1543

Шевчук о войне

«Войну я тогда возненавидел… В больничном подвале, в Грозном, где одуревшие от недосыпа и криков раненых несколько хирургов и медсестер, вливая медицинский спирт в черные пасти солдат, на плащ-палатках резали, кромсали порванные конечности и животы… Подошел ко мне десантник и шепотом: «Брат помирает, Вас просит…». Пробираясь к выходу, заваленному носилками с ранеными, по скользким от грязи и крови ступеням, вижу у дверей лежащего молодого парня, уже белого от потери крови, с оторванными ногами. Он смотрел на меня и, превозмогая боль, застенчиво, как бы извиняясь: «Спойте «Осень», пожалуйста, я на выпускном в школе ее недавно слушал… «. Сглатывая все дерьмо, что у меня накопилось, я пел… пел… К концу третьего куплета он умер…»

Дубликаты не найдены

+138
был на его концерте в "Северном".
кусочек Родины в этом говне
помню песню "Не стреляй".
дай Бог ему здоровья.
настоящий мужик. уважаю
раскрыть ветку 3
+66
Я пытался найти рифму.
раскрыть ветку 2
+16
Это хокку
раскрыть ветку 1
+53
Ребята !!! Не надо комментариев под таким... Просто молча вспомнить тех пацанов....которые навсегда пацанами остались....
раскрыть ветку 2
+22
когда вижу такие посты всегда вспоминаю данное видео http://www.youtube.com/watch?v=mUr28o8h1pg после просмотра которого понимаешь всю ничтожность материальных благ, да и существования в целом...
раскрыть ветку 1
+20
капец, там комменты конченые
+39
А как Вас зовут, извините?
Юра Шевчук, музыкант.
раскрыть ветку 8
+13
Меня тоже задел, такой циничный вопрос...
раскрыть ветку 7
+6
А меня разочаровало его поведение на том мероприятии. Даже не то, что он забыл представиться, ну переволновался, бывает. А то, как жалко он выглядел. Столько было гордого пафоса, дескать только дайте встретиться с Путиным, я ему покажу. Показал, ничего не скажешь. Какое-то смущенное бормотание и больше ничего. ВВП его просто убил логикой и фактами. Понятно, что у Юрия Юлиановича есть огромное желание сделать "как лучше". Но одного желания мало. Сцена - это его среда, а споры с прожжеными политиками - не его уровень. Слабоват он, если честно на этом поприще. Пусть лучше "разговаривает творчеством", это у Шевчука великолепно получается. DDT одна из моих любимых групп.
раскрыть ветку 6
+32
А все-таки обидно, что мы превратили здешнее обсуждение в перемалывание костей музыканта, причем совершенно не имеющего отношения к данному посту. И обидно что сам увлекся спором.
ещё комментарии
+20
За это я и люблю русский рок-за искренность, душевность. Без попсовой мешуры, без гонки за бабками. Не все, конечно, но очень многие-достойные, поют, что чувствуют. И не для рейтингов и повышения продаж выступают на войне. История тронула, спасибо, автор.
раскрыть ветку 2
+5
душевность
Иллюстрация к комментарию
раскрыть ветку 1
+4
"нормально же сидели, чего ты"
+9
ну что же это, сижу и рыдаю.
0
Глаза на мокром месте...
-3
Не мне судить человека, посмотревшего в глаза войне. Увидевшего самую её уродливую суть. Но согласиться с Шевчуком в том, какой он сделал вывод я не могу. Я о том, что он призывает "вернуть" Крым, вывести войска из Украины и так далее. Короче, Россия для него агрессор без вариантов. Он говорит, что видел войну, и нет ничего, что могло бы войну оправдать. Как по мне, так есть такие вещи. Когда убивают детей, когда насилуют женщин и калечат людей, воевать надо.

Мне лично кажется, что он искренне не любит Путина. И любое его действие оценивает негативно. Даже если действие логично и оправдано.

Как бы то ни было. С Шевчуком можно соглашаться или нет, но послушать его однозначно стоит.
раскрыть ветку 18
+20
Я думаю, что рекция Шевчука защитная т.к. он повидал войну изнутри + творческео восприятие мира. Соотвественно необходимо сделать все чтобы это прекратить, т.е. вывести войска, отдать Крым и т.п., сделать все что угодно лишь бы прекратить насилие, убиства, кровопролитие.
раскрыть ветку 14
0
Я его точку зрения в общем смысле разделяю. Но вот что касается частностей. Взять тот же Крым. Как я думаю, не будь на территории полуострова российских войск, Крым раньше Донбаса узнал бы. что значит АТО. А стоит сейчас вдруг бросить Крым, там начнётся ад страшнее, чем можно себе представить. Так что конкретно этот случай из разряда тех, когда применение силы более чем обосновано. А потому критику действия России в ситуации с Крымом со стороны Шевчука я не разделяю. Но это чисто моё мнение. Чисто теоретические рассуждения о гипотетических ситуациях.

Что же интересно, казалось бы, Шевчук говорит всё то же, что и Макаревич или другие либерасты. Но говорит иначе, другими формулировками и с иными обоснованиями. В результате с ним можно не соглашаться, но уважения не пропадает. Видно, что человек искренне верит в то, что отстаивает.
раскрыть ветку 12
0
Жаль, что он не понимает, что если уступить хоть волос, то сразу начнутся попытки нагнуть. Взрослы человек, не дурак, а простых вещей не понимает.
+4
".. Ахиллесова пята насилия в том, что оно — ведущая в пропасть спираль, рождающая именно то, что пытается уничтожить. Вместо того, чтобы уменьшать зло — оно преумножает его. Силой вы можете убить лжеца, но не сможете убить ложь и помочь правде. Вы убьете ненавидящего, но не уничтожите ненависть. Напротив, насилие увеличивает ненависть. И так по кругу. Если отвечать насилием на насилие, то насилие только преумножается, сгущая тьму ночи, в которой уже и так нет звезд. Тьма не прогонит тьму — только свет в силах это сделать. Ненависть не прогонит ненависть — это под силу только любви. Ненависть порождает ненависть, насилие порождает насилие, и жестокость порождает жестокость в раскручивающейся спирали всеобщего разрушения…. Цепная реакция зла — ненависть, порождающая ненависть и войны, порождающие новые войны — должна быть разомкнута, или иначе мы скатимся в темную пропасть самоуничтожения." — «Strength to Love» (1963), Мартин Лютер Кинг
раскрыть ветку 2
+1
Хорший был мужик. Правда, слишком большой романтик для этого мрачного мира.
-2
Насилие и применение силы не одно и то же. А вообще же, Кинг вещал для необразованных негров. Им подобное может показаться истинной. Человек умеющий размышлять прекрасно видит, что приведенный тобою отрывок - чушь.

Расскажи всё это спасенному от террористов заложнику. Попробуй объяснить ему, что когда спецназ его освобождал, он создавал только большее зло.
-21
Сильный пост?
-90
Макаревичу надо брать с него пример.
раскрыть ветку 49
+106
Достали вы со своим Макаревичем. Сначала не любили его за то, что он прогибается под власть, а теперь сами боготворите власть и не любите его, имеющего отличное от вашего мнение. Макаревич прежде всего хороший музыкант и может он не во всем прав, но я уважаю его за то, что он не побоялся лишится всех почестей и получить нелюбовь среди широких масс и сказать, что думает. Так знаете ли может не каждый.
раскрыть ветку 48
+1
Как раз когда он почестей начал лишаться то и верещать начал как сучка. Нет, бро, макаревич хотел и на елку залезть и жопу не уколоть, не за что его в данной ситуации уважать
0
В смысле "не побоялся"? В свете того, что он тут же ломанулся к Путину просить, чтобы "прекратили травлю", он ни разу не планировал "лишится всех почестей и получить нелюбовь среди широких масс". Т.е. ему даже в голову это не приходило.

Я не спорю, что он хороший музыкант и не разделяю всенародную травлю, но только не надо ему заслуги придумывать.
-7
Сори, любой может сказать свое мнение*
раскрыть ветку 1
-15
Проблема в том, ЧТО он сказал. Еще в феврале-марте (а может, и апреле) невинно поинтересовался, типа скорее всего это Россия делает все не так, раз против нее ополчился Запад. Любой. Лжет сказать свое мнение, а реакция на него зависит уже от того, ЧТО сказано, а не за смелость.
раскрыть ветку 26
-15
хуйло твой макаревич ебано-обосранное, а не музыкант. да и жидяра к тому же
раскрыть ветку 1
-19
Не смотря на политику и общее настроение - просто дайте ссылку на Ваш любимый трек Андрея Макаревича, если он "прежде всего хороший музыкант".

Интересно будет послушать, обсудить и оценить его искусство.
раскрыть ветку 14
ещё комментарии
-111
я подрочу на это потом, а пока буду думать об этом с большим уважением
раскрыть ветку 2
+38
Возвращайся на МДК. Тебе здесь не рады.
ещё комментарии
ещё комментарии
Похожие посты
79

Миниатюра солдата ВС РФ в масштабе 1:35

Докрасил наконец заказного солдата ВС РФ времен боевых действий в Чечне в масштабе 1\35 от фирмы Evolution. Использованы краски vallejo, AMMO MIG, и совсем немного citadel. Ремешки сделал из формы от фототравления.

Миниатюра солдата ВС РФ в масштабе 1:35 Стендовый моделизм, Миниатюра, Солдаты, ВС РФ, Чечня
228

Кому война - кому мать родна (8)

Упоминая о предательстве русских войск в Чечне, нельзя обойти стороной роль в ней наших либеральных правозащитников. И прежде всего речь идет о такой фантастической мрази, как Сергей Адамович Ковалев. В период 1993-2003 годов был депутатом ГД, в 93-96 гг. председателем Комиссии по правам человека при Президенте РФ, в 96-2003 гг. член ПАСЕ. Был одним из учредителей гайдаровской партии «Демократический выбор России», а с 2006 года и по сей день состоит в «Яблоке».

С началом боев за Грозный в декабре 1994 года Ковалев приезжает в ставку Дудаева и предлагает свою помощь в «организации переговоров по прекращению кровопролития». Боевики сначала не верили своим ушам и даже хотели его расстрелять, но потом раскусили нутро россиянского либерала и посадили его в подвал к радиостанциям. Отсюда Ковалев без устали предлагал русским солдатам сдаваться в плен, а танкистам обещал безопасный выход из города в обмен на указание ими маршрута. «Я правозащитник. Ребята, я, Сергей Ковалёв, беру на себя ответственность. Выходите, сдавайтесь, и вас сейчас на машинах вывезут в ваши части»…

Что было с теми парнями, которые, поверив слову «правозащитника», попали в плен, говорить не хочется, но поднять эту тему необходимо: им отрезали головы, кастрировали, насиловали, расчленяли заживо, снимали скальпы, распинали в окнах домов или, в лучшем случае, просто убивали на месте. Когда много позднее его спросили, почему он защищал бандитов, но не поднимал вопрос геноцида русского населения Чечни, Сергей Адамович без обидняков ответил, что «всегда защищал тех, кто нуждается в защите». В 1995 году, признавая заслуги Ковалева перед самопровозглашенной республикой Ичкерия, Джохар Дудаев наградил его орденом «Рыцарь чести». Кроме него такой награды удостоился только Шамиль Басаев.

Генерал Геннадий Трошев в своей книге «Моя война. Чеченский дневник окопного генерала», отрицательно оценивая роль Сергея Ковалёва в чеченском конфликте 1994—1996 годов, писал, что российских солдат после сдачи в плен ожидали пытки:
В боях за Грозный появились первые пленные, вокруг которых развернулись баталии с участием московских политиков, правозащитников и журналистов. Особо недобрую роль в этом сыграл тогдашний уполномоченный по правам человека в РФ С. Ковалёв, который открыто призывал наших солдат сдаваться в плен под его могучие гарантии освобождения. А о том, что их ждёт в плену у «добрых» чеченцев, особо и не задумывались. Приведу здесь слова капитана Сергея Н., томившегося восемь месяцев в яме под Шали: «Об одном просил Бога — быстрее умереть…» Об избиениях, садистских пытках, публичных казнях и прочих «прелестях» чеченского плена говорить можно долго — читателя этим не удивишь. Но вот отрубание голов, снятие кожи и скальпов с живых солдат, распятые тела в окнах домов — с таким федеральным войскам впервые пришлось столкнуться в Грозном.

Это же подтвердил Александр Петренко, заместитель командира батальона 131-й мотострелковой бригады:
Вот он в эфире говорил: «Я правозащитник. Ребята, я, Сергей Ковалёв, беру на себя ответственность. Выходите, сдавайтесь, и вас сейчас на машинах вывезут в ваши части». А на самом деле они вышли, их взяли в плен, потом этих пацанов кастрировали, изнасиловали…

Кому война - кому мать родна (8) Чечня, Война, Солдаты, Плен, Предательство, Армия
Показать полностью 1
107

Солнце висит прямо над головой

Солнце висит прямо над головой, нагревая мозг. Косынка давно промокла, по лицу течёт пот, смывая дорожную пыль и оставляя тигриные разводы на лице. Камуфляж давно потерял свою трёхцветную расцветку и стал серым, пропитавшись копотью дизеля вперемешку с грязью.

Я сижу на броне БМП, баюкаю в сгибе левого локтя «винторез» , вглядываясь в вымершие дворы аула, лепящиеся к склонам горы. Мой сектор девять-двенадцать, по циферблату. Взгляд бессистемно и хаотично мечется по тёмным окнам и пустым дверным проёмам, вычисляя малейшие движения и изменения в уже сфотографированной мозгом картинке. Вот шевельнулся на ветерке кусок тряпки, вот вернулась на место отодвинутая в сторону шторка. На каждое такое движение ВСС прыгает к плечу, услужливо подставляя мне свою оптику.

Взрёвывает дизель и броня почти выскакивает из-под нас, мы хватаемся за ящики с цинками, намертво прикрученными проволокой к скобам. Это Рашпиль, наш механик-водитель, резко давит на педаль газа, моментально перебирая передачи вверх, и БМП лязгая гусеницами, просто прыгает вперёд, догоняя ждущий нас выше БРДМ-2 .

Мы идём по *****ю тремя машинами, на двух БМП сидит вся рота –тридцать два человека… Да, я не ошибся, не взвод, а именно рота…

В головном БРДМ всего два человека, смертники- контрактник Череп, и исполняющий обязанности наводчика Опер. Опер нервно крутит башней по угрожающим направлениям, а Череп резко и часто переставляет машину, стараясь не задерживаться на одном месте надолго. Дождавшись нас, Череп опять уносится вперёд по улице, вздымая колесами клубы пыли и резко тормозит в конце села

-шшшш –шипит рация в правом ухе. –Гражданские, шшш, девять человек. Женщины и дети.

-Приготовились, все держим сектора. –командир.

Мы все напрягаемся и с удвоенным вниманием шарим взглядами по аулу. Рашпиль медленно, со скоростью идущего человека, ведёт БМП по улице. На выезде из аула находится колодец, вокруг него толкутся, изображая суету, молодые чеченки с вёдрами. Чего им суетится то? Раньше или позже воды набрать не могли? И что такой толпой? Нет… Они занимаются именно тем, за чем их послали. Определить численность, род войск и возможные направления нашего движения. Переписать бортовые номера машин, подслушать имена, фамилии, в общем, сбор информации.

Колодец по левому борту - я могу беззастенчиво рассматривать так долго невиданных мной женщин… Пытаюсь определить нахождение спрятанного под их одеждой оружие, но определяются только контуры их молодых тел… Я трясу головой как пёс, разбрызгивая вокруг мгновенно испаряющийся пот, и теперь смотрю на них периферийным зрением.

-Остановка. Первое отделение –в охранение. –Командир спрыгивает с автомобильного кресла, закреплённого прямо на башне БМП и потягивается.

Место для отдыха хорошее –всё вокруг просматривается, чахлую тень дают дикие яблоньки.

Я скатываюсь с брони, и хоть я из второго отделения, всё равно занимаю боевую позицию в тени каменного забора, контролируя два близлежащих дома и начало улицы.

-Индеец, собери у всех фляжки, Никола, страхуешь при наборе. –командир. Стайку чеченок словно ветерком сдуло в сторону, под защиту появившихся из крайнего дома трёх старух. Три пацана, семи-девяти лет смотрят на нас, сидя на заборе.

Я допил воду из фляги, не выпуская из виду взятый самостоятельно сектор, и отдал Индейцу. Движение! Винторез прыгнул к плечу –сквозь прицел я рассматриваю распахнувшуюся калитку в воротах.

-Движение в доме, синие ворота. –синхронно с ещё кем-то шепчу в микрофон. В проёме появляется старый нохча в папахе. Старая гимнастёрка почти до пояса в военных наградах, композицию портят лишь коричневые штаны, заправленные в носки и калоши. Капитанские погоны. Я слегка отвожу толстый ствол «винтореза» в сторону и вниз, старик, глядя мне в глаза, благодарно кивает. Стоит в проёме и смотрит. Не выходит к нам, и в дом не заходит. Отошёл назад, почти в тень и вертит головой. Я снова гляжу на него в прицел –он показывает мне взглядом вниз по улице. Подползаю к углу забора, высовываю ствол –смешно ковыляя, по улице в нашу сторону идёт ещё один старик, тащит ведро, полное, с горкой, яблок. Перевожу взгляд оптики на ветерана –тот медленно качает головой из стороны в сторону, и закрывает калитку.

-Командир, старик по улице, к нам, с вёдром. –шепчу, и рыщу стволом по окрестностям.

-Остановить, досмотреть. Слон и Рыжий –займитесь.

Слон метнулся к старику, прижимаясь к забору, Рыжий медленно идёт за ним, ощупывая взглядом пространство.

Я поднялся на ноги и бегом к командиру, доложил про ветерана и вернулся на место. У начальника разведки полка, голова большая, пусть думает.

Слон уже высыпал яблоки на траву, и обшарил старика. Тот улыбается во весь рот, и ничуть не возражает. Я опять напрягаюсь. Нохча собрал яблоки в ведро, и конвоируемый Слоном идёт к командиру. Проходят мимо меня, останавливаются около БМП и начинают разговор с командиром.

Лебедь, командир первого взвода, зычно кричит:

-Эй, пацаны, идите сюда! –и достаёт из своего вещмешка полиэтиленовый мешочек с шоколадными конфетами. У меня потекла слюна. Вот блин, лучше бы своему отделению отдал –злюсь я на него. Хотя и понимаю, его сыну тоже столько же лет сколько и этим…

Волчата спрыгивают с забора, медленно и степенно подходят к Лебедю, и, не смущаясь, принимают конфеты. Никаких тебе спасибо, отпрыгивают от руки, пытающейся потеребить за вихры. Молча трескают конфеты, кидая фантики на землю.

Подходит Индеец, отдаёт мою флягу. Я делаю медленный глоток студёной воды и вешаю на ремень. Хорошо.

-Прикинь, там колодец деревянный! – восторженно скалится белыми зубами на чёрном от копоти лице Индеец, его орлиное перо в панаме вибрирует на ветру.

-Я тебе что, колодцев не видел? –удивляюсь я.

-Да нет, не такой! Там дерево целиком изнутри выдолблено! И вниз метров тридцать!

-Сильно… -выражаю я своё мнение. -Выдолбить дерево –труда нужно море…

-Ну! –уходит Индеец.

-По машинам! –шипит рация. –быстро!

Я вскакиваю и бегу к своей БМП, озираясь по сторонам, прыгаю на броню. Девять-двенадцать.

-Ну-ка, ешь сам свои яблоки. –протягивает командир большое красное яблоко старику и недоверчиво щурится… Нохча вытягивает руки в жесте отрицания и бормочет, что у него больной живот, и доктор запрещает есть яблоки…

Командир роняет яблоко в ведро и запрыгивает в автомобильное кресло, прикреплённое прямо к броне, вытирает руку об штанину. Медленно стягивается, пятясь, охранение.

В стайке чеченок шевеление –вдруг выталкивают вперёд одну из них… Мать моя… Русская девчонка, лет шестнадцати, белокурые волосы до лопаток.

-Езжайте отсюда, п…сы! –раздаётся задорный и весёлый голос, с улыбающихся губ сыпятся оскорбления. Я замер от удивления.

-А то приедет мой муж, всех вас застрелит, а кто выживет, баранов пасти будет! И каждую ночь х… сосать –и прячется в толпу, под защиту старух.

Я смотрю на командира –как отреагирует.

-Вперёд. –шепчет рация, три машины синхронно трогаются с места. Я оглядываюсь –один из чеченят, судя по росту, старший, быстро затолкнул в рот конфету, нашёл под ногами камень, и кинул вдогонку БМП. Кто-то из ребят отбил его прикладом, дернул затвор, и на лету поймав вылетевший патрон, прицелился. Никакой реакции. Знают, что стрелять не будем. Камни полетели с трёх детских рук, и, недолетая до БМП, попадали в души русских солдат, оставляя глубокие следы, которые не стираются десятилетиями…

Показать полностью
324

Медаль за «мороженое мясо»: почему ее так называли солдаты вермахта, и за что она давалась

Когда Гитлер затевал блицкриг на Советский Союз, то вряд ли он догадывался, что десятки тысяч его солдат окажутся в госпиталях не столько от боевых ранений, сколько после встречи с крепкими русскими морозами. Однако педантичными немцами и такие перенесенные тяготы не оставались без награды. За зимнюю кампанию 1941-1942 в СССР солдаты Третьего рейха получали отдельную медаль, которую иронично прозвали «мороженое мясо».

Справедливости ради следует уточнить, что и советская армия немало пострадала от аномального мороза: из-за обморожения с фронта отбыло 180 тысяч солдат. Однако немцы, не привыкшие суровой русской зиме, потеряли по этой же причине на 50 тысяч больше. Во многом такие цифры среди бойцов вермахта объяснялись тем, что они собирались закончить свою «молниеносную войну» раньше, и оказались не готовы к столь низким температурам.

Первые морозы ударили еще в ноябре 1941 года. В начале же декабря, когда советская армия перешла от оборонительной тактики к наступательной, термометр показывал до сорока градусов ниже нуля, и эти цифры били по немцам не хуже войск СССР. Замерзало все: от солдат до оружия и военной техники. Даже танки «прилипали» к земле, и, чтобы хоть как-нибудь решить эту проблему, под днищем бронемашин разводили костры. Не спаслись от крепких морозов и поезда, из-за чего группа армий «Центр» недополучила больше половины снаряжения.

Медаль за «мороженое мясо»: почему ее так называли солдаты вермахта, и за что она давалась Великая Отечественная война, СССР, Война, Адольф Гитлер, Солдаты, Оружие, История, Реальная история из жизни, Видео, Длиннопост

Больше всего немецкие солдаты мучились со своей обувью. Сапоги и ботинки в рейхе подбивали металлическими заклепками, а те попросту промерзали на холоде и сильно морозили ноги. А вот красноармейцам здесь повезло больше: они получали сапоги на размер больше, поэтому имели возможность утепляться соломой или бумагой.

Медаль за «мороженое мясо»: почему ее так называли солдаты вермахта, и за что она давалась Великая Отечественная война, СССР, Война, Адольф Гитлер, Солдаты, Оружие, История, Реальная история из жизни, Видео, Длиннопост

Все эти муки на морозе под Москвой командование армии Третьего рейха решило не оставлять без внимания. В мае 1942 года им была учреждена специальная медаль за бои на Востоке, которой отмечались военнослужащие вермахта, без отдыха воевавшие не менее 14 дней и летчики люфтваффе, которые имели 30 дней подряд боевых вылетов. Называлась она Winterschlacht im Osten 1941/1942 (Зимняя битва на Востоке). Но чаще всего «Восточная медаль» доставалась тем солдатам, которые во время зимней кампании 1941-1942 в СССР получили обморожение, за что в вермахте ее остроумно называли медалью за «мороженое мясо».

Медаль за «мороженое мясо»: почему ее так называли солдаты вермахта, и за что она давалась Великая Отечественная война, СССР, Война, Адольф Гитлер, Солдаты, Оружие, История, Реальная история из жизни, Видео, Длиннопост
Показать полностью 3
180

ПАТРОН БЕЗ ГИЛЬЗЫ для какого оружия такой делался в XX веке

Далеко не каждый человек хотя бы видел такие странные боеприпасы для стрелкового оружия, как те, что изображены на фотографии. Вещь действительно исключительная редкая. В том числе по причине того, что широкого распространения она так и не получила. Впрочем, все это ни в коем случае не делает ее менее интересной для рассмотрения.


После Второй мировой войны оружейные мастерские со всего света пустились «во все тяжкие» и принялись с невиданным ранее упорством экспериментировать в области создания принципиального нового патрона. В начале 1970-х годов немецкая оружейная компания Heckler&Koch инициировала еще один проект-попытку по созданию перспективного оружия завтрашнего дня. Конечно же, оружие будущего требовало и невиданный ранее патрон.

ПАТРОН БЕЗ ГИЛЬЗЫ для какого оружия такой делался в XX веке Оружие, Война, Факты, Интересное, Армия, Солдаты, Необычное, Автомат, Видео, Длиннопост

Изображенный на фотографии боеприпас странной конфигурации – это патрон к автомату HK G11, который как раз и появился в рамках упомянутой выше конструкторской инициативы. Почему же он именно такой? Все просто, боеприпас к G11 – это попытка создания безгильзового патрона. Предполагалось, что вместо традиционной гильзы из стали или латуни будет использоваться призматическая коробочка из пороха. Покрывалась она не бумагой, не деревом и даже не пластиком, а специальным сгораемым лаком. Инженеры предполагали, что этого будет достаточно для обеспечения живучести патрона.

ПАТРОН БЕЗ ГИЛЬЗЫ для какого оружия такой делался в XX веке Оружие, Война, Факты, Интересное, Армия, Солдаты, Необычное, Автомат, Видео, Длиннопост

Однако, немцы ошиблись. Несмотря на то, что идея оказалась очень интересной, попытка создания безгильзового боеприпаса для стрелкового оказалась провальной. Причудливый патрон даже после нескольких этапов улучшения оставался крайне ненадежным в полевых условиях. Куда важнее, что он с завидной регулярностью становился причиной выхода из строя самой штурмовой винтовки. Во время сгорания боеприпас выделял слишком много тепла и производил чудовищное количество копоти, что не лучшим образом сказывалось на оружии. В итоге проект был закрыт.

ПАТРОН БЕЗ ГИЛЬЗЫ для какого оружия такой делался в XX веке Оружие, Война, Факты, Интересное, Армия, Солдаты, Необычное, Автомат, Видео, Длиннопост
Показать полностью 2
1768

Солдат, воевавший один день

Принято говорить про героев, выдающихся солдатах, уничтоживших десятки, сотни фашистов, летчиках, одержавших десятки, сотни побед в воздушных боях, полководцах - победителях.


Но не принято говорить о сотнях тысяч, миллионах солдат, кто воевал всего один день...


Один день.


Возможно даже несколько минут, которые оканчивались выстрелом, разрывом гранаты или снаряда.


Секунда.


И нет солдата. Или сильно ранен.

И война для такого солдата закончилась.


Было бы здорово памятник таким солдатам установить. Бабочка - однодневка... Символ жизни, короткой жизни... Но за счёт своей короткой жизни она дают новому поколению шанс на продолжение рода...

195

Неизвестный солдат

В 90 –е я проживал в г.Старая Русса, ныне – «Город воинской славы». Район частных домов, душевные соседи. Неоднократно слышал эту историю и не раз просил её пересказать. Живым свидетелем этого эпизода была матушка моих любимых друзей – Сергея и Валентины Суворовых.
Мама Валентины в начале войны была ребёнком и жила там же.
В августе 41 – го враги захватывали город. Часть наших бойцов не успела отойти или просто закрепилась на окраине в районе элеватора. Мама Валентины вспоминала: «Долго была стрельба. Потом туда прогрохотали «танкетки». Взрывы, грохот, тишина. Через время по переулку Т. Шевченко вели пленного бойца. Вели картинно. Конвой с винтовками. Офицер с хлыстиком. Боец был в белье, руки связаны за спиной. Молодой, высокий, русый. Женщины, а с ними и дети пробовали солдата забрать, просили отпустить мужа, сына или брата. Но офицер бил их по рукам своим хлыстиком. Женщины поняли, что солдата ведут на казнь и начали причитать и плакать. Солдат вдруг остановился и сказал ровно и громко: «Женщины, не плачьте. Мы ещё с вами после войны в Старой Руссе чай будем пить!»
Через минуту его расстреляли у торца здания по улице Клары Цеткин (сейчас Поперечная улица).
Нет имени, нет могилы. Есть память и бесконечная гордость!
Солдат Победы!

469

Госпитальные будни 4

Продолжение Госпитальные будни 3

Госпитальные будни 3


Госпитальные будни 4

Травматология

Между операциями под общим наркозом должно пройти некоторое время. Я не знаю, сколько именно. Но явно не три месяца прошло, думаю, недели три, может четыре… Можно конечно найти эпикриз, но лень. Да и не сильно это важно.

Я стал привыкать к постоянной боли, приспособился спать, не держа ногу в руках – подставлял под икру свёрнутое одеяло, выпрошенное у сестер.

Уже бодро передвигался на костылях по «взлётке» коридора, даже один раз занял почётное третье место в соревнованиях по бегу на костылях. Правда, после этого сильно болели подмышки… Ведь бег на костылях, он такой. Кто не знает: отталкиваешься здоровой ногой, и посылаешь тело вперед, выбрасывая костыли, и весь удар приходится на подмышки, опять отталкиваешься, и по новой. При наборе определённой скорости начинаешь махать костылями, как крыльями, инерция несёт тело вперед, и удары через костыли слабее передаются на подмышки. Весело было. Особенно, если кто-то падал.

Пока не забыл… 16 или 17 августа приезжали женщины с комитета солдатских матерей. Я ещё в хирургии лежал. Спрашивали, что могут для меня сделать. Я попросил отправить маме телеграмму(кто не знает что такое телеграмма, иди в гугл, ты слишком молод)… У неё 15 августа было день рожденья. Текст телеграммы был такой: «Мама, поздравляю тебя с днем рожденья, у меня всё хорошо.» Что самое удивительное, оно так и дошло. Никто из них не прибавил, что я в госпитале.

(Пока не забыл 2 – ни одно (из десятка) письмо из Чечни не дошло до адресата.)

И тут приехала мама. Коллективный деревенский сбор проанализировал текст телеграммы, и было вынесено решение. Раз я в Краснодаре, значит, был в Чечне, меня ранило, и теперь я в госпитале. Не скажу, что сильно логично, но верно ведь?)))

Мама сняла у какой-то старушки комнату, и в течение недели закармливала всю палату, пока не кончились деньги… Запомнился один момент)))

Мыться мне было нельзя, влажных салфеток тогда в России на тот момент не существовало, потому мама взяла спиртовой огуречный лосьон, платок, и со словами, как ты загорел, сынок, провела по моему лицу…

-Нет, ты не загорелый, ты грязный!

-Ма, да я каждый день умываюсь, с мылом! -Возмутился я.

-Смотри! –мне под нос сунули белый платок с черным пятном. –Это что?

- Это копоть. –с нами лежал контрактник Лёха. Четырнадцать месяцев отвоевал. Потом решил из патрона МДЗ сделать авторучку на память. Вытащил пулю, зажал её в тиски (в ремроте) сточил напильником носик, и гвоздиком попытался проковырять дырочку под кончик стержня. Итог – минус четыре пальца на правой руке. –Копоть от дизеля въедается, фиг отмоешься. А он на броне сколько катался.

А ведь верно, выхлопная решётка на БМП спереди, дыма глотали немерянно…

Всё хорошее быстро проходит… Мама уехала домой.

***

Привезли новенького в палату - аппараты Елизарова на обеих ногах. Подвешенные к стойкам. Всю ночь орал, спать не давал. Наутро мама к нему приехала. И началось…

- Ты чего мне привезла, старая, я это не ем! (пельмени млять!) Сигареты не те купила, ты чего, долбанулась? Ты вообще, башкой своей думаешь? Ты нахрена им (нам) продукты даешь?

И тд и тп.

Сказать, что мы были в шоке, это не соответствовало ситуации. Мы просто были в охренении. Мама для срочников –это икона. Никто в здравом уме такого маме не то что не скажет, даже не напишет…

Я поковылял в сестринскую.

-Анют, привет. –улыбчивая девочка лет двадцати пяти. Мы с ней нашли общий язык, и частенько я у ней зависал вечерами, мы пили кофе и болтали. Нет, любители клубнички, мы просто болтали. –Ты не знаешь, кого нам подселили?

-Мажорика. –сразу ответила она. –Местный, Краснодарский. Мама пристроила по знакомству в городе служить. Он в самоходе с другом на моцике катался, и разбились.

-Понял…- я собрался уходить, обдумывая планы воспитания данного индивидуума.

-Погоди, померь мне давление, что то голова болит. –она сняла с головы косынку, и засучила рукав халата. А мне что, я умею. 90\60.

- Давай кофеинчику мне кольни. –снарядила шприц, придирчиво выбрала иглу. Скинула с плеча халат. Я сглотнул слюну, и дрожащими руками протёр место укола ваткой, что она сунула мне в руки. Лямка бюстгальтера, белокурый витой локон, спускавшийся по маленькому розовому ушку вниз, на спину. Белая гладкая кожа… Стоп, стоп! Я взял себя в руки, раздвинул себе пальцы на правой руке, вставил в них шприц. Ввел подкожно кубик кофеина.

- Анют, ну тебя нафиг, с твоими приколами! – увидел её хитрую улыбку. – Нафиг! В следующий раз через одежду вколю!

Поковылял к себе, в палату. А там уже вовсю шла воспитательная работа.

-Слышь, пацан, -гаечный ключик в руке Лехи выстукивал какой-то военный марш по кольцам аппарата Елизарова,- ты как с матерью базаришь?

-Как хочу, так базарю, моя мать! –огрызался тот. Зря он это. –Не стучи, ****!

Я сел к нему на кровать, взял металлическую армейскую кружку с тумбочки.

-Нет, душок, ты ошибаешься. –я стукнул по аппарату Елизарова донышком так, что звон пошёл. –Мы мам чтим. Даже чужих. Даже тех, у кого, такие как ты, сволочь, сыновья. А ты нам доставляешь моральные страдания. Своим неподобающим отношением.

В общем, всей палатой взялись за его воспитание. Даже кружку повесили на дужку его кровати. Идёшь в туалет –бааммм. И говоришь обязательно -Маму нужно любить. На маму нельзя кричать. Маму нужно любить.

Через пару дней пришла его мама. Ведь совсем другой человек стал! Понял, видать, что мама у него одна! Всё скушал, что мама ему принесла. Мамочкой называл. Даже прощенья попросил, что в прошлый раз нагрубил. Ушла его мама счастливая. Видимо, давно он так себя не вёл. Ну и хорошо, мамы должны быть счастливы.

Показать полностью
872

Были простыми ментами

Питер. Пьяный эшелон. Исчез Московский вокзал. Впереди Чечня. Можно это называть восстановлением конституционного порядка. Можно контр террористической операцией. Суть одна. Сегодня семья, дом, мирная жизнь, завтра..... . А завтра может и не быть. Это как то неожиданно начинаешь понимать. Если бы сегодня мне предложили такую командировку, я бы отказался. Осознание опасности приходит не сразу. Вначале что то сжимается внутри тебя, затем по дороге видишь сожженные БТРы, машины. И глаза ребят на блок постах. Это другие глаза. Этот взгляд остается навсегда, и можно не зная человека понять, он Там был. Или врет что был. Жизнь на блок посту это работа. Тихая, незаметная, совсем не геройская. Через день два все становится привычным. И даже автомат не замечаешь. Он с тобой в столовой, в туалете, в бане, рядом с кроватью. Со временем привыкаешь утренней "обработке" гор и зеленки пушкарями, и даже начинаешь их тихо ненавидеть. Опять разбудили. А самые желанные гости - одноразовые. Так называли саперов. Ежедневно и буднично они чистили дороги рядом с блок постом от "подарков". Ежедневная рутина. Скучно и неинтересно.

Счастье возвращения. Дом. Семья. Начинаешь замечать, что на улице голова крутится на 180 градусов. Хотя нет привычной тяжести на плече, не тянет бронежилет и "лифчик" (разгрузка). А еще раздражая водителей непредсказуемыми маневрами, стараешься объезжать рытвины и заплатки на дороге. Не пропуская их под днищем автомашины. Вот наверное и все. Нет героизма, нет патриотизма, нет подвигов, нет желания повторить. И даже не снится...

Были простыми ментами Чечня, Война, Милиция, Ветераны
2277

Уже 20 лет прошло, но мы их помним!!!!!!!!!

Уже 20 лет прошло, но мы их помним!!!!!!!!! Чечня, Война, Чтобы помнили, Длиннопост

29 марта 2000 года в 5 часов утра сводный отряд сотрудников ОМОН ГУВД Пермской области, находящийся в служебной командировке в Чеченской Республике, был направлен на специальную операцию в населенный пункт Центорой. Около 8 часов 30 минут на выезде из Джаней-Ведено по колонне был открыт огонь. В том жестоком, неравном бою героически погибли 36 сотрудников органов внутренних дел: 23 бойца березниковского отряда милиции особого назначения, трое их пермских коллег и еще десять борцов правопорядка из территориальных отделов Прикамья.

Из воспоминаний подполковника полиции в отставке, бывшего заместителя командира ОМОН ГУ МВД России по Пермскому краю (дислокация – г. Березники) по работе с личным составом, Сергея Колодина: «В конце февраля 2000 года сводный отряд ОМОНа из Пермской области прибыл в командировку в село Ведено Чеченской Республики. Нас, березниковцев, было тридцать человек, треть всего нашего отряда. При этом еще 25 березниковцев находились на тот же момент в Грозном. В Ведено нам выделили полуразрушенное здание детского сада. Мы приспособились к местным условиям в бытовом плане.

Служба наша состояла в том, что мы дежурили на блокпостах, выезжали на спецоперации по зачистке населенных пунктов, охраняли территорию отряда, раненых пленных, – словом, решали обычные милицейские задачи.

Прошел месяц нашей командировки. 28 марта к нам приехала делегация из Перми: глава города Юрий Трутнев и начальник Пермского ГУВД, генерал-лейтенант внутренней службы Владимир Сикерин. Они привезли посылки, письма и фотографии от родителей, жен, детей. Не все бойцы воспользовались предложенной Юрием Трутневым возможностью передать ответные письма родным. Разве могли мы предположить, что это будут последние письма!

Утром следующего дня, 29 марта, мы получили команду о выезде в Ножай-Юртовский район, в село Центорой, где было обнаружено скопление боевиков. За нами приехали две машины, ЗИЛ-131 и «Урал». Для таких операций должны выделять в качестве сопровождения бронетехнику. А у нас ее не было. Поэтому мы направились в комендатуру, где получили БТР. В составе колонны было 32 омоновца, девять приданных сотрудников и один сотрудник – водитель ВОВД Веденского района.

Только наша колонна миновала дома в селе Джаней-Ведено, как у ЗИЛа закипел двигатель. Пришлось остановиться для устранения неполадки. Все вышли из машин и заняли круговую оборону, а наш начальник штаба, майор милиции В. Д. Симонов, направился к строению, находившемуся вблизи колонны, для осмотра окружающей территории с точки зрения безопасности. С ним были старший прапорщик милиции Сергей Собянин и прапорщик милиции Юрий Аветисов. Командир открыл дверь и вошел внутрь, что-то крикнул находившимся там – и сразу раздались выстрелы изнутри дома и началась стрельба с близлежащих сопок. Симонов погиб в первые минуты боя.

Стало ясно, что мы угодили в засаду. Мы находились на дороге в ущелье, а на склонах окружающих сопок – боевики. Они вели массированный обстрел со всех сторон. Прежде всего они уничтожали тех, у кого были пулеметы и гранатометы, оружие массового поражения. Одним из первых погиб находившийся рядом со мной Саня Зюзюкин. Пуля угодила ему прямо в сердце. Сначала боевики палили из автоматов, затем подтянулись гранатометчики. С самого начала боя наш БТР вел ответный огонь. Затем его подбили. Весь экипаж покинул машину и занял оборону вместе со всеми. Огонь со стороны боевиков был настолько активный, что ребята не могли поднять голову. Ситуация была накалена до предела. Понимая всю серьезность сложившейся обстановки, наводчик БТР кинулся в горящую боевую машину и открыл огонь из крупнокалиберного пулемета. Тем самым он позволил сменить позиции ребятам нашего подразделения. БТР горел, но наводчик героически помогал нам до тех пор, пока боевики не уничтожили машину прямым попаданием из гранатомета. Помимо шквального огня, боевики давили на нас психологически. В рациях не смолкали их угрозы: «Свиньи, сдавайтесь!», «Мы всех перестреляем!», «Аллах акбар!».

Где-то в полдень стало ясно, что рассчитывать не на кого, и было принято решение отходить группами по пять человек. В нашей группе было пятеро березниковцев. Первым шел Саня Гаррес с ручным пулеметом, следом я, Сергей Галашов, Валерий Богданов и Владимир Куракин. И еще с нами был солдат-контрактник, водитель «Урала» Евгений Шишкин. Мы вышли на окраину Джаней-Ведено. Осмотрелись, решили ждать помощи на месте. Я лежал возле самой дороги. В это время к нам на выручку подходила вторая колонна, отправленная из Ведено. И в небе появились вертолеты. Они работают по точной наводке, а точных координат им сообщить не могли. И «вертушки» обрабатывали совсем не те площади. Наши ребята ложились лицом на землю, сняв камуфляж, чтобы пилоты видели на их спинах надпись «ОМОН» и по ошибке не уничтожили своих. Мы же выпустили сигнальные ракеты для обозначения своего местонахождения и места сосредоточения боевиков.

Вторая колонна так и не дошла до места боя. В полукилометре от той высоты, где первая колонна сотрудников ОМОНа отражала натиск врага, второй отряд попал под мощный обстрел. Их БТР был подбит, загорелся и перегородил путь следовавшей за ним колонне.

Боевиков за это время мы насчитали около трехсот, они вышли с высоток из поселка. Мы ждали, что с их стороны начнется зачистка, ведь они наверняка видели, как мы подавали сигналы ракетами. Патронов у нас оставалось в обрез, и мы были готовы к худшему. А пока решили ждать, когда стемнеет. Как только стемнело, стали выходить. А тут еще дождь пошел. Шли по раскисшей дороге в полной темноте, взявшись друг за друга, чтобы не потеряться. Часа в два ночи услышали, как что-то тарахтит, и увидели свет. Подобравшись ближе, услышали голоса, но речь была неразборчива. К счастью, это были наши десантники.

Наутро подъехали силы внутренних войск, десантники, подогнали бронетехнику, и мы выдвинулись в Ведено. Надеялись на то, что кому-нибудь из наших ребят удалось выжить. Но, кроме нас пятерых, из березниковцев уцелел только Александр Прокопов. Его, тяжело раненного, через двое суток обнаружила разведка десантников вблизи места боя. Потом его вертолетом доставили в госпиталь. Остальные 23 сотрудника ОМОНа г. Березники погибли. За мужество и героизм все они посмертно награждены орденами Мужества и навечно занесены в списки органов внутренних дел МВД России».

Показать полностью
57

Кому война - кому мать родна (7)

Отрывок из повести: ЧЕЧЕНСКИЕ ЗАПИСКИ ВЕРТОЛЕТЧИКА.
Автор: кавалер ордена Мужества, полковник С. Штинов
.

ПРОПАСТЬ
10 июля. Пока всё было тихо. На территории Чечни действовал очередной мораторий на ведение боевых действий. Шёл переговорный процесс между лидерами боевиков и командованием группировки, но это только пока! Следующее утро 10 июля 1996г. началось также с подъёма в 6 утра. Убыли на аэродром, позавтракали. Команда на сбор всего лётного состава у КП поступила неожиданно. До постановки задач было ещё много времени, поэтому все с удивлением смотрели на озабоченного чем-то командира полка, Юрия Николаевича Чебыкина, держащего телефонную трубку, ничего не говорящего, а только кивающего головой. Выражение его лица было явно безрадостным. Через минут 20 приехали все командиры авиагруппировки, расстелили перед нами карты и, зачитав приказ о начале боевых действий, стали ставить задачу каждому экипажу. Мало того, что москвичи, быстро улетев, домой, оставили нас, один на один, с кучей вопросов, так ещё практически на следующий день, нам уже ставили задачи на ведение настоящих боевых действий.
Я смотрел на своих молодых товарищей, и видел в их глазах смятение!
Да и самому было как-то не по себе:
- С ходу в пекло! - крутилась мысль в голове.
Как оказалось, процесс перемирия был внезапно остановлен, как это уже случалось не раз, и войскам был отдан приказ, начать боевые действия против бандформирований. Нашей авиагруппировке была поставлена задача на высадку воздушного десанта в горы, по всей границе южной Чечни, с целью вытеснения бандитов с равнинной части Ичкерии, чтобы они не смогли просочиться в Дагестан и Грузию. Подготовка была не долгой. Обозначили посадочные площадки на картах. И, пока заправляли вертолеты, в них во всю загружался спецназ. Первым в горы слетал, на рекогносцировку площадок, зам.ком.полка Николай Авиамирович Иванов. Быстро вернувшись, он сел ко мне на борт и сказал, что покажет нашей группе площадку.
Мы, в паре с Володей Погореловым, взлетели за парой зам.ком.авиагруппировки, моего однокашника по училищу, Лёши Храменкова. Набрали высоту 1800м. и пошли в горы, в район между Шатоем и Махкетами. Подходя к горам, стали ещё набирать высоту, и когда подошли к указанной Ивановым площадке, она была на уровне наших глаз. На двух с половиной тысячах метров над уровнем моря, ровная как стол, размерами с два футбольных поля, простиралось красивое, покрытое высокой травой, поле. А на удалении двух километров впереди него уже начинались отвесные скалы, уходящие вверх, выше трёх тысяч метров. Посадочные места выбирали самостоятельно, кто - куда. Но так, чтобы не помешать друг другу. Первым подсел Вовка Погорелов, я следом за ним, буквально в двадцати метрах от него. Оглянулся в грузовую кабину и подал команду на высадку группе спецназа. Но когда повернулся, прямо впереди, в нескольких метрах от кабины моего вертолета, разлетались какие-то куски веток. Как оказалось, Володя Погорелов, чуть сместился в сторону, и не заметил, как хвостовой винт его машины оказался у самой земли, начав крошить высокую, с полтора метра высотой, траву и небольшие кусты. Я смотрел, на всю развивающуюся ситуацию молча, боясь что-либо подсказать Вовке по радио, т.к. мог только помешать ему. Иванов тоже молчал, думая о том же. Качнись вертолёт чуть ниже, хвостовой винт зацепит камни, и тогда начнётся такая мясорубка, что сначала достанется, моей машине. Затем, превратившись в такую же мясорубку, от меня достанется следующим, и т.д. Пока мы все, как удалые казачки на бранном поле, не покрошим друг друга в капусту. Даже сквозь рёв турбин и натуженный стук лопастей, был слышен звук работающей "сенокосилки". Высадка десанта длилась всего 1,5 - 2 минуты. Вовкин борт качнувшись, плавно отошёл от земли и, бешено вращая позеленевшим хвостовым "секатором", рванул вперёд, разгоняя скорость.
- Фу-у! Пронесло! - выдохнули мы.
Десант моего борта также оперативно покинул вертолет и, получив команду от борттехника, мы полетели догонять группу, которая закончила высадку. Внизу у предгорья, как шмели, крутилось наше прикрытие, звено Ми-24. Набрать нашу высоту для них было проблематичней. С нормальной зарядкой, но в условиях высоких температур, с "убитыми" на пыльных площадках движками, они еле дотягивали до высот 2.500 - 3.000 метров. "Несладко" было и нам. Но всё же Ми-8-е были полегче, поэтому на пару минут нам хватало мощности наших движков, чтобы зацепиться, как хищным орланам, за какой-нибудь выступ или камень на большой высоте, иногда поставив лишь одно колесо на землю. Вот тут-то надо было собрать всю свою волю и нервы в кулак, и буквально слиться с машиной в одно целое, чтобы удержаться на выступе, молотя лопастями в нескольких десятков сантиметров от каменных глыб или скал. «Десантуре» же выбирать не приходилось, когда "духи" их вытесняли на какую-нибудь высотку или скальный выступ, кроша вокруг них камни крупнокалиберными пулемётами и гранатомётами. А у нас уж выбора не было точно, т.к. надо было вытаскивать мальчишек из любого "дерьма". И ни при каких условиях мы не имели права оставить их на верную гибель! Собравшись группой, полетели домой. Через пятнадцать минут все уже заруливали на стоянки. Вообще Чечня была настолько маленькой, что её можно было облететь за 1 час. И никак не укладывалось в голове - откуда же на таком маленьком пространстве умещалось столько гадости!
Пообедав, стали ждать очередной задачи. Через пару часов должны были подъехать несколько КАМАЗов с боеприпасами и продовольствием, которые мы должны были доставить той же группе СПЕЦНАЗа. А пока уясняли задачу, разрабатывали порядок и очерёдность захода на посадку, и порядок сбора группы после разгрузки. Но всё получилось совсем иначе. Подъехала колонна. Пока загружали и заправляли вертолеты, Юрий Николаевич Чебыкин зачитал экипажам очередную боевую задачу. Время вылета назначили через 15 минут. После того, как я прибежал на вертолет, у меня глаза полезли на лоб. Вертолёт был загружен, какими-то коробками под «самый жвак», да ещё на входе в кабину лежал здоровенный резиновый бак с водой.
- Твою мать...! И сколько ж здесь веса? - спросил я, у заправляющего вертолет бортового техника Володю Мезенцева.
Тот развёл руками:
-Да хрен его знает! Пока заправлял борт, десантура уже его закидала коробками, поэтому вес не проконтролировал! Но коробки тяжёлые. Одна упала с приличным грохотом! Видать там тушёнка!
Я повернулся к, стоящему рядом, старлею-десантнику.
- Старший лейтенант! Какой вес груза?
- Товарищ майор! Начальник продслужбы, старший лейтенант Боков. Да не много! Тонна. Ну, может быть тонна-сто!
- Старлей! Мать твою! Ты кому хочешь "впарить" - тонна-сто! Я что, по-твоему, не знаю, что такое - "по самое нехочу" загруженный вертолёт? Какой вес?"- надвинулся я на него.
-Да тонна там...! - захлопал детскими ресницами старлей.
Стал запускаться ведущий группы Алексей Храменков. Я должен был идти у него ведомым. Времени на проверку уже не было.
- Ну старлей...! В вертолёт! Если уж будем падать - так вместе!
Он побледнел, но в вертолёт залез, примостившись, как цыплёнок, на "курдюк" с водой, вращая выпученными глазами.
Как «в воду глядел»! - вспоминал потом я.
Быстро запустились, вырулили за ведущим.
- Вова! Как машина? Потянет?
- Нормально! Движки хорошие, вытянут!
На всякий случай я добавил "перенастройкой" обороты несущего винта и завис как можно выше, метров на пятьдесят, чтобы проверить запас мощности. "шаг-газом" увеличивать мощность, но склон, с увеличивающейся скоростью продолжал уползать вверх. В остеклении теперь были видны одни огромные каменные валуны, которые быстро приближались. Мы просто падали на скалы!
Запас по мощности был практически исчерпан, рукоятка "шаг-газа" уже была под мышкой! Первый раз, за всю свою лётную работу, я услышал страшный вой двигателей своего вертолета, который никогда не слышал ранее. Как будто стая из тысячи волков выла на сотню лун. В наушниках сначала послышалась команда речевого информатора:
- Отказал первый генератор постоянного тока, отказал второй генератор постоянного тока. Вертолёт висел спокойно, перегруза не чувствовалось. В горах, конечно, могло быть всё по-другому.
Группа взлетела. Стали быстро набирать высоту, постепенно доворачивая в сторону гор. Всё шло нормально. Движки привычно гудели. Лопасти с шелестом секли разреженный, горячий воздух. Через минут пятнадцать уже подходили к площадке. Храменков, по радио, попросил группу СПЕЦНАЗа обозначиться сигнальными дымами. Получили ответ, что шашки зажжены. Но знакомая площадка была чистой. Минутное замешательство.
- Вас не наблюдаем! - послышался в наушниках голос ведущего группы.
- Мы правее десять и ниже сто метров - ответил голос по радио.
Как оказалось, командир группы СПЕЦНАЗа, то ли из тактических соображений, то ли по условиям безопасности своей группы, вывел и закрепил её на небольшом перешейке между двух скал, на крошечном выступе горной гряды. Слева, по заходу, крутой каменистый склон горы. Справа - уходящие вверх скалы. Впереди и сзади пятачка - пропасть.
Для них может она, и была удобной, а вот посадить на неё вертолеты, было крайне проблематично. Алексей Храменков, сходу, примостился на относительно ровненький выступ и сразу начал выгрузку. Я заходил следом, рассчитывая приземлиться на единственное ровное место чуть ниже его вертолёта и на удалении метров двадцать.
Площадка, если таковой её можно было назвать, находилась на уровне наших глаз. Плавно подходя к ней, я начал подгашивать скорость, но склон в остеклении вдруг поплыл вверх.
Мощный поток воздуха, отбрасываемый вертолетом Алексея, выдул всю воздушную "подушку" из-под моей машины, которая очень бы могла облегчить мне посадку. Интуитивно я стал Это означало, что оборотов несущего винта у нас уже не было!
Потом крик Володи Мезенцева:
- Садись, садись!
- Да куда ж садиться! Скалы!
Боковым зрением я видел, как мой лётчик-штурман, Андрюха Васьковский, вжавшись в пилотское кресло, ждал удара о землю.
Вертолёт, как клиновый лист, покачиваясь с бока на бок, медленно падал на скалистый склон, поддерживаемый остатками тяги несущего винта. Выключился, из-за прекращения электропитания автопилот, хоть как-то помогающий удерживать машину.
Говорят - перед лицом смерти, вся жизнь пробегает перед глазами. У меня же в эти секунды в голове была одна мысль:
- Главное, перед ударом, успеть выключить двигатели, чтобы, когда вертолёт будет кувыркаться по склону в пропасть, они не взорвались, и мы не сгорели! Чтоб было, что достать из-под обломков, да доставить домой! Выжимая все соки из ручки управления, я пытался хоть как-то удержать вертолёт. В это же время, педалями, плавно разворачивая его влево, стараясь отвернуть от скал.
Машина медленно, чуть накренившись, начала разворачиваться.
Боковым зрением я видел, что слева начинается огромная пропасть, уходящая далеко вниз. В это же мгновение правая стойка шасси ударилась об склон, её амортизатор сжался и, выполняя свою работу, оттолкнул вертолёт в обратную сторону.
Машина, как футбольный мячик, отскочила от камней. И этого оказалось достаточно, чтобы накренить её ещё больше влево и, опустив нос, начать разгон скорости, туда, вниз, в пропасть!
От этого прыжка немного восстановились обороты несущего винта. Вертолет, медленно набирая скорость, покачиваясь, заскользил между огромных валунов вниз.
- Вовка! Автопилот! - почти выкрикнул я, давая команду борттехнику на включение автопилота.
Обороты винта уже полностью восстановились, и после его включения, вертолёт дёрнувшись, полетел более устойчиво.
Пропадав метров четыреста в пропасть, разогнав скорость я понял, что мы летим, и что теперь надо как-то выбираться из этого каменного мешка. Плавно подняв нос машины, и начав отворачивать от нёсшегося навстречу, уже противоположного склона, я перевёл вертолет в набор высоты. Борт послушно потянул вверх. Сверху заходил на посадку очередной Ми-8. В наушниках послышалось:
- Кто выходит из мешка! Наблюдаете заходящего на посадку?
- Наблюдаю! - ответил я, - Не помешаю!
И уходя вдоль склона вверх, чуть отвернув в сторону, я пропустил, строивший заход на посадку вертолёт.
Уже потом, на аэродроме, ко мне подошёл майор Кривошеев, который как раз летел на этом вертолете, и сказал:
- Откуда у тебя ещё силы взялись, что-то ответить в эфир? Мы в кабине аж встали, смотря сверху, как вы кувыркались. Первый раз видел в полёте звезду, на брюхе вертолёта, смотря сверху. У "правого" даже вырвалось:
- Ну, кому-то звездец!
Но это было потом.
А пока мы, кое-как, выскреблись из пропасти. И, наконец-то, облегчённо выдохнули:
- Что это было...?
Оторвав правую руку от ручки управления, я увидел, что между большим и указательным пальцем, под кожей запеклась кровь. Скорее всего, я так давил на ручку управления, что даже не заметил, как потянул кожу!
Набрали высоту и пристроились за, заходящими на посадку, вертолетами. Один за другим они проходили над тем "пятачком" и, явно не решались повторить мои кульбиты.
- Ну что, попробуем сесть ещё раз? Приказ то надо выполнять! - сказал Володя, глядя на меня.
- Ну, давай попробуем! - ответил я.
Хотя теперь сильное сомнение одолевало меня, относительно удачной посадки. Володя был прав, приказ на войне надо было выполнять!
Включив РУДами "форсажный режим" двигателей, я направил вертолет в сторону площадки. Подходя всё ближе и ближе к ней, я стал гасить скорость, и вновь услышал подвывающий звук движков. Запасы управления были практически на пределе. Ничего не оставалось делать, как перевести вертолет в разгон скорости и набор высоты, чтобы не повторить таких же кульбитов.
- Что будем делать? - спросил Володя.
Я немного подумал.
- Ты знаешь Володя! Машина не тянет. Ведь развалим! Всё-таки перегруз! Мы ведь не за "Героями России" сюда приехали. У меня двое детей, у тебя трое, у Андрюхи один. Кто их воспитывать будет?
- Так ведь задачу надо выполнять!
- Да сам знаю! Но ведь надо без суицида! Ладно, сейчас доложу Храменкову.
- 701-й - 711-му?
- На приёме 701-й! - ответил ведущий группы.
-Я, 711-ть! Нет возможности произвести посадку на площадку, машина не тянет, обороты падают! - доложил я. И тут в наушниках послышался отчётливый голос начальника авиагруппировки, генерала Самарина, который сидел на командном пункте в Ханкале и прослушивал весь наш радиообмен:
- Это кто там не может сесть на площадку?
- 711-ть, машина не тянет, обороты падают! - ответил я.
- 711-ть! Я вам запрещаю производить посадку!
Вся остальная группа молчала, барражируя над площадкой. Удалось удачно подсесть на неё, только вертолёту Юры Рубана, который, быстро разгрузившись, взлетел и пристроился к импровизированной "колбасе" из вертолётов, наворачивавшей круги вдоль отвесных скал.
В наушниках вновь послышалась команда:
- Я 701-й! Закончили работу. Сбор группы курсом на "точку".
Все облегчённо вздохнули. Значит домой!
На второй день после прилёта - и такая неразбериха!
Конечно мы, что-то упустили в вопросах согласования с приданным нам СПЕЦНазом. Который возможно посчитал, что вертолет - это как КАМАЗ, сколько загрузили, столько и привёз куда надо! Но это были летательные аппараты, на которые распространялись совсем другие законы физики. И им, скорей всего, было невдомёк, что эти машины, тяжелее воздуха, и которые сами-то еле таскали себя на таких высотах, да ещё при таких температурах. Сразу после посадки и заруливания на стоянку, я оглянулся в грузовую кабину. Ужас, липким холодком разлился по моему телу! Кабина была пуста, старлея не было!
- Мать твою! Выронили нач.прода! - выругался я.
- Да какой - "выронили", вон он комбату уже жалуется! - указал вперёд Андрей Васьковский. Посмотрев вперёд, я увидел целёхонького старлея, размахивающего, как ветряная мельница, руками и указывающего на наш вертолёт. После выключения двигателей и остановки винтов мы с Андреем вышли из кабины и направились в сторону бурно жестикулирующего нач.прода. Подойдя к нему, я, по доброте душевной произнес:
- Ну что, старлей? В рубашке родился!
Но он, повернувшись ко мне лицом и продолжая размахивать руками, начал быстро говорить:
- Да какие вы лётчики! Летать не умеете!

Кому война - кому мать родна (7) Чечня, Чеченская война, Армия, Солдаты, Вертолет, Повесть, Текст, Длиннопост
Показать полностью 1
108

Кому война - кому мать родна (5)

ГРОЗНЫЙ, 1995. РАССКАЗ МОРПЕХА. 2/2

«СПУТНИК», МОРСКАЯ ПЕХОТА-95»
Балтийцы напоили нас компотом. При этом по зданию постоянно били вражеские снайперы, засевшие в руинах зданий, окружавших дворцовую площадь. Пока пили компот, одного из балтийских матросов убил снайпер. Прямо при нас. Пуля попала точно в голову. Но к тому времени мы уже всякого насмотрелись. Мозг переставал фиксировать происходящее как трагедию. Только отмечал всё, что происходит, и заставлял действовать тело на уровне инстинктов. Пригнись! Отползи! Спрячься!

Между тем войска вокруг дворца пришли в движение. Всё вокруг зашевелилось. В 5.00 мы с балтийцами двинулись в сторону дворца. Скрытно подошли к стене здания. Внутри никакого движения. Первым внутрь вошёл полковник Чернов с четырьмя бойцами. За ним пошёл я со своей группой.

Внутри, прямо у входа, наткнулись на хвостовую часть от разорвавшейся ракеты. Противника нигде не было видно, только на полу валялось до десятка трупов. Обыскали всё здание – никого. Видимо, боевики ушли через подземные ходы, которыми изобиловало здание дворца.

Нужно было обозначить, что мы захватили здание. Я отправил за флагом старшину Геннадия Азарычева. В тот момент начало светлеть, активизировались снайперы. Несмотря на их стрельбу старшина перебежал к балтийцам, и вскоре вернулся с Андреевским флагом. Хотели поднять его над крышей, но лестничные пролеты были разрушены артиллерийским огнём на уровне шестого этажа. Пришлось вывесить флаг через окно.

Мне тогда захотелось оставить во взятом дворце что-то своё. Я стянул с себя тельняшку и повесил на арматурину, торчавшую над центральным входом дворца – там были огромные дверные проёмы. У этого тельника была своя история – в нем мой отец воевал ещё в Афганистане. Теперь он развевался в Грозном, над бывшей резиденцией Дудаева. Рядом мы с ребятами нацарапали надпись: «Спутник». Морская пехота-95».

В тот момент почему-то казалось, что все — войне конец. Но это было обманчивое чувство. Всё только начиналось…

ИХ ГОТОВИЛИ ЛЮДИ, ЗНАЮЩИЕ СВОЕ ДЕЛО...

Следующие двое суток наша рота находилась в гостинице «Кавказ». Под ней тоже было много подземных ходов. Неожиданно оттуда стали появляться боевики. Вылезет такой деятель из норы, пальнет пару раз туда-сюда, и – скорее обратно. Когда наши саперы подорвали подземные ходы, нападения прекратились.

После взятия дворца бои продолжились с нараставшей силой. День за днем мы продвигались вперёд, очищая огромное скопище разрушенных руин от противника. Наша задача была одна и та же – всегда быть впереди. Берём штурмом здание, передаем его Внутренним войскам или мотострелкам, идем дальше. И так день за днем.

Были и приятные моменты. Например, баня. Нас каждую неделю вывозили в Северный, где находилась наша база. Там мылись, получали новенькое, не ношенное ещё обмундирование. Надо сказать, что командование флота заботилось о нас лучше некуда. По сравнению с остальными войсками мы жили вполне вольготно. Раз в две недели командующий Северным флотом пригонял на Северный свой самолёт, набитый всем необходимым. У нас было лучшее питание – вплоть до красной рыбы каждый день, лучшее снабжение боеприпасами и оружием. Хотите «горки» — получите, хотите новые снайперские винтовки – пожалуйста. Только воюйте, как положено морпехам! Мы и воевали — как положено.

День ото дня становилось действовать сложнее. Теперь мы и противник достаточно хорошо изучили тактику друг друга. У чеченцев преобладала классическая партизанская тактика – наскок-отход. Они действовали небольшими группами, по три-пять человек. Часть группы проводила демонстративные действия, заманивала наших бойцов в огневые ловушки. Выскакивали, беспорядочно палили и быстро отходили. Главное было навести побольше шума. Огонь обычно был не прицельный. Многие боевики стреляли из автоматов со снятыми прикладами или из самодельных пистолетов-пулемётов «Борз». Если наши начинали преследование, то попадали под огонь снайперов или пулемётов.

Нужно справедливо отметить, что у противника была очень хорошая подготовка. Чувствовалось, что его готовили очень профессиональные военные, хорошо знавшие свое дело. Например, мы столкнулись с тем, что многие боевики носили солдатские шинели советского образца. Дело в том, что у тех шинелей была специальная пропитка, делавшая их ночью незаметными в приборы ночного видения. У шинелей российского образца такой пропитки не было. Значит, это кто-то знал и учёл, и этот «кто-то» был весьма компетентен. Нашей сильной стороной было техническое преимущество. Особенно это сказывалось в ночных боях. Поэтому мы старались навязывать противнику ночные боевые действия.

ДОЛИ СЕКУНДЫ

Иногда война преподносила очень неприятные сюрпризы. В один из дней я находился у блокпоста моего взвода. Уже наступили сумерки. Мы с командиром соседнего взвода старшим лейтенантом Женей Чубриковым стояли под прикрытием железобетонного забора и о чем-то беседовали. Неожиданно через забор перепрыгивают пятеро и бегут к нам. На всех «афганки», и в руках автоматы. Кто такие?! На левом рукаве у каждого белая повязка. Несмотря на сумерки, я сумел рассмотреть, что черты лииа у неожиданных гостей были явно кавказские.

Далее всё развивалось буквально за считанные мгновения. Они подбегают к нам и спрашивают:
— Вы тут че делаете? Отвечаем;
— Мы тут стоим.
Они:
— А «федералы» где?

Бывают в жизни моменты, когда счёт идёт не на секунды, а на их считанные доли. Кто быстрее, как в паршивом американском фильме «про ковбоев».

В тот раз быстрее оказались мы. Женя вскинул автомат и с трех метров одной очередью положил троих. Оставшиеся в живых двое метнулись было к забору. Но с блокпоста успели увидеть происходящее. Кто-то из пулемёта всадил в убегавших порцию свинца. Что сказать – в тот раз крупно повезло нам и крупно не повезло им.

КРОВЬ БЫЛА НЕЕСТЕСТВЕННО ЯРКОЙ...

В другой раз нам повезло меньше. Наша рота оказалась под сильнейшим миномётным обстрелом. В городе миномёт – штука подлая. Где он скрывается в этих каменных джунглях – поди угадай; откуда-то работает с закрытой позиции, и нам его не видно. А он нас посредством корректировщика «видит».

В тот день мы двигались вдоль улицы с задачей взять под контроль господствующее над местностью здание – панельную «свечку». Улица – хуже не придумаешь – как тоннель. С одной стороны – высокий забор, с другой – частный сектор. Ещё запомнилось, что она была замощена булыжником.

Наверняка всё заранее было пристреляно. Место для засады – идеальное. Мы в эту засаду и угодили.

Неожиданно со всех сторон начали рваться мины. Вой, разрывы, горелый дым, во все стороны летят осколки и битый булыжник. Видимо, вражеский корректировщик сидел как раз в той «свечке», которую мы должны были взять. Мы у него были как на ладони.

Почти сразу же пошли раненые. В моём взводе ранило двоих матросов. К счастью, не тяжёло. В остальных взводах хуже. Мы залегли –головы не поднять. Рядом со мной упал замкомандира роты старший лейтенант Праслов. Смотрю – ранен. Причём рана – хуже не придумаешь. Ему здоровенный, с палец толщиной осколок вошел под ягодицу и перебил артерию. Я стал оказывать ему помощь. Кровь хлещет фонтаном, неестественно яркая и горячая.

Чтобы раненный в артерию не истек кровью, нужно наложить жгут. Но как его накладывать, если артерия проходит глубоко внутри?! Я перевязывал Праслова ватно-марлевым и повязками. Они тут же набухали кровью. Это был не вариант. Тогда я использовал упаковку от повязки – она сделана из плотного, не пропускающего воздух материала. Наложил её на рану и плотно-плотно замотал. После этого потащил раненого из-под обстрела. Метров сто пятьдесят полз под огнем, волоча его за собой. На счастье, мне повстречались мотострелки. Они дали мне БМП, на ней мы эвакуировали Праслова в тыл. Как выяснилось — очень вовремя. Ещё немного — и уже не откачали бы. Праслов выжил, так что на моём счету есть одна спасённая жизнь. Быть может, это где-то зачтется…

P.S.

Для меня та командировка закончилась неожиданно. Я не был ранен, но по неосторожности сломал руку, после чего был направлен в госпиталь. Моя рота пробыла в Грозном до 8 марта 1995 года.

После возвращения домой, в Спутник, выяснилось, что самое трудное впереди. Если на войне меня постоянно охватывало чувство боевого настроя, что-то вроде постоянной эйфории, то здесь этого не было. Неожиданно навалилась жуткая опустошенность. Все мрачные воспоминания разом пришли на ум. Постоянно донимала память о погибших товарищах. Особенно тяжёло приходилось, когда проходили похороны, когда приезжали родители павших.

Мне тогда как командиру повезло. В Грозном у меня было ранено только два бойца (те, что попали под минометный обстрел), да и то легко. Без малейшего хвастовства могу сказать – за ту командировку в Чечню я не потерял ни одного своего бойца убитым. Ни одна мать не скажет, что я не уберег её сына. Всё конец.

Источник: Журнал «Солдат удачи», записал А. Мусалов

Кому война - кому мать родна (5) Армия, Чечня, Чеченская война, Солдаты, Морская пехота, Грозный, Длиннопост
Показать полностью 1
1731

6 рота

6 рота Чечня, Десант, Война, Политика, Подвиг, Герои, Баян, История, Длиннопост

Знаю, что уже было, но напомнить не грех)В ночь с 29 на 1 марта 2000 года ушла в вечность ещё одна рота(по аналогии с 9ой)-6 рота псковских десантников. Неполные два взвода(90 человек) остановили огромную группировку полевого командира Хатаба(2500 боевиков), которые направлялись в Дагестан, для захвата трёх сел. После этого они могли бы диктовать свои условия. Основная цель-срыв выборов президента России, и отделение Кавказа. Практически все герои погибли, отстояв мирных жителей и навсегда вписав себя в историю.
Продолжалась армейская фаза контртеррористической операции на территории Северо-Кавказского региона. В конце февраля 2000 года федеральные силы завершали операцию по овладению селом Шатой – последним районным центром Чеченской Республики, остававшимся к тому моменту под контролем террористических бандформирований.Федеральные силы решали две главные задачи – выбить боевиков из населенных пунктов и блокировать их в горной местности, где они были бы отрезаны от подкреплений и снабжения. Для решения второй задачи подразделения ВДВ должны были занять ключевые высоты, господствующие над Аргунским ущельем на рубеже Улус-Керт – Сельментаузен. Усиленная рота, заблаговременно высадившаяся в нужной точке и окопавшаяся на удобных для обороны позициях, под прикрытием артиллерийского огня и авиации представляла из себя непреодолимый заслон для многочисленных боевиков, не имеющих тяжелого вооружения.

6 рота Чечня, Десант, Война, Политика, Подвиг, Герои, Баян, История, Длиннопост
6 рота Чечня, Десант, Война, Политика, Подвиг, Герои, Баян, История, Длиннопост
6 рота Чечня, Десант, Война, Политика, Подвиг, Герои, Баян, История, Длиннопост
6 рота Чечня, Десант, Война, Политика, Подвиг, Герои, Баян, История, Длиннопост

Однако реализовать все преимущества подобной тактики на практике не получилось. Лесистая и гористая местность у высоты Исты-Корд не позволила безопасно высадить десант и доставить снаряжение. Было принято решение направить к высоте Исты-Корд 6-ю роту под командованием гвардии майора С. Г. Молодова с приданными ей средствами усиления в пешем порядке. Поскольку С. Г. Молодов прибыл в часть и принял 6-ю роту лишь накануне, вместе с ним, как велит в таких случаях долг настоящего боевого товарища и старшего офицера, на задание вышел командир 2-го батальона гвардии подполковник М. Н. Евтюхин. Утром 28 февраля рота выдвинулась к промежуточной цели – горе Дембайрзы, где находился командный пункт 1-го батальона, оттуда 29 февраля десантники двинулись непосредственно к горе Исты-Корд. Впереди шла разведгруппа гвардии старшего лейтенанта А. В. Воробьева, за ней по труднопроходимым горным тропам, растянувшись на сотни метров, 3 взвода десантников. Они несли на себе оружие, боеприпасы, шанцевый инструмент, а кроме того, провиант, палатки, полевые печки – словом, все то, без чего в холодное время года в горах просто не выжить. Тем временем 29 февраля российский флаг взвился над Шатоем. Террористы, среди которых главари Ш. Басаев, Р. Гелаев, а также лидеры иностранных наемников Хаттаб, Идрис и Абу аль-Валид, в спешке отступали по Аргунскому ущелью.
Предполагалось, что боевики мелкими группами постараются просочиться через заслоны, чтобы вырваться из западни и перейти от открытого противостояния к партизанской борьбе, но в течение первой половины дня 29 февраля их передовые отряды несколько раз натыкались на позиции закрепившихся на местности подразделений ВДВ и везде были отбиты стрелковым и артиллерийским огнем. Кольцо оцепления сжималось, и террористы приняли решение выявить наименее укрепленное федеральными силами направление прорыва и пробиваться всей массой, невзирая на потери. Суммарно их группировка в Аргунском ущелье насчитывала более 2500 бандитов, вооруженных стрелковым оружием, гранатометами и минометами. В полдень 29 февраля разведгруппа 6-й роты обнаружила головной дозор террористов из нескольких десятков боевиков. За счет внезапности А. В. Воробьеву и его бойцам удалось уничтожить их, но практически сразу обнаружилось истинное соотношение сил, и разведчикам пришлось с боем отходить к высоте 776, где в тот момент в 4,5 км от Исты-Корда находились главные силы 6-й роты. Майор С. Г. Молодов возглавил группу, которая выдвинулась для прикрытия возвращающейся разведгруппы. В столкновении с боевиками он получил смертельное ранение. Командование 6-й ротой принял гвардии подполковник М. Н. Евтюхин. Ни времени, ни возможности окопаться на высоте 776 у десантников не было, обороняться пришлось практически с марша на неподготовленном склоне, используя в качестве укрытий деревья и складки местности. 3-й взвод не успел завершить восхождение, был обстрелян террористами, и бойцы погибли практически в полном составе. Артиллерия 104-го полка била по координатам, указываемым офицерами-корректировщиками, находившимися при 6-й роте, и хотя орудия работали на пределе дальности, им удалось нанести наседавшим боевикам ощутимый урон. На время террористам пришлось прекратить атаки, чтобы перегруппировать силы. В перерыве полевые командиры боевиков выходили в эфир и требовали у десантников пропустить их, угрожали, увещевали, предлагали крупные суммы денег за проход. Иного выбора у террористов не было: время работало против них, к 6-й роте могли пробиться подкрепления. Да и туман, делавший пока невозможным эффективное применение авиации, мог в горах исчезнуть столь же внезапно. Все предложения десантники отклонили. Честь гвардейца не предполагает возможность компромиссов с врагом. Офицерами и бойцами 6-й роты двигало единое стремление во что бы то ни стало выполнить приказ командования. Они знали, что организованный проход позволит террористам прорваться к замаскированным базам и схронам, оправиться после поражений, которые они потерпели в Грозненском и Шатойском сражениях, подпитаться валютой и наемниками из-за рубежа и продолжить полномасштабную войну в Чечне, возможно, и распространить ее на весь Кавказ. Шанс покончить с бандформированиями здесь и сейчас зависел целиком и полностью от решимости воинов 6-й роты стоять до конца, но в отличие от солдатской решимости боеприпасы и объективные боевые возможности их были ограничены. Осознавая это, другие подразделения ВДВ пытались пробиться на помощь героям 6-й роты. Все попытки натыкались на засады террористов и были остановлены сначала шквальным огнем противника, а потом приказами командования не подвергать неоправданному риску без дополнительной разведки и поддержки авиации еще большее количество солдатских жизней. Во второй половине дня 29 февраля боевики подтянули минометы и пристреляли их по ориентирам на высоте. Под прикрытием минометного огня отборные силы террористов раз за разом обрушивались на позиции гвардейцев. Дистанция боя в некоторых местах порой сокращалась до расстояния броска гранаты, кое-где доходило и до рукопашных схваток. Десантники несли потери убитыми и ранеными, но и боевикам приходилось под их прицельным огнем оттаскивать из передовых порядков своих многочисленных выбывших из строя. К ночи атаки террористов выдохлись. Ночью 1 марта заместитель комбата М. Н. Евтюхина гвардии майор А. В. Доставалов смог с 15 десантниками 3-го взвода 4-й роты прорваться на высоту 766. Их появление воодушевило ее защитников, но больше на подмогу пробиться ни у кого не получилось, а боевики под покровом темноты пошли на решающий штурм. Бой продолжался еще несколько часов, у десантников заканчивались патроны, они погибали в неравных схватках с многочисленными врагами. Когда на высоте практически не осталось живых гвардейцев и начали скапливаться террористы, М. Н. Евтюхин и артиллерийский корректировщик гвардии капитан В. В. Романов вызвали огонь полковых орудий на себя. Из 90 участвовавших в бою десантников 84 погибли, только 6 удалось выйти позже на позиции федеральных войск. Потери террористов оцениваются в 400-500 боевиков. Все участвовавшие в том бою гвардейцы были удостоены высоких правительственных наград, 22 десантникам было присвоено звание Герой России, 21 из них – посмертно. Своим подвигом у высоты 766 десантники 6-й и 4-й рот сумели сломить волю боевиков к продолжению войны. Масштабное вторжение международного терроризма в Чечню было остановлено. По свидетельству генерал-полковника Г. Н. Трошева, в то время командующего Объединённой группировкой федеральных сил на Северном Кавказе, именно после боя у высоты 766 в плен стали сдаваться целые подразделения боевиков, чего не было прежде за всю историю контртеррористической операции.
https://youtu.be/hampP7dwscU https://histrf.ru/biblioteka/articles/6-ia-rota)

Показать полностью 4
100

Кому война - кому мать родна (3)

СНАЙПЕРЫ ВО ВТОРОЙ ЧЕЧЕНСКОЙ. ЧАСТЬ 2/2.

ОБУЧЕНИЕ И ОБЕСПЕЧЕНИЕ.
Как они рассказали, их «готовили для фиксированной ликвидации и действий в составе пары или пары пар». Выполнение таких задач, помимо отличной стрельбы, требует уверенных навыков в топографии, четкого взаимодействия в паре, а также довольно высокой самостоятельности. Самое же главное в этом — отработанная и грамотная тактика действий. Помимо всего прочего, снайперов готовят и по минно-подрывному делу для того, чтобы они могли уверенно использовать МВЗ при выполнении задачи и при обеспечении отхода с позиции. Каждый снайпер умеет пользоваться средствами связи, а также приборами наблюдения и определения дальности. Для определения дальности на группу снайперов имеется один ЛПР. Этого, конечно, недостаточно. Дальномер нужен в каждую пару.

Есть и ночные прицелы, и приборы наблюдения. Вооружены армейские снайперы 7,62-мм винтовками СВД и 12,7-мм В-94 «Взломщик». Это оружие, безусловно, нельзя сравнить с SM и AW Купера, которыми вооружены «Ашники» и «Вэшники». Костюмы, чаще всего, используются кустарного изготовления. Каждый шьет себе сам. Гримы, правда, хорошие — НАТОвские. Они не так текут, как наши. Зимой ребята надевают шапочки и маски, на руки перчатки. Для связи используются радиостанции с закрытым каналом связи... При выполнении индивидуальной задачи каждая пара радиофицируется. При организации взаимодействия в паре или группе снайперы чаще всего используют язык жестов, а в эфире пользуются установленными тоновыми сигналами. Уходя на задание, снайперы частенько работают с артиллерией или пехотой. В этом случае они пользуются радиостанциями тех, с кем взаимодействуют. В грамотных действиях курсантов я смог убедиться лично. Глядя на этих молодых ребят, невольно вспоминались соревнования снайперов спецподразделений 1999 года, в ходе которых основная масса участников (в основном офицеров и прапорщиков) показала довольно низкие тактические навыки. По сравнению с ними передо мной сидели настоящие профи.

ПРИМЕНЕНИЕ.

На войне солнечногорцы с первых дней. Нередко их работа заключалась в выходе на огневую позицию, уничтожении того или иного лидера боевиков и скрытном отходе на пункт сбора. Такие действия приходилось выполнять, действуя в составе разведывательных подразделений. Ссылаясь на секретность таких акций, подробнее об этом говорить они отказались. Но кое-что они все-таки рассказали.

Саша Большой (ребята просили не раскрывать их имён):

Первая наша командировка состоялась в начале ноября. Четвёртого нас бросили под Бамут. Здесь нас придавали армейским подразделениям для поддержки. Работали на передке. Против нас работала снайпер-женщина. Я ее долго вычислял. И однажды, когда она меняла позицию, я ее достал. Расстояние до нее было почти километр. СВД на таком расстоянии не эффективна, но для моей В-94 это нормально. Перебежав, она спряталась за дерево, но в тринадцатикратный прицел я отчетливо видел ее круп, торчащий из-за дерева. Снял первым же выстрелом. Пуля, попав, оторвала ей ногу. Крик ее слышен был и за километр. Потом разведчики спустились и ее добили.

Саша Маленький**:

30 ноября три пары выехали на позиции под Бамут. Выезжали через Аршты на позиции пехоты. Дорога была старая, по ней почти никто не ездил с прошлой кампании. Так вот, на ней в первый день подорвалась БМП, на следующий день почти в том же месте танк. А еще через сутки снова БМП. Когда саперы проверили дорогу, то сняли еще тринадцать фугасов. Под Бамутом действовали с разведчиками пехоты. Выходили за передний край. Разведчики доводили нас до рубежа, где мы занимали позиции, а сами шли дальше на разведку. Но в сам Бамут они не совались, работали на окраине. Потом они возвращались, а мы оставались на сутки или на двое. Вели наблюдение. Днем движения почти никакого не было. Ночью духи действовали более активно. Их разведчики подползали к позициям пехоты, но мы себя раскрывать не имели права. В сумерках выходили на окраину Бамута и отстреливали боевиков у мечети. Также работали против снайперских групп. Их снайперы, как правило, действовали под прикрытием четырех-пяти человек. Как только в этой группе появлялся хотя бы один раненый, они применяли, видимо, давно отработанную тактику. Все оставшиеся в живых открывали интенсивный огонь, после чего хватали убитого или раненого и стремительно отходили, не вступая в бой. На все они тратили считанные секунды.

ПОТЕРИ И НОВЫЕ ЗАДАЧИ.

Не обошлось без потерь. Во время рекогносцировки под минометным обстрелом погибли командир роты, один лейтенант и Герой России полковник Касьянов, который преподавал разведку. Касьянов был еще некоторое время жив. Но «вертушка» никак не могла приземлиться из-за сильного тумана. Потом их перебросили под Алхан-Калу. Через некоторое время снайперы вернулись в Москву, но отдых был коротким. Через две недели снова бросили под Грозный. Здесь их разделили на две группы. Одна группа шла в составе 276-го полка, наступавшего с севера. Вторая группа, которой командовал новый ротный, наступала с юга в составе 752-го полка. Задачи были в основном, по обеспечению их действий.

«Дэн»:

В январе работали парой в Заводском районе Грозного напротив стадиона. Стемнело. Мы выходили на позицию. По дороге был старый капонир от БМП. Вдруг смотрю — Макс пропал. Пригляделся, а он мне уже из капонира машет «Ложись!». Оказывается, пока мы шли, внизу «чех» пробежал. Включил я ночник и стал наблюдать. И вижу: пятеро арабов в повязках. Макса навел. Он одного завалить успел. Остальные сразу же, как уже рассказывали, стали бить из всего. Убитого схватили и моментально в темноте растворились. Самое интересное, что ушли они по тропе в зеленке, где все было заминировано растяжками. Утром ни одной растяжки не нашли. Как они их в темноте снимают, непонятно. Однажды работали в Черноречье, в районе отметок 398 и 264. Удалось взять пленных чеченцев. Они рассказывали, как арабы умудряются изготавливать всевозможное оружие из подручных средств. Были у них и гранатометы, сделанные из обыкновенной трубы, установленной на треноге. Стреляли выстрелами от РПГ-7.

ПОЖАРНАЯ КОМАНДА.

Саша Маленький:

В этой командировке (июль 2000 года) работаем в городе, хоть это и не наш профиль. Но такой опыт тоже нужен. Интенсивность боевых выходов довольно высокая. Почти каждый день кто-то вылетает со спецназом, который работает как ДШГ (десантно-штурмовые группы), ходим в засады. О борьбе со снайперами противника в настоящее время говорить не приходится, поскольку их просто нет. Была одна группа из четырех юнцов, вооруженных СВД и автоматами. Но действовали они весьма примитивно, каждый раз, выполняя один и тот же маневр. Против них мы сработали просто, как наблюдатели и, в конце концов, накрыли группу сосредоточенным с огнем подствольных гранатометов.

По ночам часто работаем как пожарная команда. Комендант комендатуры Октябрьского района, где обстановка наиболее неблагоприятная частенько обращается за помощью. К примеру, в ночь с 27 на 28 июня 2000 года мы прибыли в расположение этой комендатуры. Поступила информация, что через арку одного из пятиэтажных зданий каждую ночь на площадь «Минутка» выходят небольшие группы боевиков. Для обеспечения их безопасности и передачи информации о том, можно двигаться или нет, боевики, как и в Афгане, использовали трассера. Задачи разведки и подачи сигналов лежат на малолетках. Они, обкурившись наркоты, уже не первую ночь не давали покоя. Ночью при помощи станции ближней разведки (СБР) засекли движение боевиков. Организовали засаду, но она не удалась. Боевиков в эту ночь не было. Очевидно, что нас сдали. Для того, чтобы перекрыть проход боевикам, мы взорвали арку, заложив ящик тротила.

На следующую ночь вышли на 61-й блокпост и, когда СБР отметила движение, открыли огонь. Били не только снайперы. В результате массированного огня стрелкового оружия и РПГ, боевиков потрепали здорово. То, что у них были покойники, подтверждали следы крови и то, что почти сразу их стали отпевать. Недели три никто там не появлялся.

ИТОГ.

Подводя итог, можно с удовлетворением отметить явный прогресс в развитии войскового снайпинга в России. Безусловно, есть много вопросов, решить которые еще только предстоит. Это и обеспечение снайперов качественным снаряжением, и их перевооружение, и оснащение необходимой техникой. Но главное, что есть люди, создавшие школу в широком понимании. При этом использован опыт Великой Отечественной, Афгана и Чечни. Отработана тактика действий снайперов. Изменена штатная структура мотострелковых подразделений. Например, в 42-й мотострелковой дивизии в каждой роте создано штатное отделение снайперов. Теперь главное — довести до сознания каждого командира роты, что снайперы — это бойцы высочайшей квалификации. Чтобы она совершенствовалась, им необходимо уделять особое внимание, а не заставлять вместе со всеми копать ямы. Наличие ювелирного инструмента в руках человека не означает, что он сможет изготовить шедевр. Необходимо учить командиров мотострелковых подразделений правильному применению снайперов на поле боя. Работы в этом направлении — немало, но дорогу осилит идущий.

Используемая литература: С.В. Козлов. «Спецназ ГРУ-2. Война не окончена, история продолжается».

Кому война - кому мать родна (3) Война, Чечня, Чеченская война, Армия, Солдаты, Снайперы, Текст, Длиннопост
Показать полностью 1
392

Кому война - кому мать родна (2)

СНАЙПЕРЫ ВО ВТОРОЙ ЧЕЧЕНСКОЙ. ЧАСТЬ 1/2

ПРОФИ.
В районе улицы Ипподромной работал снайпер, причем снайпер, что называется, «от Бога». Бил уверенно метров с пятисот-шестисот. Для снайперской стрельбы это расстояние — не маленькое. Сначала думали, что он работает в паре. Но потом, из разговоров с местными жителями, стало ясно, что он — одиночка. Его охраняла группа из пяти боевиков. Снайпер постоянно работал в маске, и лица его местные жители не видели. Но по осанке и походке можно было сделать вывод, что это мужчина. Ходил он с длинным чехлом или кейсом, где лежала винтовка. Его группа имела в своем распоряжении автомобиль «Волга», но на позиции чаще всего прибывали пешком. Работал снайпер, как правило, из полуразрушенных домов. Охрану оставлял внизу, а сам поднимался наверх и долбил. Во время стрельбы с ним рядом никого не было. Конечно, на него тоже охотились. В 245-м полку два снайпера из контрактников пытались его вычислить. Но совершенно очевидно, что уровень подготовки боевика и этих простых мужиков, решивших подзаработать на войне, был несопоставим.

Нашим парням было около тридцати — одному больше, другому меньше на пару лет. По лицу того, которому было «за тридцать» было видно, что «на гражданке» он «выпить был не дурак». Да и судя по жаргону, молодость ребята прожили бурную. Однако на войне они были трезвы и пытались учиться. А учиться было чему. То, что человек умеет хорошо стрелять, еще не означает, что он уже готовый снайпер. Позиции у них находились на втором этаже промышленного здания. Окна комнаты они заложили шлакоблоками. Из бойниц на полметра торчали стволы их винтовок. Духи только приехали на своей «Волге», поскольку она тут же стала возвращаться. Скорее всего, это была приманка для наших парней, на которую они тут же клюнули, открыв беглый огонь из винтовок по машине. Поскольку до «Волги» было метров шестьсот, они в нее не попали.

НАУКА НАБЛЮДАТЬ.

В это время на позиции прибыл офицер специальной разведки, который попытался вразумить «вольных стрелков». Он им весьма доступно объяснил, что не стоит занимать позицию у бойниц в окнах. Лучше всего сесть в глубине комнаты, поставить стол и стул, а еще лучше — кресло. Удобство в этой ситуации дорогого стоит. Долгое сидение на корточках или на коленях сильно утомляет. Сектор стрельбы должен быть небольшим. Через полтора—два часа наблюдения можно сместиться в сторону, переставив кресло, и, тем самым, изменить сектор наблюдения и стрельбы. Такой способ позволяет обеспечить скрытность наблюдения и стрельбы. Звук выстрела, произведенный внутри комнаты, гасится и снаружи не слышен вообще или слышен слабо. Кроме всего прочего, разведчик им весьма популярно объяснил, для чего снайперы действуют парами. Дело тут не в том, чтобы нескучно было, и не в том, чтобы повысить плотность снайперского огня. Действуя в паре, лишь один из снайперов ведет огонь, второй наблюдает за противником и корректирует огонь. Это делается, поскольку сложно одновременно и стрелять, и наблюдать за тем, кто ведет огонь по тебе.

ДВОЕЧНИКИ.

Только закончился урок по ликвидации снайперской безграмотности, и учитель вышел из дома, как раздалась сначала беспорядочная стрельба, а за ней отчетливо прозвучали подряд два выстрела со стороны противника. Из какой винтовки стрелял снайпер трудно сказать, но время между двумя выстрелами не превышало двух—трех секунд. Спустя минуту после выстрелов, оба «наследника Вильгельма Теля» стояли внизу с перепуганными физиономиями, сплошь запорошенными угольной пылью. В конце концов, из путаных рассказов этих «двоечников» стало ясно, что они, добросовестно выслушав урок, тут же его проигнорировали. Та же «Волга», видимо, снова дразня их, проехала в обратном направлении. Пехота снова открыла по ней огонь. Вместе со всеми по два-три выстрела сделали и снайперы. И тут же в ответ раздались те самые два выстрела. Их спасло только то, что, стреляя из разных окон, они, закончив стрельбу, повернули головы друг к другу, видимо, желая поделиться впечатлениями. Пули попали в шлакоблоки, пробив их и засыпав лица горе-стрелков угольной пылью. В стенах за их спинами остались пулевые отметины. Посмеявшись над нерадивыми учениками, спецназовец дал им еще пару дельных советов. Первое, не стоит умываться — лицо, засыпанное угольной пылью, лучше сливается с фоном окна. Второе — поднявшись наверх, нужно было сопоставить направление полета двух пуль и вычислить позицию снайпера. Хотя профессионал такого уровня наверняка уже покинул свою позицию.

ПУЛЯ, ЛЕТЯЩАЯ КУВЫРКОМ.

Вторая встреча офицера спецназа с этими контрактниками была трагической. Не успел он подъехать к дому, где спустя три дня все еще занимали позиции снайперы, как раздался мощный выстрел. Судя по звуку, стреляли из оружия крупного калибра. И тут же послышались крики: «Раненый! Скорее подгоняйте БМП!». Машину прикрыли дымами и вскоре вынесли раненого. Им оказался старший из снайперов. Белый, как смерть, но в сознании. Стали оказывать первую помощь. Вкололи два шприц-тюбика промедола, задрали свитер, а оттуда вывалился окровавленный кусок ребра, длиной 5—6 сантиметров. Пуля угодила в область печени, и из развороченной раны шла черная кровь. Любому, кто хоть чуть-чуть понимал в таких вещах, было ясно, что парень не жилец. Тем не менее, раненого успокоили, перебинтовали и, погрузив в БМП, отправили в медпункт. Спустя некоторое время, нашли и смятую пулю, которая прошила парня навылет.

Это оказалась пуля калибра 14,5-мм от КПВТ, но... без следов нарезов. Скорее всего, выстрел был произведен из какого-то самострела. Стволом для него, видимо, служила труба, подходящего диаметра. Поскольку позиции снайперы не меняли, духи видимо, решили поставить для охоты на них такой агрегат. Это подтверждается и характером ранения. Пуля, выпущенная из нарезного ствола, не сделала бы такой рваной раны. Ее могла причинить только пуля, летящая беспорядочно. Стреляли, видимо, из ближайшей девятиэтажки. Для пули патрона от КПВТ, даже летящей кувырком, пятьсот метров — нормальное расстояние... Как рассказал оставшийся в живых, «старшой» решил сходить за водой, и только он побежал, раздался выстрел. Видимо, их оконный проем давно находился под прицелом. Судя по всему, профи не стал пачкаться об таких «лохов», решил, что с них будет достаточно и самострела, на спуск которого мог нажать любой боевик. Описанный случай относится не к Первой, а уже ко Второй кампании. Он свидетельствует о том, что боевики и в этой кампании делали серьезную ставку на снайперов, однако...

ДЕЙСТВИЕ РОЖДАЕТ ПРОТИВОДЕЙСТВИЕ.

В отличие от Первой чеченской, когда снайперские группы боевиков наводили ужас на «федералов», во Второй войне им уже противостояли хорошо подготовленные снайперы российских войск. Откуда же они взялись? Во-первых, очень эффективно работали снайперы спецподразделений ФСБ. Профессионализм снайперов «Альфы» и «Вымпела» настолько превышал уровень подготовки снайперов боевиков, что это даже сыграло однажды со снайпером из управления «А» злую шутку. Преимущество в снайперских дуэлях было бесспорным, и парни расслабились.

Как потом рассказывал «герой» истории, он с одной позиции сделал семь или восемь выстрелов. Рассказывая об этом, он и сам прекрасно понимал, какую грубую ошибку он совершил. Но это после «драки». А тогда просто увлекся и поленился сменить позицию. Как потом выяснилось, понеся потери среди снайперов, боевики попросили поработать на позициях того, кто у них готовил снайперов. Он-то не замедлил воспользоваться такой оплошностью. «Ашник» остался жив, но нервов это ему стоило немалых. Что положительно, в этой войне работали не только они, но и армейские снайперы. Нет, это были отнюдь не те, кого по старинке готовили на месячных сборах снайперов в частях.

СОЛНЕЧНОГОРСКИЙ ЦЕНТР.

По окончанию Первой чеченской руководство вооруженными силами сделало вывод, что снайперская война была проиграна. Около полувека российские вооруженные силы не имели учебных подразделений снайперов, а вследствие этого, давно утрачен опыт их тактического применения. В войсках нет ни вооружения, отвечающего требованиям современности, ни какого-либо вообще снаряжения для войскового снайпера. Исходя из столь плачевного положения снайпинга в российской армии, по инициативе заместителя министра обороны генерала Топорова в сентябре 1999 года в Солнечногорске была создана Школа подготовки снайперов. Для её комплектования директивой Главкома сухопутных войск из округов в распоряжение школы должны были быть отобраны и направлены офицеры, наиболее подготовленные в вопросах снайпинга, а также те, кто занимался спортивной стрельбой, биатлоном и охотой.

Однако на начальном этапе контингент в школу был направлен весьма слабый. Войска, как обычно, просто отписались. Да и кто с легким сердцем отдаст хорошего офицера? Но в последующем все же были отобраны достойные кандидаты, которые пошли шестимесячную подготовку, и по окончании Солнечногорской учебной роты снайперов получили специальные дипломы, которые позволяли им работать инструкторами. Одновременно с их окончанием в Московском, Приволжском и Северокавказском военных округах были также созданы учебные роты по подготовке снайперов. Все они работают по программам, отработанным в Солечногорске. Срок подготовки — также шесть месяцев. То, что готовить нужно именно полгода, подсказал опыт Великой Отечественной. Оставшаяся здесь учебная рота занимается обобщением опыта, совершенствованием тактики применения и другими вопросами развития снайпинга в Российских вооруженных силах.

Помимо подготовки инструкторов для других школ, Солнечногорск должен решать следующие задачи:

— отработать программы боевой подготовки снайперов для различных войсковых подразделений;

— выработать тактику применения снайперов, как одиночек и пар, так и целых снайперских групп в различных видах боя и различной местности;

— определить потребности в снайперском вооружении (это касалось как винтовок, так и прицелов, дневных и ночных);

— определить необходимое техническое оснащение снайпера (к нему относились приборы, позволяющие вести наблюдение в различных условиях, приборы определения дальности до цели, а также, необходимые средства связи);

— определить необходимое снаряжение снайпера, начиная от маскировочного костюма до средств ориентирования на местности и шанцевого инструмента.

Продолжая готовить снайперов, школа направляет повзводно своих курсантов для боевой стажировки в Чечню. Именно здесь мне и посчастливилось познакомиться с ними. Служат в роте солдаты и сержанты срочной службы. Казалось бы, разумнее для этих целей набирать контрактников. Но опыт по-казал, что большой процент одного из выпусков школы, укомплектованный этим контингентом, попал при окончании контракта в криминальные структуры. Исходя из этого, теперь набирают только «срочников». Чтобы попасть в роту, нужно пройти весьма серьезный отбор. Несмотря на свою молодость, парни эти весьма профессионально делают свою работу.

Используемая литература: С.В. Козлов. «Спецназ ГРУ-2. Война не окончена, история продолжается».

Кому война - кому мать родна (2) Война, Чечня, Чеченская война, Снайперы, Солдаты, Армия, Длиннопост
Показать полностью 1
84

Кому война - кому мать родна (1)

БОЙ У ПЕРВОМАЙСКОГО. КТО ПРЕДАЛ НАШИХ СОЛДАТ?
Из служебного отчета группы «А»
«9 января 1996 года в 9.45 в соответствии с указаниями директора ФСБ России генерала армии Барсукова М.И. личный состав управления «А» был поднят по боевой тревоге для получения дальнейших указаний».

Древний и мудрый Сунь Цзы советовал: «Корми солдата тысячу дней, чтобы использовать один час в нужное время и в нужном месте».
Этот час пришел в Кизляре и в Первомайском. Страна устала от угроз и кровавых дел чеченских; террористов. Все надеялись на победу. Напрочь забыв накормить и обучить солдата.
Потом кричали: кто виноват? Бездарные генералы или даровитые террористы? Полноте убеждать себя, что во всех наших военных бедах виноваты генералы да полковники.
Кто оплевывал и уничтожал армию безденежьем, бездумными сокращениями, безумной конверсией? Кто орал с парламентских трибун о том, что «черного кобеля» КГБ не отмыть и потому его надо убить?
Оказывается, виноваты не они, кто под видом священной войны с тоталитаризмом разваливал армию и спецслужбы. Но тогда кто? Пока мы не ответим на этот вопрос, нас так и будут держать за глотку кровавые пальцы басаевых. Нам не видеть побед в борьбе с террором. Нам не суметь защитить своих граждан на своей земле. Ведь залог этих побед в мудром совете Сунь Цзы: корми солдата тысячу дней…
…А теперь возвратимся в Первомайское.

Из служебного отчета группы «А»
«По первичной информации, группа боевиков в количестве 300 человек, вооруженная стрелковым оружием, ведя огонь по мирным жителям, захватила в качестве заложников около 350 человек в больнице Кизляра, Республики Дагестан. Одновременно боевиками была атакована вертолетная площадка г. Кизлярa, в результате чего уничтожено 2 вертолета и топливозаправщик, также захвачен жилой дом.
В 11.30 сто двадцать сотрудников во главе с генерал-майором Гусевым А.В., имея при себе оружие, специальные средства и средства защиты, экипировку, необходимые для выполнения задач по освобождению заложников, выехали на аэродром Чкаловский.
12.00. Личный состав прибыл в аэропорт и в 13.00 на двух самолетах Ту-154 спецрейсом вылетел в Махачкалу. В 15.30 и 17.00 самолеты совершили посадку в аэропорту Махачкалы.
В 20.00 личный состав на автотранспорте прибыл в управление ФСБ г. Махачкалы, где начальник Антитеррористического центра ФСБ России генерал-полковник Зорин В.Н. довел оперативную обстановку на текущий момент.
В 01.20 10 января по прибытии двух БТРов колонна начала движение в г. Кизляр, куда прибыла в 5.30».

Что же увидели бойцы «Альфы» в Кизляре? По существу, они увидели хвост колонны с террористами и заложниками, которые покидали город. К этому времени руководство Дагестана приняло решение выпустить чеченских бандитов из городской больницы и обеспечить им беспрепятственный проезд до границы Чечни. Террористы обещали освободить заложников на границе.
В 6.40 колонна террористов на 9 автобусах, 2 машинах КамАЗ и 2 машинах «скорой помощи» начала движение. Кизлярская больница осталась заминированной.
Началось преследование. Первоначально планировалось провести операцию на маршруте: блокировать колонну и освободить заложников. Хотя, признаться, в этом варианте был немалый риск. В заложники пошли некоторые высокопоставленные чиновники, депутаты Дагестана, да и колонна – 9 автобусов. Представьте себе гибель хоть кого-то из заложников. А она была бы неизбежна, поскольку террористов не один и не двое, и вооружены они не ружьями, а автоматами, пулеметами, гранатометами.
Теперь «наложите» эти события на ту военную, кровопролитную, напряженную обстановку на Кавказе – и вы поймете, какие сомнения терзали руководителей операции.
Словом, Радуева и его террористов на маршруте не остановили, не блокировали. Он благополучно дошел до Первомайского, разоружил блокпост новосибирских омоновцев, которые безропотно подняли руки, пополнил число заложников и свой арсенал.

Из служебного отчета группы «А»
«В ходе дальнейших переговоров командир боевиков Радуев выдвинул требования предоставить возможность для прохода колонны на территорию Чечни, где обещал выпустить заложников. В связи с этим штабом управления «А» был разработан вариант проведения операции по освобождению заложников на маршруте движения.
План операции предусматривал блокирование колонны бронетехникой, уничтожение террористов снайперским огнем и подрыв автомашин КамАЗ, груженных оружием и боеприпасами, склонение террористов к сдаче оружия и освобождению заложников.
Сотрудниками управления «А» была проведена рекогносцировка местности и подобраны возможные места проведения операции. Подразделению была поставлена боевая задача и отработана схема связи и взаимодействия, произведен расчет сил и средств».

Однако усилия командиров и бойцов спецподразделения оказались напрасными. Радуев отказался от выдвинутых требований, остался в Первомайском и начал оборудование огневых позиций. Надо сказать, что это был сильный ход бандитов. Теперь операция из специальной – по освобождению заложников и уничтожению террористов – превращалась в войсковую. Или, скорее, в специальную, чекистско-войсковую. Кстати, по этому поводу у специалистов и до сих пор нет единого мнения.
Министерство обороны считает операцию в Первомайском специальной, а Федеральная служба безопасности – общевойсковой. Кто тут прав, кто виноват?
Поскольку взяты в плен заложники, террористы выдвинули требования и расстреляли некоторых захваченных, налицо все составляющие для проведения операции антитеррора.
Но террористов – не один-два и даже не десяток-другой, а более трехсот штыков. На вооружении у них минометы, гранатометы, крупнокалиберные пулеметы, автоматы, снайперские винтовки. Они вырыли окопы полного профиля, создали укрепленный район обороны по всем правилам военной науки с передовыми и отсечными позициями, с ходами сообщения и даже перекрытыми щелями. Спросите любого мало-мальски понимающего в военном деле человека: что это? Это не что иное, как мотострелковый батальон в обороне. А поскольку окопался батальон не в чистом поле, а в достаточно большом селе, то для наступающих это еще и штурм населенного пункта. Со всеми вытекающими отсюда последствиями.
Что за последствия? Они могут быть весьма плачевными, ежели не исполнить несколько «если».
Если не провести артподготовку и не подавить огневые средства противника, если не создать как минимум трехкратный (в годы Великой Отечественной войны создавался и пяти-, и десятикратный) перевес сил, если бросить на штурм неподготовленных солдат и офицеров, если… Впрочем, и этого, думается, достаточно. В этом случае попросту погибнут люди, которые идут на приступ, и атака захлебнется.
Что, собственно, и произошло. Артподготовки по большому счету не было. Обстрел из нескольких противотанковых орудий, пожалуй, больше смахивал на психологическое давление, чем на реальное уничтожение огневых точек.
Ничего себе давление… Палили из пушек, разрушили село. Да, и палили, и разрушили. Это все видели на экранах телевизоров. Но вот боевикам, зарывшимся в землю, пальба нанесла мало вреда. Когда после обстрела первые подразделения двинулись на штурм, террористы встретили их ураганным огнем. Дагестанский ОМОН сразу потерял несколько человек убитыми, ранеными и отступил. По законам тактики это означало лишь одно – передний край обороны противника оказался не подавленным, бандиты сохранили свои огневые средства, и всякого, кто попытается броситься вперед, ждет смерть.

Из служебного отчета группы «А»
«15 января в 8.30 личный состав управления занял исходные позиции. После нанесения огневого удара авиацией и вертолетами боевые группы в составе отделов, выставив передовой дозор, во взаимодействии с подразделением «Витязь» вступили в бой с чеченскими боевиками и продвинулись в «квадрат четыре» на юго-восточной окраине поселка Первомайское.
В ходе боевых действий 15-18 января сотрудники управления выявляли, уничтожали огневые точки боевиков, осуществляли огневое прикрытие подразделений МВД, оказывали медицинскую помощь, эвакуировали раненых с поля боя».

За этими скупыми строками отчета кроется многое. Например, вывод из-под огня бойцов отряда «Витязь», которые оказались, по сути, в огневом мешке. Им помогли сотрудники группы «А».
На войне, когда захлебывалась атака, подтягивали артиллерию и вновь начинали «обрабатывать» передний край. По возможности вызывали авиацию и наносили бомбовый удар. Или был еще один вариант: наступающие войска обходили очаг сопротивления и двигались вперед.
Такого варианта у «федералов» не было, как, впрочем, не было никакого другого. Возобновить артподготовку не могли, так как уже с первых орудийных залпов поднялся вой: губят заложников.
Выходит, оставалось одно: погубить наши спецподразделения – «Альфу», «Вымпел», «Витязь», бросив их под кинжальный огонь бандитов.
Я часто думаю о страшной дилемме: да, государство должно, обязано спасти жизни заложников. Но какова цена этого спасения?
В последнее время мы часто смотрим на проблему глазами захваченного в плен безоружного человека. Горькая, унизительная роль смертника, к тому же ни в чем неповинного. Но сколь унижен и раздавлен профессионал, бессильный в своем главном деле – освобождении пленников и наказании бандитов! Что мог боец «Альфы» в Первомайском? Даже самый опытный, первоклассный боец? Подняться во весь рост в атаку и геройски погибнуть? Но это, по меньшей, мере глупость. Хотя и такого хватает на войне.
Не погибнуть самому, спасти как можно большее число заложников, уничтожить террористов – вот триединая задача специальных подразделений.
Бойцы группы «А» с успехом умеют штурмовать захваченные автобусы, самолеты, дома, в которых засели террористы, но не научены ходить в цепи и не сильны в общевойсковой тактике. Не их это дело. Но тогда чье? Мотострелков, артиллеристов, танкистов…
«Приехали, – скажут мои оппоненты. – Восемнадцатилетних необстрелянных, необученных мальчишек бросили в огонь, а отменные стрелки, спортсмены, опытные бойцы, побывавшие не в одной переделке, останутся в стороне».
Вот тут и возникает главный вопрос, с которого я начал свои размышления и который лежит в основе всех наших поражений последнего времени: почему солдат российских Вооруженных Сил необстрелян, необучен, плохо экипирован, а то еще и голоден?
Все это, кстати говоря, присутствовало в Первомайском. И водители, которые совершили свой первый марш на БМП, и многодневный холод, и отсутствие элементарных условий жизни.
Мне рассказывали сотрудники группы «А», как просились к ним в автобусы на ночь замерзающие российские солдаты. «Альфовцы» и рады бы пустить, да сами спали сидя, считай, на коленях друг у друга.
А наше телевидение все долдонило: оцепление, кольцо, блокирование. Забывая, что за каждым словом – люди. Сколько дней и ночей без сна и отдыха можно «блокировать» боевиков, сидя в окопе или в зимнем поле? Учитывая, что боевики грелись в это время в домах Первомайского.
Теперь многие с удивлением задают вопрос: как ускользнул Радуев? Да так и ускользнул, прорываясь с боями. Потому что по большому счету не было там никакого кольца. И не то что внешнего и внутреннего, а даже обычного окружения. Ну, разве что «островки» обороны, один из которых обороняли три десятка армейских спецназовцев. Горстка бойцов, на которую вышла радуевская банда. Они и перебили основную массу террористов, подпустив их почти вплотную. Однако помните, сколько было у Радуева людей – более трех сотен. Так что перевес почти в десять раз. Эти российские ребята-спецназовцы, несомненно, герои. Они почти все ранены, есть и погибшие.
Как это было, мало кому известно. Их вообще осталось немного после того боя – спецназовцев 22-й бригады. Кто уволился в запас, кто уехал в другие города, военные округа. После тех событий мне с трудом удалось найти нескольких героев. Вот как рассказывает о том страшном бое один из них:
«Нас в очередной раз подставили. В прессе тогда писали – три кольца окружения, снайперы. Все это ерунда. Никаких колец там не было. Ребята из нашей 22-й бригады специального назначения и приняли удар.
Плотность фронта была 46 человек на полтора километра. Представляете! По всем нормативам превышение протяженности на каждого бойца в три раза. А вооружение – только стрелковое, легкое, да два БТРа придали.
Наш участок был наиболее вероятным для прорыва. Почему? Да потому, что только здесь, в единственном месте, можно переправиться через Терек. Подчеркиваю, в единственном. Там труба нефтепроводная через реку протянута, а над ней мостик. И дураку было ясно: больше идти некуда.
Мы предлагали взорвать трубу. Нет, это же нефть, «бабки» большие. Люди дешевле. А взорвали бы – и «духам» некуда деваться.
Кстати, с той стороны два КамАЗа чеченских подошли. Стояли, ждали. С нашей стороны – ничего, «вертушки» по ним не работали.
Как таковой подготовки у террористов не было. Они начали обстрел, и их ударная группа пошла в атаку. Подойдя к опорному пункту метров на сто, передние бандюги залегли, начали оказывать огневое давление. Тем временем подтянулась группа прикрытия, и все скопом кинулись вперед.
С точки зрения тактики, они действовали правильно. По-другому и не могли. После боя мы проверяли документы у убитых. Афганцы, иорданцы, сирийцы. Около пятидесяти наемников-профессионалов.
У каждого, как правило, по два вещмешка, в одном – боеприпасы и консервы, в другом – наркотики, шприцы и прочее. Так что атаковали они в состоянии наркотической дури. Говорят, бесстрашные смертники. Боялись бандиты.
Да, Радуев улизнул, но многих мы положили. В бой пошли около 200 террористов. 84 человека мы уничтожили. Не считая раненых и пленных. Утром по следам посмотрел – вырвались человек двадцать, не более. С ними и Радуев.
Бригада тоже понесла потери: пятеро погибли, шесть человек ранены. Если бы на нашем участке посадили две-три роты, итог был бы иным. Многое было сделано бестолково. В оборону маленькую горстку посадили, минировать подходы не стали. На что рассчитывали? Может, такой прорыв кому-то нужен был?»
Вот такие горькие признания.
В том бою погибли начальник разведки 58-й армии полковник Александр Стыцина, командир роты связи капитан Константин Козлов, медик капитан Сергей Косачев.
Потеряла в Первомайском и группа «А» двух своих офицеров – майоров Андрея Киселева и Виктора Воронцова.
Воронцов был из пограничников, служил в отдельном отряде контроля в Шереметево-2. Сначала попал в «Вымпел», а в 1994 году перешел в группу «А». Отличился при освобождении заложников в г. Буденновске, за что и был награжден медалью Суворова.
Андрей Киселев – выпускник Рязанского воздушно-десантного училища. Служил в роте специального назначения полка связи ВДВ, был инструктором по воздушно-десантной подготовке. В 1993 году принят в подразделение «А».
Оба офицера принимали участие в сложных оперативных мероприятиях и боевых операциях. За мужество и отвагу, проявленные при спасении заложников, Андрей Киселев и Виктор Воронцов награждены орденом Мужества (посмертно).
Феликс Романов

Кому война - кому мать родна (1) Чечня, Чеченская война, Армия, Солдаты, Длиннопост
Показать полностью 1
109

Спасибо, Юра!

Я пришёл на стадион ручных игр "Динамо", что в центре Грозного, пораньше. Даже, кажется, схильнул с уроков со своим закадычным другом, а может и уроки отменили, в связи с тем, что не хватало учителей, сейчас уже деталей не вспомню, двадцать лет прошло. Была середина осени, закончилась "первая чеченская", Грозный был грозным послевоенным городом, только-только пытающимся начать жить мирной жизнью после "Хасавюртовского мирного соглашения": то тут, то там из тротуаров торчали хвосты снарядов мин и ракет, обгоревшие каркасы домов, в полуразрушенных домах клеенки на окнах, застеклить окна тогда было роскошью, не было воды, таскали ее в ведрах и канистрах с "качалок", свет давали с перебоями, и то ладно. Это был октябрь девяносто шестого. Помню, стадион был на удивление пуст, только три большие белые буквы латиницей на чёрном полотне за сценой свидетельствовали о том, что сегодня здесь будет что-то очень далёкое от войны, что-то приближающее нас к миру. К кусочку мирной жизни. На трибунах справа сидел, попивая кофе, мужичок в очках, которого я по началу и не заметил. Дай, думаю, подойду, спрошу, когда концерт начнётся. А это был Юра. Юра Шевчук. Несмотря на нашу разницу в возрасте, Юра оказался своим в доску собеседником, ему было интересно узнать о нас, мне было интересно узнать о нем. Мы говорили о войне и мире. Кофе его остыл, сигарета так и осталась недокуренной. В конце концов, его позвали на сцену, мы и не заметили, как стадион заполнился. И вот сегодня я случайно наткнулся на это видео в сети, и вспомнил этот случай. На видео, мы только-только разошлись Юрой: он - на сцену, а я - в первые ряды слушателей (не могу себя сейчас уже, правда, там найти в этой толпе). Перед тем, как спеть свою первую песню, он оставил автограф на последней странице моего дневника десятиклассника, с пожеланиями удачи и успехов.

-Твои пожелания сбылись! Спасибо, Юра!



P.s. Поднимите, пожалуйста, в топ. Вдруг Юра читает Пикабу - думаю, ему будет приятно, а если ему будет приятно, то и пикабушникам будет приятно. Я так думаю)

Каменты для минусов в наличии.

Спасибо, Юра! Юрий Шевчук, ДДТ, Грозный, Чечня, Видео
Показать полностью 1
Похожие посты закончились. Возможно, вас заинтересуют другие посты по тегам: