7

Сказки Русского Духа. 05. Сумерки

Долго ли коротко ли шагали они так по степи, вдруг волк остановился и потянул носом. Царевич и не заметил, что солнце давно уже скрылось за горизонтом, и над степью сгущались сумерки. Он тоже медленно и глубоко втянул воздух ноздрями.

- Воздух, кажется, стал холодней и чище, - обратился он к Мудрецу, - Что это может быть?
- А что говорит тебе твоя интуиция? – отозвался Мудрец.
- Пока не пойму, - Царевич внимательно посмотрел на волка, который хоть и был взволнован, но особого беспокойства не выказывал, - Вроде ничего опасного. Похоже, мы куда-то пришли. Возможно это край степи. 
- Да? А что дальше?
- Может быть, горы? – предположил Царевич, сам не поняв, с чего это вдруг он так решил. – Ну да, воздух ведь холодный и чистый как в горах.

Через сотню шагов стали отзываться камни, стуча и скрежеща под ногами. Явно обозначился подъем. Из сумерек надвигался темный силуэт горы.
- Все, привал! - объявил Царевич, - Дальше идти по темноте не имеет смысла. Дождемся утра.
Волк тут же прилег. Глаза его были закрыты, но уши чутко отслеживали все, что происходит вокруг. Царевич развел костер и, устроившись возле него, в глубоком молчании задумался о прошедшем дне.

- Мудрец, я вот что думаю, - наконец произнес он, - Мы столько времени шли сюда к горам, когда как могли оказаться здесь мгновенно.
- Это как?
- Ну, ведь еще в начале пути я мог просто представить, что степь скоро должна закончиться и появятся горы. Тогда не надо было бы целый день бессмысленно шагать по степи.
- Так что же ты не сделал это?
- Ха, если б я знал чего нам нужно. У меня в голове тогда и мысли не было о горах, – тут Царевич вдруг задумался, - Смотри что получается. Мы вынуждены делать повторяющиеся бессмысленные действия тогда, когда у нас нет никакой новой оригинальной идеи, когда мы просто не знаем, куда идти.
- Ты прав, Царевич. Люди заполняют эту дыру механически повторяющимися действиями. Дыру между оригинальными нетривиальными поступками, между актами творения мира. У кого-то на это уходит вся жизнь. 
- Получается, что эти циклические действия пустая трата времени? Вместо того чтобы придумывать что-то новое, мы изо дня в день повторяем одно и то же, - Царевич был страшно удивлен собственной мысли.
- Интересно, а откуда ты будешь брать это новое?
- Как откуда? – Царевич открыл было рот, но не нашелся что сказать дальше, - А правда, откуда? Ты же сам говорил, что в потенции все уже есть в моем мире. Значит надо искать в нем?
- И что ты собираешься искать? Как ты себе представляешь эту потенцию?
- Не знаю. Должно быть знания какие-то. Письмена или зашифрованные предсказания. Образы будущего где-то должны же быть записаны. Я слышал что-то о книге судеб.
- Да уж, многие хотели бы ее найти, – в голосе Мудреца слышалась ирония.
- Так ведь тот, кто ее получит, станет правителем мира. Сам посуди, читая ее можно узнать будущее, а если исправить запись, то и изменить его.
- Скажи, Царевич, когда ты что-то не можешь понять в книге, что ты делаешь в этом случае?
- Перечитываю несколько раз это место, пока не пойму.
- Хорошо. А когда что-то потерял в доме?
- Обшариваю его весь, пока не найду.
- Вот видишь, Царевич, не всегда наши повторяющиеся действия бессмысленны.
- Что-то я не понимаю, к чему ты клонишь, Мудрец?
- А что тут непонятного? Чтобы найти что-то новое, ты вынужден прокручивать имеющийся мир по нескольку раз.
- Погоди-погоди. Ты хочешь сказать, что наши циклические действия нужны, чтобы лучше разглядеть уже имеющийся вокруг нас мир? Это что же тогда получается, то что вокруг меня, вот этот вот примитивный мирок и есть та самая книга судеб? Да как все может в нем поместиться? Где оно?
- В нюансах, в мелких случайностях, которые ты можешь превратить в закономерности и тем самым сотворить из них новый мир.
- А куда денется этот? Разрушиться?
- Нет. Он уйдет туда, откуда когда-то пришел, в мелкие случайности. Ты просто перестанешь его замечать, но он всегда будет рядом, и даже будет оказывать свое влияние хоть и очень-очень слабое.
- А как я могу случайности превратить в закономерности? Разве это возможно?
- Конечно. Достаточно свое внимание отдать случайному явлению, и оно набирает силу. Чем больше ты отдаешь ему свое внимание, тем более проявленным оно становится.
- Так это, наверное, и есть – вкладывать душу!
- Именно! Во что ты вкладываешь свою душу, то и становится явным. Обнаружить неявное и сделать его явным может только твоя душа. Сознанию твоему, твоему эго это не доступно, оно лишь может бесконечно крутить то, что уже является явным. По сути, оно и есть сама эта явность.
- Я понял, явное это то, что я осознаю, - обрадовался он своей мысли, - Господи! Так это ж какая должно быть мизерная часть того, что скрыто от моего сознания! О-о-о, и тот бесконечный мир весь здесь, в этом ничтожном кусочке, тут рядом со мной. А почему я не могу осознать его целиком?
- Да потому что душа твоя есть лишь частица Бога и не может охватить своим вниманием весь потенциальный мир. Для этого нужно внимание самого Бога, т.е. внимание всех душ. А так как у тебя лишь часть этого внимания, то и приходится тебе перемещать его с одних образов мира на другие. Вот и получается, что одни миры приходят на смену других.
- Погоди, Мудрец. Не миры сменяются, а меняется лишь мое видение одного единого мира. 
- Это для души так. Для сознания же твоего миром является только то, что ему доступно, то в чем оно живет. Причем сознание не может переходить между этими разными мирами, оно исчезает с ушедшим миром, т.к. является им. Потому и меняются люди сильно и чувствуют буд-то они умерли, когда рушатся их привычные миры. А потом заново выстраивают новый мир и на себя в прошлом смотрят как на совершенно чужого человека.
- Эх, Мудрец, сколько уже раз ты разрушал мой привычный мир! А значит, и убивал меня.
- Нет, Царевич, я тебя не убивал. А сознание твое рассыпалось там, на Земле, когда страна твоя потеряла смысл своего существования. Твоя же задача собрать его заново, собрать новое сознание, новый мир.
- Ладно, Мудрец. Сейчас у меня нет больше никаких новых идей, поэтому займемся циклическим действием, просто ляжем и поспим. Утро вечера мудренее, - сказал Царевич, а про себя подумал, что он и так как бы во сне.

Дубликаты не найдены

Похожие посты
64

Сделать хотел утюг

Первые подозрения у Артема Михайловича возникли еще на подходе к коттеджу. Некоторую напряженность вызвала загадочная цепочка помета в виде мелких шариков, тянущаяся практически от их порога к домику соседки Валентины Афанасьевны Шульгиной.

Артем Михайлович мысленно пролистал в голове книгу, перебирая все известные ему разновидности экскрементов животных, но не смог подобрать подходящего. Да и не было у соседки никакой живности. Она частенько жаловалась, что завела бы кота, но ее крошечной пенсии на корм пушистику уже не хватит.

Впрочем, сама Шульгина поесть любила. Как-то зашла к ним с вопросом и ее усадили за стол. Так она, неспешно жуя, расправилась с салатом, солянкой, овощным рагу, а потом под чаек доела из вазочки все печенье, которое сохло уже неделю… Вроде и старушонка была хлипкая, куда только все девалось?

Аккуратно сделав первый шаг на пороге, Артем Михайлович щелкнул выключателем. Да, что-то явно было не так. Обычно вся прихожая была завалена Катькиными игрушками, деталями конструктора, рассыпанными бусинами. Сейчас все было чисто.

-Я дома! – озадаченно сообщил коттеджу Артем Михайлович.

Тишина. Та-а-ак…

Быстро сунув ноги в тапки, хозяин жилья пустился в обход. Чуткий слух уловил журчание воды в ванной и направление движения изменилось.

Подойдя ближе к двери, Артем Михайлович услышал радостное чириканье дочери. Уже легче. Когда в доме с маленькими детьми тишина, это значит жди катастрофы, где-то пакостят. А смех – это неплохо, неплохо.

Заранее улыбнувшись, папаша тихонько приоткрыл дверь и заглянул в помещение. Катюха наклонилась над ванной и плескалась в воде. Похоже, купала какую-то из своих кукол. Ну вот, а говорила, что они ей все надоели…

- Привет, конфетка, - Артем Михайлович распахнул створку, сделал шаг внутрь и обомлел. Дочь из душа поливала… слона. Может быть, конечно, и слоненка, но очень маленького. Ростом с собаку. Слоник обвивал хоботом шланг и фыркал. Глаза у обернувшейся дочери светились счастьем.

- Ста-а-а-ас! – не оборачиваясь, громко позвал Артем Михайлович.

- Пивет! Помоги достать! Я хотю его вытилать! – сообщила дочерь.

- Минутку!

Длинно выдохнув, папаша развернулся и бросился в комнату старшего сына. Ну оставили-то всего на пару часов. Ларка позвонила, что умчалась на смену… во сколько? В четыре! А сейчас шесть пятнадцать… Вот ведь.

- Стас, я тебе говорил не брать мою книгу?! Говорил?! – сурово выкрикивал Артем Михайлович, приближаясь к комнате сына, - Я тебя спра-а-а… Ёкшин кот!

Детская походила на филиал сумасшедшего дома. Или на ожившие картины Босха. По поверхностям бегали, прыгали, карабкались всевозможные существа, кто-то висел даже на люстре. А в центре комнаты, склонившись над раскрытой книгой восседал взъерошенный творец.

- Клах-бран-трам-пурим! – воскликнул Артем Михайлович, сложив пальцы в мудру дематериализации и вся видимая живность вернулась в свое исходное состояние. В хаос. Пффф…

Только теперь сын прекратил водить пальцем по строчкам, поднял голову и огляделся.

- Ну па-а-ап!

- Так. Я. Тебе. Сколько. Раз.

В этот момент из-за письменного стола неспешно и грациозно вышел полуметровый жирафик и доверчиво положил сыну голову на плечо.

Артем Михайлович закрыл глаза, выдохнул и, не поднимая головы, щелкнул пальцами. Мысленного образа было достаточно. Он знал, жирафа также в комнате больше нет.

- Ни-ка-кой магии до 14 лет! Это понятно!?

- Ну пап!

- Не папкай! – Артем Михайлович нагнулся и поднял с пола книгу и взглянул на название главы. Ну да, Сотворение и уменьшение.

Ему нужно было ругаться, устраивать выговоры, но его переполняла гордость. То, что он осваивал в течение семестра, сын разобрал самостоятельно за час. И перешел от теории к практике. Просто невероятный талант.

- Как ты нашел книгу?

- Заклинание поиска… - если Стас и выглядел виноватым, то самую малость.

- Запомнил целиком?!

- Ну да…

- М-да. Что это там, у Катюхи?!

- Она меня отвлекала…

- Игрушку ей наколдовал? Слона! Краса-а-авец… Пойду расколдую. Сейчас ору буде-е-еет…

Артем Михайлович почти вышел из комнаты, когда вспомнил еще одно.

- Стас… Кого ты сделал Валентине Афанасьевне?

- Что?! А! Она жаловалась, что нет сил носить продукты с рынка…

- Кого?!

- Стадо маленьких верблюдиков.

- О господи! Еще и с этим разбираться.

***

Вечером Артем Михайлович уложил Катюху и, забравшись под одеяло, уже клевал носом над ноутбуком, когда дверь скрипнула. В проеме стоял Стас.

- Прости пап!

- Да ладно. Книгу я защитил так, что тебе теперь будет задачка…

- Ладно… - сын присел на кровать, - А ты уменьшал кого-нибудь?

- Конечно…

- А из немирья кого-нибудь создавал?!

- М-м-м-м…. Ну да…

- А кого?!

- Дракона…

Только договорив и увидев, как загорелись глаза сына, папашка понял, что он наделал.

- Так! Не вздумай! Стас! Не вздумай! – и Артем Михайлович потрогал обожжённый еще в детстве затылок, на котором так никогда и не выросли волосы…

Показать полностью
104

Весёлый покойник

Весёлый покойник Веселье, Покойник, Рассказ, Сказка, Фантастика, Пикабу, Дзен, Гармонь, Длиннопост

Захар Иваныч слыл лучшим гармонистом на деревне. Он так наяривал на свадьбах и на всяких других праздниках, что вся деревня ходуном ходила! Ноги сами пускались в пляс! И пляски продолжались до утра!


Но вдруг он помер. Оказалось, что ему было уже далеко за девяносто. Просто улыбчивый всегда был, весёлый. Поэтому больше шестидесяти, шестидесяти пяти ему никто не давал.


Зеркала в ветхой избёнке были укрыты покрывалами. Поминали всей деревней.


- Да, задорный был мужик, шустрый, - говорили деревенские. - Жалко очень... Но и пожил всё-таки немало. Не каждый до такого возраста доживает.


Фотокарточка улыбающегося Захара Иваныча, с чёрной ленточкой на углу, стояла на старом столе, рядом со свечкой, иконкой, и наполовину наполненным стаканом, накрытым куском ржаного хлеба.


Сам Захар Иваныч был уже далеко, а его душа витала где-то рядом.


Вяло стуча ложками, односельчане хлебали постный суп, жевали кашу и, не чокаясь, пили наскоро выгнанный самогон.


- Эх, товарищи, - вздохнул старый, уже изрядно захмелевший председатель. - Смотрит сейчас на нас с неба покойный Захар Иваныч и удивляется! Не так он представлял себе свои поминки. Ох, не так!


- А как же? - спросил плотник Фёдор, печально улыбнувшись.


- Захар был человеком жизнерадостным! - заявил председатель твёрдо. - Непреклонным ни перед какими трудностями! Будь он сейчас здесь с нами, он бы не позволил нам так шибко печалиться. Он давно бы частушки пел, да на гармошке всякие чудеса выделывал!


- Это точно! - подтвердили присутствующие. - Он всегда мог настроение поднять! Такой бы и мёртвого развеселил!


- Споём! - предложил председатель. - В память этому светлому человеку!


И сам первым запел любимую песню Захара Иваныча. Остальные тут же подхватили. Поминки пошли веселее. И вдруг...


- Стойте! - воскликнул мальчик Колька. - Слышите?..


Он ближе всех сидел к двери, ведущей в небольшую каморку. В этой каморке у покойного деда Захара хранилась его весёлая гармошка.


Люди прислушались.


- Мать честная! - пробормотала, перекрестившись, испуганная баба Глаша. - Так ведь это... гармонь нашего Захара Иваныча!


Вошли в каморку. Смотрят...


Стоит на старом комоде гармонь и сама собой играет и приплясывает!


- Господи!.. Что же это?!.. - так и села (куда пришлось) баба Глаша.


Напугались люди, хотели было уже разбежаться. Но председатель сказал:


- Эх, товарищи! Радость то какая! Это же душа нашего любимого гармониста Захара специально для нас играет! Не срамитесь же, не пугайтесь! А скорее в пляс пускайтесь! Отдайте должное человеку светлому, уходящему в путь свой последний!


И заплясали тогда люди деревенские. И возрадовались! И даже лапти, что весели над старой печкою, казалось, приплясывают!


А потом, когда последние разливы гармошки стихли, кто-то из сельчан сказал:


- Смотрите-ка!.. Гармошка то... исчезла!!!


- Ну вот, - выдохнул плотник Фёдор. - Теперь Захар Иваныч, сыгравший нам напоследок, на тот свет отправился. И гармошку свою с собой забрал.


- И правильно сделал! - бодро воскликнул председатель. - Молодец Захар! Весело жил, весело помер! Пусть и на том свете люди порадуются!


Источник: Миры Артура Арапова

Показать полностью
1782

Косплей на старорусскую русалку. Берегиня.

Косплей на старорусскую русалку. Берегиня. Русалка, Мифы, Сказка, Фотосессия, Грим, Познавательно, Фантастика, Видео, Длиннопост, Косплей

Привет Пикабу. Недавно я выкладывала наш ответ косплеерам в виде образа Бабы Яги, многим понравилось.


Я решила вам показать проект, к которому я присоединилась как пластический гример. Это команда "Реконструкторы мифов", где мы смотрим как описывались персонаж сказок и мифов в начале их появления в сказаниях, легендах и мифах, и показываем их вам с помощью фотографий. И мы сделали Русалку из древнерусских мифов.

Косплей на старорусскую русалку. Берегиня. Русалка, Мифы, Сказка, Фотосессия, Грим, Познавательно, Фантастика, Видео, Длиннопост, Косплей

Сегодня речь пойдет о русалке. Откуда она взялась и как выглядела в представлении людей?


Русалка в самых старых мифах это богиня природы- Берегиня. Их было много разных: Берегиня Леса, Поля, Реки, Озера и всего-всего-всего. Они помогали людям на совей вотчине, выходили к ним на праздники в их честь (отсюда ноги у нашей речной русалки). И только потом после крещения Руси русалки стали нечитью- утопленницы убивающие молодых людей, похищающие младенцев, зазывающие рыбаков убийцы и так далее.


Вот мы и показываем вам изначальный образ хранительныцы озер и рек Берегию, наслаждайтесь.


P.S.: Более подробно все расказано в виде в конце поста, если интересно- долистай и посомтри.

Косплей на старорусскую русалку. Берегиня. Русалка, Мифы, Сказка, Фотосессия, Грим, Познавательно, Фантастика, Видео, Длиннопост, Косплей
Косплей на старорусскую русалку. Берегиня. Русалка, Мифы, Сказка, Фотосессия, Грим, Познавательно, Фантастика, Видео, Длиннопост, Косплей
Косплей на старорусскую русалку. Берегиня. Русалка, Мифы, Сказка, Фотосессия, Грим, Познавательно, Фантастика, Видео, Длиннопост, Косплей
Косплей на старорусскую русалку. Берегиня. Русалка, Мифы, Сказка, Фотосессия, Грим, Познавательно, Фантастика, Видео, Длиннопост, Косплей

Помимо самих фотографий наша команда Реконструкторы мифов делает видео про создание этого образа, где подробней расказана история пресонажа, показано как мы все делали и конечный итог.

С вами была я Edhel- пластический гример самоучка из Москвы, до новых встреч я надеюсь.

И как всегда укажу в комментариях всех кто трудился над этими фото.


Пока-пока!

Фотограф и идейный вдохновитель: Натали Целикова

Грим: Настя Ростовцева и Оксана Макарова

Технолог костюма: Анна Горкина

Администратор на площадке: Даша Белая

Модель: Полина Панова

Организатор съёмок: Артем Алтунин

Видеооператор: Александр Целиков

Показать полностью 5 1
132

Про Хреновины и марсиан

В субботу Мишка Красавкин прогулял физру. Ну, бывает, чего там. Вместо физры пошёл шляться по окрестностям и за Светлой Горкой наткнулся на Хреновину. Там, за Горкой, в последнее время сносили частные дома и сваливали разный мусор и можно было наткнуться на вполне интересные вещи. Мишка там нашёл керосиновую лампу, вполне рабочую, в которую за отсутствием керосина налил бензин- ничего, горела, как миленькая. И ещё пластинки старинные нашёл, много. Кидались ими всем двором. Пластинки, как оказалось, замечательно летают по довольно замысловатой траектории… Батя отловил одну, сильно огорчился и послал искать все остальные, но где уж там… Ругался потом и обзывал « поколением пепси» и « покемоном». Подумаешь, какой- то там редкий диск какого- то « пинк флойда». Ну что такое этот « пинк флойд» и зачем этот древний диск, если его слушать даже не на чем? В старину для них специальные проигрыватели были, теперь таких уже нету… а батя за него неделю психовал. Странные люди, эти взрослые. И челюсть дома держать запретили, а она гораздо интереснее какой- то там пластинки. С зубами. От непонятно какого животного. Может, вовсе от древнего, вымершего. Мамка ругалась и выкинула. И противогаз выкинула. Ну и что, что немного рваный? Хорошая же вещь, нужная. Хорошо хоть, магнитофон старинный не выбросила, а просто прогнала к бате в гараж. Мишка с Костяном тогда магнитофон разобрали и вдумчиво изучили начинку, а потом починили, и он теперь радио передаёт. Можно всякое- разное слушать, какое хочешь. Ну ладно, батя тогда помог и чего куда подсказал, и паять научил. Разбирать вещи и смотреть, как они устроены, Мишке нравится. Костяну уже не очень, он больше в контактике сидит и в игрухи долбится…

Обо всём этом и ещё о сотне вещей размышлял Мишка, когда увидел Хреновину. И сразу понял, что это именно «Хреновина», вот так, с большой буквы. Она самая и есть.

«Хреновина»- слово взрослое и уважительное. Веское такое. Увесистое даже. « Петрович, одолжи ту хреновину»,- говорит батя соседу по гаражу. « Не вопрос, Алексеич.» Солидное слово- хреновина. Про мелочь всякую, чепуху, говорят- « фигня». Слово мелкое, легковесное, не вкусное на языке. « А, фигня какая- то валяется…» и сразу понятно, что эта штука и внимания не стоит. А тут… настоящая Хреновина.

Ни на что совершенно не похожая вещь. Не пластмасса и не железо. А внутри гладенькая, как ракушка, а в глубине- пористая, что ли… не разглядеть толком. И местами блестящая, а местами- нет. Странная штука. Никогда Мишка таких не видел и сравнить даже не с чем. Натуральная Хреновина. Сунул он её в мешок со сменкой и порысил домой.

А дома, как на зло- мамка. Потому что- суббота. Мишка морду кирпичом состроил и навострился незаметно в свою комнату прошмыгнуть, но мамку разве проведёшь? Встала посреди коридора и смотрит хитро.

- Чего припёр?

- Ничего не припёр.- Ворчит Мишка. А сам уже понимает- всё, спалили.

- А в сменке что?

- Тебе бы в полиции работать. Вместо Мухтара.- Ворчит Мишка уже громче и обиженно. Вот отнимет сейчас Хреновину и выбросит, как пить дать. А сериал про Мухтара- хороший. Там один пёс за всю полицию работает и все дела раскрывает, и про воровство, и про убийства всякие. Потому что умный очень. Овчарки- они вообще умные и красивые. Мишка овчарку с детства просил, а они вместо неё Ростика завели. И не посоветовались, кстати. Поставили перед фактом- у тебя, мол, братик будет. А Мишка никакого братика не хотел, между прочим, он овчарку хотел. Ну вы прочувствуйте разницу, а? Где надоеда- детсадовец, который с тобой в одной комнате, а где овчарка?

- Фигня какая- то.- Пожала плечами мамка, покрутив Хреновину.- И внутри- дрянь. Липкая… ладно уж. Курочь на здоровье. Только возьми «белизну» и ёршик унитазный, что ли… и перчатки… почисть хорошенько, тогда курочь и пластай. А то будет у нас проказа и лишай стригучий.

Очень хотелось объяснить мамке разницу между презренной «фигнёй» и солидной «хреновиной», но Мишка сдержался. Разрешила, не выкинула- и слава Богу.

- Ну вот почему так бывает?- думал в ванной, наливая в Хреновину вонючую «белизну».- Вот сначала есть девчонки. И некоторые- вполне себе нормальные и с ними даже можно водиться. Как Светка из третьего подъезда, у которой крыса. Нормальные такие девчонки. А потом они выходят замуж и рожают детей. И становятся мамками. И начинают сразу- « не ходи, не бери, не трогай, помой, почисть, проказа, вши, лишаи»… Выходит, что женщины нормальные- только, пока они девчонки? А как вырастут- с ними и водиться не стоит?

Не додумал. В почти одиннадцать лет не до того. Тщательно отчистил Хреновину, чтоб мамка не придралась, всю липкую дрянь изнутри, сколько ёршиком достал. И потащил к себе в комнату.

Молоток Хреновину не брал. Шуруповёрт, как выяснилось- тоже. Мишка с Костяном извели две батины биты- и не просверлили дырки, как ни старались. Ростик внёс свою лепту в исследование, положил на Хреновину доску и долго прыгал, а он тяжёлый, Ростик. Маленький, но толстый, потому что в нём много… вредности. И тоже- никакого толку. Потом Мишка с Костяном кидали Хреновину с девятого этажа и даже немного пожгли в костре. Опять-никакого результата. Сунули внутрь петарду. Только стенки закоптились.

Костику быстро надоело, он такой. Легкомысленный. Быстро зажигается, но потом ему становится скучно и бросает. Мишка не такой. «Упёртый, как гном в шахте, весь в отца.»- жалуется мамка тёте Наде. А Мишке даже лестно. Гномы- народ надёжный, солидный. Вот что бы мамкины эльфы делали вместе с красавчиком- Леголасом, когда на них орки всей толпой попёрли, если б не гномы? То- то. А Леголас вовсе на девчонку похож. Торин- Дубощит получше будет, уж точно. Мишка вдумчиво измывался над Хреновиной неделю, но никакого результата не добился. Понял, что своими средствами не обойтись и отправился за помощью к бате.

- Нет ничего на свете, мой друг Горацио, с чем не справится наш лучший друг- болгарин.- Сказал батя и надел пластмассовые очки. Извёл три разных диска и заинтересовался. Закрепил Хреновину получше в тиски и взялся за перфоратор. Отбил с краю два маленьких кусочка- и всё. Задумчиво поскрёб затылок.

- Это надо обдумать…

Обдумывали всем гаражным коллективом и ещё с батиной работы дядя Лёша приехал. Пиво пили и курили много, но Мишка не против. Пускай. От пива вреда нету, от него дядьки не пьяные, не дерутся и не орут. У Костика батя водку пьёт, так они с мамкой иногда вовсе к бабушке жить уходят, пока не пропьётся. Мишкин батя молодец, и остальные дядьки тоже. Хоть и старые все- а Хреновиной прониклись. Ругались даже- из чего она и зачем, и вообще- что такое… Самый старый, дядя Стёпа, у которого «приора» через три гаража, даже кусочек взял с собой в институт, и доказывал потом, что- органика, явная органика, а ему не верили ,потому что ни один диск болгарочный Хреновину не взял, и перф не взял, и газовая горелка, или резак, не знает Мишка, как правильно- тоже Хреновину не разрезал. Взрослые- народ упорный и мучили Хреновину по выходным довольно долго. Изобретали всякие новые способы и спорили, что она такое. Так долго, что и Мишке уже надоело. На два лагеря разделились. Одни решили, что Хреновину аж из космоса занесло, навроде метеорита- чем мы хуже Челябинска? А другие- что Хреновина наша, местного производства, от спутника отвалилась или от какой секретной ракеты. Вот как раз новейший сплав испытывали, например, который ничего не берёт. Военные- они такие, у них- то наука двигается, только не знает никто, не положено.

- А внутри опять плесень липкая выросла.- Сказал Мишка, специально ни к кому не обращаясь, заскучал просто.

- Плесень- она даже в космосе не подохнет.- Задумчиво кивнул батя.- Пишут, что живёт, хоть там и минус хрен знает сколько градусов.

- Некоторые аминокислоты не дохнут.- Так же задумчиво согласился дядя Стёпа.-И, по одной из гипотез, таким образом и зародилась жизнь на Земле. А аминокислоты, друг мой Мишка, в состав нашего генома входят, чтоб ты знал. Возможно, все мы далёкие- предалёкие потомки такой вот Хреновины. Коль, может кислотой её? Солянкой ещё не пробовали.

- А давай.

Плесень от кислоты сдохла и Хреновина потускнела окончательно, вот и весь результат.

А потом весна кончилась и лето настало- жаркое, как всегда, и лениво стало заниматься чем- то необязательным. Дачи начались и рыбалки с шашлыками, и просто шашлыки, без рыбалок, и прочие уважительные мужские дела- летние. Про Хреновину все забыли и отправили пылиться в ящик с морскими камушками, ракушками, непонятно откуда попавшими чепуховинами и прочим хламом, который, вроде как, выкинуть жалко и пусть будет. А Мишка давно уже старинную игровую приставку курочит, «Денди» называется. Если починит- можно к старому телеку присоединить и с Костяном вдвоём играть, а главное- ни у кого такой штуки нету…

Тханг приходил в себя долго и мучительно. Недолгие периоды страдания регенерирующей плоти сменялись спасительным забытьем, а потом всё повторялось снова и снова. Периоды страдания удлинялись. Тело восстанавливалось. Наконец, восстановилось почти полностью, и Тханг начал осознавать себя. А потом- вспоминать.

Жизнь в родном мире, такую простую и понятную- и такую нестерпимо скучную. Взросление, обучение, слияние, творчество- и постоянную скуку и неясное томление, и непонимание окружающих. Наконец, выбор его и немногих, таких немногих- похожих на него- для особенной миссии. Как он боролся, чтобы победить и оказаться в числе кандидатов. И, наконец- его личный прыжок во Вселенную, венец всей его жизни- долгий поиск разума. Циклы одиночества. Этот мир-очередной мир для проверки. Существа. Тханг решил было, что существа разумны и состоится долгожданный Контакт, но… существа не выказали ни одного признака разумной расы. Они не слышали Тханга, хоть он и обращался к ним на трёх уровнях мысленной речи- для разумных, для не разумных и для самых низших особей, из которых строится всё окружение разумного- от жилища до экзоскелета. Тханг кричал, как мог- но его не слышали. Существа, вероятно, являлись чем- то вроде стихийных проявлений- иначе зачем бы им было убивать тело Тханга и разрушать его внешнюю оболочку?

- Приветствую вас, коллега.- Заполнил сознание тёплый мыслеобраз.- Я ждал, пока вы полностью придёте в себя. Приятно, знаете ли, в этаком ужасном мире пообщаться с разумным…

- А вы… кто?

Если бы Тханг умел видеть, как мы, он увидел бы… окатыш, камешек с берега моря, и больше- ничего особенного. Но в присланном мыслеобразе он увидел пожилого Карс, такого же разведчика дальнего космоса. И столько было в этом мыслеобразе тепла, сочувствия, радости…Тханг отправил в ответ свой- с определением себя, с надеждой на понимание и дружбу, с упованием на лучшее будущее, с радостью от встречи разумного, с историей своей жизни и появления в этом ужасном мире, все свои чувства и мысли отправил, мыслеобраз- штука ужасно ёмкая, потому и является определяющей для всех разумных рас во Вселенной… Двое людей разговаривали бы пол- дня, а потом обнялись бы и, возможно, расплакались, и по плечам друг друга бы похлопали. Но эти двое людьми не были, ясное дело.

- Вы такой же заложник случайных обстоятельств, друг мой, как и я. Много циклов назад мы прибыли в этот мир, я и девять товарищей. Наш корабль оказался в местной водной среде, в ней мы, с некоторыми дополнительными устройствами, чувствовали себя вполне комфортно, но… произошёл ужасный взрыв. Причины я не знаю. Меня вышвырнуло из корабля, он был полностью уничтожен и я могу лишь уповать на то, что хоть кто- то из моих товарищей выжил… Я оказался совершенно один. В диком мире, лишенном разумной жизни. В течении множества циклов я находился в водной среде, а потом оказался на суше. При условиях местной гравитации моя подвижность ничтожна. Почти совершенная беспомощность. Низшие живые организмы перенесли меня в данное место и я очень рад встретить вас.

Тханг выразил скорбь из- за потери коллегой его товарищей, из- за его долгих страданий, но не смог сдержать природного скептицизма.

- Вы считаете эти… сущности… низшими живыми организмами? Готов поспорить. Я обращался к ним, как к низшим- и не получил отклика. Ни одного отголоска мысли. А всем известно, что определяющим для разумности того или иного вида является способность к мысленной речи…

- Вскоре очнётся Йи, и он с вами поспорит, и ещё как. У него есть удивительная теория о том, что местные живые организмы развивали не внутреннюю, мысленную речь, а внешнюю. И вполне себе общаются, только нашим органам чувств их общение недоступно. Я с ним не согласен, конечно, и считаю местные образования самыми низшими формами жизни. По секрету скажу вам, что бедный Йи очень тяжело переносит разлуку с товарищами- их форма разума коллективна- и мне кажется иной раз, что он полностью свихнулся, бедняга. Он здесь, по соседству с нами. И есть ещё Соарс, энергетическая сущность. Затрудняюсь сказать, из какой части Вселенной он прибыл, мы не пришли к пониманию в этом вопросе. Так Соарс считает, что в этом мире множество сверхразумных, разумных и частично разумных существ. Они лишены подвижности, но постоянно обмениваются огромными объёмами информации. Им подчиняются некие искусственные создания, их также множество. В одно из таких созданий Соарс внедрился и питается. Изучает. Вы не поверите, он считает, что уже скоро полностью изучит их язык, он очень простой и состоит из всплесков и отсутствия некоей энергии… всего два параметра… и оперируя всего этими двумя параметрами, местные разумные обмениваются своеобразной речью…

- Не может быть.- Отказался верить Тханг.- Заменить мыслеобраз… как разумные существа могут общаться на столь примитивных условиях? Всего два параметра энергетического спектра?

- Вы меня простите, коллега, я не слишком хорошо понимаю Соарс. Чуждый вид, как ни крути… из вашего мыслеобраза я могу представить, из какой части Вселенной вы прибыли в нашу ужасную тюрьму- но откуда прибыл Соарс, я так и не понял до конца… вы с ним пообщаетесь ещё, времени у нас… много. Меня, юноша, интересует совершенно другое. Ваш корабль… он на поверхности этого мира? Я правильно понял, он даже не слишком далеко? Вот и славно. Вот и ответ на все наши надежды. Соарс практически взял под контроль своё искусственное создание. Мы сможем добраться до корабля. Мы сможем выйти в космос. Мы сможем подать сигнал. Вы понимаете, друг мой? Я столько циклов даже… даже не мечтал.

- Про искусственные создания, которые не обладают зачатками понимания мысленной речи и команд- глупо.- Сказал Тханг.- Ну глупо же… Как можно вырастить себе, например, дом, или средство для передвижения- если они глухие? Они не вырастут даже. Потому что не будут знать, что им надо расти. И этот Соарс… бредовая идея. А у того, второго- ещё бредовей. Совсем уж… но я рад… Рад, что- не одинок.

- Никто не одинок во Вселенной.- Мысленной улыбнулся Карс.- И я рад поздравить вас, коллега, с успешным выполнением вашей миссии.

- С каким? Я ничего не достиг, чуть не погиб, моя миссия провалена…

- Вы искали разум во Вселенной. И вы наши три! Три разумные расы. Разве мало? С помощью вашего корабля мы сможем подать сигнал бедствия. И впоследствии наши расы будут контактировать. Ваше имя прославится в циклах. Об этом подумайте. О нашем спасении и будущем сотрудничестве.

Но Тханг задумался совершенно о другом. Как это- когда ты не способен передвигаться и общаешься с сородичами с помощью всего двух сигналов? А для жизни у тебя непонятно как созданные вещи и штуки, у которых не только мыслей- даже чувств нет? А вокруг- скопище самых низших и агрессивных причём форм жизни, так и норовящих тебя уничтожить? Как можно существовать в таких ужасных условиях?

Наверняка, этот самый энергетический Соарс ошибается. И второй, как его там… НЕ может разумная жизнь зародиться в таких условиях. Не может- и всё.

Мишка смотрел с крыльца на первые звёзды и на душе было как- то… странно и муторно, но не тяжко, а наоборот- легко. Мечтательно было на душе и тоска, что ли… Сложно сказать словами, когда тебе только- только исполнилось одиннадцать. Дачный день закончился, мамка ушла готовить ужин, а батя бросил возиться с машиной, вымыл руки и уселся рядом.

- А пришельцы есть?- спросил Мишка неожиданно для себя самого.- Из космоса?

- Конечно есть.- Пожал плечами батя.- Ну сам посуди- какая Вселенная огромная. Разве может быть: чтобы мы- одни- одинёшеньки? Вот сидит сейчас где нибудь, скажем… Машка… сидит и на звёзды смотрит, и батю своего спрашивает- а есть ли, мол, жизнь на других планетах? А лет через двадцать ты на их планету прилетишь и на этой самой Машке женишся. И родятся у вас аватарчики с хвостами, симпатичные такие.

- Я серьёзно,- обиделся Мишка. Впрочем, не решил ещё, обижаться или нет.- А ты опять…

- И я серьёзно. Нам- то уже не дожить, а ты и дети твои- точно пришельцев найдут. Как пить дать. Вон, на Марсе уже роботы вовсю ползают…

- А если они злые окажутся? Как в фильмах?

- Это вряд ли, Мишка. Что люди, что пришельцы- язык у всех есть. Договоримся как нибудь. Разумные существа- они всегда друг друга понять смогут.

Показать полностью
68

Методы рационального мышления и Магрибский молитвенный коврик

Методы рационального мышления и Магрибский молитвенный коврик Литература, Фантастика, Сказка, Длиннопост

— Папа, расскажи мне сказку, — подошел ко мне крошка сын.


— Может быть не прямо сейчас, сына? У меня пинкидемон какой-то резиновый попался, от него пули отскакивают, — пробормотал размахивая свитчем я, — вот дойду до точки сохранения и…


— Сейчас, — наставал сын, — Надо.


— Ладно, — согласился я, — только чур, потом не жалуйся, что сказка не понравилась. Уж больно она страшная.


— Обещаю не жаловаться, — радостно отрапортовал сын.


Своего обещания, он, конечно, не сдержал. Потому что я рассказал историю Магрибского Молитвенного Коврика.


— Это какая-то неправильная сказка, — возмущался малыш, — В ней нет ни логики, ни смысла, ни морали.


— Добро пожаловать в реальный мир, сына. У нас тут такое всё.


— Мамины сказки лучше, — не унимался Андрей, — В них герои всегда побеждают.


А вот это был удар ниже пояса. Репутацию нужно было спасать.


— Ты потер нужную лампу, сынуля. Я литератор. Я могу поправить любую историю.


— Ты заново перепишешь сказку?


— Охлади своё детское воображение. Я не могу переписать уже рассказанную историю — она слишком глубоко вросла в ткань бытия. Я могу только продолжить сказку.


И я продолжил.


Текст оригинальной суфийской притчи я цитирую по «Принцу Госплана» — фантастической повести Виктора Пелевина. И я честно не знаю, суфийская ли это притча или её написал сам Виктор Олегович. Да это и не важно:


У одного визиря был маленький сын по имени Юсуф. Однажды он вышел за пределы отцовского поместья и пошёл гулять.


И вот он дошёл до пустынной дороги, где любил прогуливаться в одиночестве, и пошёл по ней, глядя по сторонам. И вдруг он увидел какого-то старика в одежде шейха, с чёрной шляпой на голове. Мальчик вежливо приветствовал старика, и тогда тот остановился и дал ему сладкого сахарного петушка. А когда Юсуф съел его, старик спросил:


— Мальчик, ты любишь сказки?


Юсуф очень любил сказки, и так и ответил.


— Я знаю одну сказку, — сказал старик, — это сказка про магрибский молитвенный коврик. Я бы тебе её рассказал, но уж больно она страшна.


Но мальчик Юсуф, естественно, сказал, что ничего не боится, и приготовился слушать.


Но вдруг где-то в той стороне, где было поместье его отца, раздался звон колокольчиков и какие-то громкие крики — так всегда бывало, когда кто-нибудь приезжал. Мальчик мгновенно позабыл про старика в чёрной шляпе и кинулся поглядеть, кто это приехал. Оказалось, что это был всего лишь какой-то незначительный подчинённый его отца, и мальчик со всех ног побежал назад, но старика на дороге уже не было. Тогда он очень расстроился и пошёл назад в поместье.


Выбрав минуту, он подошёл к отцу и спросил:


— Папа! Ты знаешь что-нибудь про магрибский молитвенный коврик?


И вдруг его отец побледнел, затрясся всем телом, упал на пол и умер. Тогда мальчик очень испугался и побежал к маме.


— Мама! — крикнул он, — несчастье!


Мама подошла к нему, улыбнулась, положила ему на голову руку и спросила:


— Что такое, сынок?


— Мама, — закричал мальчик, — я подошёл к папе и спросил его про одну вещь, а он вдруг упал и умер!


— Про какую вещь? — нахмурясь спросила мама.


— Про магрибский молитвенный коврик!


И вдруг мама тоже страшно побледнела, затряслась всем телом, упала на пол и умерла.

Мальчик остался совсем один, и скоро могущественные враги его отца захватили поместье, а самого его выгнали на все четыре стороны. Он долго странствовал по всей Персии и, наконец, попал в ханаку к одному очень известному суфию и стал его учеником.


Прошло несколько лет, и Юсуф подошёл к этому суфию, когда тот был один, поклонился и сказал:


— Учитель, я учусь у вас уже несколько лет. Могу я задать вам один вопрос?


— Спрашивай, сын мой, — улыбнувшись, сказал суфий.


— Учитель, вы знаете что-нибудь о магрибском молитвенном коврике?


Суфий побледнел, схватился за сердце и упал мёртвый. Тогда Юсуф кинулся прочь.


С тех пор он стал странствующим дервишем, и ходил по Персии в поисках известных учителей. И все, кого бы он ни спрашивал про магрибский коврик, падали на землю и умирали. Постепенно Юсуф состарился, и стал немощным. Ему стали приходить в голову мысли, что он скоро умрёт и не оставит после себя на земле никакого следа.


И вот однажды, когда он сидел в чайхане и думал обо всём этом, он вдруг увидел того самого старика в чёрной шляпе. Старик был такой же, как и раньше — годы ничуть его не состарили. Юсуф подбежал к нему, встал на колени и взмолился:


— Почтенный шейх! Я ищу вас всю жизнь! Расскажите мне о магрибском молитвенном коврике!


Старик в чёрной шляпе сказал:


— Ну ладно, будь по-твоему.


Юсуф приготовился слушать. Тогда старик уселся напротив него, вздохнул и умер. Юсуф целый день и целую ночь в молчании просидел возле его трупа. Потом встал, снял с него чёрную шляпу и надел себе на голову. У него оставалось несколько мелких монет, и перед уходом он купил на них у владельца чайханы сахарного петушка.

Пойдя вдоль улицы, он всматривался в лица встреченных детей, выбирая, кого он наградит проклятием. Вскоре он увидел гуляющего по пустоши сорванца, похожего на него самого, пятьдесят лет назад.


Юсуф подошел к ребенку и сказал:


— Дитя, хочешь сахарного петушка?


— Сщаз, — ответил ребенок, — А потом ты отведешь меня в кусты и попытаешься изнасиловать, старый ты извращенец. Папенька намедни предупреждал меня о подобных людях. Петушка впрочем, давай — но без всяких предварительных условий, — подумав, добавило дитя, — и вот еще, — оближи-ка конфетку, старче. Хочу убедиться, что петушок не отравлен.


Юсуф с удивлением вытаращился на ребенка. Потом вздохнул – все верно, молодежь портится год от года. Сердце его ликовало – по правде сказать, сначала ему было стыдно ломать жизнь ребенку, только потому, что какой-то старик когда-то передал ему проклятье.


Но, пары минут общении ему хватило, чтоб понять, что это отродье огненной гиены, определенно достойно проклятия. И с этим согласится даже небо. Даже Аллах.


Он дрожащими руками потянул петушка ко рту, но был остановлен возгласом:


— Стоп, стоп, хватит. Теперь я верю, что петушок не отравлен, — дитя требовательно протянуло грязную ручку.


— А теперь я расскажу тебе сказку о магрибском молитвенном коврике.


— А фето офязательно? — спросил ребенок, увлеченно рассасывающий сладость.


— ДА! — Взревел Юсуф, и с ужасом понял, что он не знает собственно, что рассказывать. Все что было ему известно, он уже рассказал.


Но тут, к его облегчению, раздался звон колокольчиков и какие-то громкие крики. Ребёнок отвернулся, и Юсуф сбежал от него, проклиная старческие колени.


А Исса, так звали ребенка, мгновенно позабыв про старика, кинулась смотреть, кто это приехал. Её осторожность и прагматичность объяснялись тем, что она была девочкой, которую папочка, отпуская гулять, одевал под мальчика из соображений безопасности.


Узнав, что это был всего лишь какой-то незначительный подчинённый её отца, Исса осталась в доме, справедливо рассудив, что на сегодня приключений достаточно. Мысли вернуться на дорогу и послушать сказку о магрибском молитвенном коврике от встреченного ей озабоченного старика у Иссы не возникло – название сказки показалось ей совершенно не интересным. Вот если бы сказка называлась «Али Баба и сорок девственниц» — она бы точно послушала. А магрибский коврик? Фи.


Вечером Исса подошла к отцу и рассказала ему о том, что видела днем. Такова была их традиция. Рассказывая про странного незнакомца, Исса упомянула, что старик всё пытался рассказать сказку о магрибском молитвенном коврике.


На этих словах её отец побледнел, затрясся всем телом, упал на пол и умер. Исса очень испугалась и побежала к начальнику охраны, чтоб он послал людей за доктором. К маме Исса не побежала.


Мама умерла когда Исса была маленькая.


Дом сразу наполнился людьми – на Востоке нельзя стать сильным и уважаемым, без поддержки клана, так что смерть отца, хоть и ослабила клан, но не сделало Иссу беспризорной сиротой. Никому, она, понятное дело, про коврик не говорила – у отца сердечный приступ, тут не до сказок.


Коврик всплыл в разговоре спустя неделю, уже после похорон отца, когда присланный султаном следователь разбирался с безвременной кончиной её отца – он был совершенно здоров и его внезапная смерть вызвала перетолки при дворе.


Исса рассказала о том, что предшествовало смерти её отца. О встречи со стариком, о сахарном петушке (на этих словах следователь заметно оживился) и о магрибском молитвенном коврике. Тут следователь упал на пол и умер.


А Исса сделала выводы.


Так что когда могущественные враги её отца пытались захватить их поместье, Исса пригласила главы их родов на переговоры в отдаленный караван сарай, откуда живым не выбрался никто.


Исса встретила делегацию, держа в руках для верности корабельный рупор.


— Наш дом готов сдаться. Без условий и оговорок. Почему, спросите вы? Слушайте внимательно: — и тут она рассказала всем сказку магрибском молитвенном коврике.


Этот трюк пришлось повторить еще два раза, после чего могущественные враги её дома кончились. К ней пытались подослать убийц, но и им она сумела рассказать сказку, после чего её опекун утроила охрану девушки. Благо, деньги у них были – её дом и союзные дома, пользуясь инсайдерской информацией, прибрали к рукам дворцы и земли уничтоженных Иссой домов.


Исса же тем временем росла – на востоке взрослеют быстро. Растущее влияние её дома заинтересовало султана. В один прекрасный день, все охранники набросились на девушку и связали её. Исса возмущено кричала, но ничего не могла изменить – люди султана пригрозили что вырежут семьи охранников до седьмого колена, если они не доставят девушку во дворец.


Исса было решила действовать по отработанной схеме, но быстро передумала. Чему весьма способствовал предусмотрительно засунутый ей в рот кляп. Доставленная во дворец, Исса было запаниковала, когда старый мордастый палач сорвал с неё одежду, и привязав к столу, начал показывать ей клещи для ногтей, раскаленные шипы и шипастую вагинальную грушу.


Но успокоилась, как только палач, в ответ на её мычание, вытащил из её рта кляп.


Теперь палач был в её власти. Действовать, однако, нужно было осторожно – в случае ошибки её просто могли утыкать стрелами издалека.


Поэтому Исса и сказала палачу что готова рассказать свою тайну султану. И только султану. Палач её послушался – девушка рассказала ему, что её тайна столь ужасна, что если палач, пользуясь своим иструментом выпытает её, то султану придется его убить. И сыновей и его семью, и его род. Только так можно сохранить тайну. Поэтому тайну она должна рассказать султану лично. С глазу на глаз. И быть при этом в добром здравии – ведь она, по сути, единственный гарант и свидетель, что она не рассказала тайну палачу.


Султан предпринял меры безопасности. Какие смог придумать. Иссу обыскали, обмотали веревками и посадили в кувшин, так что только голова торчала наружу – так султан мог не опасаться, что Исса набросится на него и задушит во время аудиенции.


Доставленная в его покои и поставленная посреди комнаты, Исса не смогла сдержать нервный смех – настолько глупо это выглядело. Убедившись, что они находятся одни, девушка быстро убила ковриком султана и начала звать стражу.


Тут было, конечно, довольно тонкое место в её плане. Стража, могла без разговоров казнить беспомощную Иссу, но предпочла предоставить право решать её судьбу сыну султана: принцу Джафару.


С которым, у Иссы все прошло гладко – принц был счастлив от долгожданной смерти папочки, поэтому быстро принял решение жениться на Иссе, благо она ему понравилась. Он ей так прямо и сказал – когда разбил кувшин и размотал веревки. (Думал он при этом о том, что такую могущественную колдунью полезно иметь в союзниках, но не суть.)


И зажили они часто и счастливо. Конечно, их союз не был типичным для востока, не не так чтоб из ряда вон – сильные женщины правительницы бывали и в этих землях. Джавар перетр*хивал гарем, Исса рожала детей. Пару раз их царство напрягали соседи, но Исса, съездив в зону войсковых действий со своим верным рупором быстро зарамсила проблему. Так прошло десять лет.


И так бы и закончилась эта история, если бы как-то раз к дворцу не проперся оборванный дервиш и начал пинать двери, требуя, чтоб его провели к кадын-эфенди. Стражи было собрались отсыпать наглецу целебных поджопников, но Исса, узнав об этом, велела привести старика к ней.


Конечно, это был наш старый знакомый Юсуф. Увидев Иссу, он с проклятиями упал на колени. Исса подбежала к нему, со стаканам воды — она совершенно не держала зла на старика.


— Хорошо устроилась, сучка — рычал Юсуф, оглядывая богато обставленные покои, — смотрю я, проклятье мое тебе на пользу обернулось.


— Что есть, то есть, батюшка, — согласилась Исса. — Достигла чего хотела с твоей и Аллаха помощью.


— Гадина. Гадюка. Ослица, эта… Волоколамская, — продолжал яриться Юсуф. — Смотреть на тебя не могу. Как услышу о очередном твоем успехе, так сдохнуть готов от обиды — на твоем месте мог бы быть я, если бы догадался, что проклятьем можно как оружием пользоваться.


— А чего тянул тогда? — Спросила рассерженная Исса. Её давно никто не называл гадиной в глаза. — Завязал бы давно с этим.


— Не могу. Проклятье не отпускает. Я всяко пробовал – и вены вскрывал и с моста прыгал и на базаре беляши покупал. Один раз повесился в лесу, связав руки, так полгода висел, пока веревка не истлела. Я даже стареть перестал.


— А вот с этого момента поподробней, — вкрадчиво сказала Исса.


Вот мы и подошли к финалу нашей истории.


Исса, узнав у Юсуфа все что требовалась, прекратила его страдания рассказав про коврик. Спустя несколько лет, когда её старший сын достиг пятнадцатилетия, она передала проклятие ему, перестав стареть. Потом, она передала проклятие его сыну, когда её первенец погиб во время охоты на леопарда. И его сыну, и его, и его…


Потом Иссе пришлось удалиться от публичных дел, так как управлять миром проще, если никто не знает о твоем истинном возрасте. Да, Иссу нельзя убить – но можно сбросить в Марианскую впадину в свинцовом шаре. Сейчас, разменяв двенадцатый век, Исса огладывается на дела своих рук с гордостью – её народ, Саудиты, по уровню жизни занимает первое место среди остальных держав.


Очень скоро путь Иссы к получению всей власти над миром завершится — фонды, организованные Иссой во всех ведущих странах мира поддерживают феминизм, толерантность, атеизм — и уже сейчас в Европе, главном конкуренте Иссы – рождаемость упала ниже уровня воспроизводства и европейцев вовсю замещают переселенцы из стран Магриба.


Единственно, что её беспокоит – так это возросшая роль самоуправления народа. Интернет – вещь, которую Исса не может полностью контролировать, становится рупором здравого смысла, мешая манипулировать народами и реализовывать её замыслы. Люди, в своих блогах и сетевом общении смеют открыто высмеивать новый миропорядок, который она установила, подкупив и запугав элиты.


Поэтому Исса записала эту историю, заменив настоящие слова силы на бессмысленно словосочетание «магрибский молитвенный коврик» — чтоб в мире было знание, о том, какой ужасающей силой владеет её семья. И что в случае бунта, в случае саботажа и неповиновения — она с этим миром сделает – просто произнеся слова силы из всех уличных громкоговорителей, телевизоров, сотовых телефонов, а также спроецировав это слово на всех мировых языках расположенными на орбите лазерами на луну, чтоб и глухие не сильно радовались.


Ибо нефиг.


ссылка на хабр https://habr.com/ru/post/440672/

Показать полностью
527

Вы признаны опасными.

Машина перевалила через вершину холма и помчалась вниз в клубах пыли, безбожно подпрыгивая на ухабах.

– Поверить не могу... – бормотал Диксон. – Настоящая проселочная дорога!

– Трудно было взять флай? – ледяным голосом осведомился Хильфингер у водителя.


Полицейский покосился на него.

– Не любят они новшеств, – скучным голосом сказал он. – Вы же видите.

Да, они видели.

Хильфингер дернул подбородком и ослабил узел галстука. Он уже ненавидел это место. От Диксона разило потом, от полицейского дешевыми сигаретами. Его мутило от одного только намека на этот запах. Господи, кто в наше время курит!

Машина остановилась на обочине, клюнув носом. Раритет, древность – такая же, как и всё вокруг.

Хильфингера затошнило.

– Надо было взять флай, – процедил он сквозь зубы и полез наружу.


Она спускалась к ним от дома – высокая старуха с небрежной седой косой, насквозь прокаленная солнцем.

Увидев ее, Хильфингер содрогнулся. Некрашеные волосы. Морщины. Губы, собравшиеся в мелкую складочку. Руки как древесная кора.

Здесь что, не слышали о возрастной коррекции?

А Диксон уже работал. Шагнув навстречу, он расцвел в своей фирменной улыбке номер четыре.


Номер первый предназначался молодым женщинам, второй – офисным клеркам, номер три годился для клуш, облепленных младенцами.

Сейчас в лице напарника в точных пропорциях сочетались радость от встречи, доброжелательное внимание и бездна уважения.

Все правильно. Как раз для благоденствующего возраста.

– Рад приветствовать вас, миссис Эштон!

Он даже руки развел, будто приготовился обнять ее.

– Еще шаг – и нарушите границы частной территории, – предупредила старуха.

Улыбка Диксона увяла.

Она остановилась неподалеку – так, чтобы цепочка из камней, выложенная на земле, оказалась между ними.

– Что вам здесь нужно?

Хильфингер перехватил эстафету:

– Миссис Эштон, мы представляем компанию «Ай-рен Индастриз»...

– Я знаю, кого вы представляете, – оборвала старуха. – Заявляю в присутствии этого клоуна, – она кивнула в сторону побагровевшего полицейского, – что Тома вам не видать, как своих ушей.

– Тома?

– Наш робот.

Диксон с Хильфингером обменялись понимающими улыбками.

– Миссис Эштон, антропоморфизм по отношению к бытовым роботам – явление весьма распространенное, – снисходительно заметил Хильфингер. – Однако надо понимать, что...

– Всего хорошего.


Старуха развернулась и направилась к дому.

Хильфингер побледнел от бешенства. Что она себе позволяет, эта заплесневелая карга?

– Ваш робот будет изъят через пять дней и переработан, – с наслаждением отчеканил он в худую спину. – Весь ряд моделей «ДжейБиРоботс» признан не соответствующим нормативам и подлежит замене.

Старуха остановилась. Повернулась к нему.

– Вы не посмеете забрать у меня Тома!

– Это государственная программа, миссис Эштон, – сладко улыбаясь, вступил Диксон. – Нам очень жаль, но ваш робот опасен. Да, процент сбоев невелик, но он есть. И что самое ужасное, агрессия всегда обращена на детей. С вами ведь живет внучка, миссис Эштон?

Она молча смотрела на него.


Диксон уткнулся в страницу на экране.

– Ну да, Милисент, пять лет. Ах, миссис Эштон! Неужели привычка к бытовой технике может оказаться сильнее беспокойства за собственное дитя?

Он скорбно покачал головой.

– Послушайте, вы! – В голосе старухи прорезалась ярость. – Не смейте совать мне под нос всю эту чушь насчет пострадавших детей. Нет никаких подтверждений...

– Комиссия! – воззвал Диксон. – Факты! Эксперты!

– Продажные комиссии и купленные эксперты, – отрезала она. – Вы просто воспользовались тем, что все вокруг помешаны на безопасности. Разговор окончен. Чтоб больше вас здесь не было!

– Боюсь, у нас нет выбора, – сочувственно развел руками толстяк. – Через пять дней заканчивается срок добровольного обмена. Вы должны подготовить вашего андроида к изъятию.

Она отшатнулась.

– И что будет, когда закончится добровольный обмен?


Диксон улыбнулся улыбкой номер восемь: я знаю, и вы знаете, и я знаю, что вы знаете.

– Начнется принудительный, миссис Эштон.

«Разделай её!» – мысленно вопил Хильфингер.

Карга заслужила небольшой урок. Если ты в благоденствующем возрасте, так и веди себя... благостно.


Но тут вмешался полицейский.

– Нам в самом деле придется сделать это, мэм, – сказал он. Полицейский был низенький, коренастый, с невыразительным лицом, и он старательно отводил взгляд. – Мне жаль. Могу только посоветовать отнестись к этому проще.

Старуха сощурилась.

– Проще? – протянула она со странным выражением. – Знаешь, что я скажу тебе, парень... Два года назад комбайн, который Клэнси спьяну бросил вон на том склоне, покатился вниз. А Милисент играла возле сарая.

Все дружно посмотрели на невысокий холм и на хибару у его подножия, перед которой возвышалась гора песка.

– Моих сыновей не было рядом – ни Энтони, ни Роджера. Никого из нас не оказалось поблизости, кроме Тома. Он успевал добежать до комбайна, но не успевал добежать до Милли.

– Роботы «ДжейБи» грузны и неповоротливы, – вставил Диксон.

Старуха даже головы не повернула в его сторону. Она разговаривала с полицейским.

– Эта чертова махина набрала приличную скорость, так что Тому не под силу было его остановить. Он просто лег под него.

На этот раз Диксон придержал язык. Сплав, из которого «ДжейБи» производила своих андроидов, был невероятно прочным. Пожалуй, он даже мог выдержать чудовищный вес машины.

– Тома раздавило, – спокойно сказала старуха, словно услышав его мысли. – Но комбайн замедлил ход, и девочка успела отскочить.

Хильфингер усмехнулся про себя.

Глупая престарелая курица. Что ж, она сама дала им в руки дубинку.

– Так вы считаете вашего Тома героем! – не скрывая издевки, протянул он. – Трогательно. Но неразумно. Ведь роботы не испытывают страха. То, что для человека было бы героизмом, для них обычное поведение, заложенное программой. Надеюсь, вы это понимаете?

Старуха первый раз взглянула прямо на него.

Глаза у нее оказались не блеклые, как он почему-то решил, а тёмно-карие. Если бы взглядом можно было хлестнуть, на щеке у Хильфингера остался бы приличный рубец.

– В самом деле? Тогда как вы объясните, что при виде вас Том спрятался в подвал?


* * *


– Они вернутся, – сказал Роджер.

Все, кроме малышки Милли, сидели на крыльце и смотрели, как солнце садится за лес. Вспаханные облака, розовые, как созревающие яблоки, собирались над западными холмами.

Скрип-скрип, скрип-скрип.

В дверях показался робот. Доски прогибались и кряхтели под его тяжестью.

Остановившись возле качалки, он положил перед старухой трубку и табак.

– Спасибо, Том. Кстати, в мышеловку опять попалась крыса. Избавься от нее.

– Да, мэм.


Робот скрылся за домом, и оттуда некоторое время доносились шаркающие шаги. Многим деталям они так и не смогли найти полноценную замену: эту модель давно сняли с производства.

– Не понимаю, зачем им это надо, – недоумевающе сказала Клер, взглянув на мужа. – Бесплатно раздавать роботов! Разве это не разорит компанию?

Роджер невесело усмехнулся:

– Это ее обогатит. При нынешних технологиях произвести робота не так уж дорого. Его обслуживание, регулярный апгрейд – вот основной источник дохода. Поверь, в этом бизнесе крутятся колоссальные средства! «Ай–рен Индастриз» утопила «ДжейБиРоботс» еще полгода назад. Теперь осталось заменить ее продукцию своей.


По веранде пронесся сквозняк.

– Пап, а почему не оставить старых роботов людям? – их сын Дэнни, прислонившийся к косяку, вытряхнул сигарету, но поймав взгляд Клер, сунул пачку в карман.

– Боятся, что привычка окажется сильнее тяги к новому.

– Кстати, видели их ролик? – Энтони закончил чистить яблоко и воткнул нож между досок. – Там всякое бла–бла–бла про великолепие их новых моделей. Но все время повторяется: «Устаревшие роботы признаны опасными!» Ловко, а? Не старые, а устаревшие. Чтобы не вызывать ненужных ассоциаций.

– И они крутят этот ролик каждый час, – нехотя добавил Дэнни.

– Кое–кому не стоило бы каждый час смотреть визор, – не удержалась Клер.

– Ма, я только ради Тома!

– Ладно, ладно...

Из–за перелеска ветер донес разноголосый собачий лай.

– Опять у Клэнси обострение вируса предпринимательства, – проворчала Маргарет. – Сперва свиньи, теперь собаки...

– Свиньи были лучше. По крайней мере тише.

– Лучше всего были грибы, – возразил Роджер. – Они вообще молчали.

– В один прекрасный день они вырвали бы грибницы из земли, пришли сюда и проросли тебе в голову! – пообещал Энтони. – Ты их видел? По–моему, Клэнси случайно вырастил какой–то инопланетный разум.

Клер и Маргарет засмеялись.

– Они правда могут это сделать? – вдруг спросил Дэнни.

Смех оборвался.

– Они могут забрать у нас Тома? – упрямо повторил мальчик.

Взрослые молчали.

До них снова донеслось шарканье и поскрипывание – робот возвращался домой.


* * *


Они появились два дня спустя. Маргарет с бессильной ненавистью смотрела, как плешивый взмокший толстяк в рубашке выбирается из машины, придерживает дверцу для второго – невысокого, очень бледного, упакованного в темно–синий костюм.

Бледный шел как астронавт по чужой планете: тщательно выбирая, куда ступить, и морща нос от запахов местной атмосферы. Костюм–скафандр защищал от вредоносного воздействия.


Полицейский с несчастным видом тащился сзади.

– Я же сказала, чтобы вы больше не приходили!

Старуха снова стояла в нескольких шагах от границы своей земли, заложив одну руку за спину.

– Мы отразили в отчете ваши пожелания! – заверил Диксон. – Наши эксперты признали, что они носят социопатический характер и не могут быть учтены.

– Это те же эксперты, что изучали роботов, якобы искалечивших детей? – презрительно фыркнула Маргарет. – Харкните им в рожи! Вот так!

В горле ее зародилось клокотание, щеки втянулись...

Диксон с Хильфингером в ужасе отшатнулись, одинаково представив развитие событий.


Маргарет Эштон лихо сплюнула на траву и вытерла губы.

– Не забудьте отразить это в своем отчете! – насмешливо бросила она.

Хильфингер прикусил губу от злости и унижения, как вдруг заметил то, что вмиг изменило его настроение.

От дома к ним шел робот.

Это был древний андроид: должно быть, одна из первых моделей, выпущенных «ДжейБиРоботс». Громоздкая, неуклюжая, всего с двумя руками и ногами, будто слепленными из лоскутов. Господи, у него даже не было мимики! Жестянка, рухлядь – такая же никудышная, как его хозяйка.

Старуха не замечала его. Хильфингер улыбнулся про себя.

– Срок добровольного обмена закончится через три дня, – промурлыкал он. – Однако... Что говорится в инструкции на этот счет?

– В исключительных случаях сотрудники комитета имеют право осуществить принудительное изъятие раньше! – подхватил Диксон, понявший его с полуслова.


Хильфингер усмехнулся старухе в лицо:

– Мы отразим в отчете, что ваш случай относился к исключительным.

Она наконец–то догадалась обернуться. И Хильфингер сполна насладился ужасом, мелькнувшим в ее глазах.

Робот не может оказать сопротивление человеку. Кроме того, робот обязан подчиниться сотруднику полиции.


Все, этот участок можно закрывать, расслабленно подумал Хильфингер.

Он перешагнул линию из камешков, не удержавшись, распинал их в стороны и двинулся навстречу андроиду. Старую дуру он больше не принимал в расчет. Диксон следовал за ним.

– Сэр! – тревожно окликнул сзади полицейский. – Сэр, вы не имеете права...

– Адроид серии Тэ–Эм триста двенадцать, – скороговоркой проговорил Хильфингер, – согласно закону ты признан не соотве....

Короткий звук заставил его замереть с открытым ртом.

Хильфингер никогда не слышал вживую щелчка затвора. Но среагировал он правильно: оцепенел.

Миссис Эштон стояла, вскинув "Ремингтон" сорок пятого калибра. «Еще один раритет», – совсем некстати мелькнуло в голове Хильфингера.


А двое мужчин с дробовиками, выросшие будто из–под земли в пятидесяти футах от них, держали на прицеле Диксона.

– Вы нарушили границу частных владений, – ледяным тоном сообщила миссис Эштон. – Вы не имеете права вторгаться на частную территорию, не располагая соответствующим ордером. У вас есть ордер?

– Нет, миссис Эштон, – очень быстро откликнулся Диксон.

– В таком случае я предлагаю вам покинуть эти владения.

– Да, миссис Эштон! Простите, миссис Эштон!

Диксон как нашкодивший мальчишка рванул прочь, пыхтя от страха.

Хильфингеру хватило храбрости покинуть земли Эштонов с достоинством.

Но далеко уйти ему не позволили.

– Куда? – нахмурилась старуха и дулом указала на разрушенную дорожку.

Хильфингер понял. Он присел на корточки и вернул на место камни, отброшенные его ботинком.

Когда он поднялся, все они стояли перед ним. Миссис Эштон – воинственная, несгибаемая, как скала. Ее сыновья – один высокий и худой, с щегольскими усами, второй – увалень, заросший неопрятной щетиной. И изувеченный дряхлый робот с перегоревшими диодами в левом глазу.

Хильфингер смотрел на них и видел все то, что было ему ненавистно. Хаос. Агрессию. Пренебрежение интересами общества.

Вот они, люди прошлого – темного, злобного, грубого, цепляющегося за не имеющие ценности символы старой эпохи. Такие, как они, не принимают флаи на своих полях. Запрещают асфальтировать дороги. Не желают даже пальцем пошевелить ради того, чтобы привести собственный облик в соответствие с вкусами общества.


Волна гнева поднялась в груди Хильфингера. Страх исчез.

– Вы отвратительны, – сказал он, глядя в блестящие темно–карие глаза. – Такие, как вы, мешают делать этот мир лучше.

– Ваш мир, – негромко уточнил щеголь.

А увалень осклабился:

– Когда мне начинают говорить об улучшении мира, я заранее знаю, что речь пойдет о деньгах. Ваши андроиды...

– Наши андроиды – лучшее, что было создано за много лет, – твердо сказал Хильфингер. – Это поступь прогресса!

– Значит, мы пойдем не в ногу, – пожал плечами щеголь.

Хильфингер рассмеялся. В этом смехе было что–то такое, что заставило старуху снова вскинуть "Ремингтон".

– Посмотрите на своего Тома! – презрительно бросил он ей в лицо. – Это не робот, а ходячая помойка. Однако проблема даже не в нем.

– Поговори мне ещё, – ласково предложила Маргарет.

Но Хильфингера не нужно было подстрекать. Теперь он не замолчал бы, даже если б ему пустили пулю в грудь.

– Вы же сумасшедшие! Оглянитесь на себя! Вы готовы были застрелить троих человек – и ради чего? Ради жестянки, которая может быть опасна для ребёнка. Даже если есть один шанс из миллиона, что это правда – неужели риск стоит того?

– Пошёл вон, – распорядилась старуха. Лицо ее окаменело.

– Вы еще вспомните меня, когда он свернет вашей девчонке шею, – холодно сказал Хильфингер и поправил галстук. – Впрочем, нет. Вы будете помнить меня все это время. Потому что через два дня я приду сюда с ордером и заберу вашего робота.


* * *


Велосипед приветственно блеснул спицами, когда Маргарет выкатила его из сарая.

Пшеница шуршит, как осыпающийся песок. Ветер гонит по полю золотую волну и разбивает о лесной утес.

Не доезжая до фермы Клэнси, она остановилась на пригорке и некоторое время просто стояла с закрытыми глазами.

«Я заберу вашего робота».


– Клэнси, слышал, что эти придумали?

– Слыхал...

Старик приподнял кепку и вытер пот со лба.

– Что думаешь?

– Чего тут думать... – нехотя выговорил он и снова замолчал.

Маргарет ждала. У Клэнси непростые отношения со словами. Они перекатываются внутри него, как камушки в выдолбленной тыкве. Чтобы дождаться, пока парочка–другая вывалится наружу, надо набраться терпения.

– Развалюха он у меня, – сказал наконец старик. – Ну, кое на что ещё способен. Крыс там убивает, если новая в ловушку попадет. Многовато их чего-то в этом году. У вас есть?

– Попадаются, – кивнула Маргарет. – Значит, хочешь его обменять.

– Бесплатно ведь вроде как, – сказал Клэнси.

– Ясно.

Он водрузил кепку на голову и равнодушно смотрел, как она забирается на велосипед.

– Подожди–ка...

Она выжидательно взглянула на него.

– Мысля у меня была какая–то... – пробормотал старик. – А, вспомнил. Лимонаду хочешь?

– Нет, Клэнси, – сказала Маргарет, – спасибо.


Робот ждал ее на крыльце.

– Я пойду с ними, когда они вернутся, – ровно сказал он.

Собственно, Том всегда говорил ровно. Программа не предполагала модуляций и интонирования, но Маргарет казалось, что она улавливает оттенки эмоций в его голосе.

– Не говори глупостей, – устало сказала она. – Никуда ты не пойдешь.

– Дальнейший отказ от сотрудничества с представителями комитета приведет к эскалации конфликта, – сообщил Том. – Вы пострадаете.

– Это не твое дело.

– Я не хочу, – бесстрастно сказал Том.

– Что?

– Мне представляется нежелательным такое развитие событий.

Маргарет некоторое время смотрела на него.

– В ловушке снова крыса, – сказала она наконец. – Убей ее и поставь новую ловушку.


* * *


Они перебрали все способы, горячась, крича и споря.

Вывезти Тома в город.

Спрятать его в лесу.

Разобрать.

Замаскировать под человека.

Сдать вместо него другого андроида.

От отчаяния Энтони предложил обмотать робота тремя слоями гидропленки и опустить на дно реки, привязав предварительно к ноге тонкую цепь – как делали когда–то обладатели сокровищ.

Но все эти идеи были столь же фантастичны, сколь и бессмысленны.

– Может, зароем его на кладбище, – предложил Дэн. – Гроб экранирует поисковый луч.

Роджер покачал головой. Нет, не экранирует. Поисковые системы совершенствовались много лет. Они заточены под обнаружение робота – сбежавшего, потерявшегося или украденного.


"Мы не можем его защитить".


Первой это сказала Клер.

Они с тоской смотрели на экран, где разворачивались репортажи из разных областей. Программа обмена роботов победно шествовала по стране.

Камера фиксировала радость на лицах детей («Высокий уровень звукоподражания! Ваш малыш научится различать голоса десятков птиц!»), оживление женщин («Двадцать три программы, позволяющие вам полностью переложить домашнее хозяйство на робота!»), предвкушение в глазах мужчин («Базовая модель Ай–рен станет незаменимым партнером во всех ваших хобби!»).


Журналисты не показывали, как происходит сдача старых моделей.

«Да и что там показывать, – думала Маргарет. – Роботы ведь не цепляются за хозяев с плачем. Не пытаются обнять детишек на прощание. Они просто делают то, что им сказано».

– Мы не можем его защитить.

Это повторил уже Роджер.


И вдруг резко смахнул со стола их записи. Все молча смотрели, как разлетаются по полу листки бумаги.

– Как же мы его спрячем?... – жалобно спросил Дэнни и оглядел взрослых. – Мам! Пап! Ведь мы не отдадим его, правда?

Родители не ответили.

Маргарет наклонилась к Энтони.

– Что они могут с нами сделать?

– Все, что угодно, – честно ответил тот. – Лозунг «Защитим наших детей» дает им карт–бланш, мам.

– Ну, убить–то положим не убьют... – пробормотала старуха.

Энтони промолчал.

Маргарет отчаянно пыталась придумать выход, но в памяти вставали два воспоминания: Том, испуганно прячущийся в подвале; Том, идущий навстречу Бледному.

– Клер, – позвала она. – Клер!

Все обернулись.

Маргарет поднялась. Решение было принято.

– Вот что, милая, – не терпящим возражений голосом сказала она, – возьми детей и отправляйся в город, пока не стемнело. Ключи от дома в верхнем ящике комода.

Клер кивнула.

– Я не поеду! – взвился мальчик.

– Поедешь, – спокойно сказала Маргарет. – Детям завтра здесь нечего будет делать.


Вечером в дверь постучали.

– Это... – сказал Клэнси, переминаясь с ноги на ногу. За ним стоял, слегка покосившись на левый бок, андроид серии Зет–12. – Я, значит, чего опасаюсь–то... Придут они с утра за Изей. А у меня и отстреливаться нечем.

Энтони поперхнулся лимонадом.

– Как вы его зовете? – недоверчиво переспросил он.

Старик исподлобья яростно зыркнул на него.

– Да нет, я ничего, – торопливо заверил Энтони. – Изя так Изя... Хорошее имя.

– Тони, приготовь белье для мистера Клэнси, – попросила Маргарет. – Роджер, не включай экран. Видеть его больше не могу.


* * *


Они стояли на веранде, готовые ко всему.

День изъятия!

В пшенице плескалось солнце, ветер носился вокруг.

– Флаи пришлют, – с тоской пробормотал Роджер.

– Пшеницу помнут, – в тон ему откликнулся Энтони.

Оба усмехнулись.


Клэнси засел в сарае, Тома с Изей закрыли в подвале. Запирая замок, Маргарет взглянула сверху на бесстрастное металлическое лицо. Ей показалось, что робот хочет что–то сказать, но это, конечно, было не так. Роботы не умеют прощаться. Они не умеют быть благодарными. Не умеют утешать. Они умеют только то, что заложено в них программой.

От нагревшихся перил пахло смолистой древесиной.

– Мы ведь глупцы, да? – вдруг сказала Маргарет.

Сыновья помолчали.

– Да, мам, – ответил наконец Роджер. – Мы глупцы.

– Мы законченные идиоты, – поддакнул Энтони. Выпучил глаза и со зверским видом принялся чесать за ухом.

Маргарет рассмеялась. Младший всегда мог легко насмешить ее. Она смеялась до тех пор, пока из–за перевала не показалась машина.


Они смотрели, как она приближается: ярко–красный мобиль с желтой крышей.

Как спускается с холма, вздымая тучи пыли.

Проносится через поле.

Останавливается у границы.

Маргарет облизнула губы.

– С Богом, мальчики.

Из машины выскочил полицейский, замахал руками. Ветер доносил до них обрывки криков: «Мис... Тон!»

– А где остальные? – пробормотал Роджер.

Энтони повертел головой. Ни флаев, ни дополнительных нарядов полиции... Как они собираются осуществлять принудительное изъятие?

– Это какая–то ловушка! – не выдержала Маргарет.


Роджер мрачно кивнул. Все они понимали, что Хильфингер не отступится. Дело было уже не в одном роботе, всё это зашло гораздо дальше.

Полицейский скакал на месте. «Мис... Тон!»

– Нет, – жестко сказала старуха. – Остаемся здесь.

Полицейский продолжал приплясывать. Он выглядел настолько по–идиотски, что они переглянулись.


Шаг за шагом.

Медленно–медленно.

Каждый миг ожидая ловушки.

Вниз, к красной машине.

– Может, они перенесли срок изъятия? – Маргарет сама не верила в то, что говорит.

Роджер с сомнением покачал головой.

– Миссис Эштон! Миссис Эштон!

Мать с сыновьями остановились неподалеку от границы.

Запыхавшийся полицейский подбежал к ним, даже не заметив, что пересек линию из камешков.

– Все закончилось, миссис Эштон! – выдохнул он и наклонился, упираясь ладонями в колени.

– Что?

– Как это «закончилось»?

– Закончилось! – твердил тот.

– О чём ты, чёрт тебя дери? – повысила голос старуха.

Полицейский разогнулся и вытер пот.

– Вы, наверное, ничего не знаете...

– Мы знаем, что вы хотите изъять у нас робота, – сухо обронил Роджер.

– И знаем, что у вас с этим будут сложности, – дополнил Энтони, жуя травинку.

– Вы не знаете, – повторил он. – Вы ведь не смотрите визор, правда? Я так и подумал. Решил сам вам сказать. Накрылся их проект!

– Что? – хором ахнули Эштоны.

– Накрылся! – повторил полицейский и ухмыльнулся во весь рот. – Да вы сейчас сами все услышите.

Он махнул рукой, и из машины выбрались Диксон и Хильфингер.

– Уважаемая миссис Эштон! – еще издалека закричал Диксон. – От всей души прошу извинить нас за прошлый инцидент!


Он выдвинулся вперед. Хильфингер стоял с непроницаемым лицом, глядя поверх их голов.

Толстяк прижал ручки к груди, и на лице его отразилось самое искреннее сожаление.

– Надеюсь, это недоразумение не омрачит наших отношений! – радостно воскликнул он. – Вам нужно только подписать...

Старуха отдернула руку от протянутого листа.

– Здесь сказано, что вы не имеете к нам претензий. Вы ведь не станете жаловаться? – улыбка Диксона стала умоляющей.

Хильфингер продолжал изучать облака.

У Маргарет наконец прорезался голос:

– Но почему?! Что случилось? Почему не идет обмен?

– Никто не пожелал отдавать старых роботов, – вздохнул толстяк. – Начались... м–м–м... инциденты.

– Подождите, – растерялась она. – А как же репортажи? Новые модели?

Диксон вздохнул и потупился.

– Брехня это, миссис Эштон, – легко сказал полицейский. – Постановка. Может, кто и согласился, но таких немного. А в основном–то все... Как у вас, короче.

– Вы хотите сказать, – раздельно проговорил Роджер, – что люди встали на защиту своих роботов?

– Вроде того, ага.

Полицейский снова ухмыльнулся, и Маргарет вдруг бросилось в глаза имя на его бляхе: «Салли Джилкрист». Кажется, в детстве они пели какую–то песенку про Мистера Джилкриста.

– Песенка... – пробормотала старуха.

Толстяк диковато взглянул на нее.

И тут она вспомнила.


«Мистер Джилкрист, мистер Джилкрист,

Разогнал всех крыс, разогнал всех крыс!

Стало Джилкристу совсем хреново –

И пошел он за новой!»


Маргарет Эштон засмеялась. Сначала тихо, потом все громче и громче.

Хильфингер вздрогнул. Его выпуклые голубые глаза остановились на ней.

Старая миссис Эштон хохотала, запрокинув голову.

– Значит... Никто... Не захотел! – еле выговорила она. – Ха–ха–ха! Ваших прекрасных... Новых... Ха–ха–ха!... Роботов!

– Не смейте! – прошипел Хильфингер. – Вы даже не понимаете, что произошло! Это же откат назад! В прошлое!


Маргарет вытерла слезы, выступившие на глазах.

– Какие же вы глупцы, – с облегчением сказала она. – А мы ещё большие. Я-то думала, мы одни такие. Ведь все таятся! Никто не осмеливается сказать соседу, что он привязался к железяке, моющей полы! – С губ её сорвался смешок. – Это мы–то, зовущие хлебопечку по имени! Мы, плачущие над проданной машиной! Ругающиеся с принтером! Подбодряющие сенокосилку! И – вы не поверили бы в это еще два дня назад, не так ли? – нас таких большинство.

– Это значит, что большинство – идиоты! – взвизгнул Хильфингер, потеряв самообладание. – Кретины! Сентиментальные придурки! Вы наделяете душой то, у чего её быть не может! Никогда! НИКОГДА!

– Вы правы, – улыбаясь, согласилась Маргарет Эштон, и он осекся. – Мы наделяем душой всё, даже то, у чего её заведомо нет. Но мы не позволим вам запретить нам делать это. Вы не отберёте у нас право любить то, что мы считаем нужным любить.

Она выдернула из руки Диксона лист и поставила на нем размашистую подпись.

Диксон собирался применить одну из своих улыбок горячей благодарности, но почувствовал, что под её взглядом у него что–то случилось с губами.

– Вы вообще никогда ничего у нас не отберёте, – отчеканила Маргарет Эштон.


* * *


Скрип-скрип.

Скрип-скрип.

Солнце садилось за лес. Над западными холмами собирались легкие облака.

– Том, в ловушке снова крыса, – заметила миссис Эштон, не отрывая глаз от вязания. – Убей ее, пожалуйста.

– Да, мэм.

Шуршала кукуруза, пересыпалась пшеница. Энтони толкал к сараю старую тележку. Дэнни раскачивал на качелях хохочущую сестру.

Робот Том удалялся от дома.

На сгибе его локтя болталась ловушка для крыс.

Робот Том вышел на край поля, присел на корточки, разжал скрипучие металлические пальцы.И выпустил маленькую серую крысу в золотую траву.


© eilin_o_connor

Показать полностью
Похожие посты закончились. Возможно, вас заинтересуют другие посты по тегам: