8

Сказки Бугролесья. Волна и Прутик. Глава вторая и третья.

Сказки Бугролесья. Волна и Прутик. Глава вторая и третья. Белое море, Бугролесье, Рассказ, Длиннопост, Русский север, Книги, Фольклор

Глава вторая и третья

2

Появилась семья Ходовых в Клешеме три года назад. Молодые ещё мать с отцом и трое детей: старший одиннадцатилетний Семён, дочь Дарья девяти лет, и Фёдор. Фёдору тогда только-только исполнилось шесть годиков.

Раньше жили Ходовы много южнее, в соседней губернии. Но не заладилось у них житиё-бытиё на прежнем месте. Хотя хозяйство вели исправно, двух коров держали, лошадь, овец. Отец и плотничал, и прочими ремёслами промышлял в межсезонье. В общем, не бедствовали — небольшой достаток в семье был.

Но однажды нашла коса на камень: невзлюбил отца купчина тамошний, а за что — сейчас и не узнаешь. Стал купчина на отца приспешников и лизоблюдов своих науськивать. Стал сплетни-небылицы и слухи грязные о Ходовых распускать, перед властями порочить. Хотел купчина сломить Ивана Ходова, хотел, чтобы пришёл Иван к нему в ножки кланяться, милости просить. Однако, был отец у Фёдора мужиком скромным, но твёрдым. Голову держал высоко, достоинство человеческое помнил.

Тогда и закончилась у Ходовых спокойная жизнь: покосил кто-то всходы на их уделе, отравили одну из двух бурёнок-кормилец, а Семёну и Даше местные пострелята совсем проходу давать не стали. Такой уж там народец обитал, жил с оглядкой на богатеев и начальствующих.

Не выдержал отец Фёдора, ударил в сердцах шапкой о землю: «Готовьтесь дети, пожитки собирайте. Поедем отсюдова в Клешему! Там у матери вашей бабка двоюродная живёт».

Дом и скотину продали, увязали немудрёное своё имущество в узлы и отправились на телеге в неблизкий и трудный путь.

Всё это Фёдор знал из рассказов старших. В памяти с тех времён осталось только, что овчина пыльная, высунув из которой свой маленький нос, он наблюдал, как проплывали мимо их телеги однообразные пейзажи, сёла, деревни.

Уехали Ходовы по весне. Промытарились всё, показавшееся бесконечным, лето. Но, одолев все невзгоды, проделав добрую тысячу вёрст, измученные, осунувшиеся, пропитанные дорожной пылью и насквозь пропахшие дымом костров, добрались до Клешемы. Успели-таки до большой распуты и первых морозов.

Оказалось, что бабка двоюродная, Анастасия Фёдоровна, почила той весной, вечная ей память. Но, дети её, внуки и правнуки поживают в Клешеме во здравии и трудах праведных. А разве народ вольный да православный допустит пропадать, пусть и неблизкой, но, всё-таки, родной, кровинушке?!

Вот с этого момента и появлялисьв памяти Фёдора проблески, вспыхивали картины и целые куски событий, а начиная с Рождества, сверкала память прозрачной, незамутнённой водой…

Когда впервые въезжали в Клешему, было уже темно, и Фёдор с сестрой Дашкой-дурашкой спали-сопели в телеге, укрытые старым зипуном. За столько дней и ночей пути они сроднились со своей телегой, уютным и единственно безопасным казалось им их место на старой овчине. Они так привыкли засыпать под мерный ход Сивки и скрип расшатавшихся колёс, что казалось — нет в мире лучшей колыбели. А любая остановка служила сигналом: «Проснись, подними голову — скоро Семён разведёт жаркий костёр, мама будет готовить обед, а тебе можно побегать вокруг, или даже сходить с отцом на ближайшее озеро искупаться, поудить рыбу».

Но в этот раз сигнал прозвучал в сознании далёким эхом: слишком темно, сыро и зябко было за бортом их телеги, за бортом их бесстрашного корабля. Дрёма словно мёдом смазала ресницы, и было в ней так сладко, что раскрыть глаза не оставалось никаких сил. Телега встала. Сквозь сон, краем сознания, Фёдор зацепил неразборчивые голоса родных и ещё чьи-то, незнакомые. Почувствовал, как Даша зашевелилась, высунула голову наружу, но почти сразу нырнула обратно. Голоса удалились, а Фёдор лишь вздохнул, плотнее притянул к животу колени и опять очутился в плену-полоне сладкой дремоты.

Вскоре чужие крепкие руки осторожно, но решительно, вытянули его под холодную изморось, закутали, понесли. С той стороны, из промозглой реальности долетел озабоченный полушёпот: «Эка, малец — умаялся вконец». Однако, глаза никак не хотели открываться — безразличие и тяжёлая усталость навалились на душу, на веки и на всё хрупкое тельце.

И всё же проснуться пришлось. От влажного жара и почти забытого банного духа, аромата распаренных берёзовых листьев, маслянистого запаха можжевельника. Отец тормошил Фёдора за плечо:

— Просыпайся Федька-медведька, мыться — париться. Приехали!

Фёдор разлепил ресницы, осоловело глянул вокруг: какой хороший, всё-таки, нынче сон снится. И только после того, как Семён плеснул ему в лицо холодной воды из ковша, осмысленно и весело заблестели его глаза: «Ур-р-р-а-а-а! Приехали!»

Так долго и с таким наслаждением мылся Фёдор первый и, наверное, последний раз. Ух, как хорош пар, как здорово жжёт липучий берёзовый веник! А какая вода! Самая-самая лучшая, волшебная, Святая!

А потом, одетый в чистую рубаху, едва не скрипя отдраенной кожей и снова начиная клевать носом, пил травяной чай с вкуснейшим мёдом. За большим столом, в тёплой и просторной горнице было много незнакомых, но уже ставших родными людей…

А вон там и отец… И Семён рядом, счастливый и улыбчивый… И мама с Дашкой…

И покой взял Фёдора в громадные мягкие ладони. И снова привычно покачивает и трясёт, везёт сквозь время и пространство… Но это уже не их телега, а весь этот большой, надёжный дом, вместе с мамой, отцом, Семёном и Дашей, со всеми этими незнакомыми, но добрыми людьми плывёт по бескрайним просторам… И уже не трясёт вовсе, а плавно баюкает на волнах неведомого Бугролесья неширокая волшебная река Жур…


3

От разлива Жур-реки потянуло холодком, а перед глазами Фёдора вместо раздолья Клешемы почему-то оказалась выбеленная дождями, в прожилках волокон доска крыши. Уснул. Хорошо вниз не съехал.

Фёдор сел, протёр глаза, но легче не стало — всё равно клонило в сон. Прошлёпав босыми ногами вдоль конька, Фёдор вышел на площадку возле голубятни. Голубей в Клешеме никто не держал, но к этому сооружению над поветью деда Телемоныча другое название подобрать было сложно. Небольшая будка на крыше. Дверь заперта непонятным макаром, окна наглухо прикрыты ставнями. Зачем она тут? Но, впрочем, насколько помнят клешемские старики, была она тут всегда. И хотя возраст самого деда Телемоныча корнями терялся во тьме ушедших поколений, дом, наверняка, был ещё старше. Странным в голубятне казалось и то, что она заперта. В Клешеме замков не водилось вовсе. Запоры были — чтоб на ночь запирать избу изнутри. А так, поставят палку или метлу поперёк дверей — хозяев нет. И никто не войдёт.

От голубятни вниз, на крыльцо, были устроены довольно удобные сходни с перилами. Перегнувшись через перила где-то на половине спуска, Фёдор выглянул за угол дома. В огороде коза Вострая, мелко помахивая хвостом, пыталась отыскать редкую ещё травку. Дом у деда Телемоныча был в один этаж: горница, зимняя половина и небольшая поветь. Живности, кроме Вострой да кота Жмыха, старик не держал. Зато в огороде летом, помимо положенных морковок — укропов, зеленело пахучее разнотравье. Да и вся изба была увешана пучками сухих трав.

Сказки Бугролесья. Волна и Прутик. Глава вторая и третья. Белое море, Бугролесье, Рассказ, Длиннопост, Русский север, Книги, Фольклор

Время, между тем, близилось к полудню, и в животе у Фёдора недовольно заворчали голодные волки. Вспомнил оставленную на столе в горнице краюху ржаного хлеба и пол кувшина молока в печи. Молоко оказалось ещё тёплым со вчерашнего вечера и не прокисшим. Фёдор забрался на широкую лавку возле окошка и, запивая молоком, принялся жевать хлеб (жёлтую, толстую и чуть подсохшую молочную корку он съел первым делом).

Дед Телемоныч ушёл третьего дня. В общем-то, не велик срок, чтобы начинать всерьёз беспокоиться. Однако случай тут был особый.

В груди у Фёдора ёжиком каталось нетерпение, а кроме нетерпения, проклюнулся и начинал оживать прежний упрямый прутик. Фёдор знал, что дня через два этот прутик окрепнет, подрастёт, и тогда, если дед Телемоныч не появится сам, Фёдор достанет свои сыромятные бахилы, спросит у тётки Прасковьи что-нибудь пожевать в дорогу и уйдёт на поиски. И никто не сможет его остановить. И не станет. Но пока прутик в груди едва наметился. И хотелось спать.

Фёдор задумчиво почесал затылок, покосился на большой, потемневший от времени строгий образ в «красном» углу, повернулся и быстро перекрестился: «Спасе Святый, помилуй мя, грешнаго». Вздохнул и полез на печь.

Две последние ночи Фёдор долго не мог заснуть. Ворочался на печи с боку на бок, сопел и возился с постелью, которая будто нарочно становилась жаркой и неудобной. И только под самое утро, когда измятая, сто раз перевёрнутая подушка, наконец-то удобно укладывалась под щекой, часа на два проваливался он в душное забытьё.

Зацепили ожидание и тревога, накатывала непрошенными и неотвязными приливами память…

…Первая осень в Клешеме: смесь знакомых и новых запахов; влажный, тревожно дышавший под крылом чёрного ночного ветра, лес; густо пестревшие жёлто-красными пятнами осинника и березняка Тёмные Бугры; сбитые в плотные тяжёлые гроздья крупные бусины алой рябины; первые опавшие листья, лёгкими разноцветными лодочками отправившиеся в неведомое безвозвратное плавание по Жур-реке.

Тихая, пронзительная и неизъяснимая осень лежала окрест. Прозрачным и печальным стал мир, такими же прозрачными, с тихой грустью, сквозившей в глубине глаз, казались люди.

Но осенняя печаль была перемешана с радостью доброго урожая и весёлыми хлопотами по сбору грибов и ягод, с ожиданием близкого уже зимнего отдыха после шумного, пыльного и многодельного лета. Ходовы первый раз видели такое количество лесных ягод и грибов. Большими двухведёрными корзинами и заплечными кузовами несли жители Клешемы с Великого Мха и ближнего леса дары природы: бруснику, клюкву, грибы. Сушили по амбарам вымолоченную рожь. А бабы начинали трепать лён, чтобы долгой зимой сплести из тонких волокон нити и соткать их в полотна.

Мужики, поочерёдно уходили малыми артелями вниз по Жур-реке к большим порогам: там поднималась в верха на осенний нерест краснорыбица сёмга.

После чистых дней бабьего лета зарядили монотонные дожди, затянуло небо серой мешковиной. А на Покров, как и положено, выпал первый снег. Через день он растаял, но земля так уже и не отогрелась: стянуло тонким ледком лужи, застыли раскисшие дороги.

Лето кончилось, а впереди ждала северная зима. Поэтому, посовещавшись, решили, что до весны Ходовы поживут раздельно, по родственникам. После Рождества заготовят и вывезут с Тёплых Бугров лес для ремонта, а по весне наладят один из пустующих домов — какой больше по душе придётся. На то время стояли в Клешеме две нежилых избы: престарелые хозяева померли, их дети разлетелись в поисках лучшей доли по городам и весям, а без присмотра и жильцов дома быстро обветшали и покосились крышами.

Отца и Семёна определили к дяде Кириллу Афанасьевичу — у него попросторней, да и сам хозяин дома зимой не сидит, всё в тайге на заимках охотничьих обитает. Возьмет Кирилл Афанасьевич отца в ученики и помощники. А Семён в их отсутствие будет за хозяйством присматривать: было у Кирилла Афанасьевича шестеро детей, да все, почитай, — девки. Единственный сын Петр в ту зиму остался на далёком Морбоне, стеречь и починять промысловое становище.

Конечно, не тягаться Семёну в ловкости и умениях со старшими троюродными сёстрами, но всё одно — мужик в доме.

Маму с Дашей поселили у тётки Лизаветы и дяди Федота Куприяновича. Опять же, подмога хозяевам: ткала тётка Лизавета на продажу льняные полотна. А Фёдора к тётке Прасковье отправили. Кроме старшей Анастасии росли у тётки Прасковьи дочь Степанида и сын Павлушка, оба почти Фединого возраста. Где два, там и третий не в тягость, да и веселей. А к маме с Дашкой и Семёну хоть каждый день бегай (так оно и было), а то и заночевать можно.

Закружилась-покатилась у Ходовых новая жизнь. И хоть поначалу было в ней много труда и неудобств — чаще улыбалась мама, чаще заливалась смехом Дашка-дурашка, весело и задорно блестели глаза у отца. А Фёдор, как в глубокую воду, сразу и с головой, нырнул в новые знакомства и новые, необследованные места, в нехитрые ребячьи заботы и радостные захватывающие игры.

Вспыхнула и погасла, укрытая снегами, осень. Оделось Бугролесье в белую зимнюю шубу. Зима-зимушка. Слышь, как трещит стволами деревьев звёздной студёной ночью сердитый мороз?! И как хорошо, забравшись со Степанидой и Павлушкой на необъятную русскую печь, притаившись и сверкая глазами, слушать дивные сказки тётки Прасковьи. Как хорошо засыпается под тихие грустные песни, что поют тётушка и старшая её дочь Анастасия за пряжей.

А сколько захватывающего восторга мчаться на салазках со Светлой Горки! Как здорово строить снежные стенки и пуляться снежками! А у Фёдора, ко всему, оказался дар стоять на лыжах. Наравне со старшими ребятами лихо скатывался он с крутых склонов, выскакивал на другой берег Жур-реки и, подняв облако снежной пыли, разворачивался. Старшие ребята только добродушно посмеивались: «Ты, Фёдор — неваляшка. И не скажешь, что пришлый: точно наш — клешемский».

И никто из ребят не жадничал ни санок, ни лыж. К следующей зиме отец смастерил Ходовым собственные «снежные приспособы», а пока, с радостью и благодарностью, пользовался Фёдор чужим снаряжением…

Помнилось, как перед Рождеством ездили на дровнях с отцом и Кирилл Афанасьевичем на покос — вывозить сено. Как волшебно, по-сказочному открывался зимний лес за каждым новым поворотом. Как, спустя неделю после этого, шумной ватагой, во главе с Семёном ходили в сторону Тёмных Бугров за ёлками к Празднику…

Помнил замирание сердца на первой в Клешеме службе в летней ещё церкви. Высоту недостижимую купола, торжественность и необычайные, тёплые и светлые «небеса» — так называлась дивная роспись шатрового потолка…

Отец в ту зиму надолго уходил с Кирилл Афанасьевичем в тайгу: ставили хитрые силки-капканы на куниц и соболей, охотились на дичь. Появляясь на несколько дней в Клешеме, отец вскидывал Фёдора на руки, крепко обнимал: «Здоров, Федька-медведка! Вот тебе лисичка из лесу гостинец прислала», — и доставал самодельный медовый леденец. Или, любил, посадив Фёдора на колени, вести «серьёзный» разговор: «Вот, скажи мне, брат Фёдор Иванович, какой зверь в тайге самый опасный?» Фёдор косился на отца, затем на Кирилла Афанасьевича, который, прицепив к притолоке в зимней избе рыболовную сеть, латал в ней дыры, и, одновременно, грел у жаркой печи побаливающую спину: то и дело мелькала в его крупных ладонях проворная шуйка.

— Ну… — Фёдор чуял какой-то подвох, — Медведь?

— Медведь? Да — медведь самый сильный и самый большой. Но, потапыч старается с людьми в мире жить, всю зиму в берлоге дрыхнет, опасен, разве что подранок или шатун.

— Волки, тогда?

— Волки?.. Стая волчья голодная — враг беспощадный, — подал голос от печи Кирилл Афанасьевич. — Так, Слава Богу, у нас им не житьё. Снег глубокий. По такому снегу волкам ни зайца, ни лося, ни оленя не взять. Вот и бывают волки здесь лишь изредка, набегами в плохую осень.

— Ну… — Фёдор посмотрел на стену, где до поры, пока не стала шапкой или ещё чем-нибудь, висела звериная шкура. — Может, тогда она — рысь?

— Хм… — Кирилл Афанасьевич озорно сверкнул глазами и, пряча улыбку в бороду, склонился над сетью.

— Рысь, Фёдор, зверь хитрый. И по деревьям ловко лазает, и в засаде подолгу сидит. Но, всё-таки мелковата она против нашего брата. Вон Кирилл Афанасьевич по молодости на медведя с рогатиной ходил, куда там — рысь!

Фёдор удивлённо хлопал глазами, тайна сгущалась, и становилось чуть-чуть жутковато. Но было это чувство даже приятным и завораживающим.

— А самая опасная, особенно в зимнюю пору… — Фёдор замер и даже перестал дышать, — Самая опасная — РОСОМАХА!

Отец говорил негромко, но от этого нового слова пахнуло тревогой. Глаза у Фёдора округлились, и он весь невольно сжался. Отец засмеялся, притянул его покрепче к себе, и, поудобнее усадив на колене, взлохматил вихры:

— Да, Фёдор Иванович, есть такой неприятный зверь. Сильный, почти как медведь, безжалостный, как волчья стая, хитрый и ловкий, как рысь. Коварный и жестокий. И вид такой же имеет: то ли медведь, то ли рысь хвостатая. Только крупные они редко встречаются.

Дядя Кирилл Афанасьевич выпрямился на своём стульчике у печи, посмотрел на отца, потом на Фёдора. Потом привстал и задрал край рубахи: на его крепком теле, с правой стороны, на рёбрах, белели три косых полосы — старые шрамы:

— Вот, как-то повстречались с этим зверем. Пометил он меня.

Фёдор почувствовал, как взъерошенные отцом волосы, начинают шевелиться сами по себе. Кирилл Афанасьевич сел, снова взялся за сеть и продолжил:

— Лет пятнадцать тому было. Ушли мы со Степаном Звонарёвым по перволёдку на дальнюю заимку, что за Великим Мхом на Тёплых буграх. Вроде как, тот год олень по Продувному поясу должен был раньше идти. Но приморозило ещё не накрепко, и когда через Рой-реку перебирались, Степан провалился. Я пока его вытаскивал, тоже весь вымок. Там до избы вёрст пять оставалось, снегу немного, так, что и ничего страшного, значит. Но, как выбрались от реки на угор да в сухое переоделись, что-то тревожно мне сделалось. Степан посмеивается, знай: «Что, Кирилл Афанасьевич, иордань осенняя не впрок пошла. Грехи старые душу свербят?» Да и собака наша, Рыжий, ничего не чует. А я иду и всё по сторонам озираюсь, да оглядываюсь. Спокойно вроде вокруг, но, будто, следит кто за нами.

Добрались до избы, значит, печь стопили, обогрелись, повечеряли. А устали с дороги, и так нас разморило после купели ледяной, что уснули быстро и накрепко. Пробудились впотьмах, под утро: Рыжий лай поднял, да так изводится, будто медведя «держит». Пока мы копошились спросонья — Степан кресалом щёлкал, свечу зажигал, — чувствую, на голову и за шиворот сыпется песок и опилок. Рыжий на стены кидается, значит. Ничего понять не могу. Тут сверху заскрипело, пахнуло холодом, и большая чёрная тень свалилась на меня с потолка. Ух, не ожидал я такого коленца: опрокинулся от удара на топчан, а в лицо пасть зубастая тяжёлым зловонием дышит. Ну, думаю, выручай, святитель Николай, душу грешную. Нож в изголовье топчана нащупал и, что было сил, саданул зверюге под лопатку. А тут и Степан подоспел, топором ей в ошеину приложился, и Рыжий навалился –рычание, крик, лай! Всё-таки скинули тушу с меня, добили. Встал, чувствую: весь правый бок мокрый, и рубаха лохмотьями висит — зацепила, значит, пометила!

Кирилл Афанасьевич опять выпрямился и погладил через рубаху рёбра:

— Так, вот! Шла она за нами от Рой-реки — наутро Степан ходил, следы смотрел. Дождалась на дереве, пока мы угомонимся, уснем. Забралась на чердак и давай потихоньку потолок раскапывать, а затем и брёвна раскатила. Сверху хотела взять, значит. Да не тут-то было, Бог миловал! Правда, до сих пор в толк не возьму, как её Рыжий раньше не услышал…— Кирилл Афанасьевич улыбнулся: — Ты, Фёдор, чего оробел совсем? Не боись. Зверь силой, коварством и хитростью берёт, — а человек разумом. И ни один зверь супротив разума человеческого не устоит!

А росомаха, отец твой верно говорит, — такая недюжинная, как та, — редкость большая даже для наших глухих мест. Обычно, она как шкодливая куница, чуть покрупней только: то мясо с капканов стащит, то лабаз раззарит. Пакостит изрядно, вот и приходится её убирать…

А в какой-то раз пришли отец с Кирилл Афанасьевичем под завязку загруженные лосиным мясом. Потом два дня парили в чугунках и горшках большие сочные куски, жарили, тушили и солили впрок. «Сохатого били!» И представлялось Фёдору, как отец и Кирилл Афанасьевич с тяжёлыми еловыми дубинами наперевес гонятся по зимней тайге за огромным длинноногим лосем, и, догнав, раздают ему увесистые тумаки. И лось, устав от погони, скидывает часть своего мяса и налегке убегает в чащу…

А потом было Рождество и Святочная седмица. Пироги и прочая вкусная снедь. Высокая луна над Великим Мхом, звон колоколов, весёлый смех. Хождения по гостям и колядки шумные с клешемской ребятнёй. Волшебное и загадочное время…


В соцсетях:


Вконтакте

Одноклассники

Живой Журнал

Инстаграм

Найдены дубликаты

Отредактировал NMPro 1 год назад
+1

Вкусно написано. На Лескова похоже но не так мрачно как у него. Светлый текст и читается отлично ))) пишите ещё обязательно!

раскрыть ветку 1
0

Благодарю. Очень тёплый отзыв... И... именно таким и хотелось сделать этот текст...

0
Вы конечно простите...это кто то прочитал?
раскрыть ветку 1
0

Я прочитала. А почему такой вопрос?

Похожие посты
95

Как раньше жили крестьяне Русского Севера

Поморы — жители Русского Севера, населяющие побережье Белого и Баренцева морей. Они пришли туда еще в XIV веке — не на безлюдные земли, а на территорию финно-угорских племен (в частности, вепсов и карелов), которые обитали в тех местах до славян и сыграли большую роль в формировании новой этнокультурной общности.


Новгородский дауншифтинг


Первыми сюда добрались новгородцы и ростовчане, ушедшие искать лучшей жизни. В XIII веке новгородцы оставляли малоурожайную землю и шли на север, к богатым ресурсами лесам и водоемам, которые не только давали переселенцам материал для строительства домов, одежду и пищу, но и способствовали развитию торговли уникальными товарами. Они принесли на Север свои законы и порядки, но при этом присматривались к местному населению, перенимая лучшие практики хозяйствования.


Переселенцы активно осваивали территории, основывая поселения различных типов.


Погост — самый ранний тип поселений Севера. В нем строился храмовый комплекс или церковь, проводились мирские сходы, сюда приезжали торговцы.


Деревней считалось земледельческое поселение сначала в 1–3 двора, а позднее в 10–15 дворов.

Центральное поселение с церковью именовалось селом.


Починком (новг. почин — «новое поселение») называли мелкое поселение, отделившееся от старой деревни из-за нехватки пригодных для сельского хозяйства земель.

Как раньше жили крестьяне Русского Севера Русский север, Поморы, Белое море, История, Knife media, Длиннопост

Типы расселения (реконструкция). Музей Малые Корелы.

https://newsvo.ru/blogovo/107968?rate=1iR6p0S77MRzHMU3uqcswH...


Русский Север, по сути, был узкой заселенной полосой вдоль моря, озер и рек, ведь для той части населения, что жила земледелием, было необходимо наличие пригодной для обработки земли, орошаемой водоемами.


Кроме того, такое расположение позволяло ходить на промысел (рыбный, за морским зверем), а система рек и озер становилась неотъемлемой частью транспортных путей. Для заготовки дров и сена использовались особые летние поселения, расположенные на дальних крестьянских лугах (пожнях).


Переселенцы собирались в общины и стремились к коллективизму, организуя деревни определенным образом. Существовали, например, гнездовой тип, когда поселения располагались не в одиночку, а группами возле озера, реки, полуострова или какого-либо иного естественного объекта; и кустовой, который описывается простой формулировкой: «местные деревушки ютятся невдалеке от села, образуя волость».


Планировка таких поселений могла быть трех видов: свободная с наиболее удобным расположением возле водоема или относительно естественного освещения; линейно-рядовая с домами, обращенными к морю или дороге; радиально-круговая, где площадь с храмовым комплексом располагалась в центре, а от нее лучами расходились улицы.


Активному заселению поморских районов способствовала церковь, основав на Севере 94 монастыря.


Брус, глаголь, два кошеля


Так мог бы называться фильм Гая Ричи, родись он на Русском Севере, но режиссер англичанин, а так назывались жилые дома поморов. Основной материал для них — дерево: такие дома органично вписывались в природный ансамбль, дополняя его.


Разнообразие жилых построек на Севере очень велико, но их главная, уникальная особенность — объединение жилой и хозяйственной частей в одно сооружение — дом-двор. Такие дома обычно вмещали несколько изб (от 4 до 6), в них жили семьи, объединенные родством, именно поэтому северные дома принято считать родовыми гнездами.


Хозяйственная часть дома вмещала конюшни, хлева, сеновалы, навесы для инвентаря и колодцы. В условиях долгих и холодных зим такой дом позволял выполнять большинство хозяйственных работ, не опасаясь суровой стихии. От того, как были расположены жилая и хозяйственная части, зависел архитектурный тип дома: брус, глаголь или кошель.

Как раньше жили крестьяне Русского Севера Русский север, Поморы, Белое море, История, Knife media, Длиннопост

Дом-брус. Фото из книги А. В. Ополовникова и Г. С. Островского. Русь деревянная. Образы русского деревянного зодчества. Издательство «Детская литература», Москва, 1970.

https://www.booksite.ru/fulltext/opolov/text.pdf


Самый распространенный тип дома-комплекса — брус. Жилые и хозяйственные помещения в нем спланированы в вытянутый прямоугольный сруб наподобие бруса, покрытый единой двускатной крышей. Жилая часть всегда обращена лицом «к миру» (улице, дороге, водоему) и богато украшена, хозяйственная же часть выходит на задворки.

Как раньше жили крестьяне Русского Севера Русский север, Поморы, Белое море, История, Knife media, Длиннопост

Дом-глаголь. Деревня Карпово, Кенозерье. Фото М. Зака.

https://elima.ru/glossary.php?id=485


Второй тип называется глаголь — по форме плана, где жилая и хозяйственная части дома образуют букву Г.

Как раньше жили крестьяне Русского Севера Русский север, Поморы, Белое море, История, Knife media, Длиннопост
Как раньше жили крестьяне Русского Севера Русский север, Поморы, Белое море, История, Knife media, Длиннопост

Дом-кошель. Дом Ошевнева. Музей «Кижи».


Самый интересный тип дома — кошель. Двор в нем стоит рядом с жилой частью и покрыт с ней единой двускатной крышей. Скаты кровли неодинаковые: короткий скат покрывает только половину жилой части, а длинный — вторую половину и весь двор. В отличие от бруса кошель обращен к миру не узким боковым фасадом, а широкой стороной. Эти дома-дворы огромны и впечатляют не только монументальностью, но и красотой замысловатых резных узоров.


«Жёнки, большухи», или Северорусский феминизм


Общество Русского Севера — это пример гендерно равной модели общежития среди прочих сообществ Руси. Здесь муж и жена грамотно распределяли обязанности — жили вупряг (наравне).

На период ожидания «мужиков» с промысла женщина оставалась полноправной домоправительницей и главой всей семьи, ее так и кликали — большухой. Поморские женщины ревностно относились к своему статусу и слово «баба» считали оскорбительным:


«Мы не бабы, мы жёнки, а бабами-то сваи бьют».


Жизнь на Русском Севере требует особого отношения к семейному укладу: поморы считают семью «высшей ценностью и олицетворением жизни согласной».

Как раньше жили крестьяне Русского Севера Русский север, Поморы, Белое море, История, Knife media, Длиннопост

Поморские женки и поморская семья, 1887 год.


Суперфуд Русского Севера


Северный крестьянин мог бы стать популярным healthy-lifestyle-блогером, ведь его рацион преимущественно состоял из рыбы, ягод, грибов и квашеного молока.


Крестьяне Севера совершенно не зависели от урожая на регулярной пашне:

«Несмотря на семилетний неурожай, жители 30 деревень не испытали снижения прироста населения».

Архив ФИРИ РАН (СПб.). Ф. 36. Oп. 1. № 497. Л. 146–147. Указ. по: Милов Л.В. Великорусский пахарь и особенности российского исторического процесса. М., 1998. С. 359.


Хлеб не был ключевой составляющей рациона и заменялся пихтовой и сосновой корой или болотными растениями. Основная причина, по которой крестьяне других регионов России не знали о полезных свойствах такого продукта, — практически полное отсутствие в Южной России болот.

Как раньше жили крестьяне Русского Севера Русский север, Поморы, Белое море, История, Knife media, Длиннопост

Болото.

http://geophoto.ru/?action=show&id=490153


Зачастую путешественники, бывавшие в северных губерниях, расценивали эту практику или как признак дикости, или как свидетельство крайней нужды. На самом же деле использование дикорастущих хлебозаменителей было широко распространено среди всего населения: от нищих безземельных крестьян до обеспеченных горожан.


Кроме ягод и грибов следует упомянуть сосновый сок, то есть молодой весенний сосновый луб:

«Сок сочить ходят в лес не только дети, но и взрослые; это обыкновенно бывает лишь раз в год весной. Соком называются длинные ленты луба, который сдирают с молодых сосен; для этого сосенку срубают в комле и снимают с нее верхнюю кору, затем срезывают слой луба длинными полосами, которые складывают в туес. Сок не бывает всегда одинаково сладок, в сухие годы он смолист и горек, в мокрые водянистее и сахаристее».

Потанин Г.Н. Никольский уезд и его жители // Древняя и новая Россия. СПб., 1876. Т. З. № 10. С. 138–139.


Исландский мох также играл роль хлебозаменителя. Он горький на вкус и требует особого приготовления. Однако его употребление было сертифицировано и рекомендовано государством.


Вехка (белокрыльник болотный, прост. — «житница», «хлебник», «хлебница») являлась неотъемлемой частью рациона помора. От названия этого растения произошли имена 14 рек и озер Вологодской губернии, хотя гидронимы, основанные на названиях трав и растений, почти не встречаются. Способ приготовления вехки следующий: «Высушенное и вымоченное в воде корневище примешивается к ржаной муке и идет в хлеб, откуда и название хлебница». Достоинства вехки — большая биомасса на заболоченных площадях и быстрый цикл восстановления, она легко обнаруживается и просто собирается. Ежегодный нарост крахмалистого корневища составляет 40 сантиметров. До начала XIX века это растение занимало место картофеля в рационе поморов.


В рационе крестьян встречались также растущий по берегам манник, корневища ириса, кувшинка белая и кубышка желтая («одолень-корень», так как считалось, что она одолевает нечистую силу), рогоз, пшеничка, сырые стебли боба, печеные корневища чакана, корни таволги и сусака.


Обед помора состоял из редьки с квасом, соленых груздей и волнух, разведенных водой или вареных («грибницы»), брусники и толокна. Соленые рыжики вместо груздей и волнух считались изысканным блюдом и в ежедневном рационе присутствовали лишь у зажиточных людей. Они же употребляли в пищу соленую рыбу — уху из трески или сельди. Местные также включали в рацион овес и ячмень, много брюквы, грибов и ягод. Овес употреблялся в виде холодных щей (жидкой кашицы из овса) и киселя; капусту ели пареную, поэтому местное население не было знакомо с квашеной капустой и кислыми щами. Ячмень шел на хлеб и пироги. Каждая постная трапеза венчалась блюдом с брусникой. В непостные дни употребляется мясо и кислое молоко (творог, свернутый из молока посредством нагревания, сваливали ежедневно в одну кладь, где он закисал). Мясо ели редко, на столе его заменяла летятина (дичь). Перец и лук — единственные приправы на столе помора. Воскресный чай — для богатых.

Как раньше жили крестьяне Русского Севера Русский север, Поморы, Белое море, История, Knife media, Длиннопост

Изба изнутри.

https://zen.yandex.com/media/id/5c07ffa83b426800aabb5c3a/neu...


«Какой ланч — такой и бизнес»


Существование помора напрямую зависело от промысла, который играл основополагающую роль в жизни северянина — «кто на что работал…».


Наиболее рентабельным было солеварение. Соляной промысел делился на 22 усолья («варницы»). Он спровоцировал развитие металлургии, потому что для вываривания соли нужны были большие сковороды — црены. А еще варницы нуждались в постоянном сильном огне, который поддерживался дровами, что, в свою очередь, развивало лесозаготовку.


Углежогное производство также требовало дерева (промышленное лесопиление началось во второй половине XIX века) для плавки руд (ее добывали в озерах и болотах), а развитая система рек и озер способствовала удобной транспортировке.


Слюдяной промысел достиг расцвета в XVI–XVII веках. Мусковит (слюду) отправляли в Москву, где она пользовалась спросом у иностранных купцов.


Стекольная промышленность окрепла к первой четверти XVIII века, и оконное стекло стало повсеместно использоваться, что безусловно сказалось на слюдяной промышленности: добыча слюды резко упала, а затем и вовсе прекратила существовать.


Ловля жемчуга — древний промысел Карельского Поморья: необработанный жемчуг продавали скупщикам (которые отвозили его на Шуньгскую ярмарку, крупнейшую в Олонецкой губернии; ныне это Петрозаводская область) либо финским мелким торговцам. Повальный лов жемчужных раковин привел к почти полному истощению этого природного ресурса.


Рыбный промысел был ключевым в экономике Русского Севера, им и морским промыслом занималась большая часть мужского населения. Добывали семгу и сельдь (50% от общего улова), летом ловили треску, семгу и навагу, весной же переходили на зверобойный промысел по причине удобного расположения лежбищ гренландского тюленя на льдинах в Горле Белого моря. Охота на морского зверя делилась на два вида — местный (бассейн Белого моря) и отъезжий (берега Новой Земли и Шпицберген).

Как раньше жили крестьяне Русского Севера Русский север, Поморы, Белое море, История, Knife media, Длиннопост

https://russian7.ru/post/chto-nuzhno-znat-o-pomorakh/


Развитие морского промысла требовало от судостроения постоянного совершенствования, так что на каждом поморском берегу были собственные мастера и центры судостроения.


Сельское хозяйство в жизни поморов играло второстепенную роль в силу сурового климата, сложного рельефа и больших площадей заболоченной земли. Крестьяне выращивали ячмень, рожь и картофель, урожайность которых была не больше чем «сам-четыре» (означает, во сколько раз урожай превышает посев).


Именно здесь, на Русском Севере использовался особый инструмент — коса-горбуша.

Как раньше жили крестьяне Русского Севера Русский север, Поморы, Белое море, История, Knife media, Длиннопост

Коса-горбуша.

http://www.onegaonline.ru/seef.php?razdel=Хачела&v=2122&x=Жители деревни


Горбушей косят в две стороны, так, чтобы переворачивать рукоять на лету. Делали горбушу под человека — под его рост и руку. Были они мужские, женские и даже детские. Горбуша косит траву так, что она складывается равномерным слоем и не нужно разбивать ее для просушки. Из-за особенности использования горбуша позволяет аккуратно выкосить траву вокруг кочек, деревьев, а также по склонам оврагов. На юге ее не знали, что подтверждает технологическую дихотомию Север — Юг.


В начале XIX века Карельское Поморье заполоняет картофель, что останавливает эпидемию цинги.


В период Первой мировой войны развивается железнодорожное строительство в Карелии (Мурманская железная дорога), которое соединило Карелию с экономическими центрами страны.

Как раньше жили крестьяне Русского Севера Русский север, Поморы, Белое море, История, Knife media, Длиннопост

Карта Беломорья.

http://barenzevo.arktikfish.com/index.php/karty-belogo-morya...


Русский Север сумел сохранить настоящую русскую самобытную культуру по ряду исторических причин и благодаря природным условиям этой земли. К сожалению, прослеживается давняя тенденция к опустошению северной деревни: сначала в 1950-е — в период признания практики преобразования колхозов в совхозы ошибочной, затем во время хрущевской ликвидации «неперспективных деревень», когда жители переселялись в «перспективные» укрупненные поселения. Без поддержки со стороны государства северная деревня погибает: молодежь уезжает в крупные города за лучшей жизнью, а памятники многовековой русской культуры разрушаются и приходят в запустение. Осознание, что наше поколение может стать последним, которое застало Русский Север в его уходящем величии, должно побудить население к волонтерской деятельности и желанию работать на своей земле, а региональные власти в связке с центром — к созданию инициатив, направленных на восстановление северной деревни, и к сохранению подлинно русского исторического наследия.


Автор Даниил Син

https://knife.media/russian-north/

Журнал "НОЖ"

Показать полностью 10
75

Шлараффия

Шлараффия Литература, Фольклор, Книги, Германия, Поэзия, Стихи, Длиннопост

"Шлараффия - страна дураков" - милое и забавное произведение немецкого народного фольклора.


Перевод Л.Гинзбурга


На белом свете есть одна

Весьма чудесная страна,

И не солгу, ей-богу!

Что сам туда бы побежал,

Когда бы знал дорогу.


Страну Шлараффией зовут, — Одни лентяи там живут.

За сахарной горою….

А как быстрее к ним попасть

Я вам секрет открою.


Кто хочет, пусть в один присест

ту гору сахарную съест.

затем на тропку выйдет

И ровно через пять минут

Шлараффию увидит.


Там стены башен и домов

Из кренделей и пирогов,

И в каждом закоулке

Растут на липах и дубах

Поджаристые булки.


Пирожным, пышкам счёту нет,

Не надо никаких монет.

А если выпить захотел — Вино в любом колодце.


Вокруг домов, — Таков Приказ! — Стоят заборы из колбас,

Закуска под рукою.

Пасётся прямо на лугу

Отменное жаркое.


Страна, как видно, неплоха:

В озёрах плещется уха.

И рыбка не в обиде!

В сеть попадая к рыбаку

Уже в варёном виде.


Летают по небу, — ей-ей! — Там стаи жареных гусей.

И, — верите ли? — Сразу

Они лентяям прямо в рот

Влетают по заказу.


А что за свиньи в той стране?...

С ножом и вилкою в спине!

Взывают к вам: " Дружочек!

Отведать просим ветчины….

Отрежь себе кусочек.


Пусть сыровары нас простят:

Там сыром улицы мостят.

И воробьиной стае

Незаменимая еда

Такая мостовая.


А летом — чудо из чудес!

Не дождь, а мёд бежит с небес!

По всем холмам и склонам.

Что скажешь?

Сладкое житьё

В Шлараффии сластенам.


Шумит зима, белым-бела,

Муку и сахар намела.

Мукой посыпан ельник.

Вот то-то будет пир горой

Когда придёт сочельник.


Весною каждая река

Полна парного молока,

А на лесной опушке

растут на ветках и сучках.

тарелки, ложки, кружки.


Едва взыграет аппетит,

Всяк искупаться норовит.

И неспроста девицы,

В шлараффской чудо — стороне

Пышны и круглолицы.


Богаче всех иных людей

тот, кто содержит лошадей.

Затем, что по привычке,

Кобылы здешние несут

Алмазные яички.


Ну а почёт особый там

Закоренелым должникам:

Едва просрочишь дату — Заимодавец должнику

Двойную тащит плату.


А шыромыжники-лгуны

Их превозносят до луны,

Встречают их приветом.

Но только требуется лгать

И не краснеть при этом.


Считают там за благодать

Побольше в карты проиграть.

По местному закону

Тот, кто продулся в пух и в прах

Всё забирает с кону.


Зайти в любой шлараффский бор,

О, диво! — разгорится взор:

Висят на каждой ветке

Камзолы, шляпы. башмаки,

Атласные жилетки.


Вот это, понимаю — край!

Что приглянётся — выбирай!

Всё по последней моде.

А платья, кружева, платки

Есть в каждом огороде.


Приходят люди на базар,

Товар меняют на товар.

Супругу дорогую,

Коль надоела, приводи:

Сменяешь на другую..


Течёт за городом река.

Ни широка, ни глубока:

Столетний дед с одышкой

ныряет в воду стариком,

А вынырнет парнишкой.


Когда поеду в ту страну — Я захвачу с собой жену:

Пусть в реку окунётся,

И вновь невестой молодой

Немедля обернётся!


Кого вконец заела лень,

Кто спит в постели целый день,

Часов двенадцать кряду — Тому вручает магистрат

Почётную награду.


Но если ты трудолюбив,

Прилежен, бодр и не ленив — Тогда, согласно правил,

Тотчас потребуют, чтоб ты

Шлараффию оставил!


Дурак, болтун и ротозей

Имеют звания князей,

А главный лежебока,

Провозглашённый королём,

В народе чтим глубоко.


Всё это нынешней зимой

Мне рассказал один немой,

А подтвердил публично

Слепой, который этот край

Недавно видел лично.


А у меня сомнений нет!

Так вот вам, лодыри, совет:

Зря небо не коптите,

А всей компанией честной

В Шлараффию катите!

Показать полностью
29

Ведьмак на сцене театра

Вы когда-нибудь задумывались над тем, как будет выглядеть музыкальная постановка Ведьмака на сцене в театре? Геральт будет петь и танцевать? Будут ли волшебство, монстры и романтика?

В ноябре 2017 года в Гдыне, север Польши, в Teatr Muzyczny прошла постановка мюзикла по знаменитой франшизе. Шоу, названное просто Wiedzmin (как и оригинальное название для серии книг Анджея Сапковского), будет проходить на главной сцене в течение четырёх дней ноября, января, февраля и марта.


Помощник режиссера, Paweł Bernaciak, рассказал, что на сцене будет до 51 человека, в том числе актеры, танцоры, акробаты, а также полный оркестр в яме под сценой. Герои - Геральт, Цири и Йеннифер должны сыграть свою роль в адаптации пяти коротких рассказов Ведьмаков из книг «Последнее желание» и «Меч предназначения».


Аutor: Łukasz Rudziński

Ведьмак на сцене театра Новости, Ведьмак, Анджей Сапковский, Сказка, Фольклор, Книги, Фэнтези, Театр, Видео, Длиннопост
Ведьмак на сцене театра Новости, Ведьмак, Анджей Сапковский, Сказка, Фольклор, Книги, Фэнтези, Театр, Видео, Длиннопост
Ведьмак на сцене театра Новости, Ведьмак, Анджей Сапковский, Сказка, Фольклор, Книги, Фэнтези, Театр, Видео, Длиннопост
Ведьмак на сцене театра Новости, Ведьмак, Анджей Сапковский, Сказка, Фольклор, Книги, Фэнтези, Театр, Видео, Длиннопост
Ведьмак на сцене театра Новости, Ведьмак, Анджей Сапковский, Сказка, Фольклор, Книги, Фэнтези, Театр, Видео, Длиннопост
Ведьмак на сцене театра Новости, Ведьмак, Анджей Сапковский, Сказка, Фольклор, Книги, Фэнтези, Театр, Видео, Длиннопост
Ведьмак на сцене театра Новости, Ведьмак, Анджей Сапковский, Сказка, Фольклор, Книги, Фэнтези, Театр, Видео, Длиннопост
Ведьмак на сцене театра Новости, Ведьмак, Анджей Сапковский, Сказка, Фольклор, Книги, Фэнтези, Театр, Видео, Длиннопост
Показать полностью 7 1
Похожие посты закончились. Возможно, вас заинтересуют другие посты по тегам: