6

Снежный приговор. Часть 13 - продолжение.

Объявление для всех моих читателей. "Снежный приговор" близится к завершению - всего частей будет 16. Спасибо что остаетесь со мной и приятного чтения!)



Часть 10

Часть 11

Часть 12

Часть 13.1


После падения, на турболете образовалось несколько вмятин, а так же некоторые камеры были выведены из строя. Но на движении это никак не сказалось, что произвело впечатление на Антона. С виду турболет выглядел хрупким, и казалось что после сильного удара, турбина не сможет работать исправно. Но космические конструкции всегда славились своей надежностью, и теперь Антон убедился в этом лично.


Выжженная местность вокруг турболета действовала удручающе и не желала заканчиваться. Только много километров спустя, следы человеческого вмешательства стали не столь заметны. Теперь снег снова окрасился в свой естественный белый цвет и лишь в некоторых местах утопал в недавно образованных ямах. Но иногда из подобных ям складывались целые равнины, а от некоторых отдельных скал осталась только макушка. В целом, ущерб от взрывов, в той или иной степени, ощущался повсюду.


- Почему люди раньше не применяли подобное оружие против земля̀нников? – Антон взглянул на очередную гору, провалившуюся под землю. – По крайней мере до этого я не встречал подобных разрушений.


- Раньше мы пытались скидывать на них бомбы, но быстро поняли, что это неэффективно. – Оливия так же посмотрела на гору, разрушение которой действительно поражало. – Норы земля̀нников уходят глубоко в толщу коры, и как только начинались первые удары, они зарывались еще глубже. Мы только засыпали их норы и тем самым усложняли себе проход в их пещеры.


- А вы не пробовали поговорить с ними? Или договориться?


- Странный вопрос, - пожала плечами Оливия. - А вы на Земле пробовали договориться с дельфинами или, например, с крысами?


Антон почувствовал себя глупо от ее вопроса.


- Значит с точки зрения людей, земля̀нники ничем не отличаются от животных?


- С точки зрения людей, ничем. Но если бы у нас была возможность изучить их получше, то я уверена, что мы бы обнаружили много необычного.


- Я думал вы и так их изучали. Я же видел одного из них в лаборатории.


- Нет, ты не понимаешь. – Оливия призадумалась, по всей видимости, подбирая слова, - Мы изучали только их уязвимости. Мы делали из них биологическое оружие, проверяли наличие у них антител и многое другое. Только к концу войны мы смогли немного понять об их быте, и узнали, насколько они были разумными. По сравнению с привычными земными животными, конечно же. Они даже делали украшения из специальных разноцветных камней, и создавали своеобразные орудия труда. А еще мы выяснили, что хоть они и были похожи, но принадлежали к совершенно разным видам. Но это не мешало им вести коммуникацию друг с другом. Каждый их вид выполнял свою определенную функцию в их огромной популяции.


- То есть это как у муравьев? Есть земля̀нники-солдаты, земля̀нники-рабочие?


- Не совсем. Их можно сравнить скорее с древними предками людей, которые жили на Земле за сотни тысяч лет до вашего появления. Там тоже были разные виды. Некоторые из них жили в одном ареале обитания, другие в другом. Одни занимались собирательством, другие охотой, третьи и тем и другим.


- Откуда ты все это знаешь? – Антон не смог сдержать своего удивления.


- Меня всю жизнь ученые окружали, – с довольным видом ответила Оливия.


- Забавно.


Брови Оливии нахмурились, поэтому Антон поспешил объясниться.


- Мы на Земле часто думали о том, какой может быть жизнь на другой планете. Гадали, существуют ли инопланетяне. Некоторые даже предрекали конец света с их появлением. Как оказалось, конец света действительно наступил, только не для нас.


- Действительно забавно, - передразнила Оливия. - Я всегда считала что это всем остальным созданиям нужно опасаться людей. Вы даже сами себя готовы уничтожить.


В довесок ее слов, на камерах показалось очередное поле из ям и расщелин.


- Наверное это прозвучит для тебя странно, но не все люди жестокие и злые. Там, на земле живет много добрых, замечательных людей. Я говорю сейчас, скорее об обычных людях, которые населяют землю.


- Если там все так замечательно, как ты говоришь, то почему ты сам сбежал оттуда?


- Все это слишком сложно объяснить.


- По моему все как раз просто, – Оливия не скрывала своего недовольства. Что-то в их разговоре явно ее зацепило. – Даже если на Земле и живут те замечательные люди, о которых ты говоришь, то что это меняет? Как это помогло вам сохранить собственную планету? Вы не смогли сохранить даже самое важное что у вас было – свой родной дом. И с этой планетой вы сделаете абсолютно то же самое. Ну давай, скажи что я не права!


Оливия развернулась к Антону, бросая ему вызов. Но Антон не удостоил ее и крошечным взглядом. Ему было больно признавать очевидные факты, и в данный момент нечего было добавить.


- Давай оставим эту тему, - попросил Антон, не желая продолжать неприятный разговор.


Заметив его уставшее состояние, Оливия не стала возражать.


Тем временем, Антон уже нащупал сбоку от себя нужную кнопку, и опустил кресло в лежачее положение. Головные боли не покидали его после крушения. В аптечке не было ничего, что могло бы хоть как-то с этим помочь. И даже регенераты предназначались для другой группы крови. Рисковать с их применением Антону совершенно не хотелось, поэтому он решил просто поспать.


***


- Просыпайся.


Сильный толчок привел Антона в чувства.


- Мы подъезжаем, - Увидев что пассажир на соседнем сиденье проснулся, Оливия продолжила следить за движением.


Едва протерев глаза, Антон посмотрел на изображение с наружных камер. Благоприятная обстановка подняла ему настроение. Он не заметил никаких следов минувших разрушений.


- Что ты будешь делать, когда вернешься? - спросил Антон, потихоньку отходя ото сна.


- Придется затаиться на некоторое время, – Оливия коротко обвела его взглядом. – Отец был прав, с каждым разом вылазки становятся все опаснее. – Ну а ты? Какие у тебя планы?


- Да какие могут быть планы, - ухмыльнулся Антон, не зная, что ответить.


- Присоединяйся к нам, - на полном серьезе предложила Оливия.


Антону понадобилась долгая пауза, чтобы найти ответ.


- По правде говоря, я сам надеялся у тебя об этом спросить, – В его голосе чувствовалось напряжение. – Только в прошлый раз, во время суда, меня чуть не убили.


- Они просто испугались тебя, – ответ Оливии прозвучал на удивление спокойно. - Страх лишает людей способности трезво мыслить. Сейчас все будет иначе, я поспособствую этому.


- Спасибо, - поблагодарил Антон и подарил ей улыбку.


Оливия ответила ответной улыбкой, что стало явной неожиданностью для Антона. Впервые он узнал, насколько милой может быть улыбка этой девушки и даже непроизвольно залюбовался столь редким явлением. Но любование продлилось недолго. Оливия быстро отвела взгляд и принялась проверять датчики на пульте управления.


Желание быть хоть чем-то полезным, подвигло Антона углубиться в камеры и пристальней взглянуть на окружавшую их местность. Выискивая любые признаки опасности, он то и дело переключал внимание с одной камеры на другую. А заодно решил убедиться, был ли поблизости ионный удар. Так как следы разрушений заметить было легче всего, то даже самые мелкие трещины в скалах, не ускользали от его внимания. Частично суета передалась и Оливии. Она так же пробежалась взглядом по камерам, однако быстро успокоилась, не заметив снаружи ничего необычного. Концентрация Антона, наоборот, только усилилась. Виной тому послужила маленькая расщелина в паре метров от них, которая сопровождала турболет уже некоторое время. Вскоре эта расщелина разрослась, а с разных сторон к ней примкнули другие трещины.


Когда сомнений уже быть не могло, Антон поспешил поделиться своим наблюдением, но Оливия сама уже все поняла. С гримасой ужаса она наблюдала, как уже знакомые ямы и ожоги вновь постепенно покрывают землю. И когда до конца маршрута оставалось всего несколько километров, масштабы разрушений показали себя во всей своей чудовищной красе. Вместо знакомых скал их встретили изрубленные и изуродованные осколки того, что от них осталось. Всю землю будто бы вывернули наизнанку огромной лопатой, а в некоторых местах выжженные участки все еще тлели.


- Оливия, сбавь ход, нам нужно оценить обстановку, – прошептал Антон, но так, чтобы она услышала.


- Оливия! - громче повторил он, заметив впереди камни, мешавшие проезду.


- Нет! – ужас на лице Оливии сменился паникой. Вместо того чтобы притормозить, она наоборот прибавила скорость и понеслась вперед, будто не замечая преграду.


Антон уже приготовился к столкновению, когда турболет резко поднялся в воздух, сделал крутую дугу и опустился с другой стороны завала.


Оливия выскочила из турболета, и побежала к развалинам.


- Где-то тут! Должен быть где-то тут, – бормотала она, выискивая что-то в расщелинах.


- Здесь опасно! – крикнул Антон и побежал за ней следом.


Девушка совершенно потеряла голову, бегая между разрушенных скал, она могла провалиться, в любую секунду. Камни под ней дрожали, а в некоторых местах земля сильно потрескалась и ушла вниз. Но Оливия совершенно этого не замечала. Она бегала из стороны в сторону, судорожно хватаясь за голову, то и дело, заглядывая под очередной камень. Наконец, она упала на колени и закричала. Это был длинный вопль боли и отчаяния. Когда Антон подбежал ближе, он увидел Оливию, склонившуюся над серым глиняным осколком. Оттиски разноцветной краски отчетливо проступали на серой поверхности. Дрожь полностью пробила тело Оливии. Не в силах издать больше ни звука, она молча тряслась, опустив голову. Собранные в замок пальцы с силой сжимали друг друга. В некоторых местах ногти до крови проникли под кожу. Словно стараясь заменить свои чувства физической болью, Оливия не позволяла эмоциям вырваться наружу.


При виде ее страдания, сердце Антона дрогнуло, на глазах проступили слезы. В попытке утешить, он собирался что-то сказать, но в самый последний момент передумал. Любые слова казались сейчас бесполезны. Вместо этого он присел рядом с Оливией и мягко дотронулся до ее плеча. От прикосновения девушка вздрогнула, будто от удара током, но не отстранилась. Теплый жест слегка успокоил ее. Она уже не дрожала как раньше, посиневшие пальцы на руках снова наполнились розовым цветом.


- Кто? – через какое-то время заговорила Оливия. - Кто дал им право распоряжаться нашими судьбами, отнимать наши жизни?! Ненавижу их! – сквозь зубы процедила она. - Я убью всех, кто за этим стоит! Даже ценой собственной жизни!


Оливия поднялась и глазами, красными от слез и ярости, посмотрела на единственного свидетеля данной ей клятвы.


- Ты права, – Антон тоже поднялся на ноги. – У тебя есть полное право на месть, и я тебе в этом помогу.


Не ожидавшая услышать подобное, Оливия пристально взглянула Антону прямо в глаза. С ее глаз все еще текли слезы, но взгляд выражал твердую уверенность. Несколько секунд она оценивала его, а после спросила:


- Зачем тебе это?


Не торопясь с ответом, Антон грустным взглядом огляделся по сторонам.


- Знаешь, ты была полностью права, когда описала человечество. Мы действительно не смогли сохранить свой дом, мы готовы уничтожать сами себя. Там, на Земле, человеческая жизнь уже давно потеряла всякую ценность. Десятки тысяч людей умирают от голода и болезней каждый день и все закрывают на это глаза. И я в том числе, закрывал, даже не задумывался об этом. Я видел, как людей просто убивают на улицах и просто проходил мимо. – Антон виновато посмотрел себе под ноги. – Тогда это казалось простой обыденностью.


Он сделал тяжелый выдох, после чего продолжил.


- Когда я летел на эту планету, мне казалось я смогу убежать от всего того ужаса, который твориться на родной планете. Но как оказалось, это не так.


Слабая гримаса отвращения отразилась на его лице.


- Всю свою жизнь я жил так, как от меня требовали. Усердно работал, откладывал на лицензию для ребенка, в надежде когда-нибудь обзавестись семьей. Но стоило мне лишиться работы, как меня записали в отбросы общества. Решили выкинуть меня в безымянные кварталы, поставить крест на моей жизни.


Его скулы напряглись от гнева, нахлынувшие эмоции с трудом позволяли вырываться каждому слову.


- Даже когда я вызвался добровольцем, в ряду первых колонизаторов. – Антон сделал глубокий выдох. - Все, чем они мне отплатили – это решили сделать из меня приманку для земля̀нников, проверили на мне, безопасна ли планета. И стоило мне только слегка привыкнуть, освоиться, встретить людей, как они тут же все отнимают.


Несколько тяжелых вздохов понадобилось Антону, чтобы полностью успокоиться. Оливия в это время продолжала внимательно слушать.


- Только здесь я осознал, насколько ценной может быть жизнь. Впервые глотнув свежего воздуха, я осознал, что теперь по-настоящему свободен. На Земле люди просто не знают о том, что существует другая жизнь. Как не знал когда-то и я.


Антон подобрал комочек земли и процедил ее сквозь пальцы.


- Поэтому я верю, что эта планета может стать для людей настоящим спасением. Верю что люди здесь станут свободнее, создадут здесь новый мир, новую культуру, смогут наконец рожать детей, заниматься полезной наукой. Они будут помогать друг другу, нести свет и добро в этот мир. Потому что это и есть человечность.


Легкая безмятежность образовалась на его лице, но всего лишь на короткое время. Он вдруг сделался чрезвычайно серьезным.


- Но для этого мы должны ослабить давление конгломерата. Чтобы люди, прибывшие сюда, с самых первых дней почувствовали свободу. И тогда конгломерат навсегда потеряет свое влияние на этой планете. Нужно нанести им такой сокрушительный удар, что заставит их почувствовать страх. Чтобы они больше не чувствовали себя в безопасности.


Находясь на месте разрушенного поселения, где еще недавно жили люди, слова Антона прозвучали особенно решительно и сурово.


- Поэтому, Оливия, я пойду с тобой до конца. И мы убьем того, кто действительно ответственен за все эти смерти. Того, кто отдает приказы, и наивно думает будто он неуязвим.


- Мы убьем эту мразь! - подтвердила Оливия. - Чего бы нам этого не стоило!


Она зашагала к турболету, пробираясь сквозь завалы и развалины. И даже не обернулась, не желая испортить былые воспоминания о доме.


- Чего бы нам это не стоило, - повторил Антон и тоже направился к турболету.


Дубликаты не найдены

-1

Зачем так много запятых?


Чего бы нам это НИ стоило.

Похожие посты
229

Несостоявшаяся дружба

Несостоявшаяся дружба Рассказ, Индуизм, Авторский рассказ, Фантастика, Длиннопост

Ваня держал маму за руку и далеко не отходил.

Дорога к храму была долгой, ехали почти 4 часа, и мальчик отчаянно зевал.

Они приехали в Индию неделю назад и уже успели пресытиться пляжами, купанием в океане и прочим отпускным бездельем, поэтому мама решила, что им пора немного окультуриться и взяла тур по святым местам.

Мальчик вполуха слушал гида, все эти касты, брахманы, неприкасаемые его мало занимали, гораздо интереснее было глазеть по сторонам.

Люди вокруг были странными, полуголыми и с красными точками на лбу.

Вокруг было много скульптур, различных украшений, кто-то вешал цветы, а кто-то их продавал.

Внезапно взгляд его остановился на одной из скульптур: она изображала полного мужчину со слоновьей головой.

- Мам, а это кто?

Мама открыла рот, чтобы одернуть ребёнка, но ее перебил гид.

- Это Ганеша, юноша

- А почему у него голова слона?

- О, это интересная и грустная история. Мама Ганеши создала его, скучая дома, пока Шива, ее муж, занимался своими божественными делами.

Вернувшись домой, Шива застал мальчика, который, защищая свой дом и свою маму, не пустил Шиву на порог. Он же не знал, что это его отец. Шива разгневался и в порыве ярости отделил голову мальчика от тела.


Гид замолк, чтобы перевести дыхание и Ваня, даже не дышавший во время истории, глубоко вздохнул вместе с ним.

Мама укоризненно посмотрела на гида, будто намекая, что такие ужасы рассказывать ребёнку не стоит.

- Но ведь с Ганешей все стало хорошо?

- О, да!


Гид продолжил:

- На шум из дома выскочила Парвати - мама Ганеши. Увидев Шиву и Ганешу без головы она зарыдала:

«Что же ты наделал! Это же твой сын! А ты его убил!».

Шива смущенно почесал голову. Действительно, неудобно получилось!

Тогда он приказал слугам идти на улицу и принести голову первого, кого они увидят.

Таким «счастливцем» стал слонёнок.

Шива недолго думая прикрепил голову слона к телу Ганеши и оживил его:

«Смотри, Парвати, вот он наш сын, живой и здоровый!»

И действительно, мальчик встал и стал изучать свой новый облик.


Ване стало жалко мальчика со слоновьей головой, он бы тоже защитил маму от незнакомцев, пытающихся проникнуть в дом.


А гид тем временем не останавливался:

- Из-за необычного облика, другие дети не хотели играть с Ганешей и дразнили его. В итоге он рассказал об этом Шиве.

Шива, чувствуя до сих пор некую вину за свою вспышку ярости, решил дать мальчику божественные силы.

Так и стал Ганеша богом.


Ваня, как заворожённый слушал историю древнее, чем город в котором он жил. Ему было до слез обидно за храброго Ганешу. Он прекрасно представлял себе, каким может быть одиночество и какими злыми могут быть дети, если ты не такой как все - ведь он тоже был немного не таким: в раннем детстве он повредил ногу и теперь немного хромал, чем периодически вызывал насмешки других детей.


Гид подошёл к статуе, изображающей Бога со слоновьей головой.

- А теперь вы можете подойти и пожелать что-нибудь для себя, Ганеша является богом мудрости и благополучия, всего того, чего нам там иногда не хватает. Я покажу, что надо делать.

Сложив ладони вместе, он постоял, после чего ударил в колокол рядом и отошёл, освободив место.

- Ну что же, не стесняйтесь, подходите!

Участники группы один за одним подходили к алтарю, выполняли нехитрые действия и желали что-то для себя.

Мама подтолкнула Ваню вперёд.

- Ну же, не тушуйся.

Ваня встал перед статуей.


Он представлял, как бедного Ганешу шпыняли его сверстники, издевались над ним.

Бог смотрел на него мудрыми глазами и будто догадывался обо всем, что крутилось у него в голове.

«Я не буду ничего желать. Просто знай, я бы дружил с тобой. Я бы не за что не стал смеяться над твоей головой. Ведь ты не виноват, в том, что произошло, я стал бы твоим другом».

Мальчик ударил в колокол и отошёл.


Вскоре вся группа собралась у выхода, где гид в очередной раз рассказывал о каком-то древнем барельефе.

- Hi, friend, where are you from?

Ваня оглянулся. На небольшом бортике сидел молодой индус в солнечных очках, небольшого роста и плотного, если не сказать пухлого, телосложения.

Джинсы и просторная майка были оверсайз и скрывали его истинные размеры.

- Я...Россия. Russia. I’m from Russia

Индус улыбнулся.

- О, я немного знаю русский. Меня зовут Эл.

Он обернулся к соседу, который стоял рядом, изучая что-то в своём телефоне.

- Хану, поздоровайся, тут парень издалека!

Хану был худощав с большой бородой и огромных солнечных очках, закрывающих пол-лица. Он поднял голову и кивнул.

После чего снова уставился в экран.

Ваня оглянулся на маму, она все- так же с вниманием слушала гида.

Он нерешительно посмотрел на собеседника.

- А ты...Вы, откуда? Вы здесь родились?

- О, yes, да, мы отсюда. Хану не очень разговорчив, но не обращай внимания, он хороший парень. Как тебе храм?

- Красивый. И старый. И очень много людей.

Эл засмеялся.

- Ты только что описал всю Индию.

Мальчик тоже улыбнулся.

Внезапно его схватили за руку.

- Ваня? Мы уже уходим! Пойдём!

Мама настороженно смотрела на Эла и Хану.

Эл улыбнулся и маме. Улыбка очень легко появлялась на его лице

- Ок, парень, было приятно пообщаться. Дай пять на прощанье!

Он выставил открытую ладонь, которую Ваня тут же отбил, хотя мама и одернула его.

Она процедила сквозь зубы:

- Мы уходим.


------------------------------------------------------------------

- Ну и зачем ты с ними заговорил? Смертные, да тем более иноземцы. Что от них толку?

Обезьяноголовый Хануман спрятал смартфон и вопросительно уставился на товарища.

Ганеша молчал, с улыбкой смотря вслед уходящей группе, где маленький мальчик из далекой страны прыгал по ступенькам, совсем забыв про хромоту.

Мальчик, который мог бы стать его другом.

Показать полностью
528

Настоящий герой

-Эми, лапонька, время для гимнастики, - высокая милая блондинка листала свой телефон в поисках подходящей музыки.


Когда зазвучали первые аккорды прилипчивой «Oops, I did it again», с кровати за ширмой раздался тоскливый стон:


-Ну, мааам, опять эта дурацкая песня?


-Эм, если бы я могла, я скачала бы миллион новых, ты же понимаешь…


Рыхлая бледная девчушка вышла из импровизированной спальни и закатила глаза:


- … Пандемия, карантин, отсутствие связи и этого, как его… интернета, а еще нам повезло, что мы выжили, бла-бла…


Женщина нахмурилась, но тут же улыбнулась снова и стала разминаться, вращая плечами.


- И всё-то ты знаешь.


-Прекрати быть такой дружелюбной, - грубо ответила дочь, тем не менее, начиная старательно наклоняться и приседать, повторяя за матерью несложные движения, - Папы нет уже десять дней, а ты продолжаешь делать вид, что всё прекрасно!


-В прошлый раз это заняло неделю, сейчас просто чуть дольше.


-А если ТАМ уже ничего не осталось? – тяжело дыша, Эми высоко поднимала колени к груди.


Женщина замерла, но бодро ответила:


-Эм, папа скоро вернется, не переживай. Я уверена, он справится!


- Хорошо бы, Лили, - девочка тоже остановилась, вытирая выступивший на лбу пот рукавом, - Наших запасов продуктов осталось ровно на один день.


- Не говори ерунду, - женщина быстро подошла к маленькому холодильнику, притулившемуся за металлическим столом с дешевой электрической плиткой, и заглянула внутрь, - Вот же еще четыре буханки хлеба, сыр, сухое молоко, кусочек мяса…


Эми с жалостью посмотрела на мать:


-Кажется, пока мы спали, опять отключался генератор…


- О, нет, - Лили судорожно доставала из пакета хлеб, покрытый маленькими пятнами плесени.


-Пара нормальных кусков еще осталась… А вот мясо… - начала говорить девочка.


-…Мясо протухло, - закончила Лили, тяжело опускаясь на пол перед холодильником. Но тут же улыбнулась, посмотрела на дочь и сказала, - Эмс, милая, у нас есть немного хлеба, чуточку сыра и молоко, и вот-вот должен вернуться папа с новыми запасами! Не переживай, всё…


-Да, да, всё будет хорошо, - перебила девочка и, недовольно сопя носом, снова ушла за ширму.


А Лили закрыла глаза, и из-под век бесшумно потекли слезы.


Когда четыре года назад они спускались в подвал, чтобы переждать эпидемию, Лили не могла и подумать, что все затянется так надолго. Фрэнк настоял, что только он будет выходить на поверхность, пополнять запасы продовольствия и лекарств. Для слабой женщины и ребенка это небезопасно. Даже в защитном костюме, который правительство еще в самом начале пандемии выделяло каждой семье.


Сначала Фрэнк уходил на несколько часов - в доме наверху было достаточно еды: консервы, крупы, заморозка. Муж узнавал последние новости и спускался к ним в подвал, чтобы через несколько дней опять повторить вылазку.


Три месяца спустя в доме ничего съестного не осталось, и Фрэнк, в поисках еды, начал уходить от убежища, где его ждала семья, всё дальше и дальше.


Он был настоящим героем. Лили не могла себе представить, что было бы с Эми и с ней, если бы муж эти страшные четыре года о них не заботился, рискуя жизнью.


В прошлый раз его действительно не было неделю, и когда Эми заснула, мужчина тихонько на ухо рассказывал Лили об ужасах, творящихся на поверхности. Горы гниющих трупов, мародеры и полное отсутствие власти и медицинской помощи. Еду приходилось воровать у таких же бедняг, как они. А в прошлый раз Фрэнк почти попался. Он несколько дней водил преследователей по лесу за городом, чтобы защитить дом. Пришел уставший, с обгоревшим на солнце лицом, и чудом выживший.


О, Боже, Лили просто не переживет, если с Фрэнком что-то случится. Она не справится одна, она не сможет…


Паника подступала к горлу, и женщина заткнула себе рот кулаком, стараясь не выть.

Ради дочери. Ради дочери она должна быть сильной.


******


Фрэнк не пришёл.


И Лили старательно улыбаясь, обрезала плесень с оставшихся кусков хлеба. Сейчас еще размочит их в воде с сухим молоком, и получится почти что каша.


-Эми, солнышко, иди, поешь, - позвала она дочь, и с приклеенной улыбкой смотрела, как тяжело поднялась с кровати девочка, как запали у нее глаза, и обветрились губы.


- Мам, я уже не хочу, я просто воды попью, - Эми взяла жестяную кружку и чуть не разлила воду, так дрожали руки.


-Малыш, это не шутки, садись за стол, - Лили обняла дочь, ласково усаживая ее на единственный стул.


- Но я действительно не хочу, - удивленно ответила ей Эми, - Только немножко пить.


-Ради меня, Эм, чуть-чуть… Папа скоро…


-Мам, - устало перебила девочка, - Он уже не придёт. Прошло 14 дней, не ври сама себе.


И пока Лили с ужасом смотрела на дочь, та неловко встала, еле дошла до кровати и, закутавшись в одеяло, легла:


-И почему так холодно?


Женщина несколько минут стояла, машинально продолжая помешивать ложкой серую кашицу, а потом решительно отодвинула от себя тарелку, подошла к тумбочке и, достав из нее длинный серый шарф, позвала девочку:


- Эм, вставай, - и, когда дочь жалобно замычала, громко продолжила, - Мы выходим.


-Что? – удивленно подняла голову Эми.


-Мы сами идем за едой, - Лили помогла девочке подняться, замотала ей лицо шарфом, оставив только глаза, натянула себе на нос воротник толстовки и, провернув несколько раз ключ в замке, открыла дверь в карантинный мир.


-Слушай меня, Эмс, - начала Лили, смотря в лихорадочно горящие глаза дочери, - Я отведу тебя в твою комнату на втором этаже и спрячу в шкафу, а сама поищу нам еду, - и добавила тише, - Если, конечно, все ещё есть комната. И шкаф в ней.


-Хорошо, - шепотом ответила девочка и хихикнула, - Настоящее приключение! Мне намного лучше, правда!


Лили улыбнулась и, обняв дочь за плечи, стала помогать ей подниматься наверх. Домой. Туда, где они не были уже четыре года, и туда, где их ждала смертельная опасность заразиться или наткнуться на грабителей.


Ступая по ковру из битого стекла, две жмущиеся друг к другу фигурки остановились напротив грязного, заросшего паутиной окна, сквозь которое был виден сад:


-Красиво, - зашептала девочка, - Я уже забыла, каким ярким может быть солнце. - И заплакала.


И Лили заплакала тоже. Ее прекрасный чистенький дом превратился в помойку - разбитые окна, грязь, мусор, окурки повсюду. Взгляд женщины цеплялся за знакомые вещи: напольная уродливая ваза - подарок свекрови - с отколотой горловиной и непонятным содержимым, фотографии маленькой Эм, но почему-то в черных рамках, журнальный столик, который она отхватила на распродаже антиквариата, заставленный пустыми бутылками и … Что это?


Женщина нахмурилась и подошла поближе. Белый порошок? Наркотики?


-Эээй, - визгливо закричал кто-то со второго этажа, - Ты пришел? Принес выпивку? И где музыка? Я хочу музыку! Твоя девочка хочет танцевать, как вчера!!!


Голова закружилась, и Лили тяжело задышала, стараясь не упасть на еле стоящую Эми.


Рычащий звук машины на подъездной дорожке вывел женщину из оцепенения.


-Эм, наверх идти нельзя, - Лили потащила дочь в сторону кухонной кладовки. Открыла деревянную дверь и, быстро увидев, что там никого нет, завела девочку внутрь и захлопнула комнатку, - Милая, пожалуйста, только тихо!


И тут же в замке задней двери повернулся ключ, а Лили поняла, что уже не успеет спрятаться и в ужасе замерла посреди кухни.


Домой, еле передвигая ноги и пошатываясь, зашел оборванный и грязный Фрэнк.


От облегчения у женщины подкосились колени, она села на пол и заплакала, уже от счастья. Он жив! Ее муж, ее любимый, ее защитник! Жив!


-Лил? - испуганно спросил мужчина, ухватившись за дверной косяк, - Как ты выбралась?.. Почему?.. Сколько?.. Я же… - и замолчал, виновато глядя на жену.


А она огромными глазами смотрела за его спину, на улицу. Где соседка миссис Грэмбл неторопливо поливала газон, а подросший мальчишка Томас гонял с друзьями мяч. Ни следов разрушений, о которых говорил Фрэнк, ни паники и хаоса. Просто жизнь. Такая, как была до подвала. И голос мужа:


- Я. Все. Могу. Объяснить.

Показать полностью
44

Лифт в преисподнюю. Глава 43. «Бывший» с рыжей бородой

Предыдущие главы


— Ты кушай-кушай! Это твой ужин.


— Ага, — опомнился Саша и нервно принялся за еду.


— Я давно наблюдаю за этой тварью. «Рыбаком», хм.


— Сколько? — с набитым ртом спросил он.


— Месяца два. Но они для меня, как вечность, — тяжелым голосом ответила Маша.


— Понимаю.


— Там убили кого-то. Даже уже и не помню, как, — упершись взглядом в стену, продолжила рассказывать женщина. — Кажется, кто-то в машине той долго орал. Но тогда почти весь город кричал, так что не могу сказать точно.


Казалось, что ей было нелегко говорить об этом. Но почему? Ответ на этот вопрос гость надеялся узнать позже.


— Люди же каждый день умирали тогда. Те три дня. Потом оставшихся добивали ещё с месяц. Ну как добивали, дожирали… А потом «трупники» просто бродили по улицам толпами. И вот в первые дни, эта машина, кажется, и горела, — кивнула в сторону упомянутого авто хозяйка квартиры. — Он, видимо, там и «засел» после этого. А потом ещё несколько бродяг было.


Саша прервал трапезу и внимательно посмотрел на Машу.


— Да. Какие-то бродяги. Здесь дворами ходили. Но по большей части неприятные люди это оказались.


— В смысле?


— В том смысле, что плохие. Один раз двое парней шли, и девчонка с ними, — скучным будничным тоном пояснила рассказчица.


— Ну и?


— Так руки у неё были связаны. И вели добры молодцы её на верёвке.


— Да ладно?! — удивлённо воскликнул собеседник.


— Прохладно! — в тон ему, не очень вежливо, ответила Маша.


— Так и что дальше-то было? — проглотил Саша её грубость, ради скорейшего продолжения истории.


— Компания шла по парковке. Там же, где и ты нарвался. Смотрели, видимо, машину себе. Не знаю! И знать не хочу. Ну а эта зараза, видимо, давай им там мурлыкать.


— Звал их?


— Не знаю я, что делала эта тварина! Я ж сверху, не забывай, не слышу толком. Но в городе-то тишина теперь, и вроде правда, она издавала звуки свои! Ты ведь тоже слышал?


При этих словах больной почувствовал, как у него внутри пошевелилось нечто неприятное. Иное. Сглотнув слюну в секундном приступе тошноты, он кивнул.


— Тебя самого случайность спасла. Я когда крикнула, ты обернулся, — попыталась повторить то его движение Маша, — а «трупник» в это время тебя лапой своей ударил, — женщина взмахнула рукой. — Ты, получается, на звук развернулся и чуть-чуть назад отклонился. И он, видимо, промахнулся. Мне кажется, примерно так получилось.


«Да. Как-то так всё и было», — поёжившись, согласился Саша.


— Но тварина-то не знала, что с тобой она промахнулась! Ведь зацепила же всё-таки? Чувствует же, наверное, это? Не понимала же она, что не мясо зацепила, а куртку. Для неё ведь нет различий? Ну это я так надумываю себе. Она же не может оказаться умной-разумной? И поэтому, наверное, просто полагаю, — женщина как бы примирительно развела руками, — она тебя не пыталась ещё раз наколоть! Потому что ты для неё уже был наколот. Иначе бы тебе конец однозначно!


Есть перехотелось.


— Ладно. Продолжаем не про тебя. И вот шли они по парковке. И подошли к этой машине. Посмотреть, что там такое. И тварь первого парня проткнула.


Немного помолчала, видимо, вспоминая, как всё случилось. Или свои ощущения от увиденного. Посмотрела в коридор. Потом на Сашу.


— Ты же, наверное, помнишь, он когда рукой выстреливает из себя, то как будто взрывается. Ошмётки всякие летят. Мне толком не видно, но на зрение своё я никогда не жаловалась. Вроде что-то брызгает из «трупника» машинного.


Мужчина несколько раз кивнул, но говорить ничего не хотелось. Эти воспоминания и так уже перебили ему аппетит.


— Он, значит, проткнул первого парня. И девушку, похоже, что ослепил. Чем-то ей в глаза попал.


— Ну она же отползла? — не удержался от вопроса Саша.


— Куда девчонка отползёт? Она же привязана была к его поясу! Или к руке. Не помню уже. Я же сразу сказала, что они её на верёвке вели. Я ещё не сразу в это поверила. Думала, вдруг показалось. А может, просто они так привязались друг к другу, чтобы… не потеряться, не знаю…


— Так и что с ней?


— Парня этого он сожрал, — будничным тоном продолжала Маша. — А девчонку вместе с верёвкой затащил к себе. И, полагаю, тоже сожрал.


— Ну она же кричала бы во всё горло! Мы бы тоже у себя услышали?


— Не кричала она почему-то. Хрипела что-то вроде бы, кувыркалась, но не кричала и ничего не говорила. Может, даже немая была.


— Немая? — скривил лицо Саша от показавшегося ему дурацким предположения.


— Ну не знаю я! — немного разозлилась рассказчица. — Немая она была или глухая, а может, этот «трупник», когда взорвался, что-то выплеснул на неё. Сонную слюну какую-нибудь. Не знаю. В общем, печальна судьба девчонки.


— Так, а там же ещё один был.


— Да. Стоял, смотрел. Такой крупный, кажется, с рыжей бородой.


— Смотрел? Он её не спас?!


— Нет, — спокойно ответила Маша. — Стоял в сторонке. Курил.


— Но почему? Я не понимаю!


— Ну а почему девчонка связанная была? — с вызовом посмотрела на своего собеседника женщина.


— Может быть, её «бывший» укусил, и они связали её, пока ждали…


— Я такой вариант, если честно, не рассматривала, — холодно прозвучал ответ. — Девчонка-то нормальная была с виду. Как я смогла рассмотреть. Хотя, возможно, ты и прав. Но моё предположение другое.


Саша покосился на Машу.


— Ну, ты мальчик взрослый. Понимаешь, о чём я. Сейчас проще с «бывшими», как ты их называешь, управляться, чем с людьми. Тем более с такими. Ты думал, раньше людишки погано себя вели? А вот оказалось, что всё это ещё были цветочки.


Она немного помолчала.


И он не находил слов. Был раздавлен рассказом и опечален судьбой несчастной девушки, так глупо умершей в это страшное время. Или не глупо? А подло. И как ему растить сына в таком мире?


— Люди сейчас отвратительные. Я этих как-то сразу отличила. Двигаются плохие люди всегда отлично от таких, как ты. И не крикнула им. А тебе крикнула. Ты не такой.


Саша ничего не понял из её последней фразы. Мистика какая-то! Маша как-то странно на него смотрела. С добротой? С доверием? С заботой? Нет, всё не те слова. С надеждой. Но надеждой на что? Что за чепуха?


— То есть, ты считаешь, что эти парни ту девчонку взяли в рабство? Или как-то так?


— Как минимум. Или как-то так, — словно передразнивая, добавила последнюю фразу хозяйка квартиры.


— Ничего себе! — в сердцах сказал Саша. — Но зачем? Да что же это такое? Мы же сейчас все вместе должны держаться! Объединяться как-то против общей беды.


— Ага. Ищи дураков.


— Нет, ну правда. Каких дураков? Без дураков! Я думал о подобном… Предполагал, что где-то это может быть. Но не о прямо таком вот! Как ещё нам выживать-то? Сколько нас вообще осталось?


— Не знаю, как. Но тот третий рыжебородый тип убегал от твоих «бывших» в сторону центра города.


Мужчина удивлённо поднял брови.


— Да, «трупники» тут как тут через несколько минут были.


— «Первые»?


— Скорее всего.


— Он убежал?


— Здоровый мужик. С ружьём. А выстрелов я не слышала… Думаю, да. Смог убежать от этих недоделков.


— Знаешь, я никому живому зла не желаю, но надеюсь, что не убежал он.


— Я тоже. Ну если увидишь «бывшего» с рыжей бородой, то будешь знать, кто это.

Показать полностью
43

Дневник пропавшей экспедиции. Часть вторая

Продолжение.

Начало здесь - Дневник пропавшей экспедиции


- Послушайте, это ведь не только дневник экспедиции. Это ещё и личный дневник человека, возможно пропавшего без вести более сорока лет назад... Надеюсь его родственники простят нас за то, что мы его читаем. - произнёс, вопросительно взглянув на Тахира и дядь Юсуфа, Александр.

- Думаю ничего страшного. Мы же хотим узнать, как пропали четыре человека в нашей пустыне. Может быть их нужно найти. И похоронить по-человечески... - ответил ему Тахир.

Его дядя одобрительно ему кивнул.

- Да, хорошо. Но сначала давайте выясним, кто они и откуда... И зачем ушли в пустыню. - сказал Александр.


Наспех попрощавшись, и рассыпавшись в тысячах извинений, Александр поехал домой. Тахир и дядя Юсуф хотя и выглядели немного обиженными, но всё же понимали, что причина скорого отъезда не простая. Приехав домой уже ночью, и ответив жене что "всё нормально", он сел за чтение дневника. Спать совсем не хотелось, кофе, и ещё раз кофе... Под утро он включил ноутбук, и начался поиск...


- Тахир, алло, здравствуй брат!

- Салам Саша! Почему три дня не звонишь? Я уже весь издёргался!

- Послушай, я всё это время наводил справки, делал звонки, искал родственников тех людей...

- И что ты узнал?

- Ты был прав насчёт археологов. Благодаря информации из дневника я узнал, что все четверо, работали в Институте археологии в Москве. Были научными сотрудниками. Но туда, к вам в пустыню, институт не посылал никакой научной экспедиции. Эти четверо взяли отпуск, и поехали сами. Обратно никто не вернулся, я связался с родственниками через соцсети, они в шоке...

- Ничего себе... Может быть на них напали волки?

- Маловероятно, у них у всех были охотничьи ружья... Далее, через несколько недель после их отъезда из Москвы, родня забила тревогу. Приезжали и сами и с милицией, опросили всех в Мерке и в Джангельды, ездили по домам пастухов - их видел только отец дядь Юсуфа и пару человек на автостанции в Мерке. Пеший поиск по пустыне ничего не дал. Один день в тех краях покружил самолёт Ан - 2, и тоже безрезультатно. На этом поиски закончились. Через год четыре пустых гроба захоронили на кладбище под Москвой...

- Вай, какой кошмар...

- Ты слушай дальше. Я нашел одного сотрудника в Институте археологии, созвонился с ним. Сейчас на пенсии, но он помнит Дмитрия Карцева. В общем, в начале 1976 года Дмитрий был в командировке, в Египте. Задача его заключалась в том, чтобы совместно с сотрудниками Каирского музея, отснять на фото и задукоментировать для перевода какие-то древние папирусы. Там он нашёл один свиток, сам его перевёл, и с тех пор у него и "поехала крыша"...

- Как "поехала"?

- Ну так многие считали в институте. В этом свитке была нарисована карта, он сопоставил её с современными, и после этого решил найти следы древнеегипетской цивилизации в советском Казахстане...

- Ну Саш, это же правда бред! - воскликнул Тахир. - Какие ещё Египты в Казахстане! Ха!

- Это ведь и была причина их похода, я думаю. Он убедил ещё и троих своих друзей пойти вместе с ним. И видишь, чем это закончилось...

- И правда, ведь не дураки же были - учёные... Ну как так можно то?

- Ещё слушай дальше Тахир... Я отправил дневник почтой, дочери Дмитрия Карцева. Она нам очень благодарна, кстати... И вот ещё новость - родственники пропавших разместили информацию в соцсетях, тут потихоньку начинается шум...

- А что за шум?

- Нас с тобой хотят пригласить на телевидение, будут снимать передачу!

- Вах, Аллах!

- Да, и готовиться к отъезду поисковый отряд, примерно через неделю. Будут искать останки пропавших. Короче, шут с ним, с телевидением, завтра утром я буду у тебя...

- Мне кажется, ты приедешь не для того чтобы попробовать мой вкусный плов... - с сомнением в голосе ответил Тахир.

- Конечно. Я думаю, нас же не закидают камнями, за то что мы выйдем немного раньше поискового отряда?

- Саш, ты спятил? Идти за пятьдесят километров по пустыне, чёрт знает куда и зачем?

- Куда и зачем мы знаем точно - в урочище Беш-сай. Выйдем на место по GPS, опыт в походах у меня большой, сам знаешь.

- То есть, мы вдвоем пойдём туда, где почти точно погибли четыре вооруженных человека? И то что есть шанс, что опасность сохранились, и она будет грозить нам? И кстати, вообще без шанса, что мы там что нибудь найдем? Я всё правильно понял?

- Ну правильно... - ответил Александр.

- Я в деле.


- Возьмите моего ишака с собой. Пусть вещи тащит. - предложил дядя Юсуф.

- Хах! Спасибо большое! Но мы как нибудь сами, от силы пару дней туда, и столько же обратно. Большие уже, дойдём! - ответил ему Александр.

- Зря, ишак хороший... Я доведу вас до того места, где нашёл тот книжка. Но вот от этого не отказывайтесь, - произнёс старик, и вытащил из своего дома пару двухстволок с патронташами.

- Оба на... Это то зачем?

- В пустыне могут быть волки... Картечь ещё никому не помешал.

- Ну хорошо, - сказал Саша, взяв ружьё в руки, - что Тахир, ты готов?

Тахир, закинув здоровенный рюкзак на спину, ответил:

- Всегда готов...


- Вот это место. Здесь нашёл. - сказал дядя Юсуф, указывая на несколько разбросанных камней.

Александр, скинув свой рюкзак, внимательно осмотрел камни, вытащил нож, и углубив его в песок, немного поводил его из стороны в сторону:

- Больше ничего нет.

- А что ты хотел найти? Они же оставили тут только свой дневник. - спросил Тахир.

- Ну мало ли... Дневник - Дмитрия, с ним было ещё три человека, уходили в песчаную бурю, можно сказать, в глотку смерти. Могли бы тоже что-нибудь оставить.

- Самогон что-ли? - улыбнулся Тахир.

- Тьфу на тебя... - улыбнулся ему в ответ Александр, и ещё раз осмотрел местность. Вокруг были лишь барханы, в широких ложбинах между ними виднелись пучки редкой растительности. Больше ничего, слышен был лишь шум ветра в ветках саксаула, куст которого стоял неподалёку.

- Да уж... Пейзажик то - так себе. - сказал Александр.

- Ладно ребята, я пошёл домой, пусть Аллах вам поможет, хорошее дело делаете! - сказал дядя Юсуф и по очереди обнял друзей.


- Тахир, ведь я тебе не всё сказал о том дневнике... - сказал Саша, когда они прошли примерно с километр, - помнишь такие слова - "Хатту должен быть найден"?

- Помню. А что?

- Смотри, вот фото одной страницы из дневника, - протянув руку со смартфоном, сказал Саша.

- Вижу, здесь какие-то иероглифы, и вроде как карта...

- Это копия того папируса, Дмитрий нарисовал её от руки. Вот следующее фото - это тот самый папирус, его я нашёл на сайте архива Каирского музея.

- Похож...

- А вот спутниковое фото урочища Беш-сай...

- Ничего себе... Тоже похоже!

- У них действительно были веские причины пойти туда.

- Слушай Саш, ну таких мест, похожих на это, на Земле могут быть десятки...

- Могут, но посмотри на фото ещё одной страницы из дневника.

Тахир взглянул ещё раз на экран смартфона Александра, и начал читать вслух:

- "Профессор Аль-Джадди сдержал слово - мы попали в секретный отдел архива. Несколько часов мы разглядывали свитки, в основном здесь были записаны знания жрецов из разных храмов. Наспех переводя иероглифы, мы поняли, что там записаны рецепты каких-то лекарств, инженерные расчёты, заклинания... Фотографировать профессор запретил, но я уговорил его разрешить мне перерисовать один удивительный папирус. Его написал верховный жрец храма Луны, Мехмет, во времена I династии, где-то пять тысяч лет назад! Вот примерный перевод: "После атаки армии фараона Нармера на наш храм, успели сбежать немногие. Он хотел забрать высшие знания и стать живым богом. Он не достоин. Спаслись меньше сотни. Мы с семьями год шли на север, мимо селений диких людей, и земель кочевников. Спасли знания, основали на пустой земле город Хатту. Здесь безопасно, очень далеко от всех людей. На месте где пять сухих рек сливаются в одну. Братья, присоединяйтесь к нам. Этот человек знает дорогу." Я так понимаю, что группа жрецов, с семьями сбежала далёко на север. И потом они послали человека назад, в Египет, чтобы он привёл оттуда остальных их сторонников. Но ему это не удалось, раз свиток находится в Египте, по видимому он попал в плен... Очень интересно!" Погоди Саш, мы так с тобой, как и этот Дмитрий, тоже поверим в этот бред с Хатту. Прекращай давай!

- Хатту должен быть найден! - могильным голосом ответил Александр, улыбаясь другу.

- Да иди ты к чертям!


(Продолжение следует...)

Показать полностью
53

Лифт в преисподнюю. Глава 42. Калека

Предыдущие главы


Однорукий «первый» вывалился из-за машины и захромал к Марине.


Сзади.


Ещё далеко.


К ним уже неслась свора разномастной нежити. «Первые». «Вторые». Даже «третьи».


А тут ещё этот.


«Калека».


Так как ступню левой ноги «бывший» уже где-то потерял, он протыкал грязь голой костью и цокал ей об асфальт. Ручища, которой он тянулся к жертве, не досчитывалась нескольких пальцев, вместо них только чернели дырки. Медленный, покромсанный «нежизнью», он собирался урвать свой кусок из тела человека.


«О божечки, о боже, о боже…» — только и повторяла про себя испуганная женщина.


Она почувствовала, что попала в западню. «Первый» вынудил её отступать назад, навстречу целой своре «немертвецов».


«Куда бежать?» — возникла и пропала мысль, потому что, сделав несколько шагов назад, Марина поскользнулась.


Пытаясь поймать равновесие, она взмахнула руками и, наступив на какой-то мусор, с шумом свалилась на спину. Тут же сверху на неё прыгнул «бывший» и в полёте ударил своей лапищей по голове.


Марина остановила «первого», выставив для защиты руки вперёд. Он повис на них, клацая гнилыми зубами у её лица.


Лёгкий.


От омерзения женщина с криком выгнулась как кошка. С неестественной силой, руками и ногами оттолкнула «бывшего», перекинув через себя. Послышался звук удара о машину. Человек бы от такого, в лучшем случае, потерял сознание, но тварь только несколько раз тряхнула головой и начала подниматься.


Правда, Марина встала первой.


Поскользнулась.


Упала.


Снова вскочила.


И опять поскользнувшись, в падении обрушила холодный металл топора на затылок мертвеца.


Череп хрустнул.


Убила почти случайно.


Почувствовала, как приятное тепло разливается внутри при виде поверженного врага. Эта неизвестная энергия плавила страх и освобождала покорённое ему тело. Если бы у Марины была минутка для самоанализа, она бы поняла, что просто получает удовольствие от убийства тех, кто разрушил её жизнь. И, возможно, это справедливая награда. Хотя на справедливость в этом мире уже никто не рассчитывал.


Поверженный «первый» зашевелился.


Глаза женщины расширились от удивления.


Но времени на размышления не осталось. Стая разномастных «бывших» стремительно приближалась к ней. Не пытаясь добить однорукого «первого», Марина бросилась со всех ног к своему дому. В очередной раз за последние несколько минут.


Спотыкаясь и почти упав снова, пересекла проезжую часть и ворвалась во дворы.


«Теперь только дом обогнуть, и будет мой подъезд!»


Стараясь не сбрасывать скорость на поворотах, не заметила, как что-то попало ей под ноги. Это перебегала дорогу «бывшая» кошка. Хотя возможно, мёртвое животное пыталось даже напасть. Но выбрало неудачный момент. Кошачий череп хрустнул под подошвами зимних ботинок, а глаза выдавились наружу. Не успев даже захрипеть, зверёк испустил свой теперь уже точно последний дух.


Из-за блохастого монстра женщина снова растянулась на грязном асфальте. Издав жалостливый стон, едва нашла в себе силы подняться. Встав, шатаясь побежала к видневшейся уже двери в подъезд. Она не заметила, но и у этого «бывшего» животного тоже были странные зубы, словно сделанные из обломков чёрного камня.


Вбежала в свой двор. Из разбитого окна соседнего дома, прямо напротив её подъезда, высунулась морда «бывшего». У него не хватало части черепа, носа и верхней губы, можно было даже разглядеть его почерневшие зубы.


«Ох, мамочки, гадость какая!» — пропищала она, замешкавшись на секунду, и с удвоенной силой заработала ногами. Но «первый» не сдвинулся с места, а лишь наблюдал. Возможно, именно эта его странность спасла ей жизнь.


Подбежав к подъезду, Марина ловко перепрыгнула через лежавшую у входа покрышку, рванула на себя дверь и внеслась в здание.


«Иначеживой», что выглядывал из окна дома напротив, медленно растворился в темноте квартиры.


С рекордной скоростью преодолела три этажа ступеней. Подбежав к своей двери, быстро вставила ключ в скважину. Два раза провернула и потянула на себя. Почувствовала сырой запах дома и юркнула внутрь.


Но закрывая дверь, она успела заметить, что на площадке между третьим и четвёртым этажами сидел ещё один «бывший»!


Весь голый, с увеличенной головой и неестественно длинными конечностями от локтей и колен. У существа была болотного цвета кожа и большие жёлтые глаза, которые глядели на женщину с… любопытством. Так ей показалось за те доли секунд, что она успела его рассмотреть. Монстр выглядел страшным, но не опасным. Не пытался напасть, а просто смотрел вытянув голову. С грохотом закрыв дверь и провернув щеколду замка, Марина приникла к глазку и сразу же отпрянула. Существо за секунду преодолело лестничный пролёт и уже стояло перед дверью!


Снова медленно приблизилась к глазку. «Бывший» уже уходил вниз по лестнице, но неожиданно застыл на месте. Слегка повернул голову назад в её сторону, как будто прислушиваясь.


«Уходит».


Обессиленная Марина опустилась на пол.


А где же Миша?

Показать полностью
51

Распутье

Доброго вечер Всем (на моих часах 01:41).

Давно я не писал ничего нового, да и старого тоже, хотя обещал.

Что-то меня накрыло сегодня, просто открыл ноут и начал писать (кто знаком с моим творчеством знает, я так и пишу).

В общем вот, решил тряхнуть стариной и написать мистику. Печатал-печатал и пришел в тупик, скорее всего из-за того, что мозг хочет спать. Но, так или иначе, так как идей у меня полная голова (кто сичтает мои рассказы говном, то идей полна жопа), то я рад, что хоть эта идея появилась в тексте.

В независимости от того, как рассказ воспримут читатели, завтра в 7:00 - 5:00 (МСК) я его допишу, уж больно понравилась мне самому (готов он будет примерно к 9:00 МСК).


Подписчикам:

Те, кто подписался на продолжение рассказа "Холод", отправьте мне письмо  с соответствующей темой volkov.script@mail.ru

Те, кто подписался на продолжение рассказа "Обреченные", сделайте тоже самое.

Если кто-то вдруг подписывался на серию рассказов "Тайные папки" то для Вас вообще бонус.


А теперь, сам рассказ(ик).


Распутье


Автомобиль ехал медленно. Нет, не потому, что человек за рулем был неопытным водителем, он даже наслаждался ночными поездками. Еще бы, после городских дорог, после часовых пробок, после вечной спешки города – ехать по загородной трассе – это одно удовольствие, а ведь по ней он ездил не так часто, а лишь в те недели, когда не работал, ведь в те моменты он жил за городом, в небольшом поселке. Но в эту ночь ехать было не так комфортно, огромные капли дождя, с огромной силой, молотили по всему автомобилю. Дворники бегали по лобовому стеклу словно сумасшедшие, но это не сильно помогало. Конечно, встретить попутный автомобиль, а уж тем более человека, в такое время, на дороге, которая соединяла небольшой поселок с маленькой деревней, было невозможно. Но лось, который вряд ли думает о последствиях столкновения с машиной, вполне мог бы выпрыгнуть на трассу, а это, если не гибель, то в любом случае, малоприятное событие.


Иван, мужчина чуть старше сорока лет, не переживал о том, как долго ему предстоит ехать, если придерживаться низкой скорости, напротив, торопиться ему было некуда. Мать Ивана, которая живет в той самой деревушке, попросила сына приехать к ней и на утро отвезти её в городскую больницу. Вот и пришлось выезжать из своего поселка в четыре часа ночи, чтобы забрать маму, которая непременно решит его накормить, а потом, им еще два часа ехать до города.


С Иваном поехал его сын – Дмитрий, который, пока хозяйки не будет дома, должен будет накормить скотину, открыть теплицы, и наконец-то доделать полки в бане, что уже давно обещал сделать. В этом Ивану повезло, есть с кем поговорить в дороге, и он точно не уснет.


- Не понимаю, почему мы до сих пор не можем перевезти бабушку к нам? Все ближе, если ехать в город. А так, пока до нее, в обратную сторону доедем, - Дима зевнул.


- Ты же знаешь её, пока может стоять на ногах, будет держать скотину, а уж про огород – я вообще молчу, - Иван похлопал сына по плечу.


- Тоже верно, может машину ей купим? Она же на тракторе ездила, правда в прошлом веке, - Дмитрий усмехнулся.


- Точно, тогда придется ездить к ней, чтобы потом, нам же, но на её машине, ехать в город.


- Все-таки рановато мы выехали, час могли еще спокойно спать, - Дима вновь зевнул, но в этот раз уже продолжительнее, потягиваясь.


- Не дразнись. Знаешь ведь, пока пирогами нас накормит, квасом напоит, не удивлюсь, если она всю ночь не спала и стояла у плиты, да и я не тороплюсь, глянь на дорогу.


- Папа, осторожно!


Иван в последнее мгновение заметил человека, который стоял на дороге. Мужчина резко вывернул руль и ударил по тормозам. Машину занесло, едва не выкинуло в кювет и развернуло.


- Ты как? В порядке? – Иван потряс рукой сына.


- Да, пап, все хорошо, - с дрожью в голосе ответил Дима.


Секунд десять отец и сын смотрели на человека, из-за которого только что чуть не попали в аварию. На дороге стоял мужчина, в одних трусах и что-то держал в правой руке.


- Какого черта? – Иван отстегнул ремень. – Звони участковому, я пойду посмотрю, что это за кадр, - мужчина потянулся к ручке двери.


- Может не надо? Может наркоман какой?


- И что? Теперь тут его бросать? Да его либо звери пожрут, либо собьёт кто, ладно он, дак ведь другие погибнуть могут, - Иван накинул капюшон и вышел из машины.


Дмитрий достал телефон, по дороге до деревни связь ловила. Молодой человек набрал номер участкового, им был старый друг Ивана, пошли гудки, вскоре участковый ответил.


Тем временем Иван все ближе подходил к мужчине. Оказалось, что в руке он держал видеокамеру, что сильно удивило Ивана, ведь пока он шел, то думал всякое. А кто его знает, может у мужика в руке нож, пистолет, бутылка стеклянная. Может это новый вид угона автомобиля – вот так вот остановить машину в лесу, ударить ломиком по голове и все, тело в кусты, а машину на разборку.


- Эй, мужик, ты чего тут делаешь? – все что придумал спросить Иван, ответа не последовало.


Иван уже в плотную подошел к столь неожиданному путнику. Им оказался молодой человек, на вид не старше двадцати пяти лет. Его всего трясло от холода, на улице лето, но сегодня явно не самая жаркая ночь, плюс дождь, плюс тот всего в одних трусах.


Молодой человек, как оказалось, не стоял на дороге, он медленно, маленькими шагами, двигался в сторону поселка, и постоянно что-то бубнил себе под нос.


- Эй, парень, что с тобой? Давай подвезу? – Иван аккуратно взял его за плечи, развернул, и повел в сторону своего автомобиля.


Его усадили на заднее сидение. Молодой человек не переставал шептать, его продолжало трясти, несмотря на то, что в салоне было тепло.


За поворотом появился полицейский автомобиль, он медленно подъехал к машине Ивана и остановился.


- Что у вас стряслось, Иван Викторович? – участковый вышел из своей машины, и в этот же момент перестал лить дождь.


- Коля, привет, да тут такое дело, - Иван замялся, - Сам посмотри, - Иван пальцем указал на заднее сидение.


Полицейский подошел к окну и заглянул в салон.


- Это вы где его нашли? Валялся что ли? Пьяный?


- Не валялся, по дороге шел, а вот пьяный или нет – не знаю, вроде не пахло от него.


- Что сказал?


- Молчит, бубнит что-то и трясется.


- Ну дела, - полицейский открыл дверь и обратился к молодому человеку. – Николай Михайлович, старший участковый, как вас зовут? – на этот раз незнакомец повернулся в сторону полицейского.


- Я… нннне пппомнню, - стуча зубами и дрожа прошептал незнакомец, - Гггдде я? – после этой короткой фразы он вновь уставился вперед перед собой.


- Да уж, подкинул ты мне работенку. Что делать, помоги пересадить его в мою машину, повезу в участок, может белочка? Глядишь на утро вспомнит кто он. Он что, так и шел в трусах? - Николай вновь выпрямился и посмотрел на Ивана.


- Да, прямо так, раздетый.


- С ним ничего не было? Может вещи какие нес?


- Да нет же, говорю тебе, в трусах одних, - соврал Иван.


- Ладно, помоги мне.


Через некоторое время, мужчины перенесли незнакомца в полицейскую машину. Тот сразу же лег на заднем сидении и уснул.


- Завтра, жду тебя в участке, напишешь мне объяснительную, что и как было, - в свойственном, приказном, для полицейского тоне, приказал Николай.


- Хорошо, только не с самого утра, я за мамой, и в больницу её повезу, в город, - наверно только в этот момент Иван подумал, что на утро незнакомец может вспомнить про свою камеру. Да и черт с ней, может выронил где-то, пока шел в беспамятстве.


Мужчины пожали друг другу руки. Николай сел в машину, развернулся, и тут же поехал обратно. А вот Ивану потребовалось время, чтобы вернуться в свой автомобиль. Мужчина достал сигарету и прикурил.


- Ну что? Что сказал дядя Коля? – Дима вышел из машины и подошел к отцу.


- Что сказал, сказал, чтобы я завтра к нему приехал, написал объяснительную, сам же знаешь, без бумажки ты какашка, а с бумажкой человек, - Иван посмотрел на сына и попытался улыбнуться, но пережитое и скрытое не дало ему это сделать.


- Мы то едем? Светает, - Дима посмотрел на небо, которое стало немного розовее.


- Да, конечно, поехали, - Иван еще раз проверил украденную камеру в своем кармане – вдруг выпала, но та была на месте.


Остаток дороги Иван молчал. Он все думал над тем, как тот парень оказался в лесу. Он явно не из деревенских, Иван всех там знает, да и деревня то – пять дворов. Но тогда откуда он? А может его похитили и держали в лесу? На кой черт он кому-то сдался? Да и откуда тогда у него камера? Да и что там, на камере? Сам то аппарат явно сдох, еще бы, столько воды. А вот флешка, она явно работает. Да, бывшего полицейского вновь распирало от любопытства, ему не терпелось поскорее просмотреть файлы на флешке.

***

Николай насвистывал какую-то приставучую мелодию. Да, дождь кончился, но дорога то все равно сырая, поэтому автомобиль ехал медленно. Хотя, зачем скрывать, Николай просто не торопился обратно в участок. Ему никогда не нравились эти ночные смены. Ну а что? Поселок маленький, все друг друга знают, какой там криминал? Так только, максимум соседи чего повздорят, из-за козы подерутся, или бабу не поделят, но только так, по пьяни, утром сами друг перед другом извиняются. Так что ехать в участок, в котором одно дело – это спать (телевизор упал с тумбочки, когда отмечали повышение Николая), было не сильно то охота.


- Спишь? – Николай задал вопрос незнакомцу, не отрываясь от руля. – Интересно, кто же ты, как занесло то тебя в наши края? Хотя, спасибо, а то уж совсем скучно было, а сейчас, хоть тобой займусь. Узнаем откуда ты, кто ты такой, как звать тебя.


Николай посмотрел в зеркало заднего вида, хотя и понимал, что ни черта он там ночью не увидит. Он вновь посмотрел на дорогу, снова в зеркало, и что-то заставило его притормозить.


Полицейский автомобиль остановился на обочине, заморгала аварийка.


Николай повернулся назад, в салоне никого не было.


- Какого хрена? – Николай отстегнулся и вышел из машины.


Он открыл заднюю дверь, проверяя, не показалось ли ему. Но нет, в салоне пусто.


Полицейский выпрямился, огляделся по сторонам и почесал висок.


- Так, стоп… Ничего не понимаю, - мужчина задал этот вопрос сам себе и вновь посмотрел по сторонам, - Ну был же парень, и сплыл что ли…?


Из динамиков автомобиля громко заиграла песня. На удивление, но в базовой «Гранте», которая еще и покупалась для нужд «МВД» (а это самый дешевый вариант), были установлены динамики в передних дверях. Но в машине отродясь не было магнитолы.


Николай от испуга отскочил от машины, поскользнулся и упал на пятую точку.


- Да чтоб меня! – громко прокричал полицейский.


Он попытался встать, но этого у него не получилось. Николай лежал на дороге один, но словно кто-то невидимый сидел на нем и сильными руками прижимал его к земле. Вскоре полицейский почувствовал на себе третью невидимую руку, она начала сжимать его горло.


Дышать становилось все труднее, полицейский начал всхлипывать, в глазах начало темнеть, хотя, казалось бы, и так ночь, но теперь и звезды на небе становились менее заметны, а они ведь совсем недавно появились из-за туч. Николай потерял сознание.


Невидимая сила, которая отключила полицейского, явно не хотела его убивать, лишь обезвредить. К Николаю, который лежал на дороге, подошел тот самый незнакомец. Он склонился над полицейским, поднял его словно соломинку и уложил на заднем сидении автомобиля.


Незнакомец сел за руль, теперь его уже не трясло.


Полицейский автомобиль медленно тронулся, и поехал дальше. На заднем сидении, без сознания, лежал Николай, музыка еще некоторое время играла, но вскоре стихла.

***

Все дела были сделаны. Сначала Иван и Дмитрий приехали в деревню, конечно, как они и ожидали, там их ждала тарелка пирогов и большая кастрюля окрошки. Как оказалось, бабушка не успела собраться, потому как была занята готовкой. Иван, сгорая от нетерпения, пытался не нервничать и, как любящий сын, дождался свою маму. Потом долгая дорога до больницы, за которой последовала очередь к врачу, непонятно, откуда столько народу в семь утра?! Но и это Иван стерпел. Потом его ждала обратная дорога до деревни, рассказы о том, как в этом году плохо растет урожай, и что корова опять сломала ограду и вышла за территорию пастбища. Но и тут мужчина был терпелив.


По приезду в деревню, ему пришлось еще около часа ждать сына, который никак не мог доделать свою работу. И вот, он подъезжает к своему дому, наконец-то он сможет взять ноутбук и узнать все секреты, которые хранит флешка, если они конечно там есть. Вдруг карта не считается? А вдруг на ней и вовсе пусто? Нет, конечно он еще по приезду в деревню вытащил флешку из камеры и бережно завернул её в платок, но вдруг она все же сильно намокла…?


Спать не хотелось, от слова – совсем. Бывший полицейский был в адреналиновом состоянии. И вот он – долгожданный момент. Иван закрылся в своей комнате, сел за стол, включил старенький ноутбук и вставил в него флешку. Но тут произошла новая напасть – звонок на сотовый, звонили из участка, со стационарного номера.


- Вань, привет, - раздался женский голос в трубке.


- Катя, не ожидал, думал опять Коля звонит. Слушаю тебя, - скрывая раздражённость ответил Иван.


- Вот поэтому я тебе и звоню. Он же утром уезжал, сказал, что поехал к тебе, сказал, что у тебя что-то случилось.


- Да, было такое, а что? Почему он не звонит? Вы узнали что-то про парнишку?


- Какого парнишку? – после этих слов сердце Ивана на мгновение замерло, а потом продолжило работать в три раза быстрее обычного.


- Что ты говоришь, он просил передать? – Иван давно знал этот прием, который обычно помогал перевести тему разговора.


- А, точно, он ведь так и не вернулся, и дома его нет, он что-то сказал тебе? Может он куда-то собирался? Что там у вас с тряслось?


- Разве он не связывался с тобой? – в этот момент Иван надеялся лишь на один ответ.


- Нет, уехал утром к тебе, ну как утром, ночью. И все, я ждала его, да и до сих пор жду, дак что ты говоришь он тебе сказал? – именно Иван научил Катю этому приему.


Иван опустил руку с телефоном, мужчина начал сосредоточенно думать, он знал, что времени у него – две секунды, он понимал, что врать дальше – это тупик.


- Я сейчас к тебе заеду, - Иван знал, если это прокатит, то у него будет пол часа.


- Хорошо, жду тебя, - возможно Екатерина ждала какого-то прощания, но вместо этого услышала лишь короткие гудки.


В дверь постучали (и Дима и жена Ивана знали, если он закрыл дверь в эту маленькую комнату, то без стука лучше не входить).


- Да что там еще? – злостно прокричал Иван.


- Папа, тут тебя, звонит дядя Коля, - ответил из-за двери Дима.


Десятки вопросов тут же пронеслись в голове мужчины. Почему он звонит сыну? Почему он не приехал в участок? Может по поводу камеры? Может он приехал, и все знает, а Катя ему подыгрывает? А может Дима видел камеру? Что теперь будет? А может я просто забыл сказать о ней? Что сказать? Спрятать? А если Катя не врала?


- Зайди, - сухо ответил Иван, после этого Дима вошел внутрь.


- Вот, держи, - Дима передал отцу телефон.


- Выйди, это не для твоих ушей, - сухо приказал Иван и тут же обратил внимание на свою куртку, которую бросил на комод, из правого кармана торчал ремешок камеры. – Выйди я сказал! – Иван встал и вытолкал сына из комнаты, он сделал это так, чтобы Дима не увидел комод.


- Пожалуйста, - обиженно фыркнул Дима, стоя уже за дверью. Дмитрий приложил ухо к двери.


- Алло, - как-то сдавленно, можно сказать прошептал Иван.


- Ты друга не потерял? – без каких-либо эмоций спросил звонящий. Иван узнал этот голос, звонил тот самый незнакомец.


- Где он? И где ты?


- Мне нужная моя камера. Ты смотрел видео?


- Нет, но хотел.


- Не нужно этого делать. Привези камеру в то место, где ты отобрал её, и я отдам тебе друга. Жду тебя в то же время. Советую не опаздывать, иначе цена за камеру возрастет, - послышались короткие гудки.


Иван опустил телефон на стол. Он посмотрел на ноутбук, на экране висело окно автозапуска флешки. Скрипнув зубами Иван закрыл крышку ноутбука. Дверь в комнату медленно открылась.


- Что-то не так? Что сказал дядя Коля? – спросил Дима.


- Дим, я замарался как никогда, - сказав это Иван тяжело вздохнул, взял свой сотовый и набрал телефон полицейского участка.

***

- Нет, мы с этим, конечно, разберемся! Но ты, с твоими то медалями, додумался своровать вещь у человека! Просто так! – Екатерина, которая была младше Ивана всего на пару месяцев, ходила по кабинету, громко кричала и постоянно жестикулировала.


- Да не серчай ты! Ну любопытство верх взяло, приеду туда и отдам ему камеру, заодно пистолет с собой возьму, буду стрелять по ногам, - Иван виновато смотрел в пол.


- Не поняла! – Екатерина остановилась и посмотрела на Ивана, - Какой пистолет? Ты же его сдал?


- Ну… Тот сдал, другой нет.


- Ладно, об этом потом расскажешь, не до этого сейчас, - Екатерина вся покраснела от злости. – Ты флешку с камеры смотрел? Что там? Что там может быть такое, из-за чего почти голый человек похитил полицейского?


- Нет, не смотрел. Как только он позвонил, я сразу с тобой связался и приехал, - Иван решил поднять голову и посмотреть на бывшую коллегу.


- Ну дак давай, включай. Откуда он узнает, смотрели мы или нет? – Катя села за свой стол и пальцем указала на компьютер.


- Да, пап, включай, вдруг там, что-то такое… - Дима не успел договорить.


- Будешь встревать, отправлю тебя домой! Сиди молча!


Иван встал со стула и передал Кате флешку, после чего обошел её стол и встал позади бывшей коллеги. Дима, сначала медленно, а потом, поняв, что его не гонят, быстрее, встал рядом с отцом.


Открылась папка, в которой был лишь один видеофайл. Екатерина дважды кликнула по файлу, запустилось видео.

***

### - Этими символами будут обозначены моменты, когда видео прерывается и начинается следующая часть видео, так как на флешке все одним файлом. Камера все снимает от первого лица, но снимающий все время меняется, так что буду все описывать в прозе, не объясняя кто в данный момент держит камеру (прим. автора).

***

Солнечное летнее утро. Электричка только что отъехала от перрона, оставив на нем троих своих пассажиров – Никиту, Стаса и Андрея.


- Ну что? Приключение начинается! – прокричал Андрей, высоко подняв руки вверх.


- Да ладно тебе, какое приключение, так, поход, - Стас закинул на плечи большой рюкзак.


- Но, но, но! Ты вообще понимаешь, что это твои последние дни на свободе? Что скоро таким дням конец? – Никита по-дружески толкнул Стаса в плечо.


- Да ладно вам, я просто женюсь, а не в тюрьму сажусь, - попытался отшутиться Станислав.


- Это одно и тоже братаааан, - проорал Андрей, ткнув камерой в лицо Стаса.


- Ну хватит, давайте на пару дней забудем об этом и просто отдохнем, - Стас тяжело вздохнул, ибо друзья и так час с лишним, все то время, что они ехали в электричке, напоминали ему о том, что он подписал контракт с дьяволом (Заявление в ЗАГС).


- Ладно, пошли, я тут уже бывал, сейчас покажу вам такое место, охренеете, - Никита накинул рюкзак и спрыгнул с перрона на тропинку, которая уходила в лес.

###

- Твою мать! – проорал Андрей, бросил рюкзак и сильно разбежался. Спустя мгновение он уже был по пояс в воде.


- Идиот! Ты бы хоть одежду снял! – громко смеясь прокричал Никита.


- Вот это да, и что, никто не знает об этом месте? – Стас удивленно посмотрел на друга.


- Сам в шоке, третий раз сюда приезжаю, а вокруг никого, Никита скинул рюкзак и начал раздеваться. – Ну что? Прыгаем?


- Точно, а вещи просто бросим, нет уж, я сначала вещи разложу и палатку поставлю.


- Тогда держи камеру.


Трое молодых людей расположились на берегу небольшого озера. Хотя, озером это было не назвать, скорее всего лужа двадцать на двадцать метров, но при этом со своим пирсом, песчаным пляжиком и чистой водой. Со всех сторон озерце окружали высокие деревья, а само озеро, словно зеркало, отражало небо.

###

Ночью, когда все уже изрядно накупались, наелись шашлыка и уничтожили почти шесть бутылок коньяка, все спали в палатке. О, этот непередаваемый аромат перегара, курева, мокрых трусов, кетчупа, которым так славятся многие походы. Храп, пинание одного человека другим, пищание комара, который единственный залетел в палатку, да, это не передать.


Снаружи раздался хруст сломанной ветки, на которую кто-то наступил. Выпивших и уставших людей такой шум точно не разбудит, но в лесу, где никого нет, где тихо как в гробу, этот хруст прозвучал словно гром средь ясного неба.


- Эй, слышали? – Никита, который лежал по середине, и уже включил камеру, толкнул обоих друзей.


- Да слышали, ты тоже слышал? – Андрей посмотрел на Стаса.


- Тут точно никого нет? – вопрос был адресован Никите.


- Да никого тут ни разу не видел. Сами же видели, тропа, как свернула в эту сторону, почти вся заросла.


- А если не вся? – прошептал Андрей. – Вдруг тут местные ходят?


- Да какие местные? До деревни пять километров, - тоже шепотом ответил Никита.


- Надо выйти, посмотреть, вдруг медведь, - прошептал Стас.


- Ага, точно, или тюлень! Тут медведей отродясь не было, - возмутился Никита, но также шепотом.


Звездное небо, при огромной луне, позволяло видеть то, что происходило вокруг. Да даже само озеро, словно подсветка экрана телефона, слегка святилось в темноте.


Словно огромная рука, что-то невидимое сорвало, откусило, как-то отделило, верхнюю часть палатки и выбросило в лес. Троица заорала от испуга, в этот момент невидимая угроза сделала следующий шаг. Палатка взлетела вверх, метра на три и начала трястись из стороны в сторону.


Первым на землю упал Никита. Держа камеру, он заснял немыслимое – Станислав завис над озером, резко, с огромной силой, он упал низ, ушел под воду, снова поднялся и опять упал.


Словно огромная рука опускала и поднимала чайный пакетик над кружкой. Стас в последний раз взлетел над водой и упал вниз.


Никита встал и побежал прочь от того места, где недавно стояла палатка. Камера в руках молодого человека тряслась, но продолжала снимать видео. Как вдруг, Никита замер и поднял камеру перед собой. Перед ним стоял Андрей, который слегка пошатывался из стороны в сторону.


- Ник, что случилось? Как это все… - он не успел договорить.


Резко, с огромной силой, как будто на него упал многотонный контейнер, Андрей впечатался в землю, обрызгав Никиту кровью, которая брызнула из него в момент перелома позвоночника.

###

Камера снимает мокрый асфальт, слегка пошатываясь вперед-назад. Слышен визг тормозов. На видео помехи, много воды, камера вот-вот перестанет работать, обрыв видео.

###

Черный экран. Но аудио записывается.


- Да, прямо так, ночью, раздетый.


- С ним ничего не было? Может вещи какие нес?


- Да нет же, говорю тебе, в трусах одних.


- Ладно, помоги мне.


Видео закончилось.

***

- Ну, все ведь понятно! – молчавший до этого, как и все, воскликнул Иван. – Дебилы, шутники, малолетки, монтаж! Поедем и задницы им надерем!


- Ну и кто, ради шутки, будет похищать полицейского? – возразила Екатерина, которая была поражена увиденным.


- А мало ли дебилов? Вон один в метро про вирус пошутил, ради лайков, дак осудили! – уверенно парировал Иван.


- Пап, а что если это правда? Мы ведь этого Никиту и подвозили, - прошептал Дмитрий.


- Да хорош вам! Бредятина! Поехали на то место, только заранее. Там либо розыгрыш, а ведь я повелся, либо…


- Либо что? – Екатерина повернулась и посмотрела на Ивана, лицо которого вдруг стало глубоко задумчивым, словно тот пытался что-то вспомнить.


- Отмотай назад, на самое начало, - Иван пристально посмотрел на монитор, чтобы не пропустить интересующий его момент.


Екатерина воспроизвела видео с самого начала.


- Вот тут, стой. Что там написано? – на месте, где видео поставили на паузу, можно было разглядеть название станции, на перроне которой и началась съемка.


- Станция Юлино, - прочитал вслух Дима.


- Юлино? Дак это же в Приморском крае, - удивился Иван.


- А ты на дату видео смотрел? Вот же, внизу тайм-код, двадцать третье июля две тысячи двадцать первого года, - посмотрела на Ивана Екатерина.


- Может не настроили? – Иван посмотрел на сына, потом на Екатерину.


- Может быть. Только ты забрал камеру у человека в трусах, в лесу Пермского края, ночью, двадцатого июня две тысячи двадцатого года, который шел по дороге, которого потом ты передал полицейскому, который пропал, а тебе позвонили. Не слишком ли замороченный розыгрыш? – констатировал Дима.


- Дак это что? Запись из будущего, или кому-то делать не х… не фиг? – вспылила Екатерина.


- Поехали на то место, узнаем, - вдумчиво сказал Иван.


***

Огромная просьба к Вам, прочитавшим до конца. Если Вам этот рассказ не понравился, поставьте минус, а если понравился, не забудьте поставить плюс. Это не ради плюсиков, а ради понимания таких вещей как - Прикольно пиши/Удали все это, чувак.


Показать полностью
48

Из воздуха (2)

Проснувшись ближе к обеду, я мысленно прокрутил в голове вчерашний нелепый случай, который почему-то так меня напугал. Было ли это действительно так страшно, как я воспринял, или это была какая-то паническая атака? Мне не часто приходилось болтать с детьми в эфире, точнее вообще не приходилось, а с такими как тот, что мне попался, я не общался даже и в живую. Бррр. Даже вспоминать о нем было как-то страшновато. В конце то концов, мало ли какие шизофреники могут попасться в жизни. На каждого не напугаешься.

После того как заправил кровать, я умылся и вместо того чтобы опять драть десны щеткой, решил избавиться от запаха из рта, просто добавив себе в кофе немного ванилина.

За окном стоял солнечный день и на игровой площадке толпились подростки. Я стоял на балконе, смотрел вниз и доставал сигарету из пачки, когда вдруг сами собой в голове всплыли вчерашние слова мальчишки.

Когда будете выбирать зубную пасту, постарайтесь не смотреть в сторону кассы, сказал он. И к чему это вообще было? С чего это я должен бы был смотреть куда-то, когда покупаю зубную пасту? Бред полнейший. Хотя немного и жутковато, конечно.

Докурив, я проветрил балкон и стал собираться. Нужно было купить туалетной бумаги, бутылку «Domestos» и пару тюбиков злополучной зубной пасты. От бутылки-другой пива, я бы тоже сейчас не отказался, поэтому, денег взял с собой, на всякий случай побольше.

До гипермаркета я дошел меньше чем за десять минут. Ухватив на входе желтую пластиковую корзинку, я отправился курсировать между стеллажами. Назойливые слова мальчишки все еще крутились у меня в голове, когда, запихав в корзину все что мне было нужно, я остановился перед полкой с зубными пастами.

«Постарайтесь не смотреть в сторону кассы. Идет?»

Не знаю зачем, наверное, из какого-то обострившегося чувства самосохранения, я поставил продуктовую корзину позади себя, так чтобы она в случае чего не помешала бы мне бежать в ту или другую сторону. Сделал я это не задумываясь, просто на всякий случай, так же как все мои знакомые сплевывают и стучат по дереву. Повернувшись к тюбикам, я быстро, почти не глядя схватил одну мятную, вторую с прополисом и тут же повернулся в сторону кассы. Ничего не произошло. Люди топились, проходили мимо и никто на меня не набросился, никто даже не посмотрел в мою сторону. Не произошло абсолютно ничего.

Улыбнувшись своей детской наивности и дремучести, я протянул руку к корзинке, и кто-то оттолкнул ее в сторону.

Я даже не успел ничего понять. Женщина в синих джинсах и черной блузке рухнула прямо передо мной, запнувшись о мою корзину и зацепив меня туфлей за руку. Ее продуктовая корзинка с грохотом упала рядом и по полу растеклось что-то красное.

Две бутылки темного пива, которые я положил на самое дно, выскользнули и раскололись о белый кафель. Пена, как и полагается, растеклась во все стороны.

Ошеломленный, я как сидел, так и остался сидеть, с выпученными глазами и ошарашенным взглядом.

Напряжение, копившееся с утра, выплеснулось неожиданно даже для меня самого; взглянув на тюбики пасты в своей руке, я вдруг дико захохотал. Подоспели сотрудники магазина и помогли женщине подняться. Она похоже серьезно ушиблась и выглядела растерянной и огорченной. И, что меня вконец доконало – она вдруг стала передо мной извиняться.

Ну а я? Я все никак не мог прекратить хохотать. Давился слюной и смотрел то на женщину, то на тюбики пасты.

- С головой все нормально? – буркнул подоспевший охранник. Выглядел он совсем не дружелюбно и, наверное, навалял бы мне если бы не камеры под потолком.

- Простите меня, пожалуйста, сама не понимаю, как так получилось. – заламывая руки, извинялась женщина. Темные кудри у нее на голове сбились в кучу, а лицо зарозовелось от стыда. Я бы не дал ей и тридцати пяти, да только мешки под глазами портили все впечатление и прибавляли ей лишний пяток. Но в тот момент я, конечно же, об этом не думал. Я был занят тем как бы наконец прекратить смеяться.

Совладав, наконец, с приступами истерического хохота, я пару раз глубоко вдохнул. Только немного успокоившись, я решился заговорить. К этому моменту вокруг нас собрались уборщицы, два охранника и трое работников магазина в зеленых рубашках.

- Не надо, - сказал я, стараясь сдержать неуместный хохот. – Я сам виноват. Это я вас не заметил.

- Ну заплатить-то все равно придется. – заметил охранник.

- А я разве куда-то убегаю? – спросил я, повернувшись к нему. – Сейчас все и оплачу.

Как оказалось, выплатить полную сумму за себя и за женщину, которой я так подло поставил подножку, я не смог. У нее в корзине было несколько банок с вареньем и бутылка кетчупа. Это именно они и растеклись красными неаппетитными лужами по белому кафелю.

Но нас все же отпустили под мое честное слово. Я мелькал в этом магазине чуть ли не каждый день, так что кассирши знали меня в лицо. Видимо какая-никакая, а все же репутация у меня здесь была.

- Да уж, - пробормотал я, выходя из магазина. Женщина с пакетом в руке вышла следом за мной. Она все еще выглядела растерянной и виноватой. Я же остался без пива и еще был должен магазину. Такого хорошего начала дня, да и вообще, отпуска, я и припомнить не мог.

- Знаете, мне так неловко, - продолжала все нудить женщина. – Я обязательно верну вам деньги, давайте мы сейчас ко мне заедем, я вам деньги верну и угощу чаем?

- Чаем? – переспросил я. Вообще то я не слушал, думал о своем: сводил в уме дебит и кредит.

- Тут недалеко. Пять минут идти. У нас сегодня пирог со щавелем, горячий еще.

- Со щавелем? – покосился я на женщину, которая, ростом, похоже не дотягивала мне даже до подбородка, но которая все же сумела обо что-то запнуться. «– Ну ладно, я согласен», - сказал я. – Но я только попью чай. Никаких денег.

- Отлично. – просияла она и меня аж немного передернуло. Я и сам то конечно не люблю быть должником, но, чтобы так маниакально настаивать на том чтобы самой вернуть надуманный долг? Среди людей хватает филантропов, что сказать. И к тому же, щавелевый пирог, есть щавелевый пирог. Я его, наверное, лет десять уже не ел, с тех пор как съехал от родителей.

Дом этой маньячки и вправду оказался совсем недалеко, в неприглядном двухэтажном здании, неподалеку от учебного медицинского корпуса. Тут еще рядом была городская больница, так что район можно было бы считать благополучным. Только вот дом этот времен крепостного права, был совсем тут не ко двору.

Пока я держал пакеты, женщина открыла дверь. Толкнув бедром пару раз, она все же сумела справиться с замком и забрала у меня свой пакет.

- Вика. – протянув свободную от пакета руку, сказала она.

- Антон. – пожал я ей ладонь и, как-то само собой в голове вспомнилась реклама жвачки. Наше знакомство на лестничной площадке выглядело немного нелепым, если не сказать больше.

- Ну что, вы пройдете? – спросила она и отняла свою руку.

- А? Ну да, конечно, - кивнул я. – Пирог со щавелем и все такое. Только денег чур не предлагать.

Двухкомнатная квартирка, в которой жила Вика, оказалась совсем убогой. Потолок был весь в потеках, обои в коридоре, отклеившись поверху, скрутились в продолговатые рулончики и на обратной их стороне видны были кусочки отвалившейся штукатурки. Полы были деревянные, крашеные в темно-оранжевый, ни одного ковра в квартире не было. В комнате, что служила залом, был только старый обшарпанный диван да подставка для телевизора, самого же телевизора у Вики не было. Дверь в спальню была закрыта и ей, во время потопов, видимо больше всего досталось; потеки пропитали дерево, выглядело оно так, словно прогнило насквозь, страшно было представить, что творилось внутри комнаты. Мне стало жаль эту женщину, но, как и любой, кто оказался бы на моем месте, я сделал вид что все нормально, что лучше и быть не может.

Умыв руки, мы уселись за стол. Пирог со щавелем и вправду оказался вкусным, таким, каким я помнил его с детства. За чаем мы разговорились, Вика даже дала мне сфотографировать листочек с рецептом пирога, который, я, конечно же никогда в своей жизни не испеку. Обычная человеческая вежливость. Иногда людям не хватает тепла и, если можно придумать как его дать, я это делаю как умею. Не очень хорошо, но хоть как-то.

Провожая меня, Вика вышла в подъезд и поболтала со мной пока я курил.

- У тебя такая красивая кожа, зачем ты куришь? – спросила она меня.

- Не знаю, - пожал я плечами. – Дурак, наверное.

- Да не «наверное». – сказала она и улыбнулась. Я затушил сигарету о кроссовок и бросил в литровую банку с плавающими в воде окурками. Вика протянула мне мой пакет с покупками.

- Будешь мимо проходить, заходи в гости. – крикнула она, когда я спускался. Я махнул рукой, наперед зная, что вряд ли зайду к ней когда-либо еще. В душе она была хорошенькой и скромной девочкой, к тому же, по разговору, похоже, еще и умной. Но даже в свои годы она оставалась просто девочкой, а я в свои все еще был мальчишкой и ничего хорошего у таких как мы получиться бы все равно не могло. Я жил своей мечтой о том, чтобы однажды разбогатеть, а она жила какой-нибудь другой, своей. Кажется, у каждого из нас были свои планы на жизнь и вряд ли он совпали бы. Иногда лучше, наверное, просто ничего не предпринимать, оставить все как есть.

Решив, что день все равно пошел коту под хвост и к компьютеру я сегодня уже вряд ли подойду, я гулял с пакетом по городу до самого вечера. Это был мой отпуск, мои правила, мои мысли, моя меланхолия.

Вернулся я в седьмом часу только лишь для того чтобы полюбоваться с балкона закатом. В тишине я стоял на балконе с сигаретой в зубах и с тюбиком зубной пасты. То надавливая на него, то отпуская, я считал свое сердцебиение и смотрел на тот красный круг, который медленно закатывался за горизонт, составленный из крыш высоток и офисов. Солнце ушло, а я все еще стоял с потухшей сигаретой во рту и с тюбиком пасты.

Я включил рацию только когда разделся и увалился на кровать. Позвав в эфире кого-нибудь поболтать, я положил рацию у подушки и закрыл глаза. Я не думал, что дождусь чьего-нибудь ответа, но все же дождался.

- Эй, Анон, ты что ли? – прохрипел кто-то в эфире, и я открыл один глаз. – Еще здесь? Прием!

Я протянул руку, взял рацию и ответил:

- Ага, здесь, Петрович. Прием.

Из наших вечерних переговоров о Петровиче я знал только две вещи наверняка: он водил маршрутку и любил строить скворечники. Все остальное мной (и не только мной, но и другими) подвергалось сомнению. Уж слишком часто Петрович попадался на вранье.

- Чот наших никого не слыхать, - прохрипел он в эфире. - Чо там такое на проводах случилось? Прием!

- Отдыхают люди, наверное, – сказал я и перевернулся на другой бок. – Я вот тут тоже, спать собираюсь. Прием.

- В восьмом то часу? – хохотнул Петрович в рацию. – Ну ладно, давай, давай, не буду тебя отвлекать от такого важного дела. Спокойной ночи. Овер.

- Спокойной, Петрович. – ответил я и, приподнявшись, поставил рацию на подзарядку. Включенными их ставить на питание, конечно не следует, но сейчас мне было как-то фиолетово, просто хотелось закрыть глаза и наконец-то вырубиться. Я уже был в полудреме, когда рация тихонько зашипела и из динамика послышался голос.

- Антон, вы здесь?

По голосу я сразу узнал его, этого вчерашнего мальчишку. Приподнявшись на кровати, я смотрел на рацию и не решался ее тронуть. Признаться, мне было страшновато.

- Ваш телефон. – сказал мальчишка и в эфире снова наступила тишина.

Мысль настигла меня внезапно. Ведь действительно, я гулял весь вечер, потом еще черт знает сколько сидел на балконе и за все это время телефон у меня ни разу не зазвонил, не завибрировал и вообще не подавал признаков жизни.

Я сунулся в джинсы, но в карманах его не оказалось. Тогда, в надежде что я сунул его в пакет, я вскочил с кровати, но замер, только лишь коснувшись ногой пола.

Откуда этот маленький ублюдок знал про телефон? Он что, следил за мной весь день или…

- Вы забыли его у нас дома, – опять, словно читая мои мысли, прошептал из динамиков мальчишка. – Он у меня в комнате. Я его не включал, честно.

Я подошел к рации и, вынув ее из гнезда питания, поднес к пересохшим губам. Меня, мягко говоря, совсем не обрадовала мысль о том, что этот маленький чудик был совсем рядом, наверное, прямо за моей спиной пока я уплетал пирог со щавелем. Я уже знал где он сидит, я видел ту дверь, за которой…

- Твою ты мать. – прошипел я, прижимая рацию к голове. Значит Вика и есть его мать? Шизофрения ведь передается по женской линии? Что будет если я и вправду решусь войти в этот дом еще раз? В конце то концов, у меня же был никакой не флагман американский, а обычный корейский середнячок, можно было бы и забить на него. Правда ведь?

Неадекватное чувство страха парализовало меня, я видел какой-то инфернальный ужас в том, чтобы просто прийти к знакомой девушке в квартиру и получить от ее сына мобильник, который я у них забыл.

Наконец, справившись с собой, я зажал на рации кнопку.

- Привет, - произнес я как можно более дружелюбно. - Я совсем забыл, как тебя зовут. Не подскажешь? Прием.

- Саша. Прием.

- Ага, Саша. Слушай, а ты не мог бы отдать телефон маме? Пусть она отнесет телефон в полицию, я его там и заберу. Прием?

- Нет, - резко ответил мальчишка. – Я хочу тебя увидеть, что тут плохого? Хочу поговорить с тобой хоть немного, пожалуйста, просто поговорить с другим человеком. Скажи мне что ты придешь. Хорошо? Прием, прием, прием.

- Саша, я… не знаю, как тебе объяснить, - запинаясь, проговорил я. – Но у меня есть своя жизнь вообще-то. Ты сможешь отдать телефон маме? Скажи мне - да или нет? Прием.

- Не знаю, - ответил мальчишка и хлюпнул носом. – Мне кажется, что, если ты все-таки не придешь, я убью свою маму. Понимаешь? Я задушу ее той ниткой из жалюзи. Я уже устал жить в одной комнате и знать, что где-то снаружи живете вы, ходите там по улице и радуетесь небу. Ты должен мне помочь. Помоги мне. Конец связи.




п.с. Тапками прошу не зашвыривать так как пишу, можно сказать, онлайн и могу допускать ворох ошибок. Но конструктивная критика приветствуется. Писать буду стараться каждый день.

Показать полностью
42

Из воздуха (1)

Был вечер и я сидел у открытого окна в полной темноте с сигаретой в зубах. Включенная переносная LPD рация лежала на подоконнике. Сегодня, часов с шести вечера никто не выходил в эфир на нашей частоте и наверное уже и не выйдет; когда пришло лето все про всех позабыли. Больше трех лет я состоял в городском клубе радиолюбителей и мы каждый вечер выходили на гражданской частоте - два семь пять восемь ноль и травили всякие байки. После работы я всегда спешил домой чтобы успеть приготовить ужин, прибраться и засесть с рацией допоздна. Это было моей отдушиной. Но тем не менее я никогда не ходил на сборы радиолюбителей и в эфире иначе кроме как Анон, меня не называли. Я сам себе придумал такой ник, и да, меня на самом деле зовут Антоном. Меня забавляло, когда после очередного слета радиолюбителей, в вечернем эфире начинались предположения, кто из тех кто был, мог быть этим самым знаменитым Аноном. Никто не предполагал того варианта что на их слете меня просто могло и не быть.

И вот сегодня в эфире я был один, и вечер тянулся бесконечно долго. Каждое лето так, люди улетают на отпуск, строят отношения, гуляют, ходят по магазинам и только один я сижу в темной комнате и жду, когда хоть кто-нибудь будет в эфире. Такой вот легендарный Анон.

Хмыкнув, я затушил сигарету о край пепельницы и закрыл окно. Нужно было ложиться спать, ведь завтра целый день незабываемых приключений - нужно было сходить в хозяйственный магазин за туалетной бумагой и заскочить в овощник. После этого до поздней ночи буду кодить, и если будет настроение, даже, наверное, помоюсь перед сном.

- Народ, есть кто? - зажав кнопку на радейке, позвал я. Белый шум был мне ответом и швырнув рацию на подоконник, я пошел в ваную умыться перед сном. Зубная паста закончилась, поэтому пришлось чистить без нее. Десны после такого акта насилия неслабо так закровоточили, но я решил эту проблему, просто сунув несколько салфеток за щеку.

Когда я вернулся в комнату все было по прежнему, только дисплей у рации почему-то горел оранжевым, как будто бы шел прием. Я стянул с себя рубашку и брюки, напялил шорты и взял рацию в руки. Оранжевый свет пропал и я снова держал в руки кусок черного безжизненного пластика. Через секунду дисплей снова осветил мою руку слабым оранжевым светом и я, к своему удивлению расслышал в динамике какие-то слова. Я выкрутил регулятор громкости на полную, но даже при этом мне все равно пришлось приложить ухо к динамику чтобы услышать тихий детский голосок.

- Ответьте, вы все еще здесь? - прошептал из динамика невидимый ребенок.

Передача закончилась и рация громко щелкнула мне в правое ухо.

- Твою ты мать. - выругался я, отдернув от нее голову и схватился за ухо. В голове звенело так, что волосы на затылке встали дыбом, но мысли мои были заняты другим. Все еще морщась, я зажал тангету на рации:

- Эй, как тебя зовут? - спросил я. - Прием.

Ответ последовал почти сразу. Мальчишка по прежнему говорил шепотом, хотя голос его как будто бы немного окреп.

- Я - Саша. А вы и вправду меня слышите, да?

- Слышимость на пять баллов. - ответил я. - А ты, парень, откуда знаешь про нашу частоту? Тоже в клубе? Прием.

- Я не знаю что за клуб. - пробормотал он так тихо что мне пришлось изо всех сил вжать ухо в динамик чтобы услышать его. - Я просто хотел с кем-нибудь поговорить и искал цифру. Только сегодня я ее нашел.

- Что значит нашел? - спросил я. - Ты что, просто тыкал наугад? Прием.

- Я просто начал с единицы и искал где кто-нибудь будет говорить. Перед тем как папа умер, он показал мне как переключать.

Сказать что я был поражен, не сказать ничего. Этот мальчишка переходил с одной частоты на другую, он сказал что подыскивал где кто-нибудь бы говорит, значит звал сам и ждал пока ему ответят и так двадцать семь тысяч пятьсот восемьдесят раз. Я сидел с разинутым ртом, забыв обо всем и просто смотрел на рацию, не зная что и сказать. Трудно было поверить словам мальчишки, но какой смысл ему было врать?

- Вы здесь? - спросил оранжевый дисплей и погас.

- Да, да, я здесь, - ответил я, пытаясь собратсья с мыслями. - Слушай, а откуда у тебя вообще эта рация? Сам ты вообще откуда? Прием.

- Я живу в комнате, - ответил он. - Мама не выпускает меня из дома с тех пор как я оживил бабушку.

Оранжевый экран погас и я озадаченно уставился на рацию. Может быть я ослышался?

- Оживил бабушку? - улыбаясь в рацию, спросил я. - Как это? Прием.

- Гроб стоял на табуретках и она в нем лежала. Я ее и оживил, просто потрогал ее за руку и попросил чтобы она была живой. Но папа испугался и опять убил ее. Прием.

Детская фантазия, порой она настолько изобретательна что ты не просто удивляешься а рискуешь съехать с катушек, если станешь верить каждому их слову. Дети те еще врунишки - никакой другой мысли в тот момент у меня в голове не было.

- Вы мне не верите. - сказал мальчишка просто, без злобы или обиды в голосе и продолжил: - Папа умер год назад от сердечного приступа. С тех пор я ищу с кем бы поговорить. И я бы мог оживить папу, но мама не разрешает мне этого сделать. Знаете, мне кажется она меня боится. Прием.

- Боится? - хихикнул я в рацию. - Все у вас будет нормально, ты хороший мальчишка, хоть и любишь придумывать. Ладно, мне нужно доделать кое-какие дела перед сном так что давай будем прощаться. Спокойной ночи? Прием.

- У вас нет никаких дел, - ответил мальчишка и в его голосе я уловил улыбку. - Вы ведь живете один и просто хотите чтобы я отвязался.

Я ничего не ответил. Этот мальчишка, каким-то образом затесавшийся на нашу частоту, вмиг стал мне омерзителен и разговаривать с ним у меня не было никакого желания. Его уверенность в своих словах взбесила меня.

- Когда будете выбирать зубную пасту, - прошептал он в рацию, - Постарайтес не смотреть в сторону кассы. Идет?

Я выключил рацию и отшвырнул ее подальше от себя. Меня колотил озноб и кажется, даже волосы на голове шевелились. Вот и нашел собеседника на свою голову, кретин, подумал я, забираясь в кровать и натягивая до ушей одеяло. Уснуть у меня, конечно же, получилось, далеко не сразу.

Показать полностью
31

Ветер из прошлого. Продолжение.

Глава пятая.



– Сможешь приехать?


– Соня, где же…


– Просто приедь, Миш, – перебила она весьма резко. – Мне очень нужно тебя увидеть. Ты приедешь?


– Я приеду, но куда?


– Ко мне. Я скину адрес по смс. Когда ты сможешь?


– Уже выезжаю к тебе.


– Жду.


Я прокручивал этот диалог с Соней не один раз, пока ехал к ней. Она всегда появлялась в моей жизни в самую неожиданную минуту. И, может быть, даже в самый нужный момент. Но на этот раз я не собирался отпускать её. Я даже забыл о том, что еще полчаса назад я был в 1980 году.


День выдался снежный. Снег, казалось, не заканчивал сыпать со вчерашнего дня. Дорожные службы не справлялись со снегопадом. На дорогах мельтешили снегоуборочные грузовики, но они скорее создавали ещё большие пробки, нежели помогали автомобилистам. Город кипел перед праздниками. Кипел и стоял. Кто-то спешил в магазин за подарками, кто-то ехал с работы домой, чтоб ещё только собраться ехать за подарками. Но все стояли в одной пробке, образуя длинную новогоднюю гирлянду.


Алисе я давно уже подготовил сюрприз, чтоб избежать этого предпраздничного сумасшествия и давки по торговым центрам в поисках подходящего подарка. Хотя, если я не ошибаюсь, мы договаривались с ней проехаться по магазинам перед новым годом. И если бы я дорожил этими отношениями, я бы наверняка поехал домой, как и хотел изначально. Но никогда не знаешь наперед, что стоишь на распутье.


Вспомнил, что Дмитрий в этот день, (а точнее рано утром) вылетел в Японию на новогодние выходные. Решил позвонить ему, в это время он наверняка уже должен быть в Токио. Набрал его номер и услышал "Аппарат абонента выключен. Перезвоните позднее".


"Ладно, сам перезвонишь" – проворчал я в трубку.


До адреса Софьи я добирался добрых часа три, иногда подумывая припарковать автомобиль и доехать на метро. Два с половиной часа в я провел в пробках, потом еще полчаса искал нужный адрес. Оказалось, что он в одной из подворотен. Найти место для парковки не составило труда, и через десять минут я уже стоял у второго подъезда и все не решался позвонить в домофон.


Собрался и набрал три цифры. 250.


– Кто? – спросил женский голос.


– Это Михаил.


Через пару мгновений домофон пропищал и дверь открылась. Я, минуя лифт, поднялся до десятого этажа по ступенькам. Не знаю почему, но на душе было неспокойно. Быстро нашел нужную входную дверь и нажал на звонок.


В подъезде странно пахло. Этот запах показался мне очень знакомым, но где я раньше его встречал, я не вспомнил. Прошла вечность, прежде чем Софья открыла мне дверь.


– Привет, заходи, – она улыбнулась, когда увидела меня.


Перешагнув через порог я вдруг понял, что даже не знаю, что сказать. Стоял как вкопанный и смотрел на неё. А она смотрела на меня и улыбалась, гипнотизируя меня своими глазами.


– Замерз? – наконец разрушила эту безмолвную пытку девушка.


– Нет, но от кофе я бы не отказался.


– Тогда раздевайся и проходи на кухню.


Довольно темная квартира, везде полумрак. Темные обои, плотные шторы, которые закрывали окна. На диване лежал лохматый черный пёс и глазел на меня. Изучал. В комнате было холодно. На стенах не было картин или еще чего-то подобного. Лампы едва светили, и этот полумрак немного давил с непривычки. Заметил термометр на стене – температура застыла на отметке 14 градусов.


– Ну ты где там? – позвала Соня.


Войдя в кухню, я увидел Соню, стоящую у плиты и что-то напевающую себе под нос. Повеяло чём-то домашним. Господи, сколько же я уже не ел? Больше суток прошло.


– Я тут решила приготовить поесть, ты наверняка хочешь?


– Ты как всегда проницательна, Соня.


Она поставила тарелку с супом на стол, нарезала хлеб, и села рядом.


– Приятного аппетита, Миш.


Все это время она вела себя так, словно с нашей последней встречи прошёл не год, а пару часов. И мне это нравилось. Но во мне бурлили чувства. Они меня переполняли и видимо, это было заметно, потому что она сказала: «Я знаю, у тебя много вопросов. Я все расскажу, когда поужинаешь».


Никогда не ел ничего вкуснее этого супа. Я ел и не наедался, но в тарелке быстро опустело.


– Вкусно?


– Безумно. Это лучшая еда в моей жизни.


Улыбнулась. Как же я по ней скучал.


– Ну, задавай свои вопросы, – решительно заявила Соня.


Если честно, мне уже не нужны были никакие вопросы и ответы на них. Я видел её и это был единственный ответ, который мне нужен. Но спросил: "Почему ты пропала?"


Соня опустила глаза. Вдохнула побольше воздуха, затем, глядя мне прямо в глаза, выпалила «Я больна. У меня серьёзная болезнь, Миша. Очень редкая. Настолько, что врачи не могут объяснить, что со мной".


Замолчала. Я чувствовал её боль. Не физическую, но душевную.


"Даже не знаю, как сказать. При контакте с абсолютно любой теплотой кожа очень быстро краснеет, и это приносит мне сильную боль. Впрочем я почти привыкла. А солнечные лучи вообще сжигают мою кожу. Такое уже случалось. Ничего не помогает. Медицина опустила руки.


– Эта болезнь у тебя с рождения? – осторожно спросил я после минутного молчания, перебирая в голове всевозможные варианты вопроса. Я помнил про её чувствительный характер.


– Нет, приобретенное. Появилось после некоторых обстоятельств. Я на улицу могу выходить только в сильный зимний холод. И то мне это с трудом удаётся в последнее время. Чаще я нахожусь дома.


Я слышал, как нелегко ей даются эти слова. Мне хотелось обнять её, прижать к себе и успокоить, но я сидел окаменевший.


– Мне страшно, Миш. К чему это приведёт? Мне с каждым годом всё хуже. Я не думала, что так будет, казалось, вылечусь или ещё что. Наверное поэтому и пропадала. Испугалась. И сейчас мне страшно, – слезы потекли по ее щекам и я, опомнившись, обнял Соню. Обнял, как давно хотел.


***


Соня очень ранимая девушка. Болезнь загнала ее в холодную темную квартиру и заперла в ней. Но внутри неё был стержень, который невозможно сломать.


Мне хотелось сделать для неё хоть что-нибудь, лишь бы помочь, лишь бы избавить от боли.


– Ты сказала, что это приобретенное. Когда ты узнала про эту болезнь?


– Началось все лет пять назад. Я сразу поняла, что к чему, потому как чуть не умерла, попав под открытые лучи солнца, да еще и летом. Просто... однажды вышла из дома, и попала в ад. Меня отвезли в больницу, и там под светом ламп мне стало еще хуже, я впала в кому, а кожа почти сходила с меня.


Я ужаснулся от того, что услышал. Но стержень не сломать. Хотя, готов поклясться, я мог прочитать её боль по глазам.


– Из комы я вышла быстро. И так же быстро я адаптировалась в этом мире. А кожа после того раза еще болит, представляешь. Я мажусь специальными средствами, которые помогают от некоторого воздействия тепла на мою кожу и восстанавливают сильно пораженные участки. И это все, что мне помогает хоть как-то.


– Давай я попробую? Я найду лучших специалистов, я куплю любую больницу, найду лечение, слышишь? Ведь если тебе что-то помогает, то значит, надежда есть.


Она только улыбнулась. Искренне, не натянуто, по-настоящему.


Встала и позвала за собой в ванную комнату. Включила воду в душевой кабинке, сбросила с себя одежду и вошла под воду. А я боялся к ней даже притронуться. Стоял и смотрел на неё, пока она вновь не позвала "Иди уже ко мне, Миш". Я быстро освободился от одежды и тоже нырнул в душевую кабинку. И тут же выскочил обратно, потому что вода из душа лилась абсолютно ледяная. Соня засмеялась и произнесла: "Забыла предупредить. Холодная вода не даст нагреться моей коже. Надеюсь, это поможет. Я собрался с духом и снова запрыгнул в душ. Готов поклясться, это был самый необычный секс в моей жизни. 

Показать полностью
78

Найти рассказ по сюжету, помогите

Пока помогал подруге с биологией, вспомнил сюжет интересного рассказа, но не помню его названия.

Вкратце: некая энергетическая установка обслуживалась учёными, и во время технических работ происходит сбой (но это неточно), и пока в камере человек, запускается некий процесс то ли синтеза, то ли что-то такое.. в общем, учёный оказывается в центре этого процесса и исчезает (телепортируется?).

Через какое-то время появляется снова, и, чудо - жив-здоров. Вот только худеет и начинает со временем себя плохо чувствовать.

Долгие анализы, тесты, и выясняется, что теперь все молекулы в его теле не правозакрученные, а левозакрученные (т.е. он как бы отзеркален на молекулярном уровне), и получается, что из нашей вселенной ему не подходят продукты и витамины, они просто не усваиваются организмом.


Концовку, увы, я не помню... Помню точно, что это небольшой рассказ, повесть. Хотелось бы найти и всё-таки прочитать концовку! Автор вроде бы зарубежный, читал в чем-то вроде старых научпоп журналов или подборок, довольно давно..


Если кто-то узнал по описанию, подскажите! Огромное спасибо заранее!

44

Человек, который хотел все исправить. #46

Глава 1 ... Глава 45

-------------------------



Глава 46



В тот момент я умер. По крайней мере ни капли в этом не сомневался. Вокруг было темно, тихо и… Пусто, что ли? Не в том смысле, что я ничего не видел, не слышал и ни к чему не прикасался. Не было даже намеков на все эти чувства. Даже лишившись своего тела, тогда, после первой активации большого ретенсера, у меня было больше обратной связи с внешним миром. Сейчас же не было вообще ничего.


Но нет, как выяснилось, жизнь все еще продолжалась. Темнота, окружающая меня, начала постепенно рассеиваться и стало ясно, что это не мрак загробного мира, а плотное облако дыма и пыли. Мощные системы вентиляции гаражного помещения Корпуса разрывали это облако, истощали его, выбрасывали за стены. Словно колоссальных размеров организм пытался очиститься от внезапного загрязнения.


Слуха не было. Все звуки теперь превратились в один тихий-тихий звон, который одной нотой непрерывно звучал где-то прямо в мозгах. Так же я не ощущал ни запахов, ни вкуса. Зрение еще оставалось, но очень слабое: больших трудов стоило сфокусировать на каком-нибудь объекте. А вскоре стало очевидно, что вижу я только одним глазом – левым. Второй застилала пелена.


Я вдруг увидел Бонда. Вернее, только часть его. Перед самым моим лицом лежала белая, в бетонной пыли, рука со скрюченными пальцами. Чуть дальше – плечо и затылок с коротко стриженными волосами. Все остальное тело было погребено под тяжелым куском плиты. Не знаю к чему, но первая мысль, которая появилась в голове, это: как Андрею Николаевичу удалось так странно вывернуть руку?


Мне не удавалось двигать даже зрачком уцелевшего глаза, не говоря уже об остальном теле. Поэтому смотрел я только в одну точку: на мертвое тело, лежащее рядом, на куски бетона и на постепенно проявляющиеся контуры уцелевших автомобилей, которые стояли поодаль.


И тут пришла боль. Она появилась внезапно, охватив все тело. Это было странное чувство: казалось, каждый орган, каждая часть тела страдали по-разному и вместе с тем все это было одним большим клубком боли. Заторможенный мозг не успевал обрабатывать поступающие сигналы: дикая боль в ногах – скорее всего переломаны; тупая, но жгучая боль в правом плече; в груди страшно ломит; лицо горит. И все это нарастало и нарастало, превращаясь в адскую пытку. Но мое переломанное тело не смогло испустить даже слабый стон. Я ощущал, как сердце колотится из последних сил, все чаще сбиваясь с ритма. Возможно, какая-то конечность была оторвана, а может было множество рваных ран. Я не мог этого узнать, но крупицы логики и понимания мира, оставшиеся где-то в глубине сознания, подсказывали, что раны слишком серьезные. Тело теряло кровь, а вместе с ней уходила жизнь.


От одной из машин в дальнем углу гаража отделился силуэт и начал приближаться к горе обломков. Сгорая в огне собственной боли, я все еще оставался в сознании и наблюдал, как человек осторожно пробирается между кусками бетона. Он не пытался тушить горящие то тут, то там очаги пламени, не звонил по телефону, не искал раненных. Он четко шел туда, где лежал я. Подойдя к телу Бонда, человек склонился над ним, смахнул горку мелких осколков и несколько секунд смотрел на него. Затем повернулся ко мне, и я его сразу узнал. Это был Андрей Николаевич. Пихнув меня в плечо, он вытянул откуда-то из-под живота мою руку. Я видел, как он разжимал мои пальцы, по одному, пока ладонь не оказалась полностью раскрытой. На ней лежал черный брелок. Взяв его, Бонд поднял ретенсер над головой и принялся разглядывать.


И вдруг боль в конечностях пропала. Последние секунды ее было столько, что небольшое послабление сразу же стало заметно. Я очень ясно ощутил, что ноги теперь болят только до колена, и перебитые кисти рук тоже не беспокоят. И это чувство облегчения, освобождения от нестерпимой боли, неспешной волной двигалось по моему телу, начиная от кончиков пальцев. Я решил, что теперь то уж действительно умираю и даже обрадовался этому, потому что это было спасение от страданий. Хотя в глубине души было обидно, что жизнь заканчивается таким вот образом. Жить бы еще и жить…


С окоченевшей рукой Бонда, все еще лежащей перед моим лицом, начали происходить странные вещи. Ногти, а затем и пальцы, фаланга за фалангой, теряли цвет, форму и начинали рассыпаться, словно это была не рука человека, а слепок из мельчайшего песка. Падающие частицы продолжали разрушаться на все более мелкие и просто растворялись в воздухе. Я завороженно смотрел, как рука мертвого Андрея Николаевича рассыпается в прах. Через секунду тот же стремительный процесс ветшания охватил его голову. А следом в мерцающую пыль начало превращаться все вокруг: обломки бетона, куски большого ретенсера, кабеля, мусор. Очевидно, то же происходило и со мной, что и являлось истинной причиной избавления от боли. Пусть так, мне уже было все равно.


Но был еще один Бонд. Живой, стоящий над руинами, которые когда-то были его лабораторией. Я видел, как он отступил на шаг назад. Затем еще и еще. Его тело так же, как и все вокруг, начало покрываться серебристым налетом и, Андрей Николаевич резкими ударами принялся сбивать его с себя. Белесая пыльца разлеталась вокруг него облаком, но вскоре вновь появлялась на одежде и коже. Однако, чем дальше в глубь гаража он отходил, тем меньше подвергался этому необычному и завораживающему воздействию саморазрушения. Там же, где лежал я, ветшание происходило довольно быстро. Вся огромная куча обломков медленно оседала вниз, словно утопая в светящейся пыльце. И я вместе с ней. Под конец даже стало хорошо: тела я больше не чувствовал, боль исчезла. Последнее, что я увидел, как далеко-далеко от меня Бонд стряхнул остатки частиц с рук, скинул куртку на пол и сел в машину. Затем наступила темнота. И в ней прозвучали спокойные тихие слова:


— Вот оно… Спасибо, брат. Прощай.


И я улыбнулся ему в ответ. А может это было уже просто моей фантазией.



***



Часы на руке негромко пикнули ровно в 22:00, отмечая окончание рабочей смены на шиномонтажке. Я выглянул в окно, обвел взглядом пустую стоянку перед нашим вагончиком, и начал собираться домой. На смену одежды, уборку инструмента и оборудования ушло минут десять. Накинул свою потрепанную куртку, натянул шапку и вышел на улицу. На дворе поздний сентябрь создавал картину, от которой даже на заядлого оптимиста нападает тоска: темнота пустых улиц, мерзкий моросящий дождик и холодный ветер в лицо.


Спустя несколько минут я стоял недалеко от подземного перехода и смотрел на автотрассу над ним, по которой проносились редкие автомобили. Лил дождь, но я не обращал на него внимания. Лишь поднял воротник, сунул руки в карманы и продолжил ждать. Черного автомобиля не было. Не было Бонда. Не было ретенсера. Не было Голоса.


Через полчаса дождь кончился. Постояв еще минут пятнадцать, я пошел домой…



***



С того дня, 14 сентября, прошло полгода. За все это время я так и не смог найти никакой информации о таинственной организации, которая именовалась Корпус. Да, признаться, и не искал особо. Первые дни было чувство тревоги, я плохо спал, все время ожидая, что возле дома появится синий микроавтобус. Но вскоре оно прошло, и жизнь пошла своим чередом. Со здоровьем тоже было все в порядке, никаких болей и голосов в голове. Только лишь раз, в начале февраля, случилось странное событие. Меня мучала внезапная бессонница и я большую часть ночи провел на кухне, сидя за столом, пялясь в телек. Там и уснул. А утром обнаружил текст на столе, криво намалеванный кетчупом: «Привет, брат! Как ты там? У меня все супер! Ставь на победу Зенита завтра!». Поначалу меня это испугало, но вопреки ожиданиями Голос больше никак себя не проявлял. Решив, что это все же исключительное событие, я решил прислушаться к нему в последний раз. Собрав всю имеющуюся наличность, сделал крупную ставку на победу нашей футбольной команды. Ставка сыграла, и я неплохо наварился. В тот же вечер направился в «Дохлый Енот», чтобы отпраздновать это событие. Но, если быть до конца честным, то не столько для того, чтобы напиться, сколько ожидая встретить… Кого? Катю? Бонда? Себя самого? Но, как бы то ни было, тот вечер я провел один. Весело, в окружении самых разных веселых фанатов, но – один. А может, это и к лучшему…



КОНЕЦ



------------------------------------------------------------------------------------

Макс Дрончак

Человек, который хотел все исправить

08.04.2017


http://dr-max.ru

Показать полностью
43

Человек, который хотел все исправить. #45

Глава 1 ... Глава 44

-------------------------



Глава 45



Следующие двери оказались не заперты. Я вбежал в лабораторию и остановился. Освещение было отключено, но десятки различных устройств и приборов светились множеством разноцветных лампочек, создавая причудливую картину. Словно я оказался в темной пещере, заселенной светлячками-мутантами.


— Свет включается слева, — послышалось в голове.


Как же это все-таки удобно, когда тебя направляют и подсказывают! Взглянув на стену, увидел ряд подсвеченных выключателей. Восемь штук. Быстро шлепнув по каждому ладонью, я зажег все потолочные и настенные лампы, залив весь огромный зал ярким светом. Голос тут же активизировался:


— Значит так! Охрана задержится у дверей. Доступ по отпечаткам рук и по голосу сейчас отключен, а код аварийного доступа знает только инженер, которого сразу найти у них не получится. Все разъехались по домам уже. Отсюда есть еще два выхода вон там, в другом конце зала, — Голос подождал, пока я отыщу глазами силуэты дверей, — Все ходят через них, а мы вообще-то зашли через пожарный выход. Ну да не суть важно. У каждого из выходов сейчас будет по три-четыре человека. Двери ломать не будут, у них даже при ЧП по инструкции положено максимально бережно относиться к лаборатории.


— Откуда ты столько знаешь? — спросил я, медленно бредя по залу.


— Ты не поверишь, но один раз Бонд все же принял Игоря на работу. Местным охранником с самым низким уровнем доступа. Как выяснилось, чтобы был под присмотром.


— Ого! И чего случилось с тем… Игорем?


— То же, что и с остальными, кто остался в стенах Корпуса – погиб.


— Как это произошло?


— Да какая разница? Вроде был застрелен другим охранником, когда полез не туда.


— Полез потому, что ты его направил?


— Ну… — Голос замялся, — Это была его инициатива. Я честно пытался помочь.


— Ясно, — хотя, разумеется, ничего мне было не ясно, — Сколько у нас времени? Где искать малый ретенсер? Что делать, если ничего не получится?


— Двери откроют через десять минут. Если ничего не получится, очень рекомендую встать на колени, заложить руки за голову и виновато смотреть в пол.


— Спасибо, блин, — я огляделся, — Так, где чертов брелок?


— Погоди, еще одно: давай сначала включи большой ретенсер.


— Ну… Хорошо, — я подошел к кабинке.


— Сзади рубильник, вон там – переноска, ее тоже включи. Еще вон те две вилки в розетку, — я четко следовал инструкциям в голове, — Так, теперь на пульте время выстави. Пока минуток на пять назад. Просто, на всякий случай. Ага, и теперь вон там кнопочку еще. Все, отлично, лифт к полету готов! За минуту управились.


— Хорошо, где малый ретенсер-то?


— А я не знаю, — просто ответил Голос, — В предыдущих попытках мы его ни разу не нашли.


Я сжал кулаки, едва сдерживая нахлынувшую волну злости.


— Тогда какого черта ты меня сюда привел?!


— Потому что из доступных мест в том варианте, по которому пошел ты, остается только лаборатория, — вздохнул Голос, — Сказать по правде, мне не довелось здесь обшарить каждый уголок. Так что, может брелок и тут. Да и где ему быть, как не в самой охраняемой зоне?


— Ладно! Там? — я посмотрел на шкафчики сотрудников, стоящие рядком в одном из углов.


— Искали. Вскрыли все. Не там, — грустно ответил Голос.


— Столы? Ящики?


— Нет. Но там есть интересные документы, в которых…


— А там? — перебил я его, кивнув в сторону стендов с большим количеством разобранной техники.


— И там нет.


Лаборатория была большая, но выходило, что искать больше, по сути, негде. Все значимые для поиска зоны я обозначил.


— А где еще не искали?


— Подойди к столам, вот к тому, на котором куча желтых папок.


Я в два прыжка оказался в указанном месте и нетерпеливо спросил:


— Дальше что?


— Дальше загляни под его. Там сейф.


Под столешницей действительно обнаружился солидный тяжелый ящик. На дверце имелась скважина под ключ и лимбовый замок. Схватившись за ручку, я, не питая особых надежд, дернул дверцу на себя. Конечно же, она не открылась. Сейф был заперт.


— Вот, собственно, и есть то единственное место, в которое мне еще не доводилось заглянуть, — прокомментировал Голос.


Я резко вскочил, едва не ударившись головой о крышку стола, и закричал:


— То есть шансов никаких? Чем мне его открыть? Зубами грызть?


— Погоди, не паникуй! — попытался меня успокоить невидимый наставник, — Ключ, например, в кармане халата во втором шкафчике справа, вон у той стены…


Я уже бежал через весь зал, сбрасывая задетые на столах канцелярские принадлежности. В отличие от Голоса попытка у меня была только одна, и тратить впустую мне ее ой как не хотелось. Подскочив к шкафчику, дернул дверку на себя, но и она оказалась заперта. Проклиная все на свете, я зло пнул шкафчик, оставив на железной поверхности глубокую вмятину.


— Из консервных банок шкафчики делают, — с упреком произнес Голос, — На стенде есть молоток, отвертки и здоровые кусачки. Но курочить дверку придется долго, один раз мы…


Не дослушав его, я отошел на несколько шагов, разбежался, и, подпрыгнув, обеими ногами с грохотом врезался в шкафчик. Упал на бок, вскочил и с удовлетворением увидел, что дверца вогнулась аж до задней стенки, а хлипкий замок был вывернут вместе с металлической пластиной от стенки.


— Э… Так и сделали! — закончил фразу Голос.


Распахнув все еще державшуюся на одной петле дверцу, я сдернул белых халат с крючка и быстро обшарил карманы. В одном из них действительно нашлась связка маленьких одинаковых ключей.


— Этот Денис, он такой рассеянный, вечно в карманах важные вещи оставляет, — продолжал делиться знаниями Голос, пока я бежал обратно к сейфу.


— Сколько времени осталось? — запыхавшись, задал ему вопрос.


— Да я что-то не считаю, но по ощущениям минут семь-восемь. Ты шустрый.


Не добегая до нужного стола метра три, я плюхнулся на пол и к сейфу доехал уже на собственной заднице, остановившись четко перед ним.


— На рекорд идешь!


Эта спокойная сволочь комментировала каждое действие. Конечно, ему то что, сиди да наблюдай, это мне тут метаться по всей лаборатории надо.


Вставив ключ, я повернул его, но ничего не произошло.


— А крутилку вращать кто будет? — деловито спросил Голос.


— Код говори!


— А код я не знаю, в том и беда.


— Ты же говорил, что все знаешь про Корпус! — я зло ударил в дверцу сейфа кулаком.


— Почти все. Когда-нибудь узнаю и код от сейфа. А сейчас давай пробовать.


— Что, наугад крутить?


— Ну, почему же наугад? На этот раз у меня припасены целых четыре комбинации. С прошлой попытки, когда мы рылись в ноутбуке Дениса, я запомнил кое-какие вещи, на всякий случай.


— Давай, давай, — поторопил я его, — Потом подробности расскажешь, говори код какой-нибудь!


— Вначале пробуем запись из безымянного файла. Как же там… 20-10-40. Значит так, крути против часовой стрелки три полных оборота, потом останови метку четко на «20». Так, теперь по часовой два полных оборота и фиксируй «10». Теперь снова против часовой один оборот и «40».


Я быстро выполнил инструкции, но замок оставался запертым.


— Ничего страшного, — подбодрил Голос, — пробуем еще вариант: 15-40-40. По той же схеме.


И снова названный код не подошел. Больше попробовать мы ничего не успели. Со стороны дверей, через которые я сюда попал, послышался топот ног. «Что-то как-то рановато!» — отметил Голос. Приподнявшись, я выглянул из-за стола и увидел идущего к столу Бонда с тремя охранниками. Заметив меня, тот беззлобно произнес:


— Слушай, ну ты не перестаешь меня удивлять! Мы же уже все решили вроде?


Затем достал из нагрудного кармана черный брелок и показал его мне:


— Ты там не это ищешь?


«Не понял! А почему Бонд сам пришел?» — послышался удивленный шепот в голове.


Ну, если даже всезнающий и ко всему готовый Голос был удивлен, то что говорить обо мне.


— Что там у тебя? Руки подними! — скомандовал Андрей Николаевич.


Я медленно распрямился и поднял руки, показывая, что ничего в них нет.


— Молодец, теперь шагай к нам. Без фокусов только, договорились?


В голове роем носились мысли, лихорадочно строя планы спасения. До Бонда и его людей семь-восемь шагов. До большого ретенсера – столько же, но в другую сторону. На обдумывание последствий времени не было, и я рванул к кабинке со стеклянными дверями. Ее тихое гудение и неоновый свет, струящийся изнутри, манили и обещали шанс на спасенье. «Да, да, туда!» — поддержал Голос.


Шаг, второй, третий. Дверца, пульт, большая кнопка. Ударив по ней кулаком, я запрыгнул внутрь капсулы и, обернувшись, захлопнул дверцу, готовясь удерживать ее изо всех сил. Однако, этого не понадобилось. Преследователи еще только подбегали, а в ушах уже раздался знакомый свистящий звук и вокруг все потемнело. Спустя мгновенье свистящий звук отыграл в обратном направлении и вновь появился свет.


Я сидел на полу большого ретенсера. Через стеклянные стенки было видно, что в лаборатории никого нет. Поднялся, прижал пальцы к вискам, пытаясь сообразить, куда меня перебросило. Как всегда, на помощь пришел Голос:


— Ну, ты понял, да? Всегда слушайся старших. На пять минут нас отмотало.


Пошатываясь, я вышел из капсулы и вновь направился к столу с сейфом.


— Эй, але, парень! — раздался призыв в голове, — Ты еще не понял? Нам этот ящик теперь не нужен. Малый ретенсер у Бонда, который зайдет сюда через пять… нет, уже через четыре минуты. Вон через ту дверь. Намек понял?


Намеки я понимал хорошо. Быстро бросил взгляд на стену с выключателями, затем бегло оглядел зал в поисках подходящего ударного инструмента. Словно угадав мои намерения, Голос посоветовал:


— Молоток возьми!


— Да ну, это как-то слишком, — я даже удивился его жестокости.


— Вот это номер! Тебе Андрей Николаича жалко стало?


— Нет, но молотком и убить можно.


— Ишь ты, добродетель какой. Ну, тогда подножку ему поставь, а потом защекочи до потери сознания.


В конце концов мой взгляд упал на большой огнетушитель там же, рядом с выключателями.


— Нет, ну а что? — тут же услышал я саркастический комментарий, — В кино тоже всех лупят огнетушителями. Вроде не до смерти.


Я ему не ответил. Просто подошел, снял со стены тяжелый красный баллон, затем выключил во всем зале свет и направился к дверям.


— Большой ретенсер не забудь снова включить и запрограммировать.


— На сколько?


— Ну, давай снова на 5 минут. Неплохо же получилось.


Быстренько повторив операцию с настройкой кабинки, я подошел к дверям, стал сбоку от них и обнял огнетушитель. Сердце бешено колотилось в предчувствии того, что должно было случиться вот уже совсем скоро.


За время своей жизни, если это можно назвать жизнью, Голос, очевидно, отлично натренировал не только память, но и внутреннее чувство времени. Сейчас он совершенно четко объявлял, через сколько откроется дверь и войдут люди:


— Минута… Полминуты… Десять секунд!.. Пять! Четыре! Три! Два! Один!


Я выдернул предохранительное кольцо на клапане огнетушителя. Первым вошел Бонд, взмахнул рукой и произнес:


— Включите свет! — и внезапно повернулся прямо ко мне.


Для него увидеть мое лицо на расстоянии вытянутой руки тоже оказалось полной неожиданностью. Он еще не успел закрыть рот, как круглое красное дно баллона впечаталось ему в лицо, сбивая с ног. Тут же повернувшись к троим охранникам, только собиравшимся входить, я нажал на рычаг огнетушителя, выпуская в их сторону шипящую струю, закричав при этом дурным голосом:


— Это кислота!


Люди в форме отпрянули и бросились в рассыпную. Швырнув баллон им в след, я упал на колени рядом с Бондом. Он лежал на спине, держась одной рукой за лицо. Сквозь пальцы донеслось злое:


— Ну, все, щенок! Ты меня достал! — и он попытался схватить меня второй рукой.


Увернувшись, я засунул пальцы в карман у него на груди и выгреб содержимое. Помимо ретенсера, в руке оказалась зажигалка и флешка. Не тратя время на сортировку добычи, вскочил и дернулся в сторону кабинки, которая светилась голубым светом в центре лаборатории. И все-таки Андрей Николаевич явно был когда-то хорошим солдатом. Настолько, что даже к этим годам сохранил былую силу и ловкость. Он успел схватить меня за ногу, и я с размаху растянулся на полу. Падая, больше всего испугался того, что выпущу ретенсер и уже не смогу найти его в темноте. Но пальцы не разжались, черный брелок вместе с другими находками остался в руке. Развернувшись, я два раза ударил Бонда свободной ногой, попав один раз по руке, второй раз снова по лицу. Это помогло – он отпустил меня. Однако за спиной у него уже появились отошедшие от первой атаки охранники. Дальнейшее длилось какие-то считанные мгновенья.


С пола мы поднялись практически синхронно. Я, одновременно разворачиваясь в сторону капсулы, а Бонд – стирая кровь с лица и помогая себе второй рукой. До стеклянной дверки я добежал, казалось, за два прыжка, несмотря на то, что до нее было метров десять. Мне не удалось затормозить, и я врезался в кабинку. И тут же сзади меня на меня навалился Андрей Николаевич. Схватив меня за волосы на затылке, он сильно ударил меня головой об твердое стекло. Из глаз посыпались искры, а уши заполнил пронзительный звон. Ничего не видя, я начал шарить правой рукой по дверце, пытаясь нащупать пульт. В этот момент тяжелый ботинок врезался мне в ногу сзади колена. Удар был сокрушительным, я буквально каждой клеткой тела ощутил боль, разошедшуюся от разрываемых связок. Но, даже падая, пытался найти кнопку. И мне это удалось. Скользнув по гладкому пластиковому кругляку, пальцы вдавили его в пульт. В этот момент Бонд еще раз ударил меня головой об дверцу. «Держись! Держись!» - закричал Голос. Вероятно, он все же обладал какими-то неизвестными мне возможностями, а может и нет, но в любом случае мне удалось остаться в сознании и после этого удара. Размазывая кровавый отпечаток собственного лица на стекле, я дотянулся до ручки и наконец позволил себе спокойно упасть, собственным телом отодвигая дверцу. Воротник на куртке натянулся и затрещал, сдавливая мне горло. Уже не обращая внимания на такие мелочи, я протянул руку с зажатым кулаком внутрь кабинки. Неоновая подсветка становилась все ярче, где-то под капсулой все громче нарастало гудение, переходя в шипение, а затем в пронзительный свист. Последнее, что мне удалось увидеть, это как раскрывается моя ладонь, как падают с нее флешка и зажигалка. И черный автомобильный брелок, словно царь горы, остается один. Но в это мгновенье появилась огромная волосатая рука, которая стремительно схватила меня за запястье. Просто удивительно, как быстро начинают двигаться люди в критические моменты. Не успела еще падающая зажигалка коснуться пола, а я уже отвел руку, одновременно сдвигая пальцы. И нажал на кнопку. Это не было сознательным действием. Это был бездумный рефлекс, инстинкт самосохранения, фол последней надежды. Последнее, что я услышал, был отчаянный вопль Голоса:


— Не нажима-а-й!


Мгновенно наступившая тишина обманчиво дала надежду, что не случится ничего плохого. Но, как и все прочее, продлилась она ровно один миг. Следом раздался оглушительный грохот. Вся центральная часть лаборатории взлетела вверх, утопая в огненной вспышке, разрушаясь на куски и смешиваясь в одну большую черную мешанину взрыва. Мгновенно оглохнув, и практически ослепнув, я все равно продолжал оставаться в сознании. Может быть вновь благодаря Голосу, только теперь это было не благом, а мукой. Я в полной мере прочувствовал всю силу взрыва. Как тело становится невесомым, подлетая к самому потолку, как ломаются кости по всей нижней части, как тысячи мельчайших раскаленных осколков сдирают кожу с лица. Вместе с огромной частью лаборатории я провалился вниз, в подземный гараж. И прекрасно чувствовал, как мое изломанное, изорванное тело падает на твердые острые куски бетона. И как сверху меня засыпает горящими частями техники, рассыпающимися обломками и осколками стекла…

Показать полностью
43

Человек, который хотел все исправить. #44

Глава 1 ... Глава 43

-------------------------



Глава 44



В целом, пребывание в камере не отличалось от прошлого раза. Вскоре после объяснения Голоса, мне принесли плотный обед и пакет с одеждой. Еще через час появился старичок-доктор, взял у меня кровь на анализы, вручил бутылочку с таблетками на случай «если голова заболит», после его ушел. И позже, уже вечером, из динамика раздался голос Бонда:


— Добрый вечер, Игорь. Судя по последнему отчету, нам больше нет нужды вас задерживать. Приходите ко мне, уладим оставшиеся вопросы, подпишем кое-какие бумаги и вы свободны.


Замок в двери негромко щелкнул, словно сообщая, что время заточения подошло к концу. Я поднялся, переоделся в принесенную одежду: белье, носки, джинсы, рубашка, легкая куртка – все новое, все по размеру. Подошел к двери, постоял, ожидая реплики Голоса. Тот, видимо поняв мои ожидания, ответил:


— Сейчас идем к Бонду, там будет короткий разговор, ничего интересного. Подпишешь бумаги: открытие банковского счета, договор задним числом на прохождение экспериментального лечения, отказ от претензий и прочая хренотень. Затем вызовут охрану, чтобы вывести тебя за территорию Корпуса. Андрей Николаевич не дождется и уйдет раньше времени. На выходе у КПП тебя будет ждать Катя, она отвезет тебя домой. В общем, это неплохой вариант будущего, вот только через несколько дней они за тобой вернутся. Поэтому давай, пока иди к нему, а дальше как получится.


Я вышел из камеры. Пусто. Через несколько десятков шагов коридор упирался в дверь Бонда, расходясь направо и налево. Видимо, заметив мой мечущийся взгляд, Голос произнес:


— Окей. Чтобы без недомолвок. Если выходишь отсюда и едешь домой, у тебя неделя на спокойную жизнь с нехилым гонораром. Потом возврат сюда и конец. Или жизнь в бегах, но все равно с возвратом сюда. И все это время со мной в голове. Есть другой вариант: найти малый ретенсер, добраться до лаборатории и попробовать сделать то, что задумали. Второй вариант связан с кучей рисков: схватят, убьют, тяжело ранят, или сам себя жизни лишишь, был и такой случай. Решать тебе, я буду помогать в любом случае. Ну, давай, вперед!


В кабинет Бонда в этот раз я вошел без стука. Встречал он меня очень радушно. Поднялся с кресла, пожал руку, предложил чашечку кофе. Поделился, что у Корпуса теперь все отлично и в этом есть большая моя заслуга. И вдруг предложил:


— Слушай, а может, пойдешь к нам работать? В теории ты, конечно, слабоват, но такого практического опыта нет ни у кого из моих ребят.


«Ответ не имеет значения, даже не заморачивайся», — подсказал Голос.


— А почему бы и нет? — ответил я.


Бонд весело рассмеялся и, сощурившись, ткнул в мою сторону пальцем:


— Шутка! Не хватало, чтобы ты мне лабораторию развалил! Сейчас подпишем все бумаги и, надеюсь, никогда больше тебя не увижу. Иди сюда.


Я подошел к столу. Андрей Николаевич подвинул ко мне папку, на которой лежал мой паспорт, страховой полис, банковская карта, ключи и шариковая ручка.


— В папке договора. Все места, где надо поставить подпись, отмечены галочками. Можешь читать, но давай поскорее, ничего страшного там нет, обычные формальности. Я держу свое слово.


На все про все ушло несколько минут. Не читая бумаги, я расписался везде, где были отметки, закрыл папку и вернул ее Андрею Николаевичу. Все, что лежало сверху, распихал по карманам.


— Ну, что ж, отлично! — довольный Бонд потер руки и убрал папку в ящик стола.


Нажав кнопку на вмонтированном в стол пульте, он вызвал охранника и поднялся с кресла. Убрав руки за спину, несколько секунд молча смотрел мне прямо в глаза. Я тоже не отводил взгляд. Игру в гляделки прервал звонок сотового телефона в кармане Андрея Николаевича.


— Да, дорогая, — ласково ответил он, поднеся трубку к уху, — Скоро! Уже собираюсь.


Спрятав телефон обратно в карман, Бонд бросил взгляд на часы и направился к двери. Но не той, через которую вошел я, а другой, которая находилась в стене за его креслом. Прежде чем выйти, он обернулся и сказал:


— Посиди пока тут, за тобой придут.


Как только дверь за ним закрылась, я тут же услышал Голос:


— Тот самый момент, когда нужно принять решение. У тебя минуты полторы, не более.


Столько времени мне не требовалось. Я принял решение еще до того, как войти в кабинет. Вскочив на ноги, я бросился к столу Бонда.


— Нет! — вмешался Голос, — Стол у него хитрый, все ящики запираются автоматом. Ничего полезного ты здесь не найдешь.


Я выбежал в коридор. Посмотрел налево – путь ведущий в лабораторию. Направо – неизвестно, но, очевидно выход там. Ну и был еще один путь, обратно в мою камеру.


— Куда?! — громко спросил я.


— Сейчас, сейчас, — торопливо ответил Голос, видимо, припоминая все варианты развития событий, — Спрячься за углом, охранник не посмотрит в эту сторону, он сразу подойдет к двери Бонда.


Послушно встав в указанное место, я прижался спиной к стене. Наставник в голове торопливо зачитывал инструкции:


— Послушай, сейчас надо будет ударить его так, чтобы сразу вырубить. Бей сзади, наотмашь, ребром ладони, снизу вверх под углом, целься туда, где череп с шеей соединяется. Если не получится, тащи шокер, только кобура застегнута, учти.


Услышав шаги, я напрягся все телом. В драках принимал участие последний раз в школе, а бить так, чтобы лишить человека сознания, и вовсе не доводилось. В последние секунды даже перестал дышать, стараясь слиться со стеной.


Не поворачивая головы, скосив глаза влево, я увидел, как мужчина в форме прошел на шаг мимо меня и, повернувшись к двери Бонда, задержался в нерешительности. Дверь была приоткрыта, но он все же решил постучать. В этот момент я неслышной тенью подошел к нему на расстояние удара. Сжав губы и сощурив один глаз, я поднял перед лицом руку, распрямив ладонь и сжав пальцы так, что они превратились в каменную плиту. Ну, по крайней мере, именно такие ощущения у меня были в тот момент. Стоя в позе пионера, отдающего честь, я неожиданно засомневался. Голос говорил, бить надо снизу вверх. Не дыша, медленно развернул руку ладонью вверх и отвел ее в другую сторону, назад. Черт, тоже как-то не так. Когда я начал примеряться для удара в третий раз, Голос не выдержал и закричал:


— Да бей уже, е.. твою мать!


И я ударил. Резко, сильно, аккурат под полосу коротко стриженых волос. Охранник мешком свалился у моих ног. Падая, он своим телом захлопнул приоткрытую дверь.


— Получилось! — восхищенно воскликнул Голос, — Теперь в лабораторию, бегом!


— А с ним что? — я посмотрел на лежащего на полу мужчину.


— Ничего! Сейчас его товарищи набегут, давай в лабу!


Я побежал по пустым коридорам, направляясь туда, где, как запомнил, размещалась лаборатория, спрашивая на ходу:


— Так это что, сейчас прибежит подкрепление и мне конец?


— Скорее всего, да, — подтвердил Голос, — Но я же предупредил, что этот путь рискованный, и ты сам его выбрал. Но ничего, у меня тоже найдется парочка идей в запасе. Прорвемся!


— Угу, — ответил я, переводя дыхание, — Если не порвемся.


Вот и двойные двери. Схватившись за ручки, я потянул их на себя. Заперто!


— В это время они закрыты, — тут же прозвучала подсказка, — Панель справа, видишь?


Повернув голову, я увидел на стене большой гладкий квадрат черного цвета и услышал:


— Приложи ладонь.


Как только моя вспотевшая пятерня прикоснулась к экрану, он вдруг ожил, по нему пробежали цветные полоски, затем из стены раздался нежный женский голос:


— В доступе отказано.


Я в недоумении посмотрел на свою ладонь и быстро спросил:


— Слушай, а с фига ли у меня должен быть доступ?


— У тебя его и нет, — спокойно ответил Голос, — Надо было просто активировать панельку. Теперь смотри, там внизу справа есть красный треугольник, жми.


Я послушно нажал на треугольный значок с восклицательным знаком в углу экрана. В нижней четверти появилось окно с изображением цифровых клавиш.


— Четыре, четыре, четыре, пять, пять, пять, один, один, один, — быстро пробубнил мой подсказчик.


Я набрал названную комбинацию, и панель на стене ответила тем же нежным женским голосом:


— Аварийный доступ подтвержден. Доступ по отпечатку отключен.


— Круто, да? — весело спросил меня Голос.


Я кивнул ему в ответ и вновь дернул на себя двери. В этот раз они послушно распахнулись, впустив меня в тамбур перед лабораторией.

Показать полностью
47

Человек, который хотел все исправить. #43

Глава 1 ... Глава 42

-------------------------



Глава 43



Понимая, что это мои последние минуты, я отчаянно сопротивлялся, но силы были неравны. Охранник волоком протащил меня в камеру и попытался закинуть на кровать. В этот момент мне удалось изловчиться и ударить его в подбородок.


— Ах ты гад! — он прижал меня одной рукой к кровати, а другой потянулся за шокером.


— Нет-нет, нельзя! — остановил его один из врачей, — Просто подержите ему руки пять секундочек.


Я почувствовал, как в шею воткнулась игла. Медики здесь были высший класс. Укол и инъекция были сделаны одним неразрывным движением, которое заняло долю секунды. С рычанием, чувствуя, как изо рта летят слюни, я резко мотнул головой, но было уже поздно. Вниз по телу понеслась расслабляющая мышцы волна, следом за которой появилось непреодолимое желание спать. Мне казалось, что борьба все еще идет, что, наконец, удалось вырваться. А на самом деле я просто лежал на полу и смотрел, как темнеет белый потолок и лампа на нем. И как расплываются лица склонившихся надо мной сотрудников Корпуса. Напоследок мне послышалось ободряющие слова Голоса:


— Да спи уже. Увидимся через несколько дней…


И я уснул.



— Что… Что произошло?.. Где я?.. Эй! Э-э-э-э-эй!!! Здесь есть кто-нибудь?


— Есть. Не кричи.


— Где ты?


— Тут, совсем рядом.


— Я тебя не вижу! Я ничего не вижу!


— Правильно, потому что здесь ничего и нет.


— Здесь есть кто-то еще?


— Бывают… Но ты с ними не встретишься.


— Где мы? Что это за место? Почему темно?


— Потому что здесь не бывает света.


— Как я сюда попал? Как выбраться?


— Но ты ведь уже бывал в этом состоянии.


— Когда? Я не помню.


— Потому что ты сейчас не Воспоминание. Ты сейчас Страх.


— Что за бред? Прекрати это! Прекрати!


— Только сам. Только ты сам. Смирение, Понимание, Мудрость, Гармония.


— Ты что, гребаный тибетский монах?


— Молодец. Меняй Страх на Любопытство.


— Хватит нести чушь! Прекрати издеваться!


— Ну вот. Это Злость. Жаль, конечно, что у тебя не так много времени. Впрочем, вы все такие.


— Кто мы?


— Неважно. Тебе уже пора.



Пробуждение было приятным: без головной боли и неприятных ощущений. Открыв глаза, сощурился – в комнате было очень светло. Прямо надо мной посреди идеально ровного белого потолка висела квадратная лампа с матовым колпаком. Я пошевелил конечностями. Руки и ноги свободно двигались, никаких фиксаторов и ремней. Так уже было! Память услужливо вернула целый ворох воспоминаний. Пришлось, правда, потратить время, чтобы разложить их по полочкам. Повторяющиеся события сбивали с толку, а потому то, что случилось перед тем, как я оказался на кровати, вспомнилось в последнюю очередь.


Я начал медленно садиться и почувствовал, как натянулся шланг от капельницы, и больно кольнула игла в руке. Убрав ее, поднялся, осмотрел себя. Голый, помытый, побритый, в халате-распашонке. Отлично, блин. Значит, они сделали все, что хотели. Интересно, сколько прошло времени? Три, четыре дня? Не было никакой возможности сориентироваться. И вдруг я хлопнул себя ладонью по лбу! Это же я! Я! До сих пор – Я! Вытянув перед собой руки, немного покрутил ими, сжал и разжал кулаки. Прошелся вокруг кровати. У них не прошел этот, как там… Личностный трансфер! Голос не подавил мое сознание, не занял мое тело, как в свое время я сделал это с тем Игорем. Пусть и не особо желая того и не зная, как это вышло, но я вновь обрел тело. И сейчас мне удалось его сохранить!


— О, да! Все получилось! — восхищенно воскликнул я и, повернувшись к изголовью кровати, крикнул: — Ты слышишь, Бонд! Все получилось! У меня получилось!


Я в возбуждении потер губы, потом глаза, виски. Наверное, со стороны это выглядело немного безумно. Скорее всего, за мной наблюдали через скрытые камеры, но меня это не волновало. Пусть знают, что победа моя!


— Вы слышите? Я победил! Я! Моя личность оказалась сильнее! И тот, предыдущий Игорь и…


«…И этот Голос, все исчезли!» — хотел было продолжить я свой радостный вопль, но внезапно отчетливо услышал в голове:


— Тс! Тихо-тихо! Не пались раньше времени!


От неожиданности я замер с открытым ртом, не договорив свою фразу. Так и стоял, держась за спинку кровати и тупо смотря на стойку с приборами. Голос никуда не исчез. Он все так же обитал в глубинах моего сознания и, судя по всему, вполне уютно себя чувствовал. Опасаясь, видимо, чтобы я не успел еще что-нибудь сказать, он начал быстро говорить:


— Так! Закрой рот, утри слюни, сядь на кровать. Да отпусти ты эту трубу! Сядь я сказал. Молодец, — похвалил он меня, когда я послушался, после чего продолжил: — Прежде всего, хочу извиниться. Понимаю, последняя ситуация была э.. не очень приятной и у тебя могло сложиться впечатление, что тебя обманули.


— А… — я попытался задать вопрос.


— Молчи! Молчи, бл..! — очень резко и грубо оборвал меня Голос, — Если поймут, что ты – до сих пор ты, это конец. Поверь, девять таких как ты не послушалось, и у всех этот день был последним. Поэтому молчи и слушай! Почеши коленку, если все понял.


Нервно сглотнув, я почесал сразу оба колена.


— Отлично! — Голос снова был спокоен и дружелюбен, — Так вот, у тебя могло сложиться впечатление, что все это было для того, чтобы кинуть тебя. Но на самом деле, кидать мы будем Бонда. Ты братец, не обижайся, но пока ты малость туповат, чтобы все понять. Просто поверь, что так, как случилось, сделать было нужно. То, что никакого замещения сознания не пройдет, я знал.


Голос вздохнул и недолго помолчал, видимо подбирая нужные слова. Затем продолжил:


— Вероятно, у нас больше не будет времени пообщаться напрямую. Скоро начнется наш последний этап в этом дьявольском квесте. Все здесь, в коридорах и даже в душевой, утыкано камерами и микрофонами. Поэтому молчи везде. Я сам постараюсь ответить на все твои вопросы. Ты, наверняка, хочешь знать, почему ты до сих пор в теле?


Я едва удержался, чтобы не кивнуть. Спохватившись, начал чесать колено.


— Угу, — продолжил Голос, — Насколько мне удалось разобраться в этом вопросе, процесс замещения личности идет непрерывно. И в твоем случае с Игорем он длился бы несколько дней или, скорее недель, но алкоголь значительно ускорил процесс. Ученые в Корпусе об этом ничего не знают, поэтому пока держали тебя в коме, прокапали экспериментальными препаратами, которые, по их мнению, должны были сработать. Но фишка в том, что у них, как мне показалось, обратная реакция. Микроконтроль, который у меня уже появился над тобой, пропал. В общем, если прямо сейчас покинуть Корпус, мы с тобой до старости будем жить вместе. Конечно, это хреновый расклад и он нас не устраивает.


Я вновь почесал колено. Голос не останавливался:


— Скоро, если все будет гладко, Корпус выплатит тебе значительную денежную компенсацию и отпустит. Но уже через пару дней за тобой вновь начнется охота, потому что Андрей Николаевич слишком рано обрадовался. Возврат малого ретенсера не решает всех проблем, которые он создал. Можно убежать, можно спрятаться, но все равно вернут в Корпус, а там… — Голос вздохнул, — В общем, я пробовал, отметаем этот вариант. Поэтому, не будем ждать милостей от Бонда, а решим проблему сам. Кардинально.


И он замолчал. Я поскреб колено. Тишина. Почесал еще раз, уже настойчивее. В этот раз Голос отозвался:


— Чего тебе? Вроде все рассказал. Что ты еще хочешь знать? Про Корпус что-то? про ретенсер? Про Катю? Про Бонда?


При последнем упоминании мои ногти впились в колено.


— Окей, что тебе про него рассказать? А, понял! Ты про аварию и про мертвого Бонда? Ну, тут, дружище, хочешь верь, хочешь не верь, а я действительно не знаю. Для меня это осталось единственной загадкой. Я многое успел узнать о Корпусе за все те многочисленные случаи, что побывал здесь. Точно знаю планы подземного, первого и второго этажа. Вот на третий ни разу не попадал, да и там, вроде нет ничего, ремонт еще идет. Знаю по имени-отчеству почти весь местный персонал. Их тут тридцать человек и еще с десяток в других городах или странах. Знаю, где и как включается большой ретенсер и другое оборудование. Мне известно, как попасть в лабораторию. Я в курсе, про то, что у нашего тезки, кривоносого Игоря, проблемы с алкоголем, а у Дениса – астма. Про Катю знаю… — Голос подозрительно запнулся и, показалось, даже смутился, — ну, некоторые вещи. Хорошая девушка. И даже некоторые секретные коды от электронных замков знаю. Один раз с одной стороны подсмотрел, как набирают, в следующий – с другой… Так и насобирал информации. Тебе интересно, как все запомнил? А ты вспомни, как был на моем месте? Когда ничего не можешь делать, только болтать с хозяином тела и думать. Думать. Думать. Поневоле и память станет отличной и логика на новый уровень выйдет, и задачи научишься решать любой сложности. Так, о чем это я? А, так вот. Знаю про Корпус много всякого. Но как произошла авария – не знаю. Такие дела…


Голос снова замолчал. Заговорил лишь спустя четверть часа и произнес всего пару фраз:


— Довериться мне или нет, решать тебе. Но, клянусь, я каждый раз пытался вытащить из этого дерьма не только себя, но и тебя. Всех вас…

Показать полностью
41

Человек, который хотел все исправить. #42

Глава 1 ... Глава 41

-------------------------


Глава 42



Меня вели по темным узким проходам нижнего уровня Корпуса. За все то время, что мы шли, нам не встретилось ни единой живой души. Не знаю, как на других этажах, но этот, похоже, сплошь состоял из коридоров с дверями. Наконец, мы свернули за очередной угол, и стало ясно, в какую камеру меня ведут. В ту самую. Впереди по левую руку была дверь в кабинет Бонда, дальше вел коридор, по которому можно было попасть в лабораторию, а мы, значит, сейчас свернем направо. Так и случилось. Через минуту меня подвели к знакомой двери, вот только надпись на ней изменилась. Теперь черной краской под трафарет было выведено: «ПП 100».


Дверь открылась, и чувствительным тычком в спину меня отправили внутрь. Сзади тут же щелкнул электронный замок. Я огляделся. Все та же белая чистая комната с единственным предметом мебели – кроватью-трансформером. Только, в отличии от прошлого раза, сейчас в изголовье кровати не было стойки с медицинскими приборами. Вздохнув, я сел на кровать и сказал, обращаясь к Голосу:


— Ну, чего молчишь?


— А что ты хочешь услышать? — спокойно ответил тот.


— Хочу услышать, что делать дальше.


— Ничего не делать. Все прошло как надо.


— То есть, как это – как надо?


— То есть так, как и было запланировано. Нашей целью было попасть в Корпус. Мы тут.


Голос был чертовски спокоен. И это не вязалось с ситуацией, в которой мы с ним оказались. Сам я только-только начал отходить от шока, который испытал, увидев Бонда живым и здоровым. Может, Голос что-то сможет разъяснить?


— Слушай, а такое было? — спросил я его, — Ну, ты в какой-нибудь из твоих прошлых девяносто девяти попыток, чтобы ты встретил Бонда?


— Конечно, — последовал невозмутимый ответ, — Он всегда нас встречает.


— Ну охренеть! Но он же там, в машине… Ну…


— Да, он там, в машине.


— Да ты что, издеваешься надо мной? — взорвался я и, вскочив с кровати, начал ходить вокруг нее.


— Отнюдь. Но мертвый Андрей Николаевич в машине и живой Андрей Николаевич здесь, в Корпусе, это одна из вещей, о которых я не могу тебе ничего сказать. Просто потому, что не знаю.


— Но ты знал, что он тут будет!


— Знал, — все так же спокойной подтвердил Голос.


— Знал, что меня поймают и я снова окажусь в этой камере!


— Знал.


— Ну! И что дальше?


— Ничего. Сиди, отдыхай. Можешь полежать.


После этого ответа я натурально психанул. Носился вокруг кровати, пинал ее, громко материл своего невидимого собеседника, Бонда, Корпус, ретенсер и всех остальных. Все это мне порядком надоело и нервы были на пределе. Но больше всего раздражали невозмутимость и спокойствие Голоса. Мне все больше становилось понятно, что он ведет какую-то свою игру. То есть вел ее с самого начала, манипулируя мной. И я все время шел по предлагаемому им пути. Сам, добровольно, соглашаясь и слушаясь его советов. До того, как меня вытащили из машины, я даже успел поверить в то, что мы с ним одна команда и вместе идем к общей цели. Да и шло то все, надо сказать, неплохо.


Следующий час меня никто не беспокоил. Голос молчал, динамики в изголовье кровати тоже и все это время я провел в размышлениях. Развалился, по-хозяйски, на матрасе, даже обувь не снял, и думал. Если все опять повторяется, а, похоже, так оно и есть, то через некоторое время мне снова предстоит оказаться в большом ретенсере. Очевидно, отправившись назад, я снова окажусь в теле несчастного Игоря, которое станет моим. И вот в этом месте возникала масса вопросов. Что же будет с Голосом? Он останется в моей голове, в то время, как мне придется прописаться в голове Игоря десятидневной давности? Стоп! Я резко вскочил с кровати и снова начал ходить от одной белой стены к другой. В тот раз прошло десять дней. Эти мои приключения, затем тут меня в коме подержали, потом в камере. Сейчас же прошло от силы несколько часов от той самой «точки ноль». До этого ход событий имел отличия, но так или иначе все события выравнивались, если можно так выразиться. Не особо значительные изменения не влияли на картину в целом, которая складывалась из ключевых моментов. А десятидневный срок никак не был похож на незначительное изменение.


Прийти к какому-то выводу я так и не смог. Размышления были прерваны голосом Бонда, который внезапно зазвучал из динамиков в изголовье кровати:


— Иди в кабинет с литерой «Д», прямо по коридору.


И тут же, тихо щелкнув скрытым запором, приоткрылась дверь. Я хмыкнул. Ну вот же! Хорошо помню, что именно так и было в прошлый раз.


— Чего делаем, Голос? — не знаю почему, но вновь спрашивал его совета, — Идем?


— Можно подумать, у тебя выбор есть. Иди.


Хотя да, какого ответа еще можно было от него ожидать. Выйдя из камеры, я быстрым шагом прошел по коридору со светло-зелеными стенами и остановился у двери Бонда. Постучал, но входить не стал. Решил подождать. Просто для того, что проверить…


— Да заходи уже, не томи! — раздался насмешливый голос из-за двери.


Подняв ладони, я пожал плечами, всем своим видом изображая жест: «Ну, а хрен ли вы хотели?». Зрителей не было, кривлялся больше для себя.


В кабинете Андрея Николаевича все было точь-в-точь, как и тогда. Не спрашивая разрешения, я сразу прошел к дивану и развалился на нем. Бонд рассмеялся. Он выглядел очень довольным. Про себя я отметил, что в прошлый раз он был совсем в другом настроении. Предоставив мне полминуты на раздумья, директор Корпуса весело сказал:


— Ну что, сынок, не устал бегать?


— Устал, — честно ответил я и картинно прикрыл глаза, — Очень устал.


— Вот и мы устали, — улыбка пропала с его лица, — Два с половиной года нервы мне мотаешь. У меня Екатерина Павловна столько крови не выпила за тридцать лет супружества, сколько ты!


— Катя что ли? — я заинтересованно приподнял брови.


— Да ну бог с тобой! Эта мелкая еще не доросла до того, чтобы я ее по имени-отчеству называл, — Бонд довольно хохотнул, — Да и сравнивать ее с моей супружницей, все равно что щенка йорка со старым бульдогом!


Мне не были понятны причины веселья Андрея Николаевича и это настораживало. И Голос пока молчал. Чувствую себя неуютно, я поерзал на диване и сцепил руки в замок на коленях. Заметив мое беспокойство, Бонд сказал:


— Да ты волнуйся! Все уже кончилось. Ты больше не бегаешь, а я больше не догоняю. И это чертовски прекрасно!


— То есть больше не будет экспериментов и переносов в прошлое? — задал я осторожный вопрос.


— Не будет, — согласился он, — Я, как и обещал, выполняю свою часть сделки. Бонд – человек слова!


Эти слова меня озадачили.


— Но мы с вами, вроде бы, ни о чем не договаривались?


— Все верно, с тобой, сынок, не договаривались. Ты слишком молод, глуп и горяч. Мы договорились с Игорем Владимировичем, как с гораздо более опытным, а, главное, мудрым товарищем.


Страшное осознание лишило меня дара речи. Я прижал ладони к вискам, растерянно посмотрел на собственные ноги, затем на Бонда. Он, продолжая улыбаться, сказал уже явно не мне:


— Ваша идея с потерей ретенсера после переноса в вагончик шиномонтажки оказалась верной на сто процентов. Подумать только, такая мелочь, а все наконец разрешилось.


Он говорил с Голосом в моей голове! У меня не было сомнений, что Бонд знал про его существование. Более того, оно обращался именно к нему, игнорируя меня:


— Личностный трансфер завершится через два дня. На этот срок, плюс еще пару-тройку дней, мы погрузим вас в кому, чтобы максимально обезопасить процесс. Разумеется, так же произведем ряд оздоровительных процедур. Все, как обещал.


«Поблагодари его», — произнес Голос.


— Что? — сквозь зубы процедил я, сжав кулаки.


«Передай, что я благодарю Андрея Николаевича за сотрудничество и нисколько не сомневался в его честности», — прозвучало в голове.


Я вскочил с дивана и со всей силы ударил себя кулаком в правый висок:


— Заткнись! Заткнись, тварь! Как ты мог?!


И снова ударил. В этот раз так, что в глазах потемнело.


Бонд поднялся со своего кресла, сжал меня в каменной хватке и повел к дверям, где уже стоял один из местных охранников. При этом он ласковым, отеческим голосом успокаивал:


— Ну-ну, достаточно! Я понял, что Игорь Владимирович меня услышал. Я доволен, и он доволен. Все хорошо. Не надо себя бить, не порти тело, хорошее ведь.


Передав меня в мускулистые руки молодого парня, Андрей Николаевич вернулся в кабинет. Извиваясь в тщетных попытках вырваться, я лишь смог со злостью пнуть закрывающуюся дверь. В это же мгновенье в поясницу ткнулись две острых иглы и все мышцы скрутило судорогой от мощного разряда электричества. Я обмяк и теперь лишь бессильно хныкал. Охранник убрал электрошокер в кобуру, перехватил меня поперек тела и легко потащил по коридору. У дверей камеры ждали два человека в медицинских халатах. Один держал в руках красный пластиковый чемоданчик, а второй – подготовленный для меня шприц.

Показать полностью
Похожие посты закончились. Возможно, вас заинтересуют другие посты по тегам: