Спутник Первой мировой. Один день до войны

Спутник Первой мировой. Один день до войны Россия, Первая мировая война, Сербия, История, История (наука), Спутник и погром, Длиннопост, Германия

Читайте ранее:

Четыре дня до войны

Три дня до войны

Два дня до войны


К полудню новость о всеобщей мобилизации уже разлетелась по всем уголкам Империи. Население относится к событию с глубоким пониманием, безропотно выполняя все указания сверху. Готовность народа встать на защиту интересов Отечества позволяет провести необходимые приготовления с минимальными трудностями и с максимальной скоростью. Эта мобилизация запомнится как самая масштабная и успешная за всю историю вооружённых конфликтов.

Спутник Первой мировой. Один день до войны Россия, Первая мировая война, Сербия, История, История (наука), Спутник и погром, Длиннопост, Германия

Москва, Варварка, 18 (31) июля 1914 года, горожане читают объявление о мобилизации


«…По мере приближения к Крутицким казармам делалось заметнее движение в ту сторону. Трамваи тяжело ползли, нагруженные и облепленные со всех сторон запасными, которые висели на подножках и даже у окон. По тротуарам спешили люди в высоких сапогах с узелками под мышками. Почти начиная от Спасской площади до самых казарм уже стояла густая толпа мужчин и женщин, мешавшая правильной езде. Пришлось оставить извозчика и идти пешком, с трудом прокладывая себе путь. Толпа гудела, точно вспугнутый пчелиный рой. Преобладали штатские лица, штатские позы. Все это были люди, мгновенно оторванные от своих ежедневных обязанностей и дел. И было странно видеть их, одних с узелками, закинутыми на плечи, других в высоких сапогах. Но на лицах не было признаков неудовольствия или уныния. Простые мужицкие картузы смешались с элегантными котелками и фирменными фуражками всех ведомств.


Рядом с безусыми мальчиками стояли полуседые бородачи. Бабы и девки в ярких цветных платках лущили семечки. Кое-где виднелись модные дамские шляпки.


Чем дальше пробирался Федор через густо напиравшую и качавшую толпу, тем более его охватывало общее чувство приподнятой серьезности. Не было слышно смеха, но говорили громко и свободно. Откуда-то родились широкие жесты, спокойствие в словах и движениях. И чувствовалось, что это не просто толпа, случайно запрудившая улицу, а это — народ, пришедший, чтобы вооружиться, сознательный и спокойный в сознании своей мощи.


А толпа напирала и напирала. Ворота отворились, и хлынула новая очередь».


Марк Криницкий, «Час настал»

Спутник Первой мировой. Один день до войны Россия, Первая мировая война, Сербия, История, История (наука), Спутник и погром, Длиннопост, Германия
«Объявлена мобилизация. Весть о ней быстро разнеслась по всему городу, повлияв на настроение жителей. Конечно, мобилизация для многих нелегка, приходится оставлять дело, семью. Всё это заставляет задуматься, сосредоточиться, и это настроение многих отразилось на самой физиономии города. Видны всюду озабоченные лица, озабоченность как бы разлита в самом воздухе. Быстро проходят люди или озабоченно разговаривают кучками на тротуарах, проводят лошадей на осмотр. Пьяных почти не было, — не потому, чтобы не хотели напиваться (всякий особенный случай даже возбуждает жажду у алкоголиков), но потому, что предусмотрительно были закрыты казёнки и пивные».


В это время пересекаются предпоследние телеграммы между Николаем Александровичем и Вильгельмом:


«…Технически невозможно остановить наши военные приготовления, которые являются необходимым ответом на австрийскую мобилизацию. Мы далеки от того, чтобы желать войны. До тех пор, пока продолжаются переговоры с Австрией по сербскому вопросу, мои войска не произведут никаких провокационных действий. В этом торжественно даю тебе моё слово. Уповаю на свою веру в Божью милость и надежду на твоё успешное посредничество в Вене и верю, что они обеспечат благополучие наших стран и мир в Европе. Твой преданный Ники».


По твоему призыву к моей дружбе и твоей просьбе о помощи я стал посредником между твоим и австро-венгерским Правительствами. Одновременно с этим твои войска мобилизуются против Австро-Венгрии, моей союзницы. Посему, как я тебе уже указал, моё посредничество сделалось почти что иллюзорным. Тем не менее, я не собираюсь отказываться от него. Я сейчас получаю достоверные известия о серьёзных военных приготовлениях на моей восточной границе. Ответственность за безопасность моей империи вынуждает меня принять превентивные защитные меры. В своём стремлении сохранить мир на Земле я использовал практически все средства, бывшие в моём распоряжении. Ответственность за несчастье, которое теперь угрожает всему цивилизованному миру, не будет лежать на моём пороге. В сей момент всё ещё в твоей власти не допустить этого. Никто не угрожает чести или силе России, равно как никто не властен свести на нет результаты моего посредничества. Моя симпатия к тебе и твоей империи, которую передал мне со смертного одра мой дед, всегда была священна для меня, и я всегда честно поддерживал Россию, когда у неё возникали серьёзные затруднения, особенно во время её последней войны. Ты всё ещё можешь сохранить мир в Европе, если Россия согласится остановить свои военные приготовления, которые, несомненно, угрожают Германии и Австро-Венгрии. Вилли».


Остановить военные приготовления было уже невозможно и слишком опасно для России, требования, выдвигаемые кайзером, были невыполнимы и оскорбительны.


Тучи над Европой сгущались. Надежда на мир гасла с каждой минутой.


Еженедельный журнал сатиры и юмора «Новый Сатирикон», № 31, 31 июля 1914 года:

Спутник Первой мировой. Один день до войны Россия, Первая мировая война, Сербия, История, История (наука), Спутник и погром, Длиннопост, Германия

«От редакции:


Когда перед всем народом встаёт одна, всех объединяющая, великая задача — отстоять своё отечество, отстоять свою самостоятельность, когда десятки тысяч семейств провожают своих любимых на войну, когда скоро появятся люди в глубоком трауре и в церквях будут поминать дорогие имена павших в бою воинов — то не только смех, но даже слабая улыбка являются оскорблением народному горю, народной печали…. Тогда неуместен смех — тот самый смех, который в мирное время так нужен, так всеми любим.


И, однако, мы считаем своей необходимой задачей, своей обязанностью, внести хотя бы крошечную долю, увеличивающую всеобщее воодушевление, внести хотя бы каплю в ту огромную волну патриотизма, в стихийный девятый вал, который мощно подымает на своём сверкающем гребне к небу всех нас, заставляя забыть все партийные раздоры, счёты и ссоры мирного времени.


В грозный час испытаний да будут забыты внутренние распри.


И теперь не слышит Россия ни плача, ни песен, ни споров, — потому что все покрыл один могучий крик, вырвавшийся из десятка миллионов грудей, заглушивший всё, как прибой в бурю, громовой крик: „Отечество в опасности!“»


Мобилизация идёт полным ходом. Те, кто ещё вчера участвовали в уличных демонстрациях, уже не словом, а делом доказывают не голословность своих убеждений — очереди возле сборных военных пунктов добровольцев простираются на несколько кварталов.


Заканчивается тревожный день объявлением германского ультиматума России. Министр иностранных дел Сазонов Сергей Дмитриевич в подробностях вспоминает:


«31 июля в полночь германский посол вручил мне ультиматум, в котором Германия требовала от нас в 12-часовой срок демобилизации призванных против Австрии и Германии запасных чинов. Это требование, технически невыполнимое, к тому же носило характер акта грубого насилия, так как взамен роспуска наших войск нам не обещали однородной меры со стороны наших противников. Австрия в ту пору уже завершила свою мобилизацию, а Германия приступила к ней в этот самый день объявлением у себя «положения опасности войны», а если верить главе временного баварского правительства Курту Эйснеру, вскоре затем убитому, то и тремя днями раньше. Как будто этого всего было недостаточно, германский ультиматум предъявлял нам ещё требования каких-то объяснений по поводу принятых нами военных мер.


Ни по существу, ни по форме эти требования не были, само собою разумеется, допустимы. Военные приготовления наших западных соседей представляли для нас величайшую опасность, от которой нас могло оградить только немедленное прекращение ими всяких мобилизационных мер. Не приходится говорить о том, что демобилизация в эту минуту внесла бы полное и непоправимое расстройство во всю нашу военную организацию, которой наши противники, оставаясь мобилизованными, не замедлили бы воспользоваться, чтобы осуществить беспрепятственно свои замыслы.


Передавая мне ультиматум своего правительства, германский посол обнаружил большую возбужденность и настойчиво повторял своё требование демобилизации. Мне удалось сохранить моё спокойствие, и я мог разъяснить ему без раздражения причины, по которым русское правительство не могло пойти навстречу желаниям Германии. Я уже несколько ранее был подготовлен к этому шагу берлинского кабинета и отчётливо сознавал, что дело мира, на которое мы положили бесконечные усилия, было бесповоротно проиграно и что за этим шагом через несколько часов последует другой — последний и окончательный, результатом которого будут для всей Европы бедствия, о размерах которых самое живое воображение не могло дать и бледного представления».


«Ходит птичка весело

По тропинке бедствий,

Не предвидя от сего

Никаких последствий».


До вступления России в войну остался 1 день.


Источник: Спутник и погром. Автор: Дмитрий Бастраков для спецпроекта «Спутник Первой мировой»


Создано для сообщества TopWar

TopWar

810 постов2.2K подписчиков

Добавить пост