628

С языком

– Может, не с той стороны целуешь?Царевич повертел кувшинку, оглядывая сидящую на ней лягушку. Пожал плечами.

– Да вроде с той.

– Может не так?

Парень еще раз посмотрел на земноводное и недоуменно спросил:

– В смысле?

– Ну, может, не та фаза луны, например? – Колобок помолчал и выдвинул еще одно предположение, будто ни к кому не обращаясь: – Ну, или с языком надо…

Царевич с сомнением посмотрел на тонкую полоску лягушачьего рта.

– С языком… так она пасть свою не открывает.

– Слышишь, ты свой хлебальник давно в отражающих поверхностях разглядывал? – наконец-то подало голос земноводное и обрадовано добавило: – О! Гля, еще умею!

– А-а-а-а-а! – испуганно заорал царевич, делая шаг назад, споткнулся о какую-то подводную корягу и упал задницей в зловонную болотную жижу. – Разговаривает!

– Не ты один в недоумении, – как-то чересчур обрадовано подтвердило земноводное. – Пять лет ничего кроме «ква»!

– Почему «ква»? – не понял царевич.

– Ну, брат, ты какой-то тупенький, – с грустью в голосе пробормотало земноводное. – Потому что лягушки так делают, «ква-ква»! – И уже обращаясь к обоим: – Как так вообще получилось, что на болото царевич пришел не с серым волком, не с ясным соколом, не с коньком-горбунком, не с, блядь, на худой конец, зайчиком, а с Колобком? С хлебобулочным, сука, изделием из остатков муки, пыли и мышиного говна?

– Слыш, жаба! – не стал молчать в ответ на оскорбление Колобок, – ты б сначала думала, если есть чем, а потом бы уже квакала. Или все мозги в прошлом сезоне с икрой вышли?

– Чья б корова про мозги мычала! У самого-то после печки высохли, небось.

– Главное, чтоб не отсырели и плесенью болотной не покрылись.

– А хлебной, значит, нормально?

– Да что б ты понимала! Из хлебной плесени пенициллин извлекают!

Царевич, наблюдая за перепалкой, забыл о том, что сидит в зловонной болотной жиже и с удивлением переводил взгляд с лягушки на Колобка и обратно. А те продолжали перепалку.

– Какой пенициллин? Из твоей плесени максимум триппер можно извлечь.

– Уж кому, как не эксперту по трипперу знать-то.

– Короче! – прервал перепалку царевич, вставая из мутной болотной жижи. – Ты – принцесса заколдованная?

Земноводное, открывшее было рот, чтобы в очередной раз огрызнуться, захлопнуло его, и повернуло голову к царевичу.

– Ну? – поторопил тот.

– Ага, – грустно вздохнуло земноводное. – Есть на мне заклятие.

– А чего тогда обратно не превращаешься, когда тебя целуют?

Лягушка вздохнула еще раз.

– Ну? – вновь подтолкнул к разговору царевич.

Теперь уже Колобок вертелся из стороны в сторону, следя за разговором лягушки и своего случайного напарника.

– Да ты понимаешь, какая штука, – задумчиво начала лягушка. – Я, дело в том, что заколдованная, но слегка не царевна.

– А кто?

– Царевич.

– Фу блядь! – скривился царевич-человек и начал отплёвываться. Когда справился, повернулся к Колобку и укоризненно заметил: – А ты еще с языком предлагал…

– Но если б этим дело и ограничилось… – прервал его царевич-лягушка.

Над болотом ненадолго повисла тишина, которую, в конце концов, нарушил Колобок, сообщив:

– Я жутко заинтригован.

– Брат я твой, – сообщил царевич-лягушка.

– Б… – сдержал рвотный позыв царевич-человек, – брат?

– Ну да. Брат.

Царевич-человек снова повернулся к Колобку и еще раз спросил:

– С языком, говоришь?

– Как-то всё с самого начала не по канону, – задумчиво пробормотал Колобок.


***


– Вот тебе сыночка бумеранг…

– Бумеранг?

– Да, бумеранг. Куда он упадет, там и будет тебе жена. А ежели…

– Так он же не упадет!

– Не перебивай царя! А ежели не упадёт и вернется, то значит, рано тебе ещё судьбу свою искать.

– Да как рано? Мне уже третий десяток пошел, папа!

– Не перебивай, говорю! Так вот, ежели он вернется, то судьбу свою искать тебе рано. И отложим мы это дело до следующего года.

– Да что за фигня?! Каждый раз какой-то абсурд. В прошлом году курицу запускал, которая тут же во дворе и приземлилась, в позапрошлом – вообще мыльные пузыри с крыши. Все полопались, до земли не долетев…

– Так! – прервал царь сына, грозно насупив брови и топнув ногой. – Вот как женишься, будешь женой командовать. А пока у родителя на попечении находишься, чтоб мне никаких!

И погрозил пальцем.

– Абсурд какой-то.

– Делай что велено, и не пререкайся!

Насупившись, царевич повертел в руках бумеранг, затем размахнулся и что было силы швырнул в весеннее небо.

– Ну вот, – одобрительно хлопнул в ладони царь, когда изогнутое орудие со свистом унеслось за пределы двора. – Сейчас посмотрим, куда упадет и обедать.

– Но он же вернется!

– Пусть лучше бумеранг вернется, чем у меня еще одного сына не станет, – наставительно заключил царь, глядя в небо в ожидании бумеранга. – Тоже жениться хотел. И где он теперь? Пустил стрелу незнамо куда и всё, поминай как звали.


***


– И чего?

– Ты не поверишь, – развел руками царевич-человек. – Мы подождали-подождали, потом папа нервничать начал. Приказал стол прямо на улице накрывать. А сам всё в небо поглядывал. Потом вообще приказал трон во двор вынести и на свежем воздухе посетителей принимал.

– Дай угадаю, бумеранг так и не вернулся? – предположил царевич-земноводное.

– В точку.

– Ребята, – подал голос Колобок, – а по дороге нельзя всё это рассказать? А то я кисну уже в этой сырости.

– По дороге куда? – не понял царевич-человек.

– А что, так и будем в болоте сидеть? – вопросом на вопрос ответил тот.

Царевич-человек сорвал кувшинку, на которой сидел заколдованный брат и, бережно держа в руках, поинтересовался:

– Так, а куда всё-таки?

– Вон туда, – уверенно указал царевич-лягушка на едва заметную, уходящую в лес тропку, очевидно протоптанную каким-то зверьем.

– А почему именно туда?

– Есть одна мысль. По дороге расскажу.

Царевич-человек пожал плечами и, положив лист кувшинки вместе с заколдованным братом на сгиб локтя, пошел по тропе.

– Ну а с тобой-то что случилось? – спросил он, раздвигая ветви.

Колобок катился чуть впереди, ловко меняя направление каждый раз, когда тропинка петляла.

– Лягушку поцеловал, – хмуро буркнул царевич-лягушка. – Только, видать, чего-то недоговорила мне моя суженая, стрелою указанная. Чмок-хлоп-бац и я уже в болоте сижу, квакаю. А от этой жабы только кожура зеленая и вместо нее девица стоит голая, хихикает. Спасибо, говорит, добрый молодец, добавил мне годков жизни. Красивая, зараза.

Царевич-лягушка задумчиво замолчал, видимо, вспоминая формы той самой девушки.

– И чего? – поинтересовался царевич-человек.

– С тех пор я живых людей тут не видел, – грустно закончило земноводное. – Пока ты с хлебобулочным не появился.

– Сам ты… – начал было огрызаться Колобок, но поняв, что обзывать лягушку хлебобулочным изделием абсурдно, замолчал на полуслове.

– А ты этого, – принц-земноводное кивнул в сторону Колобка, – где нашел?

– Ну, как объяснить…


***


– Не убивай меня, царевич, я тебе пригожусь, – взмолился заяц, падая на колени и комично складывая передние лапки на груди.

Царевич всего на мгновение задумался, и этого хватило, чтобы чувство жалости пересилило голод.

– Хрен с тобой, ушастый, – сказал он, опуская лук и пряча стрелу в колчан. – Тогда рассказывай, где тут чего съедобного найти можно? А то я уже третьи сутки по этим лесам мотаюсь, а в ягодах да грибах, к своему стыду, разбираться не учился, когда возможность была.

Заяц, поняв, что опасность миновала, хитро ухмыльнулся и сообщил, показывая лапой направление:

– Да тут недалеко. Буквально сотня-другая шагов. Мяса поболе чем во мне будет.

– Ну ладно, – пожал плечами царевич. – Пойдем, посмотрим, чего там за мясо?

– Да чего мне-то, – стал отнекиваться заяц. – Я, во-первых, не голодный, а во-вторых, вегетарианец. Не ем мясо, короче. А тебе там как раз хватит, я думаю.

– Ну, – пожал плечами царевич, – хорошо.

И скрылся в кустах. Он не видел, как еще совсем недавно испуганное выражение заячьей морды сменилось зловещей ухмылкой и зверек, потирая лапки, злорадно пробормотал:

– Пиздец тебе, серая шкура. Будешь знать, как меня заставлять самогон в деревне воровать.


Быстро преодолев эту самую пару сотен метров в указанном направлении, царевич с натянутой тетивой вышел еще на одну поляну, где серый волк лениво почёсывал задней лапой за ухом. Увидев человека с направленным на него оружием, зверь так и замер с задранной вверх ногой.

– Мужик! Не убивай! Давай порешаем! – испуганно взмолился зверь, не опуская лапу. И видя, что человек еще не выстрелил, добавил: – А я пригожусь еще, отвечаю! Гадом буду!

– Та чтоб твою, – разочарованно пробормотал царевич и опустил лук второй раз за сегодня.

– Шо такое? – не понял волк, наконец опуская лапу и подходя к человеку.

– Заяц сказал, что тут мяса вдоволь, а я смотрю на тебя – что тут жрать-то? Хорошо, что не застрелил.

– Ну дык, епта, конечно, хорошо. Ты не кипишуй, мы тебе нарежем чего съесть, – заверил волк. – А про меня ты правильно сказал: чо жрать-то? Зима холодная припала, охотиться без понту и не на кого. Весна только началась, я не отъелся еще. Разве что юшки с костей накелишевать. Но я, как позырю, ты посуды с собой не тарабанишь.

– В смысле? – не понял странного волчьего говора царевич.

– Говорю, котелка ж нет у тебя? Ну, для бульона-то.

– А-а-а, – протянул парень. – Ты в этом смысле. Нет, котелка нет. Я, как бы, когда выходил, на такое долгое приключение вообще не рассчитывал.

– Ага, – кивнул волк. – Ну, то такое. Знал бы расклады и охоты не надо. А жизнь, она ж то там помотает, то сюда забросит, а чего ты сам хотел, даже не спросит. Заяц, говоришь, сюда послал, да?

– Ага, – кивнул царевич.

– Ну, падла косоглазая, пусть теперь своим заячьим богам молится, чмо ушастое, – пробормотал волк куда-то в сторону.

– Чего-чего?

– Ничо. Говорю, ты похавать искал чо? Пожрать, в смысле?

– Ну да.

– Так, то вообще не вопрос! – Радостно воскликнул волк. – Тут буквально в сотне шагов поляна есть. И вот там…


Спустя всего несколько минут царевич выходил на еще одну поляну, посреди которой блаженно посапывал медведь. Подозревая, что история с «не ешь меня», скорее всего, повторится, парень набрал воздуха в грудь и позвал:

– Михаил Потапович, здравствуй!

– А? чего? – огромный, несмотря на то, что исхудал за зиму, зверь в мгновение ока подскочил, приняв оборонительную позицию. – Кто?

– Здравствуй, говорю, Миша!

– И тебе не хворать, – подозрительно проворчал медведь. – Чего надо?

– Скажи, Михаил Потапович, а ты в грибах и прочих ягодах разбираешься?

– Ну, допустим, – голос медведя звучал всё так же подозрительно. – А тебе на кой?

– Блин! – психанул царевич. – Жрать мне хочется. А убивать никого не хочется. Нервничать, сука, тоже не хочется, потому что когда нервничаешь – убивать хочется. А убивать устаешь. А от этого жрать хочется. Вот конкретно сейчас просто жрать хочется. Так разбираешься в грибах-ягодах или нет?

Медведь уселся поудобнее, озадаченно почесал лапой голову и изрек:

– Ранняя весна на дворе. Какие грибы? Откуда ягоды?

– А чего вы тогда едите по весне? – успокаиваясь, спросил царевич.

– Ну, – пожал плечами Потапович, – когда как. Иногда кору с деревьев глодаем, кто половчее – рыбу ловит или кого послабше. Крестьяне, опять же, иногда в лесу теряются.

Парень тяжело вздохнул и поник.

– Чего, совсем голодно? – сочувственно поинтересовался медведь.

Царевич кивнул. А в следующее мгновение медведь услышал, как в животе у парня громко и протяжно заурчало. Медведь еще раз почесал макушку, а потом сообщил повеселевшим голосом:

– Слушай, добрый молодец, тут совсем недавно по лесу булка говорящая бегала. В ту сторону, – медведь указал лапой, – покатилась. Оно маленькое, но тебе червячка заморить как раз хватит, я думаю. Короче, тут по бурьяну да по кустам сильно не поскачешь, поэтому далеко убежать не должно было. Попробуй догнать, а?

И царевич, в который раз за сегодня махнув рукой, побрел в указанном направлении.


Когда он вышел на четвертую по счету поляну, лиса встретила его вытянутой в останавливающем жесте лапой.

– Дай угадаю, – предположил царевич, – не стрелять, ты еще пригодишься?

– Да, добрый молодец, – наигранно-испуганно кивнула лиса, – не стреляй. Пригожусь.

– Стреляй-стреляй! – пропищало нечто круглое, прижатое другой лапой зверя к земле, – это я тебе пригожусь, а не она.

– По добру, по здорову отдай, – предложил царевич и стал натягивать тетиву.


***


– И чего? Убил?

– Да какой там, – отклоняя встречающиеся на пути ветви, чтоб не хлестали по лицу, разочарованно проговорил царевич. – Жалко стало, да и лиса не простая оказалась.

– Просто колобка отобрал? – продолжал допытываться царевич-лягушка.

Царевич-человек немного помолчал, размеренно шагая, а потом буркнул:

– Выменял.

– На что?

– Да какая разница, – отмахнулся парень, – ты мне лучше объясни, куда мы идем-то?

– Тут недалеко, сейчас сам всё увидишь.

– Так всё-таки, на что выменял-то?

– Там такое условие странное было, – пропищал откуда-то снизу Колобок, – что вроде бы и не условие, но с заковыркой. Как будто в договоре мелкую строку приписали, а ты и не понимаешь, какие у неё последствия могут быть…

– Заткнись, а?! – командным тоном попросил царевич-человек.

– Да чего ты! Ну не хочешь рассказывать и ладно. В каждой избушке свои погремушки, – примирительно изрекло земноводное, постучав себя лапой по голове. – Я вот, например, когда из дому выходил, всегда трижды в зеркало себе подмигивал. На удачу.

– Чего-то, судя по твоей оболочке, не скажешь, что примета работает.

– Не поверишь, братец! – царевич-лягушка приложил лапу к сердцу. – Вот в тот день как раз и забыл подмигнуть.


***


– Отдам, добрый молодец, отдам, – не убирая лапу с кряхтящего Колобка, заверила Лиса. – Только с условием, что ты мне отдашь то, что было твоим, но ты и подумать не мог, что оно твоё до сих пор.

– Забавный поворот, – не ослабляя тетивы, принялся рассуждать вслух царевич. – Моё, но я о том не знаю, говоришь?

– Ага, – вкрадчиво кивнула лисица.

– Дай-ка подумать, – попросил парень и опустил лук. – О том, что царство мне в наследство достанется, я знаю. Всё что в царстве, оно моё. И об этом не забудешь. Папаша в день по пять раз напоминает. Жизнь моя, тоже моя. Это по умолчанию.

– Разводит она тебя, царевич, всем тестом своим чувствую! – пропищал Колобок.

– А ты захлопнись, – рявкнула на него лисица.

– А что мне мешает тебя пристрелить и Колобка забрать? – вновь принялся натягивать тетиву парень.

– Может быть, то, что ты этого не можешь?

– А вот смотри!

Тетива сухо щелкнула, швыряя стрелу. Царевич, как это бывало во время ратных состязаний, понимал, что она достигнет цели именно так, как и задумано. Однако, не долетев полуметра до лисицы стрела, словно скользнув по невидимой преграде, отклонилась от курса, и, подрагивая оперением, вошла в землю чуть левее животного.

Лиса, хихикая, придавила сдавленно закряхтевшего Колобка к земле еще сильнее.

– Не можешь ты меня убить, дуралей. Хочешь – на слово поверь, а хочешь – еще раз попробуй.

И парень, почему-то поверил.

– Так что там, говоришь, тебе отдать? – примирительно спросил он.

– То, что когда-то было твоим, но ты и подумать не мог, что оно твоё до сих пор.

Царевич повертел эту мысль так и эдак, но в конце концов пришел к выводу, что раз уж забыл о вещи, то не такая она и нужная. А потому, кивнул.

– Продано! – весело протявкала лиса, пнув колобка, словно футбольный мяч, в сторону парня. А сама скрылась в кустах.


***


– Тоже мне, футболистка, блядь, – зло пискнул Колобок, когда царевич-человек рассказывал, как лисица пнула говорящую булку.

Царевич-лягушка искривил рот в гримасе, которую можно было трактовать, как улыбку.

– Главное, что всё хорошо закончилось, – резюмировал он.

Некоторое время шагали молча, а затем царевич-человек спросил:

– Так куда идем-то?

– Куда кожа тянет, братец.

– Какая кожа? – не понял царевич-человек.

– Вот эта, – сказал лягушонок и несколько раз с противным звуком дернул мордой.

– Ты чего это? – испугался парень.

Земноводное, выпучив глаза, дернулось еще раз и со звуком "уэк" выплюнуло на лист кувшинки не то тряпицу, не то полупереваренную тину.

– С того самого дня храню, – сообщил лягушонок. – Как чувствовал, что пригодится.

– Что это за... – не смог подобрать слов царевич.

– Блёвань? Кожа этой падлы. Как в лапки беру, так тянет меня куда-то. Видать связь какая-то есть у неё с хозяйкой, – царевич-лягушка печально вздохнул, показывая на себя лапкой. – Но чего я могу в таком виде-то? А тут ты. Короче, идем туда, куда кожа тянет.

– Домик какой-то, – подал голос Колобок.


***


В избушке, стоящей прямо посреди леса, женский голос неразборчиво напевал монотонный мотивчик. Царевич-человек спрятал царевича-лягушонка в отворот рукава, откашлялся и постучал в двери. Колобок же откатился за угол и остался снаружи, как он сказал, на всякий случай.

– Хозяева! – позвал он. – Пустите путника передохнуть.

Что-то звякнуло, послышались приближающиеся шаги, и дверь со скрипом открылась. За дверью стояла костлявая старуха с крючковатым носом на изъеденном морщинами лице. Вытирая руки о засаленную юбку, она подслеповато рассматривала царевича, а когда закончила, наконец, поздоровалась.

– Здравствуй-здравствуй, добрый молодец, – прошамкала беззубым ртом хозяйка избушки. – Какими путями-дорожками тебя в глушь мою занесло? Куда путь держишь? Кто таков? Чего надобно?

– Мне б водички попить, – не ожидавший такого потока вопросов царевич растерялся.

– Водички, говоришь? – старуха отошла в сторону, жестом приглашая гостя внутрь. – Ну, проходи, добрый молодец. Присаживайся за стол. И напою тебя, и накормлю, и в баньке попарю.

– Да мне б только водички попить.

– Э нет, добрый молодец, – возразила старушка, гремя посудой в соседней комнате. – По всем правилам я тебя должна накормить, напоить, в баньку сводить. Так что не обессудь.

В этот миг в рукаве зашевелился лягушонок. Царевич поднес рукав к лицу и заглянул за отворот.

– Осторожно, братец, – прошептало земноводное. – Что-то тут не так. Кожа жабья так и дергается.

– Понял. Только веди себя тихо, – зашипел на лягушонка царевич.

Старушка внесла в комнату широкий поднос с пирогами и поставила на стол. Вновь вернулась в комнату. Царевич оглядел скромное, но вполне уютное и чистое помещение, неуловимо намекающее на то, что хозяйка, в её засаленных одёжках, смотрится здесь выбивающимся из общей картины элементом.

– Сейчас покушаешь, потом в баньку. Благо, я как чувствовала, днем еще топить начала, – бабка поставила на стол глиняный кувшин и пояснила: – Компот из сухофруктов, ты уж извини. Весна ранняя, свежее сейчас, поди, найди чего.

– Да я ж… – начал было парень.

Но старуха перебила.

– В самый раз, внученька моя обернуться скоро должна. Это она у меня за чистотой следит, моя умничка. Кабы не она, так я б уже грязью заросла. Мне-то старой чего надо? Ничего уже. Век бы дожить. Ежели успеет, отправлю ее веничком тебя похлестать. А может еще чего…

Царевич поперхнулся и закашлялся.

– Вот так просто? «Еще чего»?

– Ну а что? – продолжая хлопотать по дому, рассуждала старуха. – Места у нас глухие, мужик –гость редкий. А она девка зрелая. Да и ты парень, как я погляжу, видный.

Царевича поразила простота, с которой старушка рассуждала об «ещё чём». Пока парень ел, старуха суетилась по комнате, поправляя развешенные под потолком пучки трав, перекладывая какие-то ткани из одного сундука в другой, переставляя крынки и кувшины на стоящем в дальнем углу столе. Затем она вовсе вышла из избушки, и в рукаве тут же затрепыхался заколдованный брат.

– Ты чего, прям вот так, возьмешь и пойдешь?

Царевич не стал объяснять, что вот уже который год безуспешно пытается жениться, но с папиной подачи единственное, что он мог себе позволить, так это подглядывать за девками на реке. Поэтому просто кивнул.

– Даже если и не будет внучки никакой, то хоть помоюсь.

Вернулась бабка и, сообщив, что баня готова, пригласила париться.

Царевич, расслабленный после сытной еды, уверенно проследовал за ней в стоящую рядом пристройку. Бабка, пробормотав, что бани везде одинаковые и сам разберется, деликатно покинула предбанник, а царевич принялся разоблачаться. И как раз в этот момент дверь приоткрылась и в нее просунулась сморщенная рука с белоснежной длинной рубахой.

– Держи, – проскрипел голос из-за двери. – А мне одежонку давай свою. Постираю. Всё равно вечер уже, куда тебе в потёмки идти?

Парень взял рубаху и замялся на миг. Но старая сморщенная рука в дверной щели требовательно сжалась и разжалась несколько раз, подтвердив жест словами:

– Давай-давай, чего тебе, плохо, что ль, в чистом ходить?

Иван взволнованно скомкал штаны, рубаху, кафтан и отдал руке, которая ловко вцепившись в импровизированный куль, пропала за дверью, прикрыв её.

– Ты братец, идиот, – раздалось из-под лавки. – Хорошо я из рукава выпрыгнуть успел.

И тут только царевич-человек опомнился, что в подвернутом рукаве прятал заколдованного лягушонка.

– Блин, я разволновался чего-то.

– Да ладно, так и скажи, что мозг отключился, когда на горизонте призрак внучкиных сисек замаячил.

– А хоть бы и да! – возмущенно воскликнул царевич-человек. – Я уже который год отцовские тесты дебильные прохожу, а он с каждым разом что-то новое выдумывает. Бумеранг этот чудом не вернулся!

Вспоминая, как парень рассказывал о хитростях, на которые шел царь все эти годы, лишь бы удержать младшего дома, царевич-лягушка захихикал.

– Смешно тебе. Ладно, я париться пошел. А ты, будь добр, коли внучка объявится, не подглядывай.

Квакнув что-то в духе «ну понятное дело», царевич-лягушка спрыгнул с лавки и заполз в угол, слившись с окружающей обстановкой.


Внучка объявилась, когда царевич неловко хлестал сам себя веником. Он не слышал, как открывалась дверь, просто в какой-то миг молодой и очень приятный голос за спиной предложил:

– Ложись на полок, давай я.

Вот так. Без стука, без приветствия. Сразу к делу.

Лежа на животе, парень сквозь прикрытые веки украдкой поглядывал на девицу и чувствовал, как в паху начинало сладко ныть. А та, не стесняясь собственной наготы, обмакнула веник в кадке, махнула им несколько раз на камни и занесла над царевичем. Веник девушка держала двумя руками, вытянув их над парнем и помахивая им, нагоняла жар. Царевич видел, как в такт движениям колышутся ее налитые молочно белые груди с крупными темно-розовыми островками сосков. И никак не мог отвести от них взгляд.

А потом она сказала:

– Перевернись.

И он перевернулся, видя, как над ним склоняется лицо, обрамленное красно-рыжими волосами. Разглядел озорную хитринку в глазах, когда она перекидывала ногу, чтобы оседлать его. Почувствовал, как молодое горячее тело прильнуло к его телу. И весь мир вокруг исчез, оставив только эти хитрые бесстыжие глаза вместе с ощущением всепоглощающего блаженства. А потом закончилось и оно. Мира не стало.


***


Сознание возвращалось к нему приглушенными звуками, накладывающимися на размытые пятна. Земляной пол, устеленный соломой. Ножка стола, уходящая куда-то невообразимо далеко вверх. Прозрачная, наверное, заморская, склянка с широким горлом, стоящая на краю этого стола. Лягушка в склянке. Это оттуда исходят приглушенные звуки, так похожие на речь. Да это и есть речь. Просто стекло искажает и без того комичный голос из лягушачьей пасти. Отдельные слова никак не складываются в гудящей голове в предложения, хотя по тем немногим, которые он всё-таки разбирает, можно понять смысл: «та самая», «заколдовала», «пропадем за кусок пи…» и самое обидное – «мудило озабоченное».

Царевич дернулся, пытаясь встать. Руки и ноги не послушались. Попытался пошевелить ими не так резко и, наконец, понял, что связан.

Где-то рядом по соломе прошаркали шаги. Парень повернул голову на звук. Увидел старческие, изъеденные варикозными венами ноги. Поднял глаза и встретился взглядом с наклонившейся над ним старухой. Той самой, с крючковатым носом.

– Хорош мальчонка, – прошамкала она беззубым ртом.

Парень помотал головой, отгоняя ворвавшееся в разум понимание. Ведьма! Обратилась в молодуху и…

– Да ну нах… – ошалело пробормотал он.

– На него на самый, – захихикала старушка и изобразила тазом пошлое движение, подразумевающее половой акт. – Извини, но братца твоего я забираю, – сообщила она.

– А как… – перевел царевич взгляд на стоящую на столе банку.

Его заколдованный брат внутри странно дёргался и делал парню какие-то знаки лапами.

– Сам же согласился отдать мне то, что когда-то было твоим, но ты и подумать не мог, что оно твоё до сих пор, – прошепелявила бабка, потирая руки. – Вот братец твой, это оно и есть. Был твоим. А когда пропал, ты уже и свыкся. А он до сих пор твой брат. Хоть и лягушка-лягушкой.

– Я с лисой договаривался, – растерянно попытался опротестовать свои слова царевич, извиваясь на полу.

– С этой? – спросила старушка.

В следующий миг её тело трансформировалось в вязкий оранжевый дым и, словно вода в невидимом русле, перетекло, изменило форму, став той самой лисой, у которой он выторговал Колобка.

– Или с этой?

Теперь лисица стала туманом, взвившимся вверх, чтобы приобрести форму рыжей девушки из бани. И Царевич понял, что напоминал её слегка раскосый, лукавый взгляд. Лису. Точь-в-точь лису.

Краем глаза он заметил, как стал бесноваться в банке заколдованный братец, когда ведьма приняла форму молодухи, и пазл в его голове окончательно сложился.

– Так это ты, значит, братца моего в жабу превратила?

Туман вновь трансформировался в старуху, та пожала плечами и безразлично пробормотала:

– Много вас таких, до сказочной любви охочих, на болоте квакало. Мечтами вашими и жива. Ты не смотри, что я так выгляжу. Я на самом деле древнее намного. Спасибо вон ему, – старуха кивнула в сторону беснующегося в склянке земноводного. – А то срок к концу подходил. Да подвернулся тут молодой романтик. Царевну с болота ему подавай. Я вместе с кожей годки-то и сбросила.

Старуха отвернулась к столу и принялась складывать какие-то травки в отдельный глиняный кувшин. И тогда лягушонок бросился на стенку банки особенно отчаянно. Стеклянная посудина, в миг преодолев расстояние до земли, брызнула осколками. В следующее мгновение лягушонок блеванул в лицо царевича той самой жабьей кожей и поскакал под стол.

– Ах ты гадина болотная, – выругалась старуха, аккуратно, чтобы не наступить на битое стекло, подходя к столу. – Думаешь, сбежишь?

Старуха только начала наклоняться, чтобы заглянуть под стол, как домик еще раз окрасился звоном бьющегося стекла. На этот раз оконного.

– Го-о-о-о-о-о-ол! – пропищал Колобок, ударяясь о бабкину голову и отскакивая к стенке.

Старушку пошатнуло и она, падая, ударилась лбом об угол стола. После чего рухнула рядом с царевичем.

Парень, еще сам не понимая, зачем это делает, схватил только что выблеванную жабью кожу губами, втянул в рот, дернулся к лежащей рядом старухе, коснулся старческих губ, почувствовав смрадное дыхание, прижался к ним своим ртом и языком протолкнул жабью кожу из своего рта в ведьмин.

– С языком, блядь! – отплевываясь, произнес он.

Тело старухи усыхало, превращаясь в мумию, которая, в свою очередь, осыпалась на пол ничего не весящими хлопьями праха.


***


Два парня шагали по лесной тропе, а перед ними, без умолку болтая, катился Колобок.

– Всё ведь логично, – разглагольствовало хлебобулочное изделие. – Кожа её годы забрала, кожа ей годы и вернула. Ты, царевич, всё ж таки молодец, что не постеснялся язык бабке в рот просунуть.

– Круглый, заткнись, а? – с ноткой шутливой угрозы попросил младший брат. – Ты лучше расскажи, как ты с одного удара бабкой страйк выбил?

– Вы когда мыться пошли, я наблюдал, как эта ведьма между домом и баней мечется. Лисой обернулась и шмыг в дом. Из дому опять старухой выходит, одёжку в руках несет. Потом вот его, – Колобок крутанул головой на старшего брата, – вынесла и бегом домой понесла из бани. А из дому, прям по дороге, в молодуху обернулась. Вы там с ней попарились какое-то время. Гляжу, ведет она тебя. А ты как тряпочка. Тебе что скажут, то и делаешь. Околдовала, короче.

– Да это мы и сами поняли. Как так получилось-то, что ты её повредил-то так сильно?

– Ну, я в баню потом пробрался, и всё это время, – Колобок подпрыгнул на ходу, издав глухой звук при соприкосновении с землёй, – сушился, до состояния кирпича. Результат вы видели на её лице.

Некоторое время шли молча. Затем Колобок всё же добавил:

– Если ты так устроен, что для тебя нет подходящего оружия, то сам стань оружием.

– Восточной философией попахивает, – заметил старший.

– Восточной или нет, но мы домой идем. Папенька, конечно, рад будет, что брат вернулся, пир закатит. Но вопрос женитьбы-то никто не отменял. Надо чего-то с этим решать.

– Пока черствость не подкралась? – поинтересовался Колобок. – Ну так некоторым черствость на руку только. Я вон какой твёрдый теперь.

– Черствость, сухость, старость… бр-р-р-р, – Младший передернулся, вспоминая старуху-ведьму и всё то, что у него с ней было. – Словом, не знаю, старший, как ты, а я первым делом ему бумеранг верну и скажу, что пора с этой хуйнёй ритуальной завязывать. Надо жениться на той бабе, которая приглянется, а не куда там что-то упадёт. Чтоб не переживать потом, когда с языком целуешься.


(с)VampiRUS

Дубликаты не найдены

+45
Классный рассказ! Отдельное спасибо за то что не нарезано на десять постов!
раскрыть ветку 5
+56

А смысл делить на части? Готова история - делюсь. Не готова, ну и нефиг выкладывать. А вдруг завтра атомная война и кто-то умрет заинтригованный? :-)

раскрыть ветку 4
+5
Очень интересная позиция (:
+3

А зачем ведьме нужна была лягушка?

+2

Респект за рассказ!

Не первое произведение читаю.

Пиши исчо )))

+1
Как я поддерживаю вашу точку зрения! Очень обидно если историю недописанную выкладывают.
+20
С языком,блядь!
+10
а я дочитал,очень захватывающе !
+9

До слез, сцууукооо :))

+9
Шикарно! Прочитала с удовольствием
+7
А мне сцена секса понравилась! Только мало было описания!
раскрыть ветку 1
+5
С языком надо?)
+11
Хм, не удивился бы, если бы подобное произошло где-то во вселенной ведьмака пана Сапковского) Это, если что, комплимент, атмосфера и юмор в купе с историей шикарны)
+5

Очень понравилось. Автор, пиши ещё ;)

+4
Тут кого-то мат напрягает, но я лично думаю, что это твоя изюминка. Стиль текста: непринуждённая поебень, с закрученным сюжетом
+4

Ха-ха-ха-ха!!!! Супер

+4
Зачет👍
+3

Автор, у тебя талант! Люблю славянскую тему. Оч ржачно! (И логика повествования не страдает, что не всегда бывает, и персонажи ведут себя естесственно).

+3

Зачёт однозначно, улыбнуло. С языком блять=)

+3

Ура, недецкие!)

+3
Спасибо автору, поржал от души. Жду следующий.
+3

прочел, Аааагонь!

+3
где уже книгу купить?!
раскрыть ветку 1
+6

Все в ВК на стенке. Всё рассортировано по порядку.

+3

Как всегда замечательно :)

+2
Это супер!
+2

Ржал до слёз. Спасибо.

+2
Норм, затянуло. Все складненько-ладненько...
+2
Отлично! Поржал от души.
+2

Успенский дух чую я в произведении этом.

+2
Это офигенский рассказ, спасибо!
+3

Весело! Мат немного напрягает, но видимо без него никак. Сюжет закручен лихо. А если раскрыть образ Колобка? Может в отдельный спин-офф?

раскрыть ветку 1
+1

а мне наоборот зашло. люблю ненормативную лексику когда она к месту. а то это ж хрень полная когда у героев полный пиздец  а они такие- оу, какая незадача. незадача- это когда ты ботинком в дерьмо наступил. а тут- полный пиздец.

+1
Пиздец ...до читал до лисы.Решил посмотреть сколько ещё и аху*л!!Добавлю в закладки)Может за пару дней осилю😆
раскрыть ветку 3
+20
Да ладно, читается легко и быстро, за раз прочитать можно))
+9
Тогда "Муму" Тургенева года на два хватит
раскрыть ветку 1
+6

Про "войну и мир" ему не говори только..

+1

потрясающее произведение. читается быстро и как по маслу. лексика весьма уместная в контексте происходящего.

+1
Годнота!
+1
Блин, ну почему лиса-то плохая... А так огнецкая история, спасибо)
раскрыть ветку 3
+2

Не лиса, а ведьма. Она ж облик лисы принимала)))

раскрыть ветку 2
+3
Такая подстава для лисы...
раскрыть ветку 1
Похожие посты