93

ШАТУН-3

История третья


ИМЯ МНЕ ЛЕГИОН


«Зачем мне играть в выдуманные игры, когда на свете так много настоящей игры?»
Курт Воннегут «Колыбель для кошки»

I


В середине апреля, когда в южно-сибирской тайге едва-едва проявились первые признаки весны, Станислав Шанин по призвищу Шатун и я, Валерий Тихомиров, проснулись в глубокой пещере после многомесячной зимней спячки. И пробуждение наше было не то чтобы приятным.


За пять месяцев мы изрядно похудели, хотя и не так, как я предполагал. Всё-таки алхимический анабиоз, в который нас ввели Беры, замедлял метаболизм в десятки раз. Уже после того, как мы заснули осенью, Беры-дежурные закрыли наши лица марлей и залепили уши пробками из жира и золы – чтобы пыль и насекомые не забились куда не надо. Когда я пришёл в сознание, решил, что оглох, и здорово запаниковал.


Тело ломило, меня всего трясло, тошнило, слабость была такая, что я самостоятельно сесть не мог. Живот горел от нестерпимого жара. До меня не сразу дошло, что на живот мне положили грелку в виде сковородки на длинной ручке; в этой сковородке тлели сухие еловые ветки. Синильга, которая, оказывается, дежурила одной из последних, вливала мне в рот горячий травяной отвар. Она улыбалась, и под меховыми одеждами никакого живота заметно не было. И слава богу.


Силы возвращались медленно, несколько дней. Шанин очухался первым, видно, привык впадать в спячку и выходить из неё. Знай я, какие феерические ощущения испытываешь во время выхода из спячки, никогда не согласился бы засыпать на всю зиму. Просидел бы эти пять месяцев возле печки, которую топили дежурные, просыпающиеся (и будящие друг друга) по очереди.


Вскорости Беры вернулись на место прежней стоянки. Быстро воздвигли свои шатры-яранги, начали охотиться, жить прежней жизнью. Две недели мы питались только зельем – густым растительным варевом, от которого бросало в жар, и только на третьей неделе перешли на твёрдую пищу. Откуда-то вернулись похудевшие медведи, некоторые – с медвежатами.


Тайга была ещё завалена снегом, но в воздухе витали ароматы пробуждающейся земли. Дули тёплые ветры, снег на южных склонах таял, возвращались перелётные птицы.


Как-то плохо представлялось, что прошло почти полгода. Вроде вчера, когда засыпали, на тайгу наваливалась снежной пеленой зима, а сейчас звенит ручьями и стрекочет птичьими голосами весёлая весна! Хорошо, думалось мне, впадать в спячку. Пробуждение, конечно, не ахти, но всё же положительные стороны здесь есть.


С Синильгой у меня сохранились прекрасные отношения. Мы с ней больше не забавлялись, не хотел я, да и не мог, если откровенно – после спячки сил не хватало ни на что. Тем не менее она относилась ко мне с материнской заботой и неизменным дружелюбием. Классная девчонка. Если б только она не жила в тайге и диком племени людей-медведей! За несколько дней до нашего ухода из племени она подарила мне амулет из просмолённой верёвочки с кожаными фигурками медведей и тремя медвежьими клыками. Сама его сделала. Я надел амулет, спрятал под одежду и пообещал не снимать.


Как-то раз Беры нашли замёрзшее тело Такулчи, изгнанного из племени осенью. Опознали по украшениям и одежде – его знатно обглодали голодные звери и птицы.


За зиму у меня сильно отросли волосы и жидкие усики с бородкой. Мерзкую поросль на лице я отскоблил острым ножом, а волосы не тронул: это хорошая маскировка...


Когда мы отъелись и поднабрались сил, то попрощались с Берами и двинулись в обратный путь. За четыре дня отмахали девяносто километров по тайге, а на пятый появились в деревне Пёстрый Яр, где нас встретил Леонид, от которого веяло всё тем же перегаром. Наш (точнее, Шанинский) микроавтобус был в порядке; выяснилось, что Лёня даже его подшаманил кое-где от нечего делать.


Манкурт Гена Франкенштейн тоже был в порядке. Шанин оживил его уже в дороге, когда мы покинули деревню, чтобы не шокировать немногочисленных жителей Пёстрого Яра. Стоило влить в его вены раствор, как он почти сразу открыл искусственные, ненатурально светлые глаза и был готов к эксплуатации.


Итак, наша компашка снова была вместе и в Омске остановилась на съёмной квартире. Там мы пожили какое-то время, приходя в себя после таёжных приключений. Странно было ходить по обычной городской квартире, готовить кофе, мыться в душе и спать на кровати после первобытно-общинной жизни Беров! Будто это два разных мира.


Днём, а иногда и по ночам Шанин куда-то уходил, а я оставался куковать в обществе Гены. Покидать квартиру мне было не велено: вдруг кто-нибудь узнает. Я торчал целыми сутками в квартире, как Олдбой, и, естественно, вскоре взвыл от тоски.


– Стас, чего мы ждём-то? – накинулся я на Шанина, когда он в очередной раз явился после многочасового отсутствия. – Мы же на Схрон собирались нападать, оружием запасаться!


– Сначала нужно провести рекогносцировку. Разведку, – пояснил он, заметив мою недоумевающую физиономию. – Кстати, тебя полиция не разыскивает – по крайней мере, активно. Ты объявлен без вести пропавшим, а на фотках в УВД и интернете ты совсем не похож на себя теперешнего. В этом отношении можно слегка расслабиться. Но вот Жуткие могут быть понастырнее. Так что из квартиры без меня никуда не уходить!


– Это я понял, – раздражённо сказал я. – Что насчёт Схрона? Ты хоть знаешь, где он?


Шанин бросил на меня хитрый взгляд.


– Скоро узнаю. А чтобы ты не скучал, я тебе кое-что принёс. Вот!


Он извлёк из висевшей на плече сумки коробку. Я пригляделся – планшет! Видно было, что от безденежья Шанин не страдает. Интересно, откуда у него бабки, если он нигде не работает? Он дал мне и симку, чтобы я не зависел от вай-фая. Посоветовал нигде не регистрироваться под настоящим именем или как-то ещё, что даст возможность нехорошим людям догадаться, что это Тихомиров Валерий, малолетний убийца. Я и сам это понимал, не полный же кретин.


– Отныне ты настоящий анонимус, – произнёс Шанин, похлопав меня по плечу. Я не обращал ни на что внимания, поглощённый планшетом. – Человек без имени. Добро пожаловать в наши ряды.


Разумеется, в тот же вечер я надолго занырнул в бездонные глубины Всемирной Сети. Узнал, как меня искали, как поймали похожего на меня человека, а потом отпустили. Как этот человек подал в суд на стражей порядка за грубое обращение. Как хоронили Ромку и Артёма. Как соседи обнаружили мёртвую Тамару, которой я, оказывается, сломал шею. Интересно, как проводилось вскрытие? Судмедэксперты не поняли, что шею ей не ломали, что ли?


Также я узнал, что федеральные власти пытались выследить организаторов игры «AbandonQuest». Хотели прикрыть лавочку, наверное, а заодно на законных основаниях отжать те немалые бабки, которые хранятся в фонде игры. Не получилось. Игроков-то выследить можно было, но никто ничего не знал об организаторах.


Игра стала ещё более подпольной. Заброшки чуть ли не по всей стране оцепили, аварийные здания снесли (строить вместо них ничего не стали – бюджет не позволял), но игра только набирала популярность. Теперь игроки выполняли разнообразные миссии прямо в городах, а не только в заброшенных районах.


«AbandonQuest» эволюционировал, подключал всё новые опции, апгрейдился со сверхсветовой скоростью. Часть игры можно было проходить не выходя из комнаты, в виртуальной части сеттинга. Правда, стоили виртуальные баллы дешевле баллов, набираемых IRL.


Среди новых апгрейдов я наткнулся на ассоциативный тест, который, судя по описанию, должен был выяснить мою пригодность для игры и геймерскую квалификацию. Чтобы его пройти, надо было зарегаться; я не стал рисковать.


Интернет значительно разнообразил мой досуг, но постоянно онлайн не посидишь – глаза начинают болеть, да и элементарно надоедает. Я попытался научить манкурта Гену играть в карты, но тот так сильно тупил, что я постоянно выигрывал. Неинтересно. Иногда я мастерил поделки из проволоки, которую мне притащил Шанин по моей просьбе. Вспомнил былое, так сказать.


Порой я чувствовал, что дурею от безделья. Когда-то я мечтал не ходить в школу, а тупо кайфовать на хате, однако сейчас понял, какая это пытка – ничегонеделание.


То ли от скуки, то ли ещё по какой причине мне снова начали сниться странные сны.


II


Нет, ментальный паразит меня не беспокоил. Снились совсем другие вещи.


Сон начинался с тёмного тоннеля, ведущего в полную тьму. Стены его колебались, будто были слеплены из плотного грязного тумана. Я входил в этот тоннель, потому что меня влекла необоримая сила. Тоннель кончался, и я выходил в зловещем месте, в котором было очень мало света.


В этом тёмном пространстве вырисовывался кошмарный ландшафт, который просто не мог существовать действительности. Гигантские, прямо-таки колоссальные здания без окон громоздились вокруг меня. Между ними чернела пропасть, из которой сочились влажные испарения. Друг с другом здания соединялись хрупкими, неестественно искривлёнными мостиками. В мутной пустоте над головой маячили угловатые предметы вроде НЛО. Ничего живого здесь на первый взгляд не было.


Я бродил по этому жуткому миру растерянный, как Ёжик в тумане, подавленный и несчастный. Затем я замечал движение на галереях, опоясывающих здания, – ничего конкретного, какие-то едва уловимые тени. Ещё мне чудился пристальный и недобрый взор из бездны снизу. Мерещилось, что чудовища окружают меня со всех сторон, захватывают в кольцо, а я ничего не могу поделать.


Я орал и просыпался. Точнее, мне казалось, что я просыпался. На самом деле оказывался в другом сне.


В этом сне я убегал вместе с какими-то другими людьми по подземному тоннелю от чего-то страшного и невообразимо ужасного. Люди вокруг меня испуганно оглядывались, вскрикивали, женщины хватали на руки детей, задыхаясь от бега, мужчины тащили тюки со скрабом.


Вся эта компания была одета, мягко выражаясь, стрёмно. В обтрёпанные шкуры. Все были грязными до неприличия. И я тоже. Длинные волосы у всех представляли собой колтуны разной степени запущенности.


Наконец мы выбирались из-под земли через довольно-таки узкий лаз. Судя по всему, этот лаз когда-то был гораздо шире, но обвалился, потом завал частично разобрали. Несколько огромных камней над лазом удерживали от падения брёвна, сложенные в виде буквы «Т».


Я пропускал мимо себя всех этих грязнуль и с усилием сдвигал бревно, чтобы завалить лаз. Вместе с собой, потому что успеть выскочить из-под рушащихся валунов не представлялось возможным. Такой героический поступок в моём сне объяснялся очень просто: откуда-то я знал, что если этого не сделать, наши преследователи выйдут на поверхность вместе с нами, а это очень плохо.


Помнится, я не сразу решался на этот шаг. Колебался некоторое время. Не хотелось умирать, пусть даже во сне. Но героизм (или дебилизм) побеждал.


Когда камни сплющивали моё тело, боль не ощущалась, а вот чувство удушающего страха перед небытием просто поражало реалистичностью.


Я снова орал и просыпался. Уже в настоящем мире. Настоящем, если считать, что мир, в котором мы живём, реален, а не является очередным сном или матрицей.


Эти интересные, но неприятные сны снились мне регулярно – примерно через ночь, две. И каждый раз становились всё более отчётливыми, яркими, появлялись новые подробности, оттенки, нюансы, даже запах.


Я рассказал о снах Шанину. Он пожал могучими плечами.


– Возможно, это последствия от зелья Беров. Или от спячки. У меня в первый раз примерно то же самое было. Мерещилось чёрт те что.


Я слегка успокоился. К тому же Шанин сказал, что мы едем в Роднинск, и то ли от волнения, то по какой-то другой причине странные сны прекратились, зато стали сниться сны о Тамаре, Артёме, Ромке и призрачном человеке в капюшоне, который, как сказал Шанин, существовал только в моём воображении.


По мере приближения к родному городу меня всё сильней захлёстывало необычное чувство. Точно я скоро увижу давнего знакомого, друга, можно сказать, который с некоторых пор стал чужим и враждебным. В Роднинске риск того, что меня узнают на улице, увеличивался в разы, хотя Шанин уверял, что сейчас мою физиономию мало кто опознает. Возвращаться было страшновато, но в то же время хотелось побывать в родном городе. Словом, и хочется, и колется...


В Роднинске, по словам Шанина, он должен продолжить рекогносцировку. Собрать информацию о тех дезертирах ОРКА, которые покинули службу вслед за самим Шаниным. После побега они так умело законспирировались, что сами потеряли всякую возможность общения друг с другом. Кое-кто из «дезертиров» якобы знает, как подобраться к Схрону.


Меня в очередной раз поразило то обстоятельство, что ОРКА не расправилось со всеми Жуткими, имея убойный арсенал в Схроне. Если же арсенал с Жуткими справиться не в состоянии, то стоит ли вообще искать этот Схрон? Из невнятных объяснений Шанина я понял, что руководство ОРКА слишком коррумпировано и имело сношения (слово-то какое!) с Жуткими. Как-то они вместе отбивали бабло, подумал я, или имели другой профит. Похоже на взаимоотношения полиции и криминального мира. Что ж, ничего удивительного.


Короче, оружие Схрона в умелых руках может принести нехилую пользу против Жутких, но с таким гнилым начальством, как в ОРКА, толку от него, как от козла молока.


– Жить снова будем в бомбоубежище? – поинтересовался я у Шанина, когда мы ехали по трассе, и до Роднинска оставалось километров пятьдесят.


Шанин покачал головой.


– Нет, часто лазить из-под земли и обратно – занятие заметное и опасное. Кто-нибудь рано или поздно заметит. Да и для здоровья это вредно – жить под землёй. И без того полгода в пещере пролежали... Жить будем на хате, как в Омске.


Что ж, на хате, так на хате. Надеюсь, Шанин знает, что делает.


– Когда закончишь с разведкой?


– Не беспокойся, Валера, в этом году Схрон будет наш!


Он одарил меня блаженной улыбкой и снова уставился на дорогу. На обочине всё ещё лежал грязный, потемневший снег, на голых деревьях по обе стороны от дороги чёрными гроздьями сидели вороны. Дорога впереди тонула в молочном тумане, сквозь который время от времени прорывался свет фар и навстречу вылетала очередная фура или обычный легковой автомобиль.


Я помолчал. Мне бы шанинскую уверенность.


– Думаю, спрашивать, что конкретно ты делал в Омске, бесполезно?


– Пойми, если я раскрою все карты, а тебя схватят и будут пытать, они всё узнают. Некоторые Жуткие умеют читать мысли, кстати. Вся наша работа пойдёт насмарку.


– А если тебя схватят?


– Меня не схватят, – самодовольно сказал Шанин.


– Это ещё почему?


– Потому что меня нельзя застать врасплох.


– Ой ли?! – Я фыркнул.


– Это не понты, – спокойно сказал Шанин. – Это навыки и умения. Искусство, если можно так выразиться. Я и тебя научу – в Роднинске у меня будет чуть больше времени, чем в Омске. А пока просто поверь мне, что я не желаю тебе зла. До поры ты не должен всё знать. Просто поверь.


Я пробормотал:


– Кому мне ещё верить?


Кроме Шанина у меня больше никого не было. Ни родных (пьяница батя не считается), ни друзей.


Шанин покосился на меня и на редкость мягким голосом произнёс:


– Когда нет точных знаний, приходится обходиться верой. Иногда оно того стоит. Сейчас именно такой случай. Я тебе не враг.


Перед въездом в Роднинск я нацепил очки в широкой пластмассовой оправе с простыми слегка затонированными стёклами. Чуть ранее, в Омске, я сделал причёску, от которой в былую пору меня самого стошнило бы: по бокам и сзади волосы пострижены очень коротко, почти «под расчёску», остальные волосы зачёсаны назад и собраны в хвост на затылке; этакий хилый, часто болевший в детстве викинг. На улице по причине холодной погоды я носил тонкую вязанную шапочку и шарф, закрывающий подбородок. Раньше шарфы и вязанные шапки я терпеть не мог, носил всегда фуражки, а в морозы пользовался капюшоном. В общем и целом меня было трудно узнать, учитывая, что за зиму я осунулся и в то же время вытянулся.


Шанин снял трёхкомнатную квартиру почти в центре, пояснив, что прятаться надо там, где много народа. Затеряться легче. Я не стал напоминать, что всю зиму мы прятались – и весьма успешно – там, где народа – кот наплакал. Шанин и я разместились каждый в отдельной комнате, Гене досталась гостиная, где он и восседал на диване всё то время, пока мы его не припахивали.


На второй день после заезда Шанин принялся за моё обучение искусству ниндзюцу, как он выразился. Умению всегда быть настороже, не напрягаясь, хорошо драться с оружием и без, перемещаться по пересечённой местности в условиях города, в том числе со связанными руками.


Обучение началось, как ни странно, с диеты. Отныне я должен был есть только постную пищу в основном из растительных продуктов, причём ни в коем случае не мешать некоторые продукты – к примеру, белок и крахмалистую еду. То есть мясо с картошкой отныне и навсегда было под запретом. От такой еды тянет спать, все силы уходят на переваривание, и человек теряет бдительность.


По словам Шанина орехи, семечки, зерновые и бобовые – самые сбалансированные продукты и вместе с некрахмалистыми овощами дают максимум энергии. Мясо полагалось есть пару раз в неделю, да и то максимально сухое, нежирное. От фастфуда следовало отказаться и чураться его, как монах искуса.


Я с лёгкостью согласился на такую диету. В еде я всегда был неприхотливый.


Следующим шагом стало изменение режима. Ложиться спать следовало не позже девяти вечера, а вставать полшестого. Вот тут я возмутился. Но Шанин был неумолим.


– Настоящий ниндзя должен вставать рано, – изрёк он.


– Дурацкие правила у этих ниндзя, – бормотал я. – Мы драться-то начнём?


В качестве третьей ступени моего обучения Шанин назвал медитацию.


– Ну вот, осталось сесть в позу лотоса и овладеть четырьмя стихиями, чтобы стать настоящим Аватаром и победить Нацию Огня! Хорошо хоть, что у меня в голове и мыслей никаких особо нет, не надо будет бороться с потоком сознания!


– В позу лотоса садиться не нужно, – сказал Шанин. – Медитация – это инструмент дисциплины ума, а не избавления от мыслей. Чтобы остановить поток сознания, достаточно упасть в обморок. А что толку от обморока? Мысли – естественная форма функционирования нашего сознания, и избавляться от них нет никакого смысла. Да это и невозможно в нормальном состоянии. Наша цель – контролировать поток, чтобы мысли не застилали восприятие.


– Мои мысли не застилают восприятие.


Шанин схватился за живот и скривился. Я наклонился к нему, решив, что наркота, которую он принимает, дала о себе знать, и у него разболелся желудок. Или печень. Или кишечник. Шанин разогнулся и не спеша, почти лениво, бросил меня через бедро.


– С ума сошёл? – завопил я, когда ко мне вернулось дыхание от удара всем телом об пол.


– Я специально бросал тебя медленно, – сообщил Шатун, помогая мне подняться. – Но ты попался. Попробуем ещё раз!


Он потянулся ко мне, но на сей раз я шустро отскочил.


– Я двигался с той же скоростью, что и в первый раз, но ты не дался. Потому что был готов. А вначале ты подумал, что у меня болит живот. Твои мысли помешали восприятию, которое сообщило, что на тебя нападают. Ты можешь сказать: предупреждён – значит вооружён, но я научу тебя быть предупрежденным всегда. Твои органы чувств предупредят, а мысли и ожидания не помешают реакции. Итак, цель нашего ниндзюцу, или кунгфу, называй как хочешь, – научить тебя просто реагировать на неожиданность. С пустой головой, но наполненным энергией телом. Без анализа, оценочных суждений и рефлексий.


Начитанность Шанина впечатляла. А по виду и не скажешь. Внешне он больше похож на бомжа, которого наспех отмыли, или на дикого художника-портретиста. Однако я давно понял, что личность он незаурядная.


Признаться, мою скуку как рукой сняло. Подраться я всегда любил – даже когда знал, что получу по шее. Шанин оказался бойцом хоть куда, причём его стиль боя был подлым донельзя. Удары ребром ладони по шее, пальцами в глаза, заломы и болевые, пинки по яйцам, броски из разных положений – вот основной репертуар «кунгфу» Станислава Шанина.


Когда он уходил из квартиры на разведку, я тренировался на Гене – он был у меня боксёрским мешком. Очень удобным мешком, который мог уворачиваться, когда ему велели, и имитировать удары.


Однажды я перестарался и сильным ударом в лицо выбил Гене искусственный глаз. Белый шарик покатился по полу. Я поспешил схватить его и вставить обратно в глазницу, пока в Гене что-нибудь не разладилось.


Когда надоедало тренироваться или медитировать, я лазил в интернете. Почитал прошлогодний форум нашего города об убийстве Артёма и Ромки. К моему удивлению, не все считали меня убийцей. Кто-то меня жалел, мол, подставили паренька. Кто-то, наоборот, проклинал нехорошими словами. Уверял, что я всегда был неуравновешенным психом, который рано или поздно докатился бы до убийства.


Я также узнал, что в «AbandonQuest» трое финалистов. Победитель должен получить три миллиона рублей. Неслабый такой приз! Игра подключила онлайн-тотализатор – принимались ставки, кто победит, на какой минуте и всё в этом роде. Условий финального уровня, правда, никто не знал, кроме организатора и самих финалистов.


Я перечитал чёртову уйму форумов, посвящённых игре, и выяснил, большей частью из намёков, что попытки властей прекратить игру (и захапать бабло самим) вынудили организаторов игры создать сеть так называемых защитников в разных городах. Никто, даже сами участники, не знал, кто именно работает на игру. Защитником мог быть кто угодно: школьник, каждый день встречающийся вам по дороге; добродушный сосед с ротвейлером; пухлая продавщица из обувного магазина или даже усатый таксист, подстерегающий клиентов возле супермаркета. Эта сеть секьюрити, которая всячески мешала властям прервать ход игры, называлась Легион и состояла из бывших игроков, прошедших тщательный онлайн-отбор.


Конечно, полиция пыталась пройти отбор и самой проникнуть в ряды Легиона, но ничего не вышло. Тест был какой-то невероятно мудрёный, кавалерийским наскоком его было не взять. Не справились и более мозговитые спецы из службы безопасности, если верить некоторым болельщикам. Неизвестный организатор игры был сущим гением, вызывал восхищение и благоговение.


За тест Легиона браться я не стал, а вот ассоциативный тест на геймерскую квалификацию я рискнул пройти. Создал аккаунт под ником Hawk_Without_Wings (просто Hawk был уже занят) и открыл первый вопрос.


Выяснилось, что вопросами в привычном понимании в тесте и не пахло. Предлагалось несколько картинок в духе абстракционизма или сюрреализма, и надо было выбрать ту, которая вам больше по душе. Я выбрал изображение чего-то невнятно-туманного, тёмного и бесформенного. Вспомнил, видимо, сон с туманным тоннелем. Нажал на картинку, и возник второй «вопрос», где снова предлагались картинки – уже новые.


Таким образом я прошёл вопросов двадцать. Между вопросами приложение слегка тормозило, словно программа думала, к какому вопросу меня переотправить, и я подумал, что следующий набор картинок зависит от того, что я выбрал на предыдущем уровне...


Раньше я не понимал всех этих абстракционистов, авангардистов и прочих любителей каляк-маляк, которые продаются за миллионы на аукционах. Думал – хернёй маются. Но сейчас, разглядывая картинки в тесте, понял, что художники могут нарисовать то, что невозможно сфотографировать: например, сны, мечты, настроение... Или страхи.


После последнего набора картинок я нажал кнопку FINISH. Практически моментально через это же приложение пришло сообщение от некоего Haron`а:


«Ты справился с испытанием, мой друг!»


Я напрягся. Это ещё кто? Организатор? И с какого перепугу я справился? Тест-то тупейший!


Не удержался от любопытства и написал в ответ:


«Теперь мне полагается приз?»


После короткой паузы Харон ответил:


«Нам нужны такие люди, как ты».


«Нам – это кому?»


«Игре, Легиону, всему нашему сообществу. Имя мне Легион, ибо нас много! ЛОЛ! Гы-гы-гы! А если серьёзно, то ты идеально подходишь на роль легионера-защитника. И игрока».


«Извини, я вам не помощник».


Лучше сохранять вежливость, подумал я. Уже собирался выйти из приложения, когда Харон прислал сообщение, от которого меня затрясло:


«Ты видишь эти сны, поэтому и ответил правильно на все вопросы. Ты вступал в кёро».


Продолжение в комментариях

Дубликаты не найдены

+31

III


Руки у меня затряслись, и я чуть не выронил планшет.


Кто это? Жуткие от Великого Пана? Он как-то связан с игрой? Он меня выследил?


Пока я трясся и думал, Харон прислал ещё одно сообщение:


«Приходи по нижеуказанным адресам, поговорим. Мы будем ждать тебя каждый вечер в восемь».


Следом за сообщением выскочил длинный список адресов в разных городах России. Роднинск там тоже был. Значит, Легион распространился по всей стране... Интересно, а если бы я находился в это время в деревне вроде Пёстрого Яра? Как бы то ни было, они пока не знают, где именно я нахожусь. Согласно списку, в Роднинске меня должны были ждать по адресу: ул. Тимирязева, 15.


Улица Тимирязева, или Мощёная улица, или попросту Арбат, была оформлена по типу московского Арбата. Автомобили там не ездили, зато пешеходов было выше крыши в любое время суток, на тротуарах стояли и сидели художники-шаржисты всех мастей, продавались разнообразные сувениры и прочая дребедень. Магазины, реклама, все дела.


Среди этой толпы легко затеряться и пронаблюдать, что за Харон будет меня ждать, подумалось мне. Хотя нет, рисковать не стоит.


В тот вечер Шанин не явился, и я поужинал тушёной капустой с луком, томатом и фасолью (неплохое на вкус блюдо и вполне себе сытное, хотя и вегетарианское), немного посмотрел телик, залил Гене очередную порцию специального раствора и дисциплинированно улёгся спать без четверти девять. Как и подобает настоящему ниндзя.


Следующий день я маялся в одиночестве до самого вечера. Тренировался с Геной, лазил в интернете (Харон больше не писал), хозяйничал на кухне, готовя гречку с морковью, луком, чесноком и зелёным горошком, тоскливо глядел во двор с балкона, где кипела жизнь, пытался медитировать в позе сейдза (на коленях, по японски). Нет, решительно не понимаю женщин, которые мечтают быть домохозяйками... Может, когда у тебя на руках малое дитя, тебе не до скуки, но сидеть целыми днями в четырёх стенах – не вариант однозначно.


Шанин пришёл часам к семи.


– Стас! У меня новости! – сказал я. По телефону мы старались не общаться: мало ли кто нас может прослушивать.


Я рассказал о тесте и Хароне.


– Давай, сходим вместе, посмотрим на этих типов? – спросил я. – Заодно научишь меня работать в полевых условиях!


Шанин таращился на меня осоловевшими глазами. И улыбался, как идиот. Снова обдолбался наш Шатун, и нешуточно так обдолбался...


– Никому не доверяй, Валера! – пробормотал он. – Не надо туда ходить...


– А вдруг это зацепка? Проследим за Легионом и узнаем про Великого Пана?


– Никому не доверяй! – с трудом повторил Шанин, продолжая лыбиться. – Потому что рано или поздно тебя обманут.


Похоже, он плохо понимал, что я ему говорю. Боже, и в таком виде он шастает по городу? Если его схватят, и мне не поздоровится.


– Ты тоже обманешь? – начиная заводиться, спросил я. Уже понимая, что разговор бесполезен. По бате знаю, как это получается.


– Я – нет. Не ходи никуда, Валера. Это опасно.


На удивление твёрдой походкой он зашагал в спальню, повалился на кровать прямо в одежде и заткнул уши наушниками. Слушал трансовую музыку.


Я колебался минуты три. Сидеть в квартире безвылазно мне до смерти надоело. Кое-каким навыкам незаметного передвижения по городу я от Шанина уже научился. Да и Шанин меня взбесил – вылитый батя! Один алкаш, другой торчок! Блин, почему я притягиваю таких людей? Я быстро оделся, взял индикатор для опознания Жутких (червя в банке, который тоже заснул зимой, когда температура упала ниже десяти по Цельсию; потом мы поменяли ему раствор, и он ожил), поддельные документы на Алексея Вениаминовича Бухарина и кое-какие бабки. Надел очки. Вышел из квартиры, намеренно громко хлопнув дверью. Шанин не бросился вслед – видно, он вовсе не услышал хлопка из-за наушников.


Если надумает пойти за мной, то с поисками не затрудниться: я назвал ему адрес, который прислал Харон. Надеюсь, из-за наркоты Шанин не стал склерозником.


Роднинский Арбат находился недалеко – в пяти кварталах. На улице уже стемнело, горели фонари, было не слишком холодно и довольно сухо. Снег растаял ещё на прошлой неделе, больше осадков не случилось. Прохожих и автомобилей было навалом.


Я натянул шапку на самые глаза, скрытые за синеватыми стёклами очков, нижнюю часть лица замотал в шарф, руки засунул в карманы куртки и, стараясь не привлекать ничьего внимания, быстро затопал в сторону улицы Тимирязева.


За четверть часа дотопал до Арбата и сбавил шаг. Мощёную улицу заливал свет фонарей, окон ближних домов, реклам. Жизнь здесь кипела, как и днём: художники и не собирались по домам, бродили группки туристов-японцев с фотоаппаратами, студенты и парочки. Размахивали листовками Джеки Воробьи, Гарри Поттеры и прочие Добби.


После деревни Беров, одиноких ночёвок в микроавтобусе на трассе и робинзонады на съёмных квартирах при виде этого бурно кипящего человеческого котла меня захлестнуло чувство, которое испытал бы австралийский абориген, приехавший в Нью-Йорк-Сити. Помимо этого меня не покидала уверенность, что сейчас поздняя осень, а никакая не весна. Зиму я проспал, и мои биочасы сбились на целых пять месяцев. Я словно перенёсся на машине времени сразу в будущий год, да так оно, в сущности, и было. Бросались в глаза изменения: новые лейблы на билбордах, новые фасоны одежды и прочие мелочи.


Все эти люди, оживлённо переговаривающиеся, пялящиеся в экраны смартфонов, смеющиеся и думающие о своих маленьких проблемах, и знать не знали ни о племени Беров, о других Жутких, големах, манкуртах и Заблудших. Счастливые в своём неведении, – как я им завидовал в эту минуту!..


По адресу – улица Тимирязева, 15 – находился зоомагазин «Симба». Я встал на другой стороне улицы, сделал вид, что разглядываю какую-то бездарную картину с бегущими по степи лошадьми. Возле «Симбы» отирался тип лет двадцати, с покрасневшими от холода ушами, причёской, похожей на гребень петуха, в обтягивающих штанишках, которые делали его похожим опять-таки на петуха.


Этот «Петух» явно кого-то ждал. В мою сторону он не смотрел, больше увлечённый своим телефоном. Вроде бы чатился с кем-то с помощью мессенджера.


Что если он – один из Легиона? А что если кто-то из художников или прохожих – члены Легиона? В сущности, они не знают, кто я такой, и вообще в каком городе нарисуюсь. Правда, Шанин упоминал Жутких, умеющих читать мысли... Тогда меня должны уже вычислить.


– Хотите, нарисую шарж? – пристал ко мне начинающий маляр.


– Спасибо, я сам как шарж, – пробурчал я. И отошёл к другой картине.


Без трёх минут восемь Петух внезапно ушёл. Теперь возле «Симбы» отирался человек в костюме Хагрида. Я подумал, что это отличный способ маскировки.


На меня вроде бы никто не обращал особого внимания. Продолжая прогуливаться вдоль улицы, я незаметно посмотрел на Индикатор, который держал в кармане. Никаких Жутких поблизости. Вскоре Хагрид куда-то смылся. Если это был Легионер, то его терпения недолго не хватило. Ну и чёрт с ним.


Я приятно провёл время, гуляя по Арбату, по магазинам, даже обменялся парой улыбок с незнакомыми девчонками. Ночь с Синильгой придала мне уверенности, я теперь был не просто парень, а инициированный мужчина, и эти щеглушки ничем не могли бы меня удивить. Видимо, я выглядел уверенным, открыто улыбался, и встречным девчонкам это вроде бы нравилось.


В одиннадцатом часу улица начала пустеть, и я тоже собрался домой. Скорее всего, Легионер был в костюме Хагрида. А то и вовсе не появился.


Дорогу домой я решил слегка срезать через крохотный парк перед домом культуры, в котором стояли скамейки и фонтан, сейчас не работающий. Здесь было немало запоздалых прохожих. Я загляделся на жужжащий дрон, запущенный двумя парнями, и столкнулся с кем-то.


Этим кем-то оказалась девушка с волнистыми каштановыми волосами, в изящном бежевом пальто; она копалась в сумке и тоже меня не заметила. От столкновения она ухитрилась повалиться на землю.


– Ой, извините! – неестественно громким голосом сказала она. Потом вынула наушники, откуда до меня донёсся рёв альтернативной музыки.


– Это вы меня извините, – пробормотал я, поспешно помогая ей подняться.


От неё пахло свежестью и приятным парфюмом. Вблизи я разглядел невероятно длинные загнутые ресницы – и не приклеенные, судя по виду. Эти ресницы бросали на глаза тень, и взгляд от этого становился таинственным и чарующим.


– Я вечно с кем-то стукаюсь, – довольно глупо хихикнув, сообщила мне красавица. – Такая неловкая! Мама говорит: когда-нибудь я убьюсь насмерть! Ай!..


Попытка наступить на левую ногу едва не окончилась очередным падением. Она повредила лодыжку. Я помог ей дохромать до скамейки, держа за руку. Ладошка у неё была тёплая и мягкая. Я вспомнил Синильгу и неожиданно (или вполне ожидаемо?) возбудился. Жаль, подумалось мне, что она не из племени Беров с их полезными правилами.


– Вы в порядке?


– Думаю, сейчас пройдёт...


Но я-то видел, что ей больно. Пойти она сможет ещё не скоро. Бросать её – не комильфо, да мне и не хотелось уходить. Хотелось познакомиться, но ситуация была вроде бы неподходящая.


Впрочем, как меня зовут-то? Ах да, Алексей Бухарин. Лёша я.


Девушка с улыбкой покосилась на меня.


– Вы можете идти, я в полном порядке. Посижу немного и пойду. Я живу рядом.


Чувствуя себя полным дураком, я сказал:


– А, ну тогда ладно, я пошёл.


– Угу, – произнесла она не разжимая губ. Мол, вали, чего встал?


Почему-то не так всё пошло, но я не знал, как решить проблему. С горящим лицом повернулся и зашагал прочь. Шагов через десять оглянулся: красавица сидела на прежнем месте, но смотрела в смартфон. Голубоватый свет подсвечивал снизу лицо с узким подбородком и волосы.


И тут я снова с кем-то столкнулся. Это был худой парень; когда он обернулся, я увидел на его лице бледную маску Гая Фокса.

раскрыть ветку 5
+31

– Чё за нах..? – вырвалось у меня.


Внезапно все прохожие вокруг остановились, как по команде. Впечатление было такое, будто нажали на стоп-кадр. Но это был не стоп-кадр. Неторопливо пожилой собачник с овчаркой на поводке, две женщины с объёмными сумками, стайка девчонок – на вид студенток, парни с дроном, какие-то мужики и две парочки – вся эта толпа как по сигналу повернулись ко мне. И у всех на лицах были надеты маски Гая Фокса.


И когда они успели надеть эти дурацкие маски? Секунду назад никаких масок на них не было в помине!


Я оцепенел. Это и был Легион, сомнений не оставалось. Люди из той самой игры, в которую я сам с удовольствием играл в прошлом году, пока не случилось то, что изменило мою жизнь. И Легион, очевидно, имел связь с Великим Паном, иначе зачем бы я им сдался?


– Ты ведь «Хоук визаут вингс»? – лениво спросил парень, стоявший ближе остальных.


– Я ты, бл..., кто такой? – вопросом на вопрос ответил я.


Несмотря на ужас, я начал незаметно высматривать пути отступления. Лекции Шатуна не пропали втуне. Мы с ним изучали тактику и стратегию поведения в случае окружения врагом.


– Разве не видно? Я – Анонимус, и имя мне Легион. Потому что...


Он не договорил, так как я резко ударил его по маске – удар был несильный, но хлёсткий. Этот удар, по методу Шанина, должен был не вырубать, а дезориентировать и деморализовывать. Следующим ударом ребром ладони с вложением массы тела (не очень-то значительной) я угостил Анонимуса по шее. Парень беззвучно осел на мёрзлую землю.


Один из любителей дронов попытался пнуть меня с разбегу. Я поймал его за ногу и швырнул наземь рядом с первым Анонимусом. Наверное, узкие прорези в масках мешали обзору, так что их же понты обернулись против них самих. Дальнейший план я пока не разработал, собирался пробиваться вперёд, как регбист, и бежать, путая следы. Новоявленный Брюс Ли уцепился за мою куртку и, хоть и упал, хватки не ослабил.


– ... потому что нас много, – как ни в чём не бывало продолжил за уделанного анонимуса мягкий женский голос за моей спиной.


Надо было срывать хватку Брюса Ли и ретироваться, не разбирая дороги, но я оглянулся. Женщины – ведьмы, все знают.


Да, это была та самая неловкая особа, которая часто «стукалась» с прохожими, любительница тяжёлого рока и обладательница чарующего взора. Она стояла прямо за мной, и лодыжка, судя по всему, у неё ничуть не болела. На её личике блуждала насмешливая улыбка.


Не знаю, как бы я поступил дальше, скорее всего, попытался бы убежать, однако она не дала мне ничего сообразить. Неожиданно развернулась вокруг своей оси, как вихрь, так что даже полы стильного пальто взметнулись, и идеальным хай-киком ударила меня в висок. Кажется, с моей височной костью соприкоснулась пятка той самой ноги, которая якобы и была ушиблена.


Я вырубился мгновенно, не успев по достоинству оценить бойцовские качества прекрасной незнакомки.


IV


– Ты его чуть не убила, Эм, – пробился сквозь вату чей-то голос.


– Он хорошо дерётся, я боялась: уйдёт.


Моего лица коснулась мокрая тряпка – холодная и противная. Я почти пришёл в себя, открыл глаза. Передо мной – точнее, надо мной, поскольку я валялся на земле – сфокусировалась потенциальная ученица Жан-Клода Ван Дамма. В виске пульсировала боль. Выражение лица девчонки было озабоченное. Впрочем, не сильно. Если б я откинул копыта, вряд ли она пролила бы хоть одну слезинку.


Я лежал на бетонном полу вестибюля заброшенного дома пионеров, который никто не соизволил отремонтировать или снести за почти тридцать лет. В интернете говорилось, что все заброшки оцеплены и на их территорию не так-то легко пробраться, но, похоже, это была очередная брехня СМИ.


Пахло сыростью и затхлостью, к которым примешивался слабый сладковатый аромат мертвечины – видимо, где-то разлагалась кошка или собака. Или другая зверушка. Если не человек.


В вестибюле вокруг меня стояло около двадцати человек в масках. Те же, что притворялись прохожими, а сами преследовали меня. И как они меня вычислили? Собственно, я далеко не Джеймс Бонд, мог проколоться раз сто и ничего не заметить. Вообразил, что сумею незаметно проследить за Легионом, не завершив обучения у Шанина! То же мне умник нашёлся!


Человек пять держали в руках сильные фонари, лучи от них метались по облупленным стенам, мусору на полу, густым зарослям паутины и отсыревшей штукатурке, гирляндой повисшей на потолке.


Что ж, моя удивительная история началась в заброшенном здании и там же закончиться.


Как ни странно, осознание того, что сбежать не получиться, что я попался, напрочь вытеснило страх. Я осторожно потрогал ноющий висок и медленно, с кряхтением, поднялся на ноги. Остальные отошли подальше. Я ухмыльнулся – боятся, суки!


Ученица Ван Дамма, впрочем, не отошла. Я посмотрел на неё.


– Если бы ты не напала сзади, я бы тебя уделал!


– Смотри-ка, мальчик-то с характером! – засмеялась она. – Ты не обижайся, я ж в интересах дела. Может, ещё и подерёмся как-нибудь. Если Великий Боян от меня что-нибудь оставит.


Я мгновенно забыл злость на девчонку и уязвлённое самолюбие.


– Великий кто?


Слева от меня зашушукались. Гаи Фоксы слегка шевельнулись, словно устав стоять неподвижно.


– Он сейчас приедет, наш босс. – Это был парень, находившийся позади девчонки. По голосу я узнал начинающего маляра. – Мы его ждём.


Меня слегка трясло, но страх ощущался будто со стороны. Я как бы смотрел кино – очень реалистичное и неприятное.


Как по заказу (в кино так и полагается) снаружи загудел двигатель машины, заскрипели шины, и в пустые оконные проёмы ворвался сильный свет фар. Он сразу же погас, хлопнули двери. Мы все затаили дыхание, ожидая приход властелина. Тёмного повелителя, мать его...


И он явился. Выглядел впечатляюще, что уж говорить. Никого не разочаровал – и в то же время не удивил разрывом шаблонов. На нём был длинный чёрный плащ, широкополая шляпа и маска Чумного Доктора. Со стороны могло показаться, что здесь организовали маскарад. Только мы с девчонкой пришли без масок и костюмов.


За Великим Бояном (или Паном?) маячили две фигуры вроде телохранителей, а рядом шла обалденная чикса в серебристой маске и с светлыми короткими волосами. У неё были длинные ноги, неведомо каким способом втиснутые в супероблегающие брюки и высокие сапожки, и короткая курточка, подчёркивающая спортивную фигуру.


При виде всей этой голливудской красоты и показушности остатки страха вылетели без следа. Ей-богу, цирк какой-то.


Чумной Доктор подошёл величавой походкой и остановился в трёх шагах от меня. Подвигал клювом вверх-вниз – оглядел меня с ног до головы.


– Думаю, это он, – наконец изрёк он самым обыкновенным, вовсе не внушительным, высоковатым голосом. – Так и думал, что он зарегается в тесте, когда вернётся в Роднинск. Такова психология людей – наиболее рискованные шаги предпринимают вблизи от дома. Пребывая в иллюзии безопасности. А вы как думаете? – обратился он у легионеров.


– Не уверены, – ответила «моя» девчонка. – Но это скорее всего он. Мы за ним битых два часа следили. Он наблюдал за «Симбой» и думал, что очень хорошо конспирируется.


– Вы что, секта какая-то, что ли? – встрял я. – Что за театр масок? Вам самим-то не смешно?


Признаться, на самом деле я не чувствовал себя так уверенно, как пытался демонстрировать.


Великий Боян не смутился.


– Понимаю. Выглядит ужасно убого. Но мы должны сохранять анонимность, а Гай Фокс и есть в некотором роде олицетворение анонимности. Фильм видел? У нас такие враги, я врагам таких врагов не пожелаю, ха-ха! В интернете анонимность можно сохранить под никами и аватарами, а ИРЛ – под самыми обычными масками. Вроде глупо, но работает. Кстати, позволь представиться: я – Боян, создатель Абандон Квест.


Я не сдержался и охнул. Встретить создателя игры, в которую ты с упоением играл столько времени, это как для христианина встретить Христа в продуктовом магазине... Ну, или почти так же.


Боян с довольным видом поднял палец. На руках у него были чёрные перчатки.


– Вот именно!


– Это ты натравил на меня Тамару и ментального паразита?


– Чего? Нет, молодой человек, ты меня с кем-то путаешь. Я никогда не использовал такую гадость, как ментальные паразиты. И уж тем более всяких Тамар...


Девица в серебристой маске не шевелилась, как восковая скульптура, телохранители сливались с темнотой. Прочие анонимусы тоже застыли. А Боян принялся ходить взад-вперёд, заложив руки за спину и принялся говорить:


– Введу тебя в курс дела, мой дорогой друг. Для начала сообщу, что я искал тебя давно. И вот нашёл наконец. Ты-таки справился с ассоциативным тестом, который разработала Тейя.


Он мотнул головой в сторону Серебрянной Маски. Та не двинула ни единой мышцей.


– А значит, ты тот, кто мне нужен, с вероятностью девяносто семь и пять десятых процента. Такие цифры назвала мне Тейя, а она, поверь мне, разбирается в вероятностях. Собственно, два года назад я запилил эту игру вовсе не для того, чтобы развлекать всяких школьников, воображающих себя сталкерами и диггерами. Вся эта возня с заброшками и артефактами – для отвода глаз. На самом деле мне были нужны люди с определёнными способностями... Сверхъестественными, я бы даже сказал, жуткими способностями.


Я вздрогнул, но промолчал. Буду притворяться, что не в теме, до последнего. Глядишь, выкручусь. Судя по разговору, Боян вовсе не психопат и убийца. И не Великий Пан. Боян и Пан – просто совпадение. Айтишник-любитель и болтун, но не преступник. Ну и хорошо!


Я уже выдал, что знаю о ментальных паразитах, но Боян не в курсе, сколько всего мне известно.

раскрыть ветку 4
+32

– Мне нужны были люди, умеющие искать потерянное с помощью, если можно так выразиться, шестого чувства, – продолжал разглагольствовать Боян. – На первых уровнях артефакты ищут с помощью простой логики и прыти. Потом доля логики уменьшается, зато увеличивается необходимость подключать шестое чувство. В финал игры выбились именно такие персонажи. Ну и простые счастливчики. Эти отсеялись на финишной прямой, там есть особый тест для них. Остались экстрасенсы – настоящие поисковики. Многие из них даже и не подозревали, что у них экстраспособности, что они нашли клад в финале без помощи логики и пяти обычных органов чувств. Когда-то я работал в одной организации, которая плотно занималось такими людьми. Мне пришлось уйти с этой работы, потому что к власти пришли весьма неприятные личности. И чтобы с ними справиться, мне нужно найти склад с оружием. И в этом мне помогут победители Абандона...


У меня ума не палата, но сообразить, что этот Боян из той же лавочки, что и Шанин, мозгов хватило. С одной стороны это радовало, с другой – он мог врать напропалую, чтобы заслужить моё доверие, а мог и быть врагом Шанина. То, что оба они «орки», друзьями их не делает.


Потом мне пришло в голову, что будь Боян настоящим Великим Паном, он бы сразу заразил меня ментальным паразитом и узнал всё, что ему нужно. А этот тип просто разговаривает, да ещё с охотой. Следовательно, он мне не враг? Определённо, да.


Пожалуй, больше притворяться случайной жертвой не стоит, и я сказал:


– Тебе нужен Схрон.


– Вот именно! – радостно отреагировал Боян, особо не удивившись. – Ты уже в курсе, и это прекрасно! Пока не буду спрашивать, кто тебе рассказал о Схроне. Из ОРКА много кто дезертировал... из тех, кто успел...


Он умолк, задумавшись.


– Ты – Скучный? – спросил я.


– Да. Я обычный человек.


Я нащупал в кармане баночку с Индикатором. Попутно подивился, что никто не обшарил карманы. Или обшарил, но ничего не тронул?


Индикатор мирно почивал. Боян протянул руку и, когда я отдал ему червячка, поднёс Индикатор к глазным прорезям.


– Индикатор Жутких, – сказал он. – Мы пользовались такими на работе.


Этот Боян был куда откровеннее, чем Шанин. И я решил не тратить зря времени:


– Что такое кёро?


– Кёро – это особое состояние психики людей, которые являются инкарнациями Бифуркаторов, – тотчас ответил Боян.


– Чего?!!


– Не чего, а кого. Бифуркаторов. Бифуркатор – человек, который, без преувеличения, творит вселенные. Альтернативные вселенные, если точнее... Понимаешь, с определённой периодичностью наша реальность делиться на несколько вариантов, отличающиеся друг от друга незначительно. Не читал о теории Хью Эверетта? Нет? А о квантовой неопределённости слышал? Ну ладно, тогда расскажу попроще. Вселенная постоянно делится, как амёба. Точнее, не делится, а хочет делиться, создаёт потенциал к такому делению, создаёт возможность. И если в этот момент – момент потенциальной Бифуркации – разумное существо, наделённое силой вселенского делителя, делает очень трудный выбор, реальность разделяется на столько вариантов, сколько предполагает выбор. В одном варианте события развиваются так, как если бы Бифуркатор выбрал революцию и создание тоталитарного государства, а в другом – жить при псевдодемократии и ждать эволюционного социализма. В момент бифуркации объединяются субъективизм нашего восприятия и объективность материального мира! Теперь понял?


– Не очень, – признался я. Боян нёс какую-то дичь.


– Дальше будет ещё сложнее. Одно время физики-теоретики считали, что вселенная делится на альтернативные реальности при любом выборе любого разумного существа. То есть, например, если ты решил утром съесть хлеб с вареньем, то где-то в четырёхмерном континууме есть реальность, где живёт твоя копия, которая выбрала хлеб с колбасой. А есть такая реальность, где ты вообще остался голодным. Может, это и так, но мы отследили только те реальности, которые были созданы выбором особенных людей – Бифуркаторов. Никто не знает, отчего одни разумные существа умеют делить вселенную, а другие – нет. И почему Бифуркатор после сотворения альтернативных вселенных может реинкарнировать – после смерти снова рождаться в виде живого и разумного существа. И это существо от рождения обладает способностью входить в те реальности, которые были сотворены выбором Бифуркатора, а также во все дочерние ветви мирового древа реальностей, созданные другими Бифуркаторами, живущими позднее.


Я кое-что понял. Не всё, конечно. Весь рассказ выглядел куда фантастичнее, чем рассказы Шанина о Жутких. Но я спал всю зиму с людьми-медведями, много дней жил бок о бок с манкуртом, бил факелом голема... Почему бы и нет? Если Боян утверждает, что мир делится, как амёба, значит, делится.


Мне вспомнился повторяющийся сон. Древний человек выбрал смерть под камнепадом ради выживания племени. Значит ли это, что есть вариант реальности, где он решил не жертвовать собой? Спасся сам, а остальных мужчин, женщин и детей оставил в пещере навсегда? Собственно, от того, выжило племя или нет, в будущем зависело очень многое. Это племя могло породить целые народы. Или не породить.


Получается, я – инкарнация того героического бедняги? И память о том событии осталась где-то глубоко в подкорке, а теперь проявляется в виде снов?


– Абстрактные картинки Тейи сделаны таким образом, – говорил Боян, расхаживая туда-сюда и поигрывая баночкой с Индикатором, – что если ты получаешь видения о своей прошлой жизни, то выбираешь вполне конкретные картинки. Они будут ассоциироваться с твоими подсознательными образами. Разве она не умница?


– А при чём тут кёро?


– Когда ты впадаешь в кёро, ты воспринимаешь тонкие места в ткани реальности между вариантами вселенной. Чувствуешь, где эти порталы, эти тоннели Эйнштейна-Розена. Эти Тёмные тропы, по которым можно перейти в другой мир.


Меня будто снова оглушили хай-киком. Вся эта информация потрясала. Тамара говорила, что не удержит меня, если я впаду в кёро. И правда, найди я Тёмную тропу (я даже знал, как она выглядит, видел во сне), то ушёл бы в другой мир. Куда там Тамаре за мной угнаться!


– Среди финалистов Абандон Квеста я нашёл отличных поисковиков-экстрасенсов, – похвастался Боян. – А теперь ещё и инкарнацию Бифуркатора! Ты мне нужен, чтобы пробраться в Схрон. Который спрятан в одном из инвариантов вселенной. Только ты и такие, как ты, сумеют провести к нему. Вернее, далеко не все такие, как ты. Ты, мой дорогой друг, – инкарнация одного из самых древних Бифуркаторов, судя по результатам теста. Значит, тебе доступны почти все варианты мультивселенной человеческой эпохи.


Я стоял перед Бояном, не замечая больше никого вокруг, моргая и хлопая ушами, выражаясь фигурально. Вертелась лишь одна мысль: Шанин это знал? Всю эту байду с Бифуркаторами? Не для того ли он меня пригрел, чтобы воспользоваться моими способностями ходить по Тёмным тропам, чтобы взломать Схрон? И если знал, почему не поделился, как общительный Боян? Почему попросту не рассказал, что ему надо; он просил ему верить, и я верил! Раз он молчал, следовательно, его замыслы чистотой не отличались, так ведь? Про Жутких он рассказал, почему бы не рассказать про Бифуркаторов?


Не знаю, что последовало бы за этой немой сценой. Продолжил бы Боян болтать или пригласил пойти с собой, в составе Легиона, – неизвестно. Один из анонимусов вдруг шевельнулся, быстрым движением снял с себя маску и заодно седую шевелюру. Под париком обнаружились длинные тёмные волосы, а под маской – бородатая физиономия Шанина.


– Боян, – проворчал он насмешливо, без малейших признаков наркотического опьянения, – тоже придумал имечко!


V


Не меня одного застали врасплох: остальные легионеры, притворявшиеся предметами обстановки, пока мы с Бояном беседовали, дёрнулись. Кое-кто выхватил оружие – вроде бы пистолеты, в полумраке не разглядишь.


Шанин распахнул объятия. Физиономия светилась от радости.


– Шеф?!! – потрясённо пискнул Боян.


Я не успевал за событиями, пребывал в прострации, но краешком сознания поразился: Шанин был шефом ОРКА? Надо же.


Боян засуетился. Когда Шанин выпустил его из медвежьих объятий, он что-то шёпотом велел Серебряной Маске и удалился с Шаниным и мной в соседнее помещение, которое раньше, вероятно, служило гардеробом.


– Маскироваться ты всегда был мастак! – восхитился Боян, разглядывая Шанина, который был выше него на голову. – Даже мои поисковики тебя не засекли!


– Не туда смотрели. Ты их всех заговорил насмерть.


Боян хихикнул. Он переминался с ноги на ногу, нервно вертел головой – в общем, выглядел, как нашкодивший школьник, которого застукал завуч. Всё-таки бывших начальников не бывает.


– Надеюсь, тот, у кого ты забрал маску, жив? – спросил он.


– Жив-жив. И даже здоров. Кажется... Получается, ты сейчас вроде босса Жутких поисковиков?


– Я на светлой стороне.


– Я так и понял. Для этого и слушал твои трели битых полчаса. Будь ты на тёмной, не ушёл бы из ОРКА.


Вместо ответа свободной рукой Боян снял шляпу и маску, бросил их на пол. В другой руке он по-прежнему держал Индикатор. Я увидел обычное щекастое лицо нестарого ещё мужчины с круглыми голубенькими глазками. В глаза сразу бросился уродливый зигзагообразный шрам на левой щеке и виске. Его будто кислотой облили...


– После нашей Реформации мне собирались промыть мозги, как остальным, – Боян показал пальцем на шрам. – Успел сбежать. Надо было валить сразу после тебя.

раскрыть ветку 3
+3

Очень круто!!! Это лучшее, что я здесь читала!!! Если б режиссёр, умеющий снимать такие вещи, взялся бы за,, Шатуна'', получился бы отличный фильм. Очень интересно! Не все иминитые писатели могут так вовлечь  и погрузить в своё произведение! Автору браво! С нетерпением ждём продолжения!!!!

+3
О, шикарно, спасибо!
+2

ооооооооооо, как круто

опять с нетерпением жду продолжения

+1
раскрыть ветку 2
0

Спасибо!! Но т.к. это все-таки "сериал", общий сбор через несколько серий будем объявлять(((

-1
0

"...мужчины тащили тюки со скрабом" - вероятно, все-таки "скарбом"? Годное чтиво, но на очепяточки бы перепроверить :)

раскрыть ветку 1
+3

Знаю, грешен ;)

0

Подписался. Когда продолжение?

раскрыть ветку 5
+1

https://vk.com/runny_stories здесь моя группа, можете отслеживать ;)))

раскрыть ветку 4
0

К сожалению меня нет в соцсетях..

раскрыть ветку 3
-2

Боян это Василий, да?))

раскрыть ветку 4
+5

Васян, он самый)))

раскрыть ветку 3
0

Я молодец, да?)))

раскрыть ветку 2
-11

Что это за унылое гавно?

ещё комментарий
Похожие посты
182

Гастроном

Гастроном Мистика, Фантастика, Крипота, Авторский рассказ, Длиннопост

От автора - эта история имеет отношение к вселенной пятого измерения.

-------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Платон Иванович чем-то напоминал богомола. Стариком его никак не назвать, скорее предпенсионного возраста. Очень высокого роста, каждое его движение медленное и выверенное до хирургической точности. Он мог часами стоять неподвижно наблюдая за нашей работой, а нам так и не удавалось заметить когда он успевал переместиться из одного места в зале где мы работали в другое. В строгом синем пиджаке и брюках, по видимому от другого костюма, поскольку они были ему коротки, он замирал, выставляя напоказ волосатые щиколотки. Обувь, при нас он принципиально не носил. А может у него её и не хватало? Размер ноги был, наверное, пятидесятый. Непропорционально большие ступни. Обычно он наблюдал молча и лишь изредка мы слышали от него — “А это зачем? А почему”?


Нет, сам он нас не раздражал. А вот ноги его до дрожи пугали моего напарника Макса.

— Чего он, босой по мусору ходит? Нормальный человек хотя бы тапки одел, а этот топчется...И всё на нас зырит. Мне его мохнатые ноги уже во сне снятся. В кошмарах. Ночью глаза раскрою — передо мной так и стоят его ноги, — жаловался он мне.


— Он хорошо платит. Под ногами не путается. Я не вижу причин обвинять клиента в излишнем любопытстве, — отвечал ему я.


Это верно, Платон Иванович всегда платил наличными и в срок. Мы, два вечно страдающих от недостатка денег студента, из Архитектурно-строительного, работали в его доме всё лето, и очень рассчитывали поработать ещё. Особенно Макс. Он и так был по жизни жадноватым парнишкой, но в начале сентября его осенила очередная гениальная идея — “как бы ещё сэкономить’?


— “Audi” - куплю, Тёмка, — заявил он мне, — надо только денег, как следует подкопить. Кое-чего родители подкинут, но я смекнул: можно покупать бич-пакеты по акции, сразу коробками, и питаться ими несколько месяцев.


Я его идею не оценил. Узнав какую сумму он хочет сэкономить на продуктах, посмеялся над ним и предложил до кучи отказаться от сигарет, алкоголя и расходов на Машку с параллельного потока. И ещё, пешком ходить вместо того, чтобы бесплатно ездить калымить на моей машине в качестве пассажира. За бензин, он мне сроду не скидывался. Максим надулся и на следующий день, в районе обеда, отказался ехать со мной в дешевую кафешку. Он вытащил из своего рюкзака большую никелированную тарелку и принялся ломать над ней макароны из пакетика. Я посмеиваясь, предложил ему принести из кафе — три корочки хлеба. И тут, словно из под земли появился Платон Иванович.


— Как вы можете есть такую ужасную пищу, Максим?!! — завопил он. — Вы так молоды и уже портите свой организм всякой химией!


— Так это… Усилители вкуса… Перец… — попытался возразить мой напарник. — Готовить, опять же… Лучше дайте кипяточку?


Наш хозяин картинно схватился за голову. Волосы у него голове жёсткие черные и смотрелись неестественно. Мне на секунду показалось, что они съехали на бок. Он лысый и носит парик?


— В моём доме, пожалуйста, не ешьте такую еду! — потребовал он.


— А у меня денег - на получше, нет! — Макс моментально включил жадину жалобно поглядывая в мою сторону. Я сделал лицо кирпичом, намекая чтобы он меня в свои авантюры не впутывал.


— Так, боже мой! Разве это проблема? Пойдёмте со мной — пойдёмте! И вы - Артем? Я приглашаю вас попробовать настоящую еду, а не эту пластмассу! — принялся уговаривать Платон Иванович.


После таких слов я едва не сгорел от стыда. Наглый Макс, носом почувствовавший халяву, изобразил из себя бедную сиротку и потупив глаза разом согласился — “отведать чем бог послал”.


Мне пришлось идти вместе с ними. Нужно отметить, что дом у Платона Ивановича очень большой. Даже не дом. Старинный особняк 19-века. Трёхэтажный: из красного кирпича. Крыт чёрной черепицей. Комнат бесчисленное число. Мы так ни разу полного проекта этого дома и не видели. Как он утверждал — достался ему по наследству. Крепкий, капитальный дом. Потолки в лепнине, некоторые из комнат отделаны резными панелями из морёного дуба и красного дерева. Не дом, а целый музей. И этот музей нуждался в некоторой реконструкции. Хозяин отдавал строителям по одной комнате. Как только заканчивали - предлагал следующую. Он желал наблюдать лично. Каждую комнату он запирал собственноручно и всегда носил с собой целую связку ключей. Он привёл нас на кухню располагавшуюся в полуподвале и на красивый стол из мрамора поставил перед нами две тарелки. На тарелках лежали кусочки чего-то похожего на желе. Только зелёного цвета. Платон Иванович выдал нам по вилке и предложил попробовать. Я злорадно усмехнулся, наблюдая как скисло лицо у Макса, ожидавшего множества дорогих и бесплатных яств. Мы по очереди попробовали.


Вкус у желе, действительно был восхитительный. Я почему-то вспомнил о детстве, о радостных переживаниях, ощущении некоего счастья. Приятного томления в предвкушении обладать какой-то толи игрушкой, толи невиданным ранее пирожным. Но вот что-то такое. Посмотрел на Макса, он судя по блаженству на лице, испытывал похожие чувства. Как он потом мне взахлёб рассказывал — наяву увидел себя за рулём своей “Audi”, а рядом с ним на переднем сиденье первая красавица института - Ленка Баттерфляй и уже без лифчика.


— Что это за вкуснятина Платон Иванович? — восхищённо спросили мы у него хором.


— Если расскажу состав - то вам неинтересно будет, — отвечал он — скажу только, что сие блюдо полностью из натуральных и полезных ингредиентов. В каждой порции: по сто грамм. Ровно.


— Мало. Вкусно, но мало, — с сожалением облизнулся жадный Максим.


Платон Иванович смерил его высокомерным взглядом и объяснил, что это такой вес не случаен. Будь там, хоть на один грамм больше, то мы бы не смогли оценить его по достоинству.


— Моя профессия и духовное призвание - Гастроном! — сообщил он.


Мы с Максом переглянулись в недоумении.


— Так Гастроном - это же магазин?


— Прежде, так называли знатоков вкусной и здоровой пищи. Я, господа, художник, повар, кулинар, географ, археолог, химик и биолог. Всё - в одном лице. Я познал кухни всех народов нашего мира. Я в курсе всех последних новинок экспериментальной кухни. О молекулярной кухне мне известно всё. У меня десятки наград. Все лучшие и знаменитые рестораны борются за право получить мой критический отзыв, и использовать, для повышения репутации.


Больше, в тот день, он нам ничего не предложил. Да нам было и не нужно. Остаток дня мы работали как заведённые. Прилив энергии — жуткий. Вечером, в общежитии, мне еле удалось уснуть. Хотелось действовать, бегать, прыгать. Я едва отогнал от себя желание пойти в ночной клуб. Утром Макс сообщил мне, что он в отличии меня не удержался и в клубе познакомился с обалденной девчонкой. У неё же и ночевал. Ну её, эту Машку — она ему никогда и не нравилась.


На следующий день, Платон Иванович, снова отвёл нас на кухню, где мы попробовали крем нежного бежевого цвета. Вернее, снаружи он был бежевый, а внутри синий. Съев свою порцию, я вдруг отчётливо вспомнил Новый год. Необычный новогодний праздник, а вполне конкретный — мне было тогда семь лет. Отец привёл меня на детский утренник проводившийся у него на работе. Большая пушистая елка сверкала нарядными игрушками. Взрывались хлопушки осыпая собравшихся детей разноцветным конфетти. Огромный дед-мороз с белой до пояса бородой громогласно поздравлял всех с новым годом и дарил подарки. Я так отчётливо погрузился в события праздника, что пришёл в себя уже на рабочем месте.


Макс смеялся надо мной. Он снял на телефон как я стоя на стремянке декламировал детское стихотворение. Но я-то был уверен, что меня поставили на табуретку и я за игрушку этот стих рассказываю дедушке-морозу. Вместо подарка, Макс торжественно вручил мне перфоратор. Придурок!


— Вкусовые рецепторы, порой, творят с нашим мозгом самые удивительные вещи. По настоящему хорошая и вкусная еда способна творить чудеса, — прокомментировал наблюдавший за нами Платон Иванович, — но вы не представляете, сколько отвратительной гадости мне пришлось съесть, чтобы найти подлинные гастрономические бриллианты. Ведь, согласитесь, вы никогда ещё такого не ели?


— Такое блюдо можно приготовить в домашних условиях? — спросил я поражённый до глубины души.


— Э-нет. Радуйтесь, что имеете возможность прикоснуться к тайнам кулинарии. Такое блюдо умеют готовить правильно лишь единицы. Вы не найдёте его в ресторанном меню. Вы можете найти похожий рецепт в кулинарных книгах, но только похожий. Подлинный рецепт можно получить только применив настоящий опыт. Блюдо на 80 процентов состоит из опыта. Понимаете? Даже, если вы получите в руки настоящий рецепт, у вас ничего не получится. Приготовьте его миллион раз и вот тут...Может быть...Вы познаете чудо.


Я пребывал в сомнениях. Вечером, когда мы распрощались с хозяином и сели в мою машину высказал Максу свои опасения.


— Не... Это не наркотики. Ты на утреннике отплясывал со Снежинками и Зайчиками, а я увидел своё будущее. Знаешь, оно просто охренительное! У меня был свой собственный коттедж, бассейн, белоснежная яхта. Тёма, ты бы видел - какие у меня там были тёлки?!!


— А как же Машка?


— Да что ты всё про неё? Она - случайное безобразие на празднике жизни. Плоская как доска. Сисек нет— считай калека!


Целый месяц Платон Иванович угощал нас удивительными деликатесами. Каждый день было что-то новое. Иногда он рассказывал: как и при каких обстоятельствах стал обладателем уникальных рецептов. Некоторые рецепты, по его словам принадлежали личным поварам восточных Императоров, а другие он находил во время археологических раскопок в Мексике и в Перу.


— Самая любопытная кухня - это Экстремальная. — рассказывал он. — Легко съесть пищу подвергнутую термической обработке, а вы бы попробовали живьём? Пальмовый долгоносик, Витчети, гусеницы мопане, муравьи…Их вкус…


Он заметил наши испуганные взгляды и спохватившись перешёл на другие, более понятные продукты.


— Вы зря так переживаете. Просто, подобная еда не разрекламирована в достаточной мере. Например: устриц вы считаете деликатесом и согласны есть их живьём, а вот зелёную гусеницу, которая в сто раз вкуснее и полезнее вам есть не хочется. Вас приучили с детства, что гусеница -бяка, а устрицы повсеместно: еда для аристократов и богачей.


— Устриц, я бы попробовал, — кивал мой жадный напарник.


— Могу устроить, хотя на мой взгляд -это пошлятина. Может быть, лучше оцените жуков-плавунцов? У меня есть любопытный рецепт…


— Насекомых, мы есть...Как-то...Спасибо.. — отказался я.


Платон Иванович редко улыбался, но в тот момент посмотрел на меня очень странно и я увидел на его лице загадочную улыбку.


Через несколько дней я заболел и не мог уже работать у него в доме. Поднялась высокая температура и я пошёл в поликлинику.


В забытье отсидел очередь с пуленепробиваемыми старухами и еле-еле заполз в кабинет терапевта. Врач померил температуру, присвистнул и меня положили в больницу. Температура была под сорок.


Макс звонил мне поначалу. Интересовался моим самочувствием, жаловался, что не справляется один. Я посоветовал ему взять другого в напарники, временно, пока я буду отсутствовать.

Я пролежал в больнице целый месяц. Врачи, первое время, не знали от чего меня лечить. Сделали кучу анализов, а потом сообщили, что нашли у меня редкого кишечного паразита нехарактерного для нашей местности.


— Вы, Артем никакой странной еды, перед тем как заболели, не употребляли? — спросил меня один из лечащих врачей.


И что я ему мог на это ответить? Ещё как употреблял, каждый день и неизвестно что. Ради меня, из столицы вызвали одного известного врача-паразитолога. Он изучил моё состояние, подтвердил диагноз, назначил лечение, но я ещё не скоро пошёл на поправку. От лекарств назначенных мне начались реалистичные галлюцинации.Каждый раз - одно и тоже.


Я лежал на кровати и наяву видел Платона Ивановича вместе с Максом. Они сидели за роскошно-сервированным столом и дегустировали блюда, которые им приносили. Прислуживающих им я не мог разглядеть, они походили на размытые тени. Я наблюдал их мелькание рук, блеск поднимаемых серебряных крышек и мерцание свечей от канделябров.


Максим жмурился от удовольствия пробуя новые блюда, а Платон Иванович торжественно говорил:


— Мы! Мы - то что мы едим! Все мы состоим из того, что съели за всю свою жизнь. Мы накопленный опыт переваренной пищи, хлопот, надежд и переживаний. Я рад, что не ошибся в вас - Максим.

Вы выбрали единственно правильный путь — путь человека познающего истину поглощаемых им продуктов. Мы едим жизнь и познаём её в процессе поедания, в этом нет ничего предосудительного и чем разнообразнее наш рацион тем полнее и насыщеннее наше существование. Весь смысл в еде! Еда — главный стимул развития любой цивилизации. И дело вовсе не количестве, еды должно быть ровно столько - сколько нужно. Чрезмерное употребление ведёт к быстрому ожирению и смерти, а норма еды к процветанию и бессмертию. Вы понимаете, о чём я говорю, Максим?


— Как же, к бессмертию, Платон иванович? — спрашивал мой напарник. — Неужели, можно так жить вечно? Жить и наслаждаться, не зная никаких бед?


— Поверьте мне, я знаю о чём говорю. Я прошёл весь этот путь и повторил его множество раз. Сама библия учит нас этому, но мы не умеем читать её правильно. Мы глотаем слова, а ими нужно правильно насыщаться. Вот возьмите хотя бы пример о чудесах Христовых — пять хлебов и две рыбки, которые он поделил между пятью тысячами людей пришедших на проповедь. Это тайный шифр правильного питания. Не в количестве дело, а в точной массе потребляемого продукта для каждого. И все сыты и довольны.


— Но ведь там было чудо? Там дело было в том, что они раздавали хлеб, а его не становилось меньше? — припомнил Максим.


— Вот и вы глотаете слова не переваривая их. Опять же, об этом вам рассказали. Вы, может быть, даже и не читали библию. Я только привёл пример, один из множества, подводящих нас к главному моменту: почему мы должны вкушать кровь и тело Христово?


— Так..Традиция.


— Нееет. Не традиция. Это наша единственная возможность стать подобными богу. Христос — сын божий и мы должны вкушать тело его. Бог везде. Значит, вкушая жизнь вокруг нас, мы постепенно и сами становимся подобными богу, но это слишком медленный процесс на который не хватит и тысячи жизней. Поэтому клуб, в который я вас торжественно приглашаю, разработал особую, недоступную большинству людей, систему кулинарии позволяющую выделить из великого множества съедобных продуктов тот самый - божественный вкус. Вы пробовали эти блюда — так скажите, они божественные?


— Они неописуемые! Я такого никогда…


— Вот! — торжествующе произнёс Платон иванович — регулярно употребляя такие блюда вы достигните состояния бога и обретёте не только бессмертие. Вы обретёте могущество равное ему.


— А как же Артем. Он тоже ел?


Платон Иванович нахмурился, помолчал и потом с некоторой грустью сказал:


— Так, тоже случается. Не всякий способен принять в себя бога. К сожалению. Сходят с пути. Сомневаются. Не умеют думать желудком, хотя мне искренне жаль. Бог должен жить в каждом из нас.


Он спохватился и победно посмотрел на Максима


— Вы, как раз смогли пройти этот путь! Не думайте о бывшем друге и даже не сомневайтесь в своём выборе! Вы, теперь, человек особого круга. Попробуйте лучше - вон ту розочку. Она приготовлена из…


Обычно на этом галлюцинация и заканчивалась. Я приходил в себя на полу, упавшим в бреду с кровати, либо от отвратительного вкуса потной больничной подушки, которую я жевал.

Максим не навещал меня. Перестал звонить и слать SMS-ки.


Вернувшись в общагу я узнал от соседей, что он съехал на частную квартиру. Машка, с которой он встречался сообщила, что он в край оху...обурел, купил себе новый автомобиль и что она знать его больше не желает.


Я пробовал с ним связаться по телефону, но он несколько дней не брал трубку. Потом прислал мне сообщение на “Вайбер” о том, что Платон Иванович, больше не хочет меня у себя видеть, а у него теперь, более надёжный и трудолюбивый напарник.


Мне было несколько обидно от такого, ведь это я первый нашёл этого клиента. Это я предложил Максу работать на него и между прочим весь строительный инструмент был моим.

Я написал ему и в красках, что он — козёл, и если не хочет проблем, то пусть возвращает всё моё имущество.


На следующее утро, мне позвонил какой-то парень и сообщил, что привёз мне в общагу инструмент от Максима Петровича.

Немного прихренев, от того, что эту сволочь назвали по отчеству, я спустился и забрал свои вещи, попутно поинтересовавшись у парня — не на Максимку ли он ишачит?

Оказалось, что на Максимку. Максимке очень сильно доверяет сам Платон Иванович и теперь у него своя бригада. Они работают, а он только пальцем им показывает - что и как делать.


Мысленно пожелав своему бывшему другу лопнуть, я переложил сумки в свою машину и решил: раз и навсегда забыть о произошедшем со мной как о страшном сне.


Как же я ошибался.


Прошло несколько месяцев. Я полностью оправился после болезни. Придерживался диеты назначенной врачом и с подозрением смотрел на любую незнакомую еду в магазинах. Ел очень мало. Сильно похудел. Нашёл новую подработку, учился и жизнь вроде как налаживалась. О Максе я практически не вспоминал. Как он там? Где живёт? На чём катается? Мне это было неинтересно. Учёбу он забросил. В университете, со слов его однокурсников, он по прежнему числился, но занятия не посещал. Да и зачем? У него, теперь, такой покровитель - не в сказке сказать ни пером описать. С Платоном Ивановичем он горы свернёт и богом станет. Президенты в шеренгу выстроятся, чтобы только прикоснуться к его величеству.


В новогодние праздники я не удержался и посидел вместе с однокурсниками в кафе. Много пили, ели и неожиданно я почувствовал себя плохо. Сославшись на самочувствие, я побежал к себе, в общагу. Жил, в то время один, соседи разъехались по домам. Едва успел в туалет, где меня тут же вырвало. Обессиленный я дополз до своей кровати и тут у меня снова случилось странное реалистичное видение. Я увидел себя на торжественном приёме в доме Платона Ивановича.


Я гулял по большому ярко-освещённому залу, возле стен, по периметру, стояли длинные столы и толпа гостей: мужчин и женщин в маскарадных костюмах развлекали себя беседами и лёгкой закуской. В центре зала играл целый оркестр. Человек тридцать, не меньше. Дамы сверкали украшениями и дарили окружающим белозубые улыбки. Мужчины, все как на подбор, в строгих чёрных костюмах и в масках различных зверей пробовали со столов различную закуску и обменивались впечатлениями. На меня никто не обращал внимания. Тело моё, словно бы пропало.


Незримый я ходил между гостей, слушал их разговоры, но толком не мог понять о чём они говорят. Вроде бы и по русски, но в тоже время и нет. Я не мог уловить ясно ни слова. Я отошёл к столам и увидел на них множество разных блюд, среди которых узнал и те, которыми меня и Макса потчевал лично Платон Иванович.


Больше всего меня поразили официанты прислуживающие гостям.


Они были без масок. Бледные юноши и девушки в униформе. Они, с отсутствующим взглядом, механически наполняли бокалы шипучим светлым напитком из деревянных бочек, но прежде чем отдать гостю они вырывали щипцами у себя зуб, опускали его в бокал и только после завершения такой жуткой процедуры предлагали напиток.


Они безразлично улыбались, а по их красным распухшим ртам стекала кровь. Среди них, я узнал парня подвозившего мне инструменты. Такое впечатление, что ему было всё равно, где он находится и зачем рвёт свои зубы на потеху гостям. Гости воспринимали зубы в бокале как должное. Они выпивали напиток и проглатывали зубы оставляя на столах пустые бокалы. Я обратил внимание, как один из гостей в маске указал на лицо официантки и она безропотно вырезала ножом собственный глаз добавив его в напиток. Он принял бокал из её рук и отошёл от стола, а она осталась стоять, замерев и не обращая внимания на стекающую по её лицу свежую кровь.


Где то глубоко в душе мне показалось такое странное поведение официантов правильным и даже логичным. “Желание гостя - закон для хозяина” - каким бы жутким и неприятным оно не было. Или это кто-то мне произнёс на ухо шепотом?


Оркестр пропал. Музыка стихла. Все гости разом повернулись и посмотрели в центр где сейчас стоял удивительно высокий Платон Иванович в чёрном плаще. В руках он держал маску с длинным птичьим клювом, а рядом с ним был Максим. В белом с иголочки дорогом костюме. Мой бывший друг и напарник выглядел растерянным. Он вжимал голову в плечи и глядел себе под ноги.


Платон Иванович начал говорить.


— Дорогие и любимые мои гости! Мы ждали этот великий момент несколько лет! Сегодня, я рад вам предложить нового кандидата в члены нашего маленького клуба гастрономов и дегустаторов. Этот момент очень важен и для него, и для всех нас. Сумеет ли он проявить себя, достоин ли он быть на вершине пищевой пирамиды? Вкушать все прелести божьего вкуса и замысла? Постичь истинное величие и право называть себя — Человеком?


Максим ещё сильнее потупился. Гости зааплодировали. Платон Иванович надел маску и ободряюще приобнял его.


— Максим! Мы дадим тебе - всё что ты пожелаешь! Любая твоя прихоть будет исполнена! Деньги! Слава! Высокая должность! Любая красавица будет жаждать твоего внимания! Готов ли ты вступить в наш клуб и доказать всему миру — чего ты стоишь?


— Да...Хочу… — смущённо выпалил мой бывший друг.


— Прежде, чем мы тебя примем, должен свершиться древний ритуал. Все, в нашем клубе, через него проходили. Это своего рода - “Инициация”. Как у племён Южной Америки — мальчик должен доказать, что он становится мужчиной. Я готовил тебя к нему всё это время. Каждая порция божественных блюд, на ступеньку приближала тебя к этому удивительному волшебному таинству.


— Вы меня… Чё? — простонал Максим.


— Сейчас увидишь! Не бойся - это не слишком больно! — пообещал Платон Иванович и пока Максим соображал, что к чему, он ударил его кулаком в живот.


Максим упал и покатился по полу. На него налетели несколько гостей и начали пинать ногами. Он закрывал руками лицо, пытался защитить живот, плакал, но его не оставляли в покое. Я отстранённо наблюдал за тем как его избивают. Тот же невидимый голос подсказывал мне, что всё это не просто так, и от Максима чего то пытаются добиться. Вокруг него появилось серебристое сияние. Оно становилось всё сильнее и ярче. Максим засиял, а ещё через секунду в зале появились тысячи серебристых бабочек.


Гости оставили Максима в покое и с радостными криками бросились их ловить. Откуда - то появились сачки. Бабочки кружились вокруг Максима так, словно пытались защитить его, но их подстерегали и ловили прямо голыми руками. Тут же, на месте, их ели. Бабочки, судя по всему, были очень сочные. Во все стороны брызгал серебристый сок. Одна из бабочек уселась мне прямо на нос и я от неожиданности хлопнул себя по лицу ладонью. И очнулся.


Я лежал на полу в своей комнате и дрожал от холода. Сходил, умылся. От алкоголя и отравления не осталось и следа. В животе урчало от голода. Сколько прошло времени? Что это был за сон? И сон ли это был вообще? Я ничего не понимал. Вернулся к себе и тут зазвонил телефон. Посмотрел на номер и даже не удивился. Звонил Макс.


Я поднял трубку.


— Тёма выручай! Помоги мне, брат! Я только тебе одному могу довериться! — услышал я.


— Чего ты хочешь? Денег не дам, — машинально ответил я.


— Да какие деньги. Спрятаться мне надо. Ты не представляешь, что у Платона в доме происходит!


— А что происходит? Бабочки летают?


Максим поперхнулся, но опомнился очень быстро:


— Это не бабочки. Они живые, разумные существа. Они их едят и заставляют меня. Помоги мне!


— Не верю.


— Я тебе сейчас фотку, на “Вайбер” пришлю. Он нас кормил. Подселил паразитов. В каждом из нас, червяк. Этот червяк, тоже разумный. Они идут на его зов. Платон их потом жрёт и продаёт другим. Я, теперь, у него, как приманка для них.


— Неее, ты теперь не нашего круга. Ты - элита. Бабы, деньги, рок-н-ролл. Ты же, так этого хотел? Платон Иванович, тебя, никуда не отпустит. Наслаждайся сбывшимися мечтами!


— Дурак! В тебе, тоже червяк есть. Ты следующий!


— Мой - сдох. Врачи не смогли спасти. Такая потеря, — злорадно сообщил я.


— Хотя бы забери меня из особняка. Не могу я на такое смотреть. Я заплачу - сколько скажешь! — взмолился он.


— Я подумаю, — ответил я и положил трубку.


Ехать, забирать Максима, мне очень не хотелось. Я задумался. Да, он предатель и гад, но заслуживал ли он такого отношения? Ведь мы дружили и когда с ним произошла беда он первым про меня вспомнил. У него и друзей, кроме меня и не было. Тут я увидел фотографию, которую он мне прислал. Живот скрутило от боли.


Там была изображена миниатюрная женщина с стрекозиными крылышками. Нет, не женщина, но очень похожее на неё насекомое. Нет! Мои глаза обманывают меня — это было очень родное и близкое мне существо.Оно было прекрасно. Меня словно ударило током, а потом ещё раз и ещё. Они их ели?!! Этих прекрасных маленьких женщин?!! Этих волшебных фей?!! Чудовища — они их ели живьём! Скрипя зубами от ненависти, я решил спалить этот чёртов дом вместе с его обитателями. Они ещё там, я был в этом уверен. Нужно спасти моих фей, сколько бы их не осталось. Я быстро оделся, выбежал на улицу и сел в машину. Пока она прогревалась я уже составил чёткий план. Макса нужно убить. Он не достоин моих красавиц. Голос в моей голове подсказывал — Оберон должен быть только один!


К дому Платона Ивановича близко было не подобраться. Дорога была перекрыта. Тревожно кричали пожарные машины, полиция отгоняла прохожих. Дом горел. Я бросил свой автомобиль и на негнущихся ногах пошёл к нему. Огонь горел ярко, сердце от боли рвалось на части. Усталый полицейский грубо оттолкнул меня с глупым видом идущего напролом. Он не понимал мою боль. Я не мог уйти. Плевать мне было на сгоревших в доме людей — там, сейчас гибли в мучениях мои прекрасные феи. Я отошёл к машине и мою голову посетила мысль — разогнаться и на скорости протаранить толпу. Смять всех на своём пути. Уничтожить. Я только хотел сесть за руль, но меня кто-то ухватил за ворот куртки и дёрнул развернув в другую сторону. Я увидел перед собой мужчину в маске чёрного зайца. В его глазах отражалось зарево пожара. Он смотрел прямо на меня. Он казался мне знакомым. Словно дальний, далёкий родственник, но я не понимал - откуда?


— Теперь, я понимаю откуда всё началось, — произнёс он.


— Я знаю вас. Вы…


— Это неважно, — перебил он меня, — забирай её и уезжай отсюда.


Он протянул мне фею. Одну единственную. Завёрнутую в платок, замёрзшую, но всё ещё живую. Мою красавицу.


Я бережно принял её и осторожно засунул за пазуху в свою тёплую куртку.


— Спасибо!. — попытался поблагодарить его я, но человек в маске чёрного зайца пропал. Кроме меня на этой стороне улицы никого не было. Да мне это уже, всё равно. Важна - только она. Моя красавица. Моя красавица...

-------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Так же мои истории прочитать тут - https://vk.com/public194241644
Показать полностью
156

Фредди 6. Эпилог. (Фредди жив)

Фредди 6. Эпилог. (Фредди жив) Крипота, Мистика, Хороший мальчик, Черный юмор, Стереотипы, Фанфик, Длиннопост, Авторский рассказ

Фредди 6.4 (Фредди мёртв)

--------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------


Ни для кого не секрет, что когда человек умирает у него проносится перед глазами вся его жизнь. У Фредди она была очень короткая, но зато очень насыщенная. Он увидел маленького себя лежащего в детской кроватки, а над ним склонились большие и добрые лица его родителей. Он увидел себя гуляющего с Мамой и Папой в аквазоопарке и Папа показывал ему морских животных. Потом он увидел праздничный торт с шестью свечками и сияющая Мама просила его задуть их, а Папа взрывал хлопушки. Фредди осыпало дождём из разноцветных конфетти.


Когда конфетти осыпалось появился Санта-Клаус. Фредди его хорошо запомнил. Это был первый маньяк, которого он отправил на тот свет. Санта был пузатый мужик ростом под два метра в грязном засаленном красном кафтане. Родители ставшие одержимыми подослали его похитить Фредди на рождество, а сами заблаговременно уехали из дома.


Санта проникал в дом и уносил свою жертву в большом мешке с подарками. В своё логово. Как он его называл — “деревня Санты”.


Там он одевал детишек в костюмы рождественских эльфов и насиловал. Пока не столкнулся с Фредди. Фредди прикинулся спящим, а уже когда Санта привёз его к себе домой, прямо из мешка выстрелил ему в спину, несколько раз, из спрятанного маленького пистолета. Он выбрался из мешка, освободил троих детей, позвонил в полицию, а сам, не дожидаясь появления стражей порядка, отправился домой.


Санта мелькнувший в его предсмертных видениях распался в пыль и на его месте появились совершенно другие. Он увидел себя уже взрослым.

——————————————————————————

Над парком аттракционов повисла гнетущая тишина.


— Мы убили последние жертвы! Игра должна быть закончена! — нагло крикнула Сандей обращаясь непосредственно к Шолотлю.


Скелет поднялся на ноги.


Что случилось дальше, никто из присутствующих так и не понял, на одну секунду у всех потемнело в глазах, а когда они проморгались, над парком уже вовсю светило солнце. Небо было синее-синее и так легко стало дышать. Стена окружавшая лагерь пропала. Зачирикали птицы и словно опомнившись отовсюду заголосили брошенные сотовые телефоны оплакивая своих хозяев.


Выжившие после схватки с Фредди охотники плакали и почёсывали увечья.


— Он мне ухо отрезал...Вы не видели моё ухо?


— У-у.


— А вам похоже язык. Ну сволочь!


— Нее, только жубы.


— Разделаем падаль!!! Он меня хвоста лишил!!! — завопил кто-то, но тут же заткнулся. Словно ледяной ветер прошёлся по парку аттракционов.


Это заговорил сам Шолотль.


— Игра окончена. Жертвы принесены. Я благодарю вас, мои охотники за прекрасную игру. Теперь прошу вас всех успокоиться и отдать дань уважения вашим жертвам.


Охотники разом притихли. Они несмело подошли к телам Фредди и Джерри и обступили их.


— Фредди мёртв!


— Умер!


— Упокой господи его душу…


Кто-то по привычке даже перекрестился.


— Умер! — заверещал Рэнди Красный нос прыгая от радости по сцене словно зайчик — Капец! Счастье то какое! Нужно немедленно обо всём рассказать господину Хаммельсфорту!


— А ну разошлись, — грозно потребовала Сандей, — он моя добыча!


— Да мы разве претендуем? Твоя конечно! Спасибо тебе за Фредди! Низкий поклон! — оглядев всех откликнулся потрёпанный Самуил Гранди.


Он покосился на Джерри. Салли положила голову мёртвого мальчика себе на колени и тихонько рассказывала как она отрежет ему голову, пришьёт её плюшевому мишке и они всегда-всегда будут вместе. Брррр. Одна девчонка страшнее другой.


Шолотль тем временем повернулся к охотникам спиной и перед ним появилось чёрная крутящаяся воронка. Рэнди захлёбываясь от радости докладывал кому-то на сотовый телефон об успешном убийстве Фредди. У Сандей, которая внимательно за ним следила сверкнули глаза.


— Эй, клоун? А ну - гони сюда мобилу!Я хочу получить свои деньги от Сатанинского банка! — громко потребовала она.


— Сандей -детка. Это же взрослые разговоры. Я сам, решу за тебя все вопросы, — услужливо заулыбался клоун.


— Гони трубку!!! — повысила голос девочка протягивая руку и Рэнди не посмел её ослушаться.

Завладев телефоном Сандей моментально приступила к переговорам:


— Хаммельсфорт? Это Сандей. Да... Та самая...У меня товар, а у тебя деньги. Ты же хочешь получить его голову? Денежный перевод можно провести сразу… Какие, к чёрту три недели? Ты чего, проблем захотел? Я сейчас же сообщу своей семье, что Сатанинский банк подлые кидалы… И учти, если я грохнула Фредди то представь, что я с тобой сделаю? Ага. Записывай…


—————————————————————————————

Фредди увидел себя повзрослевшим, в строгом чёрном костюме и при галстуке, рядом с ним в чёрном кружевном платье сидела Сандей. Она была очень красивой и держала его за руку своими тонкими пальчиками в черной перчатке. Рядом с ними на белых стульях сидели незнакомые ему люди тоже одетые празднично. Фредди крутил головой. И тут зазвучал свадебный марш.


Фредди увидел Джерри в парадной форме машиниста поезда. Он стоял вытянувшись по струнке возле алтаря , а навстречу ему по дорожке усыпанной лепестками роз шла взрослая Салли в наряде невесты.


Она несла вместо букета свою проклятую куклу в таком же наряде.


— Забавная будет семья, не так-ли? — спросила у него Сандей.


— Что? — не понял он её слова.


— Я подарила им на свадьбу, от нас двоих, домик на побережье. Домик стилизован под игрушечный. Внутри тоже изумительная обстановка. Везде тарелочки на полках, розовые занавески, игрушки и детская железная дорога в подвале от лучших мастеров, — продолжала Сандей, словно не слыша его, — Салли оценит. Надеюсь, у них будет много своих детей.


— Я мог бы и сам оплатить подарок, — обиделся такому отношению Фредди.


— Ты? Не смеши меня! Ты работаешь в маленькой компании. Вся твоя жизнь, теперь, это перекладывание бумажек с места на место и ты слишком гордый, чтобы попросить повышение или помощи от моей семьи. — засмеялась Сандей.


— Впрочем, — добавила она, — я на тебя не сержусь. Всё равно, что хотела, я от тебя получила. Жениться я тебя не заставляю. У тебя денег, на содержание ребёнка, никогда нет, и не будет. Он возьмёт мою фамилию.

Фредди с ужасом посмотрел как она гладит себя по заметно округлившемуся животу.


— Я воспитаю его настоящим чудовищем. Не то что ты — потерявший зубы и хватку старый лев. Старый лев Фредди…

——————————————————————————

Булькнула SMS.Сандей хищно улыбнулась проверив зачисление счёта на своём смартфоне.


— Спасибо господин Хаммельсфорт. С вами приятно иметь дело. Теперь передаю телефон вашему клоуну.


Она вернула сотовый телефон вернувшись к мёртвому Фредди отогнала от него охотников. Шолотль покинул их, скрывшись в чёрной воронке, оставив после себя тонкий вьющийся дымок.

Рэнди на радостях объявил об организации праздничного торжества. Он обещал в скорости убрать останки жертв, заявить, что лагерь подвёргся нападению коварного смерча, убившего множество ребятишек, только всем нужно выступить свидетелями.


— Повезло тебе Сандей, — бурчал Самуил завистливо поглядывая на девочку, — хорошо денег загребла.


— А ты чего растерялся? Рэнди не объявил о том кто станет чемпионом Шолотля. Награду так никто из нас и не получил. Я за всю охоту убила только одного. Вон — мой принц валяется. Но вы то? Вы убили намного больше. Один из вас должен получить награду.


Сандей говорила это совершенно безразличным голосом, копаясь зачем-то в своей сумочке. Охотники услышав её слова, справедливо возмутились и пошли трясти клоуна.

Воспользовавшись образовавшейся суматохой она достала два новых полных шприца и один из них кинула Салли.


— Быстро. Коли своему прямо в сердце.


Салли кивнув судорожно принялась расстегивать на Джерри рубашку.

———————————————————————————

Гости встали со своих мест и аплодировали. Среди них Фредди увидел своих родителей. Мама улыбнувшись помахала ему рукой.


На алтаре проклятый отец Джефри торжественно объявлял Джерри и Салли мужем и женой. Потом Салли бросила назад свою куклу словно букет невесты и Сандей ловко поймав её продемонстрировала Фредди.


Он увидел как кукла повернула к нему свою голову и посмотрев на него искусственными глазами проскрипела:


— Поцелуй меня Фредди! Я люблю тебя… Фредди… Фредди..

———————————————————————————————

Его хлопали по щекам и звали по имени.


— ...Фредди проснись! Хватит спать, Фредди!


Он с усилием открыл глаза и увидел бесконечную синь неба.


— Я умер? — прошептал он.


— Нет, но можешь. Если сейчас не поднимешься на ноги, то я тебя лично прикончу, — пообещала склонившаяся над ним Сандей.


— У меня нет сил… — простонал он. Тело его не слушалось.


— Сейчас, они у тебя появятся, — мёртвым голосом сообщила Сандей и он получил ещё один болезненный укол от которого мир заиграл радужными красками.


Он повернул голову и увидел как рядом девочка с куклой пытается привести в чувство его друга. Джерри мычал и просил свою воображаемую Маму дать ему ещё пять минуточек.


— Ты убила меня, — дошло до Фредди самое очевидное.


— Да. это был единственный верный способ закончить игру. — отозвалась Сандей.


Новый укол разогнал кровь по его телу и придал бодрости. Фредди поднялся на ноги. Посмотрел на толпу охотников ругающихся с клоуном Рэнди и не обращающих на них никакого внимания.Потом его взгляд упал на валявшийся неподалёку дробовик. Он поднял его с земли, проверил патроны, нашёл за пазухой ещё и принялся неторопливо его заряжать. Закончив приводить в порядок оружие он негромко позвал:


— Зубастик! Рядом!


— Ррр-ням.


Откуда-то из-за угла, выкатился колючий шар и остановился замерев у его ног.


— Сандей, — сказал Фредди не глядя на девочку, — запомни на будущее. Если, не дай бог, мы с тобой поженимся, то ребёнок будет носить мою фамилию.


Таких удивлённых глаз у нее ещё никогда не было.

———————————————————————————————

Рэнди нервно оглядывался, надеясь на покинувшего его бога и покровителя, успокаивающе поднимал руки и говорил, говорил, пытаясь образумить недовольных охотников.


— Я убил десять человек.


— Я двенадцать и одного покусал. Это считается?


— Я Самуил Гранди…


— Где чемпион? должен был быть выбран чемпион!


— Обман! Обман! Рэнди-жулик! Вон - не зря у него нос красный!


— Фигу мы свидетелями тогда выступим. Скажем, что это ты всех убил. Хана твоей карьере!


— Господа! Господа! — взывал Рэнди, — у меня велась чёткая статистика. Больше всех убил, то есть принёс жертв, уважаемый вампир Страхуморис...Только я его здесь не вижу. Может быть, подождём немного? Он обязательно появится.


Но охотники ждать не желали. Возмущались. Кричали.Грозили кулаками. Демонстрировали, в качестве доказательств, отрезанные у жертв головы и обещали повторить.


— Но вампир же победил. Он чемпион. — сопротивлялся Рэнди.


— А если он мёртв? — задал вопрос кто-то из толпы.


— Мёртв? Я вас умоляю - вампира практически невозможно убить.


— А я убил — послышался тонкий голосок.


— Чё? Кто это сказал? — возмутился клоун.


— Я.


Охотники оглядывая друг-друга и перешептываясь расступились. Среди них храбро задрав голову стоял свежеубитый Джерри и дерзко смотрел прямо на клоуна. Он был безоружен.


— Нно...Ты же мёртв...Ты же жертва… — не поверил своим глазам Рэнди.


— Игра закончена клоун. Теперь это ты жертва. Оглянись!


Клоун замер увидев как выпучили глаза охотники и с каким страхом они смотрят на него. Нет, на него, а на кого-то кто стоял у него за спиной.


— Хи-хи-хи. Он что, там? — спросил взмокший от страха Рэнди обращаясь к охотникам. Они закивали словно кобры загипнотизированные факиром. — Нет Нет.Нет. Я не буду оборачиваться. Фредди мёртв. И нет такой силы, которая заставит меня…


— Зубастик -фас! — раздался позади него спокойный голос и клоун заверещал почувствовав как в его зад впились чьи-то острые зубы.


Охотники бросились в рассыпную. Бежать! Куда угодно. Хоть под землю -хоть в Африку, только подальше от этого ожившего на яву кошмара под названием Фредди.


Клоун носился по сцене крича от боли и пытаясь отодрать от своего зада вцепившегося в него мёртвой хваткой Зубастика. Сандей и Салли стояли рядышком и аплодировали. Фредди перехватив дробовик поудобнее терпеливо ждал, когда Рэнди подбежит ближе.


С другой стороны, на сцену взобрался Джерри. Вооружившись палкой он намеревался поучаствовать в избиении мерзавца.


Рэнди понял, что ему точно жить и упав на колени в панике воззвал к своему богу.

Гигантский скелет Шолотль вновь появился на сцене в клубах чёрного дыма.


— Владыка! Они обманули тебя! Игра не окончена! Покарай своею рукой дерзнувших на величие твоё! — кричал клоун будучи вне себя не то от боли, не но от страха.


Скелет оглядел детей и слов его повеяло ледяным холодом.


— Игра окончена. Она была проведена честно. Ты нарушил наши договорённости вызвав меня таким образом.


— Не окончена. Не окончена. Жертвы должны были умереть, а они ожили! — бился в истерике Рэнди припав к его костлявым ногам. — Они разбойники! Они должны быть наказаны! Ойййй.


Он пытался почесать болевшее место, но случайно почесал Зубастика.


— Свидетельствую. Нарушений не было. Они ожили после окончания игры.Вот только... — скелет посмотрел на Фредди помолчал и добавил:


— Я должен выбрать своего чемпиона. Дети, подойдите ко мне. Не бойтесь.


— Мы и так тебя не боимся, — дерзко крикнул в ответ ему Джерри.


Девочки подошли к самой сцене, чуть позже к ним спрыгнув присоединились Фредди и Джерри. Клоун затих возле ног древнего бога и только тихонько поскуливал.


— Ты — мой чемпион. — указав на Фредди костяным пальцем вынес своё решение Шолотль — В знак своего расположения, я дарую тебе одно желание: на выбор. Ты можешь пожелать чего угодно.


— Пожелай, много денег! — моментально затеребила его за рукав Сандей.


— Игрушек и друзей, — добавила Салли.


Фредди посмотрел на Джерри. Тот почему-то задумчиво молчал, потом выдавил из себя:


— Родителей, Фред. Ты же так этого хотел? Нормальных родителей, чтобы они перестали быть одержимыми.


— Спасибо, Джерри. — поблагодарил его мальчик — Ты настоящий друг. Спасибо. В другой раз я бы и не сомневался в таком выборе, но только, мы с тобой оба понимаем…


И он задрав голову, посмотрев прямо в пустые глазницы гигантского скелета потребовал:


— Я хочу, чтобы ты воскресил всех убитых детей и взрослых. Всех жертв, которых убили на твоём празднике смерти. И чтобы они ни о чем, случившемся здесь, не помнили. Вот, моё желание!

Скелет помолчал словно изучая его затем проговорил:


— Прекрасно. Это именно то желание, которое я так хотел от тебя услышать. Настоящее желание моего чемпиона. Боги видят всё - Фредди, прошлое, настоящее и будущее, но пусть то будущее, которое увидел ты, находясь в доме смерти, будет зависеть только от тебя. Не лишайся зубов, мой чемпион. Оставайся львом до самого конца. Да будет так! Я верну всех обратно и никто ни о чём не узнает. Кроме вас четверых — я вижу, теперь ваши судьбы навеки связаны.


— А я? — подал знать о себе клоун Рэнди.


Скелет опустил голову обратив на него своё внимание.


— А ты, мой верный слуга, за верную службу, отправляешься вместе со мной в Миктлан. Только колючка мне эта ни к чему.


— Я не хочу! То есть, я не достоин! Не надо! У меня аудитория, подписчики, фанаты, пожалейте....Мама!


Шолотль не слушая его воплей, ухватил сопротивляющегося клоуна за шиворот своими большими костистыми пальцами, щелчком сбил с него Зубастика и скрылся в дыму.


— Охренеть, — пробормотала глядя ему вслед Сандей, — можно было попросить о чём угодно.


Но её никто не услышал. Все смотрели на небо. К ним летело облако разноцветных бабочек. Бабочки садились на землю и на их месте начали появляться заспанные недоумевающие дети.


— О, сейчас начнётся суета, гвалт и шумиха, — недовольно поморщился Фредди.


— Может, к чёрту этот лагерь? Поехали по стране кататься -деньги слава Сатане, у нас теперь есть? — предложила черногубая девочка.


— Я всегда хотела побывать в Диснейленде, — подала голос Салли и с надеждой посмотрела на Джерри.


— А я, в Голливуде, — ответил он.


— Так решено, едем в Калифорнию?


Все посмотрели на Фредди. Тот только пожал плечами.


— Поехали. Сейчас, только Зубастика заберу.


Где-то далеко, сидя в железном сейфе, скрежетал зубами брошенный всеми Лепрекон.

-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Так же мои истории прочитать тут - https://vk.com/public194241644

Показать полностью
33

Бремя времени (часть 4)

1. - Бремя времени (часть 1)

2. - Бремя времени (часть 2)

3. - Бремя времени (часть 3)



Я с удивлением рассматривал свои руки, словно в первый раз их вижу. Медленно размял пальцы, чуть слышно похрустывая костями. Странное ощущение заторможенности, словно я двигаюсь в воде, настолько был плотный воздух вокруг...


Наконец повертел головой, пытаясь понять где нахожусь. Помещение оказалось подозрительно знакомым... опять наша квартира, только на сей раз я стоял на балконе. Шкафчик со старой рухлядью — одновременно ненужной, но и выкидывать жаль. Стеклянные банки, уже покрытые пылью, погнутая кастрюля и подобные вещи, которые я заметил, благодаря нараспашку раскрытой дверце. Другой угол занимал разбитый диванчик. Компактный, он идеально входил туда, да и выглядел пока ещё сносно. Летом я любил спать на нём, слушать как неподалёку попискивают летучие мыши, закладывая лихие виражи, как шумят деревья в ночном парке, проносятся редкие автомобили. Думаю, из-за этого и в дальнейшем я нашёл для себя очень похожую квартиру, в которой и проживаю до сих пор.

Сейчас скорее всего в родительском доме всё по-другому... другие хозяева, другие безделушки, может даже повыкидывали весь ненужный хлам и мусор. Но это уже давно не моё дело.


Как только я поступил в институт сразу же съехал отсюда, предпочитая оплачивать чужую квартиру. С матерью мы довольно редко общались, так... раз в несколько месяцев дежурные созвоны. Потом родители расстались, отец куда-то уехал и совсем пропал. С ним мы общались ещё реже, поэтому меня это не очень расстроило. А расспрашивать мать не хотелось.


Да она и сама не очень шла на контакт, будто это её всецело устраивало. Помню, что всегда от родителей шла какая-то отчуждённость — сложно объяснить... они радовались моим удачам, мы общались между собой, но размышляя сейчас, складывалось ощущение наигранности, словно родители делали всё это через силу. А может я накручиваю себя, ведь все воспоминания мутные, их сложно правильно интерпретировать. Моя голова те ещё потёмки, в которые лучше надолго не влезать.

После смерти матери жилище досталось мне, но я продал его почти сразу. Даже не задумывался оставить или хотя бы сдавать в аренду. Не помню уже, что на меня нашло, но я категорически не хотел иметь ничего общего. Специально снизил цену, лишь бы побыстрее продать любому человеку, у которого была бы такая сумма.

Видимо жилище через столько лет решило напомнить о себе...


Ощущение заторможенности пропало, движения снова стали обычными, но мне не давал покоя вопрос — я всё-таки сплю или вокруг реальность? Да и то, что такой вопрос вообще пришёл в голову, не слишком радовал.


Прохладный ветерок дул прямо в разгорячённое лицо. Судя по времени уже довольно поздно — ни в одном из близлежащих домов не горит свет. Лишь где-то в парке несколько сиротливо расположенных фонарей еле-еле разгоняют тьму. Оконная рама чуть поскрипывала от порывов ветра с одинаковой периодичностью, звуча, как нелепая мелодия.

Может таким образом люди и становятся сумасшедшими — перестают различать сновидения и реальные вещи? Всё слишком правдоподобно, слишком настоящее, чтобы быть иллюзией, сонной фантазией. Хотя не припомню, чтобы я фантазировал или хотя бы вспоминал наш дом в последнее время.


Сзади что-то хрустнуло, и я мгновенно обернулся на этот шум. Глаза уже немного привыкли к темноте и глазам предстал силуэт в глубине комнаты, ближе к проходу в коридор.


— Эй, кто тут? — хриплый голос вырвался из моего пересохшего горла, как карканье старого ворона.


Молчание. Непонятная фигура медленно проследовала в коридор, оставив дверь нараспашку. Я, не зная зачем, направился за ней, с непривычки чуть не спотыкнувшись об выемку на полу. Совсем забыл — сколько раз отец хотел с ней что-то сделать, но неудобная выпуклость продолжала оставаться на своём месте каждый год.


— Мам, это ты? — я ускорил шаг, почти настигнув силуэт. Почему-то я быстро уверился в своей догадке. Походка, лёгкое пожимание плеч, даже сама фигура была похожа на неё, но хотелось увидеть лицо.

— Из-за тебя я погибла, — тихий голос матери было ни с чем не спутать. Хоть я давно его не слышал. Она не повернулась, продолжая стоять спиной, почти растворяясь в темноте коридора.

— Нет..., — мой шёпот звучал инородно, словно я просто открывал рот, а звуки были кого-то другого. Маленького мальчика, смертельно напуганного, но никак не взрослого человека. — Ты путаешь, у тебя случился сердечный приступ...


Мать ничего не ответила, продолжила движение по коридору в сторону кухни. Я прошёл через дверной проём и проследовал за ней, натыкаясь на стены. Пошарил руками в попытках найти выключатель. Я же помню, что он был где-то тут, справа от меня!


— Ты виновен в случившемся. И что случится... только ты и никто больше..., — нарушила мать наше затянувшееся молчание. Коридор всё не заканчивался и у меня никак не получалось догнать её. Я ускорял шаг, но расстояние только увеличивалось. Как в кошмаре, когда ты бежишь от преследователя, а дорога издевательски растягивается, становится бесконечной. И чем быстрее стараешься нестись, сломя голову, тем ближе слышишь шаги чудовища сзади. И оно всегда настигает... всегда.

— Постой! Объясни мне хоть что-нибудь! — закричал я, тяжело дыша. Вот теперь я узнал свой голос. Тело совершило неимоверное усилие, наконец-то оказавшись практически рядом. Я протянул руку и схватил фигуру за плечо. Развернул на себя размашистым движением.

— Ответь, в чём моя вина? — теперь стало видно её лицо. Хотя лучше бы оно оставалось в тени.


Мать безучастно смотрела на меня. Безжизненный взгляд, словно до сих пор не замечала своего сына. Скулы, такие острые, что казалось ещё чуть-чуть и прорвутся наружу, разрывая пергаментную тонкую кожу. Белое лицо, больше напоминающее маску трупа... Точь-в-точь как я и запомнил её в последний раз... лежащую в гробу... За неплохие деньги визажист тогда постарался на славу, а сейчас я видел перед собой тот же эффект. Мать приоткрыла рот, но тут же её передёрнуло, гримаса боли прошла волнами по лицу. На несколько секунд маска мертвеца треснула, проступил далёкий образ из детства. Не пугающий, а спокойный и родной... Я пошатнулся, ощущая как заколотилось сердце и в ушах возник глухой гул, усиливаясь с каждым мгновением. Стены мелко завибрировали.


— Хватит!

— Скоро опять всё повторится..., — миг и мать рассыпалась прямо на глазах. Превратилась в прах, разлетевшийся по полу и моим ногам.


Я в ужасе отпрянул, ударившись спиной в стену. Частое хриплое дыхание громом разносилось по коридору.

Подо мной, прямо под ногами, что-то заворочалось. Паркет хрустел и ломался, в глубине разлома раздавалось рычание и металлический скрежет. Я, спотыкаясь, понёсся к двери, ведущей из квартиры. Стены тряслись и крошились, с потолка на голову сыпалась штукатурка и мелкие камешки. Дом ходил ходуном, чудом всё ещё не разваливаясь.


Оглушительный грохот сзади, спину обжигает горячим, а в затылок ввинчивается тупая боль, становясь нестерпимой...



* * *

Удары сердца об рёбра разбудили, вырвали из очередного непонятного сна. Нечленораздельно хрипя, я свесился с кровати, пытаясь унять дрожь в руках и ногах. Последние особенно сильно болели от напряжения, будто в реальности я действительно убегал, напрягая все мышцы. Стараясь как можно дальше унестись... от кого? Или чего?


Обычно мать появлялась во снах за пару дней до даты её смерти. Но сны были обычные, толком не запоминающиеся. Это были даже не кошмары - просто смутные воспоминания из детства или моменты с похорон. Сейчас же всё по-другому. Почему она винит меня и главное в чём?

Сны стали слишком реальные. Слишком пугающие. Слишком опасные. Каждый раз такое ощущение что я останусь там навсегда... на улице, в квартире с мёртвой матерью, с миром, разлетающимся на куски... не смогу проснуться, сгину в своём же кошмаре.


И таблетки не подействовали, хотя раньше были достаточно эффективны. Есть ещё вариант всё-таки обратится к доктору, но я оставлю его на самый крайний случай.

"А сейчас типа всё вполне в порядке?"

Я не ответил, скрючившись и обхватив себя руками. Сердце до сих пор колотилось, а из груди вырывались хрипы. Поднялся и прошёл на кухню, шатаясь, как пьяный — попить воды и ополоснуться. Взгляд наткнулся на лекарства.

Может принять ещё? Нет... лучше не надо, передознуться таблетками не самая лучшая идея. Делая аккуратные вдох-выдох, я немного успокоил сердце, даже голова чуть прояснилась.


Время 4 утра... Ещё успею подремать пару часов. Хотя после такого напряжённого сна большие сомнения, что смогу спокойно закрыть глаза. Но отдохнуть нужно — сидеть на работе, клюя носом, тоже не вариант. Поплёлся обратно к своей койке.

Одного взгляда на кровать хватило, чтобы в груди снова начал разливаться страх. Глаза слипались от частого недосыпа, но при этом я боялся, что всё повторится. Ведь раньше было проще — выпил таблетки и почти стопроцентная гарантия крепкого сна, а сейчас... непонятные кошмары их перебороли.


Не знаю как или зачем, но я мысленно пожелал промотать эти лишние часы до выхода из дома. Это время я точно помню, всё-таки столько лет педантично следую ему. Умом понимал, что только не так давно у меня ни черта не вышло, перемещение не сработало, но страх перебил остальные чувства. Хотелось, очень сильно хотелось, чтобы всё сработало, чтобы я перенёсся во времени. Неподалёку от подъезда... неторопливо иду к остановке, ведь есть лишние десять минут, которые оставляю на всякий непредвиденный случай или когда просто охота подышать воздухом, а не нестись быстрее на работу.


Перед глазами снова вспыхнула яркая картинка, меня немного повело в сторону, лёгкая боль в районе затылка, уже чуть сильнее, еле-еле вкручиваясь тонким шурупом в мозг и... я, распахнув глаза, обнаруживаю себя там, где и пожелал. Собранный, умытый, все нужные вещи тоже при мне. Даже про наушники не забыл. Впереди вырисовывался угол магазина, где я скорее всего увижу старого знакомого грузчика, а дальше уже стоит компания людей, ожидающих газельку. Всё тоже самое, что и вчера.


Я прислонился к старому дубу, провёл рукой по коре, ощущая кончиками пальцев каждую мелкую шероховатость. Выглядит как настоящее... но во снах происходит так же. Единственное, что отличается— это чувство спокойствия, в сновидения постоянно напряжение, там даже сама атмосфера заставляет чувствовать себя не в своей тарелке, словно ты тут чужой, незваный гость, незнамо как пробравшийся внутрь. Не сразу, но эти ощущения всё равно появляются и не исчезают, пока ты не проснёшься.

Сейчас же такого не чувствовалось. Солнце приветливо светило, и даже редкие прохожие не были мрачными безликими фигурами, растворяющимися лишь только отведёшь взгляд. Я облегчённо выдохнул... принюхался... даже зубы не забыл почистить. И лишь сейчас ощутил тяжесть в желудке, удивительное дело — как в меня влезла с утра еда?


Пошёл к остановке. Самая большая загадка, не дающая покоя, после таинственных снов конечно же — кто управляет моим телом во время перемещений? И как это вообще всё выглядит? Было бы интересно понаблюдать за другим собой. Может купить камеру в квартиру? Такую, не слишком дорогостоящую, незаметно установить в углу и пусть снимает.

Надо обдумать на досуге.


Вдруг понял, что иду и глупо улыбаюсь. Непонятная сила никуда не исчезла... осталась при мне. Единственная вещь, которая сейчас интересует, заставляет чувствовать себя более значимым... находящимся выше остальных... Ведь каждый мечтал хоть раз, чтобы он обладал какой-нибудь сверхспособностью, любой, лишь бы была. А вот у меня появилась... у меня! Ни у идиота Игоря или подобного человека... у меня. Пусть она не слишком понятна, довольно... незамысловатая, если так подумать... но у кого ещё есть возможность перепрыгивать вперёд во времени? Лишь у меня!


Бравада затуманила голову, и я не сразу смог отмахнуться от этих мыслей. Вдруг сила появилась в некий противовес к кошмарам? Раньше же за собой я не замечал никаких паранормальных вещей, а вот кошмары уже давно со мной. Но как ей рационально пользоваться?


Пока ехал до работы составил для себя график действия на сегодня. Воспользоваться силами и перемотать время где-то до конца обеда, а там, невзначай, всё же попробовать поспрашивать про себя, про своё поведение. Хотя, зная, как я общаюсь, это будет сложно сделать. Лучше всего завести разговор с Владом, с ним мне проще найти общий язык. С помощью таких размышлений у меня получилось выкинуть из головы, хоть на какое-то время, проблемы со сном и эти чересчур реалистичные кошмары...



* * *

В офисе царила такая же обстановка. Как и вчера, и позавчера, и месяц назад. Сегодня были мелкие изменения разве что в немного потрёпанном виде ребят, и то, что Катя уже сидела за своим столом. Обрадованно махнула мне, я постарался тоже улыбнуться и при этом не покраснеть, как подросток.


Поздоровался с парнями. Думал уже, что Игорь снова пристанет с вопросами по поводу вчерашнего вечера, но он лишь вяло пожал руку, тяжко вздыхая и смотря на медленно закипающий чайник. Хорошо, что начальник закрывает на такие вещи глаза, если они не мешают работе. Ну и, конечно, если ты не ползаешь по коридору.


— Ты даже молодец, что не пошёл с нами, — пробормотал Дима, выглядящий более бодрым. Но также мрачно взирающий на всех вокруг и при любом шуме мучительно хмурящий лоб и брови. — Голова так не болела со времён студенчества...

Света лишь насмешливо шутила над ребятами, видимо стараясь максимально их достать, пока предоставилась такая возможность.


Глядя на всё безобразие, я в который раз в чём-то пожалел, что такой несоциальный человек. Больше всего в себе это и бесит — максимум через несколько часов общения мне становится плохо с людьми, с их шумом и глупыми шутками, с подколами друг над другом, приходится неумело подыгрывать и тянуть улыбку через силу. Но в своей любимой тишине... постепенно тоже становится некомфортно, одиночество доводит до депрессии, а она, в свою очередь, начинает монологи про никчёмную жизнь. Плохо и так, и так. При любых раскладах.


Нужно сегодня набрать Егору. Единственный можно так сказать друг, а я ещё не перезвонил с прошлого раза. А ведь прошла почти неделя.

Поверит ли он, если я расскажу ему всю свою волшебную историю? Не факт... но попробовать стОит. Лишь бы он мне скорую не вызвал... Про мои кошмары он уже в курсе, я сам удивился, что несколько месяцев назад выложил ему эту информацию. Про которую больше никто не знает.

Я завалился в кресло и включил компьютер. Ну что же, добро пожаловать в новый старый день. Заметил краем глаза, что Катя направилась ко мне. Сглотнул, бесцельно водя мышкой по рабочему столу. Глупо, но нужно чем-то занять руки.


— Привет поближе, — она снова улыбнулась. Не люблю эти улыбашки, особенно, когда они неискренние, просто для вида... потому что делаю так же... но Катя умудрялась не вызывать злость или неприятие, а, напротив, стало даже как-то приятно на душе. — Начала читать вчера книжку, которую ты посоветовал.

— А? — я поначалу не понял про что разговор, отвлёкшись на Игоря, заинтересованно поглядывающего в нашу сторону. Легонько хлопнул себя по голове, возвращаясь к девушке. — Да, точно! Ну и как?

— Пока что нравится, — Катя облокотилась об стоящий рядом шкафчик. — Говорили мы правда про другую, но эта завлекла меня даже больше. Чуть не уснула с ней в руках, представляешь!

Я еле заметно хмыкнул, мучительно пытаясь найти нужные слова.

"Почему ты такой остолоп?"


В эти моменты ненавижу свою нерешительность. Даже не нерешительность, а неспособность найти подходящие слова. Уже вечером у меня в голове будет куча реплик, которые я мог сказать. На каждый её вопрос будут несколько вариантов ответа. Мысленно я проведу шикарную беседу, покажу себя эрудированным человеком, добавлю чуть юмора, и она весело рассмеётся, а Игорь будет сидеть с хмурой рожей... Но всё это будет мысленно и потом...

Был бы я сейчас с ней один... Или не смотри на нас другие коллеги... Или... слишком много "или"!


Нужный вариант возник мгновенно. Я быстро повернул голову, зафиксировав время. Сам же хотел снова промотать скучные часы до обеда, а тут такая возможность... Скорее всего, другой я сможет высказать всё, что хотелось... Хуже точно не будет. И как раз проверю, можно ли оставлять какие-нибудь пожелания для другого себя. Небольшой списочек дел, которые хорошо было бы выполнить.

— Хотел тебе кое-что сказать..., — отступать нельзя. Только бы сработало!


Я прикрыл глаза, всё ещё не поворачиваясь к девушке. Всплыло нужное время, чем я скорее всего буду в этот момент заниматься, мой стол, и я, сидящий в той же позе, что и сейчас... все дела, требующие моего внимания... Мягко открыл глаза, сразу же морщась от непривычно яркого света.

Место немного удивило. Я думал, что окажусь в кабинете, в своём кресле, но очнулся в туалете. Слишком яркая лампочка била прямо по зрачкам, и я отвёл взгляд. В нескольких сантиметрах от меня раковина. С чуть ржавого крана редко капает вода, единственный звук в маленьком помещении. Я подошёл, глядя на своё отражение в мутном зеркале.


Довольно стандартное лицо, только нос, по моему мнению, длинноват. И скулы слишком выпирают, наверное, наследственное по линии матери. Немного всклокоченные волосы — надо будет подстричься на выходных, не люблю причёсываться. Лишь покрасневший правый глаз портил общую картину. Пара капилляров лопнула, делая меня похожим на киборга-убийцу.


Потянулся в карман за телефоном, узнать точно ли попал по времени, но в голову тут же вонзилась тупая режущая боль. Произошло это настолько быстро и внезапно, что я чуть было не упал на колени. В затылок словно влетело с размаху острое длинное шило, пробив череп и уткнувшись прямо в мозг. Мучительное ощущение пропало так же стремительно, как и появилось. Я закачался и ухватился за край раковины, тяжело дыша сквозь стиснутые зубы. Еле сдержался, чтобы не застонать. В этот раз боль стала сильнее... я уже начал догадываться, что она своего рода цена за игры со временем. Возникает прямо после скачкА, причиняя страдания и непродолжительную, но такую мучительную, мигрень.


В зеркале отразилось покрытое испариной испуганное лицо. Я сплюнул в раковину и не с первого раза, включил воду, пытаясь прийти в себя. Что я вообще хотел сделать, из-за вспышки боли совсем позабыл... время, хотел посмотреть время!

Перемотка прошла точно, как я и хотел, с точностью до минуты. А туалет? Ну, может приспичило зайти сюда, с кем не бывает, это сейчас волнует меньше всего. Главное, что засело на данный момент в голове— как я вёл себя сегодня? Так же хорошо, как вчера, или умудрился во что-нибудь вляпаться?


Списался с Егором. Извинился, не в первый и не последний раз, за своё отсутствие и спросил, можно ли сегодня подъехать к нему после работы. Что очень нужно поговорить. Друг ответил довольно быстро — "заваливай к 20 часам" и "не забыл адресок?" Я уверил его, что пока помню. На том и порешали.

Что ж... одно дело сделано. Напоследок ещё раз умылся и вышел.


Неподалёку от нашего кабинета стояла Катя. Облокотилась об подоконник, смотря куда-то на улицу. Лишь подойдя ближе я заметил, что она общается по телефону, скорее даже просто поддакивает невидимому собеседнику короткими фразами. Наконец, девушка отвлеклась от созерцания идущих пешеходов и повернулась в другую сторону. Заметила меня, когда я уже почти прикоснулся к дверной ручке.


— Жень, подожди..., — тихо прошипела она, сдвинув трубку направо. А в динамик сказала. — Ладно, у меня дела, я потом перезвоню. Ага, давай, до скорого.

Отключила телефон и улыбнулась. Озорные глаза смотрели прямо на меня, а я, как болван, продолжал истуканом стоять в коридоре, не зная, куда деть руки.

— В последние дни ты очень изменился, — девушка приблизилась. Я лишь сейчас осознал, что вокруг никого нет, лишь в глубине кабинета раздаются приглушённые закрытой дверью редкие разговоры, да клацанье клавиатур. — И мне нравятся эти перемены. Особенно поцелуй... не ожидала от тебя такого.

Я молчал, не зная, что ответить. От себя я тоже такого не ожидал...


— Надеюсь, всё остаётся в силе? — Катя стояла практически вплотную. Убрала свои шикарные волосы за уши. Как долго я мечтал об этом... мы рядом, поблизости нет лишних людей... только я и она.

Только потом я осознал вопрос. Девушка увидела моё озадаченное лицо и нахмурилась.

— Ты передумал? Как вчера с походом в бар с ребятами?

— Нет, — я отрицательно покачал головой, словно боясь, что она не поймёт сказанного слова. — Просто...

— Появились другие дела? — Катя огорчённо поджала губу, как малыш, которому не дали мороженое.

"Да о чём идёт речь?" — мысли бегали в голове, не помогая, а лишь внося ещё больше беспорядка.


— Слушай..., — я сам удивился своей храбрости, положив ей руку на плечо. — Как тебе сказать... на меня сейчас многое свалилось и в голове чёрте что творится...

Слова лились потоком, я старался как мог, пока был этот прилив красноречия.

— Поэтому извини, но немного вылетело из головы, куда мы хотели сходить.

"А если речь была совсем о другом?" — пришла запоздалая мысль. Но деваться уже некуда. Я поставил именно на этот вариант, с тревогой ожидая ответа Кати.

— А мы и не решили, — жизнерадостная улыбка опять коснулась губ девушки. — Ты возложил эту задачу на меня, сказав, что я знаю больше.

— Ага..., — вырвался облегчённый выдох. — Ну, в целом, так и есть. Я не особый ходок по развлекательным заведениям.

— Я вообще-то тоже, — Катя легонько толкнула меня в грудь. А затем поцеловала. Я попытался ответить на это неожиданное действие, но девушка уже отпрянула, подмигнув напоследок. Провела пальцем по щеке и скользнула в кабинет первой. Остался лишь еле заметный аромат шампуня, напоминая, что мне ничего не померещилось, она действительно была здесь только что... и я в кои-то веки сам расплылся в довольной улыбке, потирая щёку.


Из своего кабинета вышел Сергей Викторович. Притормозил на пороге, разглядывая радостное лицо своего сотрудника. Таких эмоций он наверняка от меня давно не видел.


— Евгений, ты оказывается и улыбаться можешь, а не только ходить с грустной миной, — удивлённо хмыкнул начальник, словно прочитав мои мысли. Серьёзно продолжил. — Надеюсь, произошедшее событие не повторится?

"Он видел нас с Катей?" — промелькнула молнией мысль. — "Но как?"

— Э..., — замялся я.

— Я всё урегулировал, — Сергей Викторович понял мою заминку по-своему. — Думаю Виталий никому не будет говорить, что ты ему чуть не врезал. Хорошо, хоть он работает на другом этаже. Что на тебя вообще нашло?

"Виталий... Виталий... не помню даже человека с таким именем. Наверное, в другой конторе трудится... но с чего мне на него нападать?"

Я молчал, не зная, что ответить. Начальник покачал головой.


— Представь, если бы я не подошёл. Или кто-нибудь ещё находился рядом. Не ожидал от тебя такой вспышки гнева. Твои глаза... что он такого сказал?

— Извините, — пробормотал я. Другого ответа не было. Мне бы самому узнать подробности - как, когда, почему, но спрашивать сейчас глупо. — Инцидента больше не повторится, обещаю.

— Хотелось бы верить, ты неплохой сотрудник, — Сергей Викторович видимо решил, что нравоучений пока что хватит. — Давай, принимайся за работу. Сделаем вид, что ты переутомился, немного сдали нервы.

— Спасибо, — мой бубнёж он уже не слышал, развернувшись и зашагав вперёд по коридору.


Я же вытер лоб, покрывшийся испариной. Почему на хорошую вещь обязательно придётся плохая, а чаще всего и не одна? Радость от общения с Катей испарилась, на смену пришли мрачные мысли о том, зачем я чуть не врезал неизвестному сотруднику. Как бы это вообще выглядело, если учитывать, что драться я совсем не мастак...

Остаток дня я поначалу хотел промотать, но подумал, что вдруг у меня всё-таки есть лимит часов и решил не тратить силы впустую. Вдруг на что-то другое пригодится. Постарался максимально забить себя работой, чтобы ни на что больше не отвлекаться, и смена побыстрее закончилась. Хотя нет-нет, но посматривал на стол Кати, тут же отводя взгляд.


Рано ещё радоваться. Всё так хорошо складывается, лишь благодаря другому мне. Который действительно парень не промах, тут не поспоришь. Я опять пожалел, что ничего не могу вспомнить из промотанных часов. Насколько же это было бы удобнее и интереснее! Увидеть, осознать свои ошибки, как можно себя вести по-другому, тем не менее оставаясь таким же...



* * *

Я приехал по давно известному адресу. Правда уже продолжительное время не посещал квартиру друга, ссылаясь на лень, усталость и другие серьёзные вещи. В чём мне нравился Егор, так как раз тем, что ещё на половине первого курсе института принял мою угрюмую нелюдимую сущность. Даже не понятно, почему он до сих пор общается с таким человеком, как я? Первый никогда не звал на гулянки и какие-нибудь встречи с нашими общими знакомыми. Но всегда готов был выслушать и дать дельный совет. Правда я очень редко пользовался этим, предпочитая всё держать в себе.

Такие вот непохожие друг на друга ребята.


За воспоминаниями институтских времён я не заметил, как, в сгущающихся сумерках, подошёл к дому. Егор, в отличие от меня, предпочёл проживать в набитом многоэтажками районе. Небольшая детская площадка с травяным газоном, по сторонам которого несколько чахлых деревьев — вот и вся растительность. Остальное место занимают магазины, аптеки и алкомаркеты. Вокруг шумит город, опоясывая высокие человеческие муравейники нитками дорог. Постоянно где-то неподалёку проезжают автомобили, шурша шинами об асфальт. Мимо, то и дело, проходят люди, в открытую пялясь на меня, словно непостижимым чувством понимая, что я тут чужой. К тому же сегодня пятница, а значит нетрезвых личностей в разы больше.

А ближайший парк минутах в пятнадцати ходьбы.


Я бы тут долго не смог жить, мне проще в своём спальном районе, в самой его озеленённой части, где меньше всего людей, но Егора похоже всё устраивает. Наверное, привык уже, а может даже нравится, дело это в любом случае не моё.

Набрал номер квартиры на домофоне, услышал пиликание и, поднявшись на лифте, позвонил в дверь.


— Открыто, — крикнул из глубины квартиры друг. — Залетай, не стесняйся.

Действительно, только сейчас увидел еле заметную щёлочку. Повесил куртку и прошёл дальше.

Егор, высунувшись с кухни, махнул рукой.


— Тут малость неубранно, так что смотри сам — будешь надевать тапки или нет.

— Ира позволила тебе мусорить? — я помнил, что Егор встречается с девушкой, и дело постепенно шло к их съезду в его квартиру.

— Ха-ха, не ожидал юмора в твоём исполнении, — тут же откликнулся друг.


Я зашёл на кухню. У шкафчиков вертелся Егор, поочерёдно открывая дверцы и заглядывая внутрь. Кривил лицо и закрывал их.

— Забыл, блин, в каком отсеке тут кружки нормальные, — пожаловался он. Полное лицо раскраснелось от таких энергичных действий. Наконец друг нашёл искомое и поправил очки, почти соскользнувшие с носа. — Будешь чай или кофе?

Егор знал, что я не особо люблю спиртное, поэтому даже не стал его предлагать. Хотя думаю, в одном из шкафчиков хранится пара бутылок виски, а может и побольше.


— Давай кофе, — я поёрзал на стуле, думая, как лучше начать разговор.

— Кстати давно не виделись, — друг включил чайник и встал рядом. Взял две кружки, одну осмотрел более внимательно и помыл под краном. Удостоверился, что они чистые и насыпал туда по горстке кофе. — Но я не в обиде, привык, что ты любитель пропадать неделями. Даже удивительно, что позвонил так рано, я ставил ещё дней пять как минимум.

— Угу, — моё бормотание было встречено внимательным взглядом Егора. — Замотался по работе и некоторые дела появились..., — лицо друга стало скептическим, — В этот раз правда, не вру, со мной случились... удивительные вещи.

Я положил руки на стол, рассматривая его поверхность. Недолгое молчание нарушал лишь свист пара из чайника.


— Говори, что приключилось, — спокойно сказал Егор. — Просто так ты точно не приехал бы. Да и по лицу видно, что тебя серьёзно так припечатало чем-то. Если кошмары опять начали мучить, то знаешь моё мнение.

— Нет..., — я на миг запнулся. Затем выпрямился. — Всё сложно...

И начал пересказывать свою историю.

Продолжение следует.

Показать полностью 1
276

Детский дом. (рассказ по теме Апельсиновые корки)

Детский дом. (рассказ по теме Апельсиновые корки) Мистика, Крипота, Фантастика, Авторский рассказ, Робот, Длиннопост

Мой рассказ по теме на октябрь "Апельсиновые корки".

--------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Галя просыпалась первой, и некоторое время лежала в кровати, слушая как внизу, на кухне монотонно и ласково гудит Муля. Она была очень тихой и не умела говорить, только гудела на разные лады. Галя вздыхала, проверяла зелёный игрушечный будильник стоявший на тумбочке, и подкручивала механизм. Потом тихонько вставала с кровати, на цыпочках подбегала к окну, занавешенному шторами из плотной ткани. Выглядывала в окно. Солнце на небе светило красным. Долго смотреть нельзя - начинала болеть голова. Она поправляла шторы, так, чтобы свет не проникал в комнату, и шла приводить себя в порядок в ванную. Гале было 13 лет. Она, сколько себя помнила, всегда жила в этом доме. Ещё тут жили Панас, Эмма и Вятко. Тоже дети, только младше её. Она была самой взрослой. Муля не в счёт. Муля занималась хозяйством в доме - стирала, готовила, делала уборку. Галя занимала ванную самой первой, а потом шла будить остальных детей по очереди. Панас не любил умываться, его каждый раз приходилось заставлять. Когда она будила его он недовольно бурчал и прятался под одеялом. Если уговоры не помогали, она просто стягивала с него одеяло. Панас демонстрировал голую спину всю в дырках, чесался, возмущался и понуро шёл умываться. В ванной он пробудет недолго и Галя шла будить остальных. Эмма и Вятко брат с сестрой. Они спали вдвоем в одной комнате. Эмма старше своего брата на год. Ей 8 лет. Вятко самый младший ему всего 7. С ними было проще. Эмма стараясь подражать Гале на правах старшей сестры помогала своему брату и приглядывала за ним. Галя только стучала в дверь оповещая о наступлении утра. Эмма выводила заспанного брата и вела в ванную на ходу ругая Панаса, который наверняка повсюду налил воды.


Галя спускалась по лестнице на первый этаж в гостинную и оттуда шла на кухню где готовила еду Муля. Муля очень большая. Она носила чёрный монашеский саван с капюшоном и старалась прятать своё лицо. Среди детей считалось неприличным смотреть ей прямо в глаза, потому что она стеснялась. Отворачивалась и грустно гудела. Она встретила Галю коротко приветственно прогудев после чего махнула рукой в сторону стола. Столовые приборы были уже разложены и Панас сидел на своём месте нетерпеливо болтая босыми ногами. Галя велела ему надеть тапочки, но он в ответ только показал язык. Он младше её на год, но с тех пор как вернулся, ведёт себя очень независимо. Брат и сестра появлялись на кухне, когда Муля уже заканчивала подавать на стол. Дети завтракали и рассказывали друг-другу, что им приснилось ночью. Потом Муля разливала всем чай.


После завтрака на кухне звенел требовательный звонок и дети дружно шли на третий этаж учится. Третий этаж территория Чудилы.


У него четыре металлические ноги и дюжина щупалец. Чудила очень ловкий, но говорит, к сожалению, только лекции. Зато он умеет исполнять различную музыку. На третьем этаже большой зал где стоят парты в три ряда. Есть школьная доска. Там он рисует для детей задачи и демонстрирует наглядный материал. В углу стоит телескоп накрытый зелёной скатертью. Ночью через него можно смотреть на звёзды. Днем же, Чудила к нему никого не подпускает и больно бьёт электрическим током. Такое правило. Галя помнила как давным-давно мальчик Элька не послушался и посмотрел в телескоп прямо на солнце и что потом случилось. Чудила с тех пор всех наказывает ударами электрического тока за любое непослушание. Поэтому на его уроках всегда тихо. Панас перед малышнёй хорохорится и говорит, что ему электричество нипочём, но во время уроков ведёт себя смирно. Они занимают свои места, Галя с грустью оглядывает пустые парты и очередная лекция начинается.


Чудила расположившись на кафедре машет щупальцами и озвучивает очередную тему. Все понимают, что это не его голос. Это всего лишь запись, но Чудила тоже вносит свою лепту. Он рисует на школьной доске фигуры и требовательно гудит. Дети достают из парт тетрадки и записывают очередной урок. Каждый урок длится примерно 45 минут. После каждого урока перерыв.


Всего за день проходит 4 урока. Расписание Чудила выставляет на электронной гибкой бумаге и оповещает заранее. Хотя все четверо учатся вместе, для Гали и Панаса он выдаёт ещё отдельные более сложные задания, которые нужно выполнять в свободное время. Если они их не выполняют или выполняют плохо тоже может последовать наказание электрическим током. Но Чудила не злой. Когда Галя заболела и не могла ходить на уроки, он навещал её в комнате. Проверял температуру и делал уколы, после которых она быстро пошла на поправку. Чудила, больше всех за детей боится. Особенно после того как все сбежали из дома и Муля не смогла их найти. Он даже сам изготовил для них охранника. Пугало. Пугало очень страшный. Он похож на ветвистое дерево, только из железа, и у него круглая с антеннами голова. Днём он бродит по окрестностям и ищет детей, а ночью сторожит дом, чтобы с детьми не случилось ничего плохого.


Когда дети сбежали Галя болела. Поэтому они решили бежать без неё. Она оставалась в доме несколько дней одна, а когда выздоровела, то хотела бежать следом и разыскать остальных, но Муля ей не позволила. А потом Пугало вернул Панаса. Панас теперь и не думает убегать. Говорит, был дурак, показывает спину всю в дырках и считает, что уж лучше жить дома. Другим, говорит, повезло намного меньше.Галя пыталась его расспрашивать, но безрезультатно. Он только чернел лицом и говорил, что лучше ей этого не знать. Потом Пугало нашел Эмму и Вятко. Они долго прятались в своём доме и были сильно истощены. Походили на два скелетика. Муля очень долго их выхаживала. Даже Вятко, теперь понимает, что днём из дома выходить нельзя. Светит красное солнце. К обеду уроки заканчиваются и они вновь идут на кухню, где для них уже накрыт стол. Обедают, а потом расходятся по дому. Эмма ведёт брата играть в детскую. Панас либо присоединяется к ним, либо идёт в подвал играть со Скрытнем. Он с ним давно сдружился.


Скрытень хозяйничает в подвале. Там целый подземный лабиринт. Раньше там у мальчишек был штаб, потому что там много интересного. Скрытень разводит под землёй съедобных жуков, личинок и разных других гадов. У него там целая грибная ферма и множество растений. А ещё там мастерская и закрытое помещение из которого доносится лязг и шум. Со слов Панаса, там генераторы, подающие в дом электричество на всё оборудование. А ещё там холодильники, склад еды, система переработки насекомых в съедобный порошок и питательную массу.

Скрытень управляет всеми механизмами в подвале. Он единственный, кто умеет говорить своим голосом, но говорит за раз не больше одного слова. Гале он не нравится. У Скрытня длинное суставчатое тело с множеством рук и ног. Он выглядит противно и не покидает подвала. Только мальчишкам он интересен, но из них остался один Панас. Галя предпочитает общаться с Мулей. Она хоть и не человек, но с ней интересно. Галя помогает ей убираться в доме, учится готовить, а потом идёт делать уроки. Ещё можно сидеть в большом зале и глядеть в большое окно. Иногда это бывает интересно. Большое окно затемнено, специально. Еще можно выглядывать из других окон, но только когда солнце уходит.


На улице обычно пусто. Иногда только идёт дождь. Можно наблюдать за деревьями или как бродит возле дома Пугало. Когда ему нечего делать, он стаскивает к дому автомобили, копается в запчастях и приносит их к Чудиле, а тот решает нужная деталь или нет. Если деталь полезная, Чудила прячет её в мастерской или отдаёт Скрытню.


Когда Чудила свободен, он обычно тоже находится на улице, чинит большие блестящие панели, ставит новые, таскает различные провода. Галя иногда следит за его работой, но больше всего ей бы хотелось, чтобы другие ребята вернулись. На втором этаже восемь комнат. Теперь живут только в трёх. Раньше было очень весело, а сейчас пусто и тоскливо.


В этот день она после обеда находилась на первом этаже. Включила музыку и наблюдала как Чудила возится у дерева где раньше был домик на дереве. Чудила развешивал праздничные гирлянды. Девочка вспоминала, как раньше по ночам там собирались Клаус, Стэфан и она - Галя. Как самые старшие. Наблюдали окрестности в подзорную трубу и бинокль. Пили чай и ели печенье приготовленные Мулей, которая в домик не забиралась, а терпеливо охраняла их покой стоя внизу. Они веселились, представляя себя пиратами и разбойниками, мечтали, что солнце снова станет прежним и взрослые вернутся. Появятся животные и птицы. Клаус в их компании был самый умный и сильный.


Он рассказывал, что запомнил, куда уезжали их родители, когда солнце стало красного цвета. Рассказывал, как путешествовал со своим отцом по всей стране и что до бункера, где сейчас живут взрослые, можно добраться всего за несколько дней. Но перемещаться можно только ночью. Днём необходимо прятаться в надёжных укрытиях, куда не проникают лучи красного солнца. Он нашёл карты местности в библиотеке и пометил синими чернилами, самые, на его взгляд, лучшие места.


Стэфан возражал ему — он придерживался мнения, что нужно ждать строго отведённый срок, и только после этого приступать к действиям. Клаус на его слова только фыркал. Они давно выучили эту запись наизусть. Чудила включал её на кинопроекторе строго один раз в неделю, чтобы дети не забывали.


Там бородатый взрослый мужчина с усталым видом долго и скучно рассказывал о космосе и о солнце. О том, что их планета проходит через космическое облако состоящее из загадочных частиц. И приблизительное время прохождения составляет: 1522 дня. Пока солнце светит на планету сквозь это облако, у него такой цвет — красный. И что ни в коем случае нельзя попадать под прямой свет такого солнца. Этот свет убивает. От чего было принято решение по всей стране создать такие дома где могли бы жить дети и взрослые под присмотром роботов.

Клаус насмешливо требовал Стэфана показать ему другие такие дома. В округе было множество домов больших и маленьких. Только они были все пустые. Нигде больше людей не было, а если бы они были то уже давно дали бы о себе знать. Не веришь? Включи телевизор — там одни помехи.


Стэфан возмущался говорил, что Клаус плохо слушал лекцию на записи, что из-за облака испортились все передающие антенны и эти споры, порой, продолжались до глубокой ночи, пока обеспокоенная Муля не начинала требовательно и громко гудеть упрашивая детей спуститься и лечь в кровать.


Потом, среди детей начали ходить восторженные слухи о том, что Клаус по ночам уходит делать вылазки в соседние дома. Он возвращался под утро и отсыпался после уроков. Галя восхищалась сильным и смелым Клаусом, хотя рассудительный Стэфан ей нравился больше. Пацаны прятались после обеда в подвале Скрытня и устраивали совещания. Девочек туда пускали не всегда. А потом произошла беда с Элькой. Он так страшно кричал и плакал, когда посмотрел в телескоп. Бегал по классу и зажимал руками свой глаз. Все, кто постарше, пытались его поймать, но не смогли. Он вырывался из рук, а потом как-то сумел выскочить из дома. Хотя днём из дома нельзя выйти. Двери бронированные и открываются только для Чудилы или Мули. А Чудила, в это время был наверху. Все дети сбежались в зал и в страхе смотрели как Элька упал на траву перед домом и катался по земле. От него шёл дым. Чудила, спрыгнул откуда-то с крыши и начал поливать его из огнетушителя пеной, а после подозвал Мулю и они принесли Эльку обратно в дом. Гале, тогда стало плохо от того, что она увидела. Мальчишки постарше, под руководством Клауса завернули тело Эльки в целлофан и унесли в подвал. Потом сказали, что закопали его в подвале.


Через несколько недель Клаус предложил организовать поминки по погибшему мальчику и сообщил, что в подвале среди старых запасов продуктов нашли апельсиновое варенье в банках. Муля для всех детей приготовила вкуснейшие блинчики и они устроили поминальный пир. Все очень радовались варенью, потому что сладостей у них почти не было. Варенье было с маленькими кусочками апельсиновых корок, очень вкусное. Гале понравилось, но на следующий вечер она почувствовала себя плохо и у неё поднялась температура. А пока она болела и Чудила ухаживал за ней, Клаус организовал побег. Как они сбежали и Муля за этим не уследила - оставалось загадкой. Муля никогда не спит. С тех пор она не смотрит детям в глаза. Ей очень стыдно за то, что произошло, а Чудила создал Чучело и отправил искать ребятишек.


Сегодня Галя твёрдо решила посидеть в зале и почитать интересную книжку, под ласковую классическую музыку. Чучело не появлялся уже несколько дней. В зале на столе лежала стопка листов электронной бумаги с множеством рассказов, но она больше любила бумажные книги. Она притащила несколько таких из библиотеки и удобно устроившись на одном из диванов читала, время от времени посматривая за тем, что там происходит на улице. Чудила закончил вешать гирлянды и скрылся. Она слышала как он скрёбётся, забираясь по стене дома на крышу. Может быть, что-то случилось с Чучелом? Но Панас говорил, что Чучелу не страшно даже огнестрельное оружие. Он необычайно прочный и большой. Чудила сделал его таким большим, что он не может пройти в дверь и должен оставаться на улице. Галя, иногда видела, как Чудила чинит его. Приваривает новые железки и антенны, отчего Чучело становится ещё страшнее.

Галя выбрала книжку про красавицу-маркизу жившую в средние века и так увлеклась, что не заметила как подошла Муля. Она потопталась рядом с диваном, погудела, а потом принесла плед и заботливо накрыла девочку.


— Спасибо, Мулечка! — поблагодарила её Галя. Та смущённо отвернулась. Ушла на кухню, а через некоторое время вернулась с тарелкой печенья и стаканом молока. Галя не очень любила молоко, которое, Скрытень делал из тараканов. Но это же Муля. Как не взять?


Муля поставила молоко на столик и отошла. Галя для виду попробовала. Горькое. Лучше уж чаю. Улыбнулась Муле и та кивнув отвернулась, ушла к окну и замерла.

Галя вспомнила про сладкое апельсиновое варенье. Как жаль, что такого уже не осталось. Дети съели всё сладкое уже давным -давно. Скрытень снабжает Мулю сахаром и она готовит им печенье и пирожки, но варенье или конфеты….


Галя мечтательно вздохнула прочитав как героиня книги маркиза кушает воздушное пирожное и оно тает во рту словно сладкое облачко.


Муля грозно загудела и засуетилась возле окна. Галя в тревоге вскочила с дивана и подбежала к ней. Там за окном появился Чучело. Он нёс в железных лапах чёрный свёрток. Навстречу ему выбежал Чудило, быстро выхватил свёрток и побежал к дому. Минуты не прошло как Чудило уже был внутри осторожно положил свою ношу на пол в прихожей. На шум сбежались остальные дети. Панас зачем-то прибежал с железным прутом. Чудила осторожно развернул чёрную ткань и Галя вскрикнула. Внутри скорчившись лежал запёкшийся Клаус стиснув в руках коробочку.


— Сдох - скотина! — услышала Галя голос Панаса.


— Зачем ты так? Он же был нашим другом! — заплакала она.


— Да лучше бы этого гада муравьи сожрали. Хотя ладно. Мы сами его съедим, — злорадно ответил Панас.

Муля протестующе загудела увидев как Панас присел рядом с телом Клауса и с силой вырвал из его рук коробку. Оторвал вместе с пальцами. Почистил. Оглядел.


— Это КПК. Надо только зарядить. В подвале есть зарядка, — сообщил он

.

— Дайте нам по пальчику, — тихо попросила Эмма.


— Да вы что! С ума сошли? Нельзя есть людей! — возмутилась плачущая Галя.


— Их можно. Они сладкие. Мы, когда одни жили, находили погибших и ели. Они очень вкусные. Только надо успеть до насекомых. — объяснила Эмма.


— Держите, — Панас протянул каждому по оторванному пальцу.


Чудила пошевелил в воздухе своими щупальцами и неожиданно выхватил из рук мальчика КПК.


— Отдай! — возмутился Панас, но тот не слушал его. Изучил устройство, потом нашёл в своём теле нишу и вставил в неё.


— Блин! Теперь не узнаем, что там. — обиделся мальчик.


Чудила распрямился и замер. Внутри у него защёлкало.

Муля оттащила Клауса в зал и снова начала заворачивать в ткань.


— Не надо его выкидывать. Мы отнесём его в подвал — заявил Панас.


Муля покачала головой и грустно прогудела.


— Ага, не слушаешься? Приказываю! Отнеси то что осталось от Клауса в подвал, в наш штаб и оставь его там, — в голосе мальчика послышались злые нотки.


Муля покачнулась. Подняла свёрток и ушла.


— Это же Муля! Ты что творишь? — Галя вытерла слёзы и накинулась на него с кулаками.


— Не будь дурочкой! Он это заслужил! — Панас пытался защищаться прутом, но она была сильнее, вырвала оружие и дала пощёчину. Панас присел на корточки и захныкал:


— Ты одна тут дура… Всегда ею была… Не поняла ещё как так вышло, что Клаус детей мимо Мули провёл, а она ничего не сделала?


— Объясняй! — в гневе крикнула ему Галя потом повернулась к Эмме и Вятко — А вы… Прекратите есть пальцы, а то выпорю!


Они послушались её. Панас всхлипывал:


— Он увидел как Элька приказал Муле его выпустить на улицу…


А она тоже дура! Когда ей говорят слово “приказ”, - она слушается… Потом, когда Эльку принесли в подвал он первый понял, что тот… Засахарился и его можно есть… Мы все его ели!


— Даже Стэфан? — от этих слов у Гали опустились руки.


— И Стэфан твой!


Панас вытер нос и уже успокоившись продолжил:


— Нас застукал Скрытень и хотел переработать тело Эльки в компост. Только Клаус был хитрее. Он вызвался сам всё сделать, а нам велел достать банки. Там была давильная машина. Элька только снаружи как карамель, а внутри он жидкий. Мы выдавили из тела начинку, добавили сухих апельсиновых корок для запаха, а корочку оставшуюся сами съели. А вам досталось варенье. Вы все его ели и ты тоже!


— Ты врёшь!


— Не вру! — завёлся Панас — Попробуй его сама если не веришь? Он сладкий! А потом Клаус что-то тебе подсыпал…


— Как?


— Не знаю. Знаю, что подсыпал. Он не хотел, чтобы ты шла с нами.


А когда ты заболела, он сказал всем детям, что нужно уходить. Потому как может начаться эпидемия и Чудила залечит всех до смерти своими уколами. И только он один знает куда идти. В бункер взрослых. Идти всего три дня. Все поверили ему. Даже Стэфан. Он сказал ему, что ты лежишь почти мёртвая. Помнишь Чудила никого не пускал к тебе?


— А дальше?


— Дальше, мы собрали припасы. Клаус приказал Муле выпустить нас ночью, а самой идти нас искать в другой стороне. Мы и пошли за ним. Хотели увидеть взрослых. Он сказал нам, что у взрослых конфет и тортов просто завались. Что мы просто будем объедаться мороженым, а не жрать этих переработанных мух и червяков каждый день. Мы поверили ему, а он…


— Что он?


— Он оказался уродом! Он предал нас! Мы шли за ним три ночи. Днём прятались в брошенных больших зданиях. На нас нападали крысы. Их там целые полчища. А потом, он привёл нас в бывший торговый центр. Я не помню где это. Оставил нас и велел ждать его.


Панас помрачнел и замолчал.


— Рассказывай! — велела ему Галя — Рассказывай до конца!


— Нас нашли и схватили взрослые. Их было очень много. Они схватили всех нас и посадили под замок. И Клаус был среди них.


Он навёл их на нас. А потом… — тут Панас сглотнул слёзы.


— Они били вас?


— Нет. — помотал головой мальчик. — Хуже. Они выкидывали нас по одному на солнце и ели после того как мы там спекались. По одному. Они хотели сладкого. И Клаус нас ел. Он хотел, чтобы его считали взрослым.


— Это ужасно!


— Они смеялись над нами и кидали нам запёкшиеся куски. Они говорили нам страшные вещи. Говорили, что весь мир умер и что мы должны радоваться каждому прожитому дню поедая своих сладких товарищей. Они говорили, что это последний пир прошлой жизни. Потом остались только я и Стэфан.


— Они съели и Стэфана? — спросила Галя.


— Не. Не успели. Пришёл Чучело. Они выкинули нас на солнце, а Стэфан подобрал лист железа и накрыл нас обоих сверху. Солнце палило не так сильно и тогда они начали по нам стрелять. На шум пришёл Чучело и начал убивать их. Они ничего ему не могли сделать. Солнце, только немного обожгло мне спину и оставило дырки. Только вот Стэфан…Клаус боялся, что мы уйдём и стрелял по нам из оружия. Чучело успел защитить только меня, но Стэфана не успел. А потом этот гад убежал и ночью Чучело отвёл меня домой. Так, что нечего нам искать взрослых. Тут наше место.


—….Я верю в этих детей… Я верю, что у них всё получится, — раздался за их спинами знакомый голос. Дети с удивлением повернулись. Говорил оживший Чудила. Голос принадлежал учёному. Тому самому — рассказывающему лекцию о солнце и космическом облаке.


— ...Я не мог сделать для них большего… Государству они были не нужны...Мне так и сказали в министерстве...Не до сирот, сейчас… Я перевёз их в особняк губернатора, тот всё равно уже сбежал и всю последнюю неделю работал, чтобы они ни в чём не нуждались.

Я украл трёх старых военных роботов на брошенном складе и доработал их для выполнения функций учителей и нянек. Они будут заботиться о них... Немного укрепил дом. Свёз туда все окрестные припасы и научил робота-подземного инженера работать на ферме. Еды должно хватить. Самое главное, чтобы они не выходили из дома. Им нужно продержаться. Продержаться пока солнце снова не станет прежним. Я приехал к убежищу слишком поздно. Они избавились от лишних... Все кто попал под воздействие излучения и имеют покраснения на коже были признаны негодными… Я не верю...Они просто избавились от лишних ртов… Прощщщщ…


Повисло молчание. Запись прервалась. Чудила постоял немного раскачиваясь, вздрогнул и как ни в чём не бывало вышел на улицу.

Панас засмеялся:


— Ты поняла? Поняла, да? Клаус домой пошёл! К нам! Назад! Сволочь! Не приняли его в бункере!

Галя обессиленно опустилась на пол.


— И что же нам теперь делать? — спросила она.


— Можно сделать варенье из Клауса. Апельсиновые корки ещё остались. — предложил Панас.

Показать полностью
52

Вуду на Гаити

И снова здравствуйте! Продолжаем говорить про вуду - на этот раз про её гаитянскую версию. Без преувеличений, она самая захватывающая, одновременно аутентичная, но более понятная и открытая для европейского восприятия.

На Гаити происходит слияние лоа и католических святых. Маву и Лиза превратились в единого Бонди (от фран. Bon Dieu – хороший Бог); Папа Легба, проводник в мир духов, стал апостолом Петром; Эрзули, покровительница матерей, стала чёрной Мадонной; а Барон Самеди, повелитель смерти, стал святым Мартином де Поррес (кто-кто?). Правда, неважно кем. Католические святые всё равно были для африканских рабов безызвестны, им было важно сохранить образы своих божеств даже через подобное искажение католической веры. Там же многие лоа обзавелись в своих изображениях цилиндрами, фраками и европейскими атрибутами, такими как тёмные очки, сигары и ром. Под лоа переделывали иконы, им молились в церквях. Но истоки никогда не забывались.

Вуду на Гаити Вуду, Лоа, Культура, Традиции, Мистика, Ритуал, Зомби, Магия, Свадьба, Колдовство, История, Длиннопост

Французы, не учтя размеры населения Гаити к концу восемнадцатого века, начали медленно терять контроль над своими колониями. Слухи о французской революции послужили толчком к началу их собственного переворота: 14 августа 1791 года в месте под названием Лес Кайманов состоялась секретная церемония вуду, во время которой к предводителю повстанцев, Букману, явилась неизвестная женщина и нарекла его вождём движения за освобождение. В считанные дни все северные равнины были охвачены пламенем, тысячи французов были повешены, расстреляны и сожжены заживо. В те времена появилась легенда, что африканцы заключили сделку с дьяволом. Сами же освобождённые рабы считали, что Бог отвернулся от белых за их злодеяния.

Вуду на Гаити Вуду, Лоа, Культура, Традиции, Мистика, Ритуал, Зомби, Магия, Свадьба, Колдовство, История, Длиннопост

Однако, бывшие рабы, вынужденные молиться своим духам в церквях наряду с католиками, не изгнали католицизм из своей страны, и по сей день мирно сосуществуют с церковью. Привыкшие смотреть в лицо Девы Марии, они научились видеть в нём своего покровителя, и на Гаити заметить среди черепов и фетишей вудуистского алтаря икону с церковными свечами – вовсе не новшество и не дикость. Правда, церкви это почему-то не нравится. Странно, почему.

Вуду на Гаити Вуду, Лоа, Культура, Традиции, Мистика, Ритуал, Зомби, Магия, Свадьба, Колдовство, История, Длиннопост

Одна из основных причин скептицизма и недоверия к вуду, это способ общения обитателей смертного плана и мира духов. В христианстве, особенно ортодоксальном, одержимость ассоциируется с дьяволом и истошно орущими бабками, бьющимися в припадке на полу церкви при виде святого распятия. В вуду же одержимость – это основной инструмент общения духов лоа со жрецами (оунган) и жрицами (манбо или мамбо). Кульминацией массовой свистопляски с бубнами и кровавым жертвоприношением (чёрная курица, осёл, змея, свинья, козлёнок – назовите!) становится слияние жреца вуду с призванным духом – а иногда и несколькими сразу. В состоянии транса жрец может изрекать пророчества, благословлять и давать советы от лица лоа, который в него вселился. Но чаще всего духи просто буянят, доводя человека до изнеможения дикими танцами. Или же заставляют есть раскалённые угли или стекло из-под бутылки с ромом. Одержимые могут биться головой о землю, есть сырую плоть только что принесённой в жертву курицы, или же пить кровь из только что отрубленной головы – то, что в нормальном состоянии делать никто бы не стал. Уж насколько всё это правда – остаётся только догадываться. Но при виде подобного действия реально становится не по себе.

Вуду на Гаити Вуду, Лоа, Культура, Традиции, Мистика, Ритуал, Зомби, Магия, Свадьба, Колдовство, История, Длиннопост

При насильственном переезде на чужбину многие семьи были разрушены. На плантациях требовались крепкие мужчины, и далеко не каждая семья продавалась в рабство целиком. Люди нуждались в чувстве защищённости и близости с чем-то родным. Именно на Гаити зародилась практика «maryaj mistik» - мистической свадьбы, которая обручала смертного почитателя с особым лоа, (ме тэт – met tet), который определялся через гадания, вещие сны или же через предыдущие одержимости. Обычно характеры «молодожёнов» сочетались: если твой лоа Эрзули, то человек, обручённый с ней, будет любящим и сострадающим, но с воинственным и несгибаемым характером. Если же это Маман Бригитта, то человек будет ироничным сквернословом, но верным и беззлобным. По сути своей духи бесполы, поэтому женские лоа спокойно обручаются с женщинами, а мужские – с мужчинами. Вот такая вот толерантность. Происходит это в вудуистских храмах, Оунфо.


Как живой человек обручается с бестелесным духом? Через одержимость, конечно же! Во время ритуала в жреца (скорее всего, уже обручённого с призываемым лоа) вселяется дух, полностью беря контроль над телом и разумом того. Лоа фактически выпихивает душу смертного, начиная свои бесконтрольные и нелогичные блуждания среди ритуалистов. Изъявив желание обручиться (а этому должно предшествовать длительное гадание, чтобы не ошибиться в выборе), суженый-ряженый должен пройти последнюю проверку скептицизмом со стороны призванного духа, и если человек понравится лоа в ответ, то свадьбе быть.


Обручённый должен воздерживаться от секса в день недели, посвящённый его хранителю (в некоторых случаях два дня), а также одеваться в определённую цветовую палитру. К примеру, для Маман Бригитты, жены повелителя смерти, это понедельник с субботой вкупе с фиолетовым, чёрным и белым; Агуэ (Agwe), покровитель мореплавателей, избрал своим днём четверг, предпочитая голубой и зелёный цвета. Считается, что в эти дни лоа посылает наставления и знаки через сновидения. Соответственно, человек может носить два обручальных кольца (а как же, свадьба всё-таки).

Вуду на Гаити Вуду, Лоа, Культура, Традиции, Мистика, Ритуал, Зомби, Магия, Свадьба, Колдовство, История, Длиннопост

Как уже говорилось, отношение к смерти в вуду совершенно отличается от отношения к смерти в любой другой религии. Похороны – это своеобразный праздник. Ночью вся деревня поёт и танцует, радуясь от того, что путешествие через жизнь для человека закончилось (и чтобы приободрить скорбящих родственников). Теперь умершему предстоит идти в прошлое, встречаясь со своими предками. Возраст в вуду олицетворяет мудрость, и стариков уважают не просто за их деяния в прошлом, а за близость к истокам. Поэтому древнейшие лоа, такие как Ксевиосо (лоа грома) и Папа Легба, почитаются с особым усердием.


Впрочем, и отношение к умершим тоже претерпело свои изменения на Гаити. Если в Западной Африке духи предков продолжают жить в своих домах столько же, сколько жили в них при жизни, прежде чем навсегда покинуть смертный мир, и глубоко почитаются живущими, то на Гаити считается, что дух умершего не сразу покидает тело, а продолжает блуждать рядом с ним. Поэтому наутро вся община (вообще вся, сколько бы человек ни было), начинает уже скорбную процессию, сопровождая гроб с погибшим до кладбища. Делается это для того, чтобы – внимание – дать человеку понять, что он умер. А то, может, он этого ещё не понял. Гроб даже могут несколько раз повращать, чтобы дух запутался и, не найдя дорогу обратно, отправился в Геде (Ghede) – мир усопших. Мёртвые, бродящие среди живых, могут нарушить равновесие сил, поэтому их нужно упокоить, проводив в последний путь всей толпой.

Вуду на Гаити Вуду, Лоа, Культура, Традиции, Мистика, Ритуал, Зомби, Магия, Свадьба, Колдовство, История, Длиннопост
Вуду на Гаити Вуду, Лоа, Культура, Традиции, Мистика, Ритуал, Зомби, Магия, Свадьба, Колдовство, История, Длиннопост

На Гаити иерархия в вуду претерпела изменения. Помимо жрецов (оунган) и жриц (мамбо), появляются ещё «унган-макут’», местная версия колдунов. Они утверждают, что получили наставления и знания прямиком от лоа. Разумеется, фактических знаний у таких великих магов местного разлива почти нет, а в нынешнее время они зарабатывают на том, что пародируют цыган на Гаити. Позолотишь ручку, и вот у тебя в ближайшем будущем уже есть дом, машина, сто жён и обязательно место в правительстве или чемоданчик бизнесмена. А что ещё хочет человек, правда? Подобные личности играют важную роль в компрометации вуду. Из-за них в частности и сложилось впечатление о том, что вуду не мудрёнее бульварной фантастики.


Хотя есть и вовсе отбитые экземпляры. Колдуны, отринувшие жречество и практикующие тёмную магию – бокор(ы). Слыхали когда-нибудь про тетродотоксин? Тот самый яд, который есть в рыбе фугу и прочих плавающих и прыгающих гадах? Наверняка слышали. Смею предположить, что вы также слышали о практике зомбирования, которая наделала много шума на Гаити. Так вот, эти две вещи взаимосвязаны. В традиционном вуду главное наказание – это не смерть, нет. Смерть – это благость. Самая страшная кара – это зомбирование, и происходит это по вполне логичному с точки зрения науки процессу.

Вуду на Гаити Вуду, Лоа, Культура, Традиции, Мистика, Ритуал, Зомби, Магия, Свадьба, Колдовство, История, Длиннопост

В вуду большую роль играют различные порошки и зелья, которые готовят колдуны. Они помогают как лечить, так и вводить в транс, необходимый для общения с духами. Добавив в порошок тетродотоксин, колдун незаметно распыляет его перед жертвой – вскоре после этого жертва умирает по неизвестным причинам. Но это не смерть, а крайне эффективный паралич, идеально мимикрирующий гибель – смерть жертве лишь снится. По прошествии времени колдун откапывает её и даёт ей пасту из растения datura stramonium (дурман обыкновенный), приводя в чувства. Но человек больше не будет прежним. После пережитого ужаса от погребения заживо и нехватки кислорода, нейроны в его голове отмирают – жертва лишается рассудка. Паста из дурмана поддерживает забвенное состояние полудрёмы наяву. Душа жертвы похищена, а сама она обречена беспрекословно служить колдуну до смерти физической оболочки.


Этой практикой пользовались ещё до открытия тетродотоксина в 50х годах. Прочие ингредиенты снадобья включают в себя яд тарантула, внутренности огненной сколопендры и кости человеческого ребёнка. Научный мир смог заговорить о зомбировании только после того, как в свою старую деревню спустя 18 лет вернулся мужчина, чья смерть была задокументирована в госпитале двумя американскими врачами. Английские и американские учёные пытались выяснить подробности приготовления зомбирующего снадобья, но всё, что им удалось выяснить – это состав. Пропорции и способ приготовления – тайна за семью печатями.

Вуду на Гаити Вуду, Лоа, Культура, Традиции, Мистика, Ритуал, Зомби, Магия, Свадьба, Колдовство, История, Длиннопост

В то время как действенность компонентов доказана медицинскими исследованиями, стоит помнить о феномене Гаити и вуду в целом. Как уже говорилось, эти люди рождаются с вуду. Для них существование зомби не стоит под вопросом – они с самого детства знают об этом. Вся их жизнь пропитана мистификацией; жители Гаити свято уверены в существовании духов, магии и зомби. Важно понимать, что для промытого рассудка плацебо может стать чем угодно – достаточно лишь развитого красноречия и самовнушения. Поэтому когда дело касается ритуальный практик и народной медицины, всё это вполне может оказаться простой игрой разума.


Однако, люди по своей природе прагматики. Если что-то не работает, оно будет усовершенствовано и заменено. Возможно, все эти маги, молитвы, мистические свадьбы и бубнопляски ничего не стоят. Возможно, Бога и духов не существует вовсе. Но если человеку действительно помогло плацебо и самовнушение, то вопрос уже адресован нашему собственному разуму и подсознанию, чьи поистине колоссальные возможности всё ещё остаются неизученными. Но это уже другая история…


В следующий раз мы закончим говорить о вуду, перенесясь в Новый Орлеан, ставший столицей вуду в Северной Америке. Всем спасибо за внимание :3

Показать полностью 8
152

Фредди 6.4 (Фредди мёртв)

Фредди 6.4 (Фредди мёртв) Крипота, Мистика, Хороший мальчик, Черный юмор, Стереотипы, Фанфик, Длиннопост, Авторский рассказ

Фредди 6.3

Фредди 6.2

Фредди - 6 часть -1



Джерри в ужасе отползал. Саймон приближался, почти нависая над ним. Фредди вытащил из кармана рогатку и прицелился, не обращая внимания на взвизги своего друга. Как только упырь открыл рот -он выстрелил. На Джерри посыпались обломки выбитых зубов.


— В первый раз такое вижу, — послышался чей-то голос.


Саймон замер, словно его выключили, а Джерри неожиданно почувствовал как его поднимают за шиворот. Фредди не растерявшись снова зарядил рогатку.


— Напрасно стараешься. Серебром меня не убить, — прошипел вампир. Он появился прямо из воздуха и теперь использовал Джерри в качестве живого щита. Джерри пытался кричать и дрыгал в воздухе ногами.


— Меня нельзя убить серебром, чесноком или распятием. Я не боюсь солнечного света. Только осины, но я не чувствую чтобы она при тебе была. — продолжал вампир.


— Я всё-таки попробую, — отозвался Фредди и выстрелив серебряным шариком угодил монстру в левый глаз. Вампир плотоядно улыбнулся. Серебро действительно не причинило ему вреда.


— Во тьме ночной

— При свете дня

— Вам не укрыться от меня…


— шипя процитировал он, бессовестно использовав плагиат другого стихотворения.


Фредди пошарил в карманах и извлёк пару баллистических ножей.


— Ну-с, я вынужден откланяться. Я должен принести Рэнди свою добычу, — произнёс вампир и расправил огромные перепончатые крылья.


— Э - нет. Твой противник я.


— С тобой уже покончено. Отправляйся на тот свет мальчик. — улыбнулся вампир и в этот момент Фредди почувствовал острую боль в правой ключице. Его глаза стали круглыми от удивления, он попытался повернуться, но тут силы оставили его. Существо подкравшееся к нему сзади показало множество тонких зубов похожих на белые иглы. Фредди схватился за место укуса, его повело и он упал на траву.


— Фредди!!! — закричал в ужасе Джерри.


— Делов-то: на один укус, — прошипела большая, с взрослого человека, ящерица стоявшая на задних ногах.


— Он умер? — уточнил вампир.


— Конечно. Мой яд убивает за одну секунду. Рэнди будет доволен.


— Гады! Твари! Мерзавцы! — Джерри пытался вырваться, но хватка вампира была каменной.


— Выпей уже его кровь! — посоветовала ящерица — Он слишком громко кричит.


— Как скажешь, — вампир обнажил свои клыки и тут Джерри зажмурившись пожелал, чтобы тот не смог причинить ему вреда.


Зубы вампира клацнули в миллиметре от его шеи.


— Не понял? — удивился вампир и попытался укусить снова. Мимо. Снова попытался и снова мимо.


— Ты чего с едой балуешься? — спросила ящерица.


— Я не специально! У меня не получается его укусить! — пожаловался вампир и продемонстрировал — Вот!


Он предпринял ещё одну бесплодную попытку, после чего злобно развернул мальчика к себе лицом и возмутился:


— Что в тебе такого?


— Шею с мылом помыл, — дерзко ответил ему Джерри — Джонсон и Джонсон. Убивает любую заразу.


— Ладно, пусть с ним клоун сам разбирается, — решил вампир и велел — Ящер - забирай свою жертву и пошли. Нас ждёт награда.


Ящер опустил свой взгляд на труп Фреда, но там было пусто.

— Он исчез, но как? — зашипел он.

Раздался выстрел.

—А вот так, — ответил Фред поднявшись с земли в метрах десяти от него держа в руках обрез, — Фуфловый у вас яд. Полная ерунда по сравнению со стряпней моей мамочки.


Ящер промолчал. Заряд картечи оторвал ему голову. Вампир увидев, что произошло с другим охотником, тревожно забил крыльями и подхватив свою жертву скрылся в ночном небе.


— Фредди...Паси…— донёсся с небес слабый крик.

——————————————————————————————

Сандей прогуливалась по опустевшему лагерю. Охотники веселились в парке Аттракционов, но её это мало заботило. Она побывала в комнате, предоставленной ей для проживания и среди личных вещей нашла старую кожаную сумку полную шприцов и разноцветных склянок. Она удостоверилась, что все в полном порядке и забрав сумку шла через лагерь мимо дома вожатых.

Дом вожатых был самым высоким в лагере. Тут был зал общих собраний и библиотека. Сейчас он пустовал. Окна были выбиты, а стены измазаны кровью жертв и краской. Охотники развлекались. Они даже забросали туалетной бумагой ближайшие деревья.


Когда над её головой пролетел вампир нёсший в когтях визжащего от страха Джерри она с удивлением подняла голову. Вампир пытался укусить мальчика, а тот отчаянно сопротивлялся.


— Джерри? А я думала он сдох? — пробормотала Сандей.


Вампир крутился в воздухе и всё никак не мог зацепить мелкого крикливого поросёнка. Он так увлёкся, что не заметил как влетел в окно третьего этажа. Сандей постояла задумчиво, а потом побежала по направлению к главному входу.

——————————————————————————————

Джерри очень сильно ударился спиной. Он пришёл в себя. С потолка сыпалась пыль и крошка. Где то рядом ругался и ползал вампир, крыло которого придавило упавшим книжным шкафом.

Джерри очень хотелось жить и он побежал. Единственная лестница, попавшая ему на глаза, вела наверх и он недолго раздумывал.

Он выскочил на крышу, огляделся и морщась от боли закрыл за собой железную дверь. Потом подпёр её детским стульчиком.


— Этот стул для Салли! — послышался недовольный голосок и по спине у мальчика поползли мурашки. Только не она! Он еле нашёл в себе силы повернуться и посмотреть. Да. Это была та самая девочка. На крыше дома вожатых она организовала себе детское чаепитие. Тут стоял круглый столик и стулья с плюшевыми игрушками. Девочка разливала чай из декоративного чайничка в маленькие чашки.


— И-извини — заикаясь произнёс Джерри.


— Я и не обижалась, — ответила девочка. — Ты очень вовремя пришёл Джерри. Салли соскучилась по тебе.


Она закончила разливать чай и показала мальчику свою страшную куклу.


— Здесь так одиноко. С нами никто не играет. Мы всё время одни.


— Ага, — Джерри подбежал к краю крыши и понял, что прыгать вниз не вариант.


— Джерри, садись к столу. Мы украли в столовой торт и сейчас съедим вместе. — пригласила его девочка.


— Ты не собираешься меня убивать? — с подозрением спросил он.


— Зачем? Салли убивает только тех кто ей не нравиться. — пожала она плечами — А ты ей нравишься. Хочешь конфет?


Джерри оглянулся на стол и в животе предательски заурчало.


“Хоть наемся перед смертью”, — подумал он и решившись уселся за стол не дожидаясь девочки, принялся уплетать сладости за обе щёки.


— Джерри, нужно предложить и остальным гостям — потребовала качая головой девочка.


— Спасибо...мммм... добрая Салли. Дай бог тебе... ням-ням, — отвечал с набитым ртом Джерри.


Девочка от таких слов смутилась и прикрывшись куклой подвинула к нему бутылку:


— Ну раз ты так голоден… Вот лимонад...Не ешь всухомятку…


Джерри рывком открутил крышку и чуть не захлебнулся от жадности и ударивших в нос пузырьков газа. После нескольких глотков на него напал приступ икоты.

В этот момент появился вампир. Хлопая крыльями он приземлился на крыше.


— Вот ты где, жертва!


— Ик! — признался Джерри.


— Я освежую тебя, а из кожи сделаю барабан!


— Ик-ик!


— Я оторву тебе  голову!


— Иииик!


Джерри бросился к двери выхода.


— Пришёл твой смертный час, поросёнок! — вампир поднялся в воздух и пафосно распростёр свои крылья.


Девочка, сидевшая до этого очень спокойно, махнула в сторону вампира своей куклой и того просто смело с крыши. Он улетел вниз бестолково размахивая своими крыльями.


— Джерри мой! — громко объявила она.

———————————————————————————————

Сандей нашла лестницу ведущую на второй этаж и тут, на её глазах, лестница рухнула, а её саму чуть не придавило.


“Дела, — подумала она, — И как теперь подняться наверх”?


———————————————————————————————

На верхнем этаже, куда забежал Джерри, разгорелась нешуточная драка. Вампир боролся с Салли. Девочка, при помощи своей куклы швыряла вампира об стены, уронила ему на голову люстр, запихала его в шкаф. Вампир был неистребим. Ничего на него не действовало. Раны причиненные ему, затягивались за секунду, оторванное крыло приросло обратно. Он всё наступал и наступал. Наконец улучив момент он поймал девочку за волосы и торжествующе поднял в воздух. От боли она заплакала и отпустила куклу.


— Жалкая мразь! — прогремел вампир — Ты пошла против своих! Хоть я и не должен убивать других охотников, но за твои проделки меня не осудят. Я убью тебя, а затем и этого наглого поросёнка. Смиритесь! Ваша смерть неотвратима!


— Твоя тоже! — послышался голос Джерри — Отпусти её кровосос летучий!


— Кто это там пищит? — ухмыльнулся вампир оглядываясь в поисках мальчика.


— Я! Джерри — убийца вампиров! Ученик самого Фредди! Пора тебе получить по заслугам. Осина по тебе, аж изрыдалась вся.


Пока вампир и Салли боролись между собой, он пожелал себе арбалет с осиновыми болтами. И умение стрелять без промаху.


Джерри нажал на спусковой крючок и вампир почувствовал неприятное жжение в области груди. Он вспомнил, что сам, недавно, признался в уязвимости к осиновому дереву, а тут вон оно. В груди торчит. Джерри начал заряжать второй болт и вампир бросился наутёк. Спасаясь, он вышиб последнюю деревянную раму окна и начал протискиваться в образовавшуюся дыру.


— Да щас! — мстительно проворчал Джерри и выстрелил ему в след почти не целясь. Попал пониже спины. Вампир громко воя вывалился наружу.


— Интересно, он подох? — спросил было он вслух , но тут на него с поцелуями налетела спасённая им девочка. Он еле успевал уворачиваться.


— Спасибо! Спасибо! Мой герой! Мой рыцарь! Мы с Салли, твоего поступка, никогда не забудем.

Это были первые поцелуи в жизни Джерри, когда его целовала не бабушка и не мама. С одной стороны он был очень горд, а с другой очень смущён. В самый ответственный момент их застукала Сандей.


— Ага. Вы оба живы. Я еле забралась сюда. — мёртвым голосом констатировала черногубая девочка. — Наверное это и к лучшему. Пора бы нам обсудить нашего общего друга Фредди. Пока ещё не слишком поздно.


Джерри нахмурился и направил на неё свой арбалет. Он даже не заметил, что тот не заряжен.

Со стороны парка аттракционов послышались громкие взрывы.


— Что происходит? — первый озвучил общее недоумение Джерри.


— Фредди, — черногубая подошла к дыре и посмотрела на зарево пожара, — он вышел на свой последний бой. Наша задача, сейчас, помочь, пока ещё ещё не слишком поздно, а то может получится так, что победителей вовсе не будет.

———————————————————————————————

Издали Фредди походил на вооруженную крепость. Он нёс на себе всё оружие, которое только у него осталось. Он был полон решимости закончить игру. Раз и навсегда. Перед лагерем он не стал искать ворота, а просто взорвал стену и ворвался внутрь.

Фредди стрелял в любого кто осмеливался заступить ему дорогу.

Перепуганные охотники столпились в центре парка под мнимой защитой самого Шолотля. Клоун Рэнди бесновался и требовал дать отпор маленькой машине смерти. Охотники боялись, а Фредди всё наступал.


— Дьявольская удача, — бормотал он, — посмотрим насколько ты дьявольская. Мне уже нечего терять. Все вы тут, сегодня, передо мной костьми ляжете. Алах -Акбар!!!


Охотники услышали его последние слова и испугались ещё сильнее. Фредди тащил на себе килограммы взрывчатки. Он собирался сыграть вничью и имел для этого все шансы. Охотники потеряв несколько самых отчаянных перегруппировались и бросились на него врукопашную. Верховодил не боявшийся огнестрельного оружия Самуил Гранди. Началась свалка. Фредди мелькал в куче, орудовал ножами, резал, колол, стрелял. Самуилу Гранди, которому показалось, что проклятый пацан в его руках, кто-то подбросил в штаны гранату.


— Самуил Гранди! В понедельник…


Бабах!!!


Взрывом охотников раскидало в разные стороны. На куче поверженных врагов стоял Фредди и хищно улыбался. Лицо его было в крови. Он смотрел прямо на клоуна Рэнди.

Жрец Шолотля, до этого не знавший страха, непроизвольно испортил воздух.


— Ты следующий! — мрачно объявил Фредди.


Клоун попятился оглядываясь на своего господина. Скелет Шолотль по прежнему сидел и не обращал на него своего внимания.


— Стой Фредди! Не трогай его! — послышался звонкий голос. Мальчик обернулся и облегченно вздохнул. К нему бежал живой Джерри, Сандей и ещё девочка с куклой.


— Почему? — спросил Фред, когда они поравнялись — Вот, сейчас, я его убью, а потом брошу вызов его богу.\


— Тебе не победить таким образом, — ответила за всех Сандей. — Мы должны соблюдать правила.


Она приблизилась к нему почти вплотную.


— Я плевал на его правила! — устало ответил он, — плевал на всех убийц и клоунов…


— Я понимаю, Фред. Смотри! Салли тебе покажет: на примере Джерри, — успокаивающе произнесла Сандей.


После этих слов Фредди увидел как девочка с куклой воткнула в шею его друга шприц с розовой жидкостью. Джерри упал, словно мешок с поролоном, лицом вниз.


Фредди хотел закричать от ярости, но не смог произнести и звука. Голос его пропал.


— Придётся тебе умереть, прости, — прошептала ему на ухо Сандей, — Просто бизнес. Ничего личного, Фредди.


Фредди зашатался. Сопротивляясь, он упал на колени. Сандей выдернула из его шеи опустевший шприц. Он так и не понял, как она успела его вонзить. Перед глазами залетали радужные круги, а потом наступила блаженная темнота. Фредди лёг на землю, очень тихо. Через несколько секунд его сердце перестало биться совсем. Он умер.

----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Так же мои истории прочитать тут - https://vk.com/public194241644
Показать полностью
177

Фредди 6.3

Фредди 6.3 Крипота, Мистика, Хороший мальчик, Черный юмор, Стереотипы, Фанфик, Длиннопост, Авторский рассказ

Фредди 6.2

Фредди - 6 часть -1


------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------


Джерри уже давно закончил закапывать ящик. Припопорошив ветками и мхом откинутую крышку, так чтобы она не бросалась в глаза, он спрятался в кустах и сидя на детском спальнике вздрагивал от каждого шороха. Хоть он и находился, сейчас, под защитой Зубастика и ловушек расставленных, но всё равно было страшно. А ещё, очень хотелось есть. Вон - Зубастику хорошо: ест всех. Ему бы, Джерри, так. Он оторвал пару листочков с ветки и попробовал пожевать. Тьфу! Слишком горькие и теперь, ещё, пить захотелось.


Тут, Джерри услышал чьи-то шаги и замер, стараясь себя не выдать. Они с Фредди, уже так обожглись один раз. Повели себя беспечно — на них набрёл вожатый и предложил вывести в безопасное место, обещая еду и горячий шоколад. Он был такой убедительный — дяденька в очках. Так беззащитно улыбался, рассказывая, что у него в лесу есть тайное укрытие, там у него спрятаны игрушки, еда и рация.Рассказывал, что оттуда можно будет попытаться вызвать помощь или хотя бы переждать опасность. Он называл себя Харви и добродушно протягивал к ним свои руки.


Джерри ему уже совсем поверил, мысль о горячем шоколаде была такой вкусной, но Фредди достал обрез. Джерри попытался остановить друга. При виде оружия, вожатый Харви бросился наутек, но попал в одну из ловушек. Как он кричал. Называл их бессердечными чудовищами, клялся, что всего-лишь хотел помочь. Фредди натравил на него Зубастика. Джерри плакал, ему в тот момент, казалось, что Фредди сам стал злодеем и убивает невинного человека. На его глазах, Зубастик вцепился в лицо вожатого Харви. Потом Фредди пошарил у него в карманах и показал Джерри несколько пар окровавленных детских трусиков.


— Вот с ним, ты хотел идти? Ручаюсь, эти дети ему тоже поверили. Ну ничего, Зубастик не оставит от него даже косточек. Жри Зубастик!


С того момента Джерри потерял всякую веру во взрослых.


Шаги были все ближе.


— Зубастик -Фас! — шёпотом приказал Джерри.

Чавканье в кустах неподалёку затихло, но ненадолго. Кажется, Зубастик не счёл приближающегося достойной добычей.


— Джерри, это я — послышался тихий голос и мальчик облегчённо выдохнув выглянул из кустов. Фредди зачем-то притащил горшок.


— Лучше бы еды — вздохнул Джерри, он увидел в горшке только золотые монеты.


— Печенье, ещё осталось, — утешил его Фред. Он выгреб горсть монет и высыпал их в ящик.


Потом, они сидели в кустах, разделив пополам последнюю пачку и бутылку воды.


— Плохо жить без еды, — вздыхал Джерри. — Может, сделаем вылазку в лагерь?


— Сначала дождёмся хозяина монет. Крепись Джерри! Представь, что ты американский солдат на задании.


— Ага. Наши солдаты таких тягот и лишений не несут. Я читал в одном журнале, что американский солдат должен питаться регулярно - не менее пяти раз в день. Голодный солдат сражается плохо и теряет свой боевой потенциал. Там даже пример приводился: однажды в Ираке вовремя не завезли свежих гамбургеров и целой роте, из-за случившегося стресса, потребовалась психологическая помощь.


— Тихо! — шикнул Фредди навострив уши. — Он идёт!


Джерри так испугался, что инстинктивно прикрыл ладонями рот.


— Золото! — донесся до них визгливый голос — Моё драгоценное золото! Выходи — сраный пацан и отдай его мне!


Лепрекон бежал через лес, ориентируясь по путеводным золотым монеткам, которые раскидывал для него Фред. Каждую монетку он поднимал с земли, бережно отряхивал и прятал в карманах своего зелёного камзола.


— Я вырву твои кишки и намотаю на локоть! — клялся он. Золотая нить Ариадны привела его к яме под небольшим холмом. Он заглянул туда и увидел внизу целую россыпь.


— Мерзавец! — пробормотал Лепрекон после чего произнёс в рифму:


— Сначала, золотом займусь,

— А после с Фредди разберусь…


Он спрыгнул вниз и кряхтя принялся собирать монеты.


— Ублюдок! Падла! Гадкий вор!

— Тебе озвучу приговор!


— доносилось из ямы. Увлекшийся Лепрекон не услышал как к нему подошли дети.


— Фредди не вор! Фредди в долг взял! — послышался сверху возмущённый голос Джерри и Лепрекон в удивлении поднял голову.


— Возвращаю твоё золото! — звонко крикнул Фред и высыпал на голову остолбеневшего монстра последние золотые монеты. Лепрекон от неожиданности растерялся, промедлил и в довесок пребольно получил по голове чугунным горшком.


— Давай Джерри!!!


Мальчики схватились вдвоём за край замаскированной крышки и захлопнули сейф. Фредди, навалившись сверху, быстро покрутил дисковый замок и Лепрекон оказался в ловушке.

Мальчики переглянулись с облегчением.

Через несколько мгновений Лепрекон пришёл в себя и разразился самыми грязными ругательствами,которые только знал. А знал он их очень много. Он только сейчас понял, что из железного сейфа ему не вылезти. Дети присели на корточки и с восхищением слушали.


— Ого! Сколько он слов незнакомых произнёс, а что такое Мордофиля?! — спросил Джерри.


— Наверное, что-то на еврейском. Может быть, заклинание. Только, пока он в ящике его власти над нами нет — пожал плечами Фред.


— Есть хочется — пожаловался Джерри.


— Да. Его можно долго слушать, но нам некогда — согласился мальчик.


— Эй Лепрекон! Мы тебя поймали и теперь ты нам должен три желания! — крикнул он так чтобы Лепрекон его точно услышал.


— Да пошли вы! — отозвался Лепрекон.


— Мы-то пойдём, а ты тут останешься и никто тебя не найдёт, пока ящик не сгниёт. А он будет гнить очень долго. — сообщил Фредди.


— Мне насрать! Я бессмертный — могу себе позволить! Паршивые дети! Чтоб вы сдохли!

Фредди помолчал потом поинтересовался:


— Лепрекон, а ты слышал про медного быка? Было такое развлечение в древности. Жертву запирали в туловище медной статуи и разводили под ней огонь. Когда бык разогревался до определённой температуры, жертва начинала кричать. Эхо разносилось внутри статуи и бык начинал реветь…


— Ты на что паскудник намекаешь? — перебил занервничавший Лепрекон.


— Ты просто ещё не оценил все возможности нашей ловушки. Под ней, внизу расположены нагревательные элементы. Мы будем тебя потихоньку нагревать, пока ты не заревёшь как тот бык, — объяснил Фредди.


— Упыри! Садисты! Налакаются колы, а потом над карликами издеваются! Это не гуманно! У вас вообще совести нет?!! Побойтесь бога!


— Три желания! — потребовал Фред.


— Два! — принялся торговаться Лепрекон.


— Четыре! — возразил Фред.


— Вот суки! Ладно три!


— Каждому! — возмутился Джерри.


— Идите на…


— Хорошо. Переговоры зашли в тупик. Джерри разогревай — смиренно вздохнул Фредди.


— Стойте! Не надо! Я согласен! — перепугался Лепрекон.


Фредди зловеще улыбнулся. Пленник повёлся на блеф. Никакого нагревательного устройства под сейфом не было. Теперь следовало приступить к выбиванию нужной информации.

——————————————————————————————

Самуил Гранди привёл свою шайку в центр парка аттракционов. Туда охотники приносили своих умерщвлённых жертв или их останки демонстрируя свою работу Шолотлю и его жрецу клоуну Рэнди.

Шолотль представлял собой человеческий скелет высотой - около десяти метров. Вместо одежды вокруг него вился густой тёмный туман. Шолотль сидел по-турецки и развлекал себя перебирая человеческие останки . Рэнди и его несколько прислужников, в костюмах пушистых зверей крутился подле него. Он благодарил охотников за жертвы и благословлял на удачную охоту. Шолотль молчал. За него говорил Рэнди.


Началась перепалка. Самуил требовал гарантий, что когда охота закончится, охотников не заставят драться между собой. Рэнди, косясь на своего повелителя, прикладывал руку к груди, напротив сердца и клялся, что договор не будет нарушен.


— Вы убьёте всех жертв и можете быть свободны. Стены мёртвых падут, а мой господин выберет своего чемпиона! — говорил он.


— А гарантии где? — возмущался Самуил, — гарантии:слово клоуна?


— Лучше — слово пацана! Зуб даю! Мамой клянусь! Вы бы вместо того, чтобы рассуждать объединились и уже прикончили гнусного Фредди.


Сандей, стоявшая в отдалении, мрачно улыбнулась, когда охотники услышав о Фредди завопили от ненависти.


— Он подлая тварь!


— Он убил Слендера!


— Он завалил моих друзей, а меня пнул под жопу так больно, что до сих пор болит!


— Он кинул в оборотня Джека какой-то порошок и Джек зачесался насмерть. Я видел — это было ужасно!


— Он непобедим! Не пойдём на Фредди! Фигу!


Шолотль недовольно пошевелился и Рэнди тут же отреагировал:


— А ну тихо! Вы убийцы или слюнявые фрики? Какие же из вас кровососы и упыри — посмотрите на себя! Совсем молодёжь обленилась! Работать не хотят, только всё в интернете сидеть и в танки играть! Боже, Америка — куда ты катишься? За Фредди назначена награда от Сатанинского банка! Вам, чего уже деньги не нужны? Деньги огромные! Это ли не честь, убить самого страшного врага Сатанинской церкви? А?


Охотники бурча затихли.


— Не хотите Фредди убивать - так и не надо! — продолжил Рэнди. — Я, признаться, на молодёжь и не надеялся. Я сам, подстраховался и уже отправил прикончить мелкого недоноска своих лучших охотников. А вы отдыхайте, добивайте дичь послабее, раз у вас на маленького мальчика зубки не выросли. Ешьте,пейте, гуляйте — Фредди мне доставят самые лучшие охотники.


Сандей, услышав эти слова, нахмурилась.

——————————————————————————-

— Ничего у вас не получится. — хихикал запертый Лепрекон. — Если убьёте всех охотников, заклинание бога никогда не рассеется и вы до конца своих дней останетесь туточки. Таковы правила установленные Шолотлем — жертвы должны все умереть.


— Но ты можешь нас воскресить, если мы пожелаем? — спросил у него Фредди.


— Не могу, хоть убейте. Тут на все воля Шолотля. В этих границах старого кладбища он властелин жизни и смерти.


— Врёшь рыжий! Джерри, давай разогреем его?


— Клянусь своим золотом! Я не могу преодолеть волю Шолотля, но вы можете пожелать что нибудь другое! — завопил Лепрекон.


— Например?


— Удачу! Я могу дать вам дьявольскую удачу! Я сам не знаю как она сработает, но она у меня лучшая в мире!


Джерри в раздражении пнул ком земли и набросился на друга с упрёками:


— Вот и ради этого мы столько вынесли? Ради удачи? Еды нет! Ходим грязные! Всего боимся. Тащили этот ящик - хрен знает откуда и толку-то? Линда погибла! Саймон пропал! Нам только и осталось, что вернуться в лагерь, заблеять словно овечки и просить лёгкой смерти!


— У нас есть по три желания и этого немало, — отозвался Фредди.


— Окей! Желания! Лепрекон — я хочу, чтобы тут появился спецназ США. Человек триста! Выполняй!


— Не могу. Стены мёртвых блокируют такую возможность. Я также не могу переправить вас на ружу, — отозвался Лепрекон.


— Видел! — у Джерри случилась истерика — Он ничего не может! Нам конец! Господи — моя мамочка! Я больше не увижу тебя и папу!


— Заткнись Джерри или я тебя ударю! — огрызнулся Фред.


— Да бей! Лучше ты меня сейчас убей, чем в лапы этих уродов! Ты видел как они над детьми издевались. Это немыслимо! Где же бог, когда он так нужен? Зачем мы ходим в церковь? Его же нет! Бога нет — Фредди, раз он позволяет случится подобному! — Джерри рыдал. У него разом пропали все силы. Он только хотел одного, чтобы этот кошмар наконец закончился.


При мысли о родителях у Фредди зачесались глаза. Он вытер их и побрёл к схрону где было спрятано оружие. Он устал от паникера и нытика Джерри и решил совершить очередную вылазку в лагерь за едой, чтобы его друг хоть немного успокоился.


— Фредди. Саймон пришёл. — услышал он позади себя и оглянулся. К Джерри подкрался толстяк Саймон Дженкинс. Он шёл неслышно и молчал. Одежда превратилась в лохмотья. Обуви не было. Глаза закатились. Тело было покрыто грязью и засохшей коростой. Саймон уже не очень походил на живого человека.

------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Так же мои истории прочитать тут - https://vk.com/public194241644

Показать полностью
1054

Немного мистики...

” А у нас тоже есть одна особенная история. Работаю в психиатрической больнице в одном из крупнейших городов нашей Родины. Всяких повидали мы –  “Пушкиных”, гениальных ученых, шпионов вообще не пересчитать сколько у нас гостило. Но один парень заставил понервничать даже зав.отделением.
Привезли парнишку уже под успокоительными. Худой как швабра, длинные волосы в хвост , татуировки в виде символов по всему телу. Вызвали бригаду соседи – устали вторую ночь слушать из его квартиры крики и звериный вой. Говорят, выл как волк. Наших бравых сотрудников  приехали, приличия ради позвонили в дверь, и что удивительно, юноша сам им добровольно открыл. Однокомнатную стандартную квартиру можно было бы сдавать в аренду для съемок фильмов ужасов – наглухо задернутые шторы,сшитые между собой, все стены исписаны и изрисованы мелким почерком так, что не видно обоев, кругом куклы, какие-то сухие цветы, в центре комнаты – подобие алтаря с горящими свечами и старинными фотографиями юной девушки.
Ребята наши поняли сразу, что приехали по адресу и предложили юноше начать собираться в отделение. Он не перечил, стал доставать из под алтаря какие-то документы и тетрадки. Пока он собирался, один из санитаров решил задуть свечи во избежание пожара. И тут согласный на всё юноша резко переменил настроение – с криками бросился отвоёвывать своё сокровенное. Пока успокаивали и скручивали, умолял свечи не тушить – ЕЙ НЕ ПОНРАВИТСЯ, ОНА ЛЮБИТ ТЕПЛО. На шуточки и вопросы – кому, ей-то, показывал на старинные фотографии. Не послушали его конечно же, свечи затушили, заставили квартиру закрыть и увезли поправлять здоровье.
В итоге оказалось, что давно состоит на учете , заболевание наследственное, слышит голоса. Кроме того, страдал собирательством, но выборочным – искал “антиквариат” на помойках и свалках.
И однажды, когда он что-то выискивал на очередной помойке, его позвал голос юной девы, направил и указал, где искать старинный фотоальбом с фотографиями. Нашел. Далее голос сказал ему – принеси меня туда, где тепло – и я тебе явлюсь. Принес домой. Она в ночи явилась, как обещала.  А дальше дева приходила к нему в ночи, руководила им, беседовала, коротала вечера, при этом всегда должны были гореть свечи. Стала его другом, если так можно сказать. Шептала ему выражения на латыни, а он как мог их записывал. На стены. По утру дева удалялась, а он вёл дневник (те самые тетрадки, которые юноша захватил с собой). Но от девы записи прятал, вдруг ей не понравится. Так и жили, пока дева не переменилась в характере и не стала просить его разжечь огонь, волшебный огонь посреди комнаты, чтобы ей было тепло. Он не очень проникся и сопротивлялся – она как волк выла и кричала. Потом соседи вызвали санитаров, и, собственно, всё, дружбу прервали.
Мало ли чего привидится психически больному человеку, скажете вы. Но самое странное – не это. Пока юноша проводил время в больнице и оправлялся, в его квартиру соседи вызвали бригаду снова. При этом возмущались и кричали – что вы не выполняете свою работу, заберите уже его, опять всю ночь выл, спать не давал. А забирать-то уже и некого… ”

https://atmosfear.ru/strashnye-istorii-pro-vrachej

166

Пенсия. часть -1

Пенсия. часть -1 Авторский рассказ, Мистика, Крипота, Деревня, Видео, Длиннопост

Высокий старинный двухэтажный особняк из красного кирпича, одной стороной своей выходил на сельский карьер и, казалось, нависал своей махиною над крутым обрывом, а другая сторона его, с фасадной части, захватывала приличный кусок сельской улицы, заставляя дорогу угодливо перед собой изгибаться. Да что там дорога. Все соседние дома, по той улице, строились исключительно ориентируясь на этот особняк. Стояли смирными рядками, словно крестьяне перед дородным барином, почтительно ломая шапки. До революции, этот особняк принадлежал купцу Ефремову. Хороший, крепкий был дом. Лучший в Липовке. Ничего его не брало, ни новая власть, не немецкая оккупация, только в 90-х, покачнулось было его былое могущество, но и тут сметливые сельчане быстро нашли выход из положения.


Ранним утром, возле особняка появились две пожилые женщины.У каждой в руках было по обьёмистой плетеной корзине накрытой сверху платком. Они, некоторое время постояли перед входом, заглядывая в окна первого этажа, потом перекрестившись, одна из них открыла незапертую входную дверь.


— Здравствуйте, я ваша соседка, Марья Антоновна! Вы, там, одеты?


Её голос и бесцеремонность изрядно смутила Николая Ивановича, ночевавшего в коридоре на скамье. Он, едва только успел спрятать в валенок найденную им накануне початую бутылку водки.


— Да. Здрасьте, я… Тут... — Николай Иванович спрыгнул со скамейки, опасаясь, что женщина явилась за бутылкой.


— Ой, мы к вам познакомиться. По соседски. Я и Лукерья Ильинична, — женщина перекрестившись ещё раз, зашла в дом. Позади маячила другая. Николаю Ивановичу было плохо видно. Свет от лампочки в коридоре был совсем тусклый.


— Стало быть, вы теперь, здеся, жить будете?


— Выходит так. Квартиру уступил, мне и предложили. В качестве компенсации, — простовато развёл руками Николай Иванович.


Квартиру предложил ему поменять один крупный предприниматель, выходец из этих мест. Николай жил один и потихоньку спивался. Трёхкомнатная квартира в Москве, единственное, что держало его на плаву не давая окончательно присоединится к разномастной и безликой армии бомжей. Он и подумать не мог, что предприниматель предложит ему такие роскошные хоромы. Прошлым вечером, едва только приехав, он в восхищении обошёл все комнаты старинного особняка и не найдя в себе силы лечь на панцирной кровати украшенной латунными набалдашниками устроил себе скромное лежбище в коридоре постелив для тепла старые фуфайки.


— Ой, ну и хорошо. Разве в городе жизнь? Вот у нас на селе настоящая жизнь. Верно Лукерья? — засмеялась Марья. — Да вы не стесняйтесь…Мы, уж за Ефремовскими палатами приглядывали. Все знаем, где что, в лучшем виде. И прибирались, и за электричество оплачивали.


— Э...Спасибо. Я, вам что-то должен? — Николай стыдливо подтянул семейные трусы.


— Ну, что вы. Мы же это не ради денег. Дом-то хороший, а Гришеньке, все тут жить недосуг. Вот и получается, что помогаем по соседски.


Она наконец обратила внимание, что новый хозяин не одет:


— Вы бы уж надели штаны-то...Как вас по батюшке? А мы вам вот гостинцев принесли, на первое время. В качестве знакомства. Магазин-то закрыт, где вы сейчас еду-то купите?


— Иванович...Николай… Только, у меня сейчас с деньгами…


— Да, что вы всё про деньги, — махнула рукой Антоновна. Она прошла мимо толкая перед собой тяжёлую корзину, — не всё деньгами меряется. Мы в кухне, сейчас, всё выложим. Заодно, покажем где что лежит.


Николай Иванович и глазом не успел моргнуть как они расположились на кухне по хозяйски выкладывая из корзин завёрнутые в плотную бумагу свёртки. Загремела посуда.


Ошалев от такого внимания, алкоголик в спешке начал натягивать на себя поношеные треники.

————————

Бывший участковый, капитан полиции Саныч, в тоже самое время постучался в окно жившего на отшибе Липовки одноногого бобыля Епифана.

Кинувшийся ему было под ноги, с храпом, дворовый пёс уже собирался укусить за штанину, но почуяв знакомый запах, забздел и только вежливо завилял хвостом.


— А-а. Трезор, — поприветствовал Саныч охранника, — а где хозяин? Чё, молчишь? Пузо мне, вместо лапы подставляешь?


Пёс, действительно, упав на землю, всем своим видом показывал, что он очень рад и вообще за власть. А если ему ещё и брюхо почешут, то он всё-всё и про хозяина расскажет. Санычу было некогда и он вновь требовательно постучал в окно.


Через минуту в окне появилось заспанное недовольное лицо хозяина.


— Саныч. Ты? Сейчас открою.


Епифан, скрипя износившимся протезом, проводил бывшего участкового в переднюю комнату.


— Чай будешь пить?


— Он приехал? — вопросом на вопрос отозвался Саныч.


— Да. В этот раз, в самый канун. Гриша, я смотрю, совсем уже оборзел. Раньше-то, за неделю. А тут, до последнего дня.


Саныч сел в передней на предложенный хозяином стул и терпеливо дожидался пока тот возился с чайником.


— Змеи, наверное, уже к жильцу пошли. Жрачки и самогонки принесут. Тут, главное, чтобы он весь день пьяный был. — доносился голос Епифана.


— Гришу видел?


— Видел — мразоту. Приехал вчера. Жильца выгрузил. Наказ, змеям дал. В городе он щас.Семёновна застучала. В городе сегодня ночует, а завтра в Москву.


— А в городе, у нас только одна достойная гостиница. Это Париж? — сам - себя вслух спросил Саныч.


— Ну, нашёл у кого спрашивать. Я в гостиницах, с 80-го года не жил. Только, когда от совхоза посылали в командировку. Правда давно это было…


Саныч поднялся со своего места:


— Спасибо Епифан. Не до чаю мне. Вечером зайду.


— Да куда ты? — выглянул из кухни хозяин, но гостя уже и след простыл, только скрипнула деревянная калитка.

——————————————————————————

Через час, Саныч уже был в городе. Он остановил свою старенькую зелёную семёрку возле гостиницы Париж, удостоверился, что серебристый джип Лексус, принадлежавший Грише, находится на парковке, после чего прогулялся на ресепшн — справиться о хозяине. Администратор гостиницы была его старой знакомой.


Поболтав с ней о том о сём, он узнал о нужном постояльце, в каком он номере и когда собирается уезжать. Теоретически, Гриша должен был отчалить только утром, но лучше перестраховаться.

Побывав в гостинице Саныч отправился навестить старого друга. Семёна Муху.


Муха, после отсидки, переехал жить к новой зазнобе и по старому адресу обнаружен не был, но Саныч не растерялся. Бабки, кормившие голубей, возле подъезда, в котором проживал Семён, были тщательно допрошены и выложили всю достоверную информацию. Двадцать минут и Саныч поехал в новом направлении.


Сказать, что Семён удивился такому визиту, было бы недостаточно — он не только удивился, но даже испугался. Хотя они и были добрыми друзьями, но это Саныч. Он же мент!

Семён, давно завязал с преступным прошлым, но неожиданный визит старого друга… Вот так запросто? Без предупреждения?


Саныч выловил его играющего с маленькой девочкой на детской площадке. Подошёл сзади и поинтересовался по простому:


— Твоя что-ли, Семён?


Семён оглянулся и вздрогнул от неожиданности.


— Саныч, тьфу! Ты бы хоть, звонил заранее.


— Да ты же номер сменил.


— Ну и сменил. С банками проблема. Денег, очень хотят.


Они замолчали переглядываясь. Девочка внимательно посмотрела на Саныча и требовательно спросила у Семёна:


— Папа, а кто этот дядя?


— Дядя Стёпа, полиционер, — произнёс задумчиво Муха, — пришёл с папой поговорить. Щас, я тебя к маме отведу, только. И поговорю с ним.


Он извинился и увёл ребёнка. Вернулся, через несколько минут и протянул сигареты.


— Да какой я уже полицейский. Всё. Пенсия. — сказал закурив Саныч, — можешь, уже не опасаться. Не по служебной надобности.


— Если ты выпить желаешь пригласить, то я в завязке, — предупредил Семён, — а дочка от гражданской жены. Дарья. Живём не бедствуем, с ипотекой соседствуем.


— Дело хочу предложить, в счёт старого долга — сообщил Саныч.


Семён закашлялся.


— Да. Дело. Не бойся, не мокруха. Похитить одного человека, только и всего, — продолжил Саныч словно бы и не заметив — колёса ещё нужны будут. Какое-нибудь говно, снятое с учёта, у тебя москвич -412, ещё живой?


— А с чего ты решил, что я согласен?


— Так у меня на тебя компромат, — пожал плечами Саныч, — а у тебя семья, дети, ипотека. Грешно от такого отказываться.


— Ага. 126 статья — это разве не грех?


— Блин, Сеня — послушай опытного человека, который всю жизнь работал на стороне закона! Я тебе, в прошлый раз помог и тебе всего три года дали. А если-бы, я был честный - ты бы получил сколько?


— Восемь…


— Десять не хочешь? Ладно, я пошутил. Не буду тебя шантажировать - если ты откажешься. Я теперь на пенсии. Очень хочу старый грех с души снять. И тебе бы не мешало — за твои делишки. За иконы ворованные.


— Опять ты про них! — с досадой произнёс Семён и уронив окурок начал яростно его затаптывать, — только жить начал! Только забывать начал!


— Мало у нас времени, Сеня. Через три часа, надо уже похитить человека и увезти его в Липовку.


— Да, блин, что за человек-то?


— Да ты его помнишь. Это Гриша.


При упоминании этого имени Семён оскалился в злобной ухмылке.

——————————————————————————

Григорий Ефремов получил удар по голове, ровно в полдень, когда отобедав в городском ресторане садился за руль своего автомобиля. Удар был нанесён сзади, поэтому он так ничего и не понял.

——————————————————————————————

Они погрузили обмякшее тело частного предпринимателя в багажник древнего москвича, народа всё равно на улице не было. Саныч сковал руки Григория наручниками, засунул ему в рот масляную ветошь и для верности заклеил плотным скотчем.


Семён сел за руль москвича, а Саныч сел сзади так как ремней безопасности на переднем не наблюдалось. Ему не хотелось привлекать к себе лишнее внимание работников ГИБДД.

Но на трассе, возле поворота на Липовку их остановили. Семён испуганно оглянулся на Саныча. Подошедший к ним сотрудник ДПС знаком попросил опустить стекло.


— Ваши документы — попросил он ленивым тоном обращаясь непосредственно к Семёну.


— А? Что? — растерялся Семён.


— Петруха -привет! Свояк это мой. Нет у нас документов на машину. Составляй протокол -вези нас на штраф-стоянку — подал голос со своего места Саныч.


— Саныч! Здорово пенсия! — сотрудник сунул нос в салон автомобиля — А чего ты не на своём Боливарчике?


— Да поросят в Липовку везём, Петь. Вонища от них. Вот я и попросил отвезти в багажнике, на чём не жалко. Не автобусом же их переть?


— Поросят? В конце августа? — удивился сотрудник.


— Ни и чего? Я сговорился с одним местным. Я ему поросят, а он мне мясом по результату. Всё равно мне на пенсии делать нечего. Так будешь нас штрафовать-то?


— Да иди ты в жопу Саныч! Если моя Лидка узнает, что я тебя оштрафовал — она меня из дома выгонит. Езжаете к чертовой бабушке.


Семён, белее мела, включил зажигание и осторожно повёл машину дальше.


— Если бы они в багажнике посмотрели, — выдавил он из себя, когда автомобиль уже свернул на Липовку.


— Сеня, это всё такие мелочи, по сравнению с тем, что я тебе сейчас расскажу, — хмыкнул Саныч — У тебя ведь, к Грише тоже свои счёты имеются?


— Всё-таки на мокруху ты меня подписать решил?


— Неа, скорее на странное стечение обстоятельств. Кто из твоей родни пропал в Липовке: в ночь с 28 на 29 августа?


Семён Муха помолчал, а потом ответил:


— Не из родни. Машка Лаврентьева. Зазноба моя первая. Сирота. Гриша этот, как-то был причастен к пропаже, да только никто в селе и не сознался. Ты ещё тогда и участковым там не был.


— Ага. Знаю где её дом был. Там, сейчас, переселенцы с юга живут.


— Я, тогда на соревнованиях по боксу был. Вернулся, а невесты и нет. Злые языки болтали, что она с Гришей гуляла. Погуляла и пропала. Вот, тогда-то я на жизнь и бога очень сильно взъелся. Начал иконы из церквей воровать. Всё равно бога нет — раз такое наяву происходит. А потом меня в тюрьму посадили. Да это ты и так знаешь.Участвовал. Иконы, с Липовской церкви, на цыган заезжих списал, чтобы срок мне убавить.


— Ну, вот тебе и повод. Чем тебе не повод? Пора должок вернуть, Грише-то?

———————————————————————————

— Петруха, а ты видел кто там с Санычем сидел? Рожа уж больно знакомая?


— Сказал, что свояк.


— Хера себе свояк. Петя — это же Сеня Муха был! Я его вспомнил: в одной секции занимались.


— Да ладно?!!


— Он самый. Куда, говоришь, они поехали? В Липовку?


— Саныч так сказал…


— Тот самый Муха, из-за которого Саныч всю жизнь в участковых маялся? Может он отомстить ему хочет? Он же, у нашего Саныча, ведро крови выпил.


— Поросят, сказал, повезли. Может они уже помирились? Дело-то давнее?


— Ага давнее. Саныч сроду никому ничего не прощал. А теперь он на пенсии. Отвезёт Муху в Липовку и там похоронит, за прошлые его заслуги перед обществом. Или свиньям скормит, чтобы улик не оставлять, я в фильме видел - так делают.


— Да ну тебя! Заканчивай на людей наговаривать. Мы с тобой тут никого не видели и не останавливали.


— Хорошо, но ты бы Санычу позвонил? Предупредил, на всякий случай, что ночью тут с области стоять будут. Они его не знают. На всякий случай…

-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Полностью не убралось. Кому лень ждать то вот - https://vk.com/public194241644

Кроме того вышла озвучка Никто и никогда от Сергея Зимина прошу заценить.

Показать полностью 1
146

Скиталец Онейрона

Скиталец Онейрона Runny, Сон, Крипота, Наркомания, Длиннопост, Продолжение в комментах, Астрал, Матрица, Буддизм, Текст

С раннего детства мне часто снились яркие, подробные и детализированные сны. В этих снах я осознавал, что сплю, и сон менялся в соответствии с моими желаниями. У меня получалось управлять этими снами, и они дарили мне незабываемые впечатления. А когда наутро я рассказывал о них родителям, они качали головами и со смехом говорили, что у меня чересчур богатое воображение.

По мере взросления осознанные сны пошли на убыль. В старших классах я перестал запоминать их после пробуждения; мне даже казалось, что мне вовсе ничего не снится. Но сны, конечно же, снились. Те, что я запомнил, были тусклыми, невнятными, навеянными дневными впечатлениями, вовсе бессмысленными или представляли собой продукт буйной эротической фантазии, помноженной на юношеские комплексы.

Впрочем, время от времени, очень редко, яркие осознанные сны возвращались, причём совершенно независимо от дневных переживаний. Утром, едва проснувшись и толком не разлепив глаза, я садился записывать эти сны и пытался зарисовать особо колоритные моменты.

В студенческие времена в институте иностранных языков я это дело совсем забросил, тем более что осознанные сны мне практически перестали сниться. Хватало других занятий. Во-первых, оказалось, что мне, в целом порядочному раздолбаю и лентяю, нравится изучать иностранные языки. Я делал большие успехи в изучении английского и немецкого языков, планировал заняться японским и китайским, и преподаватели начали меня выделять. На четвёртом курсе я занял второе место в областной олимпиаде по английскому языку и в рамках Олимпийского гранта смотался на недельку в Лондон. Эта поездка меня ещё больше замотивировала. Во-вторых, я влюбился в одногруппницу Ольгу — девушку, которая тащилась от всего сверхъестественного, паранормального и загробного. Она вела канал на Ютюбе на эту тему; подписчиков и просмотров у неё было немного, но её азарт от этого меньше не становился. С ней не было скучно. В-третьих, еще не получив диплом, я благодаря случайности нашёл работу переводчика сразу в двух местах. В маленькой фирме, которая ввозила из Японии БАДы, и ей нужно было, чтобы кто-нибудь, не очень требовательный к величине гонорара, переводил инструкции. И в недавно открывшемся крохотном издательстве, специализирующемся на выпуске современной зарубежной литературы.

Работа эта была удалённой, я справлялся, в принципе, неплохо, денег хватало, чтобы питаться за свой счёт, и родители оценили мои усилия: выделили мне целую квартиру-полуторку, оставшуюся после дедушки. Конечно, эта квартира не отличалась особыми размерами, да и располагалась на втором этаже трёхэтажной хрущёвки. Зато это был почти центр города, притом очень тихий район, а дом его жители содержали в идеальном состоянии. И вообще, это было начало моей самостоятельной жизни.

Казалось бы, живи и радуйся. Жильё есть, работа есть — осталось только получить диплом и жениться. Но тут со мной произошла беда, и всё пошло наперекосяк.

Наверное, несмотря на все успехи на лоне лингвистики, мои мозги особой развитостью не отличались. Иначе трудно объяснить то, что я провернул. Чтобы впечатлить Олю, я залез в давно заброшенные каменоломни в пятнадцати километрах от города, о которых ходили слухи, что в них до сих пор бродят призраки погибших рабочих. Я собирался снять обалденный видеорепортаж прямо из каменоломен и отдать его Оле, чтобы она разместила его на своем канале. Видеоролик соберёт огромное количество лайков и подписчиков, и благодарная Оля окажется в полном моем распоряжении. В призраков рабочих я, ясное дело, абсолютно не верил.

Так как я готовил сюрприз, о своих планах я ни с кем не поделился. До каменоломен доехал на старом велосипеде, спрятал его в густом подлеске возле входа и без особых затруднений забрался в подземелье. Вход в каменоломни был закрыт массивной деревянной дверью, обитой металлическими листами. Но диггеры, подростки и бродяги всех мастей давным-давно сломали часть двери, отогнули металл, так что забраться внутрь ползком было легко, если только ты не жирдяй. А я не отличался массивным телосложением, хотя и был жилистым.

Прежде чем залезать внутрь, я огляделся. Лишних свидетелей моего поступка быть не должно. Никого и не было видно. За небольшим редким лесочком по трассе проносились крупногабаритные машины, чуть левее в зарослях камыша журчал ручей, а прямо передо мной, над входом в каменоломни, ввысь и вдаль уходил пологий склон горы, сплошь заросший елями. В камышах кто-то шуршал, возился, иногда гавкал и скулил. Я знал, что здесь много бродячих собак, которые подкармливаются возле кафе для дальнобойщиков неподалеку.

Очутившись внутри, я включил фонарь и камеру на мобильном телефоне и принялся снимать видеорепортаж, который должен был открыть мне путь к сердцу Ольги. Воздух в каменоломнях был холодным, душным и влажным, потолки низко нависали над головой, иногда приходилось наклоняться, чтобы не удариться теменем о подпорку. Под ногами хрустели щебёнка и мелкие куски породы. Кое-где остались куски от рельсов для вагонеток — те, что ещё не упёрли трудолюбивые жители окрестностей.

В бытность свою школьником, я не раз с друзьями залезал сюда. Но забирались мы не очень далеко: духа не хватало. К тому же через несколько десятков метров штрек сильно сужался, его частично перегораживал давний обвал, под ногами хлюпала вода, стекавшая с пористых стен. Боковые ответвления по большей части заканчивались тупиками. В любое время года здесь царил жуткий холод. Те отчаянные головы, которые преодолевали завал, рассказывали, что дальше туннель раздваивается. Один рукав ведёт к полуобрушенной шахте, в которую так и никто не осмелился спуститься, другой — к узкому лазу в почти отвесной, но невысокой скале над речкой в паре сотнях метров от главного входа.

Я осторожно двинулся вперёд. Луч фонаря разрезал плотную, почти осязаемую тьму. Стены сочились влагой, неприятно пахло сыростью, заброшенностью, землёй и мокрым известняком. Вжимая голову в плечи, я комментировал свои действия на камеру:

— Итак, дорогие зрители, я прошёл примерно уже около сотни шагов… Сказать, что здесь стрёмно, значит ничего не сказать. Душно, сыро, холодно и воняет! Если оглянуться, то входа уже не видно… Вот, посмотрите... Конечно, обвала можно не бояться, риск совсем мизерный. Почти за целый век здесь не было ни одного существенного обвала. Разве что кое-где частично засыпало проход. К одному из таких завалов мы и движемся… Но, знаете, постоянно такое чувство, как будто за тобой наблюдают...

Понятное дело, что никакого чувства, как будто за мной наблюдают, я не испытывал. Старался играть на публику, нагнетать саспенс; зрители паранормальных каналов на Ютубе такое любят.Однако, когда я преодолел завал и отступать в случае чего стало намного сложнее, мне на самом деле стало очень не по себе. Тем не менее, нужно было доделать начатое.

Я благополучно добрался до шахты и снял на видео её зияющее жерло. Брошенный камень летел недолго и плюхнулся в воду. Куда бы не вела эта шахта, она была затоплена. Лезть туда бесполезно, если только ты не дайвер и спелеолог в одном флаконе. Я вернулся к развилке и пошёл по другому тоннелю. Пока шёл, а под ногами хрустели камни и чавкала грязь, мне несколько раз чудилось, будто за мной кто-то крадется. Сдерживая дрожь, я быстро оглядывался и освещал проход позади себя лучом фонаря. Там, естественно, никого не было, но черный мрак, свернувшийся в конце тоннеля, словно бы таращился на меня с неодобрением и угрозой.

Я думал, что если передам на камеру хотя бы один процент того, что испытываю, то успех видеоролика будет таким же бесспорным, как завтрашний восход солнца. Но одновременно понимал, что бродить по подземному тоннелю одному — это совсем не то же самое, что сидеть в комфортабельном кресле у себя дома перед экраном компьютера и просматривать отснятый материал.

Тоннель никак не кончался. Я собирался повернуть назад, когда впереди повеяло свежим воздухом. Выяснилось, что я дошёл до того самого узкого лаза. Вскоре прямо по курсу замелькал солнечный свет, проникавший в расселину, и послышалось журчание воды. Вероятно, именно в этот момент я потерял бдительность. Сломя голову бросился вперёд и плечом врезался в подпорку, сложенную из известняковых блоков, — такие штуки время от времени встречались по дороге. Подпорка рухнула, от удара фонарь вылетел из руки. Что-то глухо зашумело, зарокотало, внезапно с силой ударило меня по голове и спине, и я отключился.

Очнулся от боли во всем теле. Меня завалило камнями и песком. Видимо, обрушилась часть свода; не так уж много, чтобы раздавить меня в лепешку, но не так уж и мало, чтобы я мог выбраться без посторонней помощи. Я лежал на животе, не в силах шевельнуть ни рукой, ни ногой, а прямо перед носом в лучах солнечного света искрился блестящий камушек размером с гусиное яйцо.

"Вот и допрыгался!" — мелькнуло в голове.

Я пытался дёргаться, но ничего не получалось. Грунт сдавил меня так плотно и сильно, что я едва дышал. Наружу торчала только голова. Когда я в полной мере осознал, в какой ситуации очутился, меня охватил такой лютый ужас, какой я не испытывал никогда в жизни. Я заорал, но вместо крика из глотки вырвалось какое-то невнятное хрипение.

Я изо всех сил напрягал все мускулы, пытаясь хоть немного сдвинуть камни. Всё было бесполезно, меня словно спеленали в каменный саван и зацементировали. Я мог только слегка шевелить головой. Дыхание стало поверхностным, грудь сдавливало со всех сторон: ни набрать воздуха, ни крикнуть.

В последующие несколько минут — или часов — я делал титанические усилия, чтобы освободиться. Пот катил с меня градом. Потом силы меня покинули. Тело начало неметь. Я понимал, что это моя смерть — кошмарная смерть за непонятно какие грехи. Если эта каменная масса внезапно сдвинется с места и раздавит меня, считайте, мне повезло.

Свет из щели медленно тускнел. Река продолжала как ни в чём ни бывало журчать, пели птицы и иногда лаяли бродячие дворняжки. Шумели фуры. Люди были совсем близко, но мне от них не было никакой пользы. В голове теснились беспорядочные мысли. Я то засыпал, то просыпался. Во сне мне казалось, что я ухитрился освободить руку и достать мобильный телефон. Но затем просыпался и с отчаянием осознавал, что ничего не изменилось.

Когда наступил вечер, я перестал чувствовать тело. Оно полностью онемело. Я будто бы стал одной головой, парящей в пространстве в нескольких сантиметрах от каменного пола. С заходом солнца камень, лежащий передо мной, перестал блестеть, но я знал, что он там же, на старом месте. Теперь, когда вокруг меня сгустилась тьма, я перестал быть даже головой. От меня осталось одно лишь смутное сознание, которое слабо улавливало биение сердца под грудами камней.

Меня начали мучить жажда и галлюцинации. Я не сразу сообразил, что это мне мерещится. До меня доносились шаги, разговоры, ехидное хихиканье. Кто-то вне поля моего зрения обсуждал моё положение, но не собирался помогать. Я звал на помощь, но не мог издать ни звука. Я проклинал их пересохшим ртом, хрипло ругал на чем свет стоит. В ответ невидимая компания удивленно замолкала, затем разражалась злорадным смехом и продолжала болтать как ни в чём ни бывало. Слов я не различал, но подозревал, что они говорят обо мне.

Спустя какое-то время — понятия не имею, какое именно, — весёлая компания исчезла. Зато появились другие.

Эти другие были гораздо хуже, чем те, первые. Они шелестели совсем рядом и, как мне представлялось, с интересом разглядывали меня. Они или молчали, или переговаривались тихими голосами на непонятном шуршащем языке, который я при всем старании не мог отнести ни к одной языковой группе. Несколько раз я явственно ощутил их мягкие прикосновения на лице, словно сухие, тонкие и прохладные щупальца касались моего лба, носа и щёк. Я догадывался, что это не люди, что они совсем на нас не похожи и мыслят они совсем иначе. Может быть, добро для них зло, а зло добро. Может быть, наблюдать за моими мучениями и смертью — для них великое наслаждение. От шелеста их голосов, от их мягких вкрадчивых прикосновений становилось дурно.

Я проваливался в сон, полубезумный и бредовый. Снилась Ольга, которая восхищенно что-то говорила о моём видеоролике,снятом в каменоломнях. Появлялись и исчезали знакомые и незнакомые люди, я находился то в одном, то в другом месте. Но даже в этих снах меня точила мысль, что что-то не так…

Я ненадолго очнулся перед рассветом. В щель сеялся слабый утренний свет. Камень перед моими глазами снова искрился. Мозг заработал на редкость хорошо, я всё вспомнил, но не ужаснулся — не было сил. Мной овладело болезненное равнодушие. Я слушал шум снаружи, смотрел на искрящийся камень и беззвучно что-то напевал себе под нос. Язык распух в пересохшем рту. Мысли в голове еле ворочались, вялые, неживые, бессвязные.

Незаметно я снова провалился в сон. На сей раз сон яркий, подробный, реалистичный. Снилось, что я легко, без малейших затруднений вылезаю из-под камней, как бесплотное привидение. Подхожу-подплываю к щели, просачиваюсь сквозь неё. Слышу все звуки, улавливаю все запахи — ароматы цветов, холодный запах хвои, свежий запах воды и вонь автомобильных выхлопов. Кожей чувствую тепло солнечных лучей. Я вижу каждую травинку, каждый листик на дереве. Пожалуй, моё зрение, слух и обоняние лучше, чем когда бы то ни было. Я даже воспринимаю то, чего обычно в жизни никогда не воспринимал.

Солнце светит не белым светом, как обычно, а радужным. Его лучи, косо пронизывающие массивные кучевые облака, отливают всеми цветами радуги. Редкий лесочек имеет сотни оттенков зеленого, бурого и жёлтого. Клиновидная полянка между берегом реки и лесочком и вовсе расцвечена ультрамарином. Быстро текущая вода внизу, под расселиной, разбрасывает искры неописуемого цвета. Я с любопытством обнаруживаю, что вижу цвета невидимого спектра. Небо, помимо лазури, отсвечивает ровным инфракрасным цветом с вкраплениями далеких космических радиовспышек. Насыщенный ультрафиолет жадно поглощается травой.

Я слышу звон пчелиных крыльев на пасеке километрах в пятнадцати отсюда. Слышу далёкий нарастающий вой поднимающегося солнца, шёпот облаков, бормотание земных недр, мечущееся эхо межзвездных пространств. Я чувствую барабанную дробь атомов и молекул воздуха о свою кожу. Я знаю, на сколько градусов по Цельсию сейчас нагрет этот воздух, вплоть до тысячных долей.

А еще я вижу звуки и слышу цвет. Я чувствую их всем телом. У меня тысячи органов чувств — и нет ни одного.

Меня наполняет блаженство; я возношусь в небо, купаясь в тёплых солнечных лучах. К счастью, это состояние длится недолго. Я вовремя вспоминаю, что моё настоящее тело — настоящее ли? — погребено под камнями. Мне нужна помощь…

Я "озираюсь" вокруг, не используя зрение, и зову на помощь на всех частотах. Замолкаю и жду ответ. Ответа нет, лишь воет восходящее солнце и переговариваются облака. Затем ответ приходит. Его нельзя передать в словах или эмоциях. Это даже не обещание помочь. Это просто извещение, что меня услышали. Я не представляю, кто или что меня услышало, но радуюсь и этому. Кажется, оно идет сюда.

С облегчением я спускаюсь вниз, сливаюсь со своим физическим телом и погружаюсь в дремоту. Теперь надо лишь ждать.

В общей сложности я провалялся под завалом около двух с половиной суток. Без воды, еды и движения. Я то бредил, то терял сознание. Видения следовали за видениями, ощущение времени полностью извратилось. Я ясно воспринимал его как пространственное измерение, по которому можно передвигаться в разные стороны, причём не только в будущее или прошлое, но и в сторону, в хронокарманы и альтернативные вселенные. Это невозможно объяснить, это можно только пережить.

Я полностью пришел в себя в больнице, после целой недели искусственной комы, в течение которой врачи пытались не дать мне сдохнуть. У меня частично отшибло память, и стоило больших трудов восстановить все фрагменты произошедшего. Кроме вывихнутых мозгов пострадало тело. В списке значились: последствия краш-синдрома, почечная недостаточность, страшенные отеки, три сломанных ребра, трещина в правой малоберцовой кости, множественные гематомы и ушибы. В целом, физически я отделался легко. По крайней мере, ничего не пришлось ампутировать. Что касается головы, то тут дела обстояли похуже…

Много позже я узнал, кому обязан своим спасением. Дядя Роман, пенсионер и большой любитель рыбалки, по счастливой случайности в тот день обосновался в нескольких шагах от расселины. Он услышал слабые стоны и, вброд перебравшись на другой берег, обнаружил расселину и меня. С помощью саперной лопатки, которую он всегда возил в багажнике своих старых "Жигулей", он расширил проход, а потом откопал меня. Работенка была непростая. Нам обоим повезло: у него получилось спасти меня, а мне — выжить.

Эту версию он рассказывал везде: и в полиции, и врачам, и моим родителям. Мои родители его щедро отблагодарили, журналисты написали о нём в газете; моё имя, к счастью, не упоминалось. Он навестил меня трижды. Один раз в больнице и два раза дома, когда я уже выписался и катался по квартире на инвалидной коляске.

Во время третьего своего посещения, застав меня дома одного, без родителей, он сказал, пряча глаза и хмурясь:

— Ты меня извини, Денис, что наврал… Не мог иначе, слишком необычно, не поверили бы...

— Вы о чём, дядя Рома?

— Хочу, чтобы ты знал. Поверишь — не поверишь, дело твоё. Я ведь никаких стонов не слышал. И вообще в том месте не рыбачил. Я домой ехал, вдруг вижу: через дорогу целая свора собак перебегает. Бродячие псы, дворняжки... И много их было, штук тридцать, не меньше. Я притормозил, а сам думаю: бегут собачки по своим каким-то собачьим делам. А потом пригляделся: а среди них лисы есть, самые настоящие! И барсуки! И ещё какая-то мелочь бежит, вроде белок или сусликов, не поймёшь. И все дружненько этак бегут через дорогу в одну сторону.

— Лисы? — удивился я. — Белки?

— Я и сам охренел, ей богу! Притормозил на обочине, из машины вылез и тихонечко за этой компанией иду. Думаю: что это за собрание у них там? Они все кучей бегут к реке, переплывают через неё и лезут в ту дыру, что в каменоломни ведёт. Клянусь, они в тоннель забирались и тебя откапывали! Лапами рыли, все как один, представь? Я когда из любопытства в тоннель забрался, они тебя уже наполовину освободили. Мне и делать почти ничего не оставалось. Ты был без сознания, бормотал что-то. А эта хвостатая шушера умчалась по проходу вглубь каменоломен.

Дядя Рома продолжал уверять меня, что не обманывает, что сам в шоке и понимает всю фантастичность ситуации. Он говорил, что я должен знать правду. Что это чудо, и он бы с радостью рассказал об этом всем встречным-поперечным, если бы не боялся попасть в дурдом.

Я ему не поверил. Решил, что старик немного выжил из ума. Или был подшофе в тот день. Но он спас меня от страшной смерти, и его фантазии простительны.

Я никому не рассказал о нашем разговоре, но часто думал о нём. Я бы не стал забивать себе извилины этой историей, если бы не помнил запах псины в той пещере, скулёж и шум роющих лап. Правда, мне столько всего мерещилось, что я совсем запутался и иногда всерьёз считал, что у меня не все дома.

А поводов так считать у меня было предостаточно. Мне снова стали сниться яркие осознанные сны. Каждую ночь. Чуть ли не месяц кряду мне снилось одно и тоже место: обширная круглая равнина, похожая на чашу. Её края поднимались вверх и превращались в скалы со снежными вершинами. В центре блестело круглое прозрачное озеро, в его центре темнел островок, на котором росло необычайно красивое раскидистое дерево. Между далекой горной грядой и озером тут и там росли небольшие группки деревьев. В тёмно-синем небе громоздились пышные кучевые облака. Они никогда не закрывали огромный и не ослепляющий диск солнца и всегда полную серебряную Луну, которая висела в небе одновременно с солнцем.

В этом чашеобразном мире были свои обитатели. В сияющем пространстве проплывали странные бесформенные существа, похожие на полупрозрачные разноцветные полотнища, которые медленно сворачивались в комья и так же медленно разворачивались. Над водой озера скользили розовые облачка, из которых внезапно высовывались человеческие руки и ноги. В предгорьях бегали целые стада фиолетовых существ наподобие страусов, только ноги у них были словно гофрированные шланги, и вместо шеи и головы торчал ещё один шланг, потолще. На его конце блестел единственный глаз.

Довольно редко я видел в этом мире обычных животных, вроде слонов и мохнатых бизонов, но они скорее напоминали призрачные миражи, что колыхались над землёй, как случайные отражения другого, далекого мира.

Иногда мне снились сны, в которых я бродил в своём собственном городе. В этом городе всегда были сумерки — вечерние или утренние, не поймёшь. По его улицам медленно брели люди, они не замечали меня и вообще не обращали ни на что внимания. В их внешности что-то было не так, что-то меня пугало, и я старался не заглядывать им в лица.

Все сны были осознанными, но я не мог произвольно менять их, как это обычно бывает. Я мог лишь свободно передвигаться в пределах сна или прерывать его, если мне становилось совсем не по себе. В литературе такие сны называются Онейрон, и я про себя так стал называть миры, в которые заносило моё сознание по ночам.

Спустя полгода я почти совсем реабилитировался. Первое время пошаливали почки, и на теле остались шрамы, где хирурги срезали омертвевшую после длительного сдавления ткань – в основном, на ногах. Но молодой организм взял своё. Уже то, что я мог самостоятельно ходить, сидеть, кушать и посещать туалет, радовало меня донельзя. С Ольгой, кстати, отношения не сложились. Сейчас она казалась мне взбалмошной, глупой и недалекой девкой. И что только я находил в ней раньше? Я налегал на учёбу, не отвлекаясь на баб, и это дало свои результаты. После окончания учебы я почти сразу нашёл работу в двух интернет-изданиях, где нужно было часто и качественно переводить статьи с английского и немецкого. В этом плане мне везло.

Мой уровень английского позволял заниматься синхронным переводом, который оплачивался гораздо выше, чем перевод текстов. Но я почему-то избегал такой работы, предпочитая удаленку. Жил в той же крохотной однушке в хрущёвке и вёл ночной образ жизни, потому что с некоторых пор спать ночью мне стало некомфортно.

Дело в том, что наряду со сновидениями о Чашеобразном мире, которые сами по себе были светлыми и ясными, но содержали в себе какую-то неясную тревогу, меня начали беспокоить сны иного характера. В них я покидал свое физическое тело, как тогда, в каменоломнях, и в виде астральной проекции — не знаю, как по-другому это обозвать, — летал якобы в реальном мире. До поры, до времени я считал, что всё это сон, и ничто другое. Пока однажды во сне не увидел, что в квартале от моего дома коммунальщики перерыли всю улицу, а до этого я во сне увидел начало этих работ.

Совпадение, подумал я. Но совпадения продолжились. В снах я видел вещи, которые имели место в реальном мире, но о которых я не знал заранее. Я долго решался и наконец решился снова съездить к каменоломням. В тех ярких психоделических видениях я рассмотрел клиновидную лужайку между речкой и лесом. В мои школьные дни там росли деревья и кусты; позже их, очевидно, вырубили. Эту лужайку наяву я никогда не видел.

Когда приехал к каменоломням, увидел. Она выглядела именно так, как в моих видениях, только цвета были естественными, из видимого диапазона.

Возможно, кто-нибудь другой на моем месте обрадовался бы таким экстрасенсорным способностям, но только не я. Во мне они вызывали дрожь. Не нужны мне были никакие экстрасенсорные способности и вещие сны. Я не знал, чего от них ждать в будущем. Когда я убедился, что действительно вижу вещие сны, обрадовало только одно соображение: я не сошёл с ума. Точнее, всё-таки сошёл, но не так, как обычные шизофреники.

Вообще, Онейрон начал меня пугать. Каким-то образом он был связан с миром умерших и ещё какими-то абсолютно нечеловеческими мирами. И я там был незваным гостем.

Волей-неволей я стал разбираться во всех этих мирах. Наблюдал, делал выводы. Читал литературу, перелопатил Интернет. Онейрон, например, подразделялся на Спутанный, Хаотичный и Упорядоченный. Спутанным я назвал тот мир осознанных снов, где реальность "перепуталась" с "астральным планом". В нём я гулял по настоящему миру, параллельно встречая то, чего в настоящем мире быть не должно. То есть в Спутанном Онейроне сон смешивался с явью. Хаотичный Онейрон больше всего напоминал обычный сон, в котором нет порядка и даже смысла, но он всегда оставался осознанным. Упорядоченный был относительно постоянным во времени и пространстве.


Продолжение в комментариях

Показать полностью
73

Корона

«Я все смогу, я все смогу и все у меня получится», - думал Сер, пробираясь через заснеженное поле. Одет он был худо, очень худо. А королей в другом на испытание не отпускали, отпускали в том, в чем был одет самый бедный житель столицы. Отец Сера был правитель жесткий и видимо недальновидный, потому как досталось Серу совсем тоненькая одежонка для такой суровой зимы. Он шёл в тоненьких сапогах и казалось, что заледенелый снег вот-вот порвёт ткань и порежет кожу ног. Зубы нещадно стучали друг о друга, он уже давно перестал замечать этот звук. Снег был ослепительно белым, и глаза почти слезились от его яркости. Чем дальше от столицы, тем белее, ни копоти, ни следов повозок, бескрайность. Хотя, быть может слезятся у него глаза не из-за снега, а из-за того, что он болел второй день к ряду. Скудная еда (по тому же принципу ему выданная, как дневной паёк самого бедного человека в столице) кончилась примерно тогда же - пару дней назад. Дурацкие обычаи думал про себя, Сер. Жить всю свою принцову жизнь, чтобы однажды умереть от холода и голода. Но надо признать ему не повезло, что отец умер именно зимой, очень удобно для следующего после Сера - наследника престола, тот небось уже пару месяцев в тайне готовился к испытаниям, и теперь только осталось дождаться смерти принца - и все. А там дело за малым - найти пещеру королей и водрузить там корону, вулкан вспыхнет и дым его возвестит столицу, что король дошёл, прошёл испытание и возвращается домой. Конечно, к тому времени счастливчик в лучшем случае бредил в голодных судорогах и тогда к нему навстречу выезжала чуть ли не спасательная делегация, разворачивали лагерь, отпаивали, отмывали, откармливали, лечили беднягу и только потом он возвращался в столицу. И хорошо, если он не забудет этот опыт и будет помнить не только о богатствах своих и своих вельмож, но и о том, что однажды его сыну предстоит такое же испытание, и у него будет ровно столько, сколько у самого бедного человека столицы. И конечно первое, что делал каждый король - пытался избавиться от ненавистного обычая, но каждый раз иск в мэрию от короля поглощала беспощадная бумажная волокита и он умирал где-то там в недрах темных кабинетов под давлением беспощадной бюрократии. И вот обычай так никуда и не ушёл, а Сер оказался на мерзлой земле, уставший, обезумевший от голода, и мысленно повторяющий мантру: «я все смогу, я все смогу и все у меня получится». И у него неплохо выходило. Сначала он научился делать вид, что у него не мерзнут ноги, просто говорил себе, что ему тепло, что они совсем не немеют, и пальцы его не синие, после трёх дней, он увидел как мизинец его отвалился, хорошо, нога была застывшая, льдышка, и потому он не умер от кровотечения, рана практически не подавала никаких признаков жизни. Вся стопа была синей. Потом он придумал под каким углом наступать на ногу, чтобы не повредить ненароком остальные пальцы. Через какое-то время он нашёл палку и смог опираться на неё, как на костыль, но через некоторое время палка предательски заскользила по льду и он упал, больно ударившись о что-то твёрдое. Сил не было, они закончились тогда, когда он ещё верил, что выберется, нечаянно набредет на пещеру и все. Он ненавидел свой дикий народ за такие традиции, он ненавидел уже эту корону, которую держал в одной руке, он ненавидел себя, что согласился участвовать в этом испытании, что понадеялся, что ему поможет дядя и сможет незаметно помочь припасами, снастями, одеждой, но перед выходом за городские ворота он видел, как полицейская гвардия скакала в сторону дома дяди и он знал, ещё тогда знал, что того распутали, и что Серу ждать помощи не от кого. И тогда он мог отказаться, но он был зол, и даже по-детски обижен, а самое главное самонадеян, он подумал, что здоровье, его молодость и сила будут тут играть какую-то роль и он сможет вернуться, сможет довести это дело с запретом на испытание до конца, он сам лично готов ходить по всем кабинетам министерства и сделать так, как должны были давно сделать - убрать дурацкое испытание, эту дикость. Он будет первым, кто это сделает, он впишет своё имя в истории, и его наследники смогут спокойно один за другим восседать на троне. Но уже выйдя за ворота он подумал, что быть может погорячился.

Сер так и не встал после падения. Когда нашли его тело, оно было засыпано снегом, и на белый свет выглядывала голова, половина туловища, он держал корону перед собой.

- Он ею пытался себя откопать, - почти с благоговением сказал один служащий другому.

Он вытащил из замёрзших пальцев корону, не сразу, а сначала отрубив руку, а потом каждый из пальцев. От ударов топора на короне остались царапины. Свежие среди многих.


Иллюстратор, инста: @strange_art_kz
Корона Рассказ, Авторский рассказ, Страшилка, История, Крипота, Иллюстрации, Рисунок, Автор, Длиннопост
Показать полностью 1
2060

Илюха

Илюха Runny, Крипота, Мистика, Жизнь после смерти, Духи, Привидение, Ад, Буддизм, Длиннопост, Авторский рассказ

Был у меня друг, Илюха его звали. Дружили мы чуть ли не с первого класса, позже в армию вместе пошли; правда, нас распределили в разные части. После армии мы пару раз встречались, а потом жизнь нас надолго развела. Я закончил политехнический колледж, и меня как-то незаметно потянуло в предпринимательство: сначала я слесарем работал в частном цеху, а потом сам организовал свой цех по сборке металлических конструкций для строительства зданий. А Илюха на несколько лет пропал, а когда появился, оказалось, что он пошёл по спортивной линии, позже по военной и в конце концов заделался бойцом элитного отряда "Альфа".

Понятное дело, он об этом не говорил, я догадался сам по косвенным признакам, когда был у него в гостях. По форме, фотографиям, случайным фразам. Собственно, это не было такой уж тайной, но, видимо, болтать об этом "альфачам" не рекомендовалось. Хотя Илюха сам по себе не отличался разговорчивостью.

В наших краях он бывал редко, в основном, мотался чуть ли не по всей стране и за её пределами по государственной надобности. Как приедет, звонит мне, мы быстро собираемся и едем в зависимости от времени года на рыбалку, на шашлыки или в какой-нибудь приличный кабак, где можно тихо и мирно посидеть. Разговаривали мы в такие минуты в основном обо мне: я делился с ним опытом ведения бизнеса, рассказывал о своих коротких и редких романах, о недобросовестных работниках и прочих мелочах жизни. Илюха рассказывал о городах и странах, где побывал, но ни единым словом не упоминал о тех заданиях, которые там выполнял. Я, понятное дело, не настаивал.

Помимо этого, мы разговаривали о разных медитативных техниках, индуистской и буддистской космологиях, ритуалах, направленных на развитие духовной силы. Был у нас такой интерес ещё со школьной скамьи.

Так продолжались наши взаимоотношения, пока в 2010 году со мной не произошла беда. К тому времени мой цех разросся, у меня работало порядка восьми человек, я даже обзавёлся личным помощником, который занимался финансовыми делами. Егор был парнем сметливым, с цифрами ладил и хорошо мне помогал. Но, как оказалось, в людях я разбирался намного хуже, чем в металлических конструкциях. Выяснилось, что Егор закоренелый игрок и проиграл просто колоссальную сумму денег, большую часть из которых он самым бессовестным образом "позаимствовал" из нашей кассы.

Обо всех его грязных делишках я узнал только в тот день, когда он исчез без вести. Точнее, он просто сбежал от всех проблем в неизвестном направлении, оставив мне расхлёбывать кашу.

Я здорово влип: влез в долги, пятеро сотрудников просто уволилось, выяснив, что я не смогу оплатить им работу за последние два месяца. Клиент, с которым я на тот момент работал и заказ которого не выполнил вовремя, требовал вернуть аванс. А когда я не выполнил требование — денег у меня тогда совершенно не было, только долги — подослал двух крепких ребят, которые подкараулили меня вечером, сломали три ребра и выбили коренной зуб. Прочие кредиторы грозились подать в суд. Но даже этого судьбе оказалось мало. От меня ушла девушка, на которую у меня были большие виды. Слишком много гадостей навалилось сразу, одновременно. Я запил, попутно набрав долгов в магазинчике у дома, и всерьёз стал подумывать о петле…

И тогда появился Илюха. Я понятия не имел, где его носило последние полгода. Внешне он остался прежним: высоким, статным, ощутимо сильным, излучающим уверенность. Но взгляд изменился, стал каким-то тоскливым, печальным, как у человека, который видел слишком много боли. Он внимательно выслушал мой сбивчивый рассказ, прерываемый пьяными слезами и шумным сморканием.

— Вот только не вздумай руки на себя накладывать, понял, Лёха? — сказал он, вставая. — Это не решение проблемы. Посиди дома тихо и не бухай больше. Я скоро…

Я не осмелился приставать с расспросами, что он там задумал. Боялся надеяться. Лишь провожал его взглядом побитой собачки, которую наконец-то кто-то приголубил.

Илюха ушёл, а вернулся через два дня. За это время я извёлся. Но зато полностью протрезвел и навёл в квартире порядок. Илюха притащил сумку с деньгами — солидной суммой, которая покрывала все мои долги, и ещё немного оставалось.

— Это откуда? — пролепетал я. — Ты откуда это взял?

— Считай, сыграл в чёрную кассу, — ответил Илюха. — Мы с парнями иногда скидываемся... Все деньги честные и чистые, если ты об этом.

Я заикнулся было, что не могу взять такую сумму, но замолчал, наткнувшись на насмешливый взгляд Илюхи. Конечно, я мог взять — куда бы я делся? Перед друзьями ломать обычную комедию, отказываясь, а потом соглашаясь взять деньги, не нужно.

— Вернёшь, как сможешь, — сказал Илюха твердо. — А не сможешь, на том свете сочтёмся!

И рассмеялся… Как будто знал…

Одним словом, я поправил свои изрядно пошатнувшиеся дела, и вскоре всё у меня наладилось. А тому моему клиенту кто-то крепко начистил рыло. Ему и двум его телохранителям. Я не разговаривал об этом с Илюхой, но отчего-то подозревал, что бойцу элитного подразделения "Альфа" с друзьями несложно научить уму-разуму бизнесмена с бандитскими замашками девяностых годов.

Когда мои дела пошли в гору, я открыл специальный депозит, где копил деньги для возврата долга Илюхе. Но мой друг надолго пропал из поля зрения; на пару лет, если не дольше. К тому времени я уже накопил нужную сумму и с нетерпением ждал возвращения Илюхи.

И вот он вернулся. Похудевший килограммов на двадцать, с бледной до прозрачности кожей, еле передвигающийся. Когда я увидел его, подумал, что передо мной глубокий старик.

Он так и не раскрыл подробностей той беды, что приключилась с ним. Я лишь понял, что во время одной из боевых операций его отряд подвергся воздействию неизвестного химического оружия. Антидота против этого вещества рядом не оказалось, а после было поздно. Печень и почки у него отказывали, системные нарушения были такими обширными, что никакая пересадка органов не помогла бы. Короче говоря, он приехал в родной город умирать.

Я был в шоке. Я был готов пожертвовать для него любым органом. Но это его не спасло бы. Я приходил к нему каждый день, принося то еду, то лекарства, то ещё что-нибудь. Государство выделило ему сиделку — медсестру из больницы. Она выполняла свои функции старательно, но без особой веры в то, что от них будет какая-то польза. Илюха отказался лежать в больнице, поэтому медсестра ездила к нему домой.

Илюха угасал прямо на глазах. Если в первые дни он ещё кое-как сам передвигался по квартире с помощью тросточки, то в конце недели практически не вставал с постели. Я сидел рядом с ним, делая вид, что всё хорошо, а сам с ужасом смотрел на его тонкие, обтянутые пергаментной кожей руки, что бессильно лежали поверх одеяла. А хуже всего в комнате был запах — запах медикаментов и смерти.

— Да ладно тебе, Лёха, — прошептал он как-то. Его запавшие глаза смотрели куда-то в пространство за моей спиной. Казалось, они уже не могли фокусироваться на одном месте. — Хватит нести чушь, что я выздоровею. Ни черта я не выздоровею. С сегодняшнего утра я не чувствую боли… значит, скоро…

— Илюха, ты это... — начал я, но замолчал. Меня начали душить слёзы, я не мог смотреть на всегда такого сильного и уверенного единственного настоящего друга, который сейчас был похож на тень самого себя; не знал, что сказать человеку, стоящему на пороге могилы.

— Помнишь, — еле слышно, но отчётливо произнёс он, — мы читали книжки про индуизм и буддизм? Как в карму и реинкарнацию верили? Я до сих пор верю. Помнишь, в тибетской "Книге мёртвых" было написано, что те, у кого карма хреновая, будут блуждать после смерти между мирами и между рождениями?.. Не хочу блуждать.

— Ты ж хороший человек, — сказал я. — Ты не будешь блуждать…

Илюха засмеялся. Почти бесшумно, сухим бесплотным кашляющим смехом.

— Ты ж не знаешь, что я успел натворить. Я людей убивал.

— Террористов, что ли? Так это ж нелюди!

— Не только. И заложников тоже. Женщин, стариков и детей…

Я вытаращился на него.

— Илюха, ты бредишь. Тебе надо отдохнуть. Давай я подушку поправлю… вот так. Воды дать?

Он помотал головой. На восковом лице появилось выражение упрямства.

— Не брежу… Ты слушай!.. Приказ был такой. Заложников уничтожить. Иначе нам пришлось бы выполнять требования террористов… А их нельзя было выполнять.

Я понятия не имел, о чём он говорит. Но почему-то верил.

— Ну раз приказ, то ты не виноват! — старался я его успокоить.

— Я мог бы не выполнять. Семь бед — один ответ. Пусть трибунал… Главное, не блуждать…

Тут он действительно начал заговариваться. Из соседней комнаты неслышно вышла медсестра, и я кивнул ей. Она принялась набирать в шприц какое-то вещество, наверное, снотворное. Я поднялся, чтобы уйти. Последнее, что я услышал от Илюхи, было:

— Не хочу блуждать… не хочу…

Наутро я узнал, что Илюхи больше нет. Все расходы по похоронам я взял на себя. Вот и пригодился депозит, какая ирония! У Илюхи были дальние родственники, и они были совершенно не против, что всем заправляет чужой человек. Они даже ни одной слезинки не проронили. Родители Илюхи давно умерли, братьев и сестёр он не имел, семьёй не обзавёлся, и родительский дом в пригороде давно принадлежал другим людям.

Я и сам поначалу не понял, насколько сильно на меня повлияла смерть Илюхи. Я стал плохо спать, меня мучили кошмары. Если бы не помощь Марины, моей невесты, я бы снова запил, как и полагается слабовольному человеку. Но на сей раз судьба была ко мне более благосклонна, и мне повстречалась девушка, на которую можно было положиться в трудную минуту. Поэтому я постепенно вышел из депрессии, и жизнь пошла своим чередом.

…Пока однажды мне не приснился яркий, потрясающе детализированный и оттого невероятно страшный сон.

В тот день я обжёг сетчатку вспышкой сварки, и яркие зайчики перед глазами преследовали меня до вечера. Из-за них я плохо видел, и это чрезвычайно раздражало. Чтобы разглядеть какую-то вещь, следовало смотреть не прямо на неё, а чуточку вбок, используя боковое зрение. Когда я лёг спать, зайчики продолжали плавать в тёмном поле зрения, причудливо меняя форму и объем, становясь то радужными, то нестерпимо белыми, как полуденное солнце. Если они не исчезнут до утра, обращусь к офтальмологу, сказал я себе. Собственно, надо было обратиться к нему уже сегодня, но я то был занят, то тупо тянул резину.

Зайчики казались живыми существами, которые живут у меня под веками, а быть может, под черепной коробкой. От осознания этого мне было не по себе. А ещё оттого, что я боялся потерять зрение. Днём я убедил себя, что скоро эта неприятность пройдёт, но она не проходила. Иногда мне чудилось, что зайчики — это на самом деле двигающиеся щели в потолке тёмной комнаты, сквозь которую проникает невыносимо яркий свет. И что в этом свете иногда видно голубое небо, ветви деревьев и ещё какие-то предметы, которые трудно разглядеть.

Постепенно я провалился в сон. Поначалу мне снилось, будто я лежу на тёплой лужайке, прямо в мягкой траве, и гляжу в небо, по которому плывут в разные стороны изменчивые облака. Потом потемнело, словно наступил вечер. Сумерки имели неестественный желтоватый оттенок. Я встал и пошёл по знакомой улочке на окраине города, где жили мои родители. Я мог разглядеть деревянные заборы, стены домов, облетевшие ветви кустов и деревьев в мельчайших подробностях, несмотря на скудное освещение.

Люди мне не встречались, пригород точно вымер, и это меня не особо удивляло. Я будто знал, куда и зачем иду.

И вот я пришёл к дому Илюхи. В детстве я часто приходил сюда, чтобы позвать друга играть. Деревянная калитка была распахнута настежь, и возле неё на узкой улочке стоял взрослый, живой и здоровый Илюха. На нем почему-то была камуфляжная форма, в которой я его ни разу в жизни не видел. Только на фотографиях.

— Илюха! — обрадовался я. — Живой? Я так и знал, что ты не умер!

Во сне свои законы, память часто подводит, а если не подводит, то выдаёт желаемое за действительное.

Илюха выглядел смущённым. Смотрел на меня искоса, всё больше таращился в ноги, на лице блуждала неловкая улыбка.

— Привет, Лёха, — сказал он. — Живой-то я живой, да только здесь…

— Где здесь? — не понял я. — У себя дома, что ли? Кстати, родители дома?

Я будто вернулся в детство, из памяти стёрлись сведения о том, что этот частный домик больше не принадлежит Илюхе и что его родители давно умерли... Как и сам Илюха.

Он помотал головой.

— Заходи, что ли…

Я последовал за ним. В эти мгновения меня начали одолевать сомнения. В пригороде царила глухая тишина, ни ветерка, ни шелеста. Ни шума машин, ни лая собак. Здесь не было видно ни одного живого существа, лишь высились знакомые дома и сараи и торчали полуоблетевшие ветви деревьев и кустарников. И вязкие, ощутимо давящие жёлтые сумерки. В этом реалистичном сне у меня постепенно начало включаться рациональное мышление.

Где все? Что не так с Илюхой? Он вроде не должен тут находиться! Я же лично помогал опускать гроб с его телом в продолговатую яму...

Мы сели в беседке с видом на огород. В детстве мы часто играли в ней.

— Вот, — всё с тем же смущённым видом проговорил мой друг. — Огород собираю, работаю на земле помаленьку.

Я покивал. До меня постепенно доходило. Хотя сил осознать сон как сон полностью не хватило.

— И… ты тут живёшь постоянно?

— Да, — не глядя на меня, ответил Илюха. — Это — весь мой мир. С тех самых пор, как меня похоронили.

Я не поразился этой фразе. Во сне эмоции приглушены, а мысли в голове либо шевелятся едва-едва, либо бегут как бешеные. Но главное я понял: мы находимся в ненормальном мире, в котором Илюха жив и глубоко несчастлив.

— А что ты делаешь вечером? — спросил я.

— Ложусь спать.

— А утром?

— Встаю, пью чай, потом иду в огород. Или сижу здесь… Или хожу во дворе.

— Один?

— Один.

— А потом?

— И так каждый день, — хмуро пробормотал Илюха. — Без изменений. Снова и снова. Без конца.

Он внезапно посмотрел мне в глаза.

— Это и есть блуждать, Лёха! Я застрял тут, и я устал от этого. Ужасно устал. Это мир, зацикленный сам на себя. Я устал от этого Дня Сурка. Я устал блуждать. Это наказание…

— Как тебе помочь? — шёпотом спросил я. — Может, помолиться?

Илюха пожал широкими плечами.

— Не знаю. Ты уж подумай.

— Я подумаю! Я обещаю!

Илюха улыбнулся с робкой надеждой.

Мне вдруг почудилось, что похолодало, а желтоватые сумерки приобрели лиловый оттенок.

— Ты иди, — сказал Илюха. — Темнеет. Тебе на ночь лучше не оставаться.

— Почему?

Словно в ответ на мой вопрос за невысоким забором, отделявшем огород от соседского садика, зашуршало. Над забором поднялась тёмная неясная фигура. Там кто-то прятался, кто-то нехороший и бесконечно чуждый всему человеческому. Я не мог его разглядеть в сумерках, да и не хотел особо. Теперь не было тихо; с разных сторон слышались шорохи, невнятный шёпот, хихиканье. Ночная тьма пала так неожиданно, что я не успел заметить перехода. Я чувствовал Илюху рядом, мы по-прежнему сидели в беседке, но в залитом мраком огороде ворочались гигантские бесформенные тени, и они подбирались к нам.

— Иди, — сказал Илюха непривычно ломким, стеклянистым голосом. Он толкнул меня в темноте ладонью, и я ощутил ледяной холод, исходивший от этой руки.

Меня понесла незримая сила назад, спиной вперёд, сквозь пространство, и я словно с большой высоты шлёпнулся в собственную кровать.

Я открыл глаза и увидел знакомые люстру, потолок, обои и верхнюю часть шкафа. Сквозь неплотно прикрытые шторы сочился мутно-желтоватый свет, но в помещении всё равно было довольно темно. Я пошарил рукой слева от себя: пусто. Куда делась Марина? Вышла в туалет? Но в квартире властвовала тишина настолько полная, что казалось, будто кто-то проткнул мне барабанные перепонки. Я хотел позвать её, но в горле пересохло, и у меня не получилось издать ни малейшего звука.

Затем я понял, что кто-то стоит у моего изголовья, и у меня не было сил шевельнулся, чтобы посмотреть, кто там. Этот кто-то стоял и хихикал. И этот кто-то не был человеком. В какой-то степени я даже был рад, что не могу увидеть его.

"Слишком далеко зашёл, — прошипело существо за моей головой. — Куда не звали! Слишком многое увидел, чего не следовало! Любопытный и глазастый не в меру! Забудь, что увидел, забудь, что узнал, иначе тебя ждёт судьба хуже смерти!"

И тут меня наконец-то осенило. Я снова вижу сон! Это сон во сне! И вместе с этим осознанием проснулась злость. Мои собственные видения будут мне угрожать?

Я сделал отчаянное усилие и буквально выпрыгнул из постели. Готовый драться и разрывать, обернулся к существу у изголовья. Но ничего не увидел. Меня снова уносило прочь из этого уголка моего подсознания. Я проснулся.

Некоторое время лежал тихо, стараясь понять, реальность ли это или очередной сон. Рядом посапывала Марина, с улицы доносились звуки никогда не спящего города. Темноту в комнате рассеивал тот же призрачный свет из окна, но он был не желтоватым, а вполне обычным, серебристым. В таком освещении не так-то просто разглядеть обои или люстру. Стены казались серо-бежевыми, узоров не различить, люстра свисала невнятным кулем с одной поблескивающей искоркой — отражённым от стекляшки уличным светом. Я внезапно вспомнил о существе и, дёрнувшись, изогнулся, чтобы посмотреть назад, за изголовье. Там была стена и картина, которую когда-то купила Марина. Мне она не нравилась. "Крик" Эдварда Мунка. Не нравилась нарочито примитивная техника рисовки, словно ребёнок намалевал пальцами, обмакнутыми в краску. Но ещё больше не нравилось ощущение, которое эта картина внушала. Одиночество. Страх. Безысходность. Кажется, я догадывался, кого увидел бы, если сумел бы обернуться во сне.

Сон подействовал на меня сильнее, чем я думал поначалу. В течение следующих нескольких месяцев похожие сны я видел ещё раза три. Я возвращался в Сумеречный мир, в котором застрял Илюха, только на этот раз он молчал и лишь виновато качал головой.

Понятное дело, я не считал — по крайней мере первое время, — что во сне я на самом деле проник на территорию Бардо, состояние между смертью и следующей жизнью согласно тибетской "Книге мёртвых". То был просто тяжкий сон, навеянный смертью друга, которому я был обязан слишком многим. Как здравомыслящий человек, я старался не допускать мысли, что сон хоть в какой-то мере был вещим. Иначе пришлось бы признать, что мой долг отныне — спасти Илюху, вывести его из Бардо, а это было выше сил простого смертного.

Но сны продолжали с завидным упорством тревожить меня, причём сюжет их почти не менялся. Снова и снова я проникал в Сумеречный мир, в котором неприкаянно бродит мой покойный друг.

Тогда я втайне от Марины обратился к психиатру. От моей на тот момент уже жены свои психические проблемы я по мере возможностей скрывал. Первый психиатр, у которому я пришёл, произвёл не лучшее впечатление. Слушал он меня вполуха, то и дело прерывался на телефонные звонки, что-то без конца строчил и в конце концов выписал мне кучу лекарств. Его совершенно не интересовали мои личные проблемы, я для него был просто очередным клиентом с поехавшей крышей. Второй психиатр, некто доктор Рудин, напротив, очень заинтересовался моими снами, детально расспросил о нашей с Илюхой дружбе, всех подробностях его болезни и смерти, даже задал ряд вопросов о тибетской "Книге мёртвых", основных постулатах индуизма и буддизма, концепции реинкарнации и посмертного скитания. Мне льстило такое внимание, но в то же время охватывало подозрение, что доктор такой же странный, как и я, раз обращает внимание на подобную мистику. Я попытался убедить себя, что это необходимо для полноценного лечения.

Рудин тоже выписал лекарства, но в гораздо меньшем количестве. В основном это были успокоительные и препараты, улучшающие мозговое кровообращение.

— Скажите мне честно, Алексей, — сказал доктор, буравя меня светло-карими, почти жёлтыми глазами, — вы считаете, что вашему другу действительно нужна помощь?

Вопрос застал меня врасплох.

— В смысле… — пробормотал я, — вы хотите сказать, что он на самом деле блуждает между мирами?

Сказав это, я устыдился. Уж очень глупо и по-детски прозвучало моё уточнение. "Блуждает между мирами", надо же!

— Поймите меня правильно, — сказал доктор. — Моя основная цель — оказать вам психиатрическую и психологическую помощь. Я не знаю, существует ли загробный мир, но очень важно, верите ли вы в него. Пусть вы внушили самому себе, что это правда; если человек уверен, что в его пятке торчит шип, мы не поможем ему, просто убеждая, что шипа не существует. Необходимо вынуть этот шип, реальный ли он или существует лишь в субъективном пространстве.

— Понятно, — буркнул я недовольно. Доктор почти прямым текстом заявил, что считает меня психом, но намерен нянчиться с моими тараканами. — Рассудком я понимаю, что это просто сон или, возможно, перегоревшие предохранители в мозгах, но в душе… Я очень боюсь, что Илю… что Илье нужна моя помощь.

Рудин удовлетворённо кивнул.

— Хорошо. На самом деле я не думаю, что вы сошли с ума и у вас какое-то психическое отклонение вроде шизофрении. Небольшие навязчивые идеи свойственны очень многим людям. Вы адекватно воспринимаете собственные проблемы и вовсе не настаивайте на собственной правоте. — Он постучал авторучкой по столу. У него были очень крепкие и заметно сильные длинные пальцы. — Случай нестандартный, надо признать. Я бы порекомендовал вам разобраться в вопросе более обстоятельно, выяснить всё, что можно, о реинкарнации и посмертных скитаниях. Обратиться к компетентным лицам.

— Каким ещё компетентным лицам? — опешил я. — К гадалкам и экстрасенсам идти?

— Нет, я же сказал "компетентным". Тем, кто действительно разбирается в теме.

Он выжидательно глянул меня. И до меня дошло.

— В этом должны разбираться тибетские ламы… Наверное… Это что же, мне теперь в Тибет лететь?

— Не спешите. Подумайте как следует. Необязательно сразу хватать чемоданы и лететь на другой конец света. Мы живём во времена интернета, многие вещи легко узнать удалённо. Я настоятельно рекомендую вам подойти к вопросу обстоятельно и не спеша.

Я покидал психиатра со смешанным чувством растерянности, изумления и облегчения. Этот странный доктор не советовал мне подавлять болезненные фантазии, а наоборот, всячески поощрять их. Видимо, таков был метод его лечения. Я прекрасно сознавал, что он всего лишь хочет мне помочь и вовсе не верит в мои сны. Собственно, я и сам в них не верил. Однако вопреки всем этим соображениям, я почувствовал сильнейшее облегчение, потому что теперь у меня были цель и план. Я не думал, я не хотел думать о том, что будет, если "компетентные лица" распишутся в своём бессилии мне помочь. Всё это будет позже, а сейчас я знал, как мне поступить.

Эта конкретика и ясное понимание того, что следует делать, принесли мне временный покой. Время от времени мне продолжали сниться сны об Илюхе, но они были лишены той давящей атмосферы, которая оказывала на меня столь нехорошее впечатление. Я пользовался любой свободной минуткой, чтобы прошерстить интернет на предмет консультации с тибетскими ламами. Но это оказалось не так-то просто. Ламы не оказывали услуги удалённо, к ним следовало либо приехать, либо дождаться, пока они сами приедут к тебе в страну. На одном из форумов, где высказывались разного рода религиозные фрики, я вычитал, что во многих случаях ламам необходимо лично видеть спрашивающего человека, пощупать его, прослушать пульс и составить подробный гороскоп.

Подобное чтение энтузиазма не прибавляло. Я понимал, что всё глубже и глубже погружаюсь в трясину разнообразной псевдонаучной чепухи, в которую не верю ни на грамм. Я оказался в совершенно дурацкой ситуации. С одной стороны, хотел помочь Илюхе, застрявшиму в Бардо; с другой — абсолютно не верил в это самое Бардо и в то, что Илюха там застрял. Смерть — это абсолютный конец, и после неё нет ничего. Рационализм во мне находился в жёсткой конфронтации с иррациональными сферами.

Показать полностью
6140

"Дьявол", расплатившийся детьми

Из полюбившегося мне цикла "Вот вам немного бесполезных знаний и делаете с ними что хотите".


Самое, пожалуй, знаменитое внутреннее перерождение в российской истории продемонстрировал знаменитый граф Федор Иванович Толстой по кличке "Американец" или "Татуированный дьявол".

"Дьявол", расплатившийся детьми История, Аристократия, Граф Толстой, Мистика, Биография, Длиннопост

Ф. Толстой в молодости


Будучи совершенно безбашенным в молодости, к старости Американец стал очень набожным и богобоязненным человеком. Причем слово безбашенный следует понимать буквально, товарищ реально был без башки, в 90-е его бы окрестили "отморозком".


Чтобы было понятно - "Американцем" и "Татуированным дьяволом" он стал после одной истории, в которой как нельзя ярче проявился весь его характер. Окончив Морской Кадетский Корпус, тогда еще просто Федор служил в элитнейшем Лейб-гвардии Преображенском полку. Однажды, устраивая полеты на супермодной новинке - воздушном шаре, он "пролетал" смотр полка и по возвращении полковник отчитал его при всех. Фёдор обиделся и плюнул старику в лицо. Они стрелялись, полковник получил тяжелое ранение, а Федора ожидали серьезные неприятности.


Тогда родственники решили спрятать прошрафившегося, и отправили его в кругосветное плавание с экспедицией Крузенштерна вместо другого Федора Толстого - кузена дуэлянта и будущего художника–медальера. Родственники - знаменитый клан Толстых - у Федора были хоть и обедневшие, но все еще очень влиятельные и, кстати, весьма известные. Писатель Лев Толстой, например, доводился ему двоюродным племянником, а Мария Лопухина с портрета ниже - родной сестрой.

"Дьявол", расплатившийся детьми История, Аристократия, Граф Толстой, Мистика, Биография, Длиннопост

Толстой ушел в плавание, и вскоре на судне "Надежда" от нового члена экипажа выли все - так он всех достал. Николай Резанов (тот, который "Юнона" и "Авось"), вот что писал о нем в своем дневнике:


Крузенштерн взял себе в товарищи гвардии подпоручика Толстого, человека без всяких правил и не чтущего ни Бога, ни власти, от него поставленной. Сей развращенный молодой человек производит всякий день ссоры, оскорбляет всех, беспрестанно сквернословит и ругает меня без пощады.


В итоге Крузенштерн воспользовался своей капитанской властью и высадил склочника на берег во время стоянки на Камчатке, велев добираться в Петербург своим ходом. А незадолго до этого, при заходе на Маркизовы острова, Федор татуировался у тамошних аборигенов от пальцев ног до шеи и кистей рук.


Татуировками этими, кстати, он очень гордился и хвастался долгие годы, его племянница Мария Каменская (дочь уступившего место на корабле "второго Федора Толстого"), вспоминала, что сначала дядюшка раздевался до пояса и его разглядывали охающие дамы, "потом мужчины все вместе отправлялись в курительную комнату и уж там-то стягивали с дядюшки последние подштанники, за трубками изучая графа что спереди, что сзади...".


Вдохновленный этой историей Грибоедов не удержался и упомянул героя великосветских салонов и карточных столов в своей пьесе "Горе от ума". Помните?


Ночной разбойник, дуэлист,

В Камчатку сослан был, вернулся алеутом,

И крепко на руку не чист.


Толстой, мухлевавший за карточным столом практически в открытую, обиделся. Тщательно зачеркнул вторую строчку и рядом написал: "В Камчатке черт носил", а в скобках добавил: "Ибо сослан никогда не был". Потом при случае спросил у Грибоедова:

– Ты что это написал, будто я на руку нечист?

– Так ведь все знают, что ты передергиваешь, играя в карты.

– И только–то? – искренне удивился Американец, – так бы и писал, а то подумают, что я табакерки со стола ворую.

"Дьявол", расплатившийся детьми История, Аристократия, Граф Толстой, Мистика, Биография, Длиннопост

Федор Толстой. Рисунок Пушкина, на свадьбе которого с Гончаровой Американец был сватом.


Но я отвлекся, вернемся к его, как любил говорить его племянник Лёвушка, "нравственному перерождению". Произошло оно при следующих обстоятельствах.


Толстой, как вы, наверное, уже поняли, был завзятым дуэлянтом, одним из самых знаменитых бретеров Империи. Он одинаково хорошо и стрелял, и фехтовал, при этом с пугающим равнодушием относился к человеческой жизни. Известен, например, такой случай.


Как-то раз, проводя вечер за картами у Толстого, кто-то из его друзей, по одним сведениям Гагарин, по другим, Нащокин, с кем-то повздорил и вызвал обидчика. Секундантом пригласил хозяина дома, "Американца". Зайдя за ним утром, он обнаружил Федора спящим, и начал будить его - опаздываем, дескать. На что Толстой перевернулся на другой бок и ответил: "Уже не опаздываем. Ты был оскорблен под моим кровом и воображал, что я допущу тебя до дуэли? Я твоего приятеля уже убил".


Оказалось, что он тем же вечером специально поссорился с обидчиком друга, вызвал его, назначил дуэль на 6 часов утра, застрелил своего противника, вернулся домой и лег спать.

"Дьявол", расплатившийся детьми История, Аристократия, Граф Толстой, Мистика, Биография, Длиннопост

Федор Толстой в преклонных годах. Художник Филипп Рейхель, 1846 г.


Все изменилось после того, как Толстой женился - как всегда, со скандалом, на цыганской плясунье Авдотье Максимовне Тугаевой, после многолетнего сожительства. Вот что рассказывает о проклятии дяди та же Мария Каменская:


"Убитых им на дуэлях он насчитывал одиннадцать человек. Он аккуратно записывал имена убитых в свой синодик. У него было 12 человек детей, которые все умерли в младенчестве, кроме двух дочерей. По мере того, как умирали дети, он вычеркивал из своего синодика по одному имени из убитых им людей и ставил сбоку слово «квит»".


Он действительно считал смерть одиннадцати своих детей Божьей карой за смерть одиннадцати человек, убитых им на дуэлях. Вот тогда-то он и стал тем набожным прихожанином. Эти страшные "квитания" прекратились только после того, как последней - уже в 17-летнем возрасте - умерла его любимая дочь, многообещающая поэтесса Сарра.

"Дьявол", расплатившийся детьми История, Аристократия, Граф Толстой, Мистика, Биография, Длиннопост

Дочь Толстого Сарра. Акварель П. Ф. Соколова.


Как заключает Каменская, "когда же у него умер одиннадцатый ребёнок, прелестная умная девочка, он вычеркнул последнее имя убитого им и сказал: «Ну, слава Богу, хоть мой курчавый цыганеночек будет жив»".


И действительно, последний "цыганенок", дочь Параша, жила долго. Она стала Прасковьей Федоровной, супругой московского губернатора В. С. Перфильева и дожила почти до конца XIX века, умерев в 1887 году.


Сам же Американец умер в 1846-м, в 64 года. Говорят, перед смертью исповедовался несколько часов - оно и понятно, нагрешил он в этой жизни немало.


Его могила на Ваганьковском кладбище до сих пор цела, при случае можете навестить.

"Дьявол", расплатившийся детьми История, Аристократия, Граф Толстой, Мистика, Биография, Длиннопост

______________

Это отрывок из моей книги "Жизнь примечательных людей"

Моя группа во ВКонтакте - https://vk.com/grgame

Моя группа в Фейсбук - https://www.facebook.com/BolsaaIgra/

Моя страница на "Автор.Тудей" - https://author.today/u/id86412741

Показать полностью 5
49

Шатун 9: Враг внутри меня

Я положительно не признаю любовь за сильную страсть. Сильная страсть – это страх. Вот где сильная страсть. Если вы хотите сильных ощущений, играйте в страх. Чтобы испытать напряжённую радость жизни, нужно испытать напряжённый страх за неё.

Р. Л. Стивенсон. Клуб самоубийц.

I

В Чёрно-белом мире, где днём ещё худо-бедно можно жить, а ночью на поверхность земли вылезают чудовищные Заблудшие, зевать и хлопать ушами – себе дороже. Но мы не зевали – приготовились на сей раз как следует, вооружились до зубов.

Открыв Тёмную тропу, я ступил на разбитый асфальт дороги, вьющейся серпантином по горным склонам. И у меня перехватило дыхание. Внизу, там, где среди деревьев белели стены заброшенных домов, вился дымок.

– Не может быть, – проворчал Боян. – Здесь снова кто-то поселился. Только не вздумай, Валера, тащить их в Зачарованный лес. У нас полно работы с Схроном. Я не вынесу, если ты снова потеряешь свои силы.

– Я тоже не вынесу, – согласился я. – Теперь буду расходовать силы осторожно. Но этот дымок надо проверить.

Боян колебался недолго. Его самого мучило любопытство.

Соблюдая все меры предосторожности, мы спустились к руинам посёлка. Дымок шёл из наиболее сохранившегося строения – Храма, защищённого от ночных монстров символами на земле.

При нашем приближении из двери вышел высокий человек в лохмотьях. С неопрятной бородой чуть ли не до пояса. С длинными спутанными волосами, раскиданными по плечам. Он выглядел как дикий человек, неандерталец какой-то, но я сразу его узнал. И замер, не в силах ни двинуться, ни слова вымолвить.

Это не могло быть правдой.

– Охренеть, – прорычал Шатун. – Наконец-то они вспомнили обо мне и соизволили явиться!

Целую минуту, а то и дольше было тихо, как на кладбище. Лишь где-то внизу плескалась река, и шумел ветер в ветвях раскидистого вяза. Мы таращились на Шатуна, а Шатун смотрел на нас, переводя взгляд с одного на другого.

Мне казалось, что это мираж. Или сон. Хотел себя ущипнуть, но сдержался, чтобы не выглядеть ещё большим придурком, чем я, Валера Тихомиров, есть на самом деле. Это была действительность, просто она не умещалась в черепной коробке.

Когда секундный шок прошёл, меня захлестнуло самое настоящее счастье. Боже ты мой, Шатун жив! Он жив!

Но как?

Я повернулся к Бояну с широченной улыбкой, ожидая, что он тоже радуется.

Но он не радовался. Более того, рожа у него была каменная, чужая, отстранённая, почти высокомерная, как у мелкого начальника, который только что узнал о грандиозном повышении. Побуравив глазами Шатуна, он рявкнул легионерам:

– Взять его!

И, прежде чем я успел собраться с мыслями о том, что происходит, пара легионеров (я был с ними знаком шапочно, даже забыл прозвища) скрутили Шатуну руки, так что ему пришлось наклониться. Лохматая борода и лохмотья провисли вперёд. Ещё двое мордоворотов тыкали в Шатуна дулами винтовок. Впрочем, лица у всех были растерянные, чуть ли не испуганные. Я их понимал...

Шатун не сопротивлялся. Он вообще не удивился такому неласковому отношению.

– А ты хватку не потерял, Боян! – прохрипел он, скалясь.

Я наконец-то ожил:

– Вы чё делаете? Массово рехнулись, что ли? Это ж Стас! Шатун!

Боян, который не сдвинулся с места во время экзекуции над другом, спокойно поинтересовался:

– Ты уверен?

Тут до меня дошло. Я в шоке молчал, а Боян продолжил:

– То-то же. – Он потерял ко мне интерес и поглядел на Шатуна: – Скажи мне, дорогой, как ты выжил здесь после двух выстрелов в тело, падения с большой высоты в реку и ночёвок в обществе Заблудших больше месяца?

Меня это тоже весьма интересовало. Я навострил уши. Но Шатун сказал:

– Я ни хрена не помню. Очухался на берегу, побрёл куда глаза глядят, пришёл сюда в итоге... Вот, живу тут несколько недель. Не знаю точно, сколько. Не стал делать зарубки, как Робинзон, чтоб не расстраиваться.

Я обрёл дар речи.

– Что ты ел? – спросил я, понимая, что все эти нюансы надо выяснить прямо здесь и сейчас, не отходя от кассы. Боян прав, что не доверяет Шатуну. Ведь это может быть вовсе не Шатун. Тащить неизвестно кого в наше измерение – верх глупости, особенно если это существо (я поёжился при этой мысли) хочет к нам в гости. Вопрос про еду был важен, поскольку жители Чёрно-белого мира забрали всё съестное, я это хорошо помню.

– Капканы остались... парочка, – объяснил Шатун и закашлялся. Легионеры слегка ослабили хватку, и он выпрямился. – Размер – троечка. На сусликов и белок. Иногда зайцы попадались, вот тогда пир был горой. Огороды поспели, сейчас же конец лета...

Он был прав. Местные не могли забрать урожай, потому что урожая как такого не было на тот момент. А ждать, пока овощи и фрукты поспеют, никто не захотел. Все спешили свалить отсюда как можно скорее. К тому же я сказал, что в Зачарованном лесу, куда их перемещал, еды навалом, только раскрывай рот.

Мы с Бояном переглянулись. Он уже не выглядел отстранённым, сейчас он напоминал того же начальника, которого поймали на ведении двойной бухгалтерии. Он был растерян.

– Что насчёт ран? – спросил он.

– Зажили, – хмыкнул Шатун.

Боян подошёл к нему. Рванул дырявую рубаху, обнажив поджарое мускулистое тело нашего медведя. Оно было грязным и покрытым сеткой шрамов. Я сразу увидел следы от пуль, они действительно зажили. Боян стоял и напряжённо думал.

Наконец снова спросил:

– Кто научил Жуткого по прозвищу Ведьма конструировать приборы для оживления частей человеческих тел? Мы тогда работали вместе в ОРКА!

Боян тестировал того, кто выглядел как Шатун. Я усомнился. Если это не Шатун, а Жуткий под его личиной, то он мог забрать у нашего друга и память вместе с внешностью. Но Бояну лучше знать.

– Старые люди, – ответил Шатун не задумываясь. – Так «Ведьма» сам сказал.

Вдруг мне вспомнился Анатолий Васильевич Грушин, часовщик, с которым мы боролись с Марой. Он рассказывал, что во сне ему являлись некие существа. Как они выглядели, он не имел представления, они всегда прятались в темноте, или в тумане, или за дверью. Во сне Грушин осознавал, что они непохожи на людей и лучше их не видеть. Он откуда-то знал, что они очень, очень старые...

Эти таинственные Старые Люди в течение нескольких снов поведали Грушину, как построить прибор, замедляющий время настолько, что происходит что-то вроде фазового скачка. Время замедлялось в тысячи раз, и в этом замедленном времени Грушин обнаружил другое измерение...

Я читал о Жутком по прозвищу «Ведьма» в рассказе, который мне дал Шатун... Настоящий Шатун. Значит, эти непонятные Старые люди научили и Ведьму, и Часовщика делать какие-то приборы, пользоваться которыми могли только Жуткие.

– Как Володя нашёл флешку? – задал Боян новый вопрос.

Если б я был не в курсе, подумал бы, что Боян дурачится или стебётся. Но я понимал, о чём он.

– Прочитал крипипасту, – ухмыльнулся Шатун. – Ещё что спросишь?

Боян не затруднился с ответом:

– Спрошу, где твоя наркота?

Сколько я помнил Шатуна, он всегда был слегка (или не слегка) обдолбан. Впрыскивал какую-то дурь в ноздри из флакончика и кайфовал. Я вдруг сообразил, что сейчас Шатун «чистый», хоть и ведёт себя расхлябанно и развязно.

– Сто лет как кончилась.

– Как долго не употребляешь?

– Недели две.

Они буравили друг друга глазами. Будто вели неслышный диалог. Мы с легионерами ждали. А речка всё так же усыпляюще шумела где-то за кустами, а ветерок заунывно шелестел листвой, и далеко-далеко разносился крик чаек.

Я вмешался в этот зрительный разговор:

– Как звали предателя из племени Беров?

Счёл нужным вставить свои пять копеек. К Берам мы с Шатуном отправились вдвоём, больше никто из легионеров не знал, что там случилось. Только я и Шатун. Я ждал, что Шатун оскорбится на то, что и я его проверяю, но он оказался выше этого.

– Такулча-засранец, – не задумываясь ответил он. Криво улыбнулся. – Я и Синильгу твою помню...

Я повернулся к Бояну, надеясь, что никто не заметит, как покраснела моя физиономия.

– Это он.

Боян покачал головой.

– Не факт. Чужую память можно украсть. Ладно, парни, пока подержите его ещё маленько, глаз не спускайте. И обыщите.

Парни принялись за дело. А я спросил Бояна:

– Что ты с ним будешь делать?

– Посадим его на карантин, пусть посидит. А мы на его поведение поглядим.

– Карантин! Ха, я, кажется, догадываюсь, где это.

– Да-да. Там, где ты сидел, в бомбоубежище. Тем более там место освободилось... я про Синицына. – Он обратился к двум свободным легионерам, которые с интересом грели уши. – Вы двое, за мной. Валера, ты тоже. Осмотрим территорию. Хочу убедиться, что Шатун правда занимался охотой и рыбалкой. А вы трое – держите его. Если это перепрограммированный Шатун, то он опасен и хитёр. Так что не спать! И с ним не разговаривать.

Вчетвером мы – Боян, два легионера и я – обошли здание. Ветхие дачи вокруг «храма», где прятались на ночь жители этого мира, пребывали в ещё худшем состоянии, чем в день исхода местных. Но огородики были очищены от сорняков, грядки увлажнены водой из ручья, хотя частые дожди позволяют вовсе ничего не поливать. Картошку и морковь кто-то (то есть понятно кто) недавно выкопал, на грядках лежали стопки увядшей ботвы.

– Боян, да он это! – заговорил я. – А выжил он, потому что на нём всё как на собаке заживает.

Боян ответил не сразу. Походил по дорожкам между грядками, пнул ботву, поднял виноградную улитку и щелчком отправил в полёт в кусты.

– А Заблудшие по дружбе не тронули? – не без ехидства спросил он.

– Ты сам говорил, что истинные цели Заблудших никто не знает! – горячо зашептал я. – Отпустили, он им не нужен. Он не Жуткий, не Бифуркатор, не член Семьи. Просто здоровенный мужик.

Боян покивал. Больше своим мыслям, чем моим словам.

– Это мы проверим. Заблудших действительно больше заинтересовали бы Бифуркаторы вроде тебя, – он покосился на меня. – Чёрт! Готов спорить, что если это всё-таки не Шатун, а какая-то тварь с его внешностью, у неё одна цель: захватить тебя, Валера!

Я заморгал.

– А почему именно меня? В смысле, если они прикончат тебя, например, то лишат Легион головы... Сопротивление распадётся. А потом есть Вадик-бифуркатор...

– Чушь всё это, – оборвал меня Боян. – На хрен мы с Вадиком им не сдались. Именно ты открыл портал в Схрон. Потенциально ты можешь пройти в любое измерение. В любое! А Заблудшим именно этого и надо.

– Зачем?

– А я знаю? Надо зачем-то. Поэтому повторяю ещё раз, держись от этого Вроде-Бы-Шатуна подальше. Пока я не докажу себе и всем желающим, что это наш человек... – Он устало потёр огромный безобразный шрам через всё лицо: след пыток агентов КАРА. – Но я ему не верю. Знаешь, почему? Потому что он две недели без своей «пшикалки».

Я фыркнул:

– Ну подумаешь, завязал!

Боян вздохнул:

– Не мог он завязать.

– Почему?

Боян скривил губы, шмыгнул носом. Мне почудилось, что он не хочет отвечать и тянет время. Но он, пусть и неохотно, но ответил:

– Это очень сильное средство. С него так просто не слезешь... Ладно, идём в храм. Поглядим, как он обустроился.

Мы поглядели. Шатун поселился в комнатке возле самой входной двери. В комнатке имелись: жёсткая деревянная кровать, старинный стул, несколько книг на полке из неструганных досок (эти книги оставили местные, видимо, забыли в спешке), прогоревшая под корень свеча на грязном блюдце с отколовшимся краем. В стене торчали огромные гвозди, на них кучей висела старая одежда, в которую иной бомж побрезговал бы одеться.

Ужас тихий, подумал я, представив, как Шатун здесь ночевал. Один в мёртвом мире, полном чудовищной нежити, с одной свечечкой, без оружия, без надежды... Я бы рехнулся на его месте. А Шатун ещё улыбается...

Радость оттого, что он жив, окончательно сменилась страхом. Нет, это не он, это не человек. Это тварь под его личиной и с его памятью. А он давно мёртв, и тело его разлагается где-то в здешних горах. Мне стало плохо.

Я почти не запомнил, как открыл портал назад, в наш мир. Не провожал Шатуна в бомбоубежище. Не разговаривал с ним, хотя подчас ловил его выжидательные взгляды. Если это тварь, она жаждет заполучить меня!

За всё это время с тех пор, как он, подстреленный, упал с высокого склона в реку, я почти смирился с его гибелью. А тут он появляется живой и здоровый, весёлый и не обдолбанный, и у меня снова заболело в груди... Если это окажется не он, если Боян докажет, что настоящий Шатун всё-таки умер...

Можно похоронить человека один раз, но на второй уже не хватит сил.

II

В последующие дни мне легче не стало. Я не хотел никого видеть, ни с кем разговаривать. Целыми днями лежал в комнате, таращился в потолок или окно. Иногда выходил на кухню, молча забирал еду и ел в комнате.

Мои «сожители» отнеслись к моему состоянию с пониманием и не докучали. Но на третий день зашла Эм. Зашла бы раньше, но её где-то носило; её не было на даче, иначе я бы почувствовал.

Я сидел у окна, как старая одинокая пенсионерка, и, не оборачиваясь, рявкнул:

– Эм, не сейчас!

Наступила пауза. Я спиной ощутил, как разгневана и обижена Эм.

– Я не утешать тебя пришла, – раздался её холодный голос, – если ты об этом. Вот.

Я обернулся.

Она стояла возле моей незаправленной кровати, худенькая, хрупкая, в голубой рубашке и джинсах. Волосы у неё отросли почти до лопаток, пока я торчал в бомбоубежище, а потом переводил людей в мир Схрона и обратно. Она протягивала мне банковскую карту и брелок с ключами.

Я встал.

– Что это?

– Ты, как Бифуркатор, получаешь зарплату от Легиона. – Её тон был по-прежнему ледяным, и смотрела она не на меня, а куда-то вниз. Ну вот, обиделась. И я хорош со своим сплином. – Таких, как ты, мало, поэтому оплата достойная. А ключи от одной из наших резервных квартир. Адрес указан на брелоке. И пин-код от карты там же. Бери и поживи отдельно... недели две.

Я не поверил ушам.

– Серьезно?!

Схватил карту и ключи. Начал их разглядывать, будто никогда не видел ничего подобного.

– Ты должен отдохнуть от Легиона, – сказала Эм мягче и запнулась. – И от Семьи. Я буду поддерживать связь на всякий случай, но мешать не стану. В случае чего сразу уходи через Тёмные тропы в другие инварианты. Тебя будет трудно поймать даже Заблудшим, не говоря уже о простых Жутких, преступниках или полицейских. Только не злоупотребляй.

Я с благоговением повертел перед носом карту.

– А Боян в курсе?

– Конечно. Что за вопрос?

– Сколько на этой карте денег?

– Достаточно. Но не забывай, Валера, что ты не должен привлекать внимания, а большие траты привлекают внимание. Разумеется, ты инсцинировал свою смерть, но тебя всё же кто-нибудь сумеет опознать. Поживи один, погуляй один, подумай один. Мир подскажет, как быть.

Я оторвался от карты и взглянул на Эм. Иногда забываешь, что она из другого мира. А потом она как скажет что-нибудь этакое, как вот сейчас, и сразу вспоминаешь... Я внезапно обнял её и поцеловал в щёчку. Она покраснела.

– Спасибо, Эм!

Не теряя времени, я быстро оделся, небогатый скарб собрал в рюкзаке, завернул меч-вакидзаси в тряпки, вышел из дома, не попрощавшись, и пошёл вниз по горной дороге. Она была лучше той, что в Чёрно-белом мире, но не сильно. Буквально через несколько минут я ощутил укол вины за то, что ушёл по-английски, но поспешил убедить себя, что так надо. Эм скажет нашим, куда я девался. А мир подсказывал мне, что уходить надо быстро, не рассусоливая.

Дотопав до санатория «Пятый сезон», за которым находился шлагбаум и остановка, я дождался автобус. Он повёз меня в город. Сидя у окна и любуясь буйной зеленью, за которой не было видно домов и даже иногда заборов, я думал: ну вот, наконец-то движение. Засиделся я, оттого и депрессия. Уж очень привык я с Шатуном по земле-матушке бродить...

При мысли о Шатуне я нахмурился. Так, хватит пережёвывать одно и то же, как кисейная барышня, пора быть мужиком.

Я пока понятия не имел, что делать одному две недели. Мир подскажет, надеюсь, иначе будет очень скучно. Эм предупредила, чтобы я не «светился», но я и сам это понимал. А «не светиться» – значит сидеть тише воды, ниже травы. А это как раз таки ужасно скучно.

До города было далековато, мы всё ехали и ехали вниз; узкая извилистая дорога, зажатая живыми изгородями и буйно разросшимися деревьями, расширялась, становилась всё более солидной. На ней появилась разметка.

В автобусе прибавлялось народу. Было позднее утро, люди ехали по своим делам в город. Рядом со мной уселся молодой тип и поглядел на золотые часы.

И я внезапно понял, куда поеду в первую очередь.

Мир подсказал мне, что делать, и очень быстро подсказал.

Автобус добрался до конечной: шумного и грязного автовокзала. Тут ходила, шаталась без дела и опаздывала на междугородние рейсы тьма-тьмущая людей, орали таксисты, с бренчанием пробегали носильщики со своими тележками. Я вонзился во всю это сутолоку, быстро просочился на другую сторону улицы и нырнул в прохладу метро.

Доехал до станции «Калининградская», оттуда до дома Анатолия Васильевича Грушина рукой подать.

Выбравшись из метро, я очутился совсем в другой обстановке. Здесь был почти центр города, чистый, озеленённый, со старинными домами, кованными заборами и лужайками. Людей и здесь было много, но публика не в пример автовокзальной чинная, спокойная. Никто никуда не спешит, не плюётся, не орёт в ухо, не воняет потными подмышками.

После прогулок в испепеляюще жаркий мир Схрона, сидения в бомбоубежище, путешествия в Чёрно-белый мир и прозябания на даче в горах окунуться в обычную городскую жизнь было просто сущим кайфом. Я шёл и лыбился не пойми чему. На меня особо не пялились, но порой поглядывали. Наверное, я смахивал на придурковатого туриста из Восточной Европы с их приклеенными улыбками. Фотоаппарата не хватало...

По дороге к Грушину в стене дома между двумя магазинами я заприметил банкомат и снял с карты двадцать тысяч рублей. Карта картой, а «нал» тоже надо иметь при себе. Это на первое время, сказал я себе. Может, куплю себе что-нибудь.

Пока стоял возле банкомата, привычно озирал окрестности на все 360 градусов. На мне были тёмные очки, из-под них удобно смотреть куда тебе надо, не привлекая внимания. Горожанам на меня было начихать.

Я дошёл до знакомого подъезда и набрал номер квартиры, надеясь, что старый Жуткий дома. Он был дома.

– Вы живы! – завопил он радостно, отперев дверь, и раскинув руки для объятий. Будто мы были друзьями не разлей вода. Беда объединяет, а мы с ним на пару ушатали иномерную тварь и завалили её слугу. Вот Грушин и обрадовался. Я тоже расплылся в улыбке и обнял его. – Проходите, вы должны рассказать, что произошло!

Он суетливо бросился вглубь квартиры, за ним метнулся кот, а я, разувшись, последовал за ним. Да, Грушин не изменился, по-прежнему обращался ко мне на «вы», хотя я ему во внуки годился.

Мы отлично провели время. Я сидел на стуле возле коллекции тикающих на разные лады часов и рассказывал о путешествии в Зачарованный лес. Всего не рассказывал: о том, что я – Бифуркатор, например, умолчал. Мало ли. Грушин не желает мне зла, но может проговориться некстати. По моему рассказу выходило, будто из Зачарованного леса меня вытащили другие Жуткие, которые умеют ходить между измерениями.

Грушин слушал внимательно и вроде бы верил каждому моему слову. Ещё бы, он ходит в Багровый мир, отчего бы не поверить в Зачарованный лес?

В конце рассказа я дал ему брегет для починки. Часовщик обещал починить бесплатно.

– Значит, Мару вы больше не видели? – уточнил он, положив мои часы на рабочий стол.

– Нет, скорее всего её занесло в другое измерение.

Грушин пожевал губами. Сказал мрачно:

– Надеюсь, там ей будет нечем поживиться, и она сдохнет с голоду.

Он тоскливо посмотрел на прикрытый простынёй предмет в углу комнаты. Это был его прибор, с помощью которого он проникал в Багровый мир.

Меня вдруг осенило.

– Вам, наверное, скучно теперь без неё?

Грушин не отнекивался. Кивнул и улыбнулся.

– И да, и нет. Враги добавляют остроты в нашу жизнь, особенно если ты можешь с ними бороться, а не просто сидишь дома и проклинаешь. Они иногда делают жизнь осмысленной. В моём случае, слава богу, Мара лишь добавляла остроты. Без неё моя жизнь не стала бессмысленной. Мне больше не с кем сражаться. Но я иногда хожу в Багровый мир и...

Он внезапно смутился. Кот запрыгнул ему на колени, и часовщик почесал его за ухом.

«Чего это он? – подумалось мне. – Людей он, что ли, грабит из Багрового мира?»

– ...опекаю нескольких людей, – договорил Грушин с натугой. – Помните Дашу?

Я кивнул. Ещё бы я не помнил эту эльфийку в инвалидном кресле. Она выздоровела благодаря нашим подвигам, и я гордился тем, что смог для неё сделать. Правда, она никогда об этом не узнает...

– Они с матерью ничего не знают про меня, – сказал Грушин, словно подслушав мои соображения. – Я просто незаметно наблюдаю, чтобы их никто не обижал... – Он понурился. – Но они в порядке, никто их не обижает. То есть это, конечно, хорошо...

Он окончательно смешался. Я подумал, что он с радостью защитил бы их от какого-нибудь хулигана. Этот тощий старичок уделает и Валуева, если надо. Грушин сменил тему и пригласил меня погонять чаи. Но я сказал, что спешу и зайду завтра. Мне ещё надо найти свою новую обитель и обустроиться.

Уже в прихожей я спросил:

– Помните, вы рассказывали о Старых людях, которые научили вас, как сконструировать эту машинку? Они вам больше не снились?

Грушин слегка растерялся от вопроса:

– Нет, никогда...

– Как думаете, зачем они вас научили?

Часовщик почесал лысоватую голову.

– Я думал об этом. Наверное, они хотели, чтобы я прогнал Мару...

Я покидал квартиру Грушина задумавшись. Это было интересное предположение. Старые люди – кто они? Они владеют технологиями, которых ещё нет в человеческой цивилизации, но сами ничего не делают, а просто учат разных Жутких. Они хорошие или злые? Если хорошие, то почему научили «Ведьму» расчленять людей и оживлять части тела? Если злые, зачем с помощью часовщика прогнали Мару?

Может быть, потому что она была для них опасна? Или они не потерпели конкурента в плане эксплуатации людей?

Приёмыш рассказывал, что Старые люди связаны с Заблудшими. Что именно они научили Заблудших разным технологиям, что обитают они за Кристальным порогом в подземном городе, и допускаются до аудиенции с ними только Перерождённые Заблудшие.

Кем бы ни были эти Старые люди, они круче Заблудших, которых все так боятся...

От Грушина я поехал на автобусе непосредственно на свою новую квартиру. Она находилась почти в центре, но в стороне от больших улиц, в тихом зелёном районе.

У нужного подъезда, осенённого густыми липами, валялось штук пять неухоженных дворняг. Бродячих, скорее всего. Видимо, численное превосходство сделало их храбрее, чем они были на самом деле, и они зарычали на меня. Я наклонился якобы за камнем, и всю эту лохматую шайку как ветром сдуло.

«Моя» хата находилась на третьем этаже. Уютная скромная двухкомнатная квартирка с мебелью и просторной лоджией. Окна в двух комнатах выходили на разные стороны дома; с одной стороны открывался вид на горы поверх деревьев, с другой – на внутренний двор с детской площадкой, скамейками и баскетбольной площадкой в окружении сетчатого забора. Я закинул рюкзак в шкаф, в котором болтались плечики, принял душ. Уже вечерело. Куда только день девался? Я перекусил поджаренными на сковородке сосисками из магазина внизу. После ужина я почувствовал сытость и тяжесть в желудке. Может, снова сесть на вегетарианскую диету, которой я придерживался с Шатуном и Эм?

Как-то странно быть предоставленным самому себе. Обычно мне всегда указывали, что делать, а тут никого...

Недолго думая, я снова оделся – в свежее. И отправился бродить по городу.

Выйдя на лестничную площадку, пошёл по лестнице. Третий этаж всё-таки, зачем лифт вызывать? На площадке второго этажа встретил девушку, которая шла наверх. Она удивительно была похожа на Эм. Я чуть было не окликнул её и не поинтересовался раздражённо, какого лешего она следит за мной. Вовремя понял, что это другой человек. Она посмотрела на меня, я – на неё, и мы разошлись.

Вечер выдался пасмурным и душноватым.


Продолжение в комментариях

Показать полностью
57

Шатун 7

Предыдущие части:

Шатун: Побег в никуда ШАТУН

Шатун 2: Сон в зимнюю ночь ШАТУН-2

Шатун 3: Имя моё Легион ШАТУН-3

Шатун 4: Часовщик ШАТУН-4

Шатун 5: Зачарованный лес ШАТУН-5

Шатун 6: Приёмыш Шатун-6. Приёмыш

История седьмая. СХРОН

Во тьме, возможно, таятся разумные сущности и, возможно, таятся сущности вне пределов всякого разумения. Это не ведьмы или колдуны, когда-то пугавшие примитивную цивилизацию, но сущности бесконечно более могущественные.
Г. Ф. Лавкрафт

I

– Расслабься, – раздался возле левого уха вкрадчивый голос Вадика. – Просто расслабься, думай о хорошем, отпусти все мысли... Ты ведь чувствуешь Тропу? Теперь тебе надо войти в кёро, чтобы она открылась.

Опустив веки, я постарался расслабиться ещё больше, чем раньше, но у меня фиг что получилось. Вместо расслабления тело напряглось даже сильнее прежнего.

– Представь, что ты паришь над землёй... – продолжал занудствовать Вадик. – Просто расслабься...

Я громко цыкнул и открыл глаза.

Мы с бифуркатором сидели на горной тропе, серпантином поднимающейся к самым вершинам. Благодаря постоянным дождям трава здесь выросла выше головы, и в ней было впору заблудиться. Один край тропы упирался в почти отвесный склон, в котором среди кустов угрожающе торчали валуны, грозящие в любой момент обрушиться вниз. С другой стороны открывался обалденный вид на огромное ущелье. Далеко внизу грохотала горная речка; среди елей, берёз и ореховых деревьев торчали разноцветные крыши дач, отелей и санаториев. Сама тропа была около полутора метров шириной – один неверный шаг, и ты совершишь экстренный спуск на пару километров.

Вечерело. Солнце бросало пологие золотистые лучи света на склоны, порождая длинные насыщенные тени. С юга на горную гряду навалилась сизым пузом грозовая туча. Оттуда дул влажный ветер, и невнятно погромыхивало. На севере за пеленой смога лежал ощетинившийся многоэтажками Роднинск.

Я сидел на плоском камне на самом краю тропы, Вадик расположился чуть дальше, на стволе поваленного дерева. Если глянуть вниз и чуть влево, можно было увидеть ту дачу, где остановилась наша компашка после того, как покинула помпезный особняк Легиона. Поблизости от «нашей» дачи других строений не было, если не считать пару пустых домов и трансформаторной будки.

С самого обеда Вадик учил меня здесь, вдали от цивилизации, открывать Тёмные тропы. По его словам, где-то рядом находилась такая тропа, и мне стоило только впасть в особое состояние кёро, чтобы открыть дорогу в иной мир.

Получалось хреново. Не исключено, потому что Вадик меня бесил. Весь такой лощёный, деланно приветливый и дружелюбный, с фальшивой голливудской улыбкой и позитивным мышлением, одетый в модные шмотки... Общаясь с ним, я чувствовал себя каким-то деревенским увальнем, который не то что Тёмную тропу открыть, культурно высморкаться не сможет.

– Может, помолчишь? – проворчал я. – Не даёшь сосредоточиться.

В глубине души я понимал, что Вадик, в сущности, не заслужил такого отношения. Парень старается ради общего дела. Как более древний бифуркатор, я должен буду открыть портал в тот мир, где спрятан чёртов Схрон, но опыта по части межпространственных переходов у меня – кот наплакал. К тому же Эм выделяет Вадика не больше, чем остальных членов её мистической Семьи, в состав которой и я с некоторых пор допущен.

– А может, ты перестанешь быковать? – внезапно поинтересовался Вадик. – Если втюрился в Эм, то дело не должно из-за этого страдать.

Я выпучил глаза, кровь бросилась в виски. Сам не понял как вскочил: только что сидел на камне и вот уже нависаю над Вадиком, а правое плечо слегка оттянуто назад как для удара правым кулаком.

– Я не втюрился! – заорал я так, что даже эхо насмешливо отозвалось: «втюрился... втюрился...».

Какое гадство, фраза прозвучала по-детски, и, мало того, кажется, спалился я по полной.

Вадик, который, кстати, даже не шелохнулся в ответ на мои энергичные телодвижения, будто прочитал мои мысли. Вообще-то тут и полный имбецил прочитал бы мои мысли. Бифуркатор слегка ухмыльнулся.

– Ага, как же. Это все заметили. Даже Гена-манкурт. Ты в неё влюбился, Валера. Ничего странного, я тебя понимаю. В неё весь Легион влюблён... Хотя нет, половина влюблена в Тейю.

Несмотря на бурлящие эмоции, я вспомнил длинноногую блондинку в серебристой маске, которая стояла рядом с Бояном в ночь нашей первой встречи. Не знаю, что там у неё под маской, однако если половина Легиона в неё влюблена, значит, она не уступает в красоте Эм... Хотя мне плевать.

Спокойствие Вадика и его откровенность сработали. Я словно выдохся, злость куда-то подевалась. Да и негоже терять самообладание перед этим засранцем. Злобно сплюнув в сторону, я отошёл от Вадика и снова уселся.

– Ну хорошо, она мне нравится, – соизволил признать я. – А ты – нет. Уж извини, Вадик. И у нас с Эм взаимная симпатия.

«Зачем я это говорю?» – подумалось мне. Но было поздно. Злость, как известно, отвратительный советчик.

– Она тебе сказала, что ты ей нравишься, да? – спокойно спросил Вадик. – После ритуала посвящения в Семью, небось? После ритуала она это всем говорит. Типа выражает симпатию к новому члену братства. Не воображай слишком много. Она тебе не обычная шкура с улицы, она почти десять лет прожила в лесу, среди негуманоидных существ, а до того – в Шведской Империи, где ездят на паровых автомобилях. У неё мозги совсем по-другому заточены. Я её уже несколько лет знаю, а до сих пор понять не могу.

У меня окончательно испортилось настроение. Я смачно выматерился.

– Ладно. – Вадик поднялся. – Пошли, что ли. Сегодня на нужную волну ты уже не настроишься.

Ни с того, ни с сего вспомнилась маленькая Даша, прикованная к инвалидному креслу по милости Мары. Она была похожа на юную беззащитную эльфийку своими длинным светлыми волосами и слегка оттопыренными ушками, торчащими среди локонов. При мысли о ней я открыл Тёмную тропу. В этом «мыслечувстве» не было сексуального подтекста. Она – чистый и невинный ребёнок, и думать о ней, как о сексуальном объекте, – извращение. Слава богам, во мне этого извращения нет. А вот в отношении к Эм – сексуальный подтекст есть, и ещё какой!

Чёрт, кажется, я понял, почему христианство считает секс грехом, хотя тут же, не отходя от кассы, советует «плодиться и размножаться».

Чтобы открыть Тёмную тропу, мне нужно думать о ком угодно, только не об Эм...

Мы спустились по каменистой тропе к даче – двухэтажному, нуждающемуся в ремонте особняку, торчащему среди клёнов и ореховых деревьев на склоне горы. Как выяснилось, Легион не совсем владеет всеми этими частными домами. Скорее, арендует на время отсутствия хозяина. Как бы то ни было, хозяин нашего прежнего особняка вернулся, и мы были вынуждены поменять дислокацию. Забрались гораздо выше в горы, чем прежде, зато воздух был здесь гораздо свежее, а любопытных соседей – меньше.

Пока мы с Вадиком дотащились до нашего временного дома, быстро стемнело. По небу ползли кровавые облака, зажглись первые звёзды. Темнота в ущелье, среди буйного разнотравья и деревьев, сгустилась на удивление быстро. Я подумал, что из этой тьмы Заблудшие следят за нами, плетя свои непонятные козни...

II

В неогороженном дворе, ограниченном с одной стороны склоном горы, а с другой – крутым обрывом, сплошь заросшим травой, стоял микроавтобус Шанина; в полумраке белели пластиковые контейнеры для питьевой воды и высилась груда досок под навесом от прежнего хозяина. Дача задней стеной упиралась в склон, и, чтобы зайти в неё со стороны двора, надо было подняться по наспех сваренной из арматуры лесенке.

На веранде, из которой открывался шикарный вид на ущелье, сидели Шатун, Боян, Эм и Тейя. Веранду мы временно переоборудовали в кухню: здесь стояла газовая плита, обеденный стол со стульями, шкафчик с кухонным принадлежностями и умывальник. Возле умывальника выстроились пластиковые вёдра – воду надо было таскать со двора, где находилась колонка. Зимой, понятное дело, на веранде не почаёвничаешь, слишком холодно. А вот летом – самое то.

Я глянул на часы, висящие над умывальником. Шёл десятый час вечера, а наша не очень дружная семья только собиралась ужинать. Как-то так получилось, что ложились мы очень поздно, в третьем часу утра, а вставали за полдень. То есть график сместился в ночную пору. Наверное, потому что среди нас есть Жуткие, а Жутким свойственно шариться по ночам.

Тейя – я сразу узнал её по коротким серебристым волосам – бросила на меня быстрый взгляд. Не сказать, чтобы она была красавицей. Но миловидна, спору нет. Высокие скулы, узкий подбородок, тонкий носик и чувственные губы. Брови не такие густые, как сейчас модно, слишком светлые, почти незаметные. Зато глаза большие, выразительные, зелёные, с горчичными прожилками. Косметики минимум.

– Как успехи? – спросил Шатун с пьяноватым видом. Он был в своём репертуаре: огромный, волосатый, бородатый, неопрятный – словом, медведь после хреновой спячки.

Я собирался ответить: «Дерьмово», но меня опередил Вадик:

– Скоро научимся открывать Тёмные тропы. Валера – ученик способный.

Эм одарила меня восхищённым взглядом. Я задался вопросом: всеми ли членами Семьи она так восхищается? Попутно зыркнул на Вадима. С чего это он надумал меня хвалить? В друзья набивается? Если так, то у меня для него плохие новости.

Минут через пять мы уселись ужинать. Жрать пришлось невообразимый салат из овощей, зелени и измельчённых в блендере орехов. Всё это месиво было приправлено оливковым маслом и соевым соусом. На кухне дежурила явно Эм. Она любит салаты с орехами, тёртым сыром и соей. Помнится, как-то она добавила в салат жареных кузнечиков и личинок майского жука, так я чуть не проблевался. И откуда она их выловила? Эм слегка обиделась на мою реакцию, сказала, что в насекомых самый качественный протеин, и именно он помогает ей сохранять фигуру. Я ответил, что лучше пожертвую фигурой, но ползучих тварей есть не буду.

Салат с насекомыми пришлось есть одной Эм, потому что Шатун от него тоже воздержался. Глядя, как она уплетает личинок, я подумал, как трудно представить, что эта девчонка решительно отказывается от обычного мяса, но ест рыбу и всякую многоногую гадость...

Вероятно, её избирательное вегетарианство вызвано тем, что в Семье есть животные. А вот рыб и червяков нет.

Кроме салата на столе находились нарезанная ветчина и хлеб. Их ели только Шатун, Боян и я.

Когда мы с Вадиком, помыв руки, уселись, Шатун и Боян вернулись к прерванному разговору.

– Синицын в надёжном месте, – сообщил Боян. – Отрицает, каналья, что что-то знает. Мол, по татуировке узнал сына друга и решил помочь ему с адаптацией в нашем мире. Ни о каких Великих Панах и религии Заблудших типа не в курсе. Звенящие книги мы от греха заперли... э-э-э... тоже в надёжном месте. Вскорости приедет специалист, пусть изучает. Будем за ним приглядывать, чтобы кукушкой не поехал.

Шатун покивал, меланхолично, как корова на выпасе, жуя салат.

– С приёмышем что?

– Впал в подобие комы. Холодный весь, сердцебиение еле прослушивается. Но живой. Вывести из этого состояния не можем, даже электрошок пробовали. Фокусы Заблудших, не иначе. Научили приёмыша на случай плена... Наши телепаты с ним работают, но пробиться сквозь барьер пока не удаётся.

– Книги приёмыша, – сказал Шатун, – вот ключ. Он сказал Валере, дескать, читай мои книги, и ты всё поймёшь. Есть риск, что книга завладеет читателем, встроит какую-нибудь программу в мозг, но опытный специалист справится. Вы кого вызвали?

– Рудина. Он с похожими когнитивными программами уже работал, опыт есть.

Шатун поморщился.

– Всегда считал, что он полный псих. Даром что психиатр. У нас с ним вышел конфликт, чуть до поножовщины не дошло... Ладно, Рудин так Рудин, хрен с ним. Сейчас у нас другая задача, ты знаешь, Боян. Нам надо поторапливаться с прохождением в другие измерения. Валера, это я тебе тоже говорю.

– А что я сделаю? – проворчал я. – Ты бы хоть объяснил, как выглядит Схрон?! Чтобы я визуализировал, что ли.

– Я хотел, чтобы ты сначала научился вызывать состояние кёро, потом я бы дал тебе наводку. Вадик говорит, что у тебя с этим всё нормально, поэтому – держи.

Он вынул из кармана стеклянную капсулу размером с кулачок младенца с очень мелким песочком внутри. Горлышко капсулы было запаяно.

– Это половина песочных часов – артефакта Жуткого мастера. У этой штуки способность притягиваться к другой половине, где бы та ни была. Когда откроешь полноценную Тёмную тропу, эта половинка потянет тебя ко второй части. А вторая часть находится в Схроне.

Я принял из рук Шатуна капсулу с песочком. Наверное, песочные часы перерубили световым мечом джедаев, раз горлышко сразу сплавилось. Или его запаяли уже после того, как сломали часы?

Боян шумно прожевал кусок ветчины и принялся ковырять вилкой салат.

– Меня беспокоят эти Старые Люди, – протянул он. – Что за хрень, спрашивается? Я думал, это Заблудшие и есть.

– Я тоже так думал, – Шатун кивнул. – Пока Валера не выяснил кое-что интересное. Если б не он, мы бы ничего не узнали. Приёмыш сразу бы отключился, и всё.

Он протянул руку и достал с полки шкафа планшет. Потыкал пальцем и протянул мне.

– Почитай это на досуге.

Я глянул на экран и увидел открытый текстовой файл. Писанина имела заголовок: «Чёрная метка».

– Крипипаста, что ли? – поразился я. – Думаешь, нам в жизни всякого говна не хватает?.. Ой, извините...

Я с виноватым видом посмотрел на Тейю и Эм. Но они и глазом не моргнули. Уголок губ молчуньи Тейи слегка приподнялся, а Эм, кажется, и вовсе не поняла, что случилось.

– История реальна, – с невозмутимым видом произнёс Шатун. – Она о моей жизни.

Я открыл рот от удивления. Боян фыркнул:

– Но не верь всему, что там написано... Про меня сказано, например, что я сплетник и болтун.

– Так оно и есть, – вставил Шатун.

– А вот ни хрена, – подскочил Боян. – Ложь и провокация! Автора бы за яйца подвесить на дереве. А снизу костерочек развести, чтобы не замёрз.

– Руки коротки, – отмахнулся от него Шатун. – В общем, ситуация такова, Валера. Когда мы все работали в ОРКА, за Схрон отвечал бифуркатор, Гаевский Леонид. Он был ответственным за то, чтобы открывать Тёмную тропу к нему. На случай, если с ним что-нибудь случится непредвиденное, были дублёры, но я о них ничего не знаю. Знало только высшее руководство. Но потом наступила эпоха КАРА...

– Чего? – не понял я.

– КАРА – Кризисное Агентство Расследований Аномалий. Это новое название ОРКА после реформации. Аббревиатура другая, суть названия та же. Но на деле это было совсем другое ведомство. КАРА не противостояло Жутким, а служило и служит до сих пор интересам нашей тоталитарной власти, используя сверхъестественный потенциал, накопленный «орками» за годы работы. Когда началась вся эта заварушка, те, у кого оставалась совесть, бежали из организации. Стали анонимусами, как мы с Бояном. Мы для КАРА опасны, знаем слишком много, а служить власти не хотим. Вместо нас пришли другие – беспринципные твари в человеческом обличье. Новое руководство КАРА хотело заставить Гаевского открыть дорогу к Схрону, он вроде бы поначалу согласился, но через день внезапно покончил с собой. Каровцы кинулись, а дублёры Лёни не могут открыть Тёмную тропу к Схрону... Оказалось, что перед самоубийством Гаевский ухитрился заблокировать путь к Схрону, поставить какой-то ментальный блок, который могут создавать очень опытные и сильные бифуркаторы. Так что получалось, что теперь никто не мог к Схрону пробраться. То есть он как бы поменял пароль на компе и умер. Каровцы этот блок ещё не взломали, но стараются, судя по слухам. А мы вот с Бояном нашли этот артефакт – половину песочных часов. Вдруг сработает?

– А ещё вы нашли меня... – пробормотал я так тихо, что никто ничего не расслышал.

Шатун, охрипнув от долгой речи, выхлебал полный стакан гранатового сока. Боян заворчал, что мы питаемся как бараны, надо бы побольше мяса, один чёрт все помрём, так стоит ли бояться атеросклероза? Тейя и Эм о чём-то тихо переговаривались, не обращая внимания на мужскую часть населения.

Я задумался на пару минут. Картина проясняется. И моя роль в этом Марлезонском балете.

Больше этим вечером никто не говорил, что надо бы мне поторапливаться с Тёмными тропами, но дураку понятно, что все ждут от меня результатов. Только я всех и торможу.

Я ушёл из кухни в свою комнату раньше остальных, прихватив планшет Шатуна и, завалившись на кровать, принялся читать «Чёрную метку». Читать было интересно, я даже увлёкся, хотя автор явно не был профессиональным писателем. Чувствовалась слабость стиля... Хотя он стопроцентно не был писателем, он был «орком» и писал о том, что пережил. У меня тоже есть о чём написать, если такая блажь ударит мне в голову.

Кстати, а почему бы мне не написать мемуары? Хорошая идея, надо её обмозговать.

Я так и не понял, кем был Шатун в этой истории. Боян когда-то сболтнул, что Шатун – его бывший начальник. Но начальником ОРКА был этот Глеб из рассказа. После исчезновения Глеба его сменил Володя, поэтому он тоже был начальником Бояна. Самого же Бояна определить не составляло труда. По ходу, он всегда любил почесать языком.

Поразмыслив, я пришёл к выводу, что Шатун всё-таки Володя. Глеб слишком энергичный, лихой, весёлый, а Шатун – меланхоличный, вечно обдолбанный... Чёрт, а если б Глеб подсел на эту дурь, он вёл бы себя именно так? Володя воевал в Чечне, а Шатун, помнится, дал мне позывной в виде даты начала этой войны. Да, скорее всего, он – это Володя. Завтра спрошу, если не забуду.

С этой мыслью я заснул под стук дождя в оконное стекло.

III

На другой день у меня вроде бы получилось испытать кёро. Я его уже испытывал, это было совсем недавно, даже открыл путь в Зачарованный лес, так что знаю, как это выглядит. Мир темнеет, звуки приглушаются, и ты реально – другими словами и не скажешь – чувствуешь дыхание иного мира... На секунду показалось, что я вот-вот открою Тёмную тропу, но ощущение поблекло и испарилось, как утренний сон.

Я в сердцах пнул мокрую после ночного дождя траву на обочине уже знакомой нам с Вадиком тропинки.

– И кто только придумал это слово идиотское – кёро? Звучит так, будто кто-то скребнул ногтем о ржавый забор.

– Это древний язык, – рассеянно ответил Вадик. – Слушай, может тебе по городу прогуляться? Развеяться? Я вижу, ты стараешься, но уже выдохся. Надо отвлечься – помогает, по себе знаю.

Я покосился на него. Неужели он и впрямь неплохой парень?

– Я в розыске, не забыл?

– Видел тебя на фотках разыскиваемых. Ты сейчас на себя вообще не похож. За год ты здорово повзрослел, волосы отрастил, очки для понта носишь. Но если не уверен, попроси Шатуна, он загримирует.

После обеда я надел фуражку, очки со слегка затемнёнными стёклами и пешком спустился по узкой извилистой дороге примерно на километр ближе к городу. Возле отеля «Пятый сезон» каждые двадцать минут останавливался автобус. Спустя минут сорок я был в Роднинске.

Наша компания со главе с Шатуном была не против моей прогулки. Все сошлись во мнении, что мне надо развеяться, затем, глядишь, я и Тёмную тропу открою.

Погодка выдалась солнечная, но ветреная. По бледноватому небу неслись рваные облака, тени от них то и дело падали на улицы, и внезапная прохлада касалась кожи. По набережной слонялась куча народу, в основном молодёжь. Тут же прогуливались бабки с цветами и шариками, носились клоуны и переодетые зверятами бедолаги, раздающие флаеры. Опёршись о каменный парапет, я краем уха слушал смех и болтовню моих ничем не озабоченных ровесников и поражался той несусветной ахинее, которой забиты их мозги.

А ведь и я был таким же совсем недавно. Если б не Шатун, я остался бы обычным малолетним придурком... Хотя нет, не остался бы. Я бы сидел в тюрьме за двойное убийство. Или, не исключено, до меня добрался бы Великий Пан, и я сейчас открывал бы Тёмную тропу для посланцев Заблудших. Причём эти посланцы со мной не нянчились бы так, как компания Шатуна.

Я погулял по центру города, прошвырнулся по Парку Поющих Фонтанов, перекусил в закусочной с видом на реку. Ближе к вечеру ни с того, ни с сего сел на знакомый автобус и поехал по знакомому адресу. До последнего момента не хотел признаваться даже самому себе, что еду в старый дом.

Домой я не направился, ясное дело, просто прошёлся по улице. Глупо, конечно, здесь каждый встречный-поперечный меня прекрасно знал в лицо, и меня могли опознать, несмотря на маскировку. Но, как известно, дуракам везёт, и почти никто из знакомых на пути мне не попался. Мимо прошёл сосед, дядя Виктор, но он смотрел куда-то в сторону гаражей и меня в упор не заметил.

Натянув козырёк фуражки на глаза, я поглядел туда же.

Там кучковались трое алкашей. Возле того самого гаража, где я когда-то собирался провести ночь, чтобы скрыться от полиции. Алкаши выглядели вполне стандартно: рожи опухшие, потемневшие от загара и грязи, одеты в вонючие тряпки, что-то трут друг с другом сиплыми голосами. Между ними на земле стояли две пластиковые бутылки из-под лимонада и два одноразовых стаканчика. Нетрудно догадаться, что в бутылках далеко не лимонад.

Внезапно меня продрал мороз. Я отступил на шаг и начал пятиться, пока на меня не обратили внимание, но стоящий спиной ко мне алкаш обернулся, словно почувствовав мой взгляд. Лицо у него было такое же красное и отёкшее, как у остальных. Недельная щетина и мутные глаза завершали портрет. На мгновение его глаза прояснились...

Я быстро, чуть ли не бегом, скрылся за углом дома и поскорей рванул к остановке. Если бы у этого алкаша был дом, он бухал бы дома, в этом я не сомневался.

Потому что своего батю я знаю хорошо.

...Когда я вернулся на дачу, там был один Шатун. Не считая Гены. Стас с закатанным рукавами возился возле своей походной лаборатории. В сложенном состоянии она выглядит как большой старомодный чемодан, а в разложенном в ней есть множество полочек и специальный углублений, в которых установлена химическая посуда, баночки и штативы. Возле лаборатории на столе высился гипсовый бюст Дзержинского (Шатун мне сам сказал, когда мы приехали, кто такой этот худощавый мужик с острой бородкой), и Шанин намазывал на него похожее на тесто вещество, которое быстро застывало и превращалось в нечто, удивительно похожее на кожу.

Я подошёл поближе.

«Кожа» была похожа на настоящую просто фантастически. У неё даже поры были.

– Круто! – высказался я.

Шатун что-то проворчал в ответ. Ясно, занят.

Я ушёл. Поужинал в одиночестве, потом потопал в свою комнату.

Настроения не было ни читать, ни телик смотреть, ни в интернете копаться. Я просто валялся на кровати, изучая потолок.

Потолок, кстати, следовало отремонтировать. Как и многое другое на этой даче...

Часам к десяти раздался осторожный стук в дверь. То, что это Эм, я понял и логически, и интуитивно. Мы с Эм состояли в Семье, и между нами была типа телепатическая связь. Эм умела ею пользоваться. А вот я ещё не натренировался, однако иногда, как, например, сейчас я её чувствовал на расстоянии. Что касается логики, то никто, кроме Эм, ко мне в комнату не стучался. Шатун заходил, когда хотел, Боян тоже не утруждался, а Вадик вообще редко у нас оставался на ночь и в гости ко мне в комнату не заходил никогда.

– Заходи, Эм, – лениво сказал я.

Она вошла – лицо тревожное.

– Что случилось, Валера? Ты очень печальный. Я ощутила твою печаль ещё по дороге сюда.

Я сел на кровати. Эм уселась рядом со своей очаровательной непосредственностью.

– Я не печальный. Просто не в духе.

Эм ласково улыбнулась.

– Меня ты можешь не обманывать. Мы оба в Семье.

– И что теперь, открывать душу каждому, кто в Семье? – буркнул я.

– Нет, только мне...

Я покосился на неё со смешанным чувством недоверия и подозрительности. Шутит, что ли? Или проверяет?

Показать полностью
149

Шесть ночей в одиночку рядом с четырьмя скелетами

Пару лет назад с середины июля по середину августа имел счастье волонтёрить в самой лучшей археологической экспедиции.

Некоторые считают её концлагерем, кому то не нравятся твёрдые методы руководства и требования к строжайшему соблюдению технологий.

По мне это лучшее место для отдыха. Постоянные физ нагрузки и отличная компания.

А так же новые приключения

У экспедиции был особый участок, некрополь, там были введены работы в 2 смены и круглосуточное дежурство, на время пока вскрыты погребения и костяки ещё лежали на своих местах.

В начале августа мне предложили побыть там ночным дежурным. Такой шанс нельзя упускать.

20:00 окончен ужин, прыгаю в свою колымагу и еду на некрополь, всего 500-600м от лагеря.
Палатку ставить не стал, разложил кресла.
Как стемнело ко мне пришли пара посетителей и мы весело болтали.
К полуночи они ушли и я остался совершенно один. Рядом 3 костяка в ямах, двое откопаны полностью и у одного только ноги.

Час ночи, кто то ходит вокруг машины.

Вышел, посветил фонариком, никого, заглянул в шурфы, скелеты на месте, спят родимые, и я пошёл.

Два часа, кто то ходит, вышел, осмотрелся, никого, странно.

Три часа. Ежики. Это были Ёжики. Именно они бродили вокруг машины.

До утра они продолжали гулять возле меня, но я уже просто посматривал вокруг и продолжал спать.

В одну из ночей возвращавиеся от меня совершенно не преднамеренно, в темноте, пнули ёжика тапочком по мордочке. Ёж очень фыркал и возмущался.


Вскоре нашли ещё один костяк и докопали того где торчали только ноги. Но забрали первых двух, стало скучнее.
До полуночи у меня сидело пару живых собеседников, с ними было очень интересно и мило, но с полуночи и до утра только костяки.

Через 6 дней всех достали, шурфы закопали, и мои ночи на кладбище закончились и я переехал спать обратно в лагерь

Тогда я и решил получать следующую вышку на истфаке.


Баянометр показал схожести картинок с другими на 33 процента, я там ничего похожего не увидел, кроме общей цветовой гаммы.

Шесть ночей в одиночку рядом с четырьмя скелетами Археология, Экспедиция, Путешествия, Приключения, Мистика, Кладбище, История, Длиннопост
Шесть ночей в одиночку рядом с четырьмя скелетами Археология, Экспедиция, Путешествия, Приключения, Мистика, Кладбище, История, Длиннопост
Шесть ночей в одиночку рядом с четырьмя скелетами Археология, Экспедиция, Путешествия, Приключения, Мистика, Кладбище, История, Длиннопост
Показать полностью 3
122

Рассказ старого деда

Было это еще при царе. Деревня наша, – Королиха, хоть и стояла на отшибе, была довольно большой и по тем временам считалась богатой. Это потом все рассыпаться стало, – и пашни заросли, и стадо уж никто не выгоняет-от, и церкви не стало, когда колхоз пришел, а потом и колхоз распался. Горькие были времена.

Так вот, дед сказывал, что когда он маленьким был, стояла на Кихти,– речка это местная, там, где сейчас запруда, мельница водяная. Старик мельник жил бобылем, и человек был, как говорят жадный и злой. Вот попросишь бывало в долг зерно смолоть – как есть откажет, мол, вначале денежку полож. Однако ж была у мельника дочка, Аленка, говорили на жену его покойницу похожа, и нраву мягкого, и лицом не дурна. Держал ее в строгости отец, однако любил и берег пуще глаза.

А в работниках при мельнице ходил Иван– сирота, парень пусть и забитый немного, но помощником был справным и расторопным. А на мельнице и вовсе незаменим. Он и муку в мешки ссыпал, и жернова правил, да и в ремонте механизма мельничного мог в случае поломки пособить.

И, как водится, полюбили друг друга Ваня с Аленкой. Бывало идешь мимо мельницы куда, Иван работает, а Алена чуть поодаль стоит – наблюдает. Со временем общаться стали, и все чаще можно было их вместе увидеть. Словом, взаимопонимание у них было полное. И стали они задумываться о свадьбе, уж и день наметили. Иван сходил в Устье-Кубенское, на ярмарку, – купцов там много было в те времена, Ганичевы, Никуличевы, Цукерманы всякие. Вернулся довольный, неся в кармане кольцо, в чистую тряпицу завернутое. Настроен в общем был очень серьезно.

И пошел Иван к Мельнику, сватать дочку его. Ни да, ни нет старик не ответил, сказал только назавтра прийти. Весь вечер проговорили Иван с Аленкой о том, как хорошо они жить будут, да какое хозяйство заведут, а наутро пошел сирота за ответом.

- Что- ж, парень вижу ты не промах, - молвил мельник, и помолчав добавил – своего не упустишь. Видел я каков ты в работе, однако дочке моей любимой нужен человек удалой, кто-же ее защитит когда меня не станет?. Вот докажешь удаль свою, отдам за тебя Алену Осиповну.

- И как же доказать мне, Осип Африканыч? – смутившись промолвил Иван.

- А пронырнешь под вращающимся колесом мельничным, я и увижу, что ты молодец удалой да бесстрашный.

Холодок пробежал по спине Ивана. С детства слышал байки, что под колесом омут, в котором черти водились, которые мельнику по ночам колесо крутить помогали.

- Я должен подумать, - запинаясь вымолвил он.

- Э-э-э, струхнул, малый – криво усмехнулся мельник, - Подумал я что достойную пару для дочки нашел, а ты вон как на расправу жидок.

В общем, уговорил мельник Ивана. Рассказал он суженой о коварстве отца. Весь вечер проплакала Алена.

- Да как же ты смог согласиться то, Вань? Это ж верная гибель. Никто не знает, насколько глубок омут, и что там на дне. Помнишь Гаврилу, что утонул два года назад? Поговаривают, что затянуло его под колесо, и до сих пор он на дне где-то..

- Ради тебя Аленка я на любую гибель пойду, все равно не жить мне без тебя на свете белом..

Едва рассвело, стоял Иван на берегу. Алена с красными от слез глазами стояла рядом. Рядом же стоял невозмутимый высокий и черный старик – мельник. Поодаль топтались несколько зевак, каким- то чудом прознавших про такой необычный способ проверки.

Было хмурое начало ноябрьского дня, речка мрачно несла свои воды, и даже плеск лопастей колеса старой мельницы не оживлял тишину замершей природы. Снег в этом году еще не выпал, и от голых деревьев и черной земли было отчего-то настолько тоскливо, что замирала душа.

- Ну что, малый, показывай удаль свою, - проскрипел старик, - али струсил?

На это Иван молча разделся, несколько раз глубоко вдохнул и бросился с обрыва в черную воду. За пару взмахов добравшись до колеса, он еще раз сделал глубокий вдох и скрылся под водой…

Не выплыл Иван. Поглотила его река. Как не кричала, как не убивалась Аленка, как не обшаривали длинными баграми омут под мельничным колесом с лодок деревенские мужики, даже следа Ивана – сироты сыскать не смогли.

Дочка мельника с той поры стала таять на глазах. Напрасно старик пытался успокоить ее, все было бесполезно. Алена с отцом почти не общалась, а просто сидела уставившись в одну точку, либо на берегу, либо в комнате своей. А потом люди поговаривать стали, что ходит к ней Иван по ночам.

Первым заметил это старик Андрей, что плел корзины, изба которого стояла поодаль, возле леса. Возвращаясь поздно вечером из гостей по берегу реки, заметил он в окне мельникова дома свет. Сообразив, что там можно выпросить «посошок», поскребся он в горящее оконце, но тут же отпрянул, увидев, что происходило в комнатке по ту сторону стекла. В свете тусклой керосиновой лампы в дальнем углу комнаты стоял, чуть покачиваясь, жуткий черный мертвец, в котором он с ужасом узнал сгинувшего под мельничным колесом не более месяца назад Ивана-сироту. Алена ни жива не мертва сидела, закутавшись в одьяло на кровати своей, и мелко крестилась. Волосы зашевелились на голове у Андрея. Старый корзинщик разом протрезвел, и с невероятной для его возраста прытью помчался в сторону своей одинокой избушки.

Позже, жуткого гостя могли увидеть и другие жители деревни, что поздними декабрьскими вечерами имели несчастье проходить мимо злосчастного дома.

Старый мельник, прослышав о ночных посещениях, принялся расспрашивать дочь, и узнал, что Иван приходит не каждый день, а когда приходит, то до рассвета стоит, вперивши в нее тусклый мертвый взгляд, в то время как девушка крестится и читает молитвы.

Отец Владимир, срочным образом вызванный из Устья – Кубенского, вместе с местным батюшкой, стареньким Отцом Евстафем отчитали не один молебен в комнате несчастной девушки, но все усилия их были тщетны. Шли месяцы. Постоянный ужас и отчаяние в глазах Алены состарили ее лет на двадцать, а сам мельник, из-за переживаний за дочь, из статного и мощного старика превратился в дрожащего и сгорбленного старца. Мельница совсем захирела, все чаще молоть муку ездили в другие деревни – Заднее, Воронино. Возле старой мельницы все реже можно было увидеть возы с хлебом. Мельник все реже выбирался в деревню, а слухи о нечистой силе, мертвецах и прочих ужасах, заставляли людей держаться от старика подальше.

Помер несчастный мельник через год, так же, в ноябре, перед смертью говорят прощения просил у всех, за то, что жадным был и злым. Алена, схоронив отца исчезла из деревни. Кто говорит ушла в монастырь, кто говорит в Вологду подалась, но так или иначе, следы ее потерялись.

Дома мельникова теперь уже нет, а на месте мельницы осталась только запруда. Однако и сегодня иногда, если ноябрь бесснежный на берегу еще незамерзшей реки поздними ночами можно увидеть темные тени статного юноши, девушки или сгорбленного усталого старца.

Показать полностью
66

Между жизнью и смертью

Природа хранит в себе много тайн и лишь некоторые из них доступны человеку.
Доброго времени.
Как вы думаете , что привлекает нас в подобных мрачных темах?

Между жизнью и смертью Крипота, Полимерная глина, Искусство, Своими руками, История, Жизнь, Смерть, Мистика, Длиннопост

Я до сих пор не могу этого толком понять)

Между жизнью и смертью Крипота, Полимерная глина, Искусство, Своими руками, История, Жизнь, Смерть, Мистика, Длиннопост

Возможно это от того , что мы не знаем чего ждать в конце нашего пути. Всё это, к сожалению, покрыто тайною... Что и  вызывает наш интерес )

Между жизнью и смертью Крипота, Полимерная глина, Искусство, Своими руками, История, Жизнь, Смерть, Мистика, Длиннопост
Между жизнью и смертью Крипота, Полимерная глина, Искусство, Своими руками, История, Жизнь, Смерть, Мистика, Длиннопост

А может причина кроется в другом... В любом случае нас всегда будет притягивать всё потустороннее , мистическое и мрачное.

Между жизнью и смертью Крипота, Полимерная глина, Искусство, Своими руками, История, Жизнь, Смерть, Мистика, Длиннопост
Между жизнью и смертью Крипота, Полимерная глина, Искусство, Своими руками, История, Жизнь, Смерть, Мистика, Длиннопост

Раньше , когда-то очень давно я пробовала себя в создании розовых зайчиков и плюшевых мишек. Они были на столько пропитаны какой-то ванильной , приторной атмосферой...

Между жизнью и смертью Крипота, Полимерная глина, Искусство, Своими руками, История, Жизнь, Смерть, Мистика, Длиннопост
Между жизнью и смертью Крипота, Полимерная глина, Искусство, Своими руками, История, Жизнь, Смерть, Мистика, Длиннопост

Нет, я совсем не против таких тем , но это было не моё.
Я рада , что не осталась на том этапе и постепенно нахожу что-то более близкое по духу.

Между жизнью и смертью Крипота, Полимерная глина, Искусство, Своими руками, История, Жизнь, Смерть, Мистика, Длиннопост
Между жизнью и смертью Крипота, Полимерная глина, Искусство, Своими руками, История, Жизнь, Смерть, Мистика, Длиннопост

Совсем недавно я получила вот такой интересный рисунок одного из моих Черепастых. Несмотря на то, что он довольно прост мне кажется , он отлично передаёт ту связь зверя с природой.

Между жизнью и смертью Крипота, Полимерная глина, Искусство, Своими руками, История, Жизнь, Смерть, Мистика, Длиннопост

А теперь я расскажу немного о том, из чего состоят мои Черепастые звери.

Между жизнью и смертью Крипота, Полимерная глина, Искусство, Своими руками, История, Жизнь, Смерть, Мистика, Длиннопост

Головы и лапы я делаю из полимерной глины ( фирмы Craft&Clay) , далее запекаю после чего они становятся прочными как пластик. Использую только искусственные материалы.

Между жизнью и смертью Крипота, Полимерная глина, Искусство, Своими руками, История, Жизнь, Смерть, Мистика, Длиннопост

Крашу разными материалами , зависит от настроения )  Иногда это аэрограф, иногда сухая пастель или акрил.

Между жизнью и смертью Крипота, Полимерная глина, Искусство, Своими руками, История, Жизнь, Смерть, Мистика, Длиннопост

Последняя партия получилась довольно большой) Я не планирую отливать свои заготовки т к только благодаря ручной лепке каждая из морд имеет свой характер.

Между жизнью и смертью Крипота, Полимерная глина, Искусство, Своими руками, История, Жизнь, Смерть, Мистика, Длиннопост
Между жизнью и смертью Крипота, Полимерная глина, Искусство, Своими руками, История, Жизнь, Смерть, Мистика, Длиннопост

Есть одна вещь которую я очень не люблю в своей работе  :D 
Обшивание мехом - самый длинный и скучный этап в создании игрушек в смешанной технике.
Конечно я говорю только о своих мыслях на этот счёт  )

Между жизнью и смертью Крипота, Полимерная глина, Искусство, Своими руками, История, Жизнь, Смерть, Мистика, Длиннопост
Между жизнью и смертью Крипота, Полимерная глина, Искусство, Своими руками, История, Жизнь, Смерть, Мистика, Длиннопост

https://instagram.com/wisa_held?igshid=cf2zdud7x7dr
Большое спасибо за внимание
Удачи )

Показать полностью 16
66

Это не мой ребенок

Это не мой ребенок.


Это было всё, о чем я могла сейчас думать.

- Дорогая? - сказал мой муж, - всё в порядке?

- Кто это? - спросила я, уставившись на маленькую девочку, которую я никогда раньше не видела. Она была одета в одежду моей дочери, - где Лиза?

Муж посмотрел на меня с беспокойством, а девочка выглядела ужасно напуганной.

- Что ты имеешь в виду? - спросил мой муж, - ты хорошо себя чувствуешь?

Почему он уходит от ответа? Почему не может просто сказать? Я глубоко вздохнула, пытаясь сохранить спокойствие, но получалось это крайне плохо.

- Со мной всё будет хорошо, - сказала я, повышая голос - как только ты скажешь мне, где моя дочь!

Муж нахмурился, положил крепкую руку девочке на плечо и прошептал:

- Иди наверх, дорогая, мама плохо себя чувствует.

Глаза маленькой девочки наполнились влагой. Она прижала свои учебники к груди и бросилась на второй этаж. Я услышала, как хлопнула дверь комнаты моей дочери. На лице мужа было выражение жалости и сдержанного гнева.

- Ты не принимала лекарства, - сказал он, - не пытайся это отрицать, по глазам вижу.

Я махнула рукой в пренебрежительном жесте:

- Мне это не нужно, они только затуманивают мой разум.

Гнев на лице моего мужа стал менее сдержанным. Морщины на губах углубились. Казалось, что он вот-вот взорвётся.

- Ты помнишь, что случилось в прошлый раз, когда ты это сказала?

- Я...

Мне нечего было сказать. Стая разбитых и запутанных образов заполнила мой разум, словно волна тошноты, которая приходит перед рвотой: мой муж весь в крови кричит "смотри, что ты заставила меня сделать!"

Земля начала уходить из-под ног. Я упала в объятия мужа. Горячие слёзы текли по моим щекам, а тело содрогалось от сильных рыданий. Сильная рука нежно гладила мои волосы, а спокойный до ужаса голос шептал мне на ухо:

- Тссс, это не реально, дорогая. Я клянусь, что это все не реально, это всё в твоей голове.

Я молча кивнула. Волна паники начала стихать. Муж отнёс меня в спальню и подошёл к комоду, где хранил баночку с лекарствами. Эти таблетки надо было принимать каждый день, чтобы поддерживать здоровье в норме. Я проглотила их с благодарностью. Вскоре мой разум стал размытым. Я почувствовала, что становлюсь зомби, которому можно сказать что угодно, сделать что угодно, но никакого адекватного ответа на это не последует.

Конечно, я знала, что всё это неправильно, что эта девочка вовсе не Лиза. Я знала, что смерть моей дочери сводила с ума не меня, а моего мужа. Я знала, что он похитил эту девочку, когда она была ребенком, и уверил себя, что она Лиза.

Но, самое главное, я знала, что если я не приму свои таблетки, если я разрушу его ненадёжную иллюзию счастья, он убьёт девочку и начнёт всё сначала.

Так же, как он сделал и в прошлый раз.

Источник: reddit.com

Автор: lifeisstrangemetoo

Русский перевод взят с сайта: kriper.ru
68

Дачная крипота, или как я кота искал

По мотивам поста о странностях и крипоте - Пользователи Реддита поделились самыми жуткими случаями «сбоя матрицы» и необъяснимыми происшествиями в их жизни


Жил у моих родителей кот, красивый русский голубой, и было ему лет 13. Летом они часто брали его на дачу, а дача эта располагалась в сообществе, а сообщество - в огромном дачном комплексе на тысячи домов около реки. Ну и в один такой раз кот ушёл погулять и не вернулся. Не вернулся ни через день, ни через три, а посему подключили меня.


Я прочитал, что коты - животные ночные и что шансов у меня больше, соответственно, ночью. На том и порешил. Каждые выходные я приезжал на дачу и по ночам выходил бродить по сообществам в поисках кота, с вареной курочкой, запахом вискаса, кормом для приманки и кыс-кыс. Было это в сентябре, когда люд потихоньку заколачивал дачи и консервировал их до следующего сезона. Я надежды не терял, кота любил, поэтому исправно каждую неделю ездил искать, к тому же, люди, которые встречались, говорили, что видели очень похожего одичавшего кота. Прошло два месяца, снег, люди все разъехались, до ближайшего человека-охранника пара километров и я, обвязанный вискасом, хожу ночью по заколоченным дачам, следуя по дорожкам из кошачьих следов (их, кстати, хватало). Ветер воет, в воющем ветре слышатся голоса и шёпот, вокруг постоянно какой-то хруст веток, но это ладно, я непуганый, да и животных, очевидно, там хватало.


И иду я как-то по узкой улочке с фонариком и чувствую прям так отчётливо взгляд откуда-то сбоку. И прям стрёмно становится, я резко навожу в это место фонарь, а там в дачном домике за стеклом на меня пялится какое-то стремное нечеловеческое лицо, я в ор, фонарик вылетает из рук, падает на землю, я трясущимися руками подбираю его и навожу в то место - и, зараза, оказывается, что это всего лишь старая, страшная, чумазая советская кукла, каких часто любят садить в хоррорах. Запомнилось мне на всю жизнь, но не в этом соль поста.


В другой раз, позже, приехали мы туда с другом. Идём по кошачьим следам, кошачьи следы ведут на чей-то участок. Фигли делать - придется вторгаться в частную собственность. Перелезли через забор, прошли по следам, которые вели под дом, посветили под дом - ничего нет. Ну, бывает, чё. Я пошёл обходить дом, может, кот вылез с другой стороны? Захожу за дом, а там прямо вокруг дома идут свежие(!) крупные следы босых человеческих ног. Идут в середину участка, туда, где, очевидно, огород, и обрываются прямо там, как будто кто бы там ни был просто исчез. Мы с другой переглянулись и спешно валить домой. Может, кто-то сможет объяснить, что это было? В сверхъестественное не верю, но могу на 90% сказать, что следы были человеческих босых ног.


Кота, к сожалению, так и не нашёл, да и после этого случая как-то желания ездить поубавилось.

Похожие посты закончились. Возможно, вас заинтересуют другие посты по тегам: