-2

Справка

Недалёкое будущее, ну совсем недалёкое.

Кладбище.

Серенький, мокрый, слякотный денёк. Скоро полдень. Солнце обозначило себя светлым пятном за серо-свинцовым занавесом. Мелкая водяная пыль висит в воздухе. Ни ветерка, ни дуновенья. Штиль. Мерзостно. Облезлые, ржавые, трубчатые ворота, на перекладине покосившийся, когда-то золочёный крест. Раздрызганная, поблёскивающая глинистыми лужами, ослизлая дорога к месту последнего успокоения. Скрипнули тормоза, такой-же как и ворота, облезлый, ржавый, дребезжащий автобус, останавливается за несколько метров до границы вечного покоя. Группка людей с постными, траурными лицами направляются к небольшому, сияющему золотом храму, он же и кладбищенская контора. На крыльце стоит батюшка, ковыряя отращённым ногтем мизинца в гнилых зубах. В клочкатой бороде угадываются остатки трапезы. Крест лежит на огромном брюхе, подсвечивая свисающие щёки желтым. Старший в группе, по всей видимости распорядитель, низко кланяется, целует оттопыренный мизинец с длинным ногтем, тот самый, которым только что выковыривали остатки харчей из коричневых, пятнистых зубов, подаёт пачку документов, отступает на шаг и остаётся стоять с просящим выражением лица, под мелким, противным дождиком.

«Т-а-а-а-к.» Тянет батюшка глухим басом, перебирая бумаги. «Квитанции на отпевание есть, квитанции на свечи есть, квитанция на земляные работы есть, оплата певчих есть, за крест деревянный заплатили, это оплатили, за это уплатили, это есть и это есть, ага, вот справка о смерти, вот и справка об отчуждении жилплощади усопшей, ну да, ну да» бормочет наместник Божий. Грозно хмурится - «Предать земле рабу Божию не могу!» Видя вскинутые в удивление бровки распорядителя, поясняет: «Нет справки о возбуждении уголовного дела по ст. 105 УК РФ. Нет, никак не могу. Не могу. Закон такой.» «На кого ж батюшка возбуждать-то? Не болела она, совсем не болела. Умерла в одночасье, легла спать и не проснулась, да и возраст, девяносто семь без малого, старенькая она совсем была, но не болела никогда, совсем.» - заискивающе тараторит распорядитель. «Ничего не знаю, давайте документ. Ищите, где хотите ищите. Без возбуждённого дела предавать земле не буду. Не могу. Всё понимаю, но без справки не могу. Идите». Распорядитель семенит к автобусу. «Не, не закопают. Справки на врача нет. Где брать? Ума не приложу! Все сидят давно. Друг друга на северах лечат. Где брать?» Гробовое молчание в автобусе-катафалке. Харя распорядителя светлеет, осенило: «Ладно, поехали назад. Есть у меня старичок один, на пенсии сидит, но врачом лет двадцать назад работал, в морге, патологоанатомом. Семь дет отсидел. Желчные пузыри у покойников вырезал и китайцам продавал, за большие деньги продавал. Как не может быть? Может, ещё как может. Следователи врать не будут. За дело сидел. Накрыли голубчика с поличным. Он пузыри, которые желчные, в стеклянные банки складывал и спиртом заливал. Так со спиртом и продавал. За дело отсидел, за дело. Хвати, погулял. Сейчас приедем, заявление напишем и дело будет. Справку дадут уже сегодня. Сегодня и похороним. Ну маленько доплатить придётся. Что делать? Не мы такие, жизнь такая!» Автобус-катафалк, скрежеща разворачивается и оставляя сизый дым укатывается назад, в город, в лучший город Земли, как уверяют на первом и единственном канале телевидения.

Тишина. Поскрипывают ржавые кладбищенские ворота. Мелкая водяная пыль висит в воздухе. Мерзостно.

Справка будет.

Дубликаты не найдены

0

Нелогично. Будет просто одна дополнительная платная справка, РПЦ же и заверяемая...

Похожие посты
34

Мир без медицины. Часть 4 (финальная)

Часть 1: https://pikabu.ru/story/mir_bez_meditsinyi_6754028

Часть 2: https://pikabu.ru/story/mir_bez_meditsinyi_chast_2_6755624

Часть 3: https://pikabu.ru/story/mir_bez_meditsinyi_chast_3_6756206

Мир без медицины. Часть 4 (финальная) Рассказ, Авторский рассказ, Будущее, Медицина, Мракобесие, Постапокалипсис, Копипаста, Длиннопост

— Ну? — спросила Травница с неприязнью. — Помогла вам книга?
— Нет, — ответил он. — Не помогла. Я всё равно ничего не понял. Не могу соединить симптомы. Ну хорошо, предположим, это эпилепсия, но два случая сразу? Невозможно. А потом у неё почернела рука, значит — некроз, гангрена. А как она шла, вы же помните, как она шла, — так ведь не ходят эпилептики! И никого не узнавала, и ещё — она его укусила, понимаете, укусила! То есть, психоз, да? Лунатизм, галлюцинации? Что? Ну помогите мне разобраться! Неужели вам всё равно? Вы же видите, оно распространяется, я не врач, я не справлюсь один...

Мир без медицины. Часть 4 (финальная) Рассказ, Авторский рассказ, Будущее, Медицина, Мракобесие, Постапокалипсис, Копипаста, Длиннопост

— А я ветеринар! — закричала старуха, и амулеты запрыгали у неё на груди. — Мне было двадцать четыре, я кошкам когти стригла! Думаете, это легко — взвалить на себя такое в двадцать четыре? Я замуж хотела! Жила бы, как все, ходила бы в поле, Солнцу молилась!.. Но они же начали умирать — от живота, от столбняка, в родах. От кори! А потом — тиф, туберкулез. Оспа! Я была одна, недоучка с купленным дипломом, без антибиотиков, без вакцин, и всё, что у меня было, — нет, смотрите на меня! Всё, что у меня тогда было, — полтора года стажировки в ветклинике и краденый медицинский справочник, за который они же первые закидали бы меня камнями или утопили в реке! Но я их лечила. А они всё равно умирали. Просто иногда я успевала понять, от чего, а иногда нет. Попробуйте наблюдать, как человек умирает от диабета, когда вы не уверены даже, что это в самом деле диабет, потому что не можете сделать анализ крови. Попробуйте определить на ощупь рак поджелудочной. Или ампутировать руку без наркоза. Лечить язву календулой и отваром подорожника. Или впервые в жизни сделать кесарево на кухонном столе и спасти ребёнка, а потом смотреть, как мать истекает кровью, которую вы не умеете остановить. Вы хоть представляете, сколько их было?..
Она замолчала — красная, с тяжёлым сердитым лицом, и он увидел вдруг, какая она стала старая. Почти такая же старая, как он.
— Просто они совсем дети, — сказал он бессильно. — Белка и эта, маленькая...
— Жданка, — сказала старуха. — Её зовут Жданка. Очень смешные у них теперь имена.
Он вышел из тёмного старухиного дома и обнаружил, что уже рассвело. Истошно орал проснувшийся петух, окна и крыши подсветило розовым, и поле вокруг лежало огромное, свежее, готовое к жаркому дню. Но маленькая деревня казалась мёртвой — пустые огороды, запертые двери, спрятанные за ставнями окна. Скотина осталась в стойлах, не бегали дети, не шли хозяйки за водой, и даже в поле не видно было ни одного жнеца. Попрятались, подумал Умник, ускоряя шаг. Испугались и ждут, ну конечно. Значит, я успею.
А потом свернул за угол и понял, что опоздал.
Их было пока немного, человек двадцать с небольшим: четыре-пять женщин и пара десятков мужиков. Они топтались на тесном дворе перед храмом, смирные, причёсанные, в чистых рубахах, но ясно было, что решение принято — бессознательное, неоформленное общее желание муравейника, коллективная воля осиного роя, которая вытащила их из постелей и приволокла сюда, заставила сбиться в тесную гудящую массу и теперь дожидалась просто, чтобы кто-то один — самый испуганный, например, или самый смелый, неважно, — первым расслышал её и облёк в слова.

Мир без медицины. Часть 4 (финальная) Рассказ, Авторский рассказ, Будущее, Медицина, Мракобесие, Постапокалипсис, Копипаста, Длиннопост

Чтобы рой не заразился и выжил, обеих опасных бесноватых нужно было убрать. И единственным препятствием для ясного этого выхода оказалось нарядное храмовое крыльцо и, как ни странно, всклокоченный Кузнец, торчавший зачем-то в широком дверном проёме. Вероятно, он был потрясён своим местом в этом раскладе даже сильнее, чем остальные, потому что стоял напряженно, наморщив тяжёлый лоб. Когда старик подошёл, Кузнец скользнул по нему мутным от недосыпа взглядом, но не узнал.
Умник замер, чтобы неосторожным движением или глупым выкриком не раскачать, не нарушить непрочное равновесие, потому что всё ещё продолжал надеяться. Например, на крыльцо мог взойти Симпатий — седовласый и грозный, в золотом своём облачении — и сломить коллективную волю прежде, чем она обретёт форму. Или со двора у кого-нибудь могла вырваться обиженная корова, которую бросились бы ловить, пока она не потоптала посевы. Или даже дождь — прямо сейчас, в эту минуту с неба мог хлынуть дождь, остудить собравшихся в кучу мужиков, промочить и разогнать по домам. Господи, если ты есть, если слышишь, пошли на них дождь. Пошли град, ударь молнией, делай что хочешь, только останови их, и я сразу в тебя поверю.
Но дождь не пролился, и молний не было.

Мир без медицины. Часть 4 (финальная) Рассказ, Авторский рассказ, Будущее, Медицина, Мракобесие, Постапокалипсис, Копипаста, Длиннопост

Вместо этого на дальнем конце дороги, у ведущей к реке развилки появился человек. Шагал он быстро и при ходьбе сильно размахивал руками, словно стараясь привлечь к себе внимание, и, похоже, даже что-то кричал — на таком расстоянии трудно было определить. Кто-то первым заметил его и показал пальцем, и толпа сразу как будто обмякла, распалась с видимым облегчением, потому что нежданный этот незнакомец подарил им отсрочку, отложил ненадолго то, что они почти собрались уже сделать.
Человек приближался странной прыгающей походкой, виляя и заваливаясь то к одной обочине, то к другой, и скоро слышно было уже, что ничего он не кричит, а скорее плачет или, может, смеётся пьяным надтреснутым голосом, а потом Умник узнал бледное личико и узкие плечи и понял, что там, на дороге, — Рыбак. Старенький хрупкий Рыбак в своём брезентовом плащике, с закатившимися глазами, дрыгая руками и коленями, идёт прямо на толпу, не сворачивая. Впервые за много лет совершенно наконец бесстрашный, свободный.
Остановить его было легко, хватило бы несильного удара кулаком, но никто этого не сделал. Наоборот, люди расступились, пропуская его, и кто-то вдруг засмеялся — сначала один, за ним двое или трое других, и в конце концов все до единого поддались, уступили смеху, замотали головами и захлопали себя по животам. Они хохотали до слёз, до икоты, сгибаясь пополам, завывая и корчась. Это было похоже на истерику, и спустя полминуты ошарашенному Умнику стало ясно, что это и есть истерика, необъяснимый общий припадок, и вот уже кто-то не хохочет больше, а кричит, распахнув рот и задрав голову, а другой порвал на груди рубаху и лупит себя кулаками по голове, и какая-то толстая баба повалилась на спину и задрала юбки, забила в воздухе рыхлыми белыми ногами. Две дюжины одетых в чистое людей разом вдруг превратились в безумцев и плясали теперь, рыдали, выли и толкали друг друга.
И тогда он вдруг понял. Все разрозненные маленькие детали, много дней не дававшие ему покоя, сложились вдруг и совпали, как кусочки мозаики. Это было так просто, так очевидно. Он метался и искал помощи, отчаявшийся дурак, убеждённый, что слишком стар, бесполезен и ни на что уже не годится, и поэтому потерял почти неделю, а ответ между тем всё это время был у него в голове, готовый.
Он повернулся и как мог быстро зашагал прочь от храма, а потом спустился с дороги и зашёл в поле по пояс. Земля была ещё влажная, под ногами хлюпало. Рожь зашелестела и сомкнулась вокруг. Чёртова трижды проклятая ненавистная рожь, ну конечно. Рано или поздно этим должно было закончиться. Он нагнулся, сорвал несколько золотистых колосков и поднёс к глазам, и сразу увидел их — чёрные продолговатые наросты на восковых зернах, изогнутые, как крошечные пиявки.

На ступеньках он столкнулся с Кузнецом. Перебросив Белку через плечо, тот замахнулся было, но в последний момент узнал старика и не ударил. Пляшущие безумцы уже разбрелись, рассыпались по дороге, и разбуженная деревня гудела как улей; хлопали двери, визжали бабы.
— Что ж это, дед, а? — спросил Кузнец, дико озираясь.
Объяснять времени не было, и Умник схватил его за рубаху и рявкнул:
— Домой! Неси ее домой, загони детей и запритесь!
В храме было пусто и тихо, пахло свечами и сеном. Симпатий стоял на коленях перед жертвенником и молился. Услышав за спиной шаги, он не вздрогнул и головы не повернул.
— Никакие это не бесы, — задыхаясь, сказал Умник. — Не одержимость. Не колдовство. Это эрготизм! Самое обыкновенное отравление спорыньёй. Рожь заражена. Вот, смотрите, — и затряс пыльными колосками.
Отец не шевелился.
— Ну же, — сказал Умник. — Вспоминайте, вы же образованный человек. Средневековье, танцевальная чума, Антониев огонь, ведьмина корча. Поражение центральной нервной системы, гангрены, припадки и судороги, психические расстройства. И массовые психозы! Не понимаю, почему это сразу не пришло мне в голову, я столько читал об этом, или нет, погодите, я даже сам написал когда-то статью, был такой случай в Страсбурге в XVI веке... неважно. Ну, что вы молчите? Вы понимаете, о чём я? Они отравлены! Большинство из них ещё можно спасти!
— Как? — спросил Симпатий мягко и наконец поднялся. — Как вы предлагаете их спасать? Вы хотите, чтобы я запретил им хлеб? А ещё пиво, квас, лепёшки, блины и пироги? И что они тогда, по-вашему, станут есть? Или мне надо было объявить им, что их Рожь-Кормилица теперь яд? Думаете, они послушали бы меня?

Мир без медицины. Часть 4 (финальная) Рассказ, Авторский рассказ, Будущее, Медицина, Мракобесие, Постапокалипсис, Копипаста, Длиннопост

Ах, мерзавец, подумал Умник. Лицемерный лживый мерзавец, ты ведь знал, ты всё знал с самого начала. Может, это даже не первый случай, да наверняка не первый, здесь же полвека уже почти ничего не едят, кроме чёртовой ржи, и тебе наверняка о них известно — вы ведь как-то общаетесь между собой. Ты всё понял гораздо раньше меня — и всё равно позволил бы им назвать её ведьмой, зашить в мешок и утопить. Или просто тянул бы время до тех пор, пока она не умрёт сама, от гангрены.
Но вслух говорить этого было нельзя, только не сейчас, и он постарался взять себя в руки и сказал другое:
— Ну, хорошо. Послушайте, Всеволод Константинович, вы же... можете им как-то сообщить. Это ведь не Староста, он трусливый неграмотный идиот, это вы, да? Как вы с ними связываетесь? Должен быть какой-то способ, какая-то, не знаю, тревожная кнопка на случай бунта, например. Или если вдруг начнётся чума. Ладно, пусть им плевать на детей, умирающих от скарлатины, но массовая эпидемия — это ведь совсем другое дело. Они могут вмешаться. Если мы все здесь вымрем, некому будет возделывать поля, и тогда эта адская система развалится всё равно, ну зачем им это!
Он поднял руку и снова встряхнул измятые переломанные колоски.
— Вот. Вот доказательство. Достаточно просто взять пробу или сделать фотографию, или что у вас там теперь, и отправить им, и пускай они присылают что-нибудь, чтобы обработать зерно. Это ведь можно как-то распылить незаметно, ночью... я никому не скажу, обещаю вам!
— Они просто пришлют зачистку, — сказал Симпатий. — И всё здесь сожгут дотла, с воздуха. Я не могу так рисковать.
— Рисковать? — переспросил Умник и швырнул бесполезный пучок на пол. — Кем рисковать? Три месяца прошло, да мы тут все уже больны! Хотя вы-то, пожалуй, хлеба отравленного не едите, а? Себя, выходит, бережёте? А с совестью, Отец, с совестью как договариваетесь? Вы же сами загнали их в язычество, набили им головы суевериями, превратили в тупых пассивных овец, так берите их теперь — вот, они ваши! Отвечайте за них! Или вы ждёте, когда они перемрут — и вам привезут новых?
— Опять вы всё запутали, Умник, — устало сказал Симпатий. — У нас мало времени, я не уверен, что сумею объяснить... Но вот, казалось бы, вы хотите спасти их, а при этом назвали овцами. Столько лет живёте с ними бок о бок, а даже не знаете по именам. Меня всегда это в вас поражало — вы провели черту. Не стали даже пытаться, никто из вас. А мы согласились на этот маскарад с Владыкой-Солнцем, надели платья с колосьями и молимся с ними, и читаем им наставления. Пусть это немного, но вы ведь сами, вы сами не захотели иметь с ними дела, на что же вы теперь сердитесь? Моя вина, я должен был поговорить с вами раньше, но, дорогой мой Умник, они не овцы...

Мир без медицины. Часть 4 (финальная) Рассказ, Авторский рассказ, Будущее, Медицина, Мракобесие, Постапокалипсис, Копипаста, Длиннопост

Снаружи вдруг зашумели, страшно закричала женщина. Умник подошёл к окну и увидел, как кого-то в изорванной окровавленной рубахе волокут по пыльной дороге, а снизу, от деревни, бегут уже мужики с вилами и топорами.
— Тогда вызывайте свою зачистку, — сказал он глухо. — Пускай прилетают. Они ведь сейчас пару дней будут со страху друг друга резать, а потом все, кто останется, тоже начнут умирать, и это будет небыстрая смерть. Пусть лучше всё закончится сразу. Мы с вами старики, Симпатий, мы никак им уже не поможем — ни я, ни вы. Давайте хотя бы просто всё это прекратим.
— Да что же с вами такое? — закричал Отец. — Что такое с вами, почему вы опять сдаётесь? Вы задумывались хоть раз, сколько вокруг таких же деревень? Бомбы выжгут здесь всё на сотню километров, а выше по реке, например, семьдесят четыре человека, и они здоровы! И у нас там школа, понимаете? Школа! Пять лет усилий, строжайшая тайна, огромный риск. Они уже умеют читать, мы их арифметике учим, и вот этим я рисковать не стану. И собой не стану, потому что я там нужен. И вы, Умник, вы тоже там нужны, если только захотите. Послушайте меня, прошу вас. Таких, как мы, осталось совсем мало, вы верно сказали: мы старики, и как только мы исчезнем, подумайте, с нами вместе исчезнет...
Умник не слушал. Посреди бурлящей снаружи толпы он увидел Кузнеца. Огромный, растерзанный, почти на голову выше окруживших его мужиков, он отшвыривал их одного за другим единственной свободной рукой, потому что на плече у него до сих пор лежала Белка. Голова её бессильно моталась из стороны в сторону, рыжие волосы почти касались земли. Кузнец ещё раз взмахнул кулаком, повалил кого-то на землю, вырвался и побежал, и они погнались следом. Один из бегущих склонился, подобрал камень и метнул. Кузнец упал. Охнув, Умник толкнул дверь плечом и бросился по ступенькам вниз — длинный, худой и нелепый, размахивая руками.
— Стойте! — крикнул Симпатий. — Не надо, Иван Алексеевич!..

Мир без медицины. Часть 4 (финальная) Рассказ, Авторский рассказ, Будущее, Медицина, Мракобесие, Постапокалипсис, Копипаста, Длиннопост

Он стоял на крыльце своего храма и смотрел, как жалобно воющих безумцев согнали в кучу и забрасывают камнями. Как три мужика с расквашенными в кровь лицами добивают вилами могучего Кузнеца. Рябая девочка, к счастью, была уже мертва, она умерла ещё ночью, задохнулась под мешком, но ни муж, ни дед не заметили, а он не смог сказать им. А потом он снова увидел Умника. Крича, тот неловко пытался отобрать у кого-то вилы; его толкнули, ударом кулака сбили с ног. И когда старика начали топтать ногами, отец Симпатий — восьмидесятилетний, в золотом торжественном платье, с серпом на груди и длинной белой бородой, завопил и побежал вниз, в толпу.
Когда он очнулся, солнце висело в зените и жгло ему лицо. По щеке ползла муха, он смахнул её и потёр глаза, пальцы сразу стали липкими. Небо над ним лежало высокое и прозрачное, без единого облака, в самом центре висела бесстрастная серебряная точка беспилотника.
Морщась от боли в разбитой голове, он сел и огляделся. Живых видно не было, только вдалеке, пританцовывая и дёргаясь, брёл один из уцелевших безумцев. Обиженно мычали запертые в стойлах коровы, где-то тоненько выла женщина. Умник лежал в пыли лицом вниз, на плече у него топталась ворона с чёрной лоснящейся грудкой.
Отец с трудом поднялся и начал отряхивать платье, но быстро сдался и бросил. Хромая, он доковылял до своего храма, взошёл по деревянным ступенькам и скрылся внутри, и через мгновение появился снова. В каждой руке у него было по тяжёлому кувшину с маслом. Он спустился с дороги, поставил кувшины на землю, ещё раз посмотрел в небо. А потом поджёг поле.
Конец.

Мир без медицины. Часть 4 (финальная) Рассказ, Авторский рассказ, Будущее, Медицина, Мракобесие, Постапокалипсис, Копипаста, Длиннопост

Автор: Яна Вагнер
Художник: Олег Пащенко

Показать полностью 6
258

Мир без медицины

Что будет с миром, если настоящая медицина скатится в жопку и победят антипрививочники, гомеопаты и религиозники? Каково будет жить в мире, где нет ни антибиотиков, ни вакцин, ни научных исследований, и даже простуда может перерасти в смертельную эпидемию?

Еще в прошлом году вышел рассказ Яны Вагнер, который меня знатно впечатлил и ударил эпичной концовкой прямо в печень сердечко. Вся жуть вероятного будущего здесь. Рассказ довольно длинный, поэтому в один пост я залил первую главу (из трех) и не знаю, как он зайдет тут. Кого бомбит тема мракобесия — наслаждайтесь, вам зайдет.

Мир без медицины Рассказ, Авторский рассказ, Будущее, Медицина, Мракобесие, Постапокалипсис, Копипаста, Длиннопост

Он проснулся от громкого стука в дверь и по свету, проникавшему через тонкий ситец, сразу понял, что снова проспал, — все давно в поле, в доме никого. Стук повторился; кажется, теперь колотили ногой. Чёрт, придётся вставать. Морщась от боли в затёкшей спине, он с хрустом потянулся, отдёрнул занавеску и полез с печи вниз.
На крыльце стоял Староста — низенький, круглый, весь мокрый от дождя, с плоским жабьим лицом, покрытым выпуклыми каплями воды, как испариной. Плечи и живот у него тоже были мокрые.
— Спишь, — сказал Староста неодобрительно.
Отвечать смысла не было. В восемьдесят четыре проснуться утром — само по себе уже чудо.
— А в поле вода пошла, — сказал Староста. — От запруды твоей. Погниёт всё, собрать не успеем. А ты спишь.
— Так дожди же, — ответил он, пожимая плечами. — Третий месяц льёт, что я сделаю?
И ткнул пальцем в набухшее влагой сизое небо. С ними только так и можно было, слова без картинки ничего для них не значили. Староста послушно задрал голову и постоял немного, соображая.
— Значит, это самое, Умник, — сказал он потом и пошлёпал толстыми губами, подбирая слова. — Ты мне тут не это самое, понял? Не умничай. Там народ убивается, по колено в грязи. Погниёт всё. Ты воду от реки подвёл? Подвёл. Вот теперь забирай. Не нужна твоя вода.

Мир без медицины Рассказ, Авторский рассказ, Будущее, Медицина, Мракобесие, Постапокалипсис, Копипаста, Длиннопост

Ты-то убиваешься, думал Умник, возвращаясь в дом. Дети в поле, женщины — все, кто может стоять на ногах. Вся деревня с рассвета и до заката под холодным дождём выдирает мокрую рожь из земли — раньше времени, чтобы не сгнила. И бог знает сколько их помрёт опять от перенапряжения или от пневмонии, которую вы зовёте лихорадкой. А ты пойдёшь сейчас домой, бражки выпьешь, супу горячего велишь себе подать.
Но запруду и правда пора было проверить, причём давно. Просто в этом году вдруг не стало сил. Восемьдесят четыре — слишком всё-таки много. От сырой погоды ныли кости и ломило поясницу, а сон вдруг сделался по-стариковски капризный и наваливался, когда хотел, — посреди дня, например, или, как сегодня, — под утро. И главное — ему стало всё равно. А как они хвалили его за эту примитивную систему ирригации, когда лета были жаркие и засушливые и рожь погибла бы без полива, если б он не вспомнил про древнеримские акведуки и не объяснил им, как построить запруду и под каким углом прорыть канавы, чтобы вода приходила в поле самотёком. Как они были благодарны ему тогда, и как он вдруг впервые за много лет почувствовал себя нужным. Как обрадовался, старый дурак.
На столе он нашёл завёрнутый в тряпку кусок присоленного хлеба и кружку молока — гостинец от Белки. Она всегда оставляла ему завтрак, славная девочка. Есть не хотелось, но оставить еду без присмотра было немыслимо. По-прежнему, даже спустя полвека, — невозможно. Никто из рождённых после Голода уже не мог себе его представить, а он — помнил, и потому выпил молоко залпом, а хлеб сунул в карман.

Дорога страшно раскисла ещё в июле, а теперь превратилась просто в жидкую хлюпающую грязь, так что до берега он добрался только через четверть часа. Ещё издали ясно было, что дела плохи: река разбухла в глинистых берегах и поднялась, и жёлтая вода свободно текла по наклонной канаве к полю. Оскальзываясь и чертыхаясь, он вскарабкался на мокрые брёвна,
лёг на них животом и посмотрел вниз. До края запруды оставалось ещё сантиметров семьдесят. Похоже, чёртова река сначала зальёт всё вокруг и погубит рожь — и только после перевалит через запруду. Пропал урожай, подумал он тоскливо. И я буду виноват.
— А я говорил вам, надо было шлюз строить, — сказали рядом.
Он вздрогнул и поднял голову. Рыбак, плотно завёрнутый в ветхий брезентовый плащик, стоял тут же, серый и незаметный, как фрагмент пейзажа, и смотрел на кончик своей длинной ивовой удочки. В плетёном садке, переброшенном через край запруды, толкались невидимые рыбы.
— Три месяца льёт, — сказал Умник и тут же понял, что повторяет своё утреннее оправдание, и всё равно продолжил: — Это аномалия, вы же понимаете. Такого ни разу ещё не случалось, откуда мне было знать? Пока работают простые системы, нет смысла сочинять сложные. И к тому же, Рыбак, мы сто раз уже это обсуждали — я историк, не инженер.
Древнее лицо Рыбака дёрнулось и как будто ожило на секунду. Вялые черепашьи веки дрогнули, глаза блеснули злорадно и молодо.
— Вы не послушали меня тогда, Умник. Вам слишком хотелось им угодить. И они вас за это двадцать лет носили на руках, даже имя вам новое придумали. Но погода поменялась, и без шлюза вы станете их врагом. Вы уже им враг. И они забудут, что вы когда-то спасли им жизнь. За священную Рожь-Матушку они сожгут вас, Умник. Сожгут и не поморщатся. Потому что с ними нельзя иметь дело, и я вас об этом предупреждал. А урожай у них всё равно, конечно, потом сгниёт...
Выпросить у Старосты пару быков, думал Умник. Подцепить несколько верхних брёвен и дёрнуть. Плотина, конечно, не выдержит и развалится, но вода спадёт и уйдёт дальше по руслу. Хотя если дожди не перестанут, это уже не поможет. Провалялся на печи, спину больную берёг, а теперь поздно, слишком поздно.
— Слушайте, — сказал он вслух. — Можно ведь придумать и обратную систему, а? Чтобы осушить, чтобы вода пошла назад. Ну, не знаю, угол какой-нибудь поменять, прокопать по-другому. Я не сумею рассчитать, но вы-то...
— Гу-ма-ни-та-рий, — с отвращением произнёс Рыбак. — Опять вы думаете о них, а не о себе. Это гордыня, Иван Алексеевич, смешная интеллигентская спесь. Они не оценят вашу жертву. Сначала они убьют вас, придумают вам какую-нибудь красочную казнь. И забудут примерно к осени. Может быть, кстати, они вас и не сожгут. Может, камнями забросают. Или четвертуют...
— Зато вам наконец дадут новое имя. Спаситель, например. Или Хозяин дождя. А хотите — берите моё, — начал было Умник, раздражаясь.
И тут же осёкся, потому что этому спору недавно стукнуло полвека, и Рыбак уже слишком стал ветхий, хрупкий и упрямый, его нельзя было злить, не было смысла злить его, особенно сейчас.
— Плевал я на их прозвища, — жёлчно сказал Рыбак и тряхнул своей удочкой. — Не впутывайте меня в вашу идиотскую миссию. Всё, что я им должен, — ведро рыбы в день, большего они не заслуживают.
Они помолчали недолго, два старика, смертельно уставших друг от друга. Посмотрели, как мутная желтая вода лижет бревенчатый бок плотины, пузырится и булькает, сворачиваясь десятками маленьких злых водоворотов, а потом меняет курс и легко, безжалостно летит по канаве вниз — убивать обреченное поле. Скользкий зеленоватый карп высунул из садка тупоносую морду и глотнул воздуха.
— Как же вы мне надоели, — сказал Рыбак наконец. — Идемте на берег, я вам чертеж набросаю.
Минут десять они кружили по ржавой глине, толкаясь локтями — нелепые, дряхлые, раздраженные, а потом прибрежные сорняки вдруг зачавкали, раздвигаясь, и Рыбак тут же уронил свою палку и поспешно затоптал, стер ногой корявую схему. И полез обратно на бревна, к удочкам и садку.
— Умник! — застенчиво позвали из кустов.
Он загородил собой перепуганного Рыбака и оглянулся.

Мир без медицины Рассказ, Авторский рассказ, Будущее, Медицина, Мракобесие, Постапокалипсис, Копипаста, Длиннопост

Лет ей было не больше восьми. Босая, белобрысая, в грубой сырой рубахе до пят и совершенно незнакомая. В какой-то момент все дети стали для него одинаково безымянными, и даже собственных правнуков от соседских он старался не отличать, потому что запретил себе запоминать их имена и лица. Привязываться было слишком страшно, так что теперь, когда сын и дочь давно лежали на погосте за храмом, вся его любовь замкнулась на Белке, единственной из девятерых его внуков пережившей оспу, которая выкосила тогда половину деревни. А эту белобрысую, которая пряталась в невысоком ивняке, он даже не узнал, хотя наверняка встречал много раз в поле, у колодца или просто на улице.
— Ну? Чего тебе? — спросил он хмуро.
Вместо ответа она неохотно сделала ещё шаг-другой и замерла, низко опустив голову, разглядывая свои грязные маленькие ступни. Сверху ему видно было только белую нечёсаную макушку и кончики ушей, розовые от холода.
— Да говори ты, ну! Чего там? Староста послал? — спросил он и вспомнил плоское жабье лицо, всё в тяжёлых водяных каплях, и тут же рассердился на себя, потому что сердце ухнуло вниз, и заколотились в голове испуганные маленькие мысли: рано, рано, я ещё могу, я успею поправить.
Девчонка замотала головой, но глаз так и не подняла, и ему пришлось сесть перед ней на корточки и тряхнуть за тощее плечико.
— А вот я тебя сейчас за ухо, — сказал он свирепо, и тогда она проснулась наконец, заморгала и разлепила губы.
— Батя в поле штуку нашёл, — сказала она сиплым насморочным басом. — Глянешь?
И достала из-за спины руку, распахнула ладошку.

Мир без медицины Рассказ, Авторский рассказ, Будущее, Медицина, Мракобесие, Постапокалипсис, Копипаста, Длиннопост

Стеклянный экранчик помутнел от времени и пошел трещинами, кнопки залепило глиной, краски стёрлись. Он попытался было напрячься и вспомнить модель, но, конечно, не вспомнил. Да и толку было сейчас от этой модели. Пятьдесят лет прошло, а земля — распаханная, перекопанная до последней крупицы, нет-нет да выплевывала что-нибудь из прежней жизни, как будто обломки прошлого: разбитые, ржавые, безнадёжно испорченные калеки сами упрямо двигались вверх, желая хоть раз ещё напомнить о себе прежде, чем сгинуть насовсем. И напрасно, потому что никто уже не мог узнать их. Никто, кроме таких, как он: старых, зажившихся, бесполезных.
В прошлом году они вот так же выкопали бинокль, отличный полевой бинокль с цейсовскими линзами. Кожаный ремешок истлел и рассыпался, но металлический корпус уцелел, а стёкла защитила налипшая грязь. И пропасть бы биноклю именно из-за корпуса, лопнуть под кузнечной кувалдой и превратиться в гвоздь или подкову, если бы Умнику не стало вдруг смертельно жаль этой ненужной обречённой штуковины. Он очистил линзы от грязи, подкрутил присохшее колесо настройки и до икоты напугал сначала небольшую толпу любопытствующих мужиков, а потом и Кузнеца (об этом было особенно приятно вспоминать), который наотрез отказался иметь с бесовской железякой дело, и с тех пор она лежит где-то у Старосты под замком. Трусливый кретин, скорее всего, просто не уверен, можно ли ей пользоваться и не дадут ли ему за это по шапке.
Девчонка ждала, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу. Видно было, как ей до смерти хочется поскорее сбежать отсюда назад, к своим.
— Ну? — спросила она. — Хорошая штука? Или в кузню нести?
А всё-таки приятно, что они всякую непонятную находку сначала несут к нему. Было бы здорово как-нибудь откопать, например, компас. Или перочинный нож. Нержавеющий швейцарский перочинный нож со штопором, ножницами и крошечной пилой. У плосколицей жабы, наверное, лопнули бы глаза.
— Нет, — сказал он. — Нехорошая. И Кузнецу она тоже ни к чему.

Мир без медицины Рассказ, Авторский рассказ, Будущее, Медицина, Мракобесие, Постапокалипсис, Копипаста, Длиннопост

И она сразу швырнула мёртвый мобильник в воду — не глядя, как камень; поддёрнула мокрый подол рубахи и уже метнулась было прочь, но вдруг остановилась так резко, словно налетела на стену. Ему даже не пришлось оглядываться, всё было ясно по маленькому чумазому лицу. Разумеется, она увидела чертёж. Точнее, остатки чертежа, несколько выдавленных на глине линий, но дело было, конечно, не в линиях. Она увидела буквы. Остаток полустёртого слова «ПОПЕРЕЧНЫЙ». Удивительно они всё-таки реагировали на буквы. В самом деле замирали, как кролики, — все без исключения. И лица у них тоже становились одинаковые, пустые и странные. И какие-то даже, чёрт знает, тоскливые.
— А ну, — рявкнул он поспешно и топнул ногой. — Брысь!
Она вздрогнула, очнулась и сгинула в ивняке. Он ещё постоял немного, слушая, как шлёпают по лужам её босые пятки, и вдруг захохотал — от души, до выступивших слез. Потому что девчонка всё-таки ужасно была смешная. Потому что всё опять обошлось. И, по-прежнему смеясь, повернулся к запруде.
Рыбак сидел на своих брёвнах — дряхлый, маленький и сморщенный. Тощие плечи дрожали, удочка прыгала в бледных ладонях.
— Ох, ну бросьте вы, Иннокентий Михайлович, — сказал Умник примирительно. — Чего вы так испугались? Да она забудет всё, пока добежит до деревни.
И Рыбак сразу же подпрыгнул, затрясся, пнул свой притопленный рыбный садок и закричал слабо и страшно:
— Идите вы к чёрту, Умник! Слышите? К чёрту! Не смейте больше меня впутывать! Оставьте меня в покое!
Толстый зелёный карп плюхнул хвостом, тяжело перевалился через край садка и утонул в мутной воде.


Продолжение следует

Автор: Яна Вагнер
Художник: Олег Пащенко

Показать полностью 4
Похожие посты закончились. Возможно, вас заинтересуют другие посты по тегам: