8

Сага из далеких королевств Глава 3

А вот и продолжение моего рассказа. Надеюсь стало лучше и интереснее. Пишите, что думаете.



Глава 3



На следующий день небольшая вооруженная толпа собралась возле казармы. Похоже, от сплетен не убавилось желающих заработать хорошие деньги. Основную массу сборища составляли гномы. Все увешанные с ног до головы самым разнообразным оружием. Здесь можно было увидеть секиры, боевые молоты, булавы, двуручные мечи, копья, алебарды и даже арбалеты. Только сабель не было. Почему-то гномы недолюбливали это оружие. Сами они были закуты в тяжелую броню, которая отнюдь не сковывала движений. Среди толпы можно было увидеть и несколько людей. В их числе был и Сид. Вся толпа нервно перешёптывалась, и вот, наконец, к ним вышел их проводник – довольно молодой гном, чья рыжая борода была аккуратно заплетена в косичку. Он прошелся по списку и все выдвинулись в путь.


Им предстояло пройти около 900 км на запад. Дорога заняла всего 2 недели и была довольно спокойной. И вот они прибыли на границу Зоны. Там был построен блок пост. Дорогу преграждал шлагбаум, сделанный из ствола дерева, а вокруг были построены землянки для солдат. Между гномьих бойцов можно было заметить и эльфов. Все они были магами. На это указывали их круглые медальоны, инкрустированы разными драгоценными камнями. По камням можно было понять, насколько хорошо волшебник овладел магией. К наемникам сразу подошел начальник этого поста и переписал себе имена всех бойцов. Затем распределил всех на группы по десять человек и по очереди отдавал их в распоряжение разным эльфам. Сид попал в к молодому на вид магу, хотя невозможно точно вычислить возраст эльфа по одному виду. Они и в 30 и в 60 выглядят одинаково. Он был типичным представителем своей расы. Высокий, на голову выше любого человека, с зелеными глазами и длинными волосами.


-Меня зовут Элнар. – начал эльф. – Теперь вы полностью подчиняетесь мне. Завтра мы пойдем в Зону. Ваше дело сопровождать и охранять меня. Будете внимательно меня слушать – выйдете оттуда живыми. Завтра утром выступаем.


В тот же день Сид увидел подтверждение словам гнома. Из Зоны выехала телега, накрытая плотным брезентом. Ее бока были окровавлены, а по краях можно было разглядеть мертвые тела. Это убавило любой энтузиазма, и многие пожалели о своем решении.


Наутро все были готовы и эльф огласил:

- Сегодня мы выступим к центру Зоны. Дорога займет у нас 3 дня. Я поведу вас по безопасному пути, и, будем надеяться, ничего плохого не произойдет. Ни в коем случае не отходите от меня, не подходите к животным, старайтесь не трогать растения и всегда будьте готовы к схватке.


По дорого он рассказывал, что задача магов заключается в изучении и ликвидации Зоны. Но это может занять несколько веков. В первый день путники не заметили ничего необычного. Разве что неслышно было птиц. Ночью Элнар настоял на дозоре. Примерно в полночь все услышали истошный вопль. Он был не похож на человеческий или животный и прокатился луной по всей округе. Но эльф заверил, что все в порядке, и существо, издавшее этот звук, находится далеко отсюда. Но многие в ту ночь так и не смогли уснуть.


На следующий день все были настороженны и держали оружие в руках. И не зря. По дороге на них из кустов выпрыгнуло чудище. Оно было похоже на сожжённого медведя. У него не было кожи, а черная плоть выглядывала наружу. В некоторых местах можно было увидеть кости. Это существо стразу кинулось на ближайшего гнома, но его успели ткнуть алебардой, а Сид подбежал и отрубил голову. Благо броню оно прогрызть не смогло. Маг рассказал, что дальше они встретят тварей и похуже.


В отряде был человек – Брайх. Он постоянно расспрашивал, что здесь произошло и что случилось с людьми, которые здесь жили. И чем дальше они шли, тем больше вопросов он задавал. Элнар отвечал на большинство из них, что рассказывать это он не может. И вот подошли путники к одной деревне. Маг сказал, что они установили контакт с местными жителями, но не стоит делать резких движений или взаимодействовать с ним.


В поселении жили странные существа. Большинство из них были одного роста с эльфом, но намного крупнее. Черепа их были сильно деформированы, а челюсть имела огромный размер. У всех кожа была зеленой либо черной. Некоторые имели один большой глаз посередине лба, другие по два. Разговаривали они примитивными фразами, напоминающими рык. На путников они не обращали никакого внимания.


- Что это за существа и где люди, которые здесь жили? – отчаянно спросил Брайх – Где мои родные?!


- Это они и есть – спокойно ответил эльф.


- Что ты несешь, как такое может быть?!


- Взрыв был не простым. Это взорвалась Сила. Ее потоки прокатились здесь и изменили некоторых существ.


Брайх побледнел и подбежал к одному из этих существ. Тот, недолго думая, саданул ему кулаком в лицо. Да так сильно, что голова человека треснула и на траву вытекло все, что было внутри.


- Нам стоит уходить - таким же спокойным тоном сказал эльф.



______________________________________________________________________________________________________

Продолжение следует (надеюсь)

Дубликаты не найдены

0
900 км за 14 дней ? Пешком не получится
раскрыть ветку 12
0

Если проходить по 60 км в день, то получится

раскрыть ветку 11
0
Автор, гномий хирд страшен своей неудержимостью, скорость никогда не была характеристикой гномов.
Отряд будет двигаться со скоростью самого медленного юнита. Обычно это обоз. Если обоза нет, то что едят твои гномы? На себе много еды не унесешь.
раскрыть ветку 4
0
Это ведь 12-13 часов с постоянной скоростью)
раскрыть ветку 5
Похожие посты
37

Лифт в преисподнюю. Глава 43. «Бывший» с рыжей бородой

Предыдущие главы


— Ты кушай-кушай! Это твой ужин.


— Ага, — опомнился Саша и нервно принялся за еду.


— Я давно наблюдаю за этой тварью. «Рыбаком», хм.


— Сколько? — с набитым ртом спросил он.


— Месяца два. Но они для меня, как вечность, — тяжелым голосом ответила Маша.


— Понимаю.


— Там убили кого-то. Даже уже и не помню, как, — упершись взглядом в стену, продолжила рассказывать женщина. — Кажется, кто-то в машине той долго орал. Но тогда почти весь город кричал, так что не могу сказать точно.


Казалось, что ей было нелегко говорить об этом. Но почему? Ответ на этот вопрос гость надеялся узнать позже.


— Люди же каждый день умирали тогда. Те три дня. Потом оставшихся добивали ещё с месяц. Ну как добивали, дожирали… А потом «трупники» просто бродили по улицам толпами. И вот в первые дни, эта машина, кажется, и горела, — кивнула в сторону упомянутого авто хозяйка квартиры. — Он, видимо, там и «засел» после этого. А потом ещё несколько бродяг было.


Саша прервал трапезу и внимательно посмотрел на Машу.


— Да. Какие-то бродяги. Здесь дворами ходили. Но по большей части неприятные люди это оказались.


— В смысле?


— В том смысле, что плохие. Один раз двое парней шли, и девчонка с ними, — скучным будничным тоном пояснила рассказчица.


— Ну и?


— Так руки у неё были связаны. И вели добры молодцы её на верёвке.


— Да ладно?! — удивлённо воскликнул собеседник.


— Прохладно! — в тон ему, не очень вежливо, ответила Маша.


— Так и что дальше-то было? — проглотил Саша её грубость, ради скорейшего продолжения истории.


— Компания шла по парковке. Там же, где и ты нарвался. Смотрели, видимо, машину себе. Не знаю! И знать не хочу. Ну а эта зараза, видимо, давай им там мурлыкать.


— Звал их?


— Не знаю я, что делала эта тварина! Я ж сверху, не забывай, не слышу толком. Но в городе-то тишина теперь, и вроде правда, она издавала звуки свои! Ты ведь тоже слышал?


При этих словах больной почувствовал, как у него внутри пошевелилось нечто неприятное. Иное. Сглотнув слюну в секундном приступе тошноты, он кивнул.


— Тебя самого случайность спасла. Я когда крикнула, ты обернулся, — попыталась повторить то его движение Маша, — а «трупник» в это время тебя лапой своей ударил, — женщина взмахнула рукой. — Ты, получается, на звук развернулся и чуть-чуть назад отклонился. И он, видимо, промахнулся. Мне кажется, примерно так получилось.


«Да. Как-то так всё и было», — поёжившись, согласился Саша.


— Но тварина-то не знала, что с тобой она промахнулась! Ведь зацепила же всё-таки? Чувствует же, наверное, это? Не понимала же она, что не мясо зацепила, а куртку. Для неё ведь нет различий? Ну это я так надумываю себе. Она же не может оказаться умной-разумной? И поэтому, наверное, просто полагаю, — женщина как бы примирительно развела руками, — она тебя не пыталась ещё раз наколоть! Потому что ты для неё уже был наколот. Иначе бы тебе конец однозначно!


Есть перехотелось.


— Ладно. Продолжаем не про тебя. И вот шли они по парковке. И подошли к этой машине. Посмотреть, что там такое. И тварь первого парня проткнула.


Немного помолчала, видимо, вспоминая, как всё случилось. Или свои ощущения от увиденного. Посмотрела в коридор. Потом на Сашу.


— Ты же, наверное, помнишь, он когда рукой выстреливает из себя, то как будто взрывается. Ошмётки всякие летят. Мне толком не видно, но на зрение своё я никогда не жаловалась. Вроде что-то брызгает из «трупника» машинного.


Мужчина несколько раз кивнул, но говорить ничего не хотелось. Эти воспоминания и так уже перебили ему аппетит.


— Он, значит, проткнул первого парня. И девушку, похоже, что ослепил. Чем-то ей в глаза попал.


— Ну она же отползла? — не удержался от вопроса Саша.


— Куда девчонка отползёт? Она же привязана была к его поясу! Или к руке. Не помню уже. Я же сразу сказала, что они её на верёвке вели. Я ещё не сразу в это поверила. Думала, вдруг показалось. А может, просто они так привязались друг к другу, чтобы… не потеряться, не знаю…


— Так и что с ней?


— Парня этого он сожрал, — будничным тоном продолжала Маша. — А девчонку вместе с верёвкой затащил к себе. И, полагаю, тоже сожрал.


— Ну она же кричала бы во всё горло! Мы бы тоже у себя услышали?


— Не кричала она почему-то. Хрипела что-то вроде бы, кувыркалась, но не кричала и ничего не говорила. Может, даже немая была.


— Немая? — скривил лицо Саша от показавшегося ему дурацким предположения.


— Ну не знаю я! — немного разозлилась рассказчица. — Немая она была или глухая, а может, этот «трупник», когда взорвался, что-то выплеснул на неё. Сонную слюну какую-нибудь. Не знаю. В общем, печальна судьба девчонки.


— Так, а там же ещё один был.


— Да. Стоял, смотрел. Такой крупный, кажется, с рыжей бородой.


— Смотрел? Он её не спас?!


— Нет, — спокойно ответила Маша. — Стоял в сторонке. Курил.


— Но почему? Я не понимаю!


— Ну а почему девчонка связанная была? — с вызовом посмотрела на своего собеседника женщина.


— Может быть, её «бывший» укусил, и они связали её, пока ждали…


— Я такой вариант, если честно, не рассматривала, — холодно прозвучал ответ. — Девчонка-то нормальная была с виду. Как я смогла рассмотреть. Хотя, возможно, ты и прав. Но моё предположение другое.


Саша покосился на Машу.


— Ну, ты мальчик взрослый. Понимаешь, о чём я. Сейчас проще с «бывшими», как ты их называешь, управляться, чем с людьми. Тем более с такими. Ты думал, раньше людишки погано себя вели? А вот оказалось, что всё это ещё были цветочки.


Она немного помолчала.


И он не находил слов. Был раздавлен рассказом и опечален судьбой несчастной девушки, так глупо умершей в это страшное время. Или не глупо? А подло. И как ему растить сына в таком мире?


— Люди сейчас отвратительные. Я этих как-то сразу отличила. Двигаются плохие люди всегда отлично от таких, как ты. И не крикнула им. А тебе крикнула. Ты не такой.


Саша ничего не понял из её последней фразы. Мистика какая-то! Маша как-то странно на него смотрела. С добротой? С доверием? С заботой? Нет, всё не те слова. С надеждой. Но надеждой на что? Что за чепуха?


— То есть, ты считаешь, что эти парни ту девчонку взяли в рабство? Или как-то так?


— Как минимум. Или как-то так, — словно передразнивая, добавила последнюю фразу хозяйка квартиры.


— Ничего себе! — в сердцах сказал Саша. — Но зачем? Да что же это такое? Мы же сейчас все вместе должны держаться! Объединяться как-то против общей беды.


— Ага. Ищи дураков.


— Нет, ну правда. Каких дураков? Без дураков! Я думал о подобном… Предполагал, что где-то это может быть. Но не о прямо таком вот! Как ещё нам выживать-то? Сколько нас вообще осталось?


— Не знаю, как. Но тот третий рыжебородый тип убегал от твоих «бывших» в сторону центра города.


Мужчина удивлённо поднял брови.


— Да, «трупники» тут как тут через несколько минут были.


— «Первые»?


— Скорее всего.


— Он убежал?


— Здоровый мужик. С ружьём. А выстрелов я не слышала… Думаю, да. Смог убежать от этих недоделков.


— Знаешь, я никому живому зла не желаю, но надеюсь, что не убежал он.


— Я тоже. Ну если увидишь «бывшего» с рыжей бородой, то будешь знать, кто это.

Показать полностью
27

Завет

Снег хрустел под ногами. Местами из-под него уже показалась прошлогодняя растительность. Она тянулась вверх, к солнцу, которое пока не спешило дарить тепло. Ветер нёс запах костров и тревогу. Там, за крепостной стеной, куда ушёл отец с другими воинами, происходило что-то странное. Мальчик в последний раз посмотрел на мир через узкое окно крепости и побрёл назад.


Ещё недавно на улицах его родного города было людно, бегали дети, суетились торговцы, женщины развешивали бельё на верёвках, садовники поливали цветы. Сейчас же стало тихо, мрачно. Словно старый Квейрин охватила страшная болезнь, и горожане боятся выходить из домов.


Тоби слышал краем уха что-то о странных событиях там на первом рубеже, где сейчас отец. Мать всё чаще плакала, молилась, и просила сына не ходить больше к стене. Кажется, она не верила, что укрепления помогут.

Вот и сегодня, когда парнишка открыл дверь, то увидел, как мама, сгорбившись, и сложив ладони перед собой, читает вечернюю молитву.


Она и раньше была набожной женщиной, но сейчас, когда в городе всё изменилось, не пропускала проповеди, а дома часами стояла перед иконой святой покровительницы Квейрина. Образ девушки, окруженный золотым сиянием, напоминал Тоби соседку — Агату. Она была старше на три года, и казалась мальчику божественно прекрасной. Иногда он украдкой подглядывал, как девушка расчёсывает волосы во дворе. Они доходили ей до поясницы, и она заплетала тугую косу, которой завидовали многие местные девицы.


Агата иногда пела по вечерам старинные песни, и Тоби слушал её чарующий голос. Но в последние несколько дней соседка не показывалась на улице. Как-то мальчик спросил её бабушку, куда делась красавица с длинной косой. Пожилая женщина расплакалась, и сказала, что Господь послал семье испытание. Агата заболела, и врачи не знают, как ей помочь.


***

Отец вернулся рано утром. Мать бросилась к нему на шею, целовала, что-то шептала, а тот лишь ласково гладил её пепельные с проседью волосы, говоря, что всё будет хорошо. Тоби терпеливо ждал, когда отец разденется, помоется после тяжёлого дня и поест. Наконец, когда тот уселся за письменный стол, сын набрался смелости и обратился к папе:

— Расскажешь, что случилось? Я ведь уже совсем взрослый… Если ты уйдёшь и маме нужна будет защита…

— Тоби… ты прав. Когда я ухожу из дома, ты — единственный мужчина и защитник. Но здесь вряд ли сможешь помочь. Да и никто не сможет. Потому, слушай меня внимательно. Однажды, если мы не справимся на рубеже, и враги придут к стенам города, бери мать и уходите как можно дальше. Вы не сможете сражаться, да и не должны. Понимаешь?


Папа схватил Тоби за руку, и тот ощутил, что отцу страшно. Его отцу — сильному, мужественному воину, прошедшему две войны…

— Па… кто они? Кто наш враг? Почему мы можем не справиться?

— Господь послал нам самое большое испытание после чумы. Испытание нашей веры, нашей способности стоять до конца, защищая всё, что дорого и свято. Они…

— Они мёртвые, Тоби, — мать незаметно вошла в комнату и обняла сына за плечи. — Мёртвые…


Слова отозвались звоном в голове. Перед глазами пронеслись лица всех, кого хоронили. Почему-то среди них он увидел ещё одного человека… То самое лицо, которым так часто тайком любовался. Тоби на миг замер, вглядываясь в полные слёз материнские глаза, и спросил:

— Но разве мёртвецы могут…

Мальчик не понимал, как это возможно. Он всегда верил в то, что после смерти тело человека разрушается, а его душа попадает в рай или в ад.

— Мы не знаем, почему это происходит, сынок. Учёные, священники, лучшие умы не нашли ответа. А я — простой солдат. Всё, что могу — защищать город, пока жив.


***

Возле ратуши собрались горожане. Они кричали, что нужно перестать хоронить людей в черте города. Что нужно сжигать тела. Священник отвечал, что не подобает предавать тела огню, ибо это обычай языческий, а всё, что они говорят — суеверие и грех.

— А кто умер? — тихо спросил Тоби у кого-то и горожан.

— Агата, дочь лавочника Бранда… Хорошая девочка была. Так жаль, — незнакомец смахнул слезу.


Внутри что-то остановилось. Словно часть мира разрушилась и никогда уже не станет прежней. Слёзы подступали к глазам.

Пока мальчик пытался взять себя в руки, мимо пронесли гроб. Она лежала, прикрытая белой тканью. Бледная, как всегда. Но теперь — бездыханная.


Тоби хотел подбежать, взять её за руку, кричать, чтобы она не уходила. Но понимал, что нельзя. Нужно просто молча принять неизбежное.

Лавочник, идущий во главе процессии, посмотрел на собравшихся:

— Я похороню её, как подобает… Пусть и за стеной, но по обряду. Отец Андрес, вы прочитаете молитву?

Священник молча кивнул и пошёл вслед за небольшой процессией.


***

С каждым днём отец становился всё мрачнее. Он редко делился вестями с кордона. Но по его лицу было понятно — мёртвые всё ближе. Горожане готовились к худшему. У ратуши собирались знатные жители, требующие начинать эвакуацию. Они не верили в победу живых. Почти никто не верил.


Потому, когда однажды зазвонил колокол, народ испугался, но совсем не удивился. Отряды воинов из тыла стягивались к крепостной стене. Зажигали факелы, носили бочки со смолой. Люди понимали, что могут не справиться.


Бургомистр отдал приказ уводить женщин и детей на север, в горные селения. Хотя знал, что вряд ли это спасёт… скорее — отсрочит неминуемое.


**Голос тишины**


Тоби понимал, что убежать из дома ближе к стене, нарушить обещание, данное отцу — непростительная ошибка. Что мать будет волноваться. Но что-то раз за разом влекло его сюда. Он спрятался под перевёрнутой повозкой, и наблюдал, как огромная толпа истлевших мертвецов, волной накатившая на каменный бастион, поднимается, создавая живую лестницу.


Тех, кто уже оказался на стене, рубили и жгли. Но они, словно не замечая сопротивления защитников крепости, шли напролом. Тоби с удивлением заметил, что мертвецы не нападают. Просто идут вперёд, словно подчиняясь зову, не слышимому простыми людьми.


— Они прорвались! — закричал мужчина в чёрной одежде. В одной руке он сжимал горящий факел, а другой держал короткий меч. Он ринулся вперёд.

Мальчик понял, что пока обороняющиеся отбивались от тех, кто лез на стену, часть покойников откопала старый подземный ход, который давно завалили. И сейчас страже пришлось разделиться.


В глазах мальчика смешалось всё — живые, мёртвые, отблески факельных огней, блеск мечей и алебард. Под тусклым светом луны люди пытались сделать невозможное — убить то, что давно мертво. И понимали — силы не равны.


Пусть ни один боец не пал от рук мертвой армии, но орда нежити продолжала движение вперёд. Кто знал, какую цель преследуют восставшие из могил?


Тоби увидел, как в толпе покойников рвущихся от стены к городским улицам, расталкивая стражу, медленно идёт мёртвая девушка. Мальчик на мгновение застыл. Остатки истлевшего платья, длинные волосы, изрядно поредевшие за время, проведенное в могиле… Но он всё ещё мог её узнать.


Тоби выбрался из-под воза, и рванул туда, где сейчас городские защитники пытались сдержать живых мертвецов. Один из стражников уже занёс алебарду над головой бывшей соседки, и парнишка прыгнул вперёд, сам не понимая, что делает. Его неловкого кульбита хватило для того, чтобы выиграть несколько секунд. Воин промахнулся, и тут же отвлёкся на других мёртвых.


Тоби схватил Агату за иссохшую руку, и потянул за собой подальше от стен и стражников. Она не могла бежать так же быстро, как живой и здоровый мальчик, и ему приходилось почти волочь за собой бывшую соседку.

Когда они оказались в одном из двориков старого города, он увидел открытую дверь в подвал.

— Спрячемся там!


Закрыв за собой дверь, мальчик наконец набрался смелости посмотреть на девушку. Совсем недавно она была красивой, юной, полной сил. Сейчас же от былой красоты не осталось ничего. Часть прекрасных волос выпала, на месте правого глаза чернела пустота. Зубы проглядывали через изъеденную плоть. Тоби не без труда подавил рвотный рефлекс. Он осознавал, что всё происходящее сейчас просто невозможно. Но не мог понять, почему она, умершая и похороненная, как подобает, сейчас стоит перед ним, явно осознавая происходящее…


— Агата, ты меня узнаёшь?

Мёртвая девушка еле заметно кивнула.

— Ты не можешь говорить, да? Я хочу понять, почему это произошло с тобой и другими. Подожди здесь, я найду бумагу, перо и чернила! Пожалуйста, не уходи никуда! Если стражники тебя увидят, то сожгут!

Тоби помчался узкими двориками в сторону дома. По пути он несколько раз падал, спотыкаясь о брошенные в спешке вещи, корзины. Перед самой оградой под ноги бросился индюк, жутко напугав мальчика.


Матери дома не было, а отцовские письменные принадлежности стояли на столе. Парнишка схватил пару гусиных перьев, пузырёк чернил и несколько чистых листов. Он ужасно боялся, что не успеет. Что Агата выйдет на улицу и погибнет. Снова… Только уже не от неведомой хвори, а от рук палачей, не понимающих, что проблема не в ней…


Когда он влетел в подвал, и увидел, что девушка сидит неподвижно на лавке, то облегчённо выдохнул.

— Вот, я принёс! — он протянул ей лист, открыл чернила и обмакнул в них свежее пёрышко. — Пиши. Расскажи всё, что знаешь!


Агата взяла иссохшими пальцами перо, и стала медленно выводить слова, буква за буквой перед изумлённым Тоби давно знакомые строки, которые так часто повторяла мама.

— Верую, — прошептал он.

Она остановилась, и посмотрела на Тоби единственным уцелевшим глазом.

«Во единую Святую, Соборную и Апостольскую Церковь» — писала Агата, — «Исповедую едино крещение во оставление грехов. Чаю воскресения мертвых, и жизни будущего века. Аминь».


**Жизнь нового века **


Люди ушли. Ушли далеко, считая, что город пал под натиском войска мёртвых. Тоби не знал, что с отцом и матерью. Боялся, что никогда их не увидит. Он жил в подвале со своей странной спутницей. Иногда выбирался наружу, чтобы добыть немного воды и еды. Предлагал Агате, но она молчаливо качала головой, объясняя, что не нуждается в пище и жажды не испытывает.


Однажды он зажёг свечу в полутьме подвала и едва не уронил её.

— Агата…

Девушка повернулась к нему, не понимая, чему так удивился мальчик.

— Твоё лицо!


***

Рассвет. Такой прекрасный сейчас. Солнце над старым Квейрином отражалось в её прекрасных глазах. Агата пока не могла говорить. Но она была жива. Её сердце вновь билось, грудь вздымалась от дыхания. Волосы Агаты развевались на ветру. Её лицо, что так пугало Тобиаса всё это время, пусть и оставалось немного бледным, больше не несло на себе печати смерти. Мальчик провёл рукой по густым тёмным волосам. Девушка повернулась к нему и улыбнулась.


— Ты это сделал! — голос прозвучал со стороны городских ворот.

Парочка обернулась, пытаясь понять, кому он мог принадлежать.

— Отец Андрес? — мальчик не ожидал увидеть здесь живого человека.

Старый священник опустился на колени.

— Завет исполнен, малыш. Исполнен Волею Божьей и любовью человечьей. Ибо так сказано было в Писании «В любви нет страха, но совершенная любовь изгоняет страх, потому что в страхе есть мучение. Боящийся несовершенен в любви». Ты не убоялся, и любовь твоя оказалась смерти сильнее.

Завет Фэнтези, Мистика, Авторский рассказ, Длинное, Рассказ, Фантастический рассказ, Длиннопост
Показать полностью 1
42

Феникс и Змей - Полуденная Сталь

Глава 5

Тот кого боятся люди (часть 1)


Треск пламени небольшого костра разбавлял шум ночного леса. Младший не очень любил спать в лесу, но иногда выбирать не приходилось. Лежа на бревне, которому он заранее придал удобную для сна форму, он сквозь сон наблюдал за тем как Артём возится с бумажками и кистью. С некоторых пор парень решил что для полноценного развития ему необходимо научится рисовать, причем непременно тушью. Создать тушь и кисточки для мага, владеющего Материей проблемой не являлось. Вообще, золото тоже можно было бы создать в буквальном смысле из камня, однако в первом же банке проверка покажет искусственное происхождение металла, затем Уравнители сличат резонанс оставшийся на металле с картотекой аур магов и слишком умного мага научат не пытаться обрушивать экономику государства. А вот для своего пользования – делай что хочешь.

- Похоже на оленя?

Артём показал очередной рисунок Младшему.

- По…

На листке бумаги был нарисован сам Артем с рогами. Внизу было приписано «Извени».

- Понимаешь, извинить то я тебя извиню, но мне все равно не нравится ссать в лесу если можно было бы сейчас сидеть в тепле.

- Не ссы. – предложил Артём.

- В жопу иди. – огрызнулся Младший. – И ублюдок твой пусть в жопу идет.

Под ублюдком подразумевался Жорж.

- Кстати, а что такое ублюдок?

Младший вздохнул. Ночь, вокруг животные, все бесит, а еще и спрашивают.

- Ублюдок это значит рожденный вне брака.

- Так Жорж то аристократ. – возразил Артём. – Я где то видел его дерево семейное. Да, у него в кабинете было.

- В Монтени вся аристократия – маг на маге и магом погоняет. Тебя ничего не смущает?

- А что?

- Магия это не гены. Если оба родителя маги, то шанс того что их ребенок родится и будет иметь Аватар такой же как у всех остальных. Маленький, прямо очень.

- Ну а как монтеньцы так делают тогда?

Младший приподнялся, и опираясь на локоть, посмотрел на Артёма.

- Ты серьезно не понимаешь?

Парень мотнул головой.

- Когда жена какого-нибудь графа беременеет, ее муж начинает сразу искать рожденного в мещанской семье ребенка обладающего пробужденным Аватаром, чем младше, тем лучше. И если у графини рождается не маг, а такое бывает практически всегда, то ее муж подменяет своего ребенка на ребенка – мага.

- Бред. Кто им детей просто так отдаст?

- Аристократы покупают их. За несколько десятков золотых крестьянка нарожает еще пару дюжин таких.

- А возраст?

- Монтеньская аристократия поголовно маги. Как ты думаешь, трудно найти мага который владеет сферами Времени, Жизни и Разума? С помощью этих трех сфер, они возвращают ребенка – мага в его младенческое состояние, а также внедряют в него специальный материал, чтобы он рос похожим на родителей. И вот у графини уже на руках новорожденный ребенок с пробужденным Аватаром – будущий благородный граф.

- А что с тем ребенком который у них родился?

Младший ухмыльнулся.

- А ты думаешь откуда берут материал чтобы ребенок рос похожим на родителей?

Артём погрузился в раздумья.

- Значит и Жорж?

- Скорее всего. – Младший улегся и закрыл глаза стараясь не думать о беспокоившем его мочевом пузыре.

- Погоди… а ты? Твой же папа маг!

- Ну да… - Младший опять поднялся. – Я тоже когда узнал о таком, подумал…

- И что?

- Мне папа сказал, что он такого не делал. И он поклялся на сфере Основ, значит врать не мог. Вообще, он говорил, что я был ему подарком судьбы. Он после свадьбы с мамой долго не мог завести ребенка. А потом он ушел в Умбру, на войну с демонами и ему предсказали, что если он вернется победителем, то его главным трофеем будет ребенок. Ну, как-то так и случилось. Он вернулся с войны, и вскоре родился я, и у меня был пробужденный Аватар.

Игнорировать мочевой пузырь и дальше было глупо. Перед сном все же надо было сходить до ветра. Младший, проживший первые одиннадцать лет своей жизни в комфортных условиях дома Мастера Небесного Хора, ненавидел ходить в темный пустой лес.


---


Следующий день выдался на редкость унылым. В небе не было видно ни одного облака, ветер отсутствовал как понятие и как назло, обычно мирное уссурское солнце решило что сегодня самый что ни на есть подходящий момент чтобы запекать мозги путников.

Маги спасались как могли. Артём тушью наляпал на своей одежде знак холода чтобы его окружала холодная аура. Младший периодически мочил свою одежду проводя по ней руками.

- Мы скоро на основную дорогу выйдем то? – поинтересовался Артём, утирая со лба пот.

- Если я правильно помню, то выйдем к ней через час, а там уже будут обозы. Афонтова гора имеет залежи меди, так что дорога там оживленная и все такое.

- Мне еще было интересно. Вроде в эпоху Второго Царства люди выгребли все земные недра? Откуда они сейчас берутся?

- Да, папа говорил что тогда человечество выросло до каких то огромных размеров. И да, они все выгребли из земли, почти все полезные ископаемые. Так сейчас на этом Уравнители и зарабатывают

- В смысле?

- Уравнители не подчиняются государствам в которых живут. Они надгосударственное образование которое подчиняется исключительно само себе. И финансируют они себя сами. Достаточно мощные маги либо техноманты владеющие секретом Материи и Основ способны создать залежи любых металлов, что Уравнители и делают. Создав золотую жилу, они позволяют людям ее разрабатывать и забирают себе приличный процент прибыли. Поэтому они и следят за тем чтобы больше никто магией не создавал золото и прочие вещи на продажу. Монополия на все полезные ископаемые это тебе не хухры мухры.

Артём хотел было что то ответить, но осекся. Он остановился одновременно с Младшим.

Вокруг была ночь. На небе вместо солнца светила полная луна.

- Что за бред? – пробормотал Младший.


Основы

Вокруг не было магии. Это не была иллюзия или морок, это была… ночь.

- Слушай. Ты видишь то же самое что и я?

- Да. Вокруг темно и светит луна.

Артём попробовал сделать несколько шагов назад. Ничего не поменялось.

- Мы же не могли вместе сойти с ума?

- Не могли.

- Так… тогда идем.

Лес был чужим, это уже не был тот уссурский лес по которому они шли пару минут назад. В мертвом свете луны деревья казались высохшими остовами самих себя. Ветер, теплый и мягкий как гниющий труп, приносил запахи разложения. В кустах кто-то жадно чавкал и грыз податливую плоть, однако стоило подойти к кусту, звуки исчезали.

- Ты слышишь?

Младший поднял руку в воздух, останавливая Артёма. В наступившей тишине, прерываемой лишь тихим шелестом листьев, явственно слышался размеренный, зловещий стук барабанов.

- Я не знаю куда мы попали, но мне тут не нравится. – прошептал Младший.

- Мне тоже. И самое глупое что можно сейчас сделать, это пойти на звук чтобы увидеть его источник. Но иначе мы никак не узнаем, что тут происходит.

Артём осторожно двинулся в сторону звука.

По мере того как они продвигались вперед, стук барабанов не становился громче, но вскоре к нему добавился еще один звук – шорох каких-то вещей, словно кто-то шаркал ногами.

- Это как будто погремушки.

Это маракасы. Когда мы с папой были на каких островах, там такую музыку играли.

- Везде то ты бывал. Все то ты знаешь. И даже маракасы эти знаешь.

Артём немного завидовал другу.

- Единственный сын Мастера Небесного Хора. – пожал плечами Младший. – Папа в меня вкладывался.

Вскоре они вышли к деревне. Определенно, звуки барабанов шли отсюда, но деревня словно вымерла. За закрытыми наглухо окнами не было видно ни единого лучика света, по улицам меж домов никто не ходил, не было слышно даже собак – обязательного атрибута каждого дома в каждой деревне. В мертвенном свете больной луны дома выглядели склепами.

- Музыка откуда идет?

Артём закрыл глаза и глубоко вдохнул. Звук — это вибрация воздуха, то есть очередная форма энергии.


Силы

Когда маг поднял веки, его глаза были настроены на восприятие звуковых волн. То что кажется бредом для техноманта, было логичным и здравым для мага мистика.

- Звуки… они идут от стен домов. Да, вибрации идут от стен.

Артём внимательно изучал представившуюся перед ним картину.

- Дома, равномерно, каждая стена дома и даже кровля – все это издает звук. Но не у всех домов… некоторые дома… молчаливы.

Младший некоторое время помолчал.

- Идем?

- Идем.

Они осторожно двинулись вперед. Попутно, Артём вновь перенастроил свое зрение на восприятие инфракрасного спектра.

- Двери большинства домов теплые. То есть внутри них топят. И… да, звуки издают только теплые дома.

Артём подошел к входной двери одного из холодных, «молчаливых» домов и толкнул её. Дверь жалобно, плаксиво заскрипела. Как он и ожидал, внутри было пусто.

- Спорим, внутри тех домов что издают звуки, есть живые люди?

Младший не ответил, он подошел к ближайшему дому и приложил ладонь к стене.


Жизнь

- Внутри есть люди. Я бы сказал, пять человек… и не только люди… там еще и животные. Я так понимаю, курицы или гуси, трудно сказать.

Артём постучался в дверь.

- Люди добрые, что тут творится то?

Ответом ему была тишина.

- Ну да, логично. Если уж люди забрали домой домашнюю птицу, значит творится что то плохое.

- Идем дальше.

Во всей деревне их встречали закрытые, запечатанные дома и полная тишина внутри. Лишь пустые дома были открыты настежь. Назвать заброшенными эти пустые темные избы было нельзя – внутри были вещи, даже личные вещи вроде сундуков с одеждой и приданым.

- Тут внутри можно переночевать. – предложил Артём около очередного дома. - Правда дров нет. Даже углей в печи не осталось, только зола.

Несмотря на кромешную тьму за порогом, Артём использовал сферу Сил чтобы видеть используя мельчайшие лучики света.

Младший подобрал несколько булыжников и сжал их в руках. Под его одеждой на груди засветилась переливчатая, фиолетовая, зеленая, красная и синяя Метка Мага.

Материя.

Несколько секунд спустя, он кинул в топку куски угля. Артём поочередно коснулся каждого куска пальцем. Через минуту неяркий свет углей немного рассеял беспросветный мрак.

- Ох тыж…

На полу теперь были видны лужи еще свежей крови. Артём стянул с пояса шест и поднял его повыше.


Силы, Основы

Шест засветился изнутри мягким голубым светом. Все в избе оказалось перевернутым и поломанным и кровь… она была везде.

- Тут словно свинью кололи. – пробормотал Артём.

Младший присел и дотронулся до крови рукой.


Материя, Жизнь.

Жидкость была теплая, словно текла по жилам человека не более чем пару секунд назад. Не было и малейших следов свертывания.

- Смотри.

Младший указывал на стены, на которых были прибиты какие-то картины, но лицевой стороной к стене. Когда Младший снял одну из картин со стены и начал ее рассматривать, он почувствовал, как у него зашевелились волосы на голове.

- Иконы. Они повесили иконы лицом к стенам. Что такое случилось что уссурский крестьянин не захочет смотреть в лицо своим святым?

Артём покачал головой.

- Они хотели чтобы их святые отгоняли кого то, кто ходит за стенами.

Прежде чем Артём завершил свою фразу, Младший метнулся к двери и захлопнул её. Проведя рукой по дереву, он с помощью сферы Материи, срастил дерево двери и косяка. Едва он успел сделать это, в дверь постучали.

Показать полностью
100

Кошка и море

Русалки любят кошек, и те отвечают им взаимностью. Дружба двух совершенно разных видов началась в те времена, когда кошки еще не разучились разговаривать. Но, конечно же, свидетелей события, которое привело к этой удивительной дружбе, не осталось. Ходят только легенды о том, как все было.

...

Когда-то давно в небольшой рыбацкой деревушке жила молодая кошка, черная, как ночь, с ярко-желтыми глазами. Кошка была умна и остра на язык. Она не привыкла заискивать перед людьми и не подставляла спину под человеческую руку, чтобы получить свою порцию ласки. Потому, что кошка говорила только то, что считала нужным, и это не всегда приходилось по душе людям, в человеческих домах она не задерживалась. Кошка подолгу жила на улице, присматривалась к рыбакам, их женам в замасленных передниках, маленьким детям, гонявшимся друг за другом с палками и время от времени кидавшим в нее камни. Чем дольше она наблюдала за происходящим в деревушке, тем больше убеждалась, что людям нет дела до окружающих, до их бед и нужд. Жизнь в деревушке была суровой, и люди разучились сочувствовать друг другу, а чтобы выжить зачастую приходилось быть жестоким даже по отношению к близким, не говоря уже о незнакомцах.

Однажды в деревушке случилось невиданное до этого происшествие: в бухте заметили русалку! Несколько дней только об этом и судачили все жители, от самого дряхлого деда до трехлетнего мальца. Рыбаки стали продумывать планы поимки, а их жены шили различные сетки — ведь русалка, живая или мертвая, могла принести известность и богатство.

И вот, когда все было подготовлено, в бухте начали дежурить. Обычно это были группы по двое-трое крепких мужчин, ведь ходили слухи, что русалки ужасно коварны и могут обхитрить кого угодно, и ко всему прочему владеют магией. Кошка долго следила за суматохой, которая царила в некогда тихой деревушке, и думала. Она думала, неужели люди не понимают, что русалка — живое существо, которое нельзя держать в заточении на потеху публике. Или еще хуже, убить, чтобы сделать зелья и амулеты из ее плоти. Для нее, простой уличной кошки, пусть и ежедневно борющейся за выживание, такое казалось дикостью.

Подслушав разговор подвыпивших рыбаков в трактире, кошка сама пошла в бухту, решив во что бы то ни стало спасти русалку от уготованной ей участи. Несколько дней она дежурила вместе с мужчинами, прячась от их глаз, обследуя берег и всматриваясь в волны. На третий день, когда дежурные еще спали, в утренних сумерках кошка, делая ставший уже традиционным обход берега, увидела силуэт в тени одной из пещер. Она не была уверена, но все-таки решила пойти посмотреть.

Осторожно подойдя к пещере, кошка стала прислушиваться к шелесту волн. Услышав сдавленный всхлип, она аккуратно, чтобы не упасть в прохладную воду, пробралась по мокрым камням внутрь и увидела на песке лежащую в сетке, сплетенной из проволоки, русалку. Сетка была закреплена у противоположной стены пещеры таким образом, что во время прилива полностью закрывалась водой, а во время отлива оставалась на суше в нескольких метрах от воды, а ее острые края ранили плоть. Русалка, совсем еще дитя, с серебристой кожей и светлыми волосами, свернулась в клубок внутри этой сетки, стараясь как можно меньше соприкасаться с острыми как иглы краями. Тело ее уже было покрыто небольшими порезами, становящимися все глубже при каждом движении ребенка.

Девочка открыла глаза и увидела кошку, разглядывающую ее с неподдельным интересом, ведь раньше ни одна кошка еще не встречала русалок — наполовину людей, наполовину рыб.

— Не бойся, дитя. Я не причиню тебе зла, — промурлыкала кошка, — как ты здесь оказалась?

— Я хотела собрать камней и ракушек, чтобы сделать ожерелье для своей мамы, но попала в сетку. Ты не знаешь, зачем она здесь?

— Эта сетка специально, чтобы поймать тебя. Неужели тебе не рассказывали, что от человеческих поселений стоит держаться подальше и не попадаться на глаза людям?

— Я была осторожна и старалась не привлекать внимания, но не заметила здесь ловушку. Что теперь со мной будет?

Кошка подошла поближе и, обнюхав, принялась исследовать сетку, прикидывая, как она может освободить русалку. Ловушка хитро крепилась к стене пещеры, не оставляя ей шансов спасти девочку. Но кошка, кажется, знала, кто сможет помочь.

Среди всех деревенских жителей она выделяла одного мальчика. Он был сиротой, и, так же, как и она, не имел своего дома. Частенько они ночевали вместе в какой-нибудь грязной подворотне, нередко мальчик делил с ней последний кусок хлеба. По ночам, удобно устроившись рядом, кошка любила разговаривать с мальчиком: детская непосредственность невероятным образом сочеталась в нем с удивительным для его лет взрослым пониманием жизни. К тому же, он был единственным, кто заступался за кошку, когда над ней издевалась местная детвора. Вот и в этот раз, когда кошке понадобилась помощь, она не раздумывая отправилась на поиски мальчика.

Действовать надо было быстро: уже занимался рассвет, и дежурящие на берегу мужчины могли проснуться в любой момент. К тому же, вода, жизненно необходимая русалке, отходила от нее все дальше, и кожа девочки начала высыхать.

— Лежи как можно тише и постарайся ничем не выдать своего присутствия. Я приведу помощь, — мурлыкнула кошка и со всей доступной ей скоростью побежала в деревушку в поисках своего друга.

Мальчика она нашла почти сразу. Услышав, что стряслось, он тут же бросился за кошкой. Добежав до бухты, кошка показала, в какой пещере дожидается помощи русалка, а сама отправилась отвлекать дежуривших мужчин. Как она и думала, они уже проснулись, но не торопились идти проверять сети. Благодушно разговаривая и перебрасываясь бранными словами, дежурные завтракали. Молодая девушка, которая принесла рыбакам еду, время от времени хихикала и краснела. Кошка остановилась перевести дыхание, а потом, распушив хвост, подошла к сидящим на берегу людям.

— Ну что, все ловите русалку? Неужели и вы повелись на эти басни? — сев неподалеку, она начала вылизывать лапку.

— Мы тебя не спрашивали, что нам делать, а что нет. Иди, куда шла, — резко ответил ей один из мужчин, самый младший в компании, и кинул в кошку подвернувшуюся под руку ракушку.

— Зачем же так грубо, — ловко отскочив мяукнула кошка, — может, я хотела вам помочь, сказать, где давеча видела русалку. Но теперь передумала.

И, задрав хвост, она начала отдаляться от компании. Не прошло и нескольких секунд, как ее окрикнул старший рыбак.

— Рассказывай, что знаешь. А мы, так уж и быть, угостим тебя рыбкой как-нибудь.

Сделав вид, что она обдумывает поступившее предложение, кошка посмотрела в сторону пещеры, ставшей ловушкой для девочки-русалки. Заметив там небольшое движение, она перепрыгнула и встала так, чтобы люди повернулись спиной к пещере.

— Ладно, так уж и быть. Думаете, кошки не слышали, что причитается тем, кто найдет русалку? Одной рыбкой вы не отделаетесь. Пообещайте, что каждый из вас будет угощать меня едой, когда я приду к вашему дому, и впускать меня погреться у вашего очага, — промурлыкала она, потягиваясь.

— А не жирно ли тебе будет, кошка? — вновь начал замахиваться в ее сторону юнец.

— Ну, раз вам неинтересно, я пойду. Нечего мне тут с вами делать, — отвернулась она от мужчин.

— Постой. Ладно. Мы согласны. Рассказывай, — удержав за плечо молодого мужчину сказал старик, и наклонившись к нему, прошептал, — попридержи коней. Нам всего лишь надо выведать информацию у этой вертихвостки. А обещание выполнять никто нас не заставит. Что она нам сделает.

Кошка посмотрела на ухмыляющихся мужчин своими желтыми глазами и начала рассказывать историю о том, как в предутренних сумерках заметила движение воды в противоположном конце бухты, и, желая проверить свою догадку, увидела русалку, висящую в сетке, подвешенной к дереву, ветви которого во время прилива погружались в воду.

— Можете не торопиться, она так старалась выбраться, что совсем выбилась из сил. И сейчас наверняка потеряла сознание от усталости и обезвоживания.

— Без тебя разберемся, — получив нужную ему информацию, старик сразу стал груб, и, забрав разбросанные на песке инструменты, прошел мимо. За ним последовали его товарищи, а девушка, презрительно посмотрев на кошку, двинулась в сторону деревни.

Выждав пару секунд, кошка бросилась в противоположную сторону, к пещере, надеясь, что выиграла достаточно времени, чтобы освободить русалку.

Пока кошка разговаривала с рыбаками на пляже, мальчик незамеченным добрался до пещеры. Пробравшись внутрь, он увидел русалку с глазами, переполненными ужасом.

— Я — друг кошки. Не шевелись, я постараюсь тебе помочь, — как можно мягче проговорил мальчик, чтобы хоть немного успокоить девочку. Он подошел поближе и начал осматривать сеть. Проведя по ней пальцами, мальчик нащупал небольшие углубления в стене пещеры и понял, что сеть закрепили на булыжник, который просто так не сдвинуть, тем более что каждое движение сетки причиняло боль маленькой пленнице. Оглядевшись вокруг, он заметил неподалеку плоский и с виду крепкий камень, которым можно было попробовать поддеть булыжник.

— Сейчас я попробую тебя освободить. Если будет больно, потерпи, по-другому никак, — заранее попросил прощения мальчик. Обессиленная русалка кивнула в ответ и прикусила губу.

Стараясь как можно меньше шевелить сетку, мальчик начал свои попытки. Спустя какое-то время булыжник поддался. В тот момент, когда он уже аккуратно выпускал хвост сетки, послышался легкий шорох песка. Мальчик замер, а русалка испуганно вжала голову в плечи, дрожа всем телом. На камнях показался силуэт кошки.

— Я их отвлекла, но надо поторапливаться, — сказала она.

Мальчик молча начал выпутывать русалку из сетей, после чего подхватил под руки и потащил почти теряющую сознание девочку к воде. Кошка в это время смотрела в сторону, где в любой момент могли появиться жаждущие добычи рыбаки. Почувствовав прохладу волн на своей коже, русалка немного пришла в себя. Когда она была уже на глубине, где могла плыть, кошка крикнула, чтобы она следовала в сторону от пещеры и побежала по берегу, указывая девочке путь. Мальчик бежал за ними.

Благополучно добравшись до выхода из бухты, кошка прыгнула в воду и поплыла к девочке.

— Будь аккуратнее и больше не попадайся людям, — лизнув русалку в нос, сказала она.

Однажды вечером, спустя неделю после этого события, когда суматоха из-за слухов о русалке уже улеглась, кошка снова пришла в бухту. Прогуливаясь по берегу, она добрела до злосчастной пещеры и прошла до того места, где попрощалась с девочкой. Сев на берегу и обвив лапки хвостом, она начала вылизываться, время от времени замирая и вглядываясь в морскую даль. И в какой-то момент ей показалось, что волны подозрительно успокоились, а из глубины поднимается свечение. Проморгавшись, кошка разглядела, что со дна к ней плывет девушка, вернее русалка.

Серебристая кожа мерцала в свете уже взошедшей луны, длинные белокурые волосы облепили плечи и спину девушки, а тиара, украшавшая голову, сияла так, что затмевала звезды. Глубокие, как море, глаза смотрели на кошку с невероятной добротой и признательностью.

— Значит, вот, кого я должна благодарить за спасение моей дочери, — проговорила прекрасная русалка, и продолжила, — отныне твои сородичи, живущие у воды, никогда не будут знать голода. Каждая русалка будет считать своим долгом накормить вас и помочь при необходимости. Но прошу, никогда не рассказывай людям о нашем существовании.

— А как же мальчик, который помог вашей дочери?

— Не волнуйся об этом, он просто все забудет. А теперь прощай. И запомни, что если ты или кто-то из твоих сородичей будете голодать, нужно будет только прийти к берегу, — с этими словами девушка начала погружаться в воду.

В последний момент кошка заметила в вихре волн свою маленькую знакомую, которая приветственно махнула ей рукой, уходя за матерью на глубину.

С тех времен в прибрежных городках и деревушках всегда много кошек. Русалки прилежно выполняют поручение своей королевы и следят за тем, чтобы их пушистые друзья не нуждались в пище и не тонули в море.

Показать полностью
49

Лифт в преисподнюю. Глава 40. С тобой что-то не так

Предыдущие главы


«Бывшие» бродили по улице вокруг дома, где Саша нашёл своё спасение. Мужчина раз за разом восстанавливал в своей голове картину произошедшего и пытался понять, как ему теперь быть. Совершил один выход на улицу в этом новом мире, и жизнь круто изменилась. Чуть вообще не прекратилась.


Обезболивающие в сочетании с алкоголем, призванным усилить их эффект, держали Сашу в весьма странном состоянии. Если он бодрствовал, почти всегда быстро терял концентрацию. Часто не понимал, действительно ли не спит. И наоборот. К тому же, мужчина постоянно чувствовал тянущую боль в ногах, спине и голове. И противную температуру 37-38.


Но несмотря на посттравматические муки, желание понимать, что происходит, заставляло его бороться со сном и болью.


— Ну ладно, в квартиру «трупники» вряд ли смогут забраться, — стараясь успокоить своего гостя, сказала Маша и села на диван.


Саша скривил лицо от слова, которым женщина называла «бывших».


— Что? Тебе опять больно?


— «Трупники»… — отрицательно качая головой, недовольно произнёс он и облизнул разбитые губы. — Мы называем их «бывшими». Они ведь бывшие люди. Ну, раньше были людьми…


— Да не надо мне разжёвывать, и так ясно. Какая только от этого разница?


— Так я не договорил, — сдержав раздражение, сказал Саша. Вздохнул. — Мы видели, как «бывшие» забрались в одну квартиру через окна. Потому что заметили в ней людей.


— Серьёзно? — с удивлением и недоверием спросила женщина. — На каком этаже?


— На втором. Серьёзно, — кивнул гость. — Своими глазами видели. С тех пор вот стараемся смотреть из окон только через тюль... Чтобы нас с улицы не заметили.


— Ну, вполне разумно. Я хоть и на пятом живу, тоже так делаю, — согласилась хозяйка квартиры. — Ты бы завёл себе ещё одно правило: не нарываться на «трупников»!


«Хотя, может, они для тебя не такая уж и угроза» — подумала про себя Маша.


Саша нахмурился и проглотил насмешку, сказанную подозрительно серьёзным голосом.


— А ещё я недавно видел... Как один «третий» ходил и смотрел в окна.


— Что за «третий»?


— Фух, — выдавил из себя мужчина, собираясь с мыслями. — Мы для себя их разделили так… «Первые» — это, которых больше всего. Примити… — Саша запнулся.


— Примитивные? — подсказала Маша.


— Ага, — с благодарностью кивнул больной, этот разговор давался ему всё труднее. — «Первые» — самые примитивные «бывшие». Их много. Они опасны, но реально тупы, — ненадолго задумался. — То есть, они могут тебя убить запросто, дури-то в них полно. Но если ты спрячешься, то запросто и мимо пройдут. Я так думаю.


— А запах?


Саша удивлённо посмотрел на собеседницу, явно сбитый с толку.


— Ну, а запах они чувствуют?


— Думаю, да. Скорее всего. Ну не как собаки. У людей же не такое обоня…


— Обоняние?


— Да, поэтому не знаю. Что-то они точно должны чуять.


— Не зря, значит, я тогда хлоркой возле подъезда землю полила, — задумчиво произнесла Маша.


Саша вопросительно на неё посмотрел. И женщина объяснила, что сделала это после нападения «рыбака», чтобы замести следы.


— «Вторые» — это более серьёзная угроза. Они чуть быстрее. Думаю, что и сообразительнее. Уже такие, с изменениями внешности. Но их меньше.


— Меньше?


— Чем «первых», но больше чем «третьих» и прочих. Они ещё опаснее. Тут и от «первых» стоит драпать сразу. А от этих тем более.


Саша зевнул и продолжал:


— Затем идут «третьи». Они уже сильно отличаются от «первых». «Третьих» совсем немного.

Женщина нахмурила лоб и, не произнося ни слова, вопросительно смотрела на своего собеседника.


— Видела таких? — Саша задумался, подбирая слова. Сосредоточиться удавалось с трудом, картинка плыла, но он не сдавался. — Знаешь, вот «бывший» ещё на человека похож. Но уже начинает становиться… — мужчина не мог найти нужное слово. — Превращаться в кого-то другого. У него пальцы вытягиваются. И уши. Лицо становится мордой. Появляются такие, знаешь, сразу заметные изменения внешности… или даже, правильнее будет сказать, изменения тела. Если «первый» ещё в какой-то степени с виду человек. То «третий» — уже однозначно персонаж из фильма ужасов. От таких и не убежать. Они быстрее остальных.


Маша кивнула:


— Я поняла, о чём ты говоришь. Мимо моего дома такие проходили. Они ещё не плетутся по дороге, как эти твои «первые-вторые», а перебежками двигаются, — в довершение фразы, женщина быстро посмотрела в коридор и словно сама себе кивнула ещё несколько раз.


— Точно. Мы говорим об одинаковых «бывших». И вот такой… «трупник» совсем недавно бежал по твоей стороне улицы. И заглядывал в окна домов.


— «Третий»? Прямо заглядывал? — с подозрением спросила Маша.


— Ну, не так, как это сделал бы человек. Но подходил, смотрел издалека в окна. Даже во дворы забегал.


— Да ладно? Никогда за «почти уродами» такого не замечала.


Он вопросительно поднял бровь.


— Ну, «почти уроды» у нас — это твои «третьи»…


Саша не подал виду.


Но заметил.


Женщина сказала «у нас». А не «у меня».


«Что за ерунда? Может, оговорилась?»


— … а дальше уже бывают «совсем уроды» с длинными руками такие, — как ни в чём ни бывало продолжала Маша.


Саша напрягся, но не потерял нить разговора и сказал чуть дрогнувшим голосом:


— «Гончие». Так мы зовём их. После «третьих» — «гончие».


— Странные у вас названия, — ответила она, глядя в сторону.


— Да у тебя тоже. Вполне, — парировал Саша и, сам не зная, почему, сделал небольшое ударение на слове «тебя».


Женщина никак на это не отреагировала, что Саше не понравилось. Странные новые мысли начали закрадываться в его голову.


***


«Зачем она меня спасла, если было уже почти поздно? Почему она сказала "у нас"? Может, ненормальная? Или, наоборот, я уже поехал от всех этих коктейльчиков? — размышлял Саша. — Ну то есть, она чуть-чуть того? Вполне возможно. Три месяца провести в одиночестве в этом аду. Ещё и не такое с головой случится. А может, мне просто показалось? Ну оговорился человек, с кем не бывает?»


Теперь для Саши «климат» этой квартиры перестал быть комфортным. Захотелось домой. К родным. К своим, которые не предают и не обманывают. На которых ты можешь злиться, ругаться, но только потому что они свои — кусок тебя. То, что есть часть всего в твоей жизни, дне, минуте, мысли.


«Возможно, странности "проросли" в Маше уже настолько глубоко, что она и не помнит себя без них? Но наверное, я себя накручиваю».


Саша очнулся от своих раздумий и вздрогнул. Женщина сидела напротив и молча смотрела прямо на него.


— Что? Я что-то прослушал? Извини, как-то голова туго соображает. Бывает, теряю мысль, — он почувствовал, что испугался.


«С другой стороны, — предположил Саша, — возможно, эти все мысли от лекарств, алкоголя и боли? Или я просто сам потихоньку схожу с ума. Тоже?»


— Так нет. Это ты говорил, но замолчал.


«Что? Да я же спал!»


Саша ничего не ответил.


Психологический дискомфорт нарастал. Жутко хотелось уйти из этой квартиры, но он понимал, что такой возможности у него нет. Мужчина знал, что придётся остаться здесь. И возможно, бороться не только со своими, но и с чужими демонами.


— О чём размышлял? — прищурившись, спросила Маша.


— О том, что ты давно не проверяла «бывших», — глядя ей прямо в глаза, недрогнувшим голосом ответил Саша. — Только аккуратно, — как будто говоря о свершившемся факте, продолжал он, — чтобы в окне не заметили. Иначе все твои старания пойдут «коту-трупнику» под хвост, — закончил Саша, намекая на собственное спасение.


Женщина на несколько секунд задумалась:


— А ты знаешь, что и коты тоже «нетакие» бывают?


— Предполагал, но не встречал лично. А вот собаку «бывшую» убил.


Маша удивлённо подняла бровь. И улыбнулась.


— А собака тебя не кусала, случайно? — подозрительно, но всё же больше в шутку спросила женщина.


— Н-нет… — немного испуганно ответил Саша.


Она помолчала.


Посмотрела куда-то в коридор. Сделала странное движение бровями.


«Стоп. Она посмотрела куда-то? Или на кого-то?»


Обернулась. Скривила гримасу, встретившись глазами с Сашей.


— Хипленький ты совсем, Шурик. Подозрительно это всё. Странно.


— Насчёт странностей, я согласен, — сказал Саша одно, а подумал совсем другое.


— Я думаю, с тобой что-то не так.


«Я про тебя тоже так думаю, "трупник" тебя подери!»


— Что?


— А сам, как считаешь? Что бы ты думал про человека, которого искромсал этот твой, ну давай назовем его... Ээ...


— «Рыбак»?


— «Рыбак». И после «рыбака» этот человек преспокойненько выжил?


— Так ты же меня спасла!


— Спасла… но своими культями мерзкими он тебя проткнул хорошенько! И слюнями ядовитыми забрызгал тоже! Много дырок, Шурик. В тебе много лишних дырок! Но ты не заболел!


«А ведь и правда, чёрт подери эту… странную женщину. Ведь всё, что она говорит, правда».

Показать полностью
45

Лифт в преисподнюю. Глава 38. Просто звук ветра

Предыдущие главы


Женщина с любопытством взглянула на Сашу. Увидев, что он проснулся, отложила книгу и подошла ближе.


Мужчина смотрел на Машу и не знал: стоит у неё что-то спросить или, наоборот, что-то ей рассказать. Хозяйка квартиры тоже не спешила завязывать разговор. Видимо, пыталась оценить, насколько её гость пришёл в себя.


— Ты понимаешь, что сейчас происходит? — всё же спросила она.


— Да. Понимаю. Не понимаю только, как всё так произошло.


— По глупости, — строго сказала женщина. — По незнанию. По невнимательности. Ты дурень! Зачем полез сюда?


Мужчина слегка кивнул головой. Понял. От него ждут не вопросов, а ответов. Справедливо. Впрочем, она вроде и не обещала вести себя как заботливая медсестра из ванильного сериала.


Ломило виски. Пахло перегаром. Хотелось пить. Обездвиженное тело затекло. Жизнь, во всех её преимуществах, сжимала выжившего в своих объятиях.


— Меня самого зовут Саша. Я женат, есть сын, — он чувствовал себя так, будто отчитывается экзаменатору. Но такое немного унизительное ощущение всегда выгоднее перебороть: решить проблему в свою пользу и забыть. — Мы, точнее Марина — это моя жена, заметила тебя на балконе. Наш дом стоит через дорогу. Второй от перекрёстка.


— Так ты шёл ко мне? — удивилась Маша. На её лице выразилось такое недоумение, что Саша почувствовал себя ещё более некомфортно.


— В том числе, да.


— Сколько вас, ты говоришь?


— Трое: двое взрослых и ребёнок.


Собеседница скривила лицо, задумавшись. Отрицательно покачала головой.


— Ну а почему нельзя было помахать рукой с балкона? Ты же чуть не погиб, когда полез сюда!


— Мы смогли застать тебя на нём только один раз, — не соврал он.


Женщина недоверчиво подняла брови, но ничего не сказала.


— Потом, сколько мы ни сидели у окна, ты там так ни разу и не появилась, — со вздохом произнёс Саша. — Поэтому я решил проверить, не стоит ли тут одна машина, от которой у меня есть ключи, и заодно попытаться найти выживших.


Маша молча смотрела на него. В своём взгляде она не скрывала подозрительность. Недоверие. В её голове не укладывалось, зачем взрослому мужчине в здравом уме идти на смерть ради поисков какой-то машины.


Женщина вздохнула и снова покачала головой, как бы вынося вердикт: ну ты и дурачок, но несмотря на это, тебе вроде бы можно верить.


— И, как видишь, оружия у меня нет.


Тут её глаза немного подобрели. Будто услышав какую-то глупость от студента-первокурсника, она слегка кивнула в знак одобрения и отвела взгляд в сторону, собираясь с мыслями.


Волосы Маши были собраны в короткую толстую косу, перетянутую резинками. На её бледном лице уже виднелись морщины, ну или это были просто неровные полоски грязи.


Женщина вытащила из-за пояса пистолет. От глаз мужчины не скрылся и большой нож, висевший на ремне.


Без какого-либо осознанного участия Саши, его лицо напряглось, челюсти плотно сжались.


Он не знал, какая марка у пистолета, но в фильмах такие обычно полицейские направляли на преступников.


— «ПМ», — сказала она. — Тут, думаю, ничего объяснять не нужно?


Саша отрицательно закачал головой, хотя и не помнил, как расшифровывается «ПМ». Пневмат? Но он прекрасно понимал, что в конкретном случае означает демонстрация оружия.


— У вас есть еда?


— Её во всём городе полно, — уклончиво ответил мужчина.


— Да мне чужого не надо, я наоборот, — немного виновато ответила Маша, улыбнувшись. Как начальник, который рассчитывает тебе премию. — Может быть, ребёнку твоему нужно.


— Спасибо, у нас пока есть запас на пару недель, — напряжённо выдавил Саша.


— Но с водой, наверняка, туго?


— Ну, можем позволить себе только пить.


— А не мылись сколько?


— Думаю, столько же, сколько и ты.


Женщина хмыкнула и улыбнулась.


«Отлично, — расслабившись подумал Саша. — Вроде бы адекватная. И у неё есть оружие. Теперь всё может наладиться, только…»


— А что там со мной? — указав глазами на ту часть одеяла, что укрывала его ноги, спросил мужчина.


— Я не врач, но «трупник» в тебе наделал много дырок. Я, наверное, час вчера зашивала. Но может, так долго, потому что я никого живого раньше не штопала.


— Это же всё произошло вчера? — слегка удивился Саша. Ему казалось, что прошло гораздо больше времени.


— Да, утром.


— А пролежал я?


— Весь вчерашний день, ночь, ну и сегодня уже почти шесть.


— Как мне сообщить моим, что я жив? — заволновался мужчина и попытался пошевелиться. Через секунду его всего перекосило от боли.


Маша вспомнила, что Саша просил её повесить куртку на балкон. Ей тогда эта задумка не понравилась, и она выбросила грязное тряпьё. Женщина решила, что так нежданный гость может сообщить каким-нибудь своим головорезам, где он. И хотя с мужчиной, кажется, всё было в порядке, Маша не стала напоминать ему о той его просьбе. Себе дороже.


— В тебе столько новых, ненужных твоему телу дырок, что пока ты дойдёшь до дома, истечёшь кровью. Я что тебя зря зашивала?


— Да я и встать-то не смогу, боже, как же больно, — застонал он. — Зачем я только пошевелился.


— Я могла бы выйти на балкон и… — Маша задумалась. — И помахать твоей жене рукой. Она ведь, скорее всего, глаз не сводит с этого места.


— И что она поймёт? Что решит, когда я не выйду с тобой? Что я тут жить остаюсь? — немного разозлился Саша.


— Сам подумай, с чего бы мне просто так ей там размахивать? Я же про неё как бы не знаю!


— Это да, — согласился он, пытаясь вытереть слёзы о полотенца, которыми были перевязаны его руки. — Но всё равно надо конкретнее как-то.


— Хоть так, — не слишком доброжелательно бросила женщина и вышла в коридор.


Саша понял, что лежит во второй комнате квартиры, в углу у входа. За ним, скорее всего, зал, из которого можно выйти на балкон. Руки не туго, но связаны. В принципе, за какое-то время он справится с такими путами, но зачем? Ведь Саша понимал, с какой целью его связали. И, кажется, пронесло?! Но как? Почему?


Ещё он заметил одну странность в своей боли. Болели не только ноги, но и спина. Она, пожалуй, мучила его даже сильнее, но Саша не помнил, чтобы вчерашняя тварь могла ранить его туда.


Он услышал звук открывающейся балконной двери и шум улицы. Точнее, теперь это нельзя было назвать шумом, ведь все машины заглохли, как и люди... Просто звук ветра.


Женщина чертыхнулась и вернулась в квартиру.


На вопросительный взгляд Саши она ответила:


— «Трупники» ходят! С балкона заметить могут. Я там примотала тряпку белую к перилам, не знаю, может, твоя жена увидит.


— А много их там?


— Штук десять. И дальше ещё, кажется, идут, — нервно ответила она.


— Десять? Вот чёрт! Я такого количества в одном месте давно уже не видел! — сказал Саша. — Дела наши плохи.


— Смотря с какой стороны посмотреть.


— Ты о чём?


— О насущном! Ты нарвался на «трупника». Он тебя вскрыл немного. Ты выжил.


— Только благодаря тебе, спасибо, — не совсем понимая направление разговора, ответил Саша. Ему показалось, что настроение собеседницы снова переменилось.


— И ты не заразился, Саша, — строго глядя на спасённого, сказала женщина.


— Повезло…


— Шмовезло! Фигня твоё «повезло»!


— Ну может…


— Давай-ка колись, в чём дело?


— Я не понимаю, — попытался развести руками Саша.


Женщина улыбнулась от этого его жеста.


— Это я не понимаю, как ты не превратился. Тебя цапнули, а ты целёхонек. Как так? Ни одного живого лица за последние месяцы, а тут ты! Весь покромсанный, но не болезный!


Автоматически начал оправдываться мужчина:


— Я тоже этого не знаю. Но если честно, ещё даже подумать об этом не успел. Может, тот… стационарный «трупник» незаразный?


Женщина улыбнулась, закатила глаза и покачала головой с таким видом, что Саше захотелось провалиться сквозь землю.


***


Маша посмотрела на своего спящего гостя. Потом в черноту коридора. Холодно. Сыро. Страшно.


«Может ли неживой быть незаразным? Чушь! Каждый из них — сплошная кожаная банка с заразой! С гнильцой!»


Женщина встала с дивана и бесшумно подошла к мужчине. Её пальцы сжимали рукоятку ножа. Присела на корточки возле спящего. Стала всматриваться в его лицо.


«Человек, который не умер. Первый человек, который не умер от их заразы».


Лицо как лицо. Грязное. Худое. Бледное.


Маша быстро посмотрела в коридор. Словно проверила, не стоит ли там кто-нибудь. Вернула взгляд к мужчине.


Лицо чуть вытянутое. Но это как раз может быть из-за того, что пришлось худеть. С такой физиономией человек незаметен в толпе. В жизни. Везде. С таким лицом ты обычный.


«Но видимо, ты, Шурик, как раз таки и не обычный! А чем ты необычнее, тем ценнее! Но только — один ты из нас».


— Но нам всем не спастись, Саша. Ребёнок и твоя жена, уверена, ещё одна бесполезная женщина — обуза, которую мы не вытянем. С этого дна нам всем не подняться.

Показать полностью
37

Лифт в преисподнюю. Глава 35. Если ты соберёшься умереть

Предыдущие главы


Саша проснулся из-за боли.


Тело колотила странная непривычная дрожь. По венам будто протаскивали колючую проволоку. Про ноги вообще думать не хотелось. Он боялся сделать малейшее движение, чтобы не потревожить раны.


Саша помнил, что у него есть раны.


Но про то, откуда они появились, память ничего не отвечала. Поэтому мужчина не особенно понимал, что сейчас происходит. Как будто кроме боли в его голове не сохранилось другой надёжной информации. Только что-то вроде: «Лежи, не шевелись, и всё будет ОК!»


Лениво подвигал глазами в попытке осмотреться.


Вокруг темно. Но не холодно.


Хотя нет. И сыро. И холодно. Всё в порядке, мир не изменился. Просто теперь чувствуется как-то по-другому. Не так…


Он лежал на чём-то мягком. На ощупь всё это казалось незнакомым. Чужим, но не отталкивающим. Скорее, даже иным, а не чужим.


На его лежанке было хорошо. Удобно. И мягко. Когда получалось забыть про боль.


«А может быть, я про неё вовсе и не забываю — это она просто сама иногда выключается?»


Словно по расписанию, раз в несколько минут в мужчине закипала злость. Мысли путаным хороводом тянулись из разных уголков обесточенного сознания. Сказывалось действие алкоголя, но Саша не помнил о том, что пил. Ему казалось, что так и должно быть. Одну секунду — ярость, другую — жалость к себе, третью — вопрос «а, собственно, кто я?»


Он и не замечал того, что все свои мысли транслировал наружу. Причём идеально передавая «бессвязность» собственного состояния несвязной речью.


Мужчина лежал на полу на одной половине толстого ватного одеяла, второй его частью он был укрыт. Под головой и плечами — жёсткая диванная подушка.


Видимо, от стонов или бормотания проснулась хозяйка квартиры.


В слабом свете из окна Сашины глаза различили расплывчатый силуэт, который появился из темноты и направился к нему. Он не испугался приближавшегося незнакомца, потому что несколько раз забывал о нём. Его мозг постоянно переключался на мысли о боли и на злость к тому, кто ему эти страдания причинял.


— Сильно болит? — услышал он вопрос знакомым голосом от совершенно незнакомого человека. Даже никакой образ не всплыл в его голове. Поэтому Саша не отвечал, а через несколько секунд вообще забыл об этом.


Очнулся он, когда услышал:


— …таблетку. Да на же ты таблетку! Глухой? — Саша почувствовал раздражение или даже злость в знакомом голосе. Кто-то тряс его за грудки. Это немного испугало, и он решил подчиниться. Делать всё, что ему скажут, если это окажется не более страшным, чем сам голос. И избавит от боли.


— Да пей же ты таблетку, зараза! — услышал мужчина среди своих бессвязных мыслей и понял, что нужно выполнить то, что велено. Тем более всё равно кто-то пытался что-то засунуть ему в рот. Саша принял таблетку и разгрыз её до того, как голос подал ему воды. Он жадно запил лекарство.


Пить. Да, оказывается, очень хотелось пить.


Саша в очередной раз потерял нить происходящего, но когда снова услышал голос, тот стал добрее.


***


Женщина с опухшим сонным лицом куталась в грязноватый пушистый плед. Усталая, испуганная, «на нервах». Она сидела на диване и смотрела на мужчину, которому спасла жизнь.


— У тебя либо началась лихорадка, либо это просто побочка от термоядерного коктейля — водки с обезболивающими, — сказала незнакомка.


Ей никто не ответил. Да она и не ожидала. Уже давно привыкла разговаривать сама с собой.


«Если завтра это продолжится, нужно принимать какие-то меры. Но какие? От чего его лечить? И чем? Лекарств-то разных полно, но какие давать? Может, и умрёт на днях. Дурень, сам виноват».


Хозяйка квартиры встала и подошла к окну.


«Сам виноват! Мир теперь как минное поле из трупоедов!»


Осторожно выглянула. В чёрной темноте копошился ветер. Он же касался ветвей деревьев и слегка раскачивал их. За двухэтажным домом, стоявшим параллельно тому, что стал их убежищем, ничего не получалось разглядеть. Но она чувствовала опасность, исходящую из этой тихой городской темноты, которая стала для неё сегодня ещё страшнее. По крайней мере, ей так казалось. Женщина чувствовала, что мир сдвинулся с места. Вот только, в нужную ли ей сторону?


Она вернулась на диван и осторожно села на край.


«А зачем он сюда шёл? Что ему нужно было среди этих машин? И почему просил повесить эту дурацкую куртку на балконе?»


… женщина поймала себя на том, что так и провалилась в сон, сидя на краешке дивана. Она встала и подошла к мужчине, представившемуся Сашей.


«Заснул. Пусть спит, его сейчас только это может спасти от боли. Вместе с таблетками, конечно, которых такими темпами хватит дня на два. Но может, сильно болеть после этого уже и не будет? Ну да, когда это нам так везло…»


Из-за того, что её запасы теперь будут расходоваться быстрее, женщина вслух чертыхнулась. Раненый гость вздрогнул от звука, но не проснулся. Издал тихий стон и снова затих.


«Если ты соберёшься умереть, — обратилась она мысленно к нему, — сделай это, пожалуйста, сегодня, чтобы я хотя бы продукты и таблетки на тебя не переводила».


Женщина сначала хотела налить воды в стакан и поставить рядом с Сашей, но потом передумала.


«Руки слушаться не будут, наверное. Ещё, не дай бог, разольёт».


Хозяйка квартиры отнесла бутылку к своему дивану и поставила на пол.


«Наверное, если бы заразился, то уже стало бы всё ясно, — она снова хмыкнула. — Но что тут может быть ясно? Если бы я знала, как его вспорет этот урод из машины, то и высовываться бы не стала. На кой уже его спасать, если "трупник" засунул в тело свои жала?»


Она поймала себя на том, что ходит вокруг дивана в каком-то трансе.


За окном ночь. На полу связанный покромсанный неживыми тварями мужчина. Пора и самой укладываться.


Женщина сняла с плеч покрывало и расстелила на одеяло, под которым обычно спала. Забравшись под него, почувствовала привычные холод и сырость. Мерзко, но это чувство хотя бы даёт уверенность, что ты не стал «трупником».


«А может, этот Саша не так прост? Посмотрим… Если не "взбесится" или не помрёт, то я очень сильно удивлюсь! И что тогда?»


Правой рукой хозяйка квартиры сжала рукоять большого охотничьего ножа, висевшего на поясе.


— Давай, Шурик. Не помирай, — вместо «спокойной ночи» пожелала она.


Укрытый одеялом и надёжно связанный, мужчина только что-то хмыкнул в ответ. Где-то в черноте города раздался «трупниковый» вой.


И Саша едва слышно простонал что-то в ответ.

Показать полностью
592

Рожденный Великим. Часть 4  (по мотивам ИД)

Часть1  Часть2  Часть 3


После свадьбы жена Вейшенга, Фа Киую, осталась жить в доме его родителей, так как Вейшенг постоянно находился в походах либо пропадал в императорском дворце.


Знаменитый полководец, командующий восточной армией, талантливый маг, совершивший революцию в военном деле, он все же не был удовлетворен своим положением. Да, он достиг многого для человека его лет и происхождения, возможно, больше, чем кто-либо, но это не величие. Это лишь слава, временная и преходящая. Пройдет несколько десятков лет, и его имя будут помнить лишь ученые-историки.


Может, все же военная карьера была не лучшим выбором?


Нападения со стороны востока прекратились, и Вейшенг смог погрузиться в магию, а именно в начертание. Старый учитель сначала нехотя выдавал секреты своей гильдии, но постепенно, по мере накоплений знаний у Фа, обучение стало больше походить на совместную разработку новых массивов и способов начертания.


Вейшенг знал, что в гильдии мастерам разрешают пробовать что-то новое только после достижения шестой ступени, а для этого начертатель должен знать наизусть сто восемь печатей и двадцать четыре массива. Многие поднимаются на эту ступень будучи пожилыми и уже не имеют ни желания, ни сил для исследований.


Учитель Вейшенга же сумел сохранить любознательность даже в возрасте семидесяти лет и, простив бывшего ученика, с интересом окунулся в магические эксперименты. Фа снабжал учителя необходимой Ки, скупал труды по начертанию, заказывая их даже из других стран, также продумывал новые сочетания уже известных элементов печатей.


Отец-император, тем временем, тяжело заболел, и вся столица замерла в ожидании. Принц Гуоджи благодаря Вейшенгу с пятого места наследования поднялся на второе, император несколько раз даже шутил насчет изменения его титула. За эти годы принц Гуоджи стал ассоциироваться с военной властью в стране, он контролировал все поставки в армию, влиял на назначения командующих, на продвижение по службе и награждения отличившихся, в то время как наследный принц занимался повседневной рутиной.


Наследный принц понимал, что после смерти отца для захвата престола принцу Гуоджи достаточно будет спровоцировать небольшой военный конфликт и собрать войска возле столицы под этим предлогом. Попытки покушения на принца неизменно проваливались благодаря отлаженной системе охраны, ведь готовили Гуоджи на отдельной кухне, а перед защитной системой массивов дворца пасовали даже знаменитые мастера.


Но у каждого человека есть слабое место.


№9


Вейшенг примчался в дом родителей, как только получил сигнал с амулета отца. Пролетев ворота, он ворвался в комнату. Там, за полупрозрачной ширмой, на кровати лежала бледная Фа Линг:


- Что случилось? Все в порядке? Кто-то напал? - за все эти годы сигнальный амулет ни разу не подавал признаков жизни.


Линг приподнялась и прошептала:

- Иди… к жене… Отец у нее…


Вейшенг приложил руку ко лбу матери, запустил анализирующую Ки и увидел, что в тело матери проник какой-то яд с магической составляющей, но большая его часть уже была удалена.


- Вас кто-то отравил? Как это случилось?


- Иди к жене, - выдохнула Линг.


Хотя Киую была мила, предупредительна и влюблена в Вейшенга с самого детства, чем и подкупила Фа Линг с первой встречи, Вейшенг не испытывал к ней никаких чувств. Он воспринимал женитьбу, как еще одну обязанность, навязанную обществом, а саму Киую считал чужой, человеком из внешнего круга. Даже учитель по начертанию был для него ближе, чем жена, ведь его он знал уже более двадцати лет.


Он соблюдал все приличия, выполнял супружеский долг, но не проводил с Киую ни одной минуты сверх необходимого. А после того, как она забеременела, и вовсе перестал посещать ее, периодически захаживая в Весенний дом.


Вейшенг не стал спорить с матерью и послушно направился в дом, где жила жена. Стоило ему только войти, как он услышал голос отца:


- Сын, это ты? Быстро сюда. Надеюсь, у тебя есть запас Ки?


Делунь сидел рядом с Киую и держал руки на ее округлившемся животе, его лоб был покрыт испариной, и судя по бледному лицу, он уже вливал свою собственную энергию в Киую. Вейшенг вытащил кошель с кристаллами, передал самый крупный отцу и сел рядом.


- Ты давно не практиковался, - сквозь зубы процедил Делунь, пропуская через себя Ки из кристалла. - Я послал за лекарем, но медлить нельзя. Садись и начинай очищать ее кровь, удаляй все инородное, я займусь магией, - и тихо добавил. - Хоть бы не навредить малышу.


За эти годы Вейшенг не часто занимался лечением, и обычно это были боевые травмы: порезы, ушибы, переломы. Болезни, а также магические отравления были благополучно забыты за годы военной службы, но такую элементарную вещь, как очищение крови, Вейшенг помнил: несложное, но затратное и довольно утомительное заклинание, так как его необходимо постоянно обновлять. Собрав небольшое количество загрязнений, оно растворялось, выбрасывая шлаки через поры кожи. На полную очистку крови взрослого человека с невысоким талантом отца уйдет более двухсот Ки, а ведь Делунь уже очистил кровь матери.


Вейшенг сосредоточился, настроился на токи крови жены и вдруг замер. Он почувствовал, как в ее теле бьется сразу два сердца: одно — медленно и гулко — Киую, а второе — мелко и звонко — ребенка. Его ребенка. Он увидел, как живет, двигается и растет его сын. Это будет точно сын. И что-то внутри самого Вейшенга дрогнуло. Он словно впервые посмотрел на свою жену.


Киую была покрыта потом с ног до головы, от ее тела исходил неприятный запах нечистот, которые выводились наружу через кожу, волосы растрепались, а глаза с испугом следили за выражением лица Вейшенга. Больше всего она боялась, что муж возненавидит ее за столь неприглядный вид и будет испытывать к ней отвращение, поэтому она прикрыла лицо рукавом.


Но Вейшенг убрал ее руку и впервые ласково улыбнулся ей:


- Киую, лежи, не напрягайся, сейчас мы тебя вылечим, - и выпустил несколько очищающих заклинаний одновременно. Со своим талантом, запасом Ки и отточенной на бесчисленных массивах концентрацией Вейшенг мог себе такое позволить. К счастью, в тело ребенка попало мало яда, но перед тем, как очищать его кровь, нужно было сначала сделать это с кровью Киую, иначе все будет напрасно.


К тому времени, как пришел вызванный лекарь, жизнь Киую и ребенка были вне опасности.


***


После неудавшегося покушения Вейшенг приложил немало усилий, чтобы отыскать исполнителя, а затем, после показательного суда, лично наблюдал за пытками и казнью преступника. И хотя заказчика так и не нашли, командующий восточной армией прекрасно знал, кто это, а также знал, что никогда не сможет обвинить наследного принца.


Именно тогда Фа решил, что сделает все, чтобы посадить на трон принца Гуоджи. Нужно лишь дождаться смерти императора.


Но оставлять свою семью в столице Вейшенг также не хотел, поэтому, заручившись поддержкой Гуоджи, выкупил небольшую деревеньку в двух днях езды от столицы и перевез туда родителей, жену и слуг. В деревне он построил большой особняк для семьи и казарменный дом, куда перевел сотню проверенных солдат.


Военные дела Вейшенг переложил на своих заместителей и с головой погрузился в политику, подготавливая почву для будущего свержения наследного принца, хотя принц Гуоджи до сих пор колебался и не дал окончательного согласия на эту операцию.


Когда же подошло время родов, Вейшенг получил разрешение на поездку к семье. И Киую его не подвела, родила прекрасного здорового сына, которого назвали Цзихао (героический сын). Новоявленные бабушка и дедушка глаз не спускали с малыша, и Вейшенгу иногда приходилось чуть ли не силой отнимать у них ребенка, чтобы иметь возможность самому поиграть с ним. За время, проведенное с семьей, Вейшенг начал больше общаться с женой, понял глубину ее чувств и, наконец, принял ее в своем сердце.


Но чем больше он привязывался к жене и сыну, тем сильнее боялся их потерять. Ему все время казалось, что меры защиты недостаточны. Его семью попытались отравить не через пищу, так как ее всегда проверяли при помощи специального амулета (Вейшенг никогда не пренебрегал мерами предосторожности), а через ткани, которые Линг и Киую заказали у своего постоянного поставщика.


Вейшенг понимал: в прошлый раз ему повезло, что наследный принц не учел профессию Делуня. За двадцать с лишним лет в столице его привыкли считать лишь гениальным свахой, забыв, что раньше он был лекарем.


Как защитить своих родных? Увеличить количество солдат? Бессмысленно и опасно, ведь чем больше людей в деревне, тем выше риск проникновения предателя. Нарастить еще массивы? Но ни один начертатель не сможет вложить в них барьеры от всех возможных опасностей: болезни, дикие животные, яды, магия, оружие. К тому же людям нужно постоянно выезжать из деревни и возвращаться. Изолировать деревню можно, а вот защитить — нет.


При помощи старого учителя Вейшенг начал искать другие способы защиты и, перебирая библиотеку гильдии, наткнулся на описание некоего странного способа защиты, который назывался «Благословение небес». Там говорилось о сложной системе каскадов, которая увеличивает удачу всех, кто находится в пределах этой системы. Все беды словно обходят их стороной, начиная от неурожая и заканчивая нападением врагов.


Целый год плотной работы потребовался Вейшенгу и его учителю на то, чтобы восстановить порядок начертания каскадов и их рисунка.По предварительным расчетам только на начертание всех печатей должно было уйти более десяти тысяч Ки, и это в том случае, если Вейшенг сумеет нарисовать их с первого раза. Сложность была и в том, что для запуска системы нужно не менее двух тысяч Ки, и в дальнейшем также необходимо поддерживать систему энергией.


Вейшенг был состоятельным человеком, но по меркам столицы не особо богатым, все же больше всего денег приносит торговля, а не военное дело, поэтому ему пришлось продать дом в столице и влезть в долги для закупа такого количества Ки.


№10


Учитель начертания, уже практически ставший частью семьи Фа, и Вейшенг в очередной раз при помощи магического зрения перепроверили каждую линию и каждый завиток гигантской системы каскадов, исчеркавших всю территорию деревни и даже прилегающих к ней полей, сверяясь со свитками.


Каждый из них знал, чем может обернуться малейшая ошибка при начертании, особенно такой большой системы. Даже императорский дворец защищали массивы попроще, только их накладывали слой за слоем против разных видов опасностей, и Вейшенг мог назвать десяток разных способов, как уничтожить всех живущих во дворце, не затрагивая массивы.


Они даже опробовали упрощенный вариант данной системы на небольшом участке, хоть это и потребовало дополнительных вложений, и все прошло прекрасно.


После проверки учитель поклонился Вейшенгу и пошел в сторону особняка, куда уже были перевезены его дети и внуки. Фа сказал, что не хочет рисковать и оставлять семью учителя без защиты.


Наконец, пришел тот самый момент, после которого Вейшенг сможет спокойно оставить семью и вплотную заняться наследным принцем.


Вейшенг вынул из сумки огромный кристалл на три тысячи Ки и вложил его в сердце системы. На этот кристалл ушли последние деньги, которые Фа сумел собрать под свое имя и имя отца. Он даже опустошил личные запасы принца Гуоджи, хоть и знал, что денег для политических игр требуется много, но принц за время дружбы с Вейшенгом привык доверять ему во всех вопросах и не стал возражать.


После запуска системы Фа планировал наглухо закрыть доступ к кристаллу для всех, кроме себя, при помощи специально разработанного массива, так как не хотел, чтобы все труды пошли насмарку из-за какого-нибудь глупца, который возжелает разбогатеть, продав такой большой кристалл.


Еще один вдох. Кристалл в закатных лучах горел так ярко, словно хотел затмить своим блеском солнце. Вейшенг положил руки на кристалл и слегка подтолкнул его магическим импульсом. От кристалла в разные стороны побежали голубые потоки Ки, видимые лишь при помощи амулета, витиеватые линии, закручивающиеся в сложные гигантские печати, вспыхивали и продолжали гореть.


Вейшенг быстро начертил заранее подготовленный массив и отступил на несколько шагов, чтобы видеть всю картину в целом.


Магическая паутина уже опутала деревню по краям, ее голубоватые языки то и дело выступали наружу, захватывая отдельные точки, намеченные Вейшенгом, затем рисунок начал продвигаться внутрь, постепенно замедляясь, так как чем ближе к центру паутины - особняку семьи Фа, тем более разветвленными и насыщенными становились каскады.


Фа испытывал радость и гордость за проделанную работу, сравнимые с теми чувствами, что охватывали его при виде сына. Малыш Цзихао недавно начал ходить и уже успел набить несколько шишек. Интересно, будет ли эта система оберегать его от подобных мелких ранений?


Вот уже сияла вся деревня, лишь особняк оставался пока темным пятном.


Вейшенг взглянул на кристалл, подпитывающий систему, и заметил, что он почти не светится. Как так? Он же почти на тысячу Ки превышает расчетный объем! Мужчина вновь посмотрел на особняк. Он знал, что каскады, построенные внутри дома, требуют не менее пятисот единиц Ки.


После секундного замешательства Вейшенг кинулся к кристаллу, в несколько движений уничтожил сдерживающий массив и попытался влить свою Ки. Но было уже поздно…


Вейшенг стоял перед мертвой землей и рыдал. Горько, сухо, страшно. Малыш Цзихао, Киую, папа и мама, учитель со своей семьей, слуги, деревня со всеми жителями и скотом, поля, озеро… Всё было мертво. Высосано досуха.


Трава еще оставалась зеленой, хоть и полегла на землю. Где-то там, в новом просторном особняке, лежало тело жены, наверное, она выглядит так, словно прилегла отдохнуть, румянец еще не сошел с ее пухлых щек… Вейшенгу хотелось еще раз взглянуть на нее, взять на руки крепыша Цзихао и прижать его к груди, но он не мог. Всего несколько шагов, и он останется в мертвом круге навечно. Как и вся его семья.


Мужчина сделал первый шаг, второй, переступил невидимую черту и… ничего не произошло. Он прошел еще немного вперед, топнул и заорал:


- Давай же, ешь меня! Вот моя Ки. Бери же! Ну!


Нервно дернул амулет магического зрения и увидел, что система запущена полностью. Высосанной Ки ей как раз хватило на то, чтобы заполнить до конца оставшиеся каскады. В свете амулета деревня выглядела особенно жутко: ни малейшего огонька живых существ, только холодно светятся массивы, которым уже некого защищать.


Тогда Вейшенг расхохотался. Он смеялся долго, до хрипоты, до рвоты, до спазмов в животе. А потом замолчал, вытащил нож и медленно провел лезвием по лицу, от правого глаза до левого угла рта. Он не чувствовал боли, не чувствовал крови, заливающей его лицо, шею и грудь.


Последний взгляд на мертвый дом.


Мужчина без имени, без семьи, без лица отвернулся и пошел на восток.


________________________________________________________________________________

История Вейшенга закончена.

Показать полностью
48

Лифт в преисподнюю. Глава 34. Закон хорошего коктейля

Предыдущие главы


Саша понял, что сначала было бы неплохо снять ботинки, и обнаружил, что у него обута только одна нога.


— Тем легче, — только сказал он, скорчив от боли гримасу. Снял единственный ботинок и швырнул его в коридор.


Путаясь в лохмотьях, в которые превратились его куртка и штаны, мужчина кое-как снял плотные спортивки, надетые поверх джинсов. Продукт «американской мечты» изменил цвет с синего на тёмно-бурый. Примерно от середины бедра и ниже на штанах не осталось и клочка синей джинсовой ткани. Всё пропиталось кровью и испачкалось грязью.


Саше становилось страшно от того, какого размера дыры он видел на своих штанах. Ведь такие же теперь есть и на его ногах.


В глазах потемнело. Снова…


— … я не медик, но есть ощущение, что дела у тебя идут плоховато. По потере крови. Задеты только ноги? — спросила женщина, вернув Сашу в сознание.


Он кивнул. Хотя не совсем понимал, что у него спрашивали. Думать сил у мозга уже не нашлось. Саша словно постоянно проваливался в дрёму и видел всё обрывками. Воспринимал только настоящее, а прошлые вопросы и картинки не сохранялись на жёстком диске. Питание в систему поступало с перебоями.


Мужчина лежал на полу. Светлый с тёмными углами потолок. Холодно. Сыро. Больно. Под голову подложен тряпичный грязный ком — то, что осталось от куртки и штанов.


Незнакомка, стоявшая на коленях рядом, подозрительно поглядывала на Сашу. Глаза женщины защищали зацарапанные пластиковые очки, какие обычно используются на стройке. Остальную часть лица тоже что-то скрывало — ткань или респиратор. Руки в толстых жёлтых хозяйственных перчатках. Она гремела какими-то склянками.


Очнувшись, Саша занимался только тем, чтобы сдерживать приступы тошноты, посещавшие его каждые несколько секунд. Видимо, организм понимал, что в таком состоянии можно захлебнуться рвотой, и направлял все силы на экстренное пробуждение.


«С чего вдруг меня вообще должно тошнить?»


— На правом бедре — две глубоких раны. Сантиметров пять в длину. И одна примерно такая же на икре, — задумчиво сказала незнакомка и быстро посмотрела на Сашу.


Он ничего ей не ответил.


— Ещё штук десять кругловатых проколов. Размером с пятьдесят копеек. Кровоточат. Да всё здесь кровоточит! Но прямо, чтобы кровь лилась, такого нет, — со вздохом произнесла его спасительница. — А значит, кровотечение останавливается… либо просто заканчивается кровь.


Левая нога Саши пострадала меньше: много ссадин, мелких ранок и только четыре круглых прокола. Большая часть ударов «бывшего человека» пришлась именно на правую ногу.


— Ещё раз повторюсь — я не медик. Но, думаю, что большие раны нужно по возможности зашить. Специальных ниток у меня нет. Только шёлковые, — говорила женщина, уже начав какую-то возню.


— Зашивай всё, что надо, — вяло ответил мужчина. — Что-то мне совсем... как-то нехорошо…


Незнакомка двигалась очень медленно: неудобные перчатки, маска и очки не давали возможности «разогнать» лечение. Саше показалось, что он услышал, как звенят бутылки и шипит открываясь газировка. Так и вышло. Женщина поставила перед ним высокий стакан. Налила в него немного воды и положила рядом пачку таблеток.


— Давай-ка ты присядешь, чтобы выпить это, — она рывком подняла его и придвинула к стене, а под спину положила упругую подушку с дивана.


Работа сознания стала немного стабильнее.


Заскрипела пластиковая упаковка с лекарствами.


— Ну-ка открой рот, — мужчина повиновался, и женщина высыпала ему туда пригоршню таблеток. — Жуй! Жуй!


Видимо, Саша удивлённо округлил глаза от такого приказа, и она торопливо объяснила:


— Так они быстрее подействуют! Неизвестно, как у тебя сейчас всё усваивается! А пережёванные скорее растворятся, всосутся или что там с ними происходит! В общем, противно, непонятно, но надо!


Только что отступившая тошнота стала возвращаться, когда Саша захрустел таблетками. Происходящее казалось ему каким-то сюрреалистичным бредом.


Рот наполнился невкусной слюной. Лицо мужчины перекосило, и он уже готов был всё выплюнуть…


— Пей давай, не тяни! — женщина поднесла к его губам стакан с водой.


Саша с облегчением проглотил таблеточную кашу и хорошо запил сладкой газировкой. Последнее оказалось приятным сюрпризом, перебившим горький вкус обезболивающих.


Опустошённый стакан сразу же наполнился прозрачной жидкостью из бутылки с этикеткой «Водка». Туда же его спасительница добавила новую порцию шипевшей газировки.


В другой стакан женщина бросила несколько иголок и маленький моток белых шёлковых ниток. Капнула водки. Посмотрела на свои руки в перчатках. Вздохнула. Налила немного алкоголя на ладони и стала растирать, чтобы обеззаразить жёлтый материал, защищавший её кожу. Через несколько секунд, намочив водкой какую-то тряпочку, стала протирать раны мужчины, не забывая при этом обильно поливать их алкоголем.


Жгло. Саша застонал. Он старался терпеть, но надолго его не хватило.


— А тебе когда больно будет, ты коктейльчика отпивай, — с хитрецой сказала она, видя, что ему действительно больно.


Саша подумал, что хуже уже не станет, и потянулся за напитком.


Но что-то пошло не так.


Руки оказались связаны.


Обмотаны какими-то тряпками. И перевязаны полотенцами. Не больно. Не туго. Даже не чувствуется. Но…


Женщина чуть виновато посмотрела в глаза мужчины, пожала плечами и продолжила жалить его раны алкоголем.


Саша вздохнул и всё понял. Левый глаз, почему-то только этот, начал слезиться, к горлу подкатил ком…


— Идиот, пей! Я тебя сейчас зашивать буду, мне тут не надо, чтобы ты орал!


Мужчина смог взять стакан, только зажав его между двух ладоней. Было слегка неудобно.


— Трубочек, извини, нет! То есть где-то они, конечно, валяются, но я-то гостей сегодня не ждала!


«Обезболивающий» напиток быстро провалился внутрь. Сашу снова чуть не вырвало, на этот раз от вкуса водки. Алкоголя явно оказалось больше, чем газировки. Что ж, таков закон хорошего коктейля!


Когда стакан опустел, незнакомка сразу же обновила его.


Боль постепенно отступала на второй план, словно медленно замещалась чем-то другим. Любое дело, даже такое, отвлекает. В глазах снова начинало темнеть из-за красных, но уже более тёмных и тёплых, как казалось Саше, кругов.


Шипящие пузырьки и горечь алкоголя уже не так обжигали горло. Выпил. Поставил.


От третьего стакана он пытался отказываться:


— Сейчас будет больно. Тебе ещё долго будет больно, — более мягким голосом сказала незнакомка, стараясь успокоить мужчину. — Надо, чтобы ты мог отрубиться.


И Саша повиновался. Ему становилось то холодно, то жарко. Он быстро запьянел и сильно захотел спать, но боль ещё не исчезла до конца, и это мешало забыться.


«Ей можно доверять? — думал мужчина. — Зачем она меня спасла? И как сообщить Марине, что я жив?»


— Повесь потом мою куртку на балконе сушиться... — из последних сил прошептал Саша.


— Что? — удивлённо переспросила женщина с таким тоном, как будто её важное занятие перебивали как минимум третьесортной просьбой.


Он со стоном выгнулся и попытался схватить её за руку. Женщина резко отпрянула назад. Саше и так сложно было даже сфокусировать зрение, а быстрые движения незнакомки вообще превратили её в тёмное многогранное пятно.


— Да я нормальный! — успокаивающе произнёс он. — Обещай, что повесишь куртку! Обещай! Она мне очень дорога! — начал врать он. — Повесь её туда сушиться!


— Ладно-ладно, успокойся! — подозрительно глядя на незнакомца, сказала женщина. — Без проблем, только лежи, не дёргайся!


— Хорошо, всё как ты скажешь! Только повесь её сушиться туда. На ветерок чтобы…


Она кивнула, и Саша отстал.


Мужчина отвернулся, чтобы не смотреть, как будут зашивать его раны.


Он слышал характерный звук снимаемых перчаток. Незнакомка начала вставлять нитку в иголку. Потом что-то недовольно буркнула себе под нос, бросила всё обратно в стакан и налила водки на ладонь. Голые-то руки она забыла обеззаразить.


Тёмные, но не чёрные цвета, что было важно для Саши, плясали перед глазами, выгружая свои грани в видимое только ему пространство. В этой неуютной обстановке становилось страшно от таких видений. Он чувствовал себя проигравшим битву этому очередному дню в новом, но уже окрепшем, жестоком мире.


— Меня зовут Саша, — сказал он женщине перед тем, как погрузиться в беспамятство.


Ответила она что-то ему или нет, Саша не услышал. Только почувствовал вспышку света, когда иголка сделала первый прокол в его коже — это от боли открылись и сразу же закрылись его глаза.

Показать полностью
48

Лифт в преисподнюю. Главы 32-33

Предыдущие главы


Глава 32. Хлорка


Шагов через десять Саша упал и больно ударился локтем. Он не стал тратить силы на ругань и, перевалившись на бок, встал на ноги с помощью своей спутницы.


— Далеко ещё? — проклиная свою судьбу, спросил Саша.


— Вон тот подъезд, — ответила незнакомка, указав на металлическую дверь шагах в двадцати.


— Ну до него я дойду, — самому себе пообещал мужчина и начал с новой волной упорства переставлять повреждённые ноги.


— Потом на пятый этаж, — выдавила из себя слегка запыхавшаяся женщина.


— А вот это уже не вдохновляет, — пробормотал он, не сбавляя темпа.


Меньше чем через минуту Саша уже опирался рукой на стену дома. Ждал пока его спасительница откроет дверь. Кирпичи были мокрыми. Он и не заметил, что всё это время моросил мелкий дождь.


Мужчина посмотрел на свою одежду — она превратилась в лохмотья, перепачканные в крови и грязи.


— Ну, что ты любуешься ногами своими? Залетай! Домофоны тут не работают! — рявкнул женский голос, и он ввалился в открытую дверь.


Тёмный сырой подъезд, заставленный каким-то хламом. Саша споткнулся и едва не упал.


— Да иди же ты уже, горе луковое, — подталкивая его, запричитала женщина. — Что же ты такой неуклюжий!


Сделав несколько шагов к лестнице, мужчина услышал за своей спиной шум. Обернувшись, увидел, что незнакомка возводит баррикаду перед дверью в подъезд.


«Оригинально», — единственная фраза, которая пришла ему в голову.


Большинство металлических домофонных дверей нельзя запереть изнутри. У них нет ручек или каких-то засовов. Поэтому женщине пришлось баррикадировать вход полностью. Так непрошеные гости не смогут попасть в дом.


Делала она всё умело. Видимо, не раз собирала эту конструкцию. В несколько рядов незнакомка поставила широкие доски и выломанные столешницы. Затем стала придвигать старенькие деревянные межкомнатные двери.


— Давай, я помогу, — сказал Саша и с болью сделал шаг назад.


— Наверх! — строго сказала она. — Пока поднимешься, я уже всё закончу и тебя ещё догоню. Пятый этаж, вперёд!


«Да, а голос у неё командирский, — решил Саша, разворачиваясь. — Теперь бы добраться до пятого этажа».


… оглянувшись, он увидел, что оставляет кроваво-грязные следы.


— Чёрт, сколько же я крови потерял? — задался он вопросом. — Чем дольше я буду двигаться наверх, тем позднее смогу перевязать раны, — решил Саша.


Стараясь обращать на боль как можно меньше внимания, мужчина начал подниматься по лестнице короткими «перебежками». Пять-шесть ступенек, потом пара секунд отдыха и подъём ещё на пять ступенек.


Обычный грязноватый подъезд — почти такой же, как и в его доме, но менее запущенный. Здесь, видимо, жили люди немного богаче. Большинство дверей довольно новые, металлические, почти без царапин и грязи. На стенах отсутствовали надписи типа «Маша + Витя» и подобные им. Саша даже предположил, что подъезд совсем недавно был покрашен. В общем, не часто в России можно попасть в такой подъезд… Но Саша исправлял это недоразумение аккуратности, оставляя за собой на пыльных ступенях и светлых стенах след из грязи и крови. Он мог передвигаться только так, хватаясь за перила и упираясь другой рукой в стену. Ноги немели и болели, слушались плохо, словно протезы. Саше стало жалко себя, вот так умирать не хотелось. Умирать вообще не хотелось.


На лестничном пролёте между четвёртым и пятым этажом Саша услышал шаги внизу. Незнакомка, что спасла ему жизнь, управилась со своей баррикадой и бежала наверх. Вероятно, женщине предстояло повторить его спасение ещё раз. По своим кровавым следам Саша видел, что дела плохи.


Перед пятым этажом она обогнала мужчину, проскочив под его рукой.


— Так, ты давай заходи, — сказала женщина, подтолкнув дверь и одновременно проворачивая ключ. — А я спущусь, твои следы приберу.


Саша начал что-то обессиленно бормотать, но она жёстко его перебила.


— Из тебя там столько кровищи вытекло, что по следу только ленивый «трупник» не пойдёт.


Саша удивлённо поднял брови.


Он об этом даже подумать не успел. Тем более о том, что кто-то догадается «бывших» называть «трупниками». Какой бред и безвкусица! Впрочем, сейчас ему было на это плевать — смерть близко! А из-за его неудачного «похода» может погибнуть и он сам, и его спасительница и…


— Нам повезло, что дождик моросит! Может, смоет следы, — кричала она ему уже из квартиры.


Через секунду Саша услышал грохот какой-то посуды и банок. Женщина выскочила из коридора с большой пластиковой бутылкой в руках. Из кармана её бушлата торчало несколько бутылочек с моющими средствами.


— Я хлоркой из окна возле подъезда всё полью! — взболтнув бутыль, сказала она. — Может быть, эта дрянь отобьёт запах. А тут, — указала женщина на лестницу, — я ещё всё чистящими протру.


Но посмотрев на Сашино бледное лицо и закрывающиеся глаза, она добавила:


— Хотя, пожалуй, ступеньками я займусь потом. Так, давай заходи, — женщина с силой потянула мужчину за шиворот в квартиру и, когда он был в дверях, подтолкнула его внутрь. — Раздевайся. Не полностью, — сделала она жест в район паха, — а везде, где есть раны. Я их тебе промою и перебинтую. Пока я там полью, хотя бы немножко, — женщина снова продемонстрировала бутыль с хлоркой. — Ты как раз раздеться успеешь.


Саша вошёл внутрь квартиры, планировка его не удивила. Коридорчик. Справа небольшой зальчик, прямо туалет и ванная, слева ещё одна комната. И только он собирался всё тщательно рассмотреть, как…


— Давай быстрее! — крикнула она уже с лестницы.


Саша вдруг понял, что фокусируется не на том, что надо. Насколько смог быстро, зашёл в квартиру, сел на пол в зале у стены и начал стягивать с себя мокрые от крови и грязи штаны.


— Столько крови! — удивилась женщина, спускаясь бегом по лестнице. И вдруг внезапно остановилась. — А что, если он…


Глава 33. Никак, никогда, никто


В подъезде пахло костром и сыростью.


Марина только что закрыла дверь. Холод металлической ручки ещё слегка обжигал ладонь.


Она вздохнула и сквозь стон, взявшись за перила, начала не спеша спускаться. Дальше.


Вниз.


К выходу?


Ей стало совершенно ясно, что только чудо теперь спасёт её, Сашу и Мишу. Словно снизошла некая форма религиозного просветления. Когда осознаёшь — «так вот оно как»! Вот теперь совершенно понятно, что это так, а это эдак… Точнее, что всё — никак, никогда, никто.


«Как же я раньше-то не понимала? Что всё. Конец».


Женщина начала рыдать, но в то же время попыталась жёстко сдерживать себя, чтобы продолжать идти. Дрожь то отпускала, то колотила так сильно, что рука с трудом попадала на перила. Внутренняя борьба становилась всё более невыносимой. Дыхание сбилось, и в конце концов она, фальшиво споткнувшись, упала-села на ступени и слегка стукнулась головой о поручень.


«Может, тогда и не нужно уже никуда идти?»


Силы закончились.


Взявшись за металлические прутья, Марина посмотрела вниз. Увидела бетонную площадку первого этажа и вдруг поняла, что не сможет выйти.


Просто никуда не пойдет.


Не встанет.


Что было сил, она сжимала холодный металл, халтурно покрашенный в зелёный когда-то давно. Держалась? Или старалась так отвлечься и взять себя в руки? Даже сама Марина не ответила бы на этот вопрос ни сейчас, ни потом.


Плакала, то бесшумно, то навзрыд. Но не двигалась с места. Через какое-то время слёзы прошли. Дыхание выровнялось. Зрению вернулась чёткость, а сознанию — некоторая ясность.


«Это подло, вот так сидеть, когда его там, наверное, убивают».


— Вставай, дрянь трусливая! — прошипела она сквозь зубы. — Встань. Иди.


Её глаза закрылись, но губы продолжали шептать:


— Встань. Иди. Встать. Идти…


Зажмурившись, женщина столкнула себя со ступеньки, на которой сидела. И мягко соскочила на ту, что располагалась ниже. Потом она сползла на следующую бетонную ступень. Затем ещё. Не переставая сталкивать себя вниз, Марина в какой-то момент схватилась за перила, рывком выпрямилась и снова начала спускаться по-человечески.


Волосы выбились из-под шапки. На щеках остались тёмные разводы от слез. Но внутри появилось незнакомое до этого момента тепло. Оно означало крохотную победу маленькой женщины над собой и своими страхами. А возможно, и над тем пространством, в границах которого ей приходилось жить.


Помня, как коварен бывает этот мир, не стоит преувеличивать силу её воли, которой сейчас едва хватило. Новые испытания могут быть злее.


Марина с трудом открыла дверь из подъезда и услышала глухой удар — упала автомобильная покрышка. Она подпирала дверь снаружи, чтобы в подъезд не так легко могли войти «бывшие».


«Улица, — появилась мысль у неё в голове. — Как давно я здесь не бывала».


Но потом Марина вспомнила, зачем она вышла. И почему не делала этого раньше. Быстро оглядевшись, женщина пошла в сторону дома, куда ушёл её муж.


Моросивший дождик то пропадал, то начинал снова. На её грязноватом лице он оставлял маленькие капельки, что приятно щекотали кожу. И если бы не страх, то погоду можно было бы назвать по-осеннему милой. Особенно для того, кто последние месяцы наблюдал за миром только из балконного окна…


Женщина вышла на проезжую часть. Асфальт устилал грязевой ковёр из листвы и городского мусора. Под ногами захлюпало. Она посмотрела направо. В тумане за перекрёстком растворялась улица Нормандии-Неман, заполненная брошенными машинами. Слева по Кирова туман оказался гуще — ничего не разглядеть уже метрах в пятидесяти.


Никого живого и неживого. Марина решила, что можно идти дальше. Иногда она наступала на что-то твёрдое. В грязи попадались кости. Вероятно, человеческие. Женщина суеверно старалась обходить эти места, чтобы не наступать на останки.


«Как же страшно идти. С балкона всё кажется не таким. Совсем не таким».


Уже издалека стало понятно, что Саши нет там, где она видела его в последний раз.


«А не он ли сидит в той машине?»


Её челюсть тряслась. Она боялась увидеть своего мужа мёртвым и одновременно опасалась не найти там никого и ничего. Ведь это означало бы, что Сашу утащили «бывшие». И таким, каким он должен быть, Марина его больше никогда не...


Женщину начало тошнить. Рот за несколько секунд наполнился слюной, и её тут же вырвало желчью.


«От страха что ли?»


Сплюнув и вытерев слёзы, она подошла к ближайшей машине. Оперлась на неё рукой. Горло раздирала боль. Когда во рту скапливалось достаточно слюны, Марина быстро проглатывала её, чтобы хоть чуть-чуть смыть желчь. Было противно, но только это помогало от жжения.


Она и не заметила, что уже перешла на противоположную от своего дома сторону улицы. К той пятиэтажке, возле которой в последний раз видела Сашу. Маленькая вывеска «ХЗ», размером со стандартную табличку с режимом работы магазина, висела у двери кафе.


«Какое же дурацкое название», — подумала Марина и прошла дальше. К тому месту, где должен был находиться Саша, когда закричал.


«А он ли это вообще кричал?»


Перед ней стояла пустая, заляпанная грязью машина. Дальше ещё одна. Без дверей. Видимо, горела. И на переднем сидении, кажется, было какое-то движение.


Марина вздрогнула.


Из «той» машины её никто не мог заметить, потому что женщину загораживал другой автомобиль. Аккуратно выглянув, она увидела странное и ужасно некрасивое существо, лежавшее на передних сидениях.


«Что за запах? Хлорка что ли?»

Показать полностью
929

Идеальный донор. Караван. Часть 22 (конец 2 арки)

- Учитель! - Гоудань без стука вошел в комнату и остановился на пороге. Зинг Ян Би занимался начертанием, а каждый ученик с самого первого дня знал, что в этом доме позволяется многое — разбивать горшки, чтобы понять, как далеко разлетаются осколки, кричать и драться, переодеваться в мужские и женские одежды, врать… Но ни в коем случае нельзя прерывать занятия уважаемого учителя по начертанию.


Хотя это не было начертанием в прямом смысле слова. Зинг Ян Би не тратил свою Ки, не создавал сложных массивов и не множил амулеты. Он выводил линии печатей на бумаге тушью. И хотя в таких рисунках не было никакой практической пользы, ведь такие печати были всего лишь изображением, а не магией, учитель считал, что подобное занятие помогает ему сосредоточиться и обдумать сложные вопросы.


С детства Гоудань привык видеть, как старик легким движением отбрасывает назад длинные края рукава, заливает в специальную кисть тушь, на секунду замирает над листом, а потом, не отрывая кисти от бумаги, одним бесконечно длинным движением вырисовывает извилистые линии печати. Какие-то рисунки ему не нравились, и он рвал их на мелкие кусочки, аккуратно складывая их возле себя, какие-то получали одобрительный кивок, а отдельные экземпляры даже удостаивались чести быть вставленными в рамку из расщепленных стволов бамбука и повешенными на стену.


За месяцы отсутствия Гоуданя на стенах добавился лишь один рисунок: печать на нем была вырисована столько четко, ровно и выпукло, будто ее вырезали и наклеили сверху. Значения этой печати юный сыскарь не знал, хотя базовые печати за время обучения выучил. Зинг Ян Би любил иногда ткнуть длинным ногтем в один из рисунков и спросить значение печати.


Старик наконец приподнял кисть, критически осмотрел рисунок, затем поднял глаза на Гоуданя:


- Хе.


- Учитель! - Гоудань склонился в приветствии. Послышался звук разрываемой бумаги, значит, эта печать не прошла отбор.


- Вижу, ты не преуспел в своем первом задании.


- Учитель, - терпеливо повторил Гоудань, не поднимая головы.


- Но и не проиграл. Мальчик умер?


У Хе дернулась бровь, он и не думал, что учитель запомнит суть задания.


- Нет, учитель, он уехал сюда, в Киньян.


- Ты понял, почему заказчик ищет его? Проходи, расскажи старику все, да поподробней.


Гоудань выпрямился и недоверчиво посмотрел на Зинг Ян Би:


- Но я не могу! Вы же сами говорили, что нельзя никому открывать секреты клиента, только…


- Ты все еще мой ученик! - прервал его старик. - А значит, обязан передо мной отчитываться!


- Учитель… Уважаемый Зинг Ян Би. Я вынужден завершить свое обучение досрочно, без вашего позволения, если вы позволите этому недостойному такую дерзость, - щеки Хе пылали огнем, он раньше бы и не подумал перечить учителю, но ведь это было его дело. Его первое дело. Если Гоудань сейчас расскажет все учителю, таким образом, он откажется от дела и передаст его в руки Зинг Ян Би. И снова станет учеником.


- Ты уверен? - теперь в голосе явно слышались угрожающие нотки. - Я же выкину тебя без рекомендаций и таблички о твоей пригодности к работе сыскаря. Кем ты будешь? Что будешь делать? Искать потерявшиеся амулеты? Заниматься кражей посуды? Всю жизнь работать в нижних районах за копейки?


- Простите, уважаемый Зинг Ян Би, непочтительность и грубость вашего недостойного ученика, но я не могу поступить иначе, - глаза Гоуданя заволокло влагой, он кусал себе губы, чтобы не разрыдаться в голос, но не отступал. «Учитель, что же ты делаешь? Ты был со мной одиннадцать лет, научил меня всему, что я знаю, ты всегда был тверд и справедлив. Так зачем ты отнимаешь мое первое дело?» - думал Хе, - «Может, это просто проверка? Сейчас он похлопает меня по плечу и скажет, что я прошел испытание, и теперь он может выдать мне табличку и назвать новое имя?».


Но Зинг Ян Би молчал. Пауза затянулась. Гоудань осмелился взглянуть на учителя, нет, на бывшего учителя. Старик уже сидел за столом и заливал в кисть тушь, затем привычно откинул рукава, вдохнул и опустил кисть на бумагу. Он даже не взглянул на Хе.


Сыскарь еще раз поклонился и тихо вышел из комнаты. Что теперь делать, он не знал. У него не было в столице своего дома, не было родных, из знакомых — только бывшие ученики Зинг Ян Би, но просить у них помощи было сверх его сил. Он и так дольше всех пробыл в учениках, и признаваться в том, что учитель выгнал его без рекомендаций, он не хотел. Одиннадцать лет! Почти половина его жизни. Мытье полов и посуды, вытирание пыли в библиотеке, путаные задачки, книги, много книг, уроки, тренировки, лекции от других мастеров… И все зря.


Гоудань вытер щеки и направился к выходу из сыхэюаня. По крайней мере, у него есть дело, и его он должен закончить любой ценой. Ведь это его единственный шанс остаться сыскарем. А потом остановился, развернулся и прошел в восточный дом. Согласно традициям, в нем должен проживать наследник главы дома, но так как Зинг Ян Би не был женат, все ученики проходили сложный путь переездов из холодных комнат заднего домика вплоть до большого и светлого дома главного ученика, и в последний месяц перед отъездом его занимал сам Гоудань.


В конце концов, Зинг Ян Би не выгнал его из дома, не отказался от него, как от ученика, он всего лишь пригрозил этим, после чего вернулся к обычным занятиям, а значит, формально Хе Гоудань может и дальше жить здесь, пользоваться табличкой с именем Зинг Ян Би и проводить расследование от его имени. Только лучше избегать лишних встреч с ним, на всякий случай.


Вещи Гоуданя лежали на своих местах, даже впопыхах разлитая по столу тушь благополучно засохла блестящим пятном в форме зонтика.


- Младшие ученики совсем разболтались, - мрачно сказал Гоудань, вышел из дома, схватил первого же попавшегося мальчишку, одного из недавно принятых учеников, и заставил его заняться уборкой в комнате, сам же разложил привезенные вещи, перебрал записи, которые вел во время розыска, переоделся в свежую одежду, повязал ярко-оранжевый пояс, посмотрел на себя в зеркало и печально покачал головой. Хоть прыщики успели сойти, но двухдневный полет на драконе под палящими лучами солнца не прошел даром. Кожа обветрилась, обгорела и сливалась цветом с парадными воротами сыхэюаня, словно Гоудань не сыскарь, сутками просиживающий за книгами, а обычный крестьянин с дальней фермы. Но сейчас уже ничего не поделаешь, надо работать с тем, что есть.


Гоудань еще раз поправил пояс и направился к южным воротам Киньяна. Там внимательные стражники проверяли у всех входящих таблички, объясняли, как проехать в то или иное место. Гоудань во время одного из ученических заданий выяснил продолжительность смены, количество стражников в каждой смене, и, самое главное, имена двоих офицеров, которые отвечают за охрану этих ворот.


- Уважаемый Чу Тао, - Гоудань начал кланяться и улыбаться еще за десять шагов, помня, что этот офицер любил подобострастное отношение и лесть. - Рад видеть вас в добром здравии и в хорошем настроении. Несмотря на ваш тяжкий труд по сохранности этого неблагодарного города, вы ухитряетесь выглядеть свежо даже в столь жаркий час.


Чу Тао, мужчина лет пятидесяти с гладко выбритым лицом и резкими глубокими морщинами по уголкам рта, слегка сдвинул брови, пытаясь вспомнить, что это за нарядно одетый юноша с лицом крестьянина.


- Вы, наверное, меня не помните, оно и понятно, - Хе Гоудань чувствовал, как его щеки начинает сводить от широкой улыбки, - вы же каждый день встречаетесь с множеством важных господ, зачем вам запоминать столь мелкого человека. Я — Хе Гоудань, прошу прощения за столь резкие слова, маменька выбрала для меня не самое благозвучное имя, ученик многоуважаемого Зинг Ян Би, - с этими словами сыскарь протянул табличку, где подтверждалось его ученичество.


- Та-ак, - хмуро протянул Чу Тао, повертев табличку в руках, - и чем я могу быть полезен твоему учителю?


- Дело в том, что недавно я сильно провинился перед учителем и теперь очень хочу загладить свою вину, но многоуважаемый Зинг Ян Би отказывается меня принять. Я знаю, что он очень ждет письма из провинции, которое передали с караваном «Золотого неба», и что этот караван должен пройти через ваши ворота. Так вот, если бы вы не сочли за труд и послали в дом Зинг Ян Би мальчишку с вестью о прибытии каравана, то буквально спасли бы меня. Конечно, ваше время и хлопоты должны быть достойным образом вознаграждены, и помимо моей вечной благодарности я хочу передать вам это, - и Гоудань протянул небольшой кристалл на 15 единиц.


Хе знал, что Чу Тао выполняет подобные поручения, пока они не противоречат правилам военной службы, но также знал и то, что без красивой истории и должной порции самоуничижения офицер может разозлиться и отказать, так почему бы не порадовать хорошего человека?


Чу Тао важно качнул головой и сказал лишь:


- Золотое Небо. Дом Зинг Ян Би.


Сыскарь еще раз поблагодарил офицера, а после пошел пообщаться с рядовыми солдатами, которые не были заняты. Чу Тао то ли вспомнит о поручении, то ли нет, поэтому лучше было подстраховаться.


В последующие дни Гоудань то и дело захаживал к южным воротам в неизменном ярко-оранжевом поясе, с шуточками и каким-нибудь угощением, так что уже через неделю стражники на воротах начинали улыбаться, едва завидев оранжевое пятно. И сыскарь уже не сомневался в том, что его небольшое поручение будет выполнено.


Некоторое время Хе обдумывал вариант вербовки агентов в доме Джин Фу, но все же отбросил его, как бессмысленный. Зачем тратить уйму времени и усилий на какую-нибудь служанку, если после прибытия каравана мальчишка получит деньги, расчет и окажется один на улицах незнакомого города? К тому же «Золотое небо» славилось своей хорошей охраной и повышенной подозрительностью, и Хе не хотел бы испортить с этим торговым домом отношения из-за столь мелкого эпизода.


Но пока караван с мальчишкой не добрался до города, Гоудань собирался выполнить несколько мелких заданий. Зинг Ян Би может выкинуть его в любой момент, забрав табличку, поэтому необходимо было хоть как-то подкопить денег, организовать запасное жилье и найти свою клиентуру.


Без заверенной в префектуре таблички на звание сыскаря Хе не мог рассчитывать на хоть сколько-то интересные или денежные дела, а также он не мог обратиться к учителю за заданием, поэтому он решил запустить слух о себе. Начал он с уже прикормленных стражников у южных ворот, затем обошел знакомых, в основном, бывших учеников Зинг Ян Би, сказал, что в процессе выполнения большого дела, но пока там возникла пауза на месяц, поэтому он ищет дополнительную практику.


Каждый из учеников нашел свое место. Например, один занимался только делами, имеющими отношение к гильдии мясников, зато там он знал все и всех, при возникновении спора гильдеец сразу вызывал своего сыскаря, и тот в течение дня находил причины проблемы и предлагал способы решения. Может, это и не было сыскным делом в чистом виде, но умение мыслить, замечать мелочи и сопоставлять данные,полученные в процессе обучения у Зинг Ян Би, высоко ценились и приносили пользу даже во время такой работы.


Второй ушел на службу в Императорский Университет и помогал расследовать многочисленные мелкие проступки студентов: от кражи до избиений младшекурсников. Это было удобно и университету, который мог сохранять неприглядные вещи в секрете, и сыскарю, за пару месяцев познакомившемуся со всеми студентами и преподавателями.


А вот Линг-эр Гоуданя удивила. Видимо, она все же смогла найти злополучную цикаду, заодно обаяв старушку-заказчицу, и та дала ей рекомендации в дом знатного человека. Каждый сыскарь понимает, что одно дело — работать на гильдию или организацию, и совершенно другое — на конкретного человека. Даже если не учитывать, что это безумно скучно, такая работа ставит сыскаря в зависимое положение. Теперь жизнь Линг-эр лежит не в ее руках. Ей придется выполнять капризы этого мужчины, обвинять не виновных, а тех, на кого укажет его рука, по сути на нее ложится ответственность за решения ее хозяина, ее будут ненавидеть, ее будут бояться. И помочь Гоуданю Линг-эр тоже не захотела, лишь вздернула нос и сделала вид, что не узнает его.


Где-то через неделю после приезда один из стражников подозвал Гоуданя и сказал, что слышал про старушку, у которой украли ее свадебный амулет и которая ищет сыскаря подешевле. Хе мысленно поморщился, но спросил, где проживает эта досточтимая женщина.


Она жила в крошечном доме, расположенным на западной стороне одного из окраинных сыхэюаней. Если Зинг Ян Би мог себе позволить выкупить сыхэюань полностью под свои нужды, и в основных трех домах на его территории было по несколько комнат, то здесь все обстояло иначе. Небольшие домики почти прижимались друг к другу потертыми боками, внутренний дворик был столь мал, что там едва-едва выживало небольшое кривоватое деревце. Но местные жители явно гордились тем, что сумели отгородиться от улицы забором с настоящими воротами дамэнь, выкрашенными в красный цвет, над которыми висел охранный амулет.


Старушка вышла из домика, оценивающе посмотрела на гостя, к этому времени краснота с лица Хе уже почти сошла, и он выглядел, как обычный городской мужчина. Только с оранжевым поясом.


- Слушаю вас, молодой человек.


Гоудань сдержанно поклонился, его лицо было серьезно и даже немного сумрачно:


- Прошу прощения за беспокойство, я слышал, вам требуются услуги сыскаря. Я — ученик знаменитого Зинг Ян Би, готов помочь вам за небольшую плату.


- Что-то ты староват для ученика? - прищурилась старушка.


«Да поглотит тебя Дно Пропасти, старая карга» - подумал Хе, а вслух лишь сказал:


- Я обучаюсь вот уже одиннадцать лет и смею полагать, что познал все секреты мас…


- Одиннадцать лет? Парень, да ты, видать, глуп, как пробка! Мне и не нужно ничего искать, нашла уже все.


- Прошу прощения за беспокойство, - Хе снова поклонился, а внутри себя проклинал и стражника, и придирчивую бабульку за зря потраченное время. Впрочем, сыскарь отметил, что не стоит говорить про сроки обучения, а также нужно демонстрировать больше высокомерия и меньше раболепия, так как в этом районе люди привыкли подчиняться любому, кто готов приказывать...


Спустя несколько неудачных попыток Гоудань все же нашел второе дело и благополучно решил его, заработав несколько монет и запустив-таки слухи о себе, как о неплохом сыскаре. Но до вершины было еще так далеко.


Когда Гоудань сидел на пороге своего дома и пересчитывал заработанные за последние дни монеты, к нему подбежал один из младших учеников:


- Уважаемый, вам просили передать вот это, - и протянул клочок бумаги.


Хе дрожащими руками развернул его и прочел долгожданное «Караван прибывает». Сыскарь метнулся в дом, схватил сигнальный амулет, небольшой кристалл для Чу Тао и побежал к южным воротам. Офицер все же не забыл о данном обещании!


Против обыкновения на воротах было пусто. Хе непонимающе посмотрел по сторонам. Никаких признаков каравана не было, а ведь обычно каждый караван встречает множество людей: родные и близкие тех, кто ушел, торговцы, любопытные, информаторы от других торговых домов…


- Хе, друг мой, - Чу Тао лично вышел встретить Гоуданя, за эти недели он успел подружиться с юным щедрым сыскарем. - Не думал, что ты примчишься так быстро. Караван придет примерно через час, последний патруль не так давно обогнал его, вот я и решил сообщить тебе заранее.


- Уважаемый Чу Тао, этот недостойный ученик бесконечно благодарен вам за незаслуженную внимательность. Позвольте вручить вам небольшой подарок, который не передает и крошечную толику моей признательности, - Гоудань протянул коробочку с кристаллом. Офицер довольно покивал, похлопал Хе по плечу и отошел к воротам.


Время тянулось так медленно, что Хе уже подумывал пойти навстречу каравану. Но потом все же к воротам подъехал мощный бородатый мужчина на уставшем лупоглазе, за его спиной торчал вымпел с символом «Золотого неба». Он протянул несколько табличек стражникам, Хе со своего места увидел, как вытянулось лицо Чу Тао. А потом потянулись повозки.


Обгоревший дочерна фургон, из прорех которого виднелись разбитые коробки. Усталые вилороги, с трудом тянущие доверху нагруженные повозки. Две повозки были полностью заняты ранеными людьми. И еще было три траурные повозки с высокими бортами, затянутые сверху белой тканью с символом смерти. Гоудань прикинул, что в каждую из них можно уложить не меньше двадцати трупов. Что же случилось с караваном? Сколько человек там было изначально, если сейчас Гоудань насчитал не меньше ста человек в охране?


Но мальчишек среди них он не заметил.


Согласно правилам люди могут въезжать в столицу только с открытыми лицами, и даже самых знатных вельмож обязуют выходить из паланкина. Единственное объяснение, которое мог придумать сейчас Гоудань, — мальчики сейчас лежали под белой тканью. И тогда дело провалено.


По спине Гоуданя пробежал холодок. Неужели это все? Конец?


Юноша настолько погрузился в свои мысли, что не замечал скорбных криков и плача, доносившихся со всех сторон. Потихоньку к воротам подтягивались родственники, искали лица своих мужей, сыновей, братьев, а когда не находили их среди живых, подходили к траурным повозкам, дотрагивались до покрывала и рыдали в голос. Кто-то осмеливался напрямую спросить у охранников, но те лишь отводили глаза и продолжали двигаться, раздвигая толпу.


Хе пошел вслед за караваном, влившись сопровождающую его в толпу, и размышлял, должен ли он послать сигнал прямо сейчас или лучше дождаться списка погибших, который будет оглашен через какое-то время.


По мере продвижения людей за караваном становилось все больше, слезы и рыдания терялись за пересудами. Гоудань встряхнулся и прислушался, но быстро понял, что пока никому ничего неизвестно. Он услышал про гигантского дракона, рухнувшего с небес на землю и поглотившего половину людей из каравана. Он услышал про реку, вышедшую из берегов и унесшую с собой все перевозимое оружие, мол, так речной хранитель предостерегает людей от войн и сражений. Он услышал про великого мага, столь старого и могущественного, что никто не может вспомнить его имя, который направил свой гнев против фургона торговца и сжег его дотла.


Тут Хе сообразил, что и самого Джин Фу, что лично должен был вести этот караван, он тоже не видел. Неужели…


Чем ближе подъезжал караван к сыхэюаню Джин Фу, тем медленнее он двигался. Часть повозок с товаром уже отделилась и направилась в сторону складов, но раненых и умерших продолжали везти в дом владельца каравана. Именно там согласно спискам будет выдаваться оплата за каждый день работы, туда будет приглашен лекарь для раненых. И там будут выдаваться тела их семьям вместе с деньгами, что успел заработать умерший перед своей гибелью,хотя последнее не в традициях караванщиков, обычно мертвых оставляют на месте, и их родным приходится верить на слово торговцам.


Гоудань ни разу не слышал, чтобы торговцы кого-либо обманули насчет дня смерти.


Парадные ворота Дамэнь, в четыре раза шире ворот сыхэюаня той старушки, что выгнала Гоуданя, распахнулись, и из глубины просторного внутреннего двора, утопающего в роскошной зелени, выступил пожилой мужчина с гладко обритой головой в белых одеждах, вместе с ним плавно ступала круглолицая женщина в траурных одеждах. А рядом, отступив на шаг, шли…


Гоудань от неожиданности остановился и сразу схлопотал несколько чувствительных ударов в спину от людей сзади.


Сыскарь наизусть выучил все словесные описания того мальчишки от каждого, кто хоть раз его видел. Рост — сто семьдесят шесть сантиметров, худой, темные волосы, ушные раковины немного больше, чем полагается, коричневые глаза, выражение их обычно либо любопытствующее, либо отстраненное, нос с легкой горбинкой, сами черты лица еще округлые, детские, брови густые, широкие, идут по прямой, без изгиба.


И сейчас именно этот человек шел по правую руку от Джин Фу, в светлом длинном, до пят, одеянии с белой траурной повязкой на лбу. Семерка. Шико. Юсо Шен.


А рядом с женщиной, держа ее за руку, шел второй мальчик, белобрысый, со светлыми, почти невидимыми бровями, голубыми глазами и нахальной улыбкой. Байсо.


Как? Гоудань был настолько ошарашен их видом, что забыл, где находится. После очередного тычка в спину он опомнился, ушел за спины других людей и попытался сообразить, как такое могло произойти.


Сегодня въехал в город определенно тот самый караван, что уезжал из Цай Хонг Ши. Да, потрепанный, да, с большими потерями, но тот же самый. В конце концов, немного караванов Золотого неба приходит с той стороны, так как слишком длинный и опасный переход после последнего города отпугивает большинство торговцев. Обычно все стараются пройти другим путем, оставив Цай Хонг Ши в стороне.


Вряд ли в фургоне Джин Фу перевозил летающего дракона, значит… в какой-то момент он оставил караван и уехал вперед с несколькими своими людьми, но почему он прихватил с собой именно этих мальчишек.


Хорошо, Байсо он взял в ученики и не мог оставить его. Гоудань помнил свое удивление, когда услышал о том, как мальчишку-беспризорника позвал к себе представитель одного из крупнейших торговых домов, впрочем, судя по рассказам очевидцев, Байсо неплохо показал себя во время отбора.


Но зачем он взял второго, Семерку?


Сыскарь готов был поставить свой передний зуб на заклад, что в охране каравана любой мог победить неопытного юнца при помощи одной лишь руки. Неужели Байсо настоял? Но даже если так оно и было, это никак не объясняло тот факт, что сейчас оба пацана стояли на местах, которые обычно занимают наследники главы семейства. Если их приняли в торговый дом, то шансов забрать Семерку у мэра Цай Хонг Ши не так много.


Впрочем, Гоудань и не собирался участвовать в этом сражении. Его задача заключалась в поиске мальчишки, он ее выполнил.


Хе вытащил сигнальный амулет и послал тройной импульс. Теперь ему нужно лишь не упустить мальчишку из вида и передать его местоположение тому, кто прилетит.


Разбитый и потерянный, Гоудань приплелся в сыхэюань Зинг Ян Би. Он хотел еще раз перебрать свои записи по делу, перечитать показания свидетелей, чтобы понять, что он упустил. Как, во имя гнилого Дна Пропасти, нищий необученный мальчишка с талантом в семь единиц смог всего за несколько месяцев войти в дом «Золотое Небо»? Уж не второй ли это Фа Вейшенг, гений из страны Божественной Черепахи, которого всерьез называли армией из одного человека? Но у того был невероятный талант и лучшие учителя с самого рождения, а также связи его отца, удачно втершегося в доверие к императорскому дворцу. А у Семерки что? Ни родственников, ни возможностей. Единственная его удача — это попадание в руки того невероятного человека из Черного района, Мастера.


У Гоуданя до сих пор мурашки по спине бегали при одном лишь воспоминании о том маге. Казалось, что он глубок, как Пропасть, силен, как дракон, и мудр, как Зинг Ян Би. Появление Мастера Гоудань ощущал даже спиной, по резко меняющемуся настроению. Удивительно, как тот маг не разгадал его нелепую маскировку. Или разгадал, но не стал подавать вида.


Что Мастер сумел сделать с Семеркой за три месяца? Почему выслал его с первым же попавшимся караваном из города? Знал ли он о поисках, затеянных мэром? И неужели тот мальчишка и правда… донор Ки?


Сама мысль об этом казалась столь нелепой, что Гоудань все время откладывал ее на задний двор своего разума. Просто чтобы не сойти с ума и не начать верить в детские сказки. Учитель всегда говорил, что у любого необычного случая есть нормальное объяснение, нужно лишь его найти. Но он также говорил, что нельзя отвергать невероятное лишь потому, что оно невероятное, но все данные указывают именно на него.


- Гоудань, ты нашел мальчика.


Хе вздрогнул и осмотрелся. Он незаметно для себя дошел до сыхэюаня Зинг Ян Би, где его уже поджидал учитель.


- Да, учитель, - по привычке юноша склонился и назвал его учителем, забыв, что во время последнего разговора сам отказался от такого титулования, отказался от ученичества.


- Он в Золотом Небе? - старик сидел на легком плетеном стуле в тени любимого вишневого дерева и небрежно обмахивал себя большим веером.


- Да, учитель, но как… - Гоудань осекся и задумался. Учитель знал лишь то, что было написано в свитке, а именно, что нужно найти мальчика в городе Цай Хонг Ши для его мэра. Дальше он увидел возвращение Гоуданя, причем с неоконченным, но и не проваленным, заданием раньше всех разумных сроков, с учетом дороги туда и обратно. Гоудань сам сказал, что цель направляется в столицу, но не сказал, что прибыла. Узнать, какие караваны должны проехать через тот город за это время, несложно, нужно лишь попасть в дорожную службу, что с репутацией Зинг Ян Би ничего не стоило. Дальше учитель следил за Хе при помощи одного из младших учеников, понял, что он ждет чего-то. А сразу после прибытия каравана Золотого Неба Хе вернулся домой, сжимая сигнальный амулет. Значит, мальчик должен был прибыть с этим караваном, но что-то пошло не так. Цепочка довольно проста и логична.


- Он - один из тех мальчиков, которых принял в семью Джин Фу?


Гоудань снова ошеломленно посмотрел на учителя. Как? Во имя всех обитателей Дна, это просто невероятно!


Зинг Ян Би неторопливо поднялся и, продолжая обмахиваться, сказал:


-Гоудань, мальчик мой, ты всегда уделял много внимания мелким деталям. Это отличное качество для сыскаря, который не планирует подняться выше расследований кражи нескольких монет, - тут Хе покраснел, ведь его первое дело в столице заключалось именно в этом, - но для человека, который хочет стать лучшим сыскарем страны, этого не достаточно.


Щеки юноши полыхнули красным сильнее. Он никогда никому не говорил о своей мечте превзойти учителя, слишком уж детской и нелепой она казалась.


- Твоя главная ошибка в этом деле — низкая осведомленность о делах Золотого неба. Как только ты понял, что судьба мальчика сплелась с более сильной судьбой, ты должен был уделить торговому дому больше внимания.


- Но он обычный охранник! Временный наемник, которого взяли лишь на один переход между городами. Как я мог подумать, что он сумеет войти в семью? - воскликнул Хе и сразу же пожалел об этом. Учитель говорил не о предположениях, учитель говорил о знаниях. Неважно, вошел бы Семерка в торговый дом или нет, в любом случае Гоудань должен быть отслеживать новости про Золотое Небо.


Старик кивнул и продолжил:


- Если ты хоть ненадолго оторвал бы свой взгляд от земли и посмотрел по сторонам, то узнал бы, что глава Золотого Неба полгода назад объявил о выборе того, кто унаследует торговый дом. Ты бы узнал, что Джин Фу уехал в длительную поездку с целью поиска преемника, так как это обязательное условие для выбора. Ты бы задумался, зачем он взял никому неизвестных детей из забытого провинциального города с собой и в качестве кого. Ты бы услышал разговоры о том, что на его караван было совершено нападение недалеко от столицы, и Джин Фу бросил товары и людей ради того, чтобы доставить двоих детей в столицу. Ты бы знал о приеме в его доме, где он неофициально назвал одного из мальчиков своим наследником, а второго — приемным сыном.


Я не знаю, кто из двоих — твоя цель и почему его ищут, но на твоем месте я бы серьезно присмотрелся к этому мальчику. Если он сумеет уцелеть во время войны в Золотом Небе и решить вопрос с твоими нанимателями, его ждет интересная жизнь и непростая судьба. Ты ведь понял, зачем он нужен правителю Радужного города?


Гоудань кивнул, не будучи уверенным в своем знании полностью. Учитель за несколько минут смял его расследование и выбросил в компостную яму вместе с самоуважением.


-Теперь, Гоудань, скажи, в чем заключалась твоя главная ошибка, - учитель опустил веер и пристально посмотрел на юношу, которого раньше хотел объявить своим личным учеником.


- Учитель, я слишком рано посчитал дело оконченным. Слишком много думал о себе и мало о работе. Из-за собственной легкомысленности я усложнил клиентам задачу. Я все еще недостоин быть сыскарем.


-Но тебе повезло. По городу ходят странные слухи про Джин Фу и его ученика. Возможно, у твоего клиента и не было бы раньше шанса достать мальчика из-под крыла Золотого неба, так что пока удача не оставила тебя. Мой ученик, я дарую тебе имя Жоу, помощник, и разрешаю оставаться в этом доме до тех пор, пока сам император не назовет новое имя.


Хе Жоу опустился на колени, сложил ладони перед собой и коснулся лбом пола.

Идеальный донор. Караван. Часть 22 (конец 2 арки) Relvej, Идеальный донор, Фэнтези, Авторский рассказ, Магия, Приключения, Длиннопост

Слова автора:


Вот и закончена вторая арка Идеального Донора. Она получилась в два раза длиннее, чем я планировала, и писалась в два раза дольше, чем хотелось бы. Нет смысла оправдываться, нужно просто принять тот факт, что я не самый стабильный писатель. Потому что я пишу в свободное от работы и домашних хлопот время. Потому что моя продуктивность сильно зависит от настроения, оценок моей дочери, объема работы в офисе и многого другого.


Дальнейшие планы - дописать историю про Вейшенга по миру Донора (пока она лежит в конце первого тома Донора), дописать Неестественный Отбор, а также составить план третьего тома Донора, так как повествование всего лишь за один Караван усложнилось и закрутилось гораздо круче, чем я планировала, и вместо легкого приключенческого фентези со сражениями и турнирами вроде того, что был в первой арке, вместо отчаянно везучего ГГ, постепенно впитывающего знания и становящегося все могущественнее, у меня вырисовывается что-то с торговлей, интригами, боями сильных мира сего и большим количеством персонажей. А это сложно.


Но, как всегда, все может быстро измениться.)))


Первая арка Донора была дописана в начале 2019 года, и я бы никогда не продолжила работу над ней, если не огромная поддержка моих читателей с Пикабу. Тех людей, что из обычных комментаторов превратились сначала в помощников, технических специалистов, генераторов идей, мою группу мозгового штурма, а в итоге стали моими друзьями. Это Ярослав Громов и Артем Клюхин. Спасибо, ребята!!!


Я благодарю также всех сочатовцев, что создают такую мощную поддержку во всех сложных моментах, и я говорю не только про книгу. Благодаря творчеству у меня есть друзья по всей России!


Лоли - спасибо за первую обложку к книге. Дятел - человек, что знает мир Донора не хуже меня. Олег - человек, что перевел онлайн-общение в оффлайн. Илюша, Настенька, Филипп, Сири, Белка, Тор, Наташа, Влад и вообще все-все. Спасибо!

______________________________________________________________________________________


Если кто-то еще не видел новый арт от @pixelJedi, прикладываю и сюда.

Показать полностью 1
134

Из личной выгоды

- Да, - кивнул Дьявол, - человек сотворил меня, и человеку я обязан своим бессмертием. Впрочем, его же и кляну за своё нынешнее положение.

- Так значит... - Аксель на мгновение задумался, - исчезнет род людской и Дьявол вместе с ним?

- Кто знает, - улыбнулся Сатана. - Но я не люблю напрасных рисков. А посему на этом бренном свете я главный ваш помощник. И проведу сквозь беды, катастрофы, войны... Из личной выгоды. На всякий случай. Да, Аксель, вы нас создали такими. Предусмотрительными, умными и...

- Злыми?

- Практичными, мой друг, не более того.

Из личной выгоды Диалог, Авторский рассказ, Миниатюра, Фэнтези
45

Лифт в преисподнюю. Глава 28. Водитель

Предыдущие главы


Марина не считала план своего мужа идеальным. Но его мозги хотя бы смогли связать факты и сформировать их в Идею. Одну единственную идею. Возможно, никудышную. О том, как можно попытаться спасти семью.


Другие варианты всё равно отсутствовали.


Поэтому, спустя три дня после того, как было найдено письмо, он отправился на улицу. К тому дому на перекрёстке. Где жили люди, которых она, правда, больше так ни разу и не увидела.


Возможно, Марина занималась попустительством. Позволяла ему валять «опасного дурака». Но ведь только благодаря Саше они с сыном всё ещё дышали. Возможно, он правильно разливает информацию по своим извилинам, а она нет. Поэтому Марина и замужем. За. Мужем.


За стеной?


«Но что жена может дать мужу? Сына? Продолжение рода? Что нужно мужчине сейчас во время перемен? В дни утрат? Хотя здесь требуется иное название, но она не сильна на выдумки. А Саша бы смог…»


Марина отправила эти мысли в папку «Будущее», пообещав разобраться с ними потом. И снова взглянула в окно.


На тот дом.


Возле него. До «безвременья». Работал маленький торговый центр, сразу за которым имелась парковка. Возможно, как раз про неё написал в своем письме тот старик. И это теперь предстояло проверить её мужу.


Она стояла за занавеской у балконной двери и смотрела, как Саша, прячась за брошенными машинами, перебегал дорогу. Он постоянно оглядывался и старался ни к чему не прикасаться. По крайней мере, ей так казалось издалека, на город опустился туман, и видно было плоховато.


Достигнув цели, её мужчина посмотрел за угол дома и через секунду скрылся за ним. В поисках неизвестного магазина, чужой машины и возможностей спасти свою маленькую семью.


***


Холодно было на улице. Точнее холодно и раздражительно-сыро. Из-за легкого тумана и мелко моросящего дождя.


Саша предположил, что это ему только на руку. Во время дождя «бывшим» будет гораздо сложнее учуять запах человека. Теоретически. Ведь о способах, какими они могли обнаружить добычу, собственно, не знал никто.


Перебегая дорогу на противоположную сторону улицы, Саша не заметил ничего подозрительного.


Он спокойно подошёл к нужному дому. Обычная старая пятиэтажка из красного кирпича. Его квартира была в точно такой же.


На ближнем к дороге углу здания раньше работало кафе — «ХЗ». Название расшифровывалось как «хорошее заведение». На другом углу дома располагался магазинчик джинсовой одежды, в котором и в «нелихие» времена не водилось покупателей. Как он тогда выживал — непонятно. Поэтому отсутствие там людей сейчас создавало картину, скорее, привычную, чем наоборот.


Все стёкла покрывала пыль, превращаемая ветрами и дождями в слой комковатой грязи. Разглядеть, что происходило внутри, было невозможно. Да и судя по всему, ничего там и не происходило. Кроме гниения.


Возле покосившихся дверей скопился уличный мусор и опавшая листва. Их давно не открывали и, соответственно, оттуда никто не должен был выпрыгнуть.


«Хотя в этом мире ни в чём нельзя быть уверенным, — подумал Саша. — Встали же те двое странных "бывших"».


Заглянув за угол дома, он увидел стихийную парковку.


В дворике между жилыми домами и торговым центром имелся свободный кусочек земли. Разумеется, его, как и везде, заняли не клумбы и детская площадка, а автомобили.


Двор — это площадка метров тридцать в ширину и шестьдесят-восемьдесят в длину. Параллельно пятиэтажке стоял двухэтажный домик квартир на десять-пятнадцать. Выстроенный тоже из красного кирпича, но годившийся ей в отцы. На втором этаже этого зданьица весьма сомнительной прочности, имелось три балкона. Застеклён из них был только один, у остальных балконные двери в квартиры были нараспашку. На окнах первого этажа почти везде стояли решётки, и стёкла, как ни странно, сохранились.


В пятиэтажке, возле которой стоял Саша, все железные двери в подъезд были закрыты. Но без электричества домофоны не работали и попасть внутрь не составляло труда. Если ты умеешь открывать двери. «Бывшие», надеялся Саша, с этим ещё не разобрались.


«Пятнадцать».


Столько машин он насчитал на парковке. Некоторые, брошенные второпях, стояли так и не завершив манёвр. Двери у многих остались не закрыты.


Саша перешёл асфальтированную дорожку, что тянулась параллельно дому, и подошёл к машинам. Нажал кнопку на брелоке с ключами.


Ничего.


Хмыкнув, он прошёл вглубь придомовой территории и снова вжал кнопку в корпус. Тишина. Ни одна машина не пикнула или даже просто не щёлкнула замками.


Сморщив лоб, он хмыкнул в очередной раз и решил: «Невезуха».


Только три машины подходящей марки «ждали» своих хозяев на парковке.


«И те, по всей вероятности, окажутся чужими», — зная своё везение, промямлил про себя Саша.


Они не реагировали на брелок, но это могло происходить из-за севших аккумуляторов. За три месяца «батарейки» у большинства машин просто обязаны были разрядиться, так как клеммы с них никто не снимал.


Соответственно, шанс на удачу, пусть и крохотный, но имелся. А Саша и не рассчитывал на большее, поэтому стоило попробовать открыть ключом эти три машины.


Он решил начать с той, что стояла ближе всех к нему — слева у дороги, ведущей в глубь улицы. Две другие были припаркованы рядом друг с другом возле красного двухэтажного торгового центра.


«Их я проверю позже».


По обе стороны от его цели стояли две машины, получалось, что идти нужно было между ними.


Саша огляделся — никого. Тишина в городе. Ни единого звука, лишь лёгкий ветерок иногда приносил крохотные капли дождя, да шевелил мелкий мусор.


Приближаясь к своей цели, боковым зрением Саша заметил что-то странное справа. Большую тень или труп в другой машине. Мужчина быстро повернулся и на секунду замер от увиденного.


В автомобиле с оторванными передними дверями на месте водителя кто-то сидел.

Показать полностью
48

О бедном вампире...

Полудемон налил себе ещё выпивки и спросил:

- И каково это жить вечно?

- Скажу прямо - нет ничего хуже, чем бессмертие, не подкрепленное неуязвимостью, - ответил вампир.

- Так у тебя же есть регенерация.

- Да, регенерация - штука замечательная, но когда тебе в голову приходит не мысль, а килограмм дроби, сначала тебе не очень. Потом - тоже не очень. Потому, что дробь приходится извлекать. Посему, когда молодёжь ноет про серебряные пули, я ехидно хихикаю, и говорю, что они салаги, и пороха не нюхали.


- Хм... - Гораций задумался. Он всегда считал, что высшим вампирам жить куда легче, чем таким, как он - полукровкам.

- Это ещё цветочки... однажды на меня напали два охотника. Один - бывший палач. И вот тогда я понял, что быть сверхъестественным существом скорее хреново, чем круто. Во-первых, тебя вечно хотят убить. Во-вторых, все примерно представляют, как. Благо, часть этой информации - ложь, которую мы сами распространяем. Посему я ещё жив. Колья, серебро, святая вода, чеснок - фигня. Вот гореть очень больно. Но потом мы немного отходим от, восстанавливаемся, и делаем ата-та обидчику.


- Интересно. И что мешает вам собраться и навалять людям?

- Тебя из башни в детстве не роняли? Если не будет людей, то нам что, козью кровь пить?


О бедном вампире... Юмор, Фэнтези, Авторский рассказ
40

Лифт в преисподнюю. Главы 26-27

Предыдущие главы


Глава 26. Дно


«Да, если бы родители Павлика всё-таки вернулись за ним. Им бы всё это не понравилось», — злорадствовал Саша, пиная ногами мусор по квартире, в которой раньше жили старик и мальчик.


Наступило утро следующего дня. Они всей семьей, позавтракав едва тёплым рисом и прохладным чаем, вышли на свою первую совместную прогулку. В соседнюю квартиру.


Правый глаз главы семейства заплыл и почти не открывался, губы распухли, а некоторые зубы даже немного шатались. Всё это раздражающе болело и доставляло легкие «коммуникационные неудобства».


Светило солнце. Было холодно и сыро.


«Возможно, этот день окажется тёплым».


Никаких чеков или других документов, что могли бы указывать на магазин, обнаружить не удалось. Пока.


— Да ну их! Что толку искать! — Саша с досадой пнул пустую коробку, и она улетела в другую комнату.


— Ну а вдруг мы узнаем, что это за магазин! Если это всё нам какое-то послание?


— От кого? — добавив скептики в голос, спросил Саша. Его левый глаз начал сверлить суеверную жену.


Немного замявшись, Марина ответила:


— От судьбы, — и опустила глаза.


— Понятно.


И вдруг его осенило, нужно было искать не бумажки из магазина, а ключи от машины! Ведь она должна стоять где-то поблизости. Да и координаты какие-никакие для неё были.


— «Машина под окнами справа», — сказал он вслух.


— И что? — повернула к нему Марина своё недовольное лицо.


— А то, что ищи ключи, Марина! А не бумажки из магазина! — шутливо-нравоучительно, скороговоркой произнёс Саша. — Если найдём машину, то найдём и магазин! Она либо где-то здесь под окнами, либо возле магазина, о котором он написал.


— А как они выглядят? — строго спросила Марина, и он понял, что его шутливая манера разговора потерпела фиаско.


— Ну, — начал было Саша, но замялся, не зная, как объяснить. — Ты что ключи от машины ни разу не видела? Брелок, ключ, какая-нибудь ерунда ещё на нём может висеть. Ищи!


Жена, кивнув, начала с энтузиазмом копаться в разбросанных всюду вещах. Саша тоже прибавил рвения в своих поисках, он перепроверил карманы во всей одежде, что нашёл, но тщетно. От непрекращающегося обыска квартира погружалась во всё больший хаос и совсем теряла облик цивилизованного жилища.


Саша не знал, сколько прошло времени, с тех пор, как они вошли сюда, но от усталости он уже валился с ног, а результата до сих пор не было. И вдруг Марина спросила:


— Саша, а где здесь вешалка?


— Ну, в прихожке, как обычно, — подняв бровь, ответил он. — Как и в любой из этих дурацких квартирок.


— Ну а ключи в этих дурацких квартирках где обычно вешают?


Саша тупо уставился на свою жену, не понимая, к чему она клонит. Через несколько секунд выражение его лица изменилось, и он быстрым шагом направился в прихожую. Собственно, до неё-то и было всего шагов пять-шесть.


И действительно, слева от вешалки для одежды к стене была прибита небольшая прямоугольная деревянная ключница, совсем старенькая. У дверцы была ручка в виде маленького металлического колечка.


Саша открыл ключницу и увидел три гвоздика. На одном из них висели ключи, видимо, от квартиры, остальные же были пусты. Но на донышке ключницы под слоем пыли лежал брелок с ключами от машины.


— Есть!


— Они там?


— Так точно! Ты гений, жена!


Марина даже запрыгала от радости. На её бледном измученном лице впервые за долгое время появилась улыбка. Вот только сын никак не разделял радость родителей. Он просто ходил по квартире, смотрел под ноги и копался в мусоре, если видел там нечто, что могло его заинтересовать.


Саша с Мариной переглянулись и сразу же вспомнили, где находятся. В месте, где больше нет радости.


— Что теперь? — спросила она.


— Нужно идти и искать, — без энтузиазма ответил Саша. — Если повезёт, то машина окажется где-то поблизости, а это уже значит, что и магазин старика будет совсем рядом. По крайней мере, я так понял из его письма.


— Но тебе сейчас нельзя выходить…


— И поэтому пойдёшь ты?


Повисла пауза, Марина смотрела на Сашу и не знала, что ответить, а он не улыбался, объясняя, что пошутил.


— Ну, — Марина посмотрела в пол. — Если надо, то я смогу выйти, — выдавила она из себя и поняла, что вместе с этими словами ушла вся радость от находки.


«Зачем он так делает? — думала она. — Это же грубо, неприятно!»


— Да ладно, я шучу, — упустив удобный момент, всё же сказал Саша. — Как глаз заживёт, я выйду. Тебе одной там не продержаться. Хотя всё это непредсказуемо...


Марина молча развернулась и неуверенно пошла к выходу:


— Миша, пошли домой, — тихим голосом обратилась она к сыну, и тот, словно робот, встал и покорно пошёл за матерью, так же не отрывая взгляд от пола.


Саша смотрел на жену с ребёнком и вдруг понял, что даже не помнит цвета их глаз. До него наконец-то «дошло», что он обидел Марину. Был слишком резок. Не сгладил вовремя. И тёплые чувства, так давно не видевшие этого света, снова ушли в глубину души. Куда-то, где у неё дно…


Глава 27. Свой дом


Сексуального влечения практически не было. Да и те чувства, что появлялись, быстро проходили. Им не хотелось прикасаться друг к другу.


И дело не в стрессе и всё более проявлявшихся проблемах с нервными клетками. От каждого из них в прямом смысле воняло. Вся одежда была нестираной, а большая часть тела немытой. Кое-что они, конечно, протирали дефицитными влажными салфетками, но на общей атмосфере это не сказывалось. И если кому-то кажется, что вонючий мужчина задумается об интимной близости с такой же вонючей женщиной, то он наивный храбрец. Или один из тех ребят, которые всё ещё краснеют при слове «секс».


Так что с этим делом всё обстояло просто. Ничего такого не делали. Да и сил не было, с каждым днём тела становились всё более дистрофичными. Вместе с обычной пищей не хватало и витаминов.


«А значит скоро что-то может начать отказывать. Ждите».


Это была ещё одна Сашина проблема, которая мучила его бессонными ночами. Как достать еду, лекарства и витамины? Или как выбраться туда, где нет бывших?


Он сидел у окна и смотрел на дом, что стоял у перекрёстка. Где-то там должны быть люди, которых видела Марина.


— Но почему они так больше ни разу и не появились? — спросил Саша в сотый раз.


— Я не знаю, Саш. А ты сам часто сейчас на балкон выходишь? — огрызнулась Марина, уставшая от его вопросов.


— И правда, — даже удивился он такому простому и логичному ответу. — На балконах сейчас делать нечего. А в тот раз они зачем выходили?


— Кажется, выбрасывали что-то. Думаю, то же самое, что и мы выливаем с балкона.


— Хм. Я смотрю, к концу жизни и у тебя голова начала работать, жена! — не отрывая взгляда от дома, раздражённо сказал Саша. Он всё время теперь был раздражённый. Да и не он один.


«Всей семьей медленно сходим с ума…»


— А в том доме были какие-нибудь магазины? Фотостудия какая-то на углу точно работала. Ты не помнишь? — он раскачивался на старом деревянном стуле, что изредка, едва слышно поскрипывал.


— Кажется, колбасы белорусские были как раз между кафе и фотостудией, — откликнулась Марина. Она сидела на диване, а рядом, положив голову ей на колени, спал Миша. — Салон красоты там был. Помнишь? Ты же сам туда стричься ходил.


— Точно-точно, — протянул Саша, вспоминая. — Там ещё оказалось дороже чем в других, рублей на сто.


— Да, причём ты два раза первых, когда приходил, тебе сначала пятьсот сказали, потом шестьсот сразу. Ты ещё злился долго.


— Ага, но мастер там хороший, — его глаза начинали слезиться. Задумавшись, он совсем забыл моргать. — У неё рука что ли лёгкая была. Лучше всех стригла. Дорого, но зато так, как нравится.


— А рядом ещё работал маленький торговый центр двухэтажный.


— И за ним парковка. Кстати да, может быть, и там! Стоит туда сходить, поискать машину этого деда.


— Заодно можно будет попытаться как-то связаться с теми людьми, которые живут в том доме, — с надеждой сказала Марина.


— Да, но как? — без искры в глазах спросил Саша.


— Бросить что-нибудь в окно.


— Что?


— Ну, камень бросить. Или палку. Желательно не разбить им ничего.


— Ты с ума сошла?


— Почему?


— Да сюда «бывшие» со всего города сбегутся, чтобы сожрать идиота, который окна тут бить начнёт. Они страшнее любой полиции, потому что приходят всегда. И ждать их долго не нужно. Круче любой «скорой».


— Ну, значит надо что-то бросить туда так, чтобы услышал только тот, для кого оно будет предназначаться.


— Хотел бы я посмотреть, как ты это сделаешь, — со злой интонацией в голосе сказал Саша.


— Надо будет — сделаю, — ответила Марина и в упор посмотрела на Сашу, но он не поднял своих глаз и «проглотил» её слова.


Саша понимал к чему идёт разговор и, почувствовав в нём ещё неясную для себя уязвимость, решил не развивать эту тему. И просто замолчал, пытаясь погасить внутри себя злость и одновременно решить задачу, заданную ему женой.


Саша захотел снова перечитать записку старика и достал её из внутреннего кармана куртки.


«Витя или Лена, Павлик заболел. Вы не пришли к магазину, а мы вас ждали. Я всё подготовил, как и договаривались, и закрыл магазин только на один ключ. Машина под окнами справа.


Павлик постоянно кричит и лезет кусаться. Я стал совсем плохо видеть. Наверное, мы не вылечимся».


Ключ от магазина был тут же в конверте. Саша чувствовал, что не выйдет у них ничего с этим магазином. Им нужны не поиски какой-то непонятной двери, а решение совершенно простых задач — безопасность, еда, вода и тепло. Скоро зима. Вот-вот уже. Чёрт...


С другой стороны, этот магазин может хранить в себе какие-то припасы, может быть, даже оружие. Возможно, карту или записи, указывающие на место сбора всей семьи. Ведь они собирались куда-то ехать все вместе.


«Точно!»


Саша даже подскочил от неожиданной догадки.


— Они же собирались уезжать, Марина! Куда-то ехать! Возможно, у них дом за городом!


— Совершенно необязательно! — словно обиженная учителка вяло ответила она.


— Да точно, у них коттедж там какой-нибудь! Если у людей свой магазин, неужели ты считаешь, они бедно живут?


— Что толку нам от этого?


— Если мы находим машину, то находим и магазин. Заходим в него, определяем, куда ехать, и уезжаем отсюда к чёртовой матери!

Показать полностью
40

Лифт в преисподнюю. Главы 24-25

Предыдущие главы


Глава 24. Странные «бывшие»


Саша налил немного водки на ладонь, зажмурился и протёр разбитое лицо. Сморщившись от раздражающих покалываний, мужчина повторил процедуру стерилизации ран. Затем поставил бутылку на пол и открыл одну из найденных им пачек с влажными салфетками. Тщательно вытер ими лицо, руки и шею.


«Губы разбиты, нос хрустит, но вроде бы не сломан».


Его слезившийся правый глаз как бы сообщал, что вот-вот должен будет закрыться на несколько дней. Не только лицо, но и внутреннее состояние Саши оказалось разбитым. Ещё бы, ведь его едва не убил мальчишка, которого он вроде как прибил раньше!


Однако, ни что из произошедшего не отнимало у него желания отведать горячей пищи. И слегка ополоснуться, ведь удалось раздобыть воды.


«Получается, прямо праздник какой-то…»


Он собрал свой хлипкий мангал и взял в руки первую попавшуюся книгу. Прочитав имя автора, Саша скривил лицо и без сожаления выдрал несколько листов, разорвав попутно обложку. Скрутил бумагу в несколько трубочек и смял так, чтобы не развернулись. Положил на дно мангала. Справа и слева бросил по крупной щепке, а сверху перпендикулярно положил ещё две. Получился квадрат или, как называли такой вид розжига костра, колодец. Складывая сухие тонкие щепки квадратом, он изредка подкидывал к ним свёрнутые книжные страницы и постепенно сужал стенки колодца сверху. Когда тот вырос сантиметров на тридцать, и получилась маленькая пирамидка, Саша положил сверху парочку среднего размера щеп. Затем, один раз чиркнув зажигалкой, запалил свой первый костёр в мире, впавшем в «новый каменный век». Щепки моментально разгорелись, и Саша подкинул дровишек покрупнее. Сверху на мангале он аккуратно разместил кастрюлю с водой — бросил в неё камешек соли, горсть приправ и стал ждать, когда закипит.


Через минуту Саша понял — что-то пошло не так — из-за дыма стало нечем дышать. Действительно, будучи занятым зализыванием ран, он совершенно забыл открыть окно. С невысказанным матом и редким кашлем, он начал дергать за ручки пластиковых окон, установленных в подъезде буквально полгода назад. Отворив два из них на своём этаже, Саша спустился на четвёртый и открыл ещё одно, чтобы образовался сквозняк. К тому моменту, как он вернулся назад, большую часть дыма уже вытянуло на улицу.


Саша соорудил себе стул из книг и, присев, задумался над тем, какое же блюдо ему приготовить. Его губы растянулись в кровавой улыбке, когда он начал выбирать ингредиенты. Давно такого не было…


…Миша устроил истерику.


Сын не хотел мыться. Уговоры и угрозы наказать на него не действовали. Да и как можно наказать ребенка, у которого и так ничего нет, и он плачет из-за того, что его заставляют смывать грязь?


Может быть, вы что-то отберёте или запретите ему? Не накормите?


В разрушенном мире нет возможностей для привычного воспитания детей методом шантажа. Или, как его обычно называют, «кнута и пряника».


Выход?


Пришлось закрывать ему рот рукой, чтобы на рёв не сбежались «бывшие». В итоге ребёнок стал значительно чище, и все остались живы. Но каких-нибудь успокоительных пропить однозначно стоило. Всем.


— Во многих квартирах, видимо, ещё прячутся люди. И их «обретшие» себя родственники. Вместе, — начал Саша делиться своими свежими размышлениями с женой.


Он перевёл взгляд на Марину, но та не нашла для него слов. Она просто сидела и медленно засыпала под звуки его голоса.


— Нам сложно расстаться с любимыми, пусть и заражёнными. Жёнами, детьми, внуками, — продолжал он говорить. — Вот старик и пытался его сохранить, вылечить. Провести больше времени вместе. Не знаю, как бы я поступил в таком случае. Наверное, по-другому.


После того, как семья перекусила рисом, сваренным с тушёнкой, стали пить чай. В это время Саша и рассказал Марине о своей встрече со странными «бывшими». Он посчитал, что тело жены будет занято перевариванием пищи — не самым привычным теперь занятием — и не даст мозгу сильно зацепиться за его рассказ. Чтобы она не кричала, не ругалась, а вела себя спокойно и просто слушала. Ведь всё равно проблема уже решена.


«Хотя с этими странными "бывшими" ни в чём до конца нельзя быть уверенным».


Но тут же Саша вспомнил, что они лежали разрубленные на части в ванне и были придавлены стиральной машинкой. Так что не в этом случае.


— Такая уж мы порода, не хотим мириться с действительностью. Стараемся идти против здравого смысла. Упрямые, — с грустью произнёс Саша. — Вот только не там, где нужно.


Пятый этаж. Лестничная площадка. На полу стояло несколько кастрюль и термосов с едой. Постиранное нижнее белье, носки и две детских футболки болтались на верёвке над тлеющими в мангале углями. Одежда не то чтобы была постирана, скорее, выполощена в грязной воде, что осталась после того, как они помылись. Лучше, чем ничего, отобьёт хотя бы запах...


— Десятки этих людей, если не сотни, спрятавшиеся по всему городу, — сказал он, глотнув из кружки горячего чая. — И заразившиеся от своих «поражённых» близких уже давно могли бы объединиться и бороться с заразой. Постараться выжить, чтобы начать с начала жизнь в этом мире. Но нет. Каждый ждал своего лифта из преисподней. Каждый хотел уехать один. Вместе подниматься им неинтересно. Поэтому и сидим мы тут с тобой. Думали, что самые умные, а оказались…


— Какие? — вступила в разговор Марина.


Саша посмотрел ей в глаза, но ничего не ответил. Отпил ещё чая. Было уже часа четыре, и солнце, к общему удивлению, заглянуло в их открытые окна. Пригревало. И тут он вспомнил про письмо, что нашёл в тумбочке старика.


Глава 25. Витя и Лена


— Надо что-то думать, — Снова заговорил Саша, аккуратно вытащив бумажный конверт из кармана. — Куда-то выбираться, перебираться — не знаю. Нужно другое здание, где можно разводить огонь. Готовить еду каждый день. Чтобы там была вода. Надоело так жить. Это не жизнь совсем. Грязь одна.


— Для этого нам надо выходить, — обречённо сказала Марина и посмотрела на мужа.


— Ну, я уже выходил, — мотнул головой он. — Нужно лишь немного везения.


— Нет, сначала важно понять, куда нам идти. Просто так с ребёнком ты на улицу не выйдешь. Он — не ты. Я — не ты. Каждый из нас может испугаться и закричать.


— И тогда всё, — печально произнёс Саша и отхлебнул чая.


— Да, поэтому всё нужно спланировать. Нужно найти какой-то дом. А лучше попробовать как-то связаться с теми людьми, которые живут в соседнем доме.


— А вдруг это окажется не самой лучшей идеей? — лениво спросил он и положил конверт себе на колени.


— Почему? Это же люди! — не поняла Марина.


— В том-то и дело, что люди! Это если у всех «бывших» одинаковые интересы, то ты, видимо, забыла, что все люди разные. Бывают хорошие, а случается встретить и плохих.


— Саша, ты идиот? Сейчас не то время! Ты в своем уме? Нам всем тут выживать надо…


— Да. И им точно так же, как и нам нужны еда, вода и тепло. В каком-нибудь идеальном мире мы, может быть, и могли бы рассчитывать на поддержку других. Но здесь нужно помнить, что каждый сам за себя. И если ты собираешься кому-то протянуть руку помощи — будь готова получить арматурой по голове.


— Нет, ну ты совсем рехнулся, — раздражённо отмахнулась Марина. — И что нам теперь убить их?


— Вовсе необязательно. Возможно, это прекрасные люди. Просто я хочу, чтобы ты не связывала с ними какие-то свои надежды. Потому что они могут оказаться не такими, какими ты их представляешь.


Она покачала головой.


— Сначала нужно выяснить, неопасны ли они для нас.


— Ну и как ты собираешься это сделать?


— Провести испытание. Если, конечно, эти твои люди там вообще есть.


Её разочарованный взгляд упал на конверт, лежавший на его коленях.


— А это что?


— Не знаю, нашёл у той странной семейки. Письмо, видимо, какое-то.


— Ещё не раскрывал?


— Нет.


— Тебе что, неинтересно?


— Ну, так… — вяло ответил он. — Поесть нормально мне было гораздо интереснее.


— Открой, давай посмотрим.


Саша вскрыл конверт и достал оттуда листок в клеточку, сложенный пополам. Ещё внутри оказался плоский, потёртый, золотистого цвета ключ.


— Читай.


«Витя или Лена, Павлик заболел. Вы не пришли к магазину, а мы вас ждали. Я всё подготовил, как и договаривались, и закрыл магазин только на один ключ. Машина под окнами справа.


Павлик постоянно кричит и лезет кусаться. Я стал совсем плохо видеть. Наверное, мы не вылечимся».


— Всё, — сказал Саша.


— Всё? — удивилась Марина. — И это всё?


— Да, — рассеянно ответил он.


— Но ничего же непонятно! — возмущалась жена.


— Ну, тем, кто должен был это прочитать, видимо, стало бы понятно, о чём тут речь, — словно через силу сказал Саша, будто его совсем не интересовало это письмо.


— И о чём?


— А я откуда знаю? Я тебе не Витя и не Лена.


— Что же это за магазин? Как ты думаешь?


— Без вариантов. В нашем городе магазинов — сотни. И от какого этот ключ, я думаю, выяснить не получится.


— Жаль. Вдруг там было то, что нам нужно.


— Да нам сейчас из любого магазина практически всё пригодится. Мы не в том положении, чтобы выбирать.


Саша начал думать:


«А почему бы не перерыть всё в этой квартире снова? Только искать не еду, а документы и чеки? Идея имеет право на существование».


— Значит, смотри. Мы можем обыскать эту квартиру во второй раз, правда, там бардак. Будем искать какие-то привязки к этому магазину: документы, чеки, записи.


— Может быть, даже пакеты... Помнишь, на них же наносят логотипы, адреса? — оживилась Марина.


— Да, это тоже хороший вариант. Конечно, не нужно настраивать себя, что мы сможем определить, что это за магазин, — аккуратно намекнул он. — Потому что шансы невелики, но попробовать стоит.


— Подожди, там же говорилось про машину?


Саша пробежал глазами письмо — действительно, там говорилось, что машина должна стоять под окнами справа.


— Но где справа? Под какими окнами? Магазина или дома?


— Думаю, магазина, — сказал Саша. — Вообще, это письмо какое-то дурацкое.


— А чего ты ожидал, что он тебе всю историю свою перескажет и ключ от квартиры с деньгами оставит? Что ж, ключ там есть.


— Да, наверное, чего-то такого я и ждал. Какую-то историю, а не это предназначавшееся конкретным людям. Он ведь их ждал, получается. Они планировали куда-то вместе уехать, но Витя и Лена не пришли.


— Потому что, скорее всего, их сожрали бывшие.


— Или они сами бегали и пытались кого-нибудь сожрать.


— Боже, что же творится с этим миром.


— Странно, что-то тут не так.


— Что?


— Почему старик думал, что они к нему придут домой, раз не пришли к магазину?


— Просто обычный дедушка, Саш, наивный. Что-то там себе думал в своей голове…


— Нет, а вдруг в его квартире действительно есть что-то такое, за чем они должны были точно прийти.


— Ну как ты не понимаешь, Саша?


— Да что?!


— Это был их ребёнок. Павлик.

Показать полностью
981

Идеальный донор. Часть 21

Проснулся я от легкого толчка в бок: надо мной стоял один из охранников, с которым я до этого ни разу не разговаривал и не знал его имени. Его лицо казалось обрюзгшим, словно кожу изрядно растянули да так и оставили, и теперь она свисала плоскими складками со щек, с бровей, собиралась под глазами в большие мешки, складывалась в крупные волны на шее.


Увидев, что я открыл глаза, он протянул тарелку с кашей, в которой лежали крупные куски мяса, буркнул:


- Ешь, и сразу к Добряку!


Я затолкал в себя еду и помчался в сторону повозок, где заметил наибольшее движение. Весь лагерь еще спал, кроме дежурных, на траве еще поблескивала роса, и я невольно порадовался новым сапогам, ведь раньше мои тонкие тапочки мгновенно промокали.


Самая маленькая из всех повозок уже была подготовлена к поездке, груз плотно упакован и уложен в виде небольшого бортика, отделяющего возницу от пассажиров, Джин Фу, одетый в неприметные коричневые одежды, говорил что-то лекарю, Добряк отвлекся от инструктирования Летящего, подошел ко мне, сунул в руки мешочек и тихо сказал:


- Вот тебе кристаллы с Ки. Делай массивы, самые мощные и самые сильные. Прямо сейчас.


- Хорошо, но мой лупоглаз…


Было оседлано всего три лупоглаза, и ни один из них не был Пинь.


- Делай, что говорят. Ты будешь в повозке, с Джин Фу и мальчишкой.


После этих слов я замолчал, отошел в сторону и принялся за массивы. Кроме привычного барьера из четырех-шести печатей я знал еще несколько: у одного - упор на сопротивление обычным ударам, не важно, копья ли, меча или стрелы, у другого — на магические удары, например, те невидимые атаки при помощи амулета он бы блокировал гораздо дольше. И был еще один — из восьми печатей. Я смог его сделать впервые только в конце обучения у Мастера. Сами печати были отработаны до мелочей, но мне пока сложно было удерживать шесть-семь печатей и одновременно рисовать следующую. Мастер говорил, что это лишь вопрос концентрации, что на самом деле я не держу их на себе, ведь они сплетены между собой, в них уже влита Ки, так что это лишь мое воображение, но я замечал, что стоит мне лишь чуть-чуть расслабиться, как все, что было начерчено ранее, рассыпается.


Я глубоко вдохнул, вытащил сразу два кристалла из мешочка, покрутил плечом правой руки и приступил к первой печати.


Только начертив последний знак, закрепляющий массив, я смог выдохнуть. Один кристалл был выжат досуха, во втором еще виднелась голубоватая искра, и я чувствовал, что правое плечо снова свело судорогой.


-Ты готов? - окликнул Добряк, который с недоверием смотрел на пустое пространство вокруг меня. - Защита точно поставлена? Надежная?


- Самая надежная из тех, что я знаю, - устало пожал плечами я. - Должна выдержать в пять раз больше, чем прежние.


- Хорошо. Садись в повозку. Сядь так, чтобы перекрыть доступ к Джин Фу сзади. И держись покрепче, мы поедем быстро.


Добряк, братишка Ксу и тот охранник с обвисшей кожей запрыгнули в седла лупоглазов, еще один человек сел в повозку спереди и взял поводья, Джин Фу и Байсо уже устроились внутри повозки, упершись спинами в бортик из тюков, и мне ничего не оставалось, кроме как сесть спиной к ним, только при таком раскладе массив бы закрывал незримым колпаком наши тылы.


Когда Добряк говорил, что мы поедем быстро, я думал, что это будет на самом деле быстро: скачущие вилороги, лупоглазы, бегущие во весь опор, подпрыгивающая на кочках повозка, отбитая задница, но возница пустил вилорогов лишь легкой рысью. Это было раза в два быстрее нашей предыдущей скорости, но все же недостаточно.


Впрочем, через некоторое время возница хлопнул поводьями, и мы поехали гораздо живее.


Я то дремал, то просыпался и бездумно смотрел на убегающую назад дорогу, позади порой слышались приглушенные голоса Джин Фу и Байсо, но я старался не вслушиваться, так как доносящиеся фразы звучали слишком заумно: то про какой-то оборот и зачем он нужен, то про прибыль и как ее считать. Иногда Добряк отставал от повозки и даже уезжал назад, но потом снова догонял, окидывал меня суровым взглядом и уходил вперед.


К полудню мы все еще гнали без остановок. Возница переводил вилорогов то на быстрый шаг, то на рысь, то на галоп, и, судя по всему, животные пока еще не вымотались. Равнина все тянулась и тянулась, рощи попадались все реже, от палящего солнца немного кружилась голова, и чувствовался легкий голод.


Сзади кто-то постучал мне по плечу и протянул кусок мяса. Я схватил его и начал есть.


- Шен, Байсо, думаю, мне стоит вам кое-что объяснить, - негромко сказал Джин Фу, его голос прозвучал прямо за моей спиной. - Кое-что Байсо уже слышал, кое-что я планировал оставить в секрете, но вчерашнее нападение поменяло мои планы.


Для начала я должен познакомить вас с ситуацией в Золотом Небе. Байсо, что ты знаешь про наш торговый дом?


- Торговый дом «Золотое небо» основан… эээ, шестьдесят три года назад Джин… эээ… Юном после того, как он получил в наследство лавку под названием «Небесные товары». Там лежали те же товары, что и в других лавках, вот только до лавки Джин Юна почти никто не добирался, так как она стояла в самом тупике, и никому не хотелось идти так далеко, когда можно купить то же самое поближе. Тогда Джин Юн придумал одну крутую штуку…


- Не надо истории, переходи к настоящему, - перебил Джин Фу.


- Сейчас «Золотое небо» - один из крупнейших в стране торговых домов. Наравне с ним находятся лишь три гиганта: «Небесный урожай», который занимается зерном, мясом и вообще всякой едой, эээ, «Звездные врата», который продает ткани, одежду, доспехи, ну и разные ленты, нитки, шерсть, и еще один, который занимается строительством, мебелью, дорогами, - выпалил Байсо, но Джин заметил его оплошность:


- И как же третий торговый дом называется?


- Эээ… ну…


- Я уже говорил тебе, что все «эээ» и «нуу» необходимо убрать из речи, потому что они показывают твою неуверенность, а это значит, что тебя можно прогнуть под свои условия. Лучше твердо ошибиться, чем промямлить правду.


Мне даже стало жаль Байсо.


- Третий торговый дом называется «Весенний рассвет»!


- Неправильно, - спокойно поправил Джин Фу. – Не «Весенний рассвет», а «Полуденная звезда».


- Да, - продолжил брат, - четыре дома между собой не воюют, так как у них рынки сбыта не пересекаются, и нет причины ссориться. Более того, в столице есть крупные магазины, где товары одного торгового дома продаются вместе с товарами другого дома.


- Приведи пример и переходи к структуре «Золотого неба».


- Например, продаются дорогие ткани от «Звездных врат» и тут же предлагаются подходящие по цвету и стилю украшения от «Золотого неба».


Самый главный - Джин Юн, он очень старый, но все еще контролирует все крупные сделки и сам ведет переговоры с императорским дворцом. Представляешь, Шен? Он разговаривал с самим императором! Хотя родился мелким лавочником.


Я не видел лица Байсо, но легко мог представить, как загорелись его глаза при этих словах.


- У Джин Юна пятеро сыновей: Ганг (благосостояние), Джинхэй (золотой), Ливэй (получающий прибыль), Фу (богатый) и Ченг (достигнувший). Сразу понятно, что для старика важнее всего, - хохотнул Байсо. - И каждому отведено отдельное дело. Джин Ганг занимается внешней торговлей.


- Как это – внешней? – переспросил я, не совсем понимая, зачем разделять торговлю внутри и снаружи. Может, он имеет в виду, что торговать можно внутри магазинов и на улице? Но разве оружие или украшения на улице продают?


- Это значит, что Ганг ездит в другие страны, смотрит, чем и почём торгуют там, сравнивает их цены с ценами в нашей стране и решает, что нам выгоднее: покупать у них или заказывать у местных гильдий, а, может, и вовсе лучше продавать туда наши вещи.


Я попытался представить, каково это – поехать в другую страну? Наверное, это очень долгий и опасный путь. Какого же размера караван должен быть? Его-поди охраняет целая армия. И как это вообще делается? Нужно ходить по чужим магазинам и спрашивать: «А сколько стоит вот этот амулет?» Но я не стал уточнять у Байсо, потому что от их торговых штучек у меня голова шла кругом.


- Так, дальше, Джин Джинхэй отвечает за работу магазинов в столице и других городах, Джин Ливэй ведет закупки и оптовые продажи оружия, Джин Фу – то же самое, но по магическим амулетам, а Джин Ченг – по ювелирным украшениям. Получается, что каждый занят своим делом.


- Как и сказал Байсо, мой отец очень стар, - вмешался Джин Фу, - и сейчас он выбирает своего наследника. Каждый из нас в любом случае останется весьма богатым человеком, у каждого из нас есть и свои личные источники дохода, но лишь тот, кого выберет отец, сможет управлять торговым домом в целом, а это совершенно другой уровень. Все равно, что сравнивать сияние кристалла со светом луны. Есть одно обязательное условие: каждый из нас должен представить отцу своего преемника, того, кто будет достоин перенять все дела и вести их с не меньшим усердием и выгодой.


У меня во рту внезапно пересохло от случайно догадки. Ведь не может быть так, что Джин Фу…


- И я выбрал Байсо своим преемником. Он, конечно, не обучен, плохо воспитан и почти не разбирается в торговле, но задатки у него отличные, и при должном обращении он станет превосходным торговцем. Проблема в том, что времени очень мало. После прибытия в столицу у него будет всего полгода, чтобы вникнуть в дело, которому я отдал всю свою жизнь.


Байсо молчал. Думаю, он понимал происходящее гораздо лучше меня. Для меня все эти торговые дома выглядели как обычные магазины, только их было много, вот и все.


- Но обучение Байсо – это моя задача, и если бы проблема заключалась только в этом, то я бы не разговаривал с вами сейчас. Шен, ты дальше планируешь пойти по военной стезе?


Я немного растерялся, но неуверенно ответил:


- Пока не решил.


- Хорошо. Я перескажу, что мне стало известно, а вы попробуйте найти разгадку. Так же, как это сделал я. Итак, на караван одного из крупнейших торговых домов нападают разбойники. Надо учесть, что этот торговый дом поставляет оружие и в императорскую армию, и наемникам, и лучшим боевым гильдиям страны. То есть у него крепкие деловые и дружеские связи со всеми военными формированиями.


Разбойников было немногим больше пятидесяти. Для банды, которая живет разбоем, многовато, для опустившегося отряда наемников – маловато. Все члены банды были оснащены амулетами двух типов. Первый действует наподобие защитного массива Шена с одним лишь исключением: у Шена массив пропадает лишь после получения определенного урона, а у них был встроен еще и временной параметр. Вне зависимости от полученного урона защита бы спала спустя полчаса после активации. Второй амулет наносит удар сжатым воздухом, и там тоже стоит ограничение по времени. Сами разбойники об этом не знали, несколько пойманных однозначно это подтвердили. Им сказали, что амулеты будут работать бесконечно долго, нужно лишь вовремя вливать в них Ки. Кстати, амулеты же и составили большую часть оплаты.


Добряк сказал, что без амулетов эти ребята не стоят ничего. Словно им только-только показали, как держаться за топор, и оружие у них было дрянного качества, или они не привыкли сражаться в открытом бою. Он мог бы в одиночку их всех перерезать, впрочем, в итоге так и получилось. Допрос показал, что эти люди знакомы друг с другом всего пару месяцев. Какой вывод можно сделать из этого?


- Их наняли на один раз и после уничтожения каравана должны были убить, - быстро сказал Байсо.


- Дальше. Их амулеты недороги в изготовлении, но лишь условно. Они дешевы и бесполезны для боевых амулетов, но дороги по сравнению с другими вещами, проще за эти же деньги купить хорошее оружие или доспехи. И таких амулетов нет на рынке. Вообще.


Я занимаюсь магическими амулетами уже более двадцати лет и знаю всех, кто ими занимается, в пределах страны. И жалкие бродяги не смогли бы найти нужные материалы и уговорить мастеров из гильдии сделать их. Гильдейские работают только по списку разрешенных императором амулетов, и за попытку сделать что-то помимо им грозит суровое наказание — от солидного штрафа до весьма неприятной казни. Как правило, на них испытывают действие новых непроверенных амулетов.


А, значит, либо сработал некий умелец, не состоящий в гильдии, либо амулеты были привезены издалека. Вывод?


- Их нанял кто-то с деньгами и при этом он хорошо разбирается в амулетах и их изготовлении. Скорее всего, с хорошими связями. Тот, кто договаривался с наемниками, скорее всего, тоже был нанят и убит, - и снова Байсо успел первым.


- Так. При этом основной удар пришелся на фургон. К бревну явно были прикреплены какие-то мощные заклинания, потому что обычно дерево не взрывается огнем при ударе, а также была наложена маскирующая магия, которая скрыла его от нас. И отвечал за бревно особый человек, который сразу после этого исчез. Добряк лично проверил все трупы, и никто из убитых не подходил под его описание. Выводы?


Я молчал, ошарашенный всем, что услышал. Значит, то были не простые разбойники, их специально наняли для уничтожения именно этого каравана. Хотя даже не каравана, а …


- Кто-то хочет убить вас, учитель, - хрипло сказал Байсо. - И если сложить все вместе, то, скорее всего, этот кто-то из вашей семьи?


- Верно. Именно поэтому я решил оставить караван в роще. Без меня он будет в большей безопасности. К тому же моего мага-связного убили во время атаки, и я даже не мог передать весть в столицу, чтобы нас встретили. А если бы и смог, как бы я узнал, не попало ли мое сообщение в руки к предателю? Нападение на нас сейчас маловероятно, потому что никто не подумает, что я буду так рисковать собой. Плюс еще в том, что про Шена и его массивы никто не знает, это дает нам дополнительный шанс прорваться в столицу.


- Но… - сумел все же выговорить я, - если родной брат готов убить своего брата… ради наследства, верно? То, что будет с Байсо? Его же тоже могут убить, и это проще сделать, ведь он еще маленький! - и тут же мне в спину прилетел тычок. - А ведь, кроме Байсо, у Джин Фу больше нет вариантов, верно?


- Верно. И это еще одна причина, почему из всех охранников я взял именно тебя.


Я еще не успел сообразить, при чем тут я, как Байсо за моей спиной взорвался от возмущения:


- Нет! Учитель, так нельзя! Я… я… я тогда отказываюсь быть учеником! Я не хочу так!


- Байсо, - также спокойно продолжил Джин Фу, и его тихий голос легко перекрыл крики брата, - как только я въеду в Киньян с двумя мальчиками, все заинтересованные лица тут же узнают об этом и сделают определенные выводы. Пойми, это не отведет подозрений от тебя, а лишь заставит их размыть свое внимание между вами обоими. Прямо сейчас единственный способ обезопасить Шена – это оставить его тут, посередине равнины.


- Вы говорите, что я могу отвлечь внимание от Байсо? – спросил я. – Так для него будет безопаснее, верно? Что для этого нужно сделать?


- Я уверен, что в караване есть люди, которые работают на моих братьев, и им известно, кто из вас – мой ученик. И хотя я не могу назвать их имена, но точно знаю, что среди них нет никого, владеющего магией связи, а значит, они смогут сообщить про Байсо лишь тогда, когда доберутся до столицы. Это дает нам дополнительное время. От тебя, Шен, нужно одно – пожить в моем доме до прибытия каравана. Я помогу тебе выбрать университет и дам рекомендации, если нужно. Также ты сможешь лучше подготовиться к поступлению. Если нужны будут учителя, я их найму.


Ты должен лишь не болтать, делать вид, что ты мой ученик, а Байсо – твой младший брат, которого ты прихватил с собой, потому что ваши родители умерли и некому было за ним присмотреть. И учти, так должно выглядеть для всех. Абсолютно для всех. Даже для моей жены и слуг.


- А не слишком ли это странно? Ну, что ваш ученик хочет поступить в университет, не связанный с торговлей? Или если я захочу учиться, например, копейному бою…


- Нет университета, связанного с торговлей. Все, что я знаю о ней, я знаю благодаря своему отцу и годам работы в различных сферах. Итак, ты согласен?


- Да, конечно.


- Байсо молчит, а, значит, тоже понял выгодность моего предложения. Тогда, Шен, называй меня с этой минуты учителем, а ты, Байсо, дядюшкой Фу.


Я не мог не отметить, что в такую двусмысленную ситуацию Джин Фу поставил нас намеренно, он заранее знал, как воспримут в столице его приезд с двумя незнакомыми мальчиками.Наверное, он и Юэ Сюэ прихватил бы с собой, если бы она была в нормальном состоянии, чтобы еще больше запутать всех. Или нет, все же Сюэ — девушка, а я нечасто видел, чтобы женщины могли на равных вести диалог с мужчинами. Кроме моей мамы, конечно. И Пинь.


Привал мы сделали уже на закате, возница занялся вилорогами: насыпал им отборное зерно, обтер шкуру и обработал места, где упряжь касается шерсти. Джин Фу так же окружил место привала веревкой с табличками, а Добряк, Ксу и вислощекий охранник прочесали территорию на предмет опасной живности.


Тем временем мы с Байсо занялись готовкой, к счастью, торговец прихватил огненный камень, так как я хоть и научился разводить и поддерживать костер, но готовить на нем оказалось крайне сложно, ведь в костре нельзя задать нужную температуру, всего лишь влив в него порцию Ки. Когда в Черном районе я ради интереса попробовал приготовить кашу на настоящем огне, то спалил ее быстрее, чем успел положить все продукты.


Добряк спросил у меня, нужно ли для поддержания массива оставаться в сознании, и как только услышал ответ, поставил меня в ночные дежурства. Хотя мне досталась самая легкая смена — начало ночи, когда еще не все спят, и сон не дробится на части.


Вечером следующего дня мы доехали до деревни, где Джин Фу обменял наших вилорогов на более свежих, переночевали и погнали дальше.


После этого деревни стали встречаться довольно часто, а вместо диких равнин вдоль дороги потянулись поля, густо заросшие плотными растениями.Я попытался было понять, что это растет, но так как до этого овощи видел лишь на рынке, где они почему-то продавались без листьев, не смог угадать ни одного.


Дорога тоже изменилась. Вместо плотно утоптанного дерна, по которому колеса повозки катились мягко и упруго, здесь был неровно уложенный камень. Возница совсем перестал щадить животных и почти все время гнал на высокой скорости, так что разговаривать стало невозможно. Повозку трясло и бросало так, что я боялся рот открыть: а вдруг ненароком откушу себе язык?


Каждые несколько часов мы меняли вилорогов с небольшой доплатой, но вот лупоглазов в деревнях почему-то не держали. Во время привала Байсо объяснил мне, что лупоглазы — верховые боевые животные, которые сельским жителям бесполезны, да еще и кормить их надо каждый день хорошим мясом, что неудобно в деревнях, так как там мяса вдоволь бывает лишь пару раз в год, когда режут скот.


Вечером четвертого дня на очередной дорожной развилке мы встретили другой караван, и пока Джин Фу разговаривал с их представителем, Байсо успел рассмотреть на повозках треугольные знаки с гербами, которые назывались вымпела, и сказал, что это караван торгового дома «Небесный урожай».


- А почему мы не ставили вымпела?


- Их ставят обычно при въезде в жилые территории. Если бы мы доехали с караваном до деревень, то тоже бы их поставили, а так, в лесу или на равнине, кому они нужны?


Джин Фу вернулся вместе с Добряком, пошептался с возницей, и наша повозка пристроилась к чужому каравану в хвост. Но треугольного знака вывешивать никто не стал, ни с гербом «Небесного урожая», ни с гербом «Золотого неба».


Так как я все еще ехал спиной вперед, то не сразу понял, что мы въехали в столицу. Просто вместо пышных зеленых полей по бокам начали выезжать сзади небольшие деревянные домики, на вид хрупкие, но изящные, с разноцветными резными украшениями на крыше. Потом пошли невысокие, в рост человека, каменные стены с ярко-красными воротами, которые также были украшены диковинной резьбой. Над воротами и дверьми обязательно висел крупный круглый диск с вписанным в него массивом, причем, как я успел заметить, там были несложные печати, знакомые мне по обучению.


Лекарь говорил мне, что в столице обычным жителям не разрешено тратить свою Ки на магию, можно лишь поддерживать работу многочисленных амулетов. Возможно, эти амулеты предназначены для защиты, только вряд ли они действуют так же, как и мои массивы, иначе бы в дом никто не мог попасть. Тогда как именно они защищают и от чего?


Джин Фу что-то тихо говорил Байсо за моей спиной, я не мог разобрать ни слова из-за дребезжания колес, но через какое-то время он обратился ко мне:


- Шен, помни, никто не должен знать, что Байсо — мой преемник. Я выбрал тебя за серьезность и усердие, особенно меня поразили твое редкостное мастерство в начертательной магии в столь юном возрасте. Все в городе знают, что я давно пытаюсь найти своего начертателя, так как гильдия чересчур много о себе возомнила и выставляет безумные цены на свою продукцию, поэтому этот вариант вполне правдоподобен. Также это означает, что я сдался и больше не рассчитываю на место наследника. Ты понял?


- Да, учитель, - с трудом выдавил я.


____________________________________________________________________________________

Итак, слова автора:


1. О здоровье. Почти пришла в норму, пью всякую витаминку (Йодомарин, фолиевую и витамин Д3), почти не пью и изредка высыпаюсь.


2. О Доноре. Осталась еще одна часть Каравана, и вторая арка будет закончена (она получилась в два раза длиннее, чем планировалось, но оно того стоило).


3. О планах. После закрытия Каравана я напьюсь вернусь к Вейшенгу (он будет выложен на Пикабу), доработаю Отбор (только на Автор.Тудей), либо вернусь к Территории либо продолжу Донора дальше (тут пока непонятно).


4. О грустном. Третий том Донора совершенно точно будет выкладываться только на АТ (это по-прежнему расшифровывается как сайт Автор.тудей). Почему? Потому что я хочу попробовать делать это по подписке (платной).  Для тех, кто не знает, что это за сайт и с чем его едят, вот ссылка на книгу - https://author.today/work/46906

Также можно подписаться на меня, как на писателя - http://author.today/u/butyrskayan


5. О ссылках. Канал с оповещениями о выходе новых частей функционирует, и я даже разобралась, как кидать ссылки точно на новую главу на АТ. https://t.me/relvejanounce


Чат-антифлуд по-прежнему генерирует миллионы идей и интерпретаций по Донору - https://t.me/joinchat/HE3_UVAMORmrC43Oiw7bWQ


А чат-флудилка по-прежнему работает 24/7, и там у нас уже не просто интернет-переписки, но уже и много личного общения, встреч  и прочего-прочего. Выдержит не каждый, сможет не всякий, но все, кто смог перевалить через входной стикер, обычно неплохо вливаются. https://t.me/joinchat/HE3_UU3MzsytOwP_AbdkCg

Собственно, это последний раз, когда я выкладываю ссылку на него. Наверное.


6. О глобальном. 2019 год оказался для меня годом Пикабу, годом весьма насыщенного онлайн-общения.

2020 год уже начался с резкого увеличения оффлайн-общения, думаю, будет много поездок (ну как много - две, как минимум). Планируются поездки в Питер, в Москву и на Украину (будут оповещения на канале).

Возможно, мы соберемся и напечатаем обе арки Донора с бонусом в виде Вейшенга, но пока мне страшновато об этом думать.

Показать полностью
46

Лифт в преисподнюю. Главы 17-18

Предыдущие главы


Глава 17. Скляночки


Прежде чем разобрать кухонный гарнитур на дрова, Саша достал всё, что стояло внутри верхних шкафчиков. Помимо посуды там нашлось несколько распакованных пачек макарон и гречки. В специальной пластмассовой подставке стояли пакеты со специями. Особо не раздумывая, он отправил всё это в свой пакет с будущей горячей едой.


Затем Саша принялся снимать со стены сами шкафчики, которые оказались на удивление тяжёлыми.


«Возможно, просто я сам ослаб», — решил он.


Пришлось попотеть. Примерно через полчаса ему удалось расколоть гарнитур на щепки и вынести их в подъезд. Нижние шкафы-тумбочки, выполненные под единой столешницей, Саша оставил на следующий раз.


Закончив с дровами, он продолжил осматривать оставшиеся в квартире шкафы. Среди прочего попалась сумка с инструментами. В ней лежало несколько больших ключей, гвозди, саморезы и всякая ерунда, назначение которой ему осталось неясным. Саша вынес эту сумку в подъезд. Такие вещи должны пригодиться в том будущем, которое его семья, возможно, будет пытаться строить.


В маленькой комнате он нашёл заначку бывшего хозяина.


«Видимо, бедняга готовился к какому-то празднику. Иначе зачем ему хранить в шкафу пять бутылок водки, одну текилы, две виски и газировку?»


Прямо в картонной коробке Саша вынес свою алкогольную находку в подъезд.


«Всё это, конечно, хорошо, — объяснял себе он во время внутреннего монолога. — Вот только лучше любых этих водок и макарон для меня была бы тушёнка, соленья или газовая плитка. Разумеется, с газом. Но нигде, ни в каком шкафу или коробке ничего подобного не нашлось. Только этот несчастный мангал, который неизвестно, когда развалится».


Саша вздохнул и продолжил обыск.


Он вспорол ножом кресла и диван, но бриллиантов там не обнаружил. Да и не искал. Его интересовали деревянные бруски, из которых состоял каркас мебели. Искомого материала добыть получилось немного, но Саша обрадовался даже тому, что нашёл. Ведь теперь, хотя бы один раз его семья поест горячей пищи.


Да и зима по календарю начиналась вот-вот, но думать об этом вообще не хотелось. Было совершенно непонятно, как организовать и поддерживать хотя бы минимальную плюсовую температуру в квартире без отопления или печки на дровах.


«Для неё, кстати, ещё нужен дымоход и, что самое главное, топливо. А откуда взять дрова в городе, где хозяйничают "бывшие"?»


Отмахнувшись от неприятных мыслей, он решил вынести всё полезное из квартиры. После чего стал стаскивать на балкон матрасы, подушки, тумбочки, одежду — всё, что можно быстро перенести. Так как дверь и окно на балконе были выбиты, Саша решил построить там баррикаду. Его совершенно не устраивало, что «бывшие» так легко могут пробраться в дом.


Закончив с балконом, он подобрал с пола несколько джинсов и, выйдя из квартиры, надёжно привязал ими дверную ручку к перилам. Дверь открывалась внутрь, и теперь забравшийся в квартиру не сможет выйти в подъезд. Если, конечно, не сломает дверь.


На втором этаже осталось ещё три квартиры, которые Саша не обследовал. Подёргав ручки, он обнаружил, что две из них закрыты. И когда настала очередь последней двери, она легко и без скрипа отворилась, открыв за собой ещё одну. Саша даже замер от удивления.


За новой металлической дверью была вторая — старая, собранная буквально из пяти досок. И она была закрыта.


По телу пробежал холодок. Он в очередной раз успокоил себя тем, что внутри никого быть не могло. В противном случае об этом стало бы известно уже давно.


«Значит там никого нет, а если туда каким-то чудом и занесло "бывшего", то он ослаб от голода. И я с ним быстро разделаюсь. Не в первой. Вот только почему снаружи на двери нет замка? Неужели закрыта изнутри?»


Саша несколько раз толкнул её, чтобы понять, насколько она крепкая. Дверца скрипнула, но не открылась. Тогда он ударил ногой в место, где стоял предполагаемый замок — доска сломалась и прогнулась. Ещё пара ударов, и дверь открылась. Запор остался висеть вместе с куском деревяшки.


В квартире было темно.


«А на улице день».


Даже иногда выглядывало солнышко, чтобы потом вновь скрыться и оставить этот мир один на один с побеждавшей его чернотой.


«Значит шторы завешены. Зачем?» — неприятный холодок пробежал по спине.


Судя по всему, планировка здесь не особенно отличалась от соседних квартир. Разве что вход в дальнюю комнату находился не в середине стены зала, а справа и был виден Саше из подъезда.


Тяжело вздохнув, он вошёл, держа свой топорик наготове.


Темновато, но предметы различимы. Слева ванная с закрытой дверью, справа вешалка с куртками в специальной нише. Всё как всегда, клонированные квартиры для однотипных людей.


Носа коснулся какой-то неприятный запах.


Нет.


Сильно пахнуло гнильцой.


Во рту появился кисловатый привкус. Саша начал догадываться об источнике «аромата» в этой квартире. Он сделал несколько шагов вперёд и заглянул в зал.


На диване кто-то лежал.


Человек.


Свет от плохо зашторенного окна падал прямо на изголовье. Спящего укрывало несколько одеял, а под головой смялась серенькая подушка с рисунком кораблей в море. У дивана стояла табуретка с лечебными склянками, тряпками и кружкой. Кажется на ней напечатано фото ребёнка.


Старенькие скромные обои на стенах, мебель неновая, но добротная. Видимо, покупалась надолго. Или навсегда, как получилось в данном случае.


Саша вошёл в комнату.


Но человек не двигался — он был мёртв.


Глава 18. Куча тряпья


Квартира выглядела складом таблеток, пузырьков с лекарствами и использованных носовых платков.


Второе место по частоте присутствия занимали фотографии. В основном, детские, но имелось и несколько старых чёрно-белых снимков со взрослыми. Фотокарточки стояли и висели на стенах в дешёвых золотистых рамках, купленных, скорее всего, в девяностые годы на рынке у челноков. Из увиденного Саша заключил, что, вероятнее всего, здесь жил пенсионер.


«Видимо, бедняга заболел и умер, — возникла в голове версия. — Не смог сам вылечиться, или не нашлось нужных лекарств? Пожалуй, и то и другое. Плюс всё случилось, когда «мир пал», и умирать старику пришлось в одиночестве. Без детей и внуков, смотревших на него с фотографий. Он надеялся, они сумели спастись. Но я уже не смогу его разочаровать насчет их судьбы, — на душе у Саши стало неприятно от этой истории, всплывшей из прошлого. — Так печально. Умереть одному от какой-то простуды. Или другой хвори».


Саша подошёл ближе к покойнику. Из-под подушки торчал градусник. Возле подбородка иссохшая рука сжимала носовой платок или какую-то тряпку, заменявшую его. Лицо почернело и засохло. Кожа стянулась, обнажив зубы, и одновременно съехала вниз. Теперь лицо выглядело высушенным и стянутым к левой стороне, на которой он лежал.


«Если это простуда, — подумал Саша и направился к двери в квартиру, — то вряд ли микробы до сих пор живы. Хотя это только мое предположение, — он закрыл входную дверь. — Но всё равно лучше проветрить».


Саша приоткрыл окна на кухне и балконе и вернулся к мертвецу. Подушка и диван под ним пропитались гнилью и, кажется, даже успели засохнуть. Как ни странно, Сашу не тошнило. Он испытывал внутренний дискомфорт лишь из-за того, что смотрел на старика и видел в нём себя через какое-то время.


В зале стояла большая, опять же из девяностых, стенка. На её полочках за стеклянными дверцами хранились фотографии, книги и праздничные сервизы. Читать пропагандистские издания, что хранил старик, пожалуй, было вредно для мозга. Но Саша знал, что сделает с этой «горящей» находкой.


Он улыбнулся и прошёл во вторую комнату. Ему почему-то стало жаль этого старика.


«Печальная судьба — умереть совсем одному. Такого не замечаешь в жизни, но привык видеть по телевидению, которое теперь не работает. Правда, похоже, то, что оно так долго и упорно транслировало, начало сбываться».


В маленькой комнате у окна стояла двуспальная кровать. Светлое постельное белье на ней оказалось выпачкано чёрно-красного цвета грязью. Слева от кровати, возле окна, в кучу были свалены картонные коробки, куртки и несколько одеял. В комнате ещё имелись комод, пара полок и тумбочка с небольшим телевизором, стоявшая у входа. Полки занимали книги, несколько небольших коробочек и всякая мелочь типа ключей, батареек и чеков.


«Скучно и безнадёжно».


Жалкий вид комнатушки и, уже на первый взгляд, явное отсутствие нужных вещей нагоняли на Сашу тоску.


Он открыл тумбочку под телевизором и увидел диски для DVD-проигрывателя и фонарик. Взяв последний в руку, Саша понял по весу, что батареек в нём нет. Однако у фонарика не было и кнопки включения, только какая-то большая клавиша снизу. И тут он вспомнил, что это за приспособление — для него не нужны батарейки! Фонарь работал при нажатии на клавишу снизу, как динамо-машина. Саша, довольный своей находкой, начал сжимать и разжимать рукоятку. Лампочка — маленький светодиод, загорелась, подарив ему слабый свет от надёжных китайских тружеников.


«Кстати, а как там в Китае? — задумался он вдруг. — Там же почти два миллиарда людей жили раньше. Сколько, интересно, у них "бывших"? И удалось ли хоть там правительству как-то сохранить цивилизацию?»


Улыбка сползла с лица Саши.


Он заметил, как в куче тряпья у окна что-то зашевелилось. От испуга его тело, словно, пронзило электрическим разрядом.


«Что это? — но не успел он задать себе этот вопрос, как куча снова вздрогнула».


«Кот?»


Саша сидел на корточках перед тумбочкой. Стараясь не создавать лишнего шума, он положил в карман найденный фонарик и аккуратно застегнул молнию. Достал перчатки из другого кармана и надел их.


«Но как кот мог забраться в кучу тряпья так глубоко? Она слишком большая и тяжелая, чтобы такой маленький зверёк мог её двигать», — пытался разгадать загадку таинственного существа Саша.


Поднимая свой топорик с тумбочки, он случайно задел телевизор.


Чикс!


И кто-то в куче тряпья вздрогнул.


В качестве эксперимента Саша повторил удар несколько раз, и ответом на его шум всегда было движение неизвестного существа.


Вот так вот.


Не разобравшись с этой проблемой, уйти он отсюда не имел права. Вопрос элементарной безопасности. Оставь Саша эту штуку здесь сегодня, она придёт к нему завтра вместе с камнезубыми друзьями. К тому же, теперь это существо тоже знает, что здесь кто-то есть. Поэтому дарить ему право на «третью жизнь» нельзя.


«Оно останется неподвижным. Навсегда», — решил Саша и бесшумно вышел из комнаты. Он прошёл в коридор и закрыл входную металлическую дверь на щеколду. Если с ним что-то случится, то существо не должно суметь выйти в подъезд.


Права на ошибку или трусость у него не было.


— Что ж, если ты «бывший», то я сделаю тебя «бывшим» вдвойне, — со странной уверенностью Саша двинулся в комнату, в которой его кто-то ждал.

Показать полностью
51

Батискаф 1

----------------------------------------------------------------------АЛЕКСЕЙ----------------------------------------------------------------------------------

_________________________________________Часть вторая________________________________________________


Открыв глаза, я продолжительное время не мог понять, почему в комнате так светло. Осознав, наконец, в чем дело, я расширил глаза и подорвался с кровати. Выбегая из комнаты, я впопыхах собирал учебные принадлежности и одевался так быстро, как мог. Я выбежал на второй этаж нашего дома и застыл в недоумении: за столом сидел отец и пялился на меня таким же глупым взглядом, не донеся бутерброд до рта.

- А ты чего тут делаешь, Леш? - спросил он.

- Э-э-э, а ты? - неуверенно промямлил я.

Отец почесал затылок.

- Ну-у-у, я... Отлыниваю от работы, - наконец, хохотнул отец, - а ты что, школу решил прогулять?

- Ты же знаешь, пап, "Батискаф" нельзя прогуливать, - грустно проговорил я.

Отец посмотрел на наручные часы.

- Но ты уже опаздываешь почти на час.. - задумчиво пробормотал отец.

- Знаю. Ты меня не подбросишь? - умоляюще спросил я.

Отец кивнул.

- Только позавтракай.

- Да ладно тебе, пап!

- Завтракай, говорю! А я пойду машину погрею.

Я надеялся хотя бы не встретить никого дома с утра, но отец был исключением. Несмотря на его раздолбайские наклонности, этот человек руководил одним из крупнейших предприятий по производству мяса в стране. Мать вечно ругала его за леность, но он отмахивался от ее слов и просто жил так, как хотел. Со своей густой бородой и в домашней одежде, он напоминал скорее хиппи, нежели крупного дельца, но я знал, когда доходит до дела, нет человека компетентнее и умнее, чем он.

Несмотря на то, что я постоянно слушал разборки родителей, до развода дело так и не дошло ни разу, мне даже казалось, что все это просто их ежедневный ритуал, без которого день был бы прожит зря.

Отец довез меня до здания школы и, пожелав удачи, подмигнул мне и скрылся в неизвестном направлении, оставив после себя облако выхлопных газов.

Глубоко вздыхая, я шел к воротам территории, попутно выискивая в карманах свой пропуск. Разумеется, именно в этот день все должно было пойти не так: я вспомнил, что оставил пропуск дома, в прихожей. Нервничая и ругая матом этот день, я набрал номер Найджела.

______________________________________________________________________________________________________


Найджел не сразу сообразил, что происходит, втихаря пытаясь говорить по телефону с Лешей, который сумбурно пояснял, что по каким-то причинам не может попасть на территорию школы. Выйдя с занятия, он перезвонил другу и вновь расспросил его о происходящем, потихоньку понимая, что произошло. Он был удивлен уже тем, что Леша умудрился опоздать, ведь за ним такого не было замечено ни разу за все время учебы, а новость о том, что Леша забыл пропуск дома, заставила его смеяться долго и истерически.

Наконец, он констатировал тот факт, что Леша лох, и начал раздумья над тем, как же ему помочь не влипнуть еще сильнее, чем сейчас.

- Ты же Найджел, верно? - послышался голос из-за спины Найджела.

Он поглядел на источник звука.

- А, ты Маша, верно? - вспомнил Найджел, - подруга Сабита.

Рыжеволосая девушка улыбнулась.

- Ну да. Только я предпочитаю - Мария. Ты чем-то расстроен?

Найджел почесал затылок. Он не был уверен, стоит ли посвящать ее в проблемы друга.

- Тут проблемка возникла, - решился он, - Леша не может попасть в школу.

Мария вскинула брови.

- В каком таком смысле?

- Забыл пропуск.

Мария прыснула.

- Ну дает.. Это же тот парень, которого били в туалете?

Найджел состроил кислое лицо.

- Что вообще тебя заставило зайти в мужской туалет?

Мария пожала плечами.

- Мы шли по коридору и услышали странный шум из туалета. Сабит пошел разбираться, а я за ним юркнула. Кстати, он скоро придет. Давай вместе и подумаем, как помочь твоему другу!

Найджел улыбнулся.

- Ты знаешь японский? - поинтересовался Найджел.

Мария кивнула, саркастично подняв бровь.

- Мы с тобой одногодки, умник...

- Давай тогда на нем говорить. Тут в основном второй и третий год основного курса, они его еще не знают.

- Боишься слухов?

- Ну а то, - по-японски Найджел, - они тут распространяются быстрее ветра.

Мария тоже перешла на японский язык.

- У тебя уже есть идеи насчет пропуска?

- Не знаю. Был бы конец недели - выдавали бы новые и мы попробовали бы получить пропуск за него, а так...

- А вот и Сабит! - воскликнула Мария.

Сабит поздоровался за руку с Найджелом.

- А чего у вас тут? - спросил он по-русски.

- У нас тут языковое ограничение, - по-японски ответила Мария, хихикнув, - во избежание лишних слухов.

Сабит непонимающе уставился на Найджела.

- Леша потерял свой пропуск и не может попасть в школу, - пояснил Найджел по-японски, - есть идеи, как ему помочь?

- А если с охранником договориться? - предложил Сабит.

- Ты его видел? - засомневалась Мария, - да и как с остальными быть, они не слишком далеко пасутся.

- Может, веревка? - отозвался Сабит.

- Какая еще веревка? - возмутилась Мария, - ты вообще о чем?

- Плетеная, Маш! - воскликнул Сабит, - через стену перебросить и готово!

- Он что, скалолаз? Кроме того, это уже могут расценить как вторжение на территорию. Сам ведь знаешь, как у нас строго с этим.

- Ну а что тогда, - обиженно буркнул Сабит, - подкоп, что ли?

Мария закатила глаза.
- У тебя одна идея лучше другой!

- Вообще-то, в этом есть смысл, - вклинился Найджел, - по территории школы проходят подземные помещения, оборудованные, как технические... Ключ можно взять у технической службы. Так мы спокойно проведем его в школу.

Сабит и Мария недоуменно глядели на Найджела.

- Ну и как ты будешь ключ забирать? - спросила Мария.

- А заблудиться не боишься? - вторил Сабит.

Они перекрикивали друг друга, высказывая недовольство идеей Найджела, и ему пришлось крикнуть "Стоп!", чтобы они успокоились.

- У вас есть другие идеи? - прищурился Найджел.

Мария и Сабит переглянулись.

- Я так и думал! Это самый рациональный вариант из всех имеющихся, верно?

- Ну да, - пожала плечами Мария.

- Пожалуй, - согласился Сабит.

- У нас сейчас окно на да часа? - рассуждал Найджел, - нужно уложиться в этот срок.

Сабит утвердительно кивнул.

- Значит, нам нужно достать ключи и схему помещений, - подытожил он, - значит так, вы двое идите ко входу и проинструктируйте Лешу, куда ему подойти и что делать, я достану что нужно.

- Тебе помощь не нужна? - с сомнением поинтересовался Найджел.

- Только мешать будете, - отмахнулся Сабит и удалился.

Найджел набрал номер Леши.

______________________________________________________________________________________________________


Была середина октября и я основательно продрог, сидя на скамейке неподалеку от стены в ожидании новостей от Найджела. Я вздрогнул, когда раздался звонок телефона, в попытках принять вызов, два раза чуть не выронил его. Найджел сообщил, что мне нужно подойти к северной стене и ждать возле какой-то двери, похожей на погреб. Я не совсем понял, зачем это нужно, но последовал его инструкциям: выбора у меня все равно не было.

К моему вящему удивлению, дверь подвального холмика отворилась, и я увидел Найджела, Сабита и Марию, активно подзывающих меня.

- Вы чего выдумали? - спросил я, подбежав.

Найджел фыркнул.

- Ты недоволен, что мы прикрываем твою задницу?!

Я озадаченно наклонил голову.

- А зачем мы по подвалам решили пойти?

- Это был единственный путь, - заявил Сабит.

Я посмотрел на них максимально недоуменным взглядом.

- Так это... у куратора есть идентификационные коды всех наших пропусков... Если охранник введет пропуск в базу, он найдет его электронный вариант и пропустит меня без проблем... - я оглядел их максимально озабоченным взглядом, - вам надо было просто попросить у куратора мой номер, объяснить ситуацию и сообщить код охране...

Сабит издал досадливый возглас.

- Вот же... Никогда ещё не чувствовал себя настолько тупым.

Я вздохнул.

- Если я правильно понял, вам пришлось стырить ключи от этих катакомб, умудриться там не заблудиться, после чего нам придется ещё и возвращать ключи на место, - я скептически ухмыльнулся, - любите усложнять себе жизнь?

Найджел виновато опустил глаза.

- Мы не подумали про номер...

- Найджел! - всплеснул я руками, - я тебе эту схему по телефону объяснил!

Найджел удивлённо посмотрел на меня.

- Было дело?

Сабит закатил глаза, Мария начала смеяться в голос.

- Ладно, пойдёмте уже, - буркнул Найджел.

______________________________________________________________________________________________________


Мы решили подождать остальные полчаса окна в одном из больших коридоров спецкурса, в попытках отравиться дешевыми пирожками, привозимыми в школу в грязных ящиках. Найджел аппетитно уплетал пирожок, под озабоченным взглядом Марии.

- Слушай, а твой друг не подавится? - поинтересовалась Мария.

Я махнул рукой.

- Ему не привыкать, не обращай внимания.

Сабит хохотнул.

- Если он когда-нибудь станет важным человеком, я знаю, как его будут убивать.

- Кстати об этом, - проговорил я, - Сабит, мне любопытно. Почему о тебе говорят все эти... вещи?

- Быть может потому, что это правда, - хмыкнул Сабит.

Я расширил глаза.

- Ты и правда... рос среди убийц?

- Было дело, - улыбнулся Сабит, - я сам с Кавказа, из одной горной деревушки. Туда люди заходят так редко, что почти никогда. В этих горах люди разными вещами занимаются, наше поселение испокон веков зарабатывало заказными убийствами. Мой отец решил, что мне незачем жить такой жизнью, - Сабит помрачнел, - он привез меня в Москву и пристроил в "Батискаф 1"...Фактически, ценой своей жизни.

- Жесть, - пробормотал я, - и как тебе цивилизованное общество?

Сабит кинул на меня испепеляющий взгляд.

- Леша, ты думаешь, что мы там говорим на языке пещерных людей, а едим с пола?!

У меня по спине пробежали мурашки, я замахал руками.

- Я не хотел тебя обидеть!

Мария рассмеялась и шутливо стукнула Сабита в плечо.

- Не бойся ты его! Он обычный парень, прошлое не имеет на него влияния, - Маша прищурилась, глядя на Сабита, - правда ведь?

Сабит опасливо посмотрел на Марию.

- Ну конечно..

Я был удивлен увиденным. Казалось, что страшный и грозный Сабит... Боится эту девчонку. Что же она такое из себя представляет..

- Мария, а у тебя какое прошлое?

- Да все ординарно. Выросла в Греции, семья нормальная, жизнь нормальная.

- А как тебя в Россию занесло? - спросил Найджел.

- Мама работает в посольстве Греции, здесь, в России, вот меня сюда и направили.

- В Греции тоже есть Батискаф, так ведь? - вспоминал я.

- Да, "Батискаф 4". Для них нормально отсылать учеников в другие страны, типа адаптивные навыки. Кстати, а ты-то сам откуда?

- Догадайся, - усмехнулся я, - отсюда, конечно. Местный. Отец хорошо зарабатывал всегда, а мама хотела, чтобы я был впереди планеты всей. Всегда все самое крутое, даже коляску мне с наворотами покупала. Конечно, как только у меня обнаружили высокий IQ и аналитические способности, я тут же стал должен учиться в самой крутой школе, а круче Батискафа в мире ничего нет. И вот, я тут.

- Вы же с Найджелом энергетики, да? - спросил Сабит с набитым ртом.

- Ну да, спецкурс, последний год. А вы?

- Мария со спецкурса химии, а я - математика и геометрия.

- Твой курс как-то не круто звучит, - отметил Найджел.

Сабит прищурился.

- А ты откуда, Найджел?

- Англия.

- Англик, стало быть, - усмехнулась Мария, - не больно-то похож.

Найджел провел рукой по волосам и вздохнул.

- Да знаю. Мне говорили, что наши предки родом из Ирландии. Меня в Батискаф отправил дядя, он тут какую-то должность занимает, - Найджел задумался, - не помню, какую.

- Кстати о Батискафе, - вдруг воскликнул Сабит, - что за первенство?

- Ты что, не знаешь? - удивился Найджел.

- Здрасте! Меня только на этот год перевели, вообще ни намека.

- Первенство - один из главных способов выделить среди учащихся Батискафов выдающихся личностей, - отозвался я, - насколько мне известно, оно проводилось с самого основания школ. Проходит оно шесть недель, каждому участнику дается восемнадцать заданий.

- По три задания на неделю? - переспросил Сабит.

Я помотал головой.

- Не все недели одинаковые. Первая - теоретическая. Ученики и наставники решают сложнейшие задачи, какие только смогли найти руководители Батискафа, - я поднял бровь, - а ведь они и правда лично их выдумывают. Я видел одно задание, скажу честно, это просто тихий ужас. На первую неделю действительно дается три задания, в конце недели участник и наставник представляют свой ответ комиссии из правления Батискафа.

- А какие задачи? - спросил Сабит.

- Никто не знает, - ответила Мария, - известно, что задачи у всех разные, но, они охватывают все специальности разом, ни под кого не подстраиваясь.

- Это верно, - подтвердил я, - вторая неделя - физическая подготовка, тут проходит пять мероприятий, по одному на каждый день. Третья самая загадочная. У тебя всего одна задача, но какой она будет - совсем неясно. Знаем только, что участника отправляют куда-то в другую местность и что-то ему поручают. Там все просто - либо задание выполнено, либо нет. На четвертую неделю учеников, наконец, сталкивают друг с другом: происходит что-то вроде викторины. Пятая неделя - схватки. Ученикам дают поле и выводят один на один. С тренировочным оружием, конечно.

- А бывали смертельные случаи? - перебил Сабит.

- Бывали, - подтвердил Найджел, - как-то, одному ученику зарядили в глаз из ружья с краской. Он закончил бой победой, но пошло заражение - его не спасли. Присвоили посмертно звание Первого Батискафа.

- Так вот, - раздраженно продолжил я, - шестая неделя - оперативная задача. Учеников делят на группы и выдают им конкретную задачу. Предоставляют полигон, с целым рядом препятствий и трудностей. Очки зарабатываются только командой. Потом у комиссии есть два дня, чтобы принять решение по первенству и они огласят результаты. Вот так.

Сабит задумчиво нахмурился.

- А сколько участников может быть?

- От одной школы выставляется не более десяти участников, - ответила Мария, - но бывали и исключения.

- Пора, - коротко отметил Найджел, - окно кончается. Леш. У нас электродинамика.

- Ладно, увидимся вечером, - сказал Сабит, вставая.

В Батискафе не были предусмотрены звонки или другие оповещения учеников о начале занятий. Считалось, что мы должны быть сами максимально ответственными. Мы с Найджелом, попрощавшись с новыми друзьями, бегом направились на занятие, чтобы не опоздать.

Зайдя в аудиторию, мы поняли, что спешили зря: преподавателя еще не было и ученический состав пребывал в праздном безделии, беседуя между собой.

- Родиона Григорьевича еще нет? - спросил Найджел у сидящей неподалеку девушки.

Она помотала головой. Хорошо, что не покрутила пальцем у виска, учитывая, что Найджелу это итак должно быть хорошо видно.

Тем не менее, это было странно: преподаватели Батискафа были не менее ответственными, чем ученики, он всегда были в аудитории еще раньше, чем ученики.

Звуки бесед стихли, когда в дверь вошел директор, за ним шел молодой мужчина, лет тридцати - тридцати пяти. Одет в длинное пальто и шляпу - будто сбежал из американских фильмов восьмидесятых, в руках держал большой портфель. Лицо его выражало эмоции полного отсутствия понимания ситуации.

- Ученики, внимание! - гаркнул директор, - это Сергей Михайлович Мухаченко. Теперь он будет работать вместо Родиона Григорьевича и вести у вас электродинамику и другие связные предметы. Я надеюсь на ваше понимание: он сегодня первый день. Не обижайте его, - директор будто задумался, - хотя бы сегодня...

Сергей нахмурился, услышав последние слова директора. Тот похлопал Сергея по плечу и выскочил из аудитории, как ошпаренный.

Сергей прошел к преподавательскому столу и прочистил горло.

- Добрый день вам. К сожалению, мне не сказали, что вы сейчас изучаете, напомните мне?

- Беги отсюда, мужик! - послышался насмешливый голос с задних парт.

Пару секунд Сергей немигающим взглядом смотрел на источник звука, после чего со всего размаху запустил портфель бедолаге в голову. Обидчик успел увернуться, но портфелем его-таки задело.

- Эй, вы чего?! - возмутился шутник.

Сергей внимательно глядел на него.

- У меня в портфеле ваше пособие. Держи, - невозмутимо проговорил Сергей, - вот ты и покажешь мне, где вы остановились. И да, огурцы, меня предупреждали, что вы любите издеваться над новыми преподавателями. Сразу предупреждаю: лучше вам со мной подружиться.

Я, улыбаясь, смотрел на нового преподавателя. Похоже, он впишется в коллектив Батискафа.


Продолжение следует...


Часть 1:

Батискаф 1


https://vk.com/devilhistory

https://author.today/u/logrinium/works

Показать полностью
45

Сага о проклятом золоте

Сага о проклятом золоте Рассказ, Авторский рассказ, Авторские истории, Сага, Легенда, Юмор, Опус, Скандинавская мифология, Длиннопост

Жили у водопада отец и три сына. Чуваки были маги и конкретные колдуны, поэтому могли превращаться в кого угодно. Наверно из-за этого баб среди них и не было, ибо они и сами справлялись, кинув жребий. Скандинавы ж суровый народ.


Однажды один из братьев превратился в выдру и нырнув в реку, поймал лосося. Лосось был жирный, как волосы у нефора, поэтому выдромен точил его с огромным удовольствием, забыв смотреть по сторонам. А зря...


В это время на вечерний променад вышли три бога: Один, Локи и Хенир, раздобывших пляху бухлишка, и решивших сообразить на троих. Они решили зайти в ближайший лес, чтобы намутить себе закусончик. Завидев выдру, жрущую лосося, они решили одним выстрелом убить и основное блюдо и закуску. Сказано — сделано, и боги зашкварили выдру, фаршированную лососем.


Взяв добычу, боги принялись искать поблизости какой-либо дом, чтобы там спокойно выпить и закусить. Ясен пень, что рядом была только хата братьев, куда боги и завалились. Те, естественно, признали в выдре зажмуренного братца, но виду не подали, а приняли богов с подобающим почётом.


Когда бухих богов развезло и повырубало, братья с батей повязали их, а потом пинками разбудили, кинув предъяву в каннибализме. Тут-то боги поняли, почему у выдры был непонятный сладковатый привкус. Локи и Хенира тут же стошнило, и две трети брата вернулось на пол и стены отчего дома, но желудок Одина, уже переварил выдробрата, поэтому его было уже не вернуть. Понимая это, отец загадал богам выкуп за сына — принести ему столько золота, чтобы им можно было нафаршировать шкуру выдры, а потом ещё и засыпать её сверху так, чтобы из под золота не было видно ни единого волоска на шкуре.


Подзавалив с такого заказа, боги поняли, что батяня знает толк в извращениях, поэтому спорить с ним не стали. Зная, что Локи самый хитрожопый в Скандинавии, его и решили отправить на поиски золота, а Один и Хенир остались в заложниках, мечтая о том, чтобы Локи по возвращении притараканил им ещё и пивка, а то сушняк после лосося у них был адский.


В наше время больше всего золота у евреев, а в те времена больше всего его было у карликов, поэтому Локи отправился к самому богатому из них — Андвари, который превратился в щуку и жил в глубокой реке, на дне которой и хранил свои сокровища.


Локи намутил огромную сеть, и ею выловил Андрави, потребовав у него всё золото, которое у него есть. Карлик выполнил приказ, но оставил себе всего одно золотое кольцо, которое увидел Локи и тоже забрал себе. Карлик умолял вернуть ему кольцо, ведь оно было способно майнить золото, но Локи показал карлику факулес и демонстративно одел на него это кольцо, чем вызвал адов огонь в области кукана у Андрави, который в порыве гнева проклял всякого, кто будет владеть этим кольцом.


Но Локи было пофиг, он взвалил мешок с рижьём и почухал в ближайший ларёк за пивком, чтобы выкупив Одина и Хенира, знатно похмелиться вместе с ними.


Вернувшись к пленникам, Локи набил шкуру выдры золотом, а потом усыпал её сверху, но один волосок остался виден, поэтому Локи пришлось снять с пальца кольцо и прикрыть им его.


Выполнив условия договора, боги были освобождены и пошли похмеляться, а братья, поддавшись проклятью кольца, принялись клянчить у папика себе доляху за покойного выдробрата, но были посланы в самую тёмную щель Скандинавии. Братьям сорвало крышу и в финале пьесы «Отцы и дети по-скандинавски», сыновья убили папаню, а всё золото забрал себе старший брат, который превратился в дракона и стал стеречь свои сокровища.


Младший брат, которого звали Регин, нанялся на службу к королю Дании Хиальпреку, став искуснейшим кузнецом. Именно в Данию бежала беременная Хьёрдис, таща с собой поломанный меч Грам, который починить был в силах только Регин, но об этом в другой раз...

Показать полностью
Похожие посты закончились. Возможно, вас заинтересуют другие посты по тегам: