высокого гуманизма, мужества и самоотверженности» Маршал Советского Союза И.Х. Баграмян

О тех, кто спас миллионы жизней в Великую Отечественную Великая Отечественная война, Медицина, Военные медики, Медсестры, Санитар, Подвиг, Длиннопост

Большая война – это всегда большая кровь и колоссальные жертвы. Но наши потери в Великой Отечественной могли быть куда более сокрушительными, если бы не подвиг людей, боровшихся за жизни раненых и больных воинов. В 1941–1945 годах врачи, фельдшеры, медсестры и санитары поставили на ноги около 17 миллионов солдат и офицеров Красной армии – 72,3 процента раненых и 90,6 процента заболевших возвратились в строй. Поистине это подвиг во имя жизни. Армия и население были надежно ограждены от возникновения эпидемий – этих постоянных спутников войны.


Большинство медиков – это женщины, матери, сестры, дочери. На их плечи легла основная тяжесть военных будней, ведь почти все мужское население находилась на передовой. На их долю выпало испытаний не меньше, чем солдатам на передовой. Столько храбрости, мужества, бесстрашия они проявляли! Старым людям и детям, раненым и инвалидам, ослабевшим и больным — всем была необходима помощь медицинской сестры и санитарной дружинницы. И это чувствовал каждый боец и командир в бою, зная, что рядом сестра — «сестрица», бесстрашный человек, который не оставит в беде, окажет первую помощь в любых условиях, оттащит в укрытие, вынесет в тяжелую минуту на себе, спрячет от бомбежки в пути.

О тех, кто спас миллионы жизней в Великую Отечественную Великая Отечественная война, Медицина, Военные медики, Медсестры, Санитар, Подвиг, Длиннопост
Приказ Георгия Жукова: «Раненных на поле боя не оставлять! » – и они не оставляли.По крайней мере, делали для этого все, что могли, и на много больше. В приказе Наркома обороны №281 от 23 августа 1941 года говорилось: за вынос с поля боя 15 раненых с их оружием представлять к правительственной награде медалью «За боевые заслуги» или «За отвагу», 25 раненых – к награде орденом Красной Звезды, 40 раненых – к награде орденом Красного Знамени, 80 раненых – орденом Ленина каждого санитара и носильщика. Таким образом, их работа была приравнена к боевому подвигу.
О тех, кто спас миллионы жизней в Великую Отечественную Великая Отечественная война, Медицина, Военные медики, Медсестры, Санитар, Подвиг, Длиннопост
Как выносили раненых с поля боя? На плащ-палатках, собственных плечах, ползком, под бомбежкой, пулеметным и артиллерийским огнем. И первую помощь истекающим кровью оказывали чаще всего под обстрелом. Тяжелейший труд, в особенности, если учесть, что почти половина санитаров и санинструкторов были женщинами! Для миллионов мужчин в окровавленных шинелях эти молодые женщины стали поистине ангелами милосердия. Они оказывались на фронте по велению души и в пекле войны показывали чудеса самоотверженности. Многие медики были еще совсем юными, в ряде случаев специально приписывали себе год или два, чтобы быть постарше.
О тех, кто спас миллионы жизней в Великую Отечественную Великая Отечественная война, Медицина, Военные медики, Медсестры, Санитар, Подвиг, Длиннопост
Нельзя забыть врачей, медсестер, санитарок, всех тех, кто работал в тылу и помогал вернуться к жизни людям, которые были близки к смерти, они смотрели в лицо смерти. Солдаты, которые лечились в госпиталях, с благодарностью обращались через газеты, не называя фамилий врачей, а только имена и отечества: «Здравствуйте, многоуважаемая мамаша Прасковья Ивановна, не найду высоких благодарственных слов, которые обязан написать Вам; я любил Дору Климентьевну, я любил как любил свою мать в детстве, много носили Вы меня на руках; я прошу Вас, мама, берегите себя».
О тех, кто спас миллионы жизней в Великую Отечественную Великая Отечественная война, Медицина, Военные медики, Медсестры, Санитар, Подвиг, Длиннопост
О тех, кто спас миллионы жизней в Великую Отечественную Великая Отечественная война, Медицина, Военные медики, Медсестры, Санитар, Подвиг, Длиннопост

Чибор Валентина Георгиевна


На Ленинградском фронте прославилась санитарный инструктор Валентина Чибор. В первые дни войны она добровольно записалась в дивизию Народного ополчения. В 1941-м вынесла с поля боя более 85 раненых. За время войны 5 раз была ранена, причем дважды – тяжело.

О тех, кто спас миллионы жизней в Великую Отечественную Великая Отечественная война, Медицина, Военные медики, Медсестры, Санитар, Подвиг, Длиннопост

Гнаровская Валерия Осиповна


18-летняя Валерия Гнаровская добилась своего зачисления в сформированную в Омской области дивизию и, будучи санинструктором стрелковой роты, спасла жизнь более 300 бойцам. За свою отзывчивость и теплоту она получила ласковое имя «Ласточка». 23 сентября 1943 года немецкие танки прорвали оборону наших войск в районе запорожского села Вербовое и приблизились к группе раненых, ожидавших эвакуации. Когда танки были в 50–60 метрах, Валерия схватила связку гранат и бросилась под гусеницы танка. Второй «тигр» был подбит из противотанкового ружья, остальные повернули обратно. Раненые были спасены. Гнаровской посмертно было присвоено звание Героя Советского Союза.

О тех, кто спас миллионы жизней в Великую Отечественную Великая Отечественная война, Медицина, Военные медики, Медсестры, Санитар, Подвиг, Длиннопост
Вот данные из письма командования 6-го стрелкового корпуса добровольцев-сибиряков трудящимся Красноярского края о военных подвигах красноярцев и призывом пополнить ряды погибших от 7 января 1943 года: «...свыше 200 раненых вынесла с поля боя т. Верозубова и оказала им первую медицинскую помощь. Участвуя в танковом десанте на поле боя, перевязала 40 раненых бойцов. Трижды раненая не ушла с поля боя».
О тех, кто спас миллионы жизней в Великую Отечественную Великая Отечественная война, Медицина, Военные медики, Медсестры, Санитар, Подвиг, Длиннопост
Санинструктор Валя Грибкова спасает раненого.



Саша Серебровская, дочь известного советского биолога Александра Серебровского, служила санинструктором в батальоне морской пехоты. При высадке десанта 26 апреля 1945 года в районе г. Пиллау (ныне – Балтийск) Серебровская вместе с однополчанами шла в атаку по пояс в ледяной воде. Уже на берегу, в тот момент, когда она оказывала помощь раненому, ее поразило осколком разорвавшейся мины. Моряки похоронили Сашу на высоком холме; могилу обнесли цепью, снятой с боевого корабля.

О тех, кто спас миллионы жизней в Великую Отечественную Великая Отечественная война, Медицина, Военные медики, Медсестры, Санитар, Подвиг, Длиннопост
Саша Серебровская
О тех, кто спас миллионы жизней в Великую Отечественную Великая Отечественная война, Медицина, Военные медики, Медсестры, Санитар, Подвиг, Длиннопост

Таисия Семеновна Танкович, родившаяся в Манском районе Красноярского края, вспоминает, что свою работу приходилось осуществлять в трудных условиях: «Мне, молодой санитарке, под бомбежками и обстрелами надо было перевязывать раны на поле боя, найти тех, кто дышал, найти помочь и спасти, дотащить слабыми девичьими руками тяжелого солдата до перевязочного пункта... По дороге попали под бомбежки, ходячие раненые смогли выпрыгнуть и убежать в лес. Тяжело раненые от страха кричали, я их, как могла, успокаивала, бегала от машины к машине. К счастью, бомбы не попали». Многие медики прошли на ногах практически весь боевой путь, но энтузиазм, силу воли уничтожить оказалось невозможным. На Орловско-Курском направлении потери были огромные. Надежда Александровна Петрова (участница этих событий) не имела глубоких знаний по медицине, но, несмотря на это, Надежда Николаевна оказывала помощь раненым бойцам во временно оборудованном перевязочном пункте (в глубокой бомбовой воронке), так как другие медсестры были ранены. Теперь жизнь всех раненых зависела от девчонки из Ирбея. Ей приходилось, не колеблясь, если нужно помочь человеку спасти его жизнь, то, не задумываясь, говорила: «Берите крови у меня сколь надо», а взамен получала слова благодарности и письма. Анна Афанасьевна Черкашина повествует о военной жизни на Орловско-Курской дуге. Она, не умеющая плавать, управляла резиновой лодкой, вытаскивала из воды раненых при форсировании Днепра. Спасая жизни бойцам, будучи, сама раненая, не задумывалась о себе. Другой случай, когда врач В.Л.Аронов и медсестра Ольга Куприянова не растерялись во время налета вражеских самолетов, а смогли успокоить больных, приказав Ольге громко петь:


Я на подвиг тебя провожала,


Над страною гремела гроза...


Тяжелым был и труд медсестер в госпиталях. Юным девушкам доводилось разгружать прибывшие с вокзалов автомашины с ранеными, таскать беспомощных людей на перевязки, на рентген, мыть, скоблить полы в палатах, топить печи, стирать и сушить бинты, простыни, солдатское белье. Помимо этого – уход за ранеными, помощь в операциях, перевязки, уколы, раздача лекарств, бессонные дежурства... Сестрам милосердия удавалось выхаживать самых, казалось, безнадежных. Вот лишь один пример.

О тех, кто спас миллионы жизней в Великую Отечественную Великая Отечественная война, Медицина, Военные медики, Медсестры, Санитар, Подвиг, Длиннопост
В казанском госпитале хирург Александр Вишневский сделал танкисту Василию Сергееву сложнейшую операцию, спас ему жизнь и сохранил от ампутации обе ноги. «Необходимо обеспечить ногам больного температуру 37 градусов», – сказал после операции Вишневский медсестре Раисе Степановой. Медсестры придумали, как это сделать: по очереди, закутавшись в тулуп, прижимали к себе, как младенца, ноги танкиста. И так – по многу часов… Когда Вишневский впервые это увидел, заплакал, не стесняясь своих слез, и поцеловал очередную сиделку Василия Сергеева. Пришел день, когда танкист выздоровел и вернулся в строй.
О тех, кто спас миллионы жизней в Великую Отечественную Великая Отечественная война, Медицина, Военные медики, Медсестры, Санитар, Подвиг, Длиннопост
Вклад женщин в качестве медицинского работника был огромен и велик. Медицинские работники, оперировавшие раненных бойцов, медсестры, которые выносили раненных бойцов с поля боя – это десятки тысяч женщин-героинь, имен которых мы сегодня почти не знаем. В Красной армии женщин-медицинских работников было более 100 000 человек. Этим женщинам обязаны жизнями миллионы советских солдат и офицеров.
О тех, кто спас миллионы жизней в Великую Отечественную Великая Отечественная война, Медицина, Военные медики, Медсестры, Санитар, Подвиг, Длиннопост

Среди санинструкторов было 40% женщин. Среди 44 медиков – Героев Советского Союза –17 женщин. Как сказал один из героев повести К.Симонова "Дни и ночи ": "Что ж, ей-богу, неужто мужиков на это дело нет. Ну пущай там в тылу, в госпитале за ранеными ходит, а для чего сюда ". По свидетельству поэтессы Ю. Друниной, нередко бывало: "Мужчины в окровавленных шинелях на помощь звали девушку ..."



Многие из сандружинниц и санинструкторов военного времени не дожили до дня победы. По воспоминаниям ветеранов Великой Отечественной, бойцы санитарных взводов даже после завершения боя оставались под ударом, поскольку немецкие снайперы целенаправленно охотились на тех, кто оказывал помощь раненым. Потери санитаров, санинструкторов и санитаров-носильщиков в годы войны составили более 88% людских потерь медицинских служб Красной армии.



Ю. Друнина о героях этих событий написала следующие строки:


...Мы не ждали посмертной славы,


Мы хотели со славой жить.


...Почему же в бинтах кровавых


Светлокосый солдат лежит?


Его тело своей шинелью


Укрывала я, зубы сжав,


Белорусские ветры пели


О рязанских глухих садах...



Для спасения защитников Родины девушки не жалели ни сил, ни своей жизни.


Источник: http://proletariy-83.livejournal.com/53527.html?thread=11240...

Показать полностью 13
Похожие посты закончились. Возможно, вас заинтересуют другие посты по тегам: