6

Сказаниада -4

Начало: Сказаниада

Продолжение: https://pikabu.ru/@p.ingvin


Лада ждала на лестнице. Спускаясь, они помогли отчаявшимся оказаться внизу старикам, и всю дорогу не смотрели друг на друга. Каждый думал о своем.

Когда красная черта осталась позади, Лада ни о чем не спросила, но ее глаза…

— Я просил помочь мне вернуть Елену, — признался Георгий. — Мне сказали, что она у дракона. Я сказал, что знаю это. Боги ответили вполне логично, в стиле: дескать, чего же приперся сюда? Иди и отбей!

— Правила требуют не перевирать слова богов в пересказе и себе самим.

— В правилах было уточнение: «то есть не придумывать удобные толкования вместо неудобных». Боги выразились более витиевато, но смысл я передал в точности.

— А мне боги сказали вернуться домой — счастье найдет меня там.

Показалось, что Лада не верит богам. Или не рада ответу. Стоило ли пережить столько опасных приключений, чтобы в итоге быть отправленной домой?

Возможно, сработало четвертое правило: «Просьбы соизмерять с подношением». Мало дали, вот и получили минимум, для понимания которого никакие боги не требуются. И жаловаться нет смысла, потому что в пятом правиле сказано: «Слова богов могут не понравиться, но иной путь к запрошенной цели не приведет». А восьмое правило оправдывало богов, если что-то пойдет не так: загаданное не сбылось — сами виноваты, не исполнили повеление.

Стоило ли тратить столько времени, сил, средств и нервов на богов?

Как ни странен ответ, но Георгию казалось, что да. Есть унылая нелогичная поговорка, оправдывавшая лентяев и неумех: «Все к лучшему». На этот раз она пришлась к месту. Георгий был рад, что познакомился с Ладой и столько с ней пережил. Но пришло время ставить точку.

— Тебе как можно быстрее нужно отправляться домой, — сказал он. — А мне в столицу.

— Да.

У пристани одиноко колыхался на волнах единственный корабль — небольшая ладья. Скорее всего, это транспорт пожилой пары, застрявшей сразу после черты, чтобы перевести дух и собраться с силами для перехода к причалу.

— Кхм, — привлек внимание старик. — Добрые люди, не уделите нам немного времени? Надолго не задержим, но то, что расскажем, для нас очень важно, а вам может помочь. Наша история нехитрая: сын высоко взлетел при драконе, но достиг этого недобрыми делами. Его поступкам нет оправдания. Но он наш сын, и мы долгие годы молились за него. Хотели ему счастья, и молитвы дошли до богов — сын стал богат и влиятелен, сюда мы приехали на подаренной им ладье, а в Засечном Погосте ждет собственная карета, чтобы отвезти в подаренный сыном дом.

— Это не очень далеко от моего дома, — тихо вставила Лада. — Вторые Погорелки находятся на пути из Засечного Погоста в Срединный.

— Сын решил навсегда уехать за большое море, — продолжал старик. — Вернее будет сказать — сбежать. Он звал нас с собой, мы отказались. Сегодня мы приехали молить богов посодействовать, чтобы он покаялся и остался на родной земле. Боги ответили, что все так и будет, если мы поможем тем, кто поможет нам. Стоило выйти наружу и столкнуться с первыми трудностями, как встретили вас. Что мы можем сделать для великодушного витязя и его прекрасной дамы?

Георгий долго не думал:

— Если вас не затруднит доставить домой мою спутницу…

— Только в радость! Хоть на край света!

— Так далеко не надо.

— Сколько времени вам нужно, чтобы собраться?

Георгий с Ладой переглянулись, он обратился к старикам:

— Когда вы отправляетесь?

— Как только доковыляем до корабля.

Лада побледнела.

— А как же ты? — Ее глаза потемнели.

Георгий указал на берег:

— Посмотри на лодку.

Оттуда им приветственно махала руками бригада мастеров — они уже заканчивали смолить быстро восстановленный борт.

— Мне нужно попасть в столицу кратчайшим путем. На той стороне лодку постараюсь продать, а деньги каким-нибудь образом перешлю тебе или Яге Мирамиславовне.

— Не надо. Оставь их себе, мне деньги не нужны.

— Деньги всегда нужны, — попробовал он настоять, но Лада отмахнулась:

— Тебе нужнее.

Старики потихоньку добрели до ладьи, куда их заботливо подняли ожидавшие гребцы.

Миг расставания был давно ожидаем и все равно застал врасплох. Прощаться не хотелось. Череда картинок перед внутренним взором рассказывала, как чудесно было вдвоем. Легко и просто. Что-то глубинное прорастало в каждом действии и требовало: остановись! Зачем расставаться, если можно этого не делать?! Счастье — тихое и спокойное, о котором мечтал, когда жил с Еленой — вот оно, рядом, только руку протяни. Никуда не нужно идти. Вернее, идти нужно вместе. Боги сказали Ладе вернуться домой — счастье найдет ее там. Может быть, ее счастье — с Георгием? Разве Елена сможет дать такое же счастье — искреннее, уютное и надежное, навсегда?

Ему боги сказали так: «Выполни данное тобой слово, и будешь счастлив». Ну-ну. Всего лишь проберись сквозь охрану дворца, убей Кощея Бессмертного и отбери у него суженую…

Очень хотелось быть счастливым. И счастье — не фигурально-виртуальное, а живое и настоящее — стояло напротив и ждало его решения.

Георгий не мог посмотреть Ладе в глаза. Он может не сдержаться. Если в ее взгляде окажется просьба пойти по жизни вместе…

Нет, Лада, даже если обрадуется, не примет его жертвы. Или не простит ему измены самому себе. С ней сбежит (именно сбежит — от трудностей дальнейшего пути) не истинный Георгий, а слабый человек, который везде ищет лучшего и легко меняет шило на мыло, если мыло в данный момент нужнее. Все знают, что витязь Егорий Храбрый ищет суженую. Он дал слово ее найти. Значит, он должен ее найти, и точка.

Да, он давал слово. Но с другой стороны, он просто шел, как осел за морковкой, что висит на палке, которую сам привязал к своей шее. Что же важнее — изменить себе или изменить судьбу? Правильно ли расставлены приоритеты? Правильно ли сформулированы? Может, счастье — не в принципах, которые мы придумываем сами, а в чем-то большем, что придумано для всех нас давным-давно? Не лги, не кради, не убий… Нет ничего важнее этого. Но. Сделал ли принципиальный и правильный князь Мышкин кого-нибудь счастливым? Возможно, есть что-то главнее взятых на себя обязательств? Мораль и практический расчет — две крайности, за которыми с обеих сторон — пропасть. Совесть требует одного, здравый смысл — противоположного. Но сейчас они оба жаждут остановиться и не мучить себя исполнением долга. С ума сойти: этот долг никому не нужен! Всем нужно другое!

И все же долг — понятие святое. Если нарушить один раз, обратного пути не будет, это все равно, что убить и решить: один раз — не убийца.

Тоже мне, «Святой Георгий» выискался. Скорее, Великолепный Гоша из старинного мультика — неуклюжий в решениях, потому что понимал жизнь неправильно.

И все же — он дал слово.

С борта позвали. Георгий стряхнул оцепенение.

— Желаю тебе найти дочку, — сказал он, — и встретить достойного человека.

— Я уже встретила самого достойного, и будет трудно найти сравнимого. А тебе желаю вернуть суженую и обрести счастье, которого ты заслуживаешь как никто, — голос Лады дрожал, блестевшие глаза часто моргали. — Окажешься в наших краях — заходи, тебе всегда будут рады.

— Спасибо. Прощай.

— Нет. — Лада помотала головой: — До свидания. Так будет лучше.

На них смотрели чужие люди, и объятие, которого требовали сердца, не состоялось. Так надо. У обоих теперь отдельная жизнь, и любой порочащий слух приведет к трагедии.

Отплывавший корабль выглядел размыто. Оказывается, Георгий тоже не разучился плакать.

Лодку починили, спустили на воду и рассказали, что в столицу быстрее всего попасть через Гевал. Георгий поблагодарил и предложил перевезти с собой всех, кого вместит лодка. Оказалось, что женщин и детей уже отправили на попутных судах, а оставшихся обещано забрать следующим рейсом.

Отправляться в ночь Георгий посчитал неразумным, сказались недавние приключения. Последний раз поев бесплатной каши и погуляв по пустынному берегу, он вернулся в лодку и заснул, когда в небе уже горели звезды. Завтра в путь. В столицу. За Еленой.

Уже что-то снилось, когда в голове вспыхнуло от боли, сознание раскололось и погрузилось во тьму.


***


— Очнулся? Это хорошо, а то казалось, что я перестарался.

Фома правил лодкой, сверху жарило солнце, парус едва колыхался — в такую погоду даже ветер ленился.

Затылок ныл от боли. Судя по всему, там огромная шишка. Оглядевшись, Георгий обнаружил себя связанным по рукам и ногам, без доспехов и оружия.

— Все лишнее я продал, — объяснил Фома, заметив рыскнувший по лодке взгляд. — Это первый взнос от тебя. Дальше придется заплатить за все.

Георгий закрыл глаза.

А Фоме хотелось поговорить.

— Ты сказал, что не убивал Соловья. Не верю, но допустим. И что же? Он тебя не отпускал. Ты все равно ушел. Своим уходом разрушил дело, которое кормило много людей. Неужели думал, что это никак не аукнется? Без тебя и без Соловья все пошло прахом, молодежь отправилась грабить на большую дорогу, но мы с Титом не смирились. Оставшихся денег хватило, чтобы добраться до богов и узнать, где тебя искать. Теперь ты наш должник. Если есть что-то в загашнике — говори где, и можно разойтись миром. Но сумма должна удивить. Если нет — извиняй, придется отработать.

— Тита я видел, — произнес Георгий, — а Прокопий где?

Фома брезгливо поморщился:

— Спутался с соломенной вдовушкой Царевной-Лягушкой и отошел от серьезных дел. Теперь за главного я.

Георгий смотрел в море. Ветер дул слабый, но черная точка на горизонте росла быстро. Вскоре уже узнавались всплески множества весел по бортам. Фома посерьезнел.

— У меня были другие планы. Жаль. Но что-то всегда лучше, чем ничего.

Корабль приближался, и Георгию не давала покоя мысль: все драккары настолько одинаковы или ему везет встречать один и тот же?

Правдой оказалось второе. С надвигавшегося черного корпуса из-за щитов глядели знакомые лица: медведеподобный Сигурд, толмач и множество натянувших тетивы воинов.

Фома поднял руки и громко объявил:

— Продаю невольника! Хороший боец!


Глава 3 Три претендента на одну Елену


Отец не сдержал слово. Неслыханно. Когда последние защитники стены из-за дыма упали замертво, выяснилось, что среди них был Виктор. Отец долго смотрел в стену подземелья, где семья вместе со слугами пряталась от огня, и, наконец, сказал:

— Мы должны отдать Елену Кощею, иначе погибнут все. И она тоже. Спасем государство — у тебя останется шанс вернуть Елену. Отныне наследник престола — ты, учись думать о будущем.

Борису дали золота и подземным ходом отправили из горящего города. Если начнется резня, следом выведут уцелевших женщин и детей, но отец постарается остановить кровопролитие. Непоправима только смерть, и пока Борис жив, живы и возможности однажды переделать мир по-своему.

Почему не удалось сейчас? Нужно было продумать последствия каждого шага. Либо надежнее убирать свидетелей, когда увозил Елену, либо искать другой корабль — ни к коем случае не из Двои. И не идти к дворцу открыто, у всех на виду. Ошибок сделано много, теперь из-за этого погиб Виктор, а Елена все равно отправится за море.

Кроме Елены дракон-победитель мог требовать выдачи виновника войны, поэтому Бориса отправили в ссылку — отсидеться за большим морем, пока страсти не утихнут. Отец замирится с Кощеем и потребует неприкосновенности наследника. Время, деньги и слова — три силы, которые даже черное делают белым. Нужно лишь подождать.

Последний взгляд Елены не передать словами. Она только-только поверила, что спасена, и что Борис — ее защитник до конца дней. Отец все испортил.

— Это не мое решение. — Борис отвел глаза. — Но я вернусь за тобой, даю слово.

Отец подал знак, и Елену взяли под руки два стража — отныне она не человек, а средство платежа. Девушка ценою в государство. У Бориса отличный вкус.

Он прорвался ней и обнял. Она ответила. Ответила! Пусть приникшее в прощальном объятии тело не пылало страстью, но подарило множество обещаний — изысканных и непредставимых. Оно будто молило: спаси, и радостям, которые ты обретешь, позавидуют боги.

Спайку тел разорвали, отец указал Борису в одну сторону, стражам — в другую.

Это объятие — только начало. Первый шаг длинного пути, полного счастья и блаженства. Ни произнеся ни слова, Елена взглядом и телом показала, что Борис ей небезразличен. Она надеется на него и будет ждать.

Когда он уходил, сестренка Кася прошептала:

— Мне пришло знание, что за морем Георгий, он же Егорий Храбрый, победит дракона.

— Не я, а некий Егорий-Георгий? И что мне делать с твоим предсказанием? Советуешь найти и использовать этого победителя драконов?

— Не знаю. Больше ничего не было явлено.

Когда городские ворота треснули, Борис уже выходил в море на маленькой лодке. Где знают двое — знает и свинья, поэтому провожатых у Бориса не было. Никто не представляет, куда он отправился, никто и не выдаст. Пока будут искать, пройдет время, гнев уляжется — о Борисе временно забудут. Дальше настанет черед денег и слов.

Так думает отец. Пусть думает.

У Бориса другой план.

Путь занял несколько часов — чуть больше обычного из-за бокового ветра, отчего пришлось много лавировать. Остров богов пустовал. Борис на это и рассчитывал: все либо отправились на бушевавшую вдали войну, либо спрятались от нее. Столпотворение начнется позже, когда сюда с благодарностями ринутся выжившие.

Служители приняли весомый дар, и поднявшийся на гору Борис попросил у богов самого простого — на время оставить его в покое. То есть, ничего не делать, когда он отправится к соседям отстаивать честь поруганного государства и выполнять слово, которое дал любимой женщине. Если богов по какой-то причине не устроит бездействие, вместо невмешательства в людские дела Борис готов молиться за бескровную победу — на их выбор.

— Ты приведешь на наши земли чужаков, — раздался в голове голос богов.

— Я просто найму себе солдат. Себе! Их нельзя расценивать, как завоевателей, они помогут мне сдержать слово и уйдут. А я останусь и отблагодарю.

Боги промолчали. А что им сказать? Заключенный пару поколений назад мирный договор запрещал помогать войскам какого-либо государства, о частных наемниках там нет ни слова.

Олинпикским богам Борис оставил очень большую сумму, и все же это была лишь треть увезенного из Двои золота. С остальным он поплыл через большое море.

Ветер способствовал. Боги все же благоволили. Еще бы, разве рачительный хозяин режет корову, чье молоко его кормит? Только в крайнем случае. У богов тоже бывало, что плевать и на корову, и на все стадо — когда, как говорится, не до жиру, быть бы живу. Или, что тоже случалось, своими странными деяниями боги чему-то учили неразумного просителя. В древности один тщеславный дракон уведомил их, что хочет разрушить великое государство. Боги приняли дары и согласились. Враги победили, великое государство было разрушено.

Поэтому Борис и просил не вмешиваться.

В голове сидели и не давали покоя странные фантазии Каси. Однажды она сказала ему: «Ты предашь двух правителей и приведешь врага в соседнее государство». Ради любви Борис предал отца, отправившего за море, и Кощея, которому служил. Как ни грустно, но Кася права. Осталось выполнить третью часть пророчества.

Путь занял трое суток. Несколько раз погода портилась, и лодку кидало по волнам, как щепку. В чьих водах это происходило, понять было невозможно. Любопытно: это передумали на Олином пике, или ополчились на чужака с вала Галы? Стихия разбушевалась серьезно, и однажды показалось, что лодку точно раскрошит в щепы или накроет очередной волной. Борис попрощался с жизнью.

Рано. Вопреки всему лодка выдержала, а когда ее вновь подкинуло, справа также взлетел над водой квадратный парус с изображением ворона. Вскоре показался весь шедший наперерез длинный драккар. С увешанного деревянными щитами борта на Бориса глядели бородатые лица и натянутые луки. Тип корабля, круглые раскрашенные щиты по бокам, ворон — все говорило, что цель достигнута. Это варяги.

— Мне нужно к конунгу! — проорал Борис.

На корабле посовещались, стрелы отправились обратно в колчаны, Борису кинули веревку.

Следовать на поводу или приблизиться при таком волнении невозможно, и, чтобы не разбить борта, лодку пришлось бросить. Обвязавшегося Бориса едва не утопили, затем основательно шмякнули о склизкие доски и вскоре благополучно выволокли на палубу.

— Я сын дракона павшей Двои. — Борис поднялся на ноги. С него текло. Его шатало. Неважно. Даже мокрый сын дракона — все равно сын дракона. — У меня дело к конунгу.

Двое варягов понимали язык. Один оказался предводителем и только слушал, второй тихо переводил для остальных.

Борис достал оставшееся после посещения острова богов золото и разделил на две части.

— Это вам, — он подвинул половину предводителю, — а это — дар вашим богам. Отвезите меня к ним.

— Наши боги не разговаривают с чужестранцами.

— Боги разговаривают со всеми, кто платит, нужно лишь подобрать правильные слова.

Варяги называли себя викингами. Они посмеялись, но против богов не пошли и отвезли странного просителя на вал Галы.

Несколько часов Борис поднимался на пологую вершину. Разница с Олиным пиком одновременно разительна и невелика. Вместо каменного пика — насыпной курган, на берегу вместо избушек с крышами из соломы — крытые дерном дома из валунов и бревен, а вокруг такая же красная черта и такие же служители. Ну, одеты чуть иначе: в кожаных рубахах, крепких портках и сапогах. Сказывалось, что здесь прохладнее.

Служители приняли подношение и провели к святому месту. Тоже облако. Дымка без запаха. Голос в голове:

— Почему ты не обратился к своим богам, чужестранец?

— Я собираюсь сдержать клятву, а это может поссорить богов. Олинпикские боги уже получили подношение и не вмешаются, если буква и смысл мирного договора не будут нарушены. Теперь мне нужно быть уверенным, что вы тоже умеете мыслить здраво и видеть свою выгоду.

Боги слышат тех, кто кричит от ярости, а не от страха. Они услышали. Ответ прозвучал именно так:

— Мы услышали тебя. Твое желание понятно. Где нашу власть не перебьет более сильная, обещаем, что будем с тобой.

— Олинпикские боги сильнее?!

— Все боги равны.

— Кто же тогда сильнее всемогущих богов?

— Никто.

— Не понимаю.

— И не нужно.

А в городе конунг ответил отказом:

— У нас мир с соседями.

— Я предлагаю не войну. — Приведенный в каменный замок Борис был тверд, как окружающий камень, и готов был биться об него головой бесконечно, пока не проломит. — Я предлагаю добычу.


(окончание через три поста)

Найдены возможные дубликаты