1

Смерть в объятиях жизни.

I часть.

5 глава.


От мешка веяло пылью и плесенью. Дышать через плотную ткань было, мягко говоря, не просто, но даже сквозь нее чувствовался свежий морозный воздух без запаха пороха, навивающего бесконечные битвы и смерть. Тропа, по которой двое уводили меня все глубже в лес, очень скоро закончилась, и дальше нам пришлось идти по бесконечным сугробам, все чаще утопая по колено, а то и глубже. Не будь этого мешка на голове, идти было бы куда легче, но опытные партизаны ни за что не пойдут на такое снисхождение. Конфиденциальность, скрытные атаки, осторожность, диверсии с тщательной подготовкой – главные их преимущества против превосходящих сил противника. Мало, кто знал их точное местонахождение.

- Меня, кстати, Костей звать, – начал он, сдерживая громкость голоса так, что Семён едва ли мог нас услышать – а тебя, брат?

- Николай – ответил я почти шепотом.

- Ты не держи зла на Сёму, он мужик толковый, лучший в нашем отряде, так сказать, многое на этой войне повидал, вот и это... как его... осторожничает, во как.

- А что за война-то?

- Да ну, ты правда не знаш что ли? Я-т подумал ты хитрой малой, чтоб патрон макушкой не покушать так спросил, а ты и впрямь не знаш, что вокруг творится... Немцы, брат. Немцы землю нашу топчут. И прошло-то всего... июнь... июль... а, не важно, сколь прошло, года не прошло, а гады эти до Москвы дойти успели.

- Года не прошло? А число какое сегодня?

- Ну, ты, брат, даёшь... Как пить дать, с луны свалился! Декабрь на дворе, 21 число. Год-то знаешь хоть?

- ...

- Ох, ты, челядь окаянный, хах... Даже этого не знать! 1941, брат, 1941... Эх, мою дочурку пора замуж отдавать, а я тут фрицам головы дырявлю. Так и помрет, глядишь, старой девой, а мне б внучка на ручки, да с зятьком по стаканчику... Слухай, братец...

- Эй, язык без костей! – голос Семёна раздался очень близко.

- Виноват, товарищ лейтенант – отчеканил Константин шёпотом.

- Рот на замок.

- Есть, товарищ лейтенант.

Оставшийся путь мы проделали в безмолвии, периодически останавливаясь, прислушиваясь и озираясь по сторонам. Семён вел нас то кругами, то извивал путь змеей, словно кто-то шел по пятам, но судить об этом наверняка было бы опрометчиво, ведь партизан всегда отличала излишняя осторожность.

- Ну, вот и все, пришли – остановил меня Константин, стягивая мешок. То блаженство, что я испытал, вдохнув свежий воздух, не передать никаким видом искусства. Благородный аромат хвои в считанные секунды наполнил мою грудь и растворился в лунном сиянии зимнего леса. На некоторое время я забыл и про войну, и про недавнее заточение, и про недоверие со стороны партизан, которое мне порядком досаждало. Недолгую эйфорию прервал Семён.

- Без фокусов – предупредил он, схватившись покрепче за автомат – иди вперед.

Теперь они оба шли позади, не спуская с меня глаз и держа на прицеле.

«Что ж, хотя бы от мешка избавили».

Стараясь не думать об этих двоих, я миновал старую деревянную келью затворника, переделанную под баню, и попал в кольцо землянок. Вокруг костра, горящего в центре, сидело около двадцати человек с автоматами и ружьями наперевес. Завидев меня в сопровождении неразлучной парочки, их разговоры стихли, а взгляды слегка ожесточились.

Подойдя ближе к землянке Степаныча, я обратил внимание на весьма выгодное расположение партизанского «городка»: вокруг территории возвышалось большое количество хвойных деревьев, благодаря которым, обнаружение из вне было минимальным как летом, так и зимой; единственная тропа проходила в нескольких километрах, а новые следы, оставляемые бойцами после каждой вылазки, очень быстро заметались частыми метелями.

Подойдя вплотную к двери, меня охватило волнение.

«Что, если он не поверит моим словам? Может еще не поздно сбежать? Если сейчас в два прыжка доберусь до того дерева, за ним скроюсь от первых выстрелов, а там короткими перебежками можно и вовсе затеряться».

Но Семён, похоже, угадав мои мысли, навалился всем своим весом мне на спину и прижал к земле.

- Семён! – вырвался приглушенный крик из груди, когда я увидел на своих ладонях его кровь. Не жалея патронов, немцы заполняли территорию лагеря. Похоже, они уже давно искали это место, раз не напали на нас в пути.

- Проклятие… Они выследили нас... – пуля пробила легкое, но он пытался подняться. Его ненависть к фашистам была сильнее боли, сильнее смерти. Сумев перекатиться на спину и сев, он открыл огонь по выползающим из-за деревьев фрицам, зацепив троих, но вскоре снова приник к земле, не подавая признаков жизни. Очередная вражеская пуля рассекла его грудь, пустив алую кровь по придавленному снегу. Не успев осознать, что произошло, я неподвижно продолжал смотреть на человека, в котором когда-то чувствовалась невообразимая сила, а сейчас он лежит неподвижно на снегу, не реагируя на звуки битвы. Стеклянный взгляд, легкая улыбка – похоже, он всегда искренне наслаждался, отправляя немцев на тот свет.

- Поднимайся, чего расселся? – окликнул меня Константин, отстреливаясь от противника, и сменил позицию.

Пол сотни немцев, вдвое превосходившие силы партизан, медленно, но верно, пробивались к центру некогда тайного лагеря. Боевое мастерство русских воинов было на порядок выше, что давало неплохие шансы на победу, но смерть Семёна, лучшего бойца в отряде, сильно поколебавшая боевой дух партизан, не сулила ничего хорошего.

- Что ж – оценивая обстановку, я поднял автомат и направился к ближайшему укрытию – повоюем...

Смерть в объятиях жизни. Война, Проза, История, Книги, Творчество, Великая Отечественная война, Длиннопост

Дубликаты не найдены