-1

Сеточка

Мы тогда аквариумами увлекались. Нам лет по тринадцать было. Ездили в Москву в зоомагазины за рыбками и инвентарем всяким. В Москве тогда было четыре зоомагазина. Мы это из справочника узнали. Самый лучший был на Старом Арбате, который много позже стал пешеходным. Вот туда-то и ездили периодически.

Конечно, еще и продукты покупали домой в «Диете». Пресловутую «Докторскую» по два-двадцать и еще что-нибудь.


И вот раз летом идем мы с Лехой от метро по этому узенькому Арбату. Уже и «Зоомагазин» виднеется, а навстречу небольшая компания молодежи студенческого возраста. Человек, может пять, или восемь, не суть важно. Парни, и две девушки. Все они оживленно общаются, хохочут… Заметная такая компания. И мы идем прямо им навстречу. Не свернуть. Глянул на них, и забыл, о чем мы с Лехой говорили. И он тоже замолчал. Потому что на девушке, которая впереди шла, был надет такой легкий свитерок крупной вязки, навроде рыболовной сети. И грудь отлично было видно. И сосок крупный, и общий силуэт. Она еще так полуоборачивалась к своей компании в разговоре.


Минуя их, с трудом удержался, чтобы не свернуть себе шею.

Прошел, как деревянный солдат Урфина Джюса.

Потом взглянул на Леху. А он смотрел куда-то внутрь себя. («Я повернул глаза зрачками в душу...».)


Тут я увидел переулок, перпендикулярно отходящий от Арбата, и свернул в него. И побежал. Леха молча бежал рядом.

Мы обогнули квартал, и снова, такие довольные, прошли навстречу этой компании. И опять свернули в проулок, обежали другой квартал, но больше их не встретили.

Это был семьдесят пятый, или семьдесят шестой год.

Очень смело та девушка была одета (или раздета?) для той эпохи.

Спасибо ей за это!

***

Впервые опубликовано здесь - https://nemolodoj.livejournal.com/14664.html

Дубликаты не найдены

+1

ЕМНИП докторская колбаса стоила 2.30, а  2.20  - столовая. Напомнили родные места - Трубниковский переулок - моя родина....

0

Для 70-х нормально. Тогда миниюбки были - вообще улёт.

0
А потом знающие люди показали мне осцилограф
раскрыть ветку 1
0
тише, тише товарищ, а то тайны раскроеш невеждам о великой силе ОсЦылоГрафа.
0
Вот так наверное дети и получают психологические травмы на всю жизнь
Похожие посты
201

Крендель

Во дворе его называли Крендель. Был он среднего роста, но такой себе крепыш. Задирался вечно, мог отжать у мелких игрушку или сладости. Бывало, лез в драку, которую сам же и провоцировал. Меня он подбешивал свой наглостью и неуёмным желанием досадить всем и каждому.


В тот вечер было жарко и мы с ребятами решили пойти на речку, искупаться и немного охладиться. Компания собралась человек восемь, а Крендель увязался с нами, хотя его никто не звал. Мы шли, обсуждали школьные дела, баловались и дразнились. Расположились на берегу, а потом полезли в воду.

Помню, что отец говорил, что далеко от центрального пляжа не стоит заходить. Там ямы, течение, дно с острыми камешками. Но я никогда особо не прислушивался к тому, что твердили старшие.


Сейчас мы лежали на тёплом песке, уставившись в красивое летнее небо. Впрочем, я смотрел совсем не на облака, напоминающие клочки белой и серой ваты. Мне куда больше нравилось наблюдать за бегающей по пляжу соседкой Лизой. Она уже тогда, в двенадцать, была чертовски хорошенькой. На неё заглядывались многие, но никому не хватало духу подкатить.


Я слышал, как Лиза о чём-то поспорила с мальчишками и решительно направилась к воде. Где-то далеко "на фоне" в голове промелькнули воспоминания о том, что она не умеет плавать. Соседка сама как-то об этом говорила. Ребята называли её трусихой, а она лишь отмахивалась. Говорила, что не боится ничего и если надо будет, то заплывёт на глубину.


Мальчишки смеялись, брызгались, наблюдая, как девочка заходит всё глубже и глубже. Вот она уже по шею в воде. В последний момент оглядывается на друзей, хохочущих ей вслед, пытается плыть по-собачьи вперёд. Её начинает уносить течением, но никто не придаёт происходящему значения. Лиза пробует грести быстрее в обратную сторону, устаёт, и почти уходит под воду.

- Греби к берегу! - кричали ей ребята.


Я словно врос в пляжный песок. Сердце начало биться быстрее, дыхание перехватило. Нужно было бежать, прыгать в воду и вытаскивать её, но я застыл, а в груди что-то сильно сжало. Это сейчас я понимаю, что такое паническая атака, почему я не мог ничего сделать.


Но тогда мы все лишь смотрели, как Лизу сносит куда-то вправо от берега, и она несколько раз уходит с головой под воду.


Крендель, который всё это время с безучастным видом швырял камешки в реку, прошёл мимо меня. Я слышал, как он тихо, но отчётливо назвал нас всех дебилами. Парень разогнался, растолкал других ребят и в пару движений доплыл туда, где бултыхалась девочка. Он попытался схватить её, но испуганная Лиза только мешала ему себя спасать.


В этот момент я словно очнулся. Смог нормально дышать и побежал к воде, где все остальные уже поняли, что случилась беда. Крендель тянул Лизу к берегу, а она его - на дно.


- Спасайте их! - заорал я, наконец избавившись от колотящегося внутри панического страха.


Кто-то поплыл к барахтающимся и борющимся с течением ребятам. Я прыгнул в воду, даже не снимая шортов. Мгновение спустя, понял, что зря. Одежда тянула вниз, затрудняя попытки нормально плыть. А потом я хлебнул воды и меня снова накрыло паникой. В глазах потемнело...


Следующее, что я увидел, пару соседских мальчишек, стоящих надо мной.

- Живой... - констатировал один из них.


Я с трудом поднялся, чтобы посмотреть, что с Лизой. Она сидела на берегу шагах в десяти от нас, а Крендель гладил её по мокрым волосам и успокаивал.

Ту историю мы взрослым не рассказали, но отношение к дворовому хулигану изменилось очень сильно. Ребята стали его звать с собой на футбол, в лес за грибами. Лиза помогала с уроками и вытянула его на четвёрки.


Шли годы, мы росли. Кто-то поступил в училище, кто-то в институт. Лиза пошла в медицинское, а её спаситель - в армию. Вернулся он с лычками сержанта и огромным букетом белых роз. Все, кто не разъехался, смотрели, как здоровенный бугай Крендель, обритый налысо, стоит, преклонив одно колено и делает Лизке предложение.

Черт подери, тогда даже самых бывалых пробило на слезу.


Говорили, что мать Лизы не хотела, чтобы она выходила замуж за "неблагонадёжного" парня. Вот после этого и всплыла та самая история из детства. Ведь не прыгни Крендель тогда в реку, не поборись он до последнего, сейчас бы родители ходили на могилку дочери... Лизкин отец - отставной подполковник позвал потенциального зятя на серьёзный разговор. О чём они говорили, знают только два человека. Но через месяц мы всем двором гуляли свадьбу. Да... Чуть не забыл. Кренделя давно уже не звали Кренделем. Его теперь называли "спасателем Малибу".


Крендель Рассказ, Авторский рассказ, Подростки, Длиннопост
Показать полностью 1
93

Сиделка

Сиделка Авторский рассказ, Ужас, Страшно, Приключения, Ведьмы, Душа, Рассказ, Подростки, Длиннопост

Маша сидела возле кровати бабушки, Тамары Васильевны, уже третью ночь. Мама её, Антонина Федоровна, совсем выбилась из сил и отсыпалась дома, крепко обнимая кошку. В соседней комнате пила чай сиделка Аглая, пожилая женщина из деревни, где у Машиной мамы был дом. Это она позвонила среди ночи и позвала Машу: «Тамара тяжело дышит, похоже всё».


Бабушка действительно не прекращала тяжело и часто дышать. Скорая должна была приехать с минуты на минуту. В глазах у девочки двоилось и тяжелые веки тянуло вниз. В голове сменялись по кругу одни и те же мысли: о школе, о мальчике Пете, не отвечавшем на её сообщения, и о танцевальном классе, откуда её грозились выгнать. Телефон выпал из её опустившейся руки и стукнулся о старые деревянные доски, выглядывавшие из-под желтого ковролина.


Сквозь сон Маша увидела, как круглая и неуклюжая Аглая вошла в комнату, взглянула на неё и подошла к ложу Тамары Васильевны. Склонившись, она прикоснулась губами ко рту умирающей и будто что-то потянула из него, глубоко вдохнув. Изо рта старушки потекла тонкая голубоватая ниточка.


Раздался громкий стук в дверь. Девочка открыла глаза. В комнате было пусто. Бабушка лежала на своём ложе, но Маше показалось, что дыхание её стало спокойнее. Вскочив, девочка побежала открывать дверь.


Бригада скорой расположилась возле кровати Тамары Васильевны и стала спрашивать у Маши все эти бесконечные анализы и бумаги о госпитализации, которые стопками лежали на крышке старого пианино.


- Нет, не знаю, сейчас спрошу у мамы, - невпопад отвечала девочка, роясь в анализах и выписках и попутно набирая домашний телефон.


Но мама все не отвечала, а старший врач с потерянным лицом все чаще разводил руками и сетовал, что не позвонили раньше.


- Мне придётся раскрыть ей горло, - сказал он Маше, словно извиняясь.

- Да, конечно, - растерянно ответила девочка.


Они достали что-то большое и засунули в голо Тамаре Васильевне. Та закряхтела и задышала громче.


- Надо везти, - разглядывая кардиограмму, пробормотал врач, - Федь, узнал? Куда? В тридцать третью?


- Нет, в тринадцатую, - откликнулся фельдшер.


Санитары погрузили старушку на носилки и вынесли к скорой. Маша только и успела, что бросить испуганный взгляд на Аглаю, как очутилась в машине.


За окном брезжил рассвет, окрашивая оранжевой искрой крыши самых высоких домов, а они неслись по пустому проспекту, без мигалок и сигналов, по мокрой дороге, отражающей отступающую ночь.


Тамара Васильевна умерла в лифте, еще не доезжая реанимации. Об этом девочку информировала растерянная медицинская сестра.


Долго еще сидела Маша на диване перед входом в реанимационное отделение, пытаясь унять слёзы и собраться с мыслями. Пару раз звонила маме, но та никак не брала трубку. На часах было уже около шести утра.


Когда стрелка над входом в отделение добралась до семи, девочка наконец собрала волю в кулак, вызвала такси и направилась к выходу из корпуса.


Открыв ключом дверь, она тихо вошла в прихожую. На звук выбежала кошка, к которой Маша наклонилась и обняла. За кошкой вышла встревоженная мама и, сразу поняв, что случилось, зарыдала.


- Вот, и зачем мы таскали её по всем этим больницам, - всхлипывая, повторяла Антонина Фёдоровна, поворачивая к дому бабушки, - Ведь просила же она, хочу дома умереть, спокойно. Почему мы её все спасти пытались…


Маша молча смотрела на ползущие по стеклу машины отражения и ничего не отвечала, машинально дергая обновление в ленте Инстаграма.


Они поднялись на этаж и позвонили в дверь. Открыла Аглая, уставшая и спокойная.

- Все? – спросила она.


- Все, - кивнула мама, переступая порог, - спасибо вам.


- Да что уж там, - махнула сиделка.


- У Машиной подруги старая бабушка. Им, наверное, тоже помощь нужна, - опустив голову, продолжила Антонина Фёдоровна, и повернулась к девочке -, спросишь?


- Спрошу, - неуверенно кивнула Маша, внутренне тут же решив этого не делать ни при каких обстоятельствах.


- Хорошо, - вымученно улыбнулась её мама, - вы тогда поживите тут пока, если не страшно вам.


- Да что там, - отмахнулась Аглая, - Мы привыкшие.


Следующие несколько дней Маша не могла найти себе места, все время вспоминая тот странный полусон, увиденный ей перед приездом скорой. Интернет давал очень противоречивые толкования, суля то «признание заслуг», то «сомнение в правильности выбора профессии». Но нигде не находилось ничего похожего на то, что видела девочка.

В один из дней она решила навестить свою подружку, Аню, чья бабушка тоже находилась в тяжелом состоянии уже несколько лет. В последние месяцы ей также потребовался серьезных уход, совсем пропала память и сознание стало угасать.


Подруга открыла Маше дверь и тут же обняла.


- Как ты? – всхлипывая прошептала она, - Я все эти дни сама не своя, а ты еще и не отвечаешь.

- Надо было одной побыть, - тяжело вздохнув ответила Маша, чувствуя, как у неё самой наворачиваются слёзы, - Похороны, вот это вот всё. Извини.


- Да, да, понимаю-понимаю, проходи.


Маша вошла в прихожую и замерла. В конце коридора на неё смотрела Аглая.

- Привет, мил моя! – помахала рукой сиделка, - Обнимать не буду, руки скользкие и жирные, - улыбнулась она беззубым ртом и скрылась на кухне.


- А как.. – начала было Маша.


- Мама, мама твоя позвонила, где-то нашла телефон моей, на сайте, точно, точно на сайте, - вытирая пухлыми руками глаза, произнесла Аня.


- А мне не сказала ничего.


- Ну…


- Слушай, - схватила Маша подругу за руку и потащила из коридора в её «будуар», - пойдём к тебе.

Поставив Аню у окна её комнаты и плотно закрыв за собой дверь, девочка встала рядом и заговорила тихо, почти шепотом, схватив подругу за плечо.


- Да что, что такое-то? – удивлённо спросила девочка, накрывая ладонь подруги своей.


- Я не знаю…что это было, - начала она с сомнением, - Сон или нет.


- Ты меня пугаешь, говори быстрей, - воскликнула Аня.


- Тсс, ты чего? – подняла брови Маша, - услышит еще.


- Кто услышит?


- Она.


- Кто? Аглая?


- Да.


- И, что, что?


- А то, что я видела. Не пойму, во сне или нет, как она что-то высасывала из бабушки.


- Ты что такое говоришь? – засмеялась Аня, вновь повышая голос – Высасывала? Что высасывала?


- Тише, - зашипела Маша, - душу, жизненную силу, не знаю, какая-то синяя нить. Она подошла и стала втягивать ртом. И изо рта бабушки поднялся такой голубоватый поток.


- Что за глупость, - уже в голос рассмеялась подруга, - насмотрелась «Битву Экстрасенсов». А ты понимаешь, понимаешь, что это всё чушь?


Но на этих словах ручка на двери в комнату Ани скрипнула, и обе девочки обернулись.


- Я же говорила, тише, - прошептала Маша.


- Знаешь, знаешь, - отпуская руку подруги, прошептала в ответ Аня, - теперь я кое-что припоминаю. Вечером вчера иду к бабушке с тарелкой, тарелкой супа. Дверь открываю, а Аглая сидит на стуле возле кровати бабушкиной и говорит: «Не надо, внучка, заснула она, пусть поспит». А у бабушки рот, понимаешь, рот открыт. Но никакого огонька синего я не видела. Я говорю: «А что с ней? Может скорую?» А она: «Да нет, все чин-чинарь». Я этот «чин-чинарь» знаешь, как запомнила. До сих пор помню, - она усмехнулась, - «Чин-чинарь», это же надо такое выдумать.


- Говорю тебе, что-то тут не чисто.


- А в сонник глядела? К чему такое снится?


- Если видишь ведьму во сне, это значит работу поменяешь, - грустно ответила Маша.


- Может, блог, блог твой заработает наконец, - рассмеялась Аня, - прибавилось подписчиков?


- Нет, - нахмурилась гостья, - один даже отписался. Сказал, что его сториз про похороны не ролфят.


Хозяйка рассмеялась как раз, когда дверь снова скрипнула и открылась. В комнату вошла Аглая с перепуганным лицом.


- Девоньки, отходит она, скорей.


Аня и Маша вбежали в соседнюю комнату, где в агонии, сбросив одеяло и подушку, металась по кровати Анина бабушка.


Скорая помощь приехала через десять минут. Бригаду прислали без санитаров, поэтому и девочки, и сиделка вынуждены были помогать спускать умирающую вниз. Все вместе и поехали в ту самую тринадцатую больницу по забитому машинами проспекту. И только при входе в реанимационный корпус им помогли перетащить бьющееся и отяжелевшее тело старушки с одних носилок на другие.


В этот раз врачи долго боролись за жизнь Аниной бабушки. Заплаканные подруги лежали, сжавшись, на старом диване при входе в реанимацию.


Та же медсестра вышла к выбежавшим из лифта Аниным родителям и тем же сочувствующим и растерянным голосом сообщила, что старушка скончалась. Анин папа обнял девочек, а мама, положив руку на грудь пошла оформлять документы.


- И зачем все это. Спасать, везти, - причитала она, включая поворотник и утирая слёзы, по дороге домой, - почему мы просто не могли ей дома дать умереть.


Маша взглянула на ее отражение в зеркале заднего вида и задумалась. А ведь и правда. Почему система построена так, что мы все время хотим удержать в этом мире тех, кто хочет из него уйти?


Через несколько дней Маша еще раз посетила тринадцатую больницу, забрать какую-то справку, нужную для оформления наследства на маму.


Подняв взгляд от телефона, в коридоре приёмного покоя она увидела моющую пол знакомую фигуру. Аглая тоже увидела девочку и помахала ей рукой. Только сейчас Маша поняла, что она не видела ее с момента, как они привезли сюда Анину бабушку.


- Да я вот тута устроилась, - кивнула сиделка, подходя ближе, - помогаю им теперя, за тяжелыми смотрю, убираюсь.


- Хорошо, - кивнула Маша, - а вещи ваши?


- Та у меня все с собою всехда, - рассмеялась Аглая беззубым ртом.


- Понятно, - еще раз кивнула девочка, - а жить вам есть где?


- Все есть, все есть, милая, не бескойсю.



- Ну тогда я пойду?


- Иди, конечно, живи пока, наслаждайся. Сюда еще не скоро, - рассмеялась сиделка и заулыбалась так, что у Маши холодок побежал по спине, и она поспешила прочь из больницы даже не попрощавшись.


Этой ночью девочке не спалось. И если и проваливалось её сознание в дрёму, то непременно видела Маша освещенную лунным светом больничную палату, грязные желтые простыни, больных и склонившуюся над одной из кроватей Аглаю, «целующую» немые губы очередного умирающего.


Девочка пыталась разглядеть лицо умирающего, почему-то это было очень важно. И в конце концов ей это удалось. Это было лицо мальчика Пети, серое и безжизненное, оно было еще красивее и мужественнее, чем в жизни.


После этого сна Маша поднялась с кровати в холодном поту. Моргая, она смотрела на свои желтые тапки в виде утят, которые она как оберег поставила на край кровати. В необъяснимой решимости, она оделась, прокралась по коридору в подъезд и вызвала такси.

Заблудившийся на развязке перед проспектом водитель все же отвёз её в тринадцатую больницу и высадил у дальних ворот, так что пришлось девочке идти через темные аллеи больничного парка, мимо морга, инфекционки и маленькой церквушки, чей силуэт мелькнул на фоне луны где-то далеко в деревьях.


Вход в реанимационное отделение был открыт, возле регистрации сидел одинокий, уставший человек лет сорока и ждал. Маша медленно прошлась по корпусу, в палатах с ярким обжигающим электрическим светом лежали новоприбывшие, но везде было тихо и только лифт щелкал и мерцал желтым огоньком в полутьме коридора.


Взгляд девочки упал на лестницу с надписью «кардиология, женское отделение» и ноги сами потянули её вниз по ступеням, закончившимся длинным желтым коридором, ведущим в другой корпус.


Блуждая в полутьме плохо освещенных проходов, Маша вышла к очередной лестнице и поднялась на первый этаж. В коридоре было темно и свет нигде не горел. Девочка прошлась по этажу, но никого не нашла, все двери были закрыты. Но уже на втором этаже она увидела свет на стойке регистрации. Однако за стойкой не было медсестры, и Маша пошла по длинному изогнутому коридору мимо палат.


Зайдя в одну из них и привыкнув к темноте, она насчитала пятерых старушек, тяжело сопящих на своих койках. В другой палате была такая же ситуация, только одна из больных была молодой. А в третьей. В третьей девочка увидела Аглаю. Сиделка стояла, склонившись над кроватью пожилой женщины, и почти касалась своими губами её губ. В просвете между губами виднелось голубоватое свечение.


Маша застыла в дверях, не в силах пошевелиться. Аглая перестала вдыхать, сделала большой глоток и повернулась к Маше.


- Не стесняйся. Проходи.


Девочка не шелохнулась.


- Вы…Что…Вы…


- Остатки жизни вдыхаю, - спокойно ответила сиделка, выпрямившись и потеряв неуклюжесть и округлость деревенской бабы и как-то даже засветившись в свете луны, - они живут так, что к концу жизни дух в них еще живой, а тело уже не может его носить. Не живут, а берегут себя слишком. Вот я и помогаю им, выпиваю остатки духа и даю спокойно уйти. Так и твоей Тамаре помогла.


- Зачем? – только и смогла выдавить из себя Маша.


- Чтобы жить самой, - пожала плечами «сиделка».


- Как вампир?


- Нет, эти настоящие наркоманы. Им бы только… А впрочем, не об этом речь. Я, если хочешь, «санитар леса», врач, - обвела она рукой вокруг себя.


- Почему вы мне все это рассказываете?


- Ты видишь, у тебя есть дар, - наклонила голову Аглая.


- То есть…


- Ты тоже так можешь, - кивнула «сиделка».


Маша вздрогнула и отступила. Повернув голову, она увидела в конце коридора теплый желтый свет регистратуры, и ей даже показало, что она видит за стойкой голову медсестры.


- Я уже стара.


Уставший и грустный голос Аглаи вырвал девочку из её испуга.


- Мне самой нужно, чтобы меня кто-то забрал. Я о-о-очень надолго задержалась.


Маша повернула к ней голову и внимательно посмотрела в глаза «сиделки».


- А разве вы не можете просто перестать…ну…делать то, что вы делаете? И все произойдет само.


- Видишь ли, не все так просто. Если уж начал, то остановиться трудно, за…столетия, вырабатывается привычка. Я не могу просто перестать. Мне нужно, чтобы кто-то помог мне.


- И я стану такой же как вы?


- Да, станешь, - кивнула Аглая, - Станешь помогать другим уходить. Без боли, без страданий, без потери себя в агонии и страхе. Знала бы ты, как важно правильно умереть, ты бы сейчас не сомневалась.


Маша вспомнила бабушку Ани и ее старческое тело, пытающееся вырваться само из себя. Вспомнила месяцы, проведенные со своей бабушкой, день за днём теряющей свою личность, кричащую не своим голосом, хрипящую, стонущую.


- Смерть может быть очень некрасивой, - продолжила «сиделка», - Очень…некрасивой. И в твоих силах изменить это, хотя бы для некоторых из них.


Маша молча смотрела в пол, и испуганные образы в её голове отступали на второй план перед все возрастающей ясной уверенностью. Она сможет помогать людям. Она будет обладать волшебной силой, чтобы помогать людям. Петя поймёт, какая она хорошая, и ответит ей. Это все, о чем она могла бы мечтать.


Аглая медленно подошла к ней, взяла за руку и подвела к кровати с больной.


- Попробуй. Просто попробуй, и решишь.


Девочка нерешительно открыла рот, посмотрела на «сиделку» и опустилась к лицу больной. Поднеся свои губы к её, она поморщилась, вдохнув старческий запах.


- Не обращай внимания, вдохни.


Маша закрыла глаза и потянула ртом воздух. Сначала ничего не было. Но потом появился легкий теплый ветерок, что потянулся по языку и дальше в горло, наполняя её грудь необычным ярким чувством, энергией, завращавшийся ярким клубком между рёбер. Девочку настигло забытье. Она почти потеряла сознание и провалилась в мир непередаваемого наслаждения, где не было мыслей и забот, где был теплый согревающий свет от этого легкого ветерка, трепещущего в её груди. Но тут поток прекратился.


Голова гудела. Маша обнаружила себя застывшей над безжизненным лицом старушки. Изо рта девочки свисала слюна, а руки, схватившиеся за поручни кровати свело, так что она не сразу отняла их от похолодевшего металла.


- Ну как? – спросила Аглая, улыбаясь.


- Хо-ро-шо, - кивнула Маша, утирая рот рукавом.


- Привыкнешь, не будешь терять контроль.


- Это что-то удивительное… - с трудом подбирая слова, произнесла девочка и оглянулась на другую больную.


- Нет, нет, не спеши, - покачала головой «cиделка», - нельзя переедать.


- Но я не чувствую, что переела, - запротестовала Маша.


- Еще нет, но тебе и меня надо «забрать».


Девочка кивнула и с ожиданием уставилась на свою учительницу.


- Молодежь. Все бы вам да сразу. Слышала поговорку, «поспешишь - людей насмешишь»? Может, хочешь узнать у меня что-то прежде, чем «выпить»?


- Да, наверное… - неуверенно кивнула Маша, облизывая губы - но что? Мне кажется, что я и так разберусь.


- Ишь, какая, - усмехнулась «сиделка» и в ней вновь промелькнул улетучившийся было образ деревенской бабки, - Смотри. Ты молодая, если в месяц одного выпьешь, тебе хватит. Но если начнёшь ворожить, то силы свои израсходуешь и начнёшь стареть, как я. Применяй ворожбу с умом, только когда припрёт.


- А когда припрёт? И как…


- А это уже сама поймешь, - произнесла «сиделка», поглядывая на занимающийся в крышах рассвет, - И правда, нечего тянуть, давай-ка, начинай.


С этими словами, она села на стул возле кровати и запрокинула голову вверх. Воодушевлённая Маша подошла.


- Рада была познакомиться, - подмигнула Аглая, закрыла глаза и открыла рот.


Маша глубоко вздохнула, наклонилась над губами «сиделки» и закрыла глаза. Потянув воздух, она сразу почувствовала теплый ветерок на языке. В животе у неё заурчало от предвкушения и в голове включились разом все центры удовольствия, предчувствуя приближающийся экстаз.

Но что-то схватило девочку за горло. От испуга она тут же открыла глаза, но не смогла ничего увидеть, потому что Аглая обвилась вокруг её шеи, не давая Маше вырваться. Теплый ветерок во рту превратился в обжигающий вихрь. Девочка закричала, но «сиделка» настолько крепко прижала свои губы к её, что он потонул в них, так и не родившись.

Маша билась в агонии, пока грудь ее набивалась клокочущей огненной болью. В очередной раз её сознание начало отдаляться и наконец выключилось, погрузившись во тьму, чтобы избежать продолжения страдания.


Пришла в себя она в очень странном, не знакомом ей состоянии. Зажатая где-то в глубине собственной головы, она смотрела теперь на происходящее безмолвным свидетелем. Все остальное, доминирующей пространство её тела занимала теперь Аглая. Точнее это была не та Аглая, которую знала Маша. Это было нечто совершенно другое. Такое, что у девочки не находилось подходящих слов. И оно теперь было ей – Машей.

Оно выпрямило Машино тело, отбросив безжизненные останки Аглаи, ощупало себя, покрутило головой, руками, сделало пару приседаний и радостно, по-детски расхохоталось. Затем в страхе икнуло, схватилось за рот и выглянуло из палаты. Но никакой медсестры за регистратурой все еще не было, и оно поспешило прочь из корпуса.

Маша, сидящая внутри самой себя, лишенная каких-либо прав на своё тело, наблюдала как существо, бывшее когда-то Аглаей, вышло на освещенную рассветом улицу, потянулось, улыбнулось и поспешило домой, наслаждаться наступающим летним днём.


Подписывайтесь на канал в телеграме: https://tlinks.run/maximillianman

И паблик в ВК: https://vk.com/public189072634

Показать полностью
704

Мишкины заветы

В рядовой средней школе прозвенел последний звонок, а в бывшем десятом классе начались дебаты: как отметить это событие? Девочки предложили пойти в кафе – мороженное, прямо в школьной форме, возможно в последний раз. Мальчишки предложили собраться вечером на берегу Волги, и отметить «по-взрослому», с алкоголем и купанием при лунном свете, можно в форме, а можно без. Было проведено голосование, и подавляющим большинством было принято предложение девочек, поскольку их в классе было больше. Но трое приятелей, в знак протеста, демонстративно пошли в сторону, противоположную от нахождения кафе - мороженного.


Мишка, Олег и Костик, дружили уже несколько лет. Мишка был лидером: высокий, статный, самоуверенный, и по-юношески вспыльчивый. Он старался вести себя как его кумиры – герои боевиков с видеокассет, презирающие законы, нормы нравственности и морали. А его приятели были тихими троечниками, плывущими по течению жизни. Глубоко в душе, они хотели пойти в кафе – мороженное со всем классом, но Мишка приказал голосовать «против». И теперь они шли, толком не понимая: куда и зачем. Ведь до вечера было ой как далеко!


- Я думаю, что пора сообразить на троих, - сказал сквозь стиснутые зубы Мишка, и смачно плюнул на асфальт.

- Точно! – обрадовался Олег, - давайте купим колу и пиццу?

- И я согласен, - ответил Костик с задержкой.

- Нееет, пацаны, купим бутылку водки, ведь мы уже взрослые! Чтобы потом не было стыдно вспомнить! – усмехнулся Мишка, - скидываемся!


Денег хватило на бутылку водки и сникерс. Сникерсов должно было быть три штуки, но приобрётший водку для ребят мужик, взял комиссионные. Укромное место выбрали на берегу Волги, и процесс пошёл! Мишка поделил сникерс на две части, и отдал Олегу и Костику, а сам решил занюхивать рукавом своего пиджака. Такой способ он увидел в каком-то фильме. Первым к бутылке приложился Олег. Он осторожно сделал крохотный глоток и тут же начал отплёвываться.


- Закуси, - усмехнулся Мишка, - я тоже вот так, когда в первый раз.


Мишка врал, ему впервые предстояло пить водку. Как её пить правильно – он не знал. Костик прижал плотно сжатые губы к горлышку и качнул бутылкой. Облизнув губы, он начал медленно жевать сникерс.

- Ну вы и пить! – пробормотал Мишка, - ладно, показываю как надо!

Мишка сделал два глотка и поперхнулся. Вкус водки ему не понравился, но статус лидера обязывал.

- Хороша, родимая! – улыбнулся Мишка и понюхал рукав.


Пить дальше, Олег и Костик отказались, сославшись на закончившуюся закуску. И Мишка пил в одиночку, пока наполовину пустая бутылка водки не выпала из его руки. Олег и Костик с любопытством наблюдали, как водка выливалась из бутылки. Им очень хотелось разойтись по домам, но они точно не знали, когда это можно сделать. А Мишка качал головой, и что-то невнятно говорил. А потом медленно завалился на спину и начал жадно вдыхать воздух. На нормального Мишка не походил, поэтому ребята забеспокоились:


- Мишка, ты чё? – поочерёдно спрашивали Олег и Костик.


Мишка не отвечал. И ребята решили оказать Мишке первую помощь. Они вдвоём побежали с бутылкой за водой. Побежали не сразу, никто не хотел оставаться с Мишкой наедине. Когда вернулись, никто не решался полить Мишкину голову водой из Волги, вода-то грязная. А Мишка ушёл в астрал, и прикрыв глаза, тихо постанывал. Ребята замерли в нерешительности.


- Костик, давай отведём его домой, пока он не заснул, - предложил Олег.


На счастье ребят, Мишка ещё держался на ногах, и мог идти. Доведя его до подъезда, в котором жил Мишка, ребята сильно вымотались, но подниматься на пятый этаж без лифта, не решились. Усадив его поудобнее на лавочку, ребята разошлись по домам.


Домой, Мишку привела его мама, возвращавшаяся с работы. Отец Мишки тоже частенько дремал на этой лавочке, не в силах поднять домой. И уже привычным движением, мама отвела сына домой. А дальше всё по техпроцессу: одежду на чистку, тело на диван, рядом тазик и полотенце. Дознание отложено на утро. Мама была шокирована, но она понимала, что рано или поздно это должно было произойти. Был бы жив отец, он бы поделился искусством пития, хотя…


Пробуждение Мишки было ужасным: так плохо, ему не было даже тогда, когда он температурил. Мама оценила ситуацию, и заставила Мишку выпить горсть активированного угля. А Мишка начал нести чушь:


- Всё, мать! Мне хана! Рано я оставляю тебя одну, но с Богом не поспоришь. Слушай мои заветы! И запоминай! Повторить не смогу! Времени может не хватить.

- Хорошо, сынок, а можно я запишу? – улыбнулась мама.

- Пиши! Какая ты у меня умная! Пышных похорон не надо! Деньги не транжирь, без меня тебе их будет не хватать. Теперь о тебе. Ты у меня красавица, разрешаю выйти замуж, ещё раз! Роди сына, но моим именем не называй!

- Почему? – не удержалась мама.

- Не хочу, чтобы он страдал как я.

- Хорошо, сынок!

- Мне бы самому тебе мужа найти, но сил нет. Ты уж прости!

- Прощаю! Сынок, может тебе рассолу?

- Не трать зря, он тебе нужнее, а мне уже не поможет…


Ещё долго Мишка нёс ахинею, входя в образ умирающего всё глубже и глубже, веселя маму. Потом Мишка замолчал, а по его щеке покатилась скупая мужская слеза. Мама смотрела на сына, и с трудом сдерживала себя, чтобы не рассмеяться.


- Мать, ты здесь?

- Да, сынок.

- Слушай дальше. Все мои вещи отдай Олегу и Костику!

- Так они маломерки! – изумилась мама.

- Подрастут, я их знаю! Магнитофон и кассеты отдашь своему новому сыну. Пусть слушает и благодарит братишку!

- А с велосипедом что делать?

- Продай, деньги тебе понадобятся! Все учебники отдай в школу, тетрадки – реши сама.

- Можно, я оставлю не память?

- Оставь! Вкладыши от жвачки не выбрасывай! Лет через сорок, они больших денег стоить будут!

- Спасибо, сынок! Ты так обо мне заботишься! – умилилась мама.


Вскоре пришла мамина подруга и прокапала Мишке Гемодез, после чего он уснул.

На следующий день, Мишка позвал к себе Олега и Костика, и задал естественный в такой ситуации вопрос: «Рассказывайте, как всё было? Я ничего не помню! Пузырь водяры в одиночку выпил, без закуси!» Ребята рассказали, как Мишка мужественно вёл себя. Мишка слушал, и снисходительно улыбался.


А листочек с Мишкиными заветами мама сохранила. И каждый год, когда Мишка приезжал к ней в гости со всем семейством, она читала их вслух…

Показать полностью
793

Кирилл и его команда. Рассказ

Во дворе дома, между двумя старыми пятиэтажками резво бегали мальчишки лет двенадцати-пятнадцати, пиная мяч. Били не сильно, аккуратно – возле площадки стояли припаркованные машины, старались их не зацепить.

Из одного подъезда вышел парень в спортивных штанах, кроссовках и футболке. Остановился посмотреть за ходом игры. Некоторое время подумал, будто решаясь, после чего, дождавшись, когда мяч выйдет из игры и укатится под одну из машин, подошел и спросил, можно ли ему зайти за одну из команд?

- Играешь хорошо? – спросил самый старший из компании

- Средне, - тихо ответил мальчик

- Можешь за те ворота зайти

- Только на ворота, - крикнул один из тех, на чьей стороне предстояло играть.

Били действительно не сильно. Может, боялись зацепить мячом машины, может, просто не умели, но со всеми ударами новый вратарь справлялся легко. В одну из пауз, он спросил у игрока своей команды:

- Какой счет?

- Мы проигрываем, 7-3. Тебя как зовут-то?

- Кирилл.

- А я Вова.

- Приятно познакомиться.

- Ага. – и Вова побежал подавать аут.

Спустя еще несколько минут, один из ребят старшего возраста, пытаясь достать мяч, потянул ногу. Прихрамывая, пошел к воротам.

- Малой, давай выходи, хоть в защите поиграешь, я пока передохну.

Кирилл вышел на поле. Мяч ему почти не пасовали. Несколько раз удачно вступил в отбор, отдал, но обратно не получил, хотя открывался хорошо. Во время подачи углового, мяч прилетел к Кириллу, он был в хорошей позиции, но бить не стал, а сбросил мяч Вове, который стоял перед пустыми воротами. Тот не ожидал такого подарка и пробил намного выше ворот, буквально, с метра. Все стали шутить над Вовой:

- Мазила!

- Всех воробьев посшибал!

- Ребят, сколько вы ему заплатили, чтоб он так мазал?

Спустя несколько минут Кирилл перехватил мяч, пробежал по краю поля, обыграл одного из игроков и вышел на вратаря. По центру бежал Вова. Вместо того, чтоб ударить в пустой угол, Кирилл покатил мяч партнеру и тот уже не промазал.

-Спасибо!

- Да не за что, обращайся, - улыбнулся Кирилл.

Ребята увидели, что новенький умеет обращаться с мячом и пасовали ему все чаще. В один из моментов, он снова обыграл защитника, нашел глазами Вову и снова отдал мяч ему под удар.

Матч закончился со счетом 12-10. Победила команда, в которой играл Кирилл. Вова забил пять мячей, после того промаха, и все с передачи нового партнера.

- Малой, хорошо играешь, - сказал, прихрамывая вратарь, - что-то я тебя у нас во дворе не видел. В гости приехал?

- Нет, переехали с мамой. Раньше в другом городе жили. Вы часто играете?

- Когда как. Сейчас мало кто выходит. Кто к ЕГЭ готовится, кто в играх зависает. Ты, если что, приходи.

- Спасибо, постараюсь.

Подошел Вова.

- Спасибо, Кирюх, что пасовал. Хорошо играешь.

- Просто ты в лучшей позиции был.

- Слышал, что вы недавно переехали?

- Да, буквально, неделю назад.

- Это хорошо, а то у нас во дворе гулять особо не с кем. Напротив первого подъезда есть стол с лавками, обычно, когда гулять выходим, собираемся там. Потом уже решаем, что дальше делать. Пошли, покажу.

Вова был невысоким парнем лет тринадцати, ровесник Кирилла, но намного ниже его. В майке-тельняшке и шортах, он выглядел, будто из давно забытого прошлого. Они прошли мимо сломанных качелей, разбитых лавок и погнутого турника к небольшому подгнившему столу, вокруг которого стояли две лавки. Если быть точнее, два пня, прикопанных в землю, сверху которых была прибита доска. Вова тем временем, продолжал знакомить с территорией:

- Вот здесь у нас место сбора. Часов в восемь вечера подтягиваются старшаки, - чилят.

- Что делают?

- Пьют пиво, бренчат на гитаре, - улыбнулся Вова, - а до этого мы собираемся.

- Слушай, Вов, а что у вас с площадкой? Все переломано.

- Да вообще-то везде так, - улыбнулся Вова, - ты еще в соседнем дворе не был, там совсем ничего нет. Это возле новостроек площадки новые.

- А мусор?

- Какой мусор?

Вокруг стола были разбросаны пустые пивные бутылки, пачки от сигарет, окурки, в ближайших кустах стоял пакет из известного супермаркета, наполненный отходами – кто-то не донес до мусорки. Кирилл молча показал вокруг.

- Ну, для этого есть дворники. А они не убирают.

- Вам самим-то приятно сидеть на этой свалке?

- Кто мусорил, тот пусть и убирает. У меня родители каждый месяц деньги платят за уборку территории. Никому это не надо.

- Ну, вот тебе приятно на этой свалке каждый день сидеть?

- Слушай, Кирюх, что ты такой нудный. Хочешь – убери сам. Я ни за кем убираться не буду. Мне дома хватает.

Кирилл предпочел перевести разговор в другую сторону и расспрашивал о соседях, о том, как живут, во что играют, в какой школе учатся, какие учителя и так далее. Гулять никто так и не вышел. Спустя полтора часа после окончания матча, мальчишки пожали друг другу руки и разошлись по домам.

Утром следующего дня Вову разбудила мама достаточно рано, отправила в магазин за батоном. Он наскоро умылся, нацепил шорты (на улице ярко светило солнце, очередной летний денек обещал продолжение жары) и выскочил из дома. Подходя к первому подъезду, заметил, что возле столика кто-то копается. Подойдя ближе, заметил убирающегося Кирилла. Тот в перчатках собирал мусор в пакет.

- Здарова, Кирюх! Ты уже дворником успел устроиться? Тогда чище убирай! – засмеялся Вова

- Привет! Да нет. Просто решил убраться. Мне не сложно, зато чисто будет. Ждать кого-то можно долго, тебе самому не противно на мусорке гулять?

- Странный ты, Кирюх. Ладно, я в магазин, потом выйду гулять.

Спустя полтора часа, плотно перекусив, Вова выбежал из дома и направился в сторону столика. Кирилл был там с блокнотом и рулеткой.

- А сейчас-то ты что делаешь?

- Замеряю размеры столика и лавки.

- На кой тебе это?

- Из трех лавок две сломаны. Стол весь переломан. Тут работы на пол дня. Хочу деревянные бруски поменять и будут как новые.

- Кирюх, тебе это зачем? Старшаки все равно все переломают.

- Не переломают.

- Плохо ты их знаешь. Еще и люлей вломят.

- За что?

- Они считают, что это их место, а нам здесь делать нечего.

- Вов, договоримся как-нибудь с ними. По утрам все равно все по домам сидят, мама на работе. Чем лежать в потолок плевать, лучше здесь покручусь. У тебя, кстати, ножовки или лобзика нет дома?

- Есть у отца, спрошу. Когда надо?

- Я скажу когда. Сначала надо деревянные бруски купить на замену и гвозди.

- Ты еще и за деньги покупать собираешься? Я думал, у тебя дома есть, ненужные.

- Нет. Вов, мы только переехали. Ничего нет. Я что-нибудь придумаю. Меня мать всегда учила – ставишь цель, потом придумываешь пути к этой цели. И начинаешь идти по намеченному. Как математическая задача.

- То есть денег у тебя тоже нет? – засмеялся Вова

- Нет, - улыбнулся Кирилл, - но это проблема решаемая. Надо только найти решение. Есть у меня одна идея, может и сработает. За несколько дней и накоплю на все необходимое.

Спустя несколько часов, во двор заехал грязный черный Лэнд Крузер, с номерами «три шахи» и наклейкой «Трофи-рейд» на двери. Заскочил на бордюр и припарковался на газоне. Из машины вышел плотный широкоплечий мужчина.

- Дядь, вам машину не помыть? Если понравится качество, сколько не жалко заплатите…

- Кхм, ну, давай, пацан, через час вернусь, проверю.

Кирилл, а это был он, быстро сбегал домой, вынес ведро с водой, губку и принялся намывать чудо японской техники. Он был достаточно высокий для своих тринадцати лет, но, чтоб помыть крышу, все равно роста не хватало, даже встав на порог. За его спиной встала девочка и долго смотрела, как он пыхтит, пытаясь достать, после чего подошла, дернула его за футболку:

– Там пень лежит, высокий, попробуй с него дотянуться.

Кирилл на секунду задумался, посмотрел куда она показывала, буркнул «Спасибо!» и побежал за пнем. Девочка так и продолжала смотреть на его работу. Через некоторое время спросила:

- А ты племянник дяди Саши?

- Какого?

- Ну, хозяина машины.

- Нет, хочу денег подзаработать. Вот и предложил ему машину помочь.

- А ребята об этом знают?

- Какие?

- Ауешники саплевские.

- Нет, а должны? – на секунду замешкавшись спросил Кирилл

- Ты что, не местный? – улыбнулась девочка

- Нет. Недавно с мамой переехали.

- Откуда?

- Издалека. Больше тысячи километров отсюда.

- Тогда лучше сначала с ними переговори, иначе быстро отхватишь.

- За что?

- За то, что на их территории работаешь?

- Ты сейчас шутишь? – удивленно спросил Кирилл.

- Тебя как зовут-то, мойщик? – улыбнулась девочка

- Кирилл.

- А я Юля. Будем знакомы. На первый раз, может, пронесет, но потом с ними переговори, если и дальше будешь здесь мойкой заниматься.

- Недолго буду. Мне сумму определенную собрать надо.

- На плейстейшен? – улыбнулась Юля

- Нет. Хочу вон тот стол сделать и лавки. На материалы и гвозди надо подработать.

- Ты больной что ли? – удивленно спросила Юля и посмотрела в сторону стола.

- Да, вроде нет, - улыбнулся Кирилл.

- То есть ты сейчас серьезно?

- Вполне, - продолжал улыбаться Кирилл, спустившись с пня и начиная отмывать стекла.

- А тебе это зачем?

- Юль, там работы на пол дня. Затраты – около пятисот рублей. Я сбегал в магазин, посчитал. Неужели тебе самой нравится то, во что двор превращен? Все переломано, мусор по всей площадке, турники погнуты, качели сломаны. Лично мне не нравится. Привести площадку хоть в какой-то приличный вид проблемы не составляет. Зато самим же приятней будет.

- Кхм, мусор-то убрал дворник, а я и не заметила, что гораздо чище стало, - задумчиво произнесла Юля.

- Ну да, убрал он. Все с малого начинается. – продолжал Кирилл, - нам здесь гулять. Я не хочу гулять по свалке и в разрухе. А ждать, что кто-то сделает – можно бесконечно.

- А чего у мамы не попросишь денег?

- Я сам хочу заработать. Стараюсь лишний раз у мамы ничего не просить.

Юля постояло еще какое-то время задумчиво, попрощалась и убежала по своим делам. Кирилл несколько раз сбегал, поменял воду, домыл машину, даже колеса протер. Хозяин авто, вероятно, смотрел из окна, потому что вышел достаточно быстро.

На машине оставались разводы, черный цвет отмыть чисто достаточно сложно. Стоит воде высохнуть и небольшие пятна – разводы, сразу становятся заметны. Но дядя Саша ничего не сказал. Протянул мальчишке две сотни, только спросил:

- Хватит?

- Я ж сказал, сколько дадите, столько и хватит, - улыбнулся Кирилл.

- Тебя как зовут-то малой?

- Кирилл.

- Я с утра уезжал, это ты мусор собирал в пакеты?

- Да

- Нашел кто за это заплатит?

- Нет, просто грязно было.

- А денег подрабатываешь на общее?

- В каком смысле?

- Ну, потом с пацанами поделите?

- Да нет… - помолчал немного и, будто решившись, продолжил, - хочу стол и лавку отремонтировать, которые возле первого подъезда. Подработаю, бруски куплю, гвозди, да сделаю.

Дядя Саша немного опешил от такого ответа и переспросил:

- Чего сделаешь?

- Отремонтирую. Подкоплю денег и сделаю.

- Ты вообще, откуда взялся?

- Мы с мамой недавно переехали.

- А батя?

- А батя нет.

- Понятно. И много денег надо? Да и что за материалы купить хочешь?

- Брусы деревянные и гвозди. Я посчитал, рублей пятьсот надо.

- Так малой, прыгай в машину, скатаемся купим, что там тебе надо

- Вас ведь дядя Саша зовут?

- Ну, допустим

- Мама запрещает садиться к неизвестным в машину

Дядя Саша громко рассмеялся, потом продолжил:

- Правильно запрещает. Молодец твоя мама. Давай список что нужно, организуем что-нибудь.

- Да я сам, дядь Саш

- Давай, или мама не учила, что со старшими спорить нельзя? – улыбался Дядя Саша, - через пол часа приеду.

Минут через сорок во двор снова въехал тот же «Лэнд Крузер», заскочил на бордюр. Вышел дядя Саша и принялся выгружать через багажник какие-то доски. Кирилл, увидев это в окно, выскочил из дома и подбежал к нему.

- Спасибо большое!

- Пилить-то умеешь? Есть чем?

- Вова обещал дать ножовку, у его отца есть.

- Эх, пацан, все планы мне срываешь, но чего не сделаешь для доброго дела, - улыбнулся дядя Саша, - жди, сейчас удлинитель скину, помогу.

Спустя двадцать минут работа пошла. Дядя Саша напиливал лобзиком доски нужного размера, а Кирилл прибивал их. Гвозди плохо забивались, иногда гнулись, приходилось доставать их и начинать все заново. Дядя Саша только ворчал:

- Древесину сырую подсунули… Ну, я им устрою…

В процессе совместной работы, разговорились. Дядя Саша много расспрашивал о том, где раньше жили, как учится, чем увлекается Кирилл. Про себя практически ничего не рассказывал. Если утром он казался грозным дядькой, к которому Кирилл поначалу боялся подходить, то теперь много улыбался, шутил и никакой грозности не было и в помине. Наоборот, эдакий добрый богатырь из русских сказок. Редкие прохожие удивленно смотрели на странную компанию и шли дальше. Никто к ним не подходил, ничего не спрашивал.

Спустя два часа работа была сделана. Дядя Саша просил обождать немного и, собрав инструмент, ушел домой. Спустя десять минут появился с банкой лака и парой кисточек.

- Запоминай, Кирюх, если дерево лаком не покроешь – уже осенью сгниет. – Продолжая улыбаться рассказывал дядя Саша, - мне на даче сауну лачили, вот и пригодится остаток.

- Я знаю, что лачить надо. Отец рассказывал.

- Ну, вот и давай покрывать, дабы труды насмарку не пошли. Ты левую лавку начинай, а я стол. Только аккуратней, не вляпайся. Потом одежду не отмоем.

- Надо будет записку написать, чтоб потом не сел кто ненароком.

Из подъезда вышел Вова. Посмотрел издалека на них удивленным взглядом и ушел в другую сторону. Спустя несколько минут, стали слышны голоса мальчишек, играющих в футбол.

Закончили. Довольно осмотрели фронт проделанной работы, после чего дядя Саша сказал:

- Ну, что, Кирюх, теперь доволен?

- Конечно. Спасибо большое, дядь Саш. – и протянул двести рублей.

- Это что?

- Деньги, которые вы мне за мойку машины дали. Вы и так потратились.

- Оставь себе, - в голос рассмеялся дядя Саша, - заслужил, шоколадку купишь или еще чего.

Потом будто задумался на секунду, посерьезнел и сказал:

- Это тебе, Кирюх, спасибо. Большое спасибо.

- Я так не могу, дядь Саш, заберите деньги.

- Спорить со старшими опять надумал? – снова улыбнулся дядя Саша, - ладно, бывай, побегу я переодеваться и по делам дальше поеду, задержался тут с тобой.

Кирилл поднялся домой, вырвал из блокнота несколько листков, взял маркер и спустился вниз. Возле столика стояла Юля.

- Это ты все сделал?

- Нет, Юль, мне дядя Саша помог.

- Кто? – удивленно спросила Юля.

- Дядя Саша. Владелец того черного джипа.

- А я тут тебе денег принесла, скинуться. Хорошее дело ты все-таки придумал.

- Юль, я у девочки денег не взял бы. Да и уже не надо, дядя Саша сам все купил.

- Не взял бы он… Ну, и дурак. Я от чистого сердца. – надула губы Юля.

Кирилл улыбнулся. Начал писать записку, Юля посмотрела из-за плеча и сказала:

- Тебе с таким почерком только на врача идти учиться, давай сама напишу, что ты там хотел?

Составили записки и повесили аккуратно со всех сторон, чтоб никто случайно не вляпался.

- Эй, щеглы, что это вы там делаете? – раздался голос за спиной.

К ним подошел высокий парень лет восемнадцати, в черном спортивном костюме с короткой стрижкой. Юля непроизвольно сделала несколько шагов назад и, будто, сжалась.

- Столик с лавками отремонтировали и пролачили. Сейчас записки клеем, чтоб никто не вляпался, – Кирилл сделал шаг вперед, как-бы прикрывая Юлю

- Ты что ли отремонтировал?

- Ну, я.

- Не ну, я, а просто я! – парень осмотрел результаты трудов и продолжил, - Молодец, пацан. Мне нравится. Когда тест-драйв можно будет провести?

- К завтрашнему дню высохнет.

- Ну, ок.

Парень сплюнул и пошел вдоль дома куда-то дальше.

Вечером мама попросила Кирилла купить хлеба. Он вышел на улицу, возле подъезда встретил Вову.

- Привет! Смотрю, план сработал, там уже старшаки чилят.

- Ну, и пусть.

- Ты гулять?

- Нет, в магазин.

- Пойдем, с тобой прогуляюсь, все равно делать нечего.

Они пошли в сторону магазина. Вокруг столиков сидели ребята и девчонки, лет восемнадцати-двадцати. Один с гитарой, что-то бренчал, пытаясь ее настроить, остальные на лавках и на корточках, кому места не хватило.

Вова по дороге рассказывал, как поиграли днем в футбол. Более старшие ребята поверили в него, стали чаще давать пасы. Он забил несколько голов, а все благодаря Кириллу, ведь раньше ему мяч пасовали редко. Подходя к взрослой компании, Вова смолк и немного ускорил шаг, пытаясь пройти мимо них побыстрее.

- Эй, шпана, ну-ка, подь сюды! – позвал голос из этой компании.

Вова притормозил, не зная, как поступить, а Кирилл, как ни в чем не бывало, пошел к ним.

- Это вы сегодня тут школу ремонта устроили?

- Я! – спокойно ответил Кирилл.

- Да он, он, - раздался голос с другого края стола, - с ним еще Юлька была из второго подъезда.

Кирилл присмотрелся, - там сидел парень, что проходил мимо них днем.

Вова сделал несколько шагов в сторону компании. С одной стороны, он их, откровенно, боялся, с другой, оставлять с ними Кирилла одного и уйти, тоже считал неправильным.

- Парни, подвиньтесь, пусть прораб присядет, заслужил. – предложил тот же парень. Видя опасливость паренька, продолжил – да не ссы, не обидим.

- Да я и не боюсь, просто в магазин спешу.

- Никуда не денется от тебя твой магазин за пять минут.

- Ребят, можно вас попросить? – обратился к ним Кирилл

- Фига - се, смелый какой, ну, попробуй. – рассмеялись ребята.

Вова стоял ни жив, ни мертв. Зачем Кирилл сел к ним? От них ничего хорошего ждать не стоит. И к нему подойти боялся, и просто уйти не считал правильным. А Кирилл продолжил:

- Я под столом пластиковое ведро оставил, как домой расходиться будете, скиньте, пожалуйста мусор туда.

Компания смолкла. Вова, услышав такое, буквально, обмер. Внезапно все дружно начали хохотать. Кто-то от хохота уронил голову на стол. Истерия длилась несколько минут. Потом один парень, наконец смог произнести, сквозь смех:

- То есть мы, по-твоему, свиньи?

- Нет. – Чуть дрожащим голосом сказал Кирилл.

- Тогда что за намеки?

- Молодняк совсем страх потерял? – раздался еще один голос, продолжая смеяться.

Кирилл молчал. У него за спиной возникла тень Вовы. Кирилл, поначалу, испугался, но обернувшись и увидев друга, чуть успокоился. Казалось, что даже в наступающих сумерках, было видно, как бледен Вова. Его уже практически колотило. Но где-то внутри, он понимал, что надо поддержать Кирилла.

- Ладно тебе, малой, не дрейфь. Молодец. Сам решил нам ремонт сделать, или напряг кто?

- Сам.

- Ну, пивом не угощаю, мал еще, есть арахис и семки, будешь?

- Нет, спасибо.

- Да что ты скукожился весь? Короче, ведро видели. Уже угорали на эту тему. За собой уберемся, мы не свиньи. Хочешь, можешь с нами посидеть.

- Спасибо, но мне идти надо.

- Ну, тогда отчаливай, не задерживаем. Если надумаешь – приходи.

- Спасибо.

Кирилл соскочил с лавки и пошел в сторону магазина вместе с Вовой. Старшаки продолжали посмеиваться. Когда отошли достаточно далеко, Вова спросил:

- Тебе не страшно было?

- Честно – страшно. Вы меня своими рассказами знатно напугали. До сих пор успокоиться не могу. А ребята оказались нормальными.

- Тогда зачем пошел к ним?

- А что ж мне, убегать что ли?

Немного помолчали и снова стали разговаривать про футбол. Подходя к дому, на обратном пути, Вова внезапно остановился и сказал:

- Кирюх, ты если что еще надумаешь сделать, – обращайся. Помогу. Я, правда, особо ничего и не умею, но, может, хоть как-то, да сгожусь.

- Спасибо, Вов. Надумаю. И если поможешь – буду только рад. Если честно – уже надумал. У вас во дворе и качели сломаны, и песочницы нет для детворы. И даже кто-то турники зачем-то погнул. Я пока не знаю, как все это сделать, да и нет для ремонта ничего – ни денег, ни инструмента, но что-нибудь обязательно придумаю. Времени полно, а дома сидеть не охота. А так – какая-то польза есть и уже хорошо.

- Нет, Кирюш, придумаем. Давай завтра с утра и займемся, не откладывая на потом.

Показать полностью
664

Извинение

Мало ли случаев, когда ученики матерят уборщиц в школе? Даже в приличных школах. Даже ученики из приличных семей. Привыкли все - замылился глаз.

Поэтому не слишком-то окружающие удивились, когда Мишка сматерился на уборщицу, запнувшись второпях о «лентяйку».


Палыч шел сзади и всё видел. Палыч был из советских времён и упустил, как-то момент прогресса, предусматривающий такие вольности в поведении подростков. Он легко схватил Мишку за шиворот. Развернул к себе лицом и заставил извиниться. Подросток вроде давай протестовать,однако Палыч снова его хорошенько встряхнул и протест погас.


Уборщица растеряно созерцала происходящее. Она не знала, что говорить и как себя вести в таких случаях, потому, что перед ней давно уже никто не извинялся. Не нашла ничего умней, чем уговаривать Мишку:

-У меня же высшее образование. Я же тоже… У меня между прочим внуки… - Фразы мало относились к делу. Женщина явно переживала.


Палыч глубоко и выразительно набрал воздух так, что Мишка понял, что альтернатива извинению у него одна: погибнуть здесь и сейчас из принципа, согласно подростковому нигилизму.


-Извините меня пожалуйста, - отчеканил Мишка, на всякий случай, чтобы не было вопросов.

-Вы меня тоже извините, - сказал уборщице Палыч и пошел на улицу.


Уборщица стояла с ошарашенным видом, судя по глазам у неё не получалось осознать произошедший случай.


На улице Мишка пошел вслед за Палычем. Долго молча шел сзади, потом спросил:

-Батя, за что?

-Дома объясню. Но после многократного расстрела.

49

Второй курс

Второй курс Авторский рассказ, Рассказ, Длиннопост, Техникум, Сгинь, Путь, Подростки, Драка

Артём стоял под душем и наблюдал, как вместе с водой по телу струится кровь из рассечённой брови. В его голове прокручивался один и тот же вопрос: "Зачем я в это влез?" Пятнадцатилетний мозг не находил ответа, и всё же парня не покидала уверенность в том, что случилось именно то, что должно.


— Чья это девушка? — спросил Артёма новенький, указав на Дашу Титову.


Шла пара. За окном опадал сентябрь. Новенький подсел за последнюю парту к одинокому Артёму. А Даша сидела за первой у окна. На девушку падал луч. Направленно и ярко. Казалось, что она вот-вот воспарит над аудиторией, всех поражая своей ангельской красотой.


Впрочем, Артёму всё так и представлялось. Он слегка поморщился, уловив желчный запах изо рта собеседника, но всё же ответил:

— Регбиста Толяна.

— Это жирного? — уточнил новенький.

— Здорового...


Новенький сдержанно кивнул и больше не проронил ни слова. Весь он источал какую-то тошнотворную уверенность, которая Артёму не нравилась. И это понятно. Ведь Артёма Турсина никто не считал смельчаком.


— Вроде, нормальный… — сказала бы Даша, спроси её, — но слишком уж депрессивный, — парень частенько представлял себе, как кто-то расспрашивает эту девушку о нём. Или она кого-то.


На перемене все высыпали курить на пространство перед техникумом. У Артёма вредных привычек не имелось, но он тоже вышел понаблюдать за одногруппниками. Новенький быстрым шагом приблизился к Толяну, курившему под ёлкой, стрельнул сигарету и задымил. Затем ещё о чём-то спросил. Здоровяк кивнул и тоже пошевелил губами. Они успели перекинуться всего несколькими фразами, когда регбист неуклюже навалился на собеседника, а тот, ловко скользнув вправо, два раза ударил кулаком в широкий затылок.


Толян улёгся лицом в землю и закрыл голову руками. Новенький двинулся обратно к зданию техникума, попыхивая сигаретой.


— Как тебя зовут? — зачем-то спросил его Артём. Это прозвучало глупо и как-то по-киношному.

— Кот, — коротко бросил новенький и зашёл в техникум прямо с сигаретой в зубах. Конечно, через секунду его вытолкала пожилая охранница, но сама смелость попытки потрясла Артёма до самого нутра. Даже больше, чем драка с Толяном. Теперь самоуверенность Кота уже не казалась такой отторгающей. Всё, что делал этот парень, было чистым безумием. Именно таким мечтал стать неудачник Артём Турсин. Безумным и храбрым.


Только заявить об этом никак не решался. В конце концов, его жизнь и так складывалась вполне себе. Во-первых, он умел неплохо рисовать. Во-вторых... оценки, которые тоже были неплохими. В-третьих, у Артёма были набитые кулаки. Он сделал это привычкой — всегда бить по стенам, и в техникуме отсутствовали углы, незнакомые с ударом бледных костяшек. На первый взгляд, не самые полезные навыки. "Но у многих нет и этого..." — рассуждал Артём и верил, что когда-нибудь воспользуется своим арсеналом. Но всё же стал наблюдать за новеньким.


Жизнь быстро закрутилась вокруг Кота. Уже через месяц о нём судачил весь технарь. Проходя мимо женского туалета частенько можно было услышать звучное прозвище парня. Никто не знал, откуда он взялся и почему так хорошо умеет драться. Но Кот, успешно проведя три стрелы, зарекомендовал себя человеком серьёзным.

Старшекурсники даже прозвали его Бой-Кот, а при встрече здоровались и уважительно жали руку.


Как и полагается всякому коту, этот держался особняком. И только изредка подсаживался к одинокому Турсину.


— Чё хмурый такой вечно? — спросил он как-то невзначай.

— Не знаю... обычный.

— Кому ты сдался-то обычный?! — повысил голос Кот. Так что на него обернулась Даша с первой парты.


Артём покраснел и промолчал.


— Да хорош кочевряжиться, — мосластый кулак мягко толкнул его в плечо, а в нос прилетел уже привычный запах желчи.

— Я, правда, такой. Обычный, — ответил Артём, поразмыслив, и почесал бледную щёку.

— Ну-ну... после технаря занят?

— Нет...

— Ясно. На крыльце меня подожди тогда.


Больше он ничего объяснять не стал, а только молчал всю пару. При этом во всём его облике, даже в том, как он держал ручку, записывая за учителем, читалась уверенность в том, что бледнолицый его дождётся. Даже, если ждать придётся час или два.


Так и случилось.


Артём сосчитал все плитки на площадке у крыльца. Поднялся и спустился с лестницы во всех мыслимых вариациях. Его злило происходящее, но он ждал. Потому что в ожидании этом видел будущее. "Если уйти теперь, — рассуждал парень, — то завтра уже не придётся ничего ждать кроме, разве что, пенсии".


Кот вышел, когда на площади перед технарём зажглись фонари. Он приблизился к Артёму и оценивающе оглядел его стёртые джинсы и трёхлетнюю ветровку с нашивкой "КИНО" в районе плеча.


— А чё за фирма Abibashi? — спросил, присматриваясь к кроссовкам.

— Китайский Adidas, — признался Артём и тоже осмотрел собеседника в надежде что-нибудь спросить, но тот уже мотнул головой и куда-то пошёл. Артём сутуло поспешил за ним.


В дороге почти не говорили, поэтому Артёму даже неловко было рассматривать спутника, на которого ему хотелось быть похожим. Хотя он отчего-то понимал, что не сможет быть таким. Это понимание стояло в голове, как аксиома или постулат или... догма или...


— Чё молчишь-то, как партизан? Спрашивай, — Кот заговорил внезапно и повернул к Артёму свой уверенный взгляд. В электрическом свете улиц глаза мерцали, и нельзя было разобрать, какого они цвета. Партизан даже подумал, не спросить ли про цвет глаз, раз уж предоставили такую возможность, но решил, что так можно словить по щам и навсегда записаться в геи-неудачники.

— Сколько тебе лет?

— Пока семнадцать.

— Ясно... — кивнул Артём. Хотя было и не совсем ясно. Ему-то было пятнадцать, как всем второкурсникам. Или почти всем. Если в техникум идёшь после девятого, то тебе пятнадцать, а если после одиннадцатого, то... вроде бы...

— Это ты после одиннадцатого, что ли? — уточнил он после минуты расчётов.

— Ну, охренеть! Ты в натуре по цифрам решил пройтись? Ты вообще, зачем меня два часа ждал?! — Артёму не слишком понравилось, что на него так ни с чего прикрикнули, но вопрос и впрямь был по делу.

— Не знаю. Ты сказал, что...

— Молодцом! Далеко пойдёшь такой исполнительный. В армии пригодится. А по существу, что спросишь?


Они уже долгое время шли, не сворачивая, и попали в промышленную часть города, куда Артём обычно старался не заходить. Фонари здесь встречались значительно реже и многие не горели.


— Куда мы идём? — спросил Артём и дал петуха.

— К лучшей жизни... — пространно отозвался Кот и свернул на какую-то заброшенную территорию. Артём остановился:

— Куда ты?

— Я же ответил. Ты со мной? — фигура исчезла в темноте заброшенного здания.


Артём почувствовал, как побледнел больше обычного, затем вспотел, раскраснелся и подумал: «Как бы не обмочиться...»


Выбора особого не было. Вторую фигуру также утянуло в темноту.


— Стоять! — Артёма мягко поймала ладонь Кота, — не шуми, тут бомжи иногда рыскают.

— Зачем мы здесь?

— Всё, за мной.


В нос долбануло запахом старой мочи с примесью типографской печати. Под ногами попадались шумные банки с бутылками, а иногда что-нибудь мягкое и пахучее. Шли вверх по пьяным лестницам без перил.


— Всё… хорош, — наконец выдохнул Кот и со свистом вобрал пыльный воздух.

— Что здесь?


Оба дышали тяжело после торопливого подъёма на девятый этаж.


— Вопросы у тебя капец, Бледный. Завязывай, а то бычком в глаз ткну, — и закурил свой Честер, — иди теперь ты вперёд. О… Блед. Буду звать тебя просто Блед.


Кот фыркнул в темноту. Артём почувствовал, как кровь пульсирует по щекам. Он сильно парился насчёт любых шуток про внешность. Хоть это прозвище было одно из самых безобидных. Если разобраться, то эти четыре буквы вообще ничего не значили. И всё же такие вещи парили Артёма. Думая об этом он двинулся в густую темноту девятого этажа, не заботясь о безопасности.


— Стой, — взорвался громкий шёпот за спиной, — ты вообще отморозок… я думал, ты струхнёшь.

— Почему?


Кот сунул сигарету в зубы и зашуршал. Спустя несколько секунд зажёг фонарик:

— Гляди…


Электрическое пятно ползло по просторному помещению, часто обнаруживая чёрные квадратные дыры в бетонном полу. Только сейчас Артём понял, что здесь пахнет одной только пылью. Никакого мусора, мочи и прочих человеческих следов. Сюда никто не ходил.


— Шахты лифтов, — сообразил он.

— Да… лететь насквозь. Правда, подвал затоплен. Небольшой шанс есть.

— Это хорошо, — кивнуло бледное лицо. Парни просмеялись, а затем поднялись вверх до самой крыши.


Здесь Кот сел на парапет и скучливо перекинул ноги за край:

— Ты чёткий парень. У тебя всё есть, чтобы идти вперёд. Завтра сведу тебя с этой твоей Дашенькой…

— Зачем?!

— Блед! Ты можешь без тупых вопросов? Я тебя точно грохну, если в армию не загремлю…

— Ладно-ладно. Где ты так научился драться?

— Нигде. Я и не умею...

— В смысле?

— Ну, понимаешь, если перед тобою не боксёр, то главное вовремя ударить. Поймать момент. Для этого не надо быть мастером спорта. А кулаки ты об стены ходишь-набиваешь, я видел.


Турсин оглядел свои набитые костяшки и невольно заулыбался. Всё же, не зря нарабатывал свой арсенал.


Ребята проболтали на заброшенной крыше до полуночи, обсудили прорву технарских событий. В конце сбежали наперегонки вниз, и Артём едва не соскользнул в пролёт между лестницами.


— Отморозок! — снова отозвался на его счёт Кот. Беззлобно и даже ободряюще.


Попав в жилые кварталы, они разошлись в разные стороны. Мать дома спала. Артём бросил голову на подушку, с минуту вспоминал прошедший день, а потом вдруг понял. Что живёт. И заснул.


— Дашка! С нами идём на крышу?

— Чего? Коты на крыше? Ты смеёшься что ли? — всё же Даша приблизилась к ребятам, — вообще… я Толяна жду.

— А куда вы?

— На тренировку позвал.

— Понятно, — тут же развёл руками Кот, — круто, успехов. Мы пошли.


И они неспешно двинулись. Артём судорожно ловил каждый шорох позади. Спустя несколько секунд девушка их окликнула:

— Ладно, давайте на часик. К Толику под конец трены приду.

— Круто, — безразлично повторил Кот, не меняя скорости движения, — как дела вообще?

— Ну, так, офигенно. А мы можем побыстрее идти?

— Не-а, — он достал сигарету и остановился, чтобы прикурить, — у меня нога болит просто… прости, Даш. Но тут недалеко.

— Э-э-э… ну ладно…


Артём не понимал, почему у этого парня всё выходило так просто, но слов он на ветер не бросал и с лёгкостью свёл бледного неудачника с девушкой его мечты. Это знакомство могло привести к определённым проблемам. Вот это Артём понимал чётко. Очевидно, что Толяну-регбисту такая прогулка совсем не понравится. Кроме того до той самой крыши идти было не близко. И если Даша не передумает на полпути, то железно пропустит тренировку.


— Тёма, чего такой молчаливый? — сутулый парень шёл, обмозговывая всевозможные проблемы и невозможности их решений, по-всегдашнему сунув руки в карманы. На фоне бурчали два голоса. Всё было обычно, когда Даша вдруг задала этот непростой вопрос.


Парень замешкался с ответом и даже вынул вспотевшие ладони из карманов, чтобы хоть на пальцах объяснить…


— Обычный он. Блед чёткий парень, по делу только говорит, — сказав, Кот кивнул, будто сам себе и глубоко затянулся. Эта внезапная высокая оценка ввергла бледного парня в ещё большее оцепенение. Ему вдруг вспомнилось, как ещё месяц назад Толян сделал вид, что не заметил его. Это случилось утром перед парой, когда почти вся группа сидела в аудитории. Регбисту пришлось обойти всех, чтобы пожать руки, и Тёма специально поднялся и вытянулся через парту, чтобы… выглядеть идиотом. Впрочем, все вокруг сделали вид, что ничего не заметили. Никому не было дела до этого бледного гриба.


А теперь Артём общался с тем, кто побил сильнейшего человека в их группе, а может даже и в технаре.


— По делу… — повторила Даша и улыбнулась, — а что за дела у вас?

— Хреновые у них дела! — фраза прилетела из-за угла. Там стояли трое здоровенных регбистов. В том числе и Толян. Все выглядели как-то по-киношному выспренно. В спортивных костюмах с воодушевляющими надписями вроде: "Life for run!" Или "Just do it!" У одного даже оказалась бита, которой он зачем-то обстукивал коленки.

— Тебя подвезти, Дашуль? — Толян указал на мопед-табуретку, стоящий в двух шагах. "Видимо, на табуретке они и приехали, — сразу понял Артём, — но как это им удалось втроём, таким здоровенным жирдяям усесться на крошечную табуреточку?"


На улице никого больше не было. Табуретка настигла ребят среди тусклых промышленных строений. Будто угадав мысли Артёма, жирдяй с битой зашевелился, тягуче сплюнул на асфальт и поудобнее перехватил оружие.


Видимо этот безобразный плевок что-то перевернул в голове Даши, а может просто вывел из ступора. Но она внезапно протараторила глупую замусоленную фразу:

— Это не то, что ты думаешь, Толя!


Глядя на низколобые лица регбистов, можно было предположить, что они вряд ли вообще когда-либо думали. Но оправдательный тон, взятый Дашей, заставил вздрогнуть извилины в глубине спортивных черепов:

— Всё! Пошла со мной, сука! А вы разберитесь с этими упырями... — Толян стремительно приблизился к своей собственности и ухватил тонкое запястье. Двое воротил неуверенно сдвинулись с натоптанных мест.

— Убери руки от неё, козлина! — крик отдался эхом пустых улиц. Турсин сразу и не сообразил, что слова вырвались именно из его глотки. Машинально бросил взгляд в сторону Кота. Тот кивнул и чуть ухмыльнулся.

— А ты кто такой-то, я не понял? Защитник что ли? — регбист отпустил девушку и шёл на Артёма.

— Никто... — бледное лицо стало краснеть.

— Тогда слушай... Никто. Я тебя сейчас… — спортивная пятерня сжалась в кулак. Толян хотел нанести удар с ходу. Артём увидел это и понял, что распознал тот самый момент, о котором рассказывал Кот на крыше. "Главное ударить вовремя," — только и успело пронестись в его голове, а набитый кулак уже столкнулся с выпирающим подбородком. Получилось сокрушительно. Здоровяк нелепо вскинул руками и бахнулся на пыльный асфальт чуть не плашмя.


Турсин тупо смотрел, как поверженный враг ворочается, пытаясь найти равновесие, когда услышал крик Кота:

— Блед, бита! — Артём метнул глаза в сторону друга и успел увидеть, как тот наносит удары уже лежачему мордовороту. В следующий миг бита свистнула над ухом и угодила в бледную бровь.


Так Турсин и получил шрам на всю жизнь. Странно, удар повалил, но не выключил его. Только кровь мешала теперь смотреть на происходящее. Кот легко замахал жирдяя с битой, а Толян в это время поднялся на шаткие ноги и осоловелым взглядом вертел по сторонам:

— Дашуля! Где ты, любимая?!


И девушка отозвалась. Не потому что любила регбиста и не оттого, что не верила в победу Артёма. А потому что...


—... Хрен её разберёшь, эту бабью натуру. Но ты красавчик, Блед! Вообще, отморозок!


Они смотрели, как зигзагами уезжает табуретка с регбистом и девушкой, а двое мордоворотов бредут следом, потирая скулы.


— Какая-то она истеричная... — Кот закурил и стал передразнивать, — Это не то, что ты думаешь! Не бейте их! Толенька, давай уедем! Я дура тупая!.. Бита трофейная нужна, кстати?

— Не дура она, Кот... — попытался возразить Артём.

— Ну, это я к слову. Глядишь, ещё придёт к тебе в гости. Знает, наверно, где ты живёшь?

— Легко узнать, она умная девочка.

— Ага, девочка узнает, а жирдяй придёт. Так что жди гостей, братишка!

— Да ну тебя. Ерунду говоришь...


Посмеявшись, парни разбрелись по домам ещё при свете дня. И предположение о гостях казалось ерундой до самого вечера. Когда позвонили в дверь квартиры Артёма, размышляющего в душе.


К тому времени прошло два часа ёрзанья мыслей в голове, и всё казалось уже куда более серьёзным.


Артём обтёрся полотенцем и мимоходом глянул в зеркало. В голове мелькнула мысль о милиции, которая почему-то не возникала до этого. "Нет, скорее всего, это Толян со своими дружками. Тогда уж лучше мне вызвать милицию или..."


Не глядя в глазок, Турсин распахивает дверь, готовый получить по морде. И видит. Её. Она что-то спрашивает и улыбается. Из-за гула, стучащей в висках крови парень ничего не понимает. На нём одно только полотенце, сцепленное на поясе. В голове несколько раз взрывается одно: "Так не бывает!"


И всё же он впускает её к себе. Войдя, она осторожно дотрагивается до рассечённой брови, а затем прижимается к мокрому худому телу и шепчет:


— Здарова, Блед! Я в армию уматываю. Потусим напоследок? — на пороге стоял Кот. В руках он держал машинку для стрижки волос, — Умеешь этой хренью пользоваться?


Несколько секунд Артём смотрел в глаза другу, прокручивая события последних дней. Затем выдал:

— Так тебе же 17 только!

— Блед... ты отморозок.


Артём никогда не брил людей, да и вообще никого. Но Коту было всё равно. Почему-то единственное, о чём он заботился, это, чтобы волосы развеяло с заброшенной крыши.


Луна в этот вечер была яркая, а машинка новая. Артём легко справился с поставленной задачей. Волосы вихрасто слетели вниз. Что-то в этом было. Поэтому, закончив, Турсин попросил:

—Теперь ты побрей меня, Кот.


Тот коротко кивнул в ответ, и вскоре машинка зажужжала вблизи от бледных ушей.


Артём чувствовал, что прощается с другом больше, чем на два года, а так и не успел стать похожим на него. Но теперь этого и не хотелось. Кот научил Артёма верить в себя. Быть собой.


И исчез. Навсегда.


Никто не знал, откуда взялся Кот, и где так научился драться. Можно сказать, что Артёма Турсина до этого тоже никто не знал и не видел. Но со временем все позабыли, каким неудачником он был в начале второго курса. Запомнился только день, когда Турсин пришёл в техникум с абсолютно голой бледной головой. Помимо причёски во всём его облике читалось что-то новое. Настоящее.


Человек сам выбирает свой путь, но некоторые встречи помогают нам сделать выбор. Если ты ещё не определился с тем, кто ты, я желаю тебе встретить своего Кота.


Лёнька Сгинь

Показать полностью
Похожие посты закончились. Возможно, вас заинтересуют другие посты по тегам: