105

Ржавчина

Я помню этот сон приснился мне в мои шестнадцать лет, когда я бросил курить. Тогда я посчитал, что это слишком дорогая для меня привычка – покупать по одной – две пачки в неделю. Этот сон был какой-то не такой, я не знаю, как объяснить. По пробуждению я записал его в свой ежедневник, поэтому, наверное, он не затерялся в памяти.
Начинался сон вполне обычно: я ехал в поезде под номером 496, это я хорошо запомнил. Стук колес напоминал о чем-то. Несколько раз заходила проводница – проверяла билеты, предлагала чай, но через пару часов ее визиты прекратились. Купе было двухместным. Сосед попался более чем вменяемым. На столике появлялись вареные яйца, соленые огурцы, курица в банке. В один момент сосед достал коньяк, коим не забыл поделиться. За окном проносились мимо деревья, кусты, фонари. Ехал я в деревню. Находилась она далеко поэтому и пришлось ехать на поезде в ближайший к деревне город, а оттуда уже в деревню на газельке. Ехал в такую даль по причине смерти живущего там родственника. Домик с небольшим участком завещался мне, так что я должен был приехать хоть посмотреть, в каком он состоянии. Ездить туда каждый раз не было желания, так что единственный адекватны выход из сложившийся ситуации я видел в продаже дома.
Сосед внимательно слушал, потом спросил название деревни. Услышав его, он улыбнулся. Этот человек кого-то мне напоминал. Проснувшись я размышлял где, мог видеть этого человека раньше, но так и не вспомнил.
В городе я заказал такси. На мой зов о помощи откликнулся водитель старенького жигуленка, грузинской внешности. Он сначала не понял, куда меня вообще надо везти, более того, он не знал, что это за деревня такая, но после того, как я ему показал маршрут с 2GIS вроде что-то вспомнил. Довезти он меня не смог: из-за езды по кочкам и ухабам у него встрял движок, а я, не имея желания ждать починки автомобиля в раскалённом салоне решил дойти пешком, благо идти оставалось не больше двух километров.
Дом был крайний. На участке кроме огорода и самого домика ничего не было. Ключи я нашел быстро: они лежали меж двух кирпичей. Обратный поезд должен был приехать только через неделю. Я хотел проветрить мозги, поэтому решил задержаться в деревне. С соседями я не знакомился, паре интересующихся назвал ложное имя.
Рядом стояло что-то напоминающее магазин. Одноэтажное здание, собранное из бетонных блоков. За прилавком стояла поддатая продавщица с синяками под глазами. В верхнем углу магазина плел паутину жирный паук. На удивление продукты были весьма дешевые, но покупать в таком месте я пока не стал, благо в моем чемодане было много еды, да и на огороде что-то росло.
Во сне обычно трудно понять, сколько прошло времени между теми, или иными событиями, но вроде это было на следующий день. После завтрака я вышел на улицу и увидел лошадь. Она валялась на земле. Земля под ней была бордового цвета. Через дыру в животе виднелись ребра. Я инстинктивно подошел, не веря глазам – лошадь была мертва. За спиной я услышал бубнеж старух. Они сидели на лавочке, смотрели в мою сторону и о чем-то сплетничали, но, когда я повернулся к ним они замолчали и отвернулись. К вечеру животное куда-то пропало, почему-то я совершенно не хотел знать куда. На следующие дни я узнал из тех же сплетен, что другие животные начали подыхать, а потом и вовсе пропадать. Деревня тем временем стала приобретать более оранжевый оттенок – дома начали покрываться потихоньку ржавчиной. Люди становились более хмурыми. Солнце не грело, его свет стал каким-то синим.
Одним вечером я пил чай с мятой. Из-за старого чайника напиток немного отдавал металлом. Я уже собирался завершить чаепитие и отправиться, как в окно влетел голубь. Выйдя посмотреть, что стало с птицей я понял, что голубь кажется свернул себе шею, но не успел я отойти от птицы, как в окно влетел второй голубь по точно такой же траектории, тоже сломав шею.
На утро весь мой участок был заполнен разными птицами. Без преувеличений – там даже яблоку негде было упасть. Я их кое как прогнал, но на это ушло, наверное, полчаса: птицы будто не хотели улетать. У соседей, через два дома обрушилась крыша из-за ржавчины, настолько ее было много. Вроде даже прибило малыша, хоть мелкого у тех соседей я не видел, хотя я сейчас не уверен, что вообще видел тех соседей, разве только их дом. Это опять же я узнал из плетен старух на лавочке, хоть грохот я слышал. Хотелось подбежать к этой престарелой троице и наорать на них, что бы они закрыли свои пасти. Но они не упомянули, что крыша была деревянной.
По ночам вместо свежего воздуха было ощущение, что я дышу гарью. Я не помню, что бы в других снах я ощущал запахи, но этот запах я ощущал очень хорошо. Один вечер я посвятил поискам источника этого запаха. Я прошелся вдоль всей улицы, но источника не нашел. Чем дальше я уходил от своего дома, тем более печально выглядели дома. У кого-то дом просел на метр под землю, у кого-то обрушилась стена, у кого-то весь дом был рыжего цвета. Ближе к концу улицы постройки перестали напоминать мне дома в привычном понимании этого слова.
Уже перед отъездом я решил посидеть на лавочке во дворе рядом со своим участком, буквально пару минут. От все тех же сплетниц я узнал, что, какая-то «Тамара» провалилась под землю, будто даже земля где-то покрылась ржавчиной. Я даже не хотел смотреть в их сторону. Мне надо было идти. Связь не ловила в этой глуши, поэтому мне нужно было пройти пару километров пешком.
Когда я прошел пол часа по лесу не помня, что бы этот лес тут вообще был, когда я только приехал, и вышел обратно к этой треклятой деревне у меня упала челюсть. Я же вроде шел по прямой, как так? Я пошел снова и снова вышел к деревне. На поезд я уже опаздывал, поэтому я решил дождаться утра в домике, а потом, на местном вокзале купить новые билеты. По пути на участок я прошел мимо двух мужиков. Один в пылу спора пырнул другого ножом. Увидев это я испугавшись побежал в дом, мужик погнался за мной, но добежав до калитки остановился. Он начал орать на меня, что бы я снял проволоку с забора немедленно. До этого я не замечал, но там действительно весела какая-то толстая проволока, может медная, а может цинковая, в потемках трудно было разобрать. Пока я недоумевал к мужику подходили другие соседи и тоже орали, что бы я снял проволоку, несмотря на то, что я не запер калитку и дверца была открыта. Подошли люди с факелами и в их свете я увидел, что все люди частично покрыты ржавчиной. Там стояли те же бабки-сплетницы, так их вообще рвало оранжевой, блестящей массой. Все это переросло в адскую какофонию, в какой-то момент я даже различил свое имя, но я же его не называл! В этот момент я проснулся. И вот зачем я все это сейчас пишу. Про этот сон я давно забыл, и он остался в ежедневнике. У меня есть привычка: постоянно ношу с собой этот ежедневник. И вот сейчас я сижу на вокзале и от скуки решил прочитать пару страниц из него, хоть никогда так не делал – всегда только записывал, но не читал. И в последнее время я настолько редко начал туда писать, что несмотря на почти десять лет с того сна дневник все еще на одну четверть пустой. И знаете в чем прикол? У меня действительно умер родственник и я сейчас должен поехать в ту деревню на 496 поезде. И я сейчас в некотором замешательстве. С одной стороны, это просто сон, но…

Дубликаты не найдены

+7

У меня диабет, тяжелая форма. Если во сне переживаешь приступ гипогликемии, то сны бывают удивительными, яркими, из них трудно выбраться. Даже открыв глаза не просыпаешься а остаешься в порожденном нехваткой сахара кошмаре. Съедаешь кусочек хлеба и яркое марево вокруг тебя тает, тайны мироздания забываются, дрожь рук проходит, пот высыхает и спокойно опять засыпаешь.

раскрыть ветку 1
+3

у меня диабета нет, но тоже очень трудно просыпаюсь именно из за того, что не могу выбраться из кошмаров, да и из сладкокарамельных в принципе тоже. и не всегда могу отличить реальность от сна, путаю события, которые были наяву и во сне

+3

Норм, но для крипи - мало образности, недостаточное погружение в ситуацию. И еще бы желательно на абзацы разбивать, а то портянка сплошного текста - не очень удобно читать.

+10

Учитывая весь батхерт под прошлой моей историей на тему, что выдуманная история ОКАЗЫВАЕТСЯ выдуманная следует пояснить. Автор этой истории не имеет ничего общего с главным героем, все события вымышленные.

раскрыть ветку 2
0

Довольной интересный рассказ))) С меня плюсик!

раскрыть ветку 1
0
Пасиб :3
0

для большей достоверности фонари надо было поставить перед деревьями и кустами, так как растения - обыденный пейзаж, который всегда на фоне, и человек, едущий на поезде в первую очередь замечает техногенные предметы. А так сильно заметно что фонари втыкнуты в предложение для количества. В целом годно.

раскрыть ветку 1
0
Спасибо, в следующий раз учту
0

Столько лет назад,наверное,не было 2GIS

раскрыть ветку 2
0
Да, мой косяк, когда писал концовку, забыл, что ранее упоминал 2гис)
0
Да и в 2гис нет деревень. Только крупные города.
-1

Сон, где рассказчик прожил неделю, да еще и помнил все в таких подробностях, ну и бредовый сюжет.

раскрыть ветку 6
+4
Нет. Я один раз во сне прожила целую жизнь и проснулась, это было очень странное ощущение.
0

А ничего, что это был необычный сон? Или тебе каждый раз снятся сны-предсказания? В самом начале, черным по белому написано, что сон был необычный! К тому же я не вижу проблемы в том, что для рассказчика во сне прошла неделя. Да хоть год.

раскрыть ветку 4
0

Крипи истории тем и привлекают, что в них всякая херня творится, но при этом сам рассказчик законы логики не нарушает. А это какая-то байка из склепа.

раскрыть ветку 3
-2
Можно и мне это покурить?
Похожие посты
188

В доме моей бабушки висит кровоточащий портрет

Как и обещали, мы перевели для вас новый рассказ, не связанный с историей Кэти. Мы были счастливы, получив разрешение автора на перевод его историй, и надеемся, что он вас не разочарует.


Оригинал (с) Darkly_Gathers


Над переводом мы работали в команде с @julides и @RoseMadder


Надеемся, сегодня ничего не потревожит ваш сон

В доме моей бабушки висит кровоточащий портрет Reddit, Перевод, Длиннопост, Nosleep, Ужасы, Страшные истории, Истории из жизни, Крипота, Городские легенды, Перевел сам, На ночь, CreepyStory, Яндекс Дзен

Мой двоюродный младший брат первым нашел этот портрет. Есть у него такая привычка – бродить по дому после семейных сборищ, и вот однажды ночью это произошло.


На следующее утро он был вне себя от восторга. Он буквально не затыкался, рассказывая о своей находке. Ну, по крайней мере, нам, детям, он все уши прожжужал, но взрослым о портрете даже не заикнулся. Наверное, боялся получить нагоняй за ночные прогулки. Дом был действительно огромным, и бабушка всегда говорила нам не бродить по нему и в особенности не заходить на верхние этажи.


Он всю жизнь был фантазером, мой двоюродный брат Мейсон, поэтому, само собой, я сначала не поверила в его россказни. Я просто закатила глаза и продолжила читать книгу, а моя сестренка и другой двоюродный брат играли в «Mario Kart» и едва обратили внимание на восторженные вопли Мейсона.


Но он настаивал на том, что видел. Размахивал руками, то и дело попадая нам по лицу. Он клялся своей жизнью, жизнью, что говорит правду и только правду, и потихоньку мы начали проникаться его рассказом.


Признаюсь, мне было любопытно. Нам всем было любопытно. Так что после того, как Мейсон со всей горячностью попросил нас поддержать его затею, мы, к его радости, разработали план. План был в том, чтобы подождать, пока взрослые улягутся спать и затем тайком пробраться в комнату, где якобы висел «истекающий кровью портрет».


Наступила ночь Х. Я и моя сестра, держа фонарики в руках, осторожно выбрались из спальни и пересекли коридор, чтобы постучаться в дверь комнаты наших двоюродных братьев. Все вроде шло хорошо: взрослые спали в другом крыле дома, но, конечно, кто-то из них мог и проснуться от стука.


В конце концов, стучать и не пришлось. Дверь была слегка приоткрыта, стоило осторожно толкнуть ее, и она отворилась с легким скрипом. Мальчики уже приготовились и ждали нас. Мейсон что-то восторженно шептал своему брату, а тот безуспешно пытался его заткнуть.


– Отлично, – сказал Мейсон, завидев нас. – Все готовы? Выключайте фонарики и идем!

Он открыл дверь настежь и исчез в полутьме.

Обменявшись взглядами, мы послушно выключили фонарики и последовали за ним.


Дом нашей бабушки был просто огромным, в нем было множество лестниц, ведущих к тому или иному этажу. Поэтому, чтобы не наткнуться на кого-то из многочисленных тетушек и дядюшек, мы прокрались к задней части дома, к лестнице, которую редко использовали. В коридоре затихающим эхом отдавался чей-то храп.


Лестница в полумраке казалась куда выше, чем днем, и мы, глядя на нее, даже немного испугались, сердце у меня екнуло при мысли о том, что мы делаем что-то, что нам всегда запрещали. Но кроме этого мы чувствовали и восторг, предвкушение от тайны, скрывающейся в темноте. Крупные, темные ступени исчезали в полумраке, те самые «запрещенные» этажи лежали прямо перед нами…


– Шарлотта, мне страшно, – прошептала сестра, теребя меня за рукав. Я мягко шикнула на нее и потрепала по волосам.


Мейсон тем временем уже ступил на нижнюю ступеньку лестницы – и начал подниматься. Он-то уже делал это однажды, а вот для нас это была дорога в неизвестность.


Мы поднимались наверх, медленно и осторожно, шаг за шагом. Молли, моя сестра, крепко держала меня за руку, Мейсон вел нас вперед, а другой двоюродный брат, Итан, замыкал колонну.


Лестница вела в коридор, заставленный мебелью, по которой бродили тени. Мы шли вперед, а шкафы, стоящие вдоль стен, зловеще нависали над нами. Портреты, изображающие людей, которых мы видели впервые, смотрели на нас свысока.


– С которого из них течет кровь, Мейсон? – прошептала я.


– Его тут нет, надо идти дальше, – ответил он, и мы пошли мимо портретов.


В этом коридоре, в этом секретном месте совсем не было окон, но я слышала свист ветра за стенами дома, и от этого звука у меня мурашки бежали по коже.


Портреты все так же смотрели на нас с высоты, как будто предупреждая.


… Я отвернулась.


– Вот, посмотрите! – прошептал Мейсон, резко сворачивая направо, в длинный и узкий коридор. Стены здесь были совсем пустые. Ни окон, ни дверей, кроме одной – старой, обшарпанной двери в самом конце.


– Что за фигня, братан? – пробормотал Итан, и я легонько стукнула его по руке, чтобы не ругался. Он поморщился, но продолжил: – И ты сюда ходил один? Ты что, совсем с ума сошел?


Мейсон только усмехнулся:


– Я не трус, Итан, вот и все. Идемте, нам сюда.


И он включил фонарик и двинулся дальше по коридору. Мы сделали то же самое. Огромная тень Мейсона подрагивала в свете фонариков и расползалась по стене, обрываясь у потолка.


Мы подошли к двери из темного дерева. Она оказалась не заперта, и, сунув фонарик под мышку, Мейсон ухватился за нее двумя руками и открыл. Мы поежились от протяжного, низкого скрипа, отраженного стенами… Но больше ничего не произошло. Ветер все еще шелестел где-то снаружи, только теперь его почти не было слышно.


Мы вошли в комнату один за другим.


Стены были черными, без единого окна. На полу стояло множество деревянных стульев. Они были расставлены как попало, без какого-либо намека на порядок. У стен друг напротив друга располагались два одинаковых темных шкафа, один слева от меня, другой справа, а на маленьком круглом столике в углу примостилась лампа вместе с набором подставок и потрепанным спичечным коробком.


Дальняя стена была пустой, если не считать одного-единственного предмета. По центру висел одинокий портрет в рамке. Он изображал пожилую женщину, чье лицо искажалось в неприятной гримасе.


Морщины на ее лице из-за теней казались больше и глубже.


– Вот про него я говорил, – восторженно сказал Мейсон, понизив голос. Осторожно раздвигая стулья, он прошел вглубь комнаты.


С каждым его шагом ближе к жуткой картине я все отчетливее ощущала, как внутри меня нарастает ужас. Сестренка прижалась ко мне еще ближе.


– Шарлотта, – прошептала она, но ее голос доносился до меня как из далекой вселенной.

Мейсон остановился у самого портрета, глядя вверх, а мы встали на несколько шагов позади.


Повисла тяжелая, пронзительная тишина.


А затем Мейсон развернулся к нам, громко хлопнул в ладоши – и тишина разрушилась. Мы в страхе отпрыгнули от него.


– Что за черт, Мейсон! – пробормотал Итан, и на этот раз я от испуга даже не отругала его за это. Страх захлестнул меня с головой, и я изо всех сил старалась побороть его.


– Странно, правда? – спросил Мейсон, почесав подбородок, и повернулся обратно к портрету, направив на него луч фонарика. – Повесили один-единственный портрет в пустой комнате… а ведь на нем, похоже, нарисована бабушка, как считаете?


Я закусила губу и взглянула на старую женщину с портрета, на ее крепко сжатые губы. Она действительно была похожа на бабушку… Не то чтобы совсем похожа, но определенное сходство точно было.


– Похоже, что нарисовать хотели именно ее, так ведь? – спросила я у остальных.


– Может, поэтому она и спрятала портрет? Ей было стыдно за него, и она не хотела, чтобы кто-нибудь его увидел, – предположил Итан.


– Без понятия, – ответила я. – Если портрет ей не понравился, почему бы просто его не выкинуть? Зачем вешать его на стену? Она даже дверь в эту комнату не закрыла.


– А, так дверь была закрыта, - ответил Мейсон как бы между делом, и, даже не знаю, почему, но по моей коже побежали мурашки.


– Что значит закрыта? – спросила моя младшая сестренка. Он пожал плечами.


– Да то и значит. Я вскрыл замок, это оказалось не так уж и сложно. Тем более, я тренировался.


–Так в итоге мы не должны были сюда заходить? – спросила я у него, оглядываясь на портрет. – Может, лучше пойдем?..


-– Нет, погодите, я же еще даже не показал вам главное! Из него ведь течет кровь, вот почему я вас сюда привел! – Мейсон подошел ближе к картине и, протянув руку вперед, запустил пальцы за нижнюю рамку портрета. Потом он отодвинулся и посветил фонариком на свою кожу. Я невольно сощурилась от света, но все равно придвинулась поближе, вглядываясь в его руку.


Пальцы были покрыты липкой, темной субстанцией. Она напоминала сок, или деготь, или…


– Кровь, – прошептал он.


Итан цокнул языком и покачал головой.


– Это не кровь, дурачок. Это что-то типа… чем покрыли стены.


– Стены покрыли? – повторил Мейсон. – Что за фигню ты несешь?


Я вздохнула и отвернулась, снова взглянув на ужасный портрет.


Я посмотрела старухе прямо в глаза. Заметила белки глаз, виднеющиеся вокруг радужки.


И надтреснутые, желтые зубы во рту, растянувшемся в широкой ухмылке.


Зубы.


Ухмылка.


Я вскрикнула, внезапно все осознав, отчаянно попыталась вздохнуть, но ужас душил меня, и в комнате вдруг резко, в одну секунду, стало тихо. На спине выступил пот.


– Ребята, – прошептала я, изо всех сил выговаривая слова, – женщина на к-картине, она ведь не улыбалась минуту назад, верно? Вы видели ее зубы?


– Нет, – хрипло ответил Итан. Мы все посмотрели на портрет. – Нет, не улыбалась.


– Нам нужно уходить, – пробормотала я, отступая назад. Сердце колотилось, пульс зашкаливал, а я пятилась к выходу, расталкивая стулья, со скрипом проезжающиеся по деревянному полу. Остальные последовали за мной, и мы сбились в кучку у самой двери.


Только теперь она была закрыта.


Не помню, чтобы кто-то закрывал ее.


И я не могла найти ручку.


Я отчаянно попыталась нащупать ее, и, хотя мне безумно страшно было отвести глаза от портрета, пришлось сделать это, чтобы отыскать ручку. Только вот ее не было. Совсем.


– Где она? – с шипением выдохнула я. – Где она?


– Там! – закричала Молли, указывая наверх. – Там, наверху!


Мы все подняли головы, и, да, ручка была там, она переместилась… прямо на самый верх двери, туда, где мы точно не могли ее достать.


Пол заскрипел.


Мы одновременно повернулись и посмотрели на портрет, направив на него лучи фонариков. Только вот на портрете больше никого не было. В рамке осталось только темное пустое место.


И на мгновение наступила тишина.


Тишина, которую нарушил скрежет когтей по потолку.


Я подняла фонарик, запрокинула голову, чтобы посмотреть наверх, и луч света упал на огромную сороконожку, у которой было лицо той старухи. Она смотрела прямо на меня.


Она задержала взгляд еще на мгновение. Ее лицо растянулось в ухмылке. А затем этот оживший кошмар пополз. Быстро. Множество подрагивающих, напоминающих ножи, ножек царапали потолок, пробираясь к ближайшей к нам стене.


И я закричала. Мы все закричали. Нас охватила паника; комната погрузилась в хаос; мы бросились сквозь ряды стульев, отчаянно крича и моля о помощи. Итан бил и пинал дверь; Молли… Где Молли? Она забилась в самый дальний угол. А отвратительное существо с портрета скользнуло на пол и уже пробиралось сквозь стулья, его глаза были широко открыты, изо рта доносилось шипение.


– НАЗАД, – закричала я, схватив стул и выставив его перед собой как щит, хотя руки у меня отчаянно тряслись. Но она подползала ближе. И ближе. И ближе.


Итан через всю комнату швырнул в нее стулом и попал прямо в голову. Ухмылка существа даже не дрогнула, а вот глаза… глаза обратились в другую сторону, сороконожка резко повернулась и бросилась к Итану.


«Думай, Шарлотта, ДУМАЙ. Что ты можешь сделать?!»


Молли уже добежала до двери. Она стояла на стуле, который держал Мейсон, и пыталась дотянуться до верха двери, дотянуться до спасительной ручки.


– Черт, ЧЕРТ, – закричал Итан, когда сороконожка бросилась к нему. Он отступил, отчаянно размахивая перед собой стулом, пытаясь ударить или хотя бы задеть ее.


Я сделала то же самое, что и он: охнув, подняла один из стульев и запустила его через всю комнату, прямо существу в голову. Один глаз провернулся прямо в глазнице и уставился на меня, сороконожка снова развернулась.


Мне нужно было что-то придумать. Но я не могла… не могла думать. Молли и Мейсон пытались добраться до ручки. Им просто нужно время, еще пара минуток… я отступала назад, пока не ткнулась бедром в маленький столик в углу. Я повернулась, увидела покачнувшийся от толчка газовый фонарь и схватила его.


– Итан, – крикнула я, – картина! Ты сможешь принести ее?


Итан кивнул и бросился к портрету сквозь стулья, а я открыла ближайший шкаф и нырнула внутрь, захлопнув за собой дверь и изо всех сил вцепившись в нее. Сороконожка шипела и жадно скреблась где-то снаружи. Она грызла и царапала дверь, но сдалась где-то через минуту, и я услышала, как она пробирается сквозь стулья. Собрав в кулак всю свою храбрость, я открыла дверь и снова шагнула в комнату.


Итан снял картину со стены, и я увидела, как он бросил ее на пол.


– НЕПОСЛУШНЫЕ ДЕТИШКИ НЕ ДОЛЖНЫ ВХОДИТЬ В ЗАПЕРТЫЕ КОМНАТЫ, – прошипел монстр грубым, вибрирующим голосом.


– Что теперь, Шарлотта? – крикнул мне Итан, уворачиваясь от твари.


– Отойди! Я уничтожу портрет! – крикнула я в ответ.


«Может, это остановит его. Может, я уничтожу это существо!»


– Давай! – скомандовал он.


Сороконожка замерла. Верхняя часть ее тела дернулась, она взглянула на меня, по-прежнему ухмыляясь, и я разбила стекло фонаря. Газ внутри зашипел, и я дрожащей рукой взялась за спичку.


Она сломалась пополам.


– Быстрее, Шарлотта! – умоляюще воскликнул Итан.


Сороконожка двигалась ко мне. Комната была большой, но недостаточно большой… и краем глаза я видела движение существа, видела, как оно приближается… Скрип и скрежет ее ног, перебирающих по полу, становился все громче.


Я чиркнула по коробку второй спичкой, и, слава богу, она загорелась. Я поднесла ее к фонарю, и пламя мгновенно занялось.


А потом я изо всех сил швырнула фонарь в портрет.


Он вспыхнул, и я прикрыла глаза, спасая их от яркого света. В комнате раздался пронзительный визг, по стенам заметались тени; все вокруг менялось и двигалось, я не понимала, что происходит.


… Но вдруг дверь, ведущая в комнату, распахнулась. Молли добралась до ручки и повисла на ней, ее ноги беспомощно болтались в воздухе. Потом она скользнула вниз, и Мейсон с трудом

поймал ее.


– Идем, Шарлотта! – крикнул мне Итан.


Я огляделась в поисках существа, но его нигде не было видно. Оно исчезло. В последний раз взглянув на полыхающий портрет, я выбежала из комнаты вместе с остальными. Мы захлопнули дверь и помчались по темным коридорам, расталкивая мебель, лишь бы побыстрее оказаться у лестницы, в безопасности…


И на нижних ступеньках, в полумраке, уже кто-то стоял.


Мы закричали и налетели друг на друга прежде, чем поняли, кто стоял перед нами.

Это была бабушка.


– Что за… Во имя Господа, почему вы все еще не в кроватях? – спросила она, поправляя очки. – Разве я не говорила вам не ходить на этот этаж?


Бессвязно, перебивая друг друга, мы одновременно попытались рассказать ей о том, что случилось, и она принялась успокаивать нас. Мы объяснили, что увидели. Сказали правду. О том, как мы нашли картину. О том, как на нас напало то существо. Мы как раз добрались до того момента, как я спряталась в шкафу, и тут она нас перебила:


– О боже, боже ж ты мой, – пробормотала она, обнимая нас всех. – Мейсон… ты поступил очень глупо, вскрыв дверь. Эта комната опасна. На самом деле опасна! Я не просто так ее закрыла! И вы все должны пообещать мне никогда больше туда не заходить, никогда!


– Конечно, – ответила я вместе с остальными. – Никогда больше!


– Хорошо, что ничего страшного не случилось, – добавила она. – Вы теперь в безопасности, обещаю.


– Но нам нужно вернуться, – встрял Мейсон. – Нужно запереть дверь! На всякий случай.


– Не стоит, – ответила бабушка. – Даже если дверь оставить открытой настежь, она не сможет выбраться из комнаты. Для этого и нужен портрет.


Наступила тишина.


– В… в смысле? – спросила я.


– Портрет привязывает ее к комнате, поэтому мы все теперь в безопасности, – откликнулась бабушка. – Пока портрет висит на стене, она не может выйти из комнаты.


Я посмотрела на Итана, чувствуя, как кровь стынет в жилах.


Бабушка поправила очки.


– Что такое?.. Вы ведь не повредили портрет, правда?


***

Правила требуют, поэтому Дзен.

Показать полностью
98

Барахland

Городок, в котором я живу, совсем маленький - всего на семнадцать с лишним тысяч человек, но в нём постоянно что-нибудь случается. Притом, как правило, нехорошее. Как-то так издавна повелось, что всевозможные маньяки, извращенцы и прочие социально опасные персонажи заводились не где-нибудь там в Ставрополе или Ростове, а именно у нас, в глухой провинции. Не удивительно ли? Из того, что происходило на моей памяти, могу назвать, например, бойню на Кольцевой 47 - отец семейства внезапно поехал крышей и зарезал свою спящую жену, тёщу и двоих детей, а после этого самоубился. Притом КАК самоубился - вспорол себе живот и яростно рвал наружу кишки, пока не истёк кровью. Ну или всего год назад - аллея на Фрунзе. Глухая ночь, парочка, оба в стельку пьяные. Видимо, решили уединиться в кустах. Наутро - два изуродованных трупа. Голова парня валялась в канаве в десяти метрах от тела, голову девушки так и не нашли. Убийца, кем бы он ни был, тоже не нашёлся. Один свидетель преклонного возраста, плохонький фоторобот. Уже год ищут по всему ЮФО, без толку.

Как вы уже поняли, в наших реалиях люди стараются лишний раз ночью по задворкам не шляться. Да и не только по задворкам, по улицам даже. После наступления темноты мало кого можно встретить гуляющими пешком, молодёжь особо храбрую, разве что. Днём все ходят по делам, с работы на работу, бабки сидят на лавочках, дети копошатся на площадках под строгим присмотром мамаш - и, в принципе, все живы, все довольны. Но только всегда была и сейчас есть одна категория людей, которым плевать на правила и которые постоянно сбегают из-под присмотра в самые НЕ подходящие для тусовок места - к заброшенным домам, в чащобу брошенного парка, на свалку. Подростки. К этой категории относится в том числе мой племянник Максим. Чрезмерное количество бродящих в организме гормонов вкупе с шилом в заднице делают его абсолютно неуправляемым четырнадцатилетним придурком, который уже незнамо какой по счёту раз просачивался на улицу "просто погулять" и исчезал на весь день. Часто он и вовсе по темноте домой возвращался. Сестра его наказывала, конечно, но это было бесполезно. Когда перестали выпускать из дома - стал сбегать с последнего урока до того, как его заберут. Я почти наверняка могу сказать, что он там с компанией таких же непутёвых тайком пил пиво или даже что-то покрепче. По возвращении от него вечно разило мятной жвачкой, будто он пытался скрыть подозрительный запах. Что поделать, свою голову не приставишь...

Насколько мне было известно, сбегал Макс чаще всего в одно и то же место, которое в его среде называли Барахолкой или Барахland'ом. Уж не знаю, отчего такое название прицепилось к несанкционированной свалке под окнами заброшенного вытрезвителя - может быть, крупный бытовой мусор, бывший на этой свалке в изобилии, на их сленге называли барахлом. Находилось это безобразное местечко в запустелом дворе в трёх кварталах от нашего дома, и для всех местных подростков там было словно мёдом намазано. Что же так их привлекало? А неясно. Если придерживаться версии про распитие алкоголя, видимо, изолированность Барахолки, её закрытость от посторонних глаз. Я как-то раз ходил туда, осматривал местность. Двери вытрезвителя - одноэтажного сарайчика, облицованного серым, потрескавшимся гипсокартоном - давно были выбиты. Внутри под обрывками глухих занавесок ещё стояло несколько коек, вокруг которых были разбросаны пачки из-под сухариков, чипсов и прочей вредной сухомятины. Интересно, как кто-то в этой затхлости и вони умудряется невозмутимо есть чипсы. Банки из-под газировки, пивные бутылки тоже были, но не сказать, что много. Нехорошее место, всё равно. Двор, как правило, пустует. Лишь изредка можно увидеть местных жителей-пенсионеров, неторопливо прогуливающихся до мусорки и обратно. Неусыпными стражами Барахland'а были и остаются лишь возвышаюшиеся над ним трубы котельной.

Была ещё одна вещь, из-за которой сестра сильно беспокоилась, когда этот дурень в очередной раз надолго пропадал. Как-то так сложилось, что Макс дружил с Коленькой. И, по факту, был его единственным другом. Коленька этот - старший сын местной шлюхи, пытавшейся в одиночку воспитывать пятерых детей от разных самцов, имён которых она, кажется, не то что не помнила - не знала никогда. Ключевое слово "пытавшейся". Ничего не скажу, её потомство всегда выглядело здоровым, сытым и было адекватно одето. Но только внимания она им не уделяла от слова совсем. Дети росли как трава. Я даже не уверен, ходили ли они в школу. Младшие, наверное не ходили, потому что две сестрёнки, лет шести и восьми, все будни напролёт торчали во дворе, пытаясь хоть чем-то себя занять, и заодно нахватывались всякого от не очень трезвого дворового контингента. Знаете, когда маленькая девочка, спотыкаясь и падая, вместо того, чтобы хныкать и звать маму, начинает своим тоненьким голосочком материться на чём свет стоит - не понимаешь, как реагировать. Грустно, конечно.

Ладно, что-то я ушёл не в ту степь. В общем, Коля этот был козлом отпущения. Не столько даже из-за своего происхождения, сколько из-за того, что воровал он. Притом воровал даже не деньги, а книги, всего-навсего. В основном обычные учебники - мать ему не покупала же. Дожидался, когда школота посбрасывает на траву портфели и побежит налегке дурачиться, и шарился в них. Любознательный был, любил читать. Ну и когда выяснилось, кто книги крадёт - не стало житья пареньку. Началась какая-то вакханалия, настоящая травля: каждый стремился нагадить Коленьке посильнее, как-нибудь унизить, подставить, порой и просто били его. Стаей собирались и избивали бедного пацана, который находил в себе силу воли, чтобы терпеть все издевательства. Он просто поднимался с колен, облизывал разбитые вкровь губы и уходил дальше по своим делам с ничем не омрачённым выражением лица. Максим пытался защищать друга, но заканчивалось тем, что увестые пинки дворовых задир доставались и ему тоже. Они с Колей всегда были в меньшинстве. Порой под моими же окнами кипели такие разборки, что я всерьёз волновался, как бы племянника там совсем не пришибли.

Хуже было, когда компания этих подростков уходила всей кучей в Барахland. Там они были одни, без намёка на присмотр, и бояться нужно было даже не одичавших собак или каких-нибудь маньяков-каннибалов, захотевших отведать молоденького мясца, а того, что сами малые перессорятся и в запале драки поубивают друг друга каким-нибудь металлоломом. Макс, по всей видимости, тоже в этих сходках участвовал. И Коля ходил туда же. Когда тусы случались в моём дворе и я мог наблюдать за тем, что происходит, он держался в стороночке, но в то же время не бежал без оглядки, завидя своих мучителей. Даже шансы в очередной раз нарваться его не останавливали - видимо, одиночество для него было страшнее любых издёвок. В какой-то мере я его даже понимаю. Выть волком совсем одному, зная, что где-то веселятся, танцуют под модные треки, спорят и проспаривают, пытаются подкатывать к девочкам. Да, девочки тоже ходили на эту свалку. Я знал, буквально тушёнкой чувствовал, что добром не кончится. Но ничего не предпринимал. Да, я в курсе, что я трусливая тряпка. Откосил от армии, пишу код на дому, в уютной тёплой квартирке за железными дверьми. Ничего не поделаешь.

Плохое случилось этой осенью, в сентябре. Барахland был в трёх кварталах от дома (кажется, я уже это говорил), но даже из моего окна всё было отлично слышно. Надрывный крик боли, рычание собаки, два девчачьих голоска визжали от ужаса, созерцая расправу. Даже треск рвущейся одежды доносился до форточки по влажным после ленивого осеннего дождя сумеркам. Я пытался делать вид, что это меня не касается. Смотрел в свой тусклый монитор с унылыми разноцветными строками, сдерживаясь, чтобы не косить взглядом в окно. Но тревога - такое простое и понятное человеческое чувство - неминуемо сгустилась внутри и липким чёрным комком подступила к горлу. Я перестал щёлкать клавишами и внимательно вслушивался в эти ужасные звуки, боясь услышать вопль племянника. В тот день он снова улизнул. К счастью, обошлось. Раздались звуки хлёстких ударов, собака заскулила. Кто-то из мальчишек зарычал от досады, другой выплюнул с чувством пару ругательств, но оба они быстро заткнулись. Больше я ничего не мог разобрать. Из-за того, что я так внимательно прислушивался к происходящему на улице, барабанные перепонки натянулись до предела, как и нервы, и потому внезапный стук в дверь заставил меня подскочить в кресле и пролить на ковёр остывший чай. За дверью топтался на месте, растянутый вширь кривой линзой глазка, Максим. Он выглядел напуганным.

Я небрежно отпёр двери и встретил его со словами, мол, какой же он говнюк мелкий, что шляется до темноты где ни попадя, но он, перебивая меня, едва ли не крикнул:

- Быстрее, вызови скорую! Кольку подрали!..

Он запыхался, голос у него дрожал. Мне показалось, он плачет. Следом за племянником в квартиру ввалился этот беспризорник. Рукава в лохмотья, кисть левой руки тоже в лохмотья... Правой рукой он зажимал левое ухо, и из-под ладони струилась кровь, залившая уже всю куртку по грудь.

- Только маме не рассказывай, она меня убьёт, она меня убьёт... - ныл Макс, путаясь у меня под ногами, пока я пытался оказать Коле хоть какую-то помощь. Пакет с замороженным фаршем, перекись, бинты. Кровь не останавливалась. Когда он убрал ладонь, мне сделалось плохо: ухо было почти полностью оторвано, висело на тонком лоскуте кожи.

- Ничего, не страшно. Я же не оглох, всё слышу. Больно только, - Коля, весь окровавленный, бледный, как смерть, легонько улыбнулся, и боже, как это было страшно... С этой его словно замороженной мимикой он походил не то на зомби, не то на призрака, носящего своё тело в том плачевном состоянии, в котором оно было на момент смерти.

Наконец приехала скорая, мальчишку повезли в травмпункт. Его требовалось сопровождать взрослому человеку, поэтому поехал со мной - зная его маман, можно было не ждать, что она удосужится уделить внимание раненному сынку. По дороге кое-что вскрылось: собака, напавшая на Колю... это была не бездомная собака. И она не просто так напала. Этой весной Сергею - главному местному задире, который больше других издевался над Коленькой - родители подарили щенка. Беспородного, но что-то в нём определённо было намешано от бультерьера: крепенький, морда как у свиньи, глазки-бусинки. Но не будь обманут милым внешним видом этого существа. Подавляющее большинство бултерьеров - тупые монстры, которых люди почему-то иногда содержат в качестве питомцев. Дарить такого щенка пацану, склонному к насилию, было в перспективе очень плохим решением. Хотя я не в праве кого-либо обвинять. Подозреваю, что родители даже не догадывались, что он вытворял, пока никто из взрослых не видит. И вот Серёга, оборзевший от безнаказанности и совершенно утративший понимание грани дозволенного, натравил теперь уже молодого дурного пса на беззащитного пацана. Ему повезло, что у остальных ребят здравый смысл всё же сохранился. Они оттащили собаку, а самому Серому, по всей видимости, набили рожу - после я его видел с синяком под глазом.

Из травмпункта Колю первым делом быстро потащили в хирургию пришивать оторванное ухо, пока оно было ещё пригодно. Потом загипсовали руку. На осмотре выяслилось ещё и то, что ключица у него была давно сломана и нормально не срослась, сформировав подобие дополнительного сустава. По словам врача, пареньку было больно даже просто шевелить рукой. Лечение этой застарелой проблемы уже не было срочным и не входило в программу "скорой помощи". Нужны были некоторые документы, страховой полис и направление из поликлиники, кажется, это так называется, не помню - сам, к счастью, на здоровье не жалуюсь из всех врачей посещаю разве что окулиста. И вот тут встала проблема: оказывается Коля не был определён ни в местную поликлинику, ни в какую-либо из райцентровских, и полиса у него тоже не было. Пробили по базе, и ничего. По нулям. Сомневаюсь, что он вообще когда-либо бывал на приёме у врача до того дня. Я объяснил медперсоналу, что никаким родственником ему не прихожусь, и попробовал в двух словах пояснить за ситуацию в его семье. От моего откровения у них глаза полезли на лоб. После некоторой возни полис пацану всё же великодушно заказали и отправили его перебинтованного домой, но...

Наверное, я зря это вот так просто вывалил всё врачам. Они, как назло, оказались людьми ответственными и "сочувствующими". Во всём дворе ведь никто за эти годы не решался настучать властям на неблагополучную семью. Никому не было до них дела, они жили словно за ширмой, в слепой зоне. А теперь... Не прошло и недели, как к шлюхе приехали из органов опеки. Чужой автомобиль надолго во дворе не задержался. Увезли всех пятерых. Мамаша сперва сопротивлялась, но потом поняла, что бесполезно, и растеряла весь энтузиазм. Стояла и опустевшими, потухшими глазами смотрела на то, как её плачущих и барахтающихся детей запихивали в машину. Коленька сопротивлялся сильнее всех. Кричал, что у него здесь дом, и друзья, и Тузик... У него, оказывается, тоже была собака. Приручил, прикормил бродячего кабысдоха какого-то. Стояла так несчастная мать ещё долго после того, как машина уехала, а потом поплелась в дом. Кажется, она была нетрезва. В иной ситуации я бы много не думал о том, что из этого получилось, но я тушёнкой чувствовал, что виноват в этом сырборе. Именно я - кто же ещё? С другой стороны, приют всё же лучше, чем такое вольное, беспризорное существование. Там, возможно, у них у всех появится шанс стать нормальными людьми.

Прошло ещё около месяца, возможно, чуть больше. Ночи неотвратимо становились холоднее, и трубы котельной наконец задымили, кипятя жидкую ржавчину в старых батареях. Именно в это противное, межпогодное время по двору прокатился слух, что Коленька сбежал из детского дома. Это звучало так, как будто он сбежал из тюрьмы: отчасти с пренебрежением, отчасти с опаской. Слух распространяли, как можно догадаться, подростки. От Макса я узнал, что Колю якобы видели в нашем районе в сумерках, и не где-нибудь там в подворотнях - именно на Барахолке. Его рука всё ещё была в гипсе. Я предостерёг племянника, чтобы он не пытался за ним гоняться. Зная его, можно было предположить, что он однозначно захочет повидаться с товарищем, но самому этому товарищу по-хорошему нельзя было ни с кем контактировать. Он был в бегах, он скрывался. Что-то снова заставило меня думать о нём. Тягучими вечерами я куковал у себя в комнате, слушал собачий вой за окном и гадал, как Коля выживает на воле. Как добывает пищу, где ночует. Может быть, шарит по мусорным бакам и делит с кошками подвалы. Хотя он изначально был приучен к беспризорной жизни... Но крыша над головой у него была, хоть и негостеприимная. Я долго и безрезультатно гадал, зачем же он сбежал, а потом забыл об этом.

Просто мне быдо очень жалко пацана. Бомжей у нас в городке практически нет, а те, что заводятся, ну... не выживают долго. Последнего серийного убийцу у нас выловили четыре года тому назад, и он специализировался именно на бездомных. Семь трупов на одного, подлавливал пьяных, или спящих... У него даже не было никаких мотивов, ему, блин, просто нравилось убивать людей. Это ещё полбеды. Если полиция хоть как-то справляется со своими обязанностями, то службы по контролю за безнадзорными животными у нас просто нет. Конкретно моему району повезло, потому что здесь не базируется ни одна стая, и по крайней мере днём можно спокойно и уверенно гулять по улицам. А по другую сторону от реки, бывает, прямо на оживлённом тротуаре нападают. Больше всего страдают дети и пожилые люди. Хотя как на этих псов посмотришь - десять раз подумаешь, а под силу ли с ними взрослому мужику справиться? Порой кажется, что нет. На городских улицах выживают сильнейшие, вот они и остались, исправно размножаются каждый год, крепкие псы, чем-то напоминающие овчарок. Даже "догхантеры", которые у нас появились, если память не изменяет, в 2014 году, не смогли их одолеть. Иногда я всерьёз думаю, что наш город проклят. И Фёдорович отчасти эту мою точку зрения разделяет.

Ах да, я же вам совсем забыл рассказать про Фёдоровича. Какое упущение! В общем, наверное, у каждого двора есть свой чудак-пенсионер, проповедующий разнообразные теории заговора, политику, суеверия и прочую дичь, порой прилюдно. И у нас вот был Геннадий Фёдорович. Он по обыкновению заседал на скамейке во дворе, страшно ругал Америку, но при этом, по моему личному наблюдению, любой водке предпочитал бурбон. Так вот, он был уверен, что город стоит на некоем разломе в земной коре, из которого сочится "негативная энергия". Отсюда, по его мнению, и общее неблагополучие, и преступность, и периодически сходящие с ума "слабые личности", и микроклимат гадкий, и монстры. Последний пункт вообще был его излюбленной темой. Его историями о разнообразных жутких тварях, якобы существующих бок о бок с нами, можно было заслушаться. И всё было бы ясно как день, если бы он говорил о каких-нибудь нормальных мифических существах вроде упырей-вурдалаков, оборотней, леших, йети и прочих таких, но нет же! Откуда он своих образин вытаскивал, я не знал: искал о них в интернете и ничего не находил. Про медуниц он рассказывал, которые расклёвывают черепа пасечникам, про симопсов, про кожаных котов каких-то, которые ползают по вентиляции и разносят по квартирам споры чёрной плесени... Грибком у нас многие дома страдали. Интересный дедок, да.

Собственно, я бы не знал об этой причуде соседа так подробно, если бы не довелось один раз с ним спорить на эту тему. Помню, как-то раз он сидел у себя на скамейке, а я вышел во двор размяться немного, а то засиделся в четырёх стенах. Услышал, что он что-то про симопсов снова ворчит, и из чистого любопытства начал у него спрашивать побольше.

- Эх, вот во что сейчас молодёжь верит, - говорит. - Рейки там, слендермены... херня пиндосская. Всё это басни. А у нас, известно дело, существуют, вполне себе существуют ЕЖики и БАЖики...

От этих слов у меня тогда перед глазами мгновенно раскрутился старый клип на песенку "Йожин с бажин". То ли болгарскую, то ли чешскую, не помню. Я не сдержался и хихикнул.

- А чо ты смеёшься? - Фёдорович, кажется обиделся. - Это вполне себе общепринятые аббревиатуры - естественные животные, типа кошечек, собачек и всего того, к чему мы привыкли, и биологически аномальные животные. Реликты, мутанты, а то и вовсе искусственно созданные. Вот, взять хотя бы тех же симопсов - слышал, два дня назад женщину на набережной загрызли? Насмерть... Твари проклятые, никакого житья от них нет. Горло разодрали, горррло! Запомни, юнец: когда нападает собака, она кусает за руки или за лицо, а когда нападает симопс - вцепляется сразу в глотку, чтобы ты не смог закричать...

На самом деле женщину, возвращавшуюся с базара с сумкой продуктов, загрызла стая собак.

Когда в начале ноября куда-то пропал пёс Серёги, первой моей мыслью, естественно, было "завалили догхантеры". Доигрался, довыпускал своего монстра на вольный выгул. Но тушки собачьей нигде не могли найти, тогда моя мысленная версия номер один сменилась на "загрызли бродячие псы". Я лично видел как эти зверюги натурально жрали кошку, выволокли её за задние ноги из-под машины и начали разрывать на части. Так почему бы не случится каннибализму? Никогда ведь не знаешь, чего от этих собак ждать. У Фёдоровича, как обычно, во всём были виноваты симопсы. Вместо того, чтобы по обыкновению тусить со всеми в Барахland'е, Сергей целыми днями нарезал круги по району, обшаривая каждый закоулок и надрывно выкрикивая имя своего недо-бультерьера:

- Абрэк! Абрэк!

Я подолгу сидел у себя за компом, потому что в то время меня наняли для работы над одной инди-игрой, и вынужден был выслушивать всё это, и, наверное, впервые мне стало жаль Серёжу. Всё-таки любил он эту псину. Наверное, у меня слишком много свободного места в мозгу, что я так часто задумываюсь о совершенно чужих мне людях.

- Абрэк! Абрэк!..

Так продолжалось с двух часов дня до темноты... не знаю, дней пять, может шесть. Потом крики стихли. Нет, Абрэк не нашёлся, ни живым, ни мёртвым. Сергей пропал.

Это событие оказалось мне неожиданно близко. Вряд ли вы можете представить, насколько становится не по себе, когда всю жизнь думаешь о том, что твою улицу беда минует, а потом раз! - и вот она, беда-то, прямо в доме напротив... Моя сестра живёт в этом доме. А я живу один. Родители давно перебрались в деревню, подальше ото всех этих ужасов. Мне и прежде бывало очень одиноко по вечерам, но тогда стало вовсе невыносимо. Не знаю, что на меня нашло, но я попросился к сестре пожить недельку. Она была не против. Так что всё происходящее я наблюдал даже с более близкого расстояния, чем мог бы из своей укромной норы. Полицейские опрашивали всех дворовых на тему того, где Серёжа обычно гулял, с кем общался, чем увлекался, и т.д., и т.п.. Конечно же, они быстро разузнали про Барахland. Прочесали там каждый сантиметр, осмотрели и чердак вытрезвителя, и полуразвалившийся сарай, и все окрестные гаражи прошерстили. Знаете, что они нашли? Браконьерскую чёрную икру. Но не мальчишку. Никаких признаков его присутствия. Искали они так вместе с волонтёрами, всем скопом четыре дня. Загрызли собаки? Даже если сожрали бы совсем, остались бы как минимум кровь и обрывки одежды. Проверены были и все канализационные люки по району, те, что шатались или были открыты, осмотрели и изнутри тоже - и снова ничего. На пятый день было решено расширить область поисков, а двое полицейских остались дежурить на Барахолке ночью. Начали спрашивать про подозрительные, незнакомые автомобили. Пошли слухи, что Серёгу похитили.

На вторую же ночь дежурства на свалке выловили Коленьку. Где он всё это время так успешно скрывался, отвечать он отказался. Я почти уверен, что перед тем, как возвратить беглеца в детский дом, его допрашивали со всей строгостью. Так уж получилось, что эту новость я узнал первым. Рассказал сестре и племяшу за чаем после припозднившегося завтрака, и знаете... Максим очень странно отреагировал. Новость для него, как для единственного друга этого оборванца, должна была быть грустной. Но то, что увидели мы с сестрой, грустью было никак не назвать. Это был страх. Едва я заикнулся про то, что его будут допрашивать как вероятного свидетеля, он замер, чрезмерно крепко сжав в пальцах чайную ложку. Макс думал о чём-то, и по мере хода мысли в его глазах нарастал ужас. Когда я спросил, что случилось, он просто сказал, что не хочет чай, и ушёл в свою комнату. Мы остались на кухне вдвоём. Это был повод для серьёзного разговора. Сестра рассказала мне, что в тот вечер, когда исчез Сергей, Максим возвратился домой поздно - тихим, бледным. Да и всю эту неделю он был сам не свой. Я, правда не заметил никакой разницы, но, в конце концов она его мать, ей должно быть виднее. У меня начали зарождаться ещё больше неспокойных мыслей. Неужели мой родной племянник в этом замешан? Коленька... Вот у кого-кого, а у него была более чем очевидная мотивация. Ненависть. Месть. Из-за него вся его привычная жизнь пошла под откос, терять было нечего.

Надолго моего терпения не хватило. Вечером того же дня, когда сестра уехала по делам, я без стука вошёл в комнату Макса и сел на табурет напротив его кровати. Он, оторвавшись от телефона, таращился на меня ошалевшим взглядом, но молчал.

- Выкладывай, - говорю.

Повисла тишина, продержавшаяся минуту-другую. Он не желал отвечать.

- Я ведь внятно сказал. Твоей матери нет дома, она ничего не услышит.

- А ты ей расскажешь. Ты копам расскажешь!

- Ты считаешь, я такой смелый?

Мальчика вскочил с места и рванул к двери. Я с трудом успел схватить его за рукав и усадил, брыкающегося, обратно на кровать.

- Ключ у сестры, - говорю. - Второй у меня. Если выпрыгнешь в окно, лечить тебя никто не будет.

- Его посадят! Ему уже есть четырнадцать!

- За содеянное нужно отвечать, - хладнокровно ответил я. - И он ответит. Его уже поймали, так что терять нечего. Тебя я знаю, ты дурак, конечно, круглый, но никак не убийца. А теперь выкладывай. Только тогда племянник наконец понял, что не отвертится.

- У Коли есть тварь. Ручная. Тузиком зовут. Он сначала пса серёжкиного ей скормил, а потом и его самого. Я не знал, честно...

Макс всхлипнул. Он приготовился плакать, чтобы вызвать у меня жалость. Старая, детская привычка.

- Мы вечером встретились, он мне сказал, что Серёже нужно отомстить. Сказал, что где-то на Барахолке есть глубокая яма, что мы его обманем и заставим туда спуститься, а потом лестницу унесём, и пускай он там до утра кукует. Сказал, что у него рука всё ещё болит, и что он один лестницу не дотащит. Я согласился ему помочь. Сержа мы быстро нашли: он ходил с фонариком, всё свою собаку звал. Увидел Колю, удивляется, мол, ю, чмо ходячее, чё припёрся, а тот ему говорит - знает, где его Абрэк. И за нами он пошёл без разговоров. Ну и привели мы его к яме. Честно, я и знать не знал, что там она есть. Сколько раз мимо ходил, не было! И вниз лестница уходит. Серёжа наклонился и посветил вниз фонариком - а там на дне ошейник валяется. Видимо, его пса ошейник. Он вниз едва ли не летел, снова кричал, звал Абрэка. Там внизу какой-то туннель, он пошёл по нему глубже, а мы с Колей вдвоём вытащили лестницу... Пока уносили её подальше, Серж понял, что произошло, и начал нам снизу орать, какие мы ублюдки. Знаешь, что Коля сделал? Он эту яму просто накрыл сверху листом фанеры. Наглухо. Сверху надвинул поддон, на него положил шифер, а сверху ещё и розовую тумбочку взгромоздил. Я ему говорю, типа, зачем ты так стараешься, всё равно утром ему лестницу вернём, вернём ведь? И тут снизу раздался ТАКОЙ вопль... После не было уже никаких криков, никаких звуков снизу... Клянусь, я не знал, что так всё закончится!..

Максим плакал. Я ему почти верил.

- И что это было? - спрашиваю.

- Да не знаю я, не видел, всё же закрыто было! Я там чуть в штаны не наложил. Коля сказал, что внизу живёт Тузик, а Серёга стал для него ужином...

Мне оставалось лишь вздохнуть. Я оставил племянника в покое и ушёл к себе в гостинную.

Я не привык верить в чудовищ. Но знаете, тогда я уже не вполне ясно понимал, во что мне верить. Я сложил ноутбук и лёг спать в надежде, что мой мозг за ночь систематизирует полученную информацию и приведёт меня к логическому решению, но вместо этого он просто не давал мне заснуть. Голова была перенасыщена вводными данными. Я думал о том, почему в нашем районе так мало бродячих собак. Почему так редко показываются на глаза бездомные кошки. Сколько у нас по ближайшим окрестностям было необъяснимых исчезновений детей и подростков? Даже не залезая в интернет, я вспомнил три случая. Особенно уцепился за последний. Уже не вспомню, как звали того паренька, но он был "диггером", то есть шарился по подвалам, бомбоубежищам и прочим подземным структурам. Вот он и не вернулся однажды с очередной своей вылазки. Может, его тоже сожрали? Из того, что я когда-либо слышал о подземных чудовищах, самое близкое - таинственный зверь из Кобякова городища в Ростове. Когда-то очень давно смотрел передачку об этом. Якобы в древних катакомбах живёт ящер, похожий на крокодила, только в шерсти и с большими клыками. Он якобы похищал у местных скот, а когда в сорок девятом году вниз на разведку пошли солдаты - нашли потом только растерзанные тела, кто-то, вроде как, даже пополам был перекушен. Никогда не верил в такую чушь.

На следующий день я всё же решил пойти за советом к "специалисту" в данной области. Найти Геннадия Фёдоровича было несложно, так что я спросил у него про существо, живущее под землёй, которое может съесть и собаку, и человека.

- Чего это ты вдруг в загадки решил со мной поиграть? - дед рассмеялся. - Знаю я, к чему ты клонишь. Да, есть такой зверь, живёт под землёй и человека умеет сожрать целиком, не оставив и косточки! Зайцеголовиком зовётся, по-мудрёному - Lepocephala pilosa. Реликтовый зверь, ещё со времён динозавров доживает. Может быть ты слышал, что в Крыму рыбаки встречают иногда диковинного морского змея: он весь бурой шерстью покрыт, а голова у него заячья. Наверное, он нашим обыкновенным, норным, ближайшим родственником приходится...

Эти слова меня ничуть не успокоили. Даже если я мог допустить, что мальчишку сожрала неведомая тварь, суть была не в этом. А в том, что я знал, кто виновен в случившемся, и ничего не делал, чтобы помочь правосудию. Да, вы снова можете ткнуть в меня, сказать, что я тряпка, что боюсь связываться с полицией. Да, это так. Но речь всё-таки шла о моём племяннике, а не о ком-то постороннем. Виноват он, хоть не ведал, что творит... Я много думал о том, в какой форме мне придётся давать показания. Письменно ли, или может быть за полиграф посадят. Боялся, что соврать не смогу. Не смог бы. Откуда бы я в таком случае знал о деталях произошедшего? В то же время я не мог оставить всё как есть. Совесть просто уничтожала меня изнутри.

Продолжение в комментариях

Показать полностью
361

Рефлексы

На тот момент я учился в коллежде в другом городе, где снимал комнату в квартире, где помимо меня жил еще мужик лет сорока́. В один из будних дней я, как обычно, пришел на пары, зашел в аудиторию и сел за парту рядом со своей подругой.
- Привет, Ника, - сказал я. - Ну что, посмотрела тот фильм? Как тебе?
- Привет, да, нормально, - сказала она с улыбкой глядя на меня. Этот разговор я вряд ли бы запомнил, если б не одна деталь. Ника вдруг резко дернула правой щекой, от этого движения ее глаз, будто подмигнул мне.
- Что такое? - спросил я. - Кольнуло что-то?
- Ты о чем? - она непонимающе взглянула на меня, а через секунду широко улыбнулась, обнажив зубы. После этого она, как ни в чем не бывало, дальше смотрела на меня, ожидая ответа. Это произошло настолько быстро, что я в прямом смысле мог не заметить этого, если б в тот момент моргнул.
- Что ты делаешь?
- Ничего не делаю, - в ее голосе промелькнули нотки раздражения. - Я не пойму, о чем ты.
- У тебя глаз дернулся. И ты очень быстро улыбнулась сейчас. Зачем?
- Не смешно, - Ника отвернулась от меня и начала рыться у себя в сумке.
- Я серьезно, - сказал я. - Просто это странно, но ладно.

Через минуту прозвенел звонок, и началась пара. Преподаватель объяснял что-то, рисуя схемы на доске, и тут его свободная рука резко дернулась. Он продолжил, не обращая на это внимания. Я посмотрел на Нику и на остальных - они будто не заметили этого. Преподаватель тем временем начал рассказывать нам какую-то историю из жизни, отойдя от темы урока. Во время того, как он говорил, он вдруг резко открыл рот и глаза настолько широко, насколько это возможно, и через миг после этого его лицо приняло привычный вид.

Я с удивлением смотрел на него, и через некоторое время он опять на мгновение скорчил это лицо, продолжив говорить после этого, будто ничего не было. Я огляделся и посмотрел на всех сидящих в аудитории - никто не подавал виду, что произошло что-то необычное, пусть даже и такое незначительное и кратковременное.

- Что это с ним? - шепотом спросил я Нику, так как видел, что она смотрела прямо на него и должна была заметить это.
- А что с ним?
- Как он еще рот не порвал от такого?
- Опять начинаешь, - она разозлилась на меня. - Ты уже надоел!
Больше я не пытался спрашивать ее об этих странностях, но за время, проведенное в этот день в колледже, замечал такое еще несколько раз у разных людей. К сожалению кроме меня на это никто не хотел обращать внимания.

После того, как пары кончились, я попрощался с Никой и другими одногрупниками и пошел на съемную квартиру. По пути я встретил женщину, идущую куда-то по своим делам, которая во время ходьбы резко дернулась в сторону и спокойно пошла дальше. Я начал думать о том, что могло быть причиной всех этих вещей.
"Может, это болезнь? - подумал я. - Вроде эпилепсии или Синдрома Туретта..."

Это показалось мне наиболее логичным объяснением. Когда я пришел на квартиру и зашел в свою комнату, я начал искать в интернете о подобных случаях. Однако, найти что-то похожее я не смог.

И вот, я уже готовился к тому, чтобы ложиться спать, как услышал, что мужик, проживающий в соседней комнате, что-то моет на кухне.
"Ну и пусть себе моет", - подумал я и постарался уснуть. Но сон никак не шел, мысли об этих странных дерганных движениях не давали мне покоя. Я ворочался уже где-то часа полтора, и все это время из кухни раздавались звуки бегущей в раковине воды и каких-то полосканий.
"Что там так долго можно намывать?" - подумал я, тихо встал и подошел к двери из комнаты. Не открывая ее, я прислушался к тому, что там происходит.

По звукам было похоже, что он набирает в кружку воды и выливает в раковину. Набирает и выливает... Постоянно, без остановки.
"Ну мало ли, чем он там засрал свою кружку", - подумал я и решил, что скоро он закончит домывать посуду и пойдет спать. Но заканчивать он, похоже, не собирался. Прошло еще минут 15, и за это время он даже ни разу не замешкался, пока занимался этим делом.
"Что-то тут не так", - подумал я и открыл дверь из комнаты.

В этот момент вода сразу же перестала течь, все звуки стихли и наступила полная тишина. Я стоял на месте и думал, стоит ли крикнуть ему что-нибудь или нет. Спустя полминуты я услышал, как на кухне со скрипом открылся шкаф для посуды. А через секунду захлопнулся. Снова открылся и захлопнулся. Это повторялось снова и снова.
- Хорош дверцами хлопать! - закричал я, не понимая, что этот мужик творит. В голове была мысль, что он напился до беспамятства, но я в этом очень сомневался.
- А, это ты, - раздался его голос с кухни. Он прозвучал вполне тревзо и нормально. - Ты уже дома, да?

Я начал было успокаиваться, подумав, что у него там свои дела, но последний вопрос меня немного насторожил.
- А где мне еще быть ночью? - спросил я, не выходя из комнаты. - Мне завтра на пары, а ты тут шумишь, дверями хлопаешь.
- А, - услышал я его голос, с точно такой же интонацией. - Ты уже дома, да?
Мне стало совсем не по себе. Страх начал нарастать.
- Тебя заело что ли? - сказал я, надеясь услышать хоть какой-нибудь другой ответ.
- А, это ты, - услышал я его голос, после чего из кухни раздались шаги. Я махом закрыл дверь и пододвинул к ней кровать.
- Что за хрень, - прошептал я и сел на кровать. Я думал, возможно, стоит позвонить в полицию или скорую. Решил, что если он начнет буянить, то я сразу же позвоню.

Из коридора раздались шаги, звуки которых прекратились возле двери в комнату. Затем шаги начали отдаляться от меня и затихли где-то на кухне. Потом снова приближаться... Он ходил туда-сюда от кухни до комнаты без остановки. Я начал ломать голову над тем, что вообще происходит и что мне делать в этой ситуации.

Когда он в очередной раз подошел к двери я ожидал услышать, как он идет назад, но тут раздался громкий удар в дверь. От неожиданности я вскочил с кровати.
- Твою мать, - непроизвольно сказал я.
Последовал еще один громкий удар, а затем еще один. Я достал телефон и начал звонить в полицию.
- Отделение полиции, что у вас случилось? - сказали на том конце.
- Сосед по комнате неадекватно себя ведет и пытается меня убить. Мне нужна помощь, приезжайте скорее!
- Диктуйте свой адрес, - услышал я спокойный голос и сразу же сказал им, где я нахожусь.
- Что у вас случилось? - внезапно сказали на том конце. - Отделение полиции.
- Что? - я не верил своим ушам. - Я же говорю - мне нужна помощь!
- Отделение полиции, - раздался монотонный ответ. - Что у вас случилось?

В этот момент вместо одного стука в дверь прозвучало сразу несколько, которые произошли настолько быстро, что, казалось, даже отбойный молоток работает медленнее. От этого деревянная дверь затрещала и потрескалась.

Я отошел от двери к окну и подумал, что могу спрыгнуть вниз, так как здесь только второй этаж. Последовала еще одна серия слишком быстрых ударов, от которых в двери образовалась щель. Спустя пару секунд мой сосед уже пролез в эту щель и стоял на кровати в моей комнате.
- Уже дома, да? - сказал он все те же слова, и на его лице на миг появилась большая широкая улыбка, которая тут же исчезла. Я кинул в него свой телефон, но промахнулся. Он должен был пролететь мимо, но рука соседа резко дернулась в сторону и почти незаметным движением поймала телефон.

Я спрыгнул в открытое окно со втрого этажа и приземлился на землю, но не слишком удачно. Я разбил себе нос, ударившись им об свою ногу. В тот момент это меня совсем не волновало, я поднялся на ноги и посмотрел в окно, из которого выпрыгнул. Там никого не было. Я быстро пошел вдоль улицы. В моей голове постоянно всплывали вопросы: "Куда теперь бежать? А если все люди такие? И что теперь делать?"

На дороге я увидел машину, которая должна была проехать мимо меня. Выбежав на проезжую часть, я начал махать руками и кричать. Автомобиль проехал мимо, но затормозил. Дверь открылась, оттуда выглянул мужил лет тридцати и крикнул:
- Садись быстрее!

Я быстро подбежал, открыл переднюю дверь и сел рядом с ним, захлопнув за собой дверь.
- Меня пытались убить! Поехали быстрее! - крикнул я.
- Спокойно, - мужик внимательно посмотрел на меня. - Только без паники.
Мы поехали вперед по безлюдной улице. Вокруг не было ни людей, ни других машин.
- Значит, ты тоже от них удрал? - спросил меня водитель, не отрывая взгляда от дороги.
- Да, - ответил я. - Что это такое? Что произошло с этими людьми?
- Пока не знаю, - задумчиво сказал он мне. - Возможно, какой-то вирус или еще что... Ты видел, как они двигаются? Как они говорят и ведут себя?
- Да, жуткое зрелище...
- Я не об этом, - он посмотрел на меня и снова сосредоточился на дороге. - Сначала они начинают слегка дергаться, но сами этого не замечают. Потом их речь становится очень странной. Знаешь, как будто на автомате... Как если ты сильно занят каким-то делом, тебе задают разные вопросы, а ты, не задумываясь отвечаешь "да, конечно, хорошо". А сам даже не знаешь, о чем там тебя спрашивали... Вот и тут также. Они говорят одни и те же фразы, неосознанно повторяя их в ответ на любой твой вопрос.

Мой собеседник ненадолго замолчал, а потом продолжил:
- И все действия они совершают, будто на автомате. Могут проделывать одно и то же много раз, но... Я заметил, что они пытаются при этом сделать еще кое-что... Убить других.
Я вспомнил, как сосед разломал деревянную дверь несколькими ударами. Могу дать гарантию, что я бы никак не смог сломать эту дверь, если бы захотел. Водитель продолжал:

- Я видел, как один из них вонзил нож в нормального человека. Со стороны кажется, будто рука резко дернулась... Ну, знаешь, как когда прикасаешься к горячей сковородке. Но тут это не совсем так... Дернулась может и также, но точно не случайно... Нож вошел прямиком в глаз, а тот, кто это сделал спокойно пошел ко мне, как будто ничего и не было. Не знаю, что это за хрень делает их такими, но все они пытаются убить нормальных людей. Вон, смотри стоит, похоже, один из них.

Водитель показал пальцем на человека впереди, который стоял на обочине. Его голова время от времени дергалась. Когда мы проезжали мимо него, он вдруг резко дернул рукой. Камень, пробивший боковое стекло, попал водителю в голову, после чего тот упал на руль. Нас начало заносить в сторону, от неожиданности я не сразу понял, что мы вот-вот врежемся. Я постарался повернуть руль, но было поздно и машина, протаранив небольшой забор, заехала на газон и застряла колесом в яме.

Водитель был без сознания, а, возможно, даже мертв. Я выбрался из машины и увидел, что в мою сторону в темноте идет фигура человека. Под словом "идет" я подразумевал то, что вместо шагов он совершал какие-то дерганные движения, мотаясь из стороны в стороны. Увидев это, я побежал прочь оттуда, закрывая голову руками, потому что думал, что в меня тоже сейчас прилетит камень. Я бежал настолько быстро, насколько мог, и увидел открытый подвал одного дома.

Решив спрятаться там, я забежал внутрь и прислушался. Кроме моего тяжелого дыхания ничего больше не было слышно. Одна из комнат была приоткрыта, я зашел туда и нашарил рукой выключатель. Зажегся свет, осветив грязное пыльное помещение. Я захлопнул за собой дверь, закрыв ее на щеколду. Наверное, кто-то открыл этот подвал, а потом из-за событий, происходящих сейчас в нашем городе, убежал отсюда.

Я начал осматриваться в поисках предметов для самообороны. Столько событий произошло, а я еще и не спал, от этого мои мысли стали путаться. Я старался сосредоточиться на поиске возможного оружия, но моя голова сильно болела. Мне нужно было отдохнуть... Я сел и попробовал сконцентрироваться на поиске, но мне очень сильно хотелось спать. Это нормально, когда мысли путаются, если долго не спишь.
- Эй, тут есть кто-нибудь? - услышал я голос из-за двери. Я в этот момент задумался совсем о другом, поэтому как-то на автомате ответил:
- Да, сейчас открою.
Я был полностью сосредоточен на мыслях о том, что теперь делать, поэтому сам не заметил, как начал открывать дверь. Также, как и не заметил, что повторил человеку за дверью:
- Сейчас открою.

Я обрадовался, когда понял, что наконец нашел оружие для самообороны. Посмотрев на свои руки, я обнаружил, что держу в руке топор. "Теперь я могу защищаться", - пронеслось у меня в голове, и я улыбнулся. В этот момент я решил, что странно улыбаться в такой ситуации и резко убрал улыбку со своего лица. А потом моя рука вдруг сама по себе дернулась...

Показать полностью
2141

Предыдущий жилец моей новой квартиры оставил руководство по выживанию. Я не уверена, что хочу здесь жить дальше (первый пост)

Я долго думал переводить ли дальше рассказы в поджанре "список странных правил", так как первый перевод получился не очень качественным. Но это сильнее меня, и возможно стиль другого автора пойдёт полегче...


На этот раз будет не просто рассказ, а целая серия (из топа™), и она, возможно, послужит ответом читателям, критиковавшим рассказ в этом жанре из-за слабой проработки и недосказанности. Ну вот, теперь сможете проработанность полной поварёшкой наворачивать.


Правила жанра ставят довольно жёсткие рамки для авторов(ох и нелегко будет @WarhammerWasea и @MaxKitsch, хе-хе), поэтому большиство рассказов в этом жанре вторичны и предсказуемы, но в данном случае newtotownJAM смог создать оригинальный продуманный мир, тянущий на целую книгу.


Ещё один важный нюанс. По сюжету события происходят прямо сейчас. История писалась частично интерактивно, автор активно отыгрывал за главного героя в комментариях, общался с комментаторами, ему сопереживали и давали советы, которые иногда влияли на развитие сюжета. Мы сделать так не сможем, поэтому повествование может потерять часть своего очарования. Но, надеюсь, незначительно.


***

Вчера я переехала на новую квартиру вместе со своим парнем. Мы вместе уже 5 лет, и мы достаточно взрослые и мудрые, чтобы остепениться и наконец покинуть наши родительские дома. Ему только что исполнилось 24 года, а мне 22. Он - любовь всей моей жизни. Его зовут Джейми, и я не могу быть счастливее, живя с ним.


Когда мы решили сделать прыжок во взрослую жизнь, мы потратили 2 месяца на просмотр квартир и домов, которые еще не могли позволить себе купить, поэтому аренда была нашим единственным вариантом, но цены были астрономическими. С нашим бюджетом мы были бы счастливы получить кладовку и плиту.


Джейми работает в местном круглосуточном ресторане быстрого питания, а я учусь на преподавателя. На ранних стадиях обучения платят не так уж много, и я много задолжала по студенческим кредитам, так что с финансами у нас напряжно.


Мы почти потеряли надежду, пока не нашли свою квартиру. Ничего особенного, но для нас это был настоящий дворец. Просторные апартаменты с 2 спальнями и видом на городской парк располагающие балконом и всеми удобствами. Она находилась в многоэтажном доме в не очень хорошем районе, но никто из нас не был богат в детстве, мы не были привередливы. Просто благодарны судьбе за то, что мы вместе.


Реклама манила отсутствием требования вносить депозит и бессрочной арендой. Хозяин был бы рад подписать пятилетний контракт, если бы мы захотели. Такого рода вещей никогда не бывает в городе. Нам сказали, что наряду с отсутствием залога у нас также не будет никаких проверок,но мы будем обязаны оплатить любой ущерб, когда закончим аренду. Я никогда не слышала ни о чём подобном.


Мы знали, что для нашего бюджета и местоположения мы не найдёт ничего лучше. Мы быстро забронировали этот вариант, даже не потрудившись его осмотреть. Мне казалось, что это наш единственный шанс.


День переезда пролетел быстро, и вчера мы получили ключи от нашего первого совместного дома, это было такое странное чувство. Весь день был сплошным хаосом, когда мы грузили свои вещи в лифт и поднимались наверх. Мы жили в квартире номер 42, на седьмом этаже. Вещи, которые мы не могли взять в лифт, должны были быть подняты по лестницам сотрудниками компании по переезду. Я думаю, они были рады, что мы не поселились выше, но я все ещё хотела бы, чтобы мы могли дать им чаевые побольше.


Вечером мы устроились на нашем подержанном диване, подаренном нам двоюродным братом друга, и смотрели телевизор. Мы курили сигареты на балконе, глядя на парк, и заснули на нашем матрасе на полу очень рано, потому что у нас еще не было сил, чтобы собрать кровать, а у Джейми была работа в отвратительное время утра.


Мы крепко спали этой ночью, я чувствовала себя в безопасности и была счастлива. Я не думаю, что это чувство вернется в ближайшее время, и все это из-за записки, которую я нашла сегодня утром.


Я нашла её на кухне, за чашкой кофе, через несколько часов после того, как Джейми ушел на свою раннюю смену на работу. Она была в одном из шкафов, которые были прикреплены к стене, и в котором находилась куча полезных вещей от предыдущего жильца. Запасные ключи от квартиры, набор крошечных ключей, которые запирали и отпирали окна (необходимые для тех, кто живёт с детьми на такой высоте), запасные батарейки для пожарной сигнализации и сложенный лист бумаги.


Записка была написана от руки красивым почерком на чистой стороне: "Новому жильцу квартиры 42". Я открыла ее и села читать. На самом деле я не могу описать её вам, поэтому я собираюсь скопировать её ниже.


Дорогой новый жилец,

Во-первых, добро пожаловать в ваш новый дом. Я прожила здесь до вас 35 лет со своим мужем. К сожалению, недавно дома произошел инцидент, который я предпочла бы не обсуждать и который унёс его жизнь. Моя сестра теперь решила, что я не могу позволить себе жить тут и настояла, чтобы я переехала к ней и её мужу. Сначала я сопротивлялась, но ходьба по лестнице убивает меня в моём возрасте, а жизнь без Берни полна печали.


В любом случае...когда ты живешь где-то так долго, как я, это похоже на человека, которого ты знаешь. Вы понимаете, что это за личность и что им движет. Я подумала, что, вероятно, было бы уместно поделиться некоторыми из этих знаний с вами.


Это замечательный дом, честно говоря, я прожила здесь лучшие и худшие годы, и оставить его позади очень тяжело эмоционально, но если вы хотите выжить и получить от него самое лучшее, то есть некоторые шаги, которым вам нужно следовать.


1. Домовладелец никогда не побеспокоит вас, он не навещает, не звонит и не общается каким-либо образом. Но убедитесь, что вы всегда своевременно платите арендную плату. Я имела с ним дело только один раз за 35 лет, и давайте просто скажем, что я никогда не пропускала дня оплаты. Если потребуется ремонт - поговорите с агентом, через которого арендовали квартиру.


2. Не пользуйтесь лифтом между 1:11 и 3:33 утра. Просто не делайте этого. Этот шаг жизненно важен, если вы хотите жить здесь счастливо. Это действительно вопрос жизни и смерти. Не делайте этого. Это дорого обошлось мне и многим другим в этом здании, и я бы предпочла не вдаваться в подробности, почему вы не должны этого делать. Только, пожалуйста, не делайте этого. Я не могу передать насколько это важно.


3. Когда вы услышите странные животные звуки, доносящиеся из квартиры 48, не спрашивайте об этом, там живет мистер Прентис и он славный малый. Не бойтесь поздороваться с ним в коридоре или на лестнице (он человек старой закалки, поэтому никогда не рискует подниматься на лифте), но что бы вы ни делали, не проверяйте его, когда услышите звуки. Вы поймёте, когда услышите их.


4. Если вы когда-нибудь встретите мойщика окон на балконе, не обращайте на него внимания. Он может показаться вам самым милым парнем, наподобие тех, которые пытаются продать вам что-то у двери, но на самом деле лучше, чтобы вы этого не делали. Он уйдет, если вы не будете обращать на него внимания. Но он очень старается первые несколько раз, так что вам понадобится некоторая психологическая устойчивость. Что бы вы ни делали, не предлагайте ему ничего. Ни денег, ни попить.


5. Не оставляйте объедки. Немедленно выбросьте их в мусорное ведро или уберите в холодильник. Если у вас есть маленькие животные, обязательно присматривайте, как они едят, и уберите остатки пищи сразу же после того, как они закончат. Это и правило 2 идут рука об руку, существа кормятся весь день и, кажется, действительно любят корм для животных. Вы не захотите, чтобы они были в вашей квартире. Я уверяю, что нет. Вы можете оставить снаружи то, что хотите, между 1:11 и 3:33 утра, а своих домашних животных покормить после.


6. Не общайтесь с соседями, которые утверждают, что они из квартир 65-72. Эти квартиры пострадали от пожара в конце 80-х годов, который опустошил весь этаж, все жильцы погибли в своих квартирах. В то время здание принадлежало в основном муниципальному совету, и они никогда не утруждали себя ремонтом квартир. С тех пор они пустуют, но время от времени кто-нибудь стучится в вашу дверь, заявляя, что живет в одной из этих квартир, и просит одолжить немного сахара. Они будут казаться совершенно обычными, но вы должны немедленно закрыть и запереть дверь. Я установила два дополнительных засова чтобы избежать этих ублюдков. Я не люблю ругаться в моем возрасте, но они действительно ублюдки.


7. Этот пункт простой. Держите оружие в каждой комнате. Иногда вы выполняете все эти правила, но что-то все равно проскальзывает через ваши сети. Лучше перестраховаться, чем потом жалеть.


8. В доме есть комитет жильцов, который попытается убедить вас присоединиться. Это одна из тех групп соседей, которые занимаются улучшением условий жизни для всех жителей. Это славная компания, и их глава - Терри из квартиры 26 - потрясающая соседка. Во что бы то ни стало войдите в этот комитет. Но я бы не рекомендовала нянчиться с двумя детьми Терри. Она попросит вас, потому что бедной женщине нужна передышка, но если вы согласитесь, не говорите, что я вас не предупреждала.


9. Бездомные кошки без шерсти иногда бродят по коридору. Я знаю, что они, якобы, особая, дорогая порода, но они никому не принадлежат. Они в основном безвредны, но не берите их в руки. Но если только вы не увидите одного из тех соседей, которые утверждают, что живут в 65-72 квартирах.  В таком случае возьмите кошку и запритесь вместе с ней внутри. Она немного обожжёт вашу кожу, но кошки дружелюбны, и я не хочу, чтобы они пострадали.


10. Нет никакого способа исправить влажное пятно на потолке в спальне. Иногда оно становится темно-красным и выглядит довольно тревожно, но, пожалуйста, постарайтесь не волноваться, оно не капает, оно не становится больше, и оно было там дольше, чем я. По словам агентов, домовладелец не сдвинется с места, чтобы исправить это. Я много раз сигнализировала о нём, даже вызвала полицию в первую ночь, когда оно изменил цвет, но это была пустая трата времени, и так будет и в вашем случае. Лучше не обращать на это внимания.


11. Почтальону можно доверять. Его зовут Ян Фландерс, и он работал почтальоном еще до того, как я сюда переехала. У него есть свой собственный ключ от главной двери, и он доставляет почту к двери каждое утро в 8:54. Я не могу описывать здесь прям совсем всё, иначе это станет романом, но если у вас есть какие-то вопросы, Ян вам поможет.


12. Наконец, первые несколько недель - самые тяжелые. Вы почувствуете, что совершили ошибку, я уверена, что вы уже жалеете, читая это, но если вы сможете пережить первые несколько недель, это действительно прекрасный квартал для жизни. В каждом доме есть свои причуды, и этот немного особенный, но вы можете быть по-настоящему счастливы здесь, если просто последуете моему совету. Я желаю вам всего самого лучшего, правда.


Ваша покорная слуга,

Миссис Пруденс Хеммингс


Я действительно не знаю, что думать после прочтения записки. Надеюсь, это была какая-то шутка, но агент сказал, что предыдущим жильцом была пожилая дама, и я не вижу никого по имени Пруденс Хеммингс, пытающегося разыграть кого-то, кого она никогда не встречала.


Были также части записки, которые я не могла опровергнуть, там действительно было большое влажное пятно над кроватью, которое мы с Джейми уже обсуждали. Никакого малинового цвета, но оно определенно было. Я также отметила красивую кошку сфинкса, бродящую по коридорам, когда мы въезжали. Я начала серьёзно волноваться.


Наша мечта, наш прекрасный маленький дом только что стал источником страха и смятения. Я проверила время - 9:14. Черт возьми. Не успела поймать почтальона Яна. Когда я открыла дверь, чтобы проверить, действительно, два письма, адресованные миссис Хеммингс, лежали на пороге.

Примерно в 11:15 мои худшие опасения действительно подтвердились, когда дружелюбный мужчина средних лет, нагруженный оборудованием для мытья окон, постучал в мою балконную дверь. Я не обратила на него внимания. Я не хотела рисковать, пока не поговорю с Джейми и не покажу ему записку. Я уже написала ему, чтобы он спешил домой. Я чувствовала себя плохо, когда мужчина стучал костяшками пальцев в дверь более 10 минут, но, честно говоря, чем дольше это продолжалось, тем больше я была напугана.


Мои окна сверкали, и из-за отсутствия занавесок я даже не могла спрятаться от его взгляда. Я чувствовала себя такой беззащитной. Он пробыл в общей сложности ровно 30 минут и ни разу не перестал смотреть на меня или стучать. Время от времени он выкрикивал через дверь сверхдружелюбную реплику или скромную просьбу выпить на жаре, но я изо всех сил старалась избегать зрительного контакта.


Когда он наконец ушел, я выглянула во все окна квартиры, но не увидела его ни на одном из других балконов, ни на каком-либо оборудовании, которое указывало бы на его присутствие. Он полностью исчез.


Джейми все еще не ответил мне, у него, должно быть, была тяжелая смена, была пятница, и они всегда были заняты. Не так уж часто он не отвечал. В любом случае, он должен был вернуться домой примерно через час.


Я перечитала записку, наверное, сотни раз, я мучила себя, читая ее в течение следующего часа. Отчаянно ожидая, что Джейми войдет в дверь, чтобы сказать мне, что все это было безумием, и я должна расслабиться.


Я так на это надеялась.


Но Джейми так и не появился. Его смена должна была закончиться около полудня, но к двум часам дня его все еще не было дома. Я запаниковала, я плакала, я оставила более 100 голосовых сообщений на его телефоне, но ничего не получила. В конце концов я решила, что прошло уже достаточно времени, чтобы звонок на работу не смутил его, и его босс сказал мне, что он так и не пришел на свою смену.


Я думала об этом, что могло случиться? И тут меня осенило. Смена Джейми началась сегодня в 4 утра. Он должен был выйти из квартиры в 3:15 и спуститься на лифте вниз.


Я не знаю, что делать. Я пыталась убедить себя, что это была просто большая шутка. Может быть, Джейми написал и оставил записку на работе и его босс в курсе. Голос в моей голове твердил мне, что он не мог бы так сделать, даже если бы обстоятельства вынудили его, но я должна была попытаться обмануть себя. Уже поздно, а его всё ещё нет дома, что, если всё это правда?


Я думаю, мы совершили большую ошибку.

Показать полностью
49

Шатун 9: Враг внутри меня

Я положительно не признаю любовь за сильную страсть. Сильная страсть – это страх. Вот где сильная страсть. Если вы хотите сильных ощущений, играйте в страх. Чтобы испытать напряжённую радость жизни, нужно испытать напряжённый страх за неё.

Р. Л. Стивенсон. Клуб самоубийц.

I

В Чёрно-белом мире, где днём ещё худо-бедно можно жить, а ночью на поверхность земли вылезают чудовищные Заблудшие, зевать и хлопать ушами – себе дороже. Но мы не зевали – приготовились на сей раз как следует, вооружились до зубов.

Открыв Тёмную тропу, я ступил на разбитый асфальт дороги, вьющейся серпантином по горным склонам. И у меня перехватило дыхание. Внизу, там, где среди деревьев белели стены заброшенных домов, вился дымок.

– Не может быть, – проворчал Боян. – Здесь снова кто-то поселился. Только не вздумай, Валера, тащить их в Зачарованный лес. У нас полно работы с Схроном. Я не вынесу, если ты снова потеряешь свои силы.

– Я тоже не вынесу, – согласился я. – Теперь буду расходовать силы осторожно. Но этот дымок надо проверить.

Боян колебался недолго. Его самого мучило любопытство.

Соблюдая все меры предосторожности, мы спустились к руинам посёлка. Дымок шёл из наиболее сохранившегося строения – Храма, защищённого от ночных монстров символами на земле.

При нашем приближении из двери вышел высокий человек в лохмотьях. С неопрятной бородой чуть ли не до пояса. С длинными спутанными волосами, раскиданными по плечам. Он выглядел как дикий человек, неандерталец какой-то, но я сразу его узнал. И замер, не в силах ни двинуться, ни слова вымолвить.

Это не могло быть правдой.

– Охренеть, – прорычал Шатун. – Наконец-то они вспомнили обо мне и соизволили явиться!

Целую минуту, а то и дольше было тихо, как на кладбище. Лишь где-то внизу плескалась река, и шумел ветер в ветвях раскидистого вяза. Мы таращились на Шатуна, а Шатун смотрел на нас, переводя взгляд с одного на другого.

Мне казалось, что это мираж. Или сон. Хотел себя ущипнуть, но сдержался, чтобы не выглядеть ещё большим придурком, чем я, Валера Тихомиров, есть на самом деле. Это была действительность, просто она не умещалась в черепной коробке.

Когда секундный шок прошёл, меня захлестнуло самое настоящее счастье. Боже ты мой, Шатун жив! Он жив!

Но как?

Я повернулся к Бояну с широченной улыбкой, ожидая, что он тоже радуется.

Но он не радовался. Более того, рожа у него была каменная, чужая, отстранённая, почти высокомерная, как у мелкого начальника, который только что узнал о грандиозном повышении. Побуравив глазами Шатуна, он рявкнул легионерам:

– Взять его!

И, прежде чем я успел собраться с мыслями о том, что происходит, пара легионеров (я был с ними знаком шапочно, даже забыл прозвища) скрутили Шатуну руки, так что ему пришлось наклониться. Лохматая борода и лохмотья провисли вперёд. Ещё двое мордоворотов тыкали в Шатуна дулами винтовок. Впрочем, лица у всех были растерянные, чуть ли не испуганные. Я их понимал...

Шатун не сопротивлялся. Он вообще не удивился такому неласковому отношению.

– А ты хватку не потерял, Боян! – прохрипел он, скалясь.

Я наконец-то ожил:

– Вы чё делаете? Массово рехнулись, что ли? Это ж Стас! Шатун!

Боян, который не сдвинулся с места во время экзекуции над другом, спокойно поинтересовался:

– Ты уверен?

Тут до меня дошло. Я в шоке молчал, а Боян продолжил:

– То-то же. – Он потерял ко мне интерес и поглядел на Шатуна: – Скажи мне, дорогой, как ты выжил здесь после двух выстрелов в тело, падения с большой высоты в реку и ночёвок в обществе Заблудших больше месяца?

Меня это тоже весьма интересовало. Я навострил уши. Но Шатун сказал:

– Я ни хрена не помню. Очухался на берегу, побрёл куда глаза глядят, пришёл сюда в итоге... Вот, живу тут несколько недель. Не знаю точно, сколько. Не стал делать зарубки, как Робинзон, чтоб не расстраиваться.

Я обрёл дар речи.

– Что ты ел? – спросил я, понимая, что все эти нюансы надо выяснить прямо здесь и сейчас, не отходя от кассы. Боян прав, что не доверяет Шатуну. Ведь это может быть вовсе не Шатун. Тащить неизвестно кого в наше измерение – верх глупости, особенно если это существо (я поёжился при этой мысли) хочет к нам в гости. Вопрос про еду был важен, поскольку жители Чёрно-белого мира забрали всё съестное, я это хорошо помню.

– Капканы остались... парочка, – объяснил Шатун и закашлялся. Легионеры слегка ослабили хватку, и он выпрямился. – Размер – троечка. На сусликов и белок. Иногда зайцы попадались, вот тогда пир был горой. Огороды поспели, сейчас же конец лета...

Он был прав. Местные не могли забрать урожай, потому что урожая как такого не было на тот момент. А ждать, пока овощи и фрукты поспеют, никто не захотел. Все спешили свалить отсюда как можно скорее. К тому же я сказал, что в Зачарованном лесу, куда их перемещал, еды навалом, только раскрывай рот.

Мы с Бояном переглянулись. Он уже не выглядел отстранённым, сейчас он напоминал того же начальника, которого поймали на ведении двойной бухгалтерии. Он был растерян.

– Что насчёт ран? – спросил он.

– Зажили, – хмыкнул Шатун.

Боян подошёл к нему. Рванул дырявую рубаху, обнажив поджарое мускулистое тело нашего медведя. Оно было грязным и покрытым сеткой шрамов. Я сразу увидел следы от пуль, они действительно зажили. Боян стоял и напряжённо думал.

Наконец снова спросил:

– Кто научил Жуткого по прозвищу Ведьма конструировать приборы для оживления частей человеческих тел? Мы тогда работали вместе в ОРКА!

Боян тестировал того, кто выглядел как Шатун. Я усомнился. Если это не Шатун, а Жуткий под его личиной, то он мог забрать у нашего друга и память вместе с внешностью. Но Бояну лучше знать.

– Старые люди, – ответил Шатун не задумываясь. – Так «Ведьма» сам сказал.

Вдруг мне вспомнился Анатолий Васильевич Грушин, часовщик, с которым мы боролись с Марой. Он рассказывал, что во сне ему являлись некие существа. Как они выглядели, он не имел представления, они всегда прятались в темноте, или в тумане, или за дверью. Во сне Грушин осознавал, что они непохожи на людей и лучше их не видеть. Он откуда-то знал, что они очень, очень старые...

Эти таинственные Старые Люди в течение нескольких снов поведали Грушину, как построить прибор, замедляющий время настолько, что происходит что-то вроде фазового скачка. Время замедлялось в тысячи раз, и в этом замедленном времени Грушин обнаружил другое измерение...

Я читал о Жутком по прозвищу «Ведьма» в рассказе, который мне дал Шатун... Настоящий Шатун. Значит, эти непонятные Старые люди научили и Ведьму, и Часовщика делать какие-то приборы, пользоваться которыми могли только Жуткие.

– Как Володя нашёл флешку? – задал Боян новый вопрос.

Если б я был не в курсе, подумал бы, что Боян дурачится или стебётся. Но я понимал, о чём он.

– Прочитал крипипасту, – ухмыльнулся Шатун. – Ещё что спросишь?

Боян не затруднился с ответом:

– Спрошу, где твоя наркота?

Сколько я помнил Шатуна, он всегда был слегка (или не слегка) обдолбан. Впрыскивал какую-то дурь в ноздри из флакончика и кайфовал. Я вдруг сообразил, что сейчас Шатун «чистый», хоть и ведёт себя расхлябанно и развязно.

– Сто лет как кончилась.

– Как долго не употребляешь?

– Недели две.

Они буравили друг друга глазами. Будто вели неслышный диалог. Мы с легионерами ждали. А речка всё так же усыпляюще шумела где-то за кустами, а ветерок заунывно шелестел листвой, и далеко-далеко разносился крик чаек.

Я вмешался в этот зрительный разговор:

– Как звали предателя из племени Беров?

Счёл нужным вставить свои пять копеек. К Берам мы с Шатуном отправились вдвоём, больше никто из легионеров не знал, что там случилось. Только я и Шатун. Я ждал, что Шатун оскорбится на то, что и я его проверяю, но он оказался выше этого.

– Такулча-засранец, – не задумываясь ответил он. Криво улыбнулся. – Я и Синильгу твою помню...

Я повернулся к Бояну, надеясь, что никто не заметит, как покраснела моя физиономия.

– Это он.

Боян покачал головой.

– Не факт. Чужую память можно украсть. Ладно, парни, пока подержите его ещё маленько, глаз не спускайте. И обыщите.

Парни принялись за дело. А я спросил Бояна:

– Что ты с ним будешь делать?

– Посадим его на карантин, пусть посидит. А мы на его поведение поглядим.

– Карантин! Ха, я, кажется, догадываюсь, где это.

– Да-да. Там, где ты сидел, в бомбоубежище. Тем более там место освободилось... я про Синицына. – Он обратился к двум свободным легионерам, которые с интересом грели уши. – Вы двое, за мной. Валера, ты тоже. Осмотрим территорию. Хочу убедиться, что Шатун правда занимался охотой и рыбалкой. А вы трое – держите его. Если это перепрограммированный Шатун, то он опасен и хитёр. Так что не спать! И с ним не разговаривать.

Вчетвером мы – Боян, два легионера и я – обошли здание. Ветхие дачи вокруг «храма», где прятались на ночь жители этого мира, пребывали в ещё худшем состоянии, чем в день исхода местных. Но огородики были очищены от сорняков, грядки увлажнены водой из ручья, хотя частые дожди позволяют вовсе ничего не поливать. Картошку и морковь кто-то (то есть понятно кто) недавно выкопал, на грядках лежали стопки увядшей ботвы.

– Боян, да он это! – заговорил я. – А выжил он, потому что на нём всё как на собаке заживает.

Боян ответил не сразу. Походил по дорожкам между грядками, пнул ботву, поднял виноградную улитку и щелчком отправил в полёт в кусты.

– А Заблудшие по дружбе не тронули? – не без ехидства спросил он.

– Ты сам говорил, что истинные цели Заблудших никто не знает! – горячо зашептал я. – Отпустили, он им не нужен. Он не Жуткий, не Бифуркатор, не член Семьи. Просто здоровенный мужик.

Боян покивал. Больше своим мыслям, чем моим словам.

– Это мы проверим. Заблудших действительно больше заинтересовали бы Бифуркаторы вроде тебя, – он покосился на меня. – Чёрт! Готов спорить, что если это всё-таки не Шатун, а какая-то тварь с его внешностью, у неё одна цель: захватить тебя, Валера!

Я заморгал.

– А почему именно меня? В смысле, если они прикончат тебя, например, то лишат Легион головы... Сопротивление распадётся. А потом есть Вадик-бифуркатор...

– Чушь всё это, – оборвал меня Боян. – На хрен мы с Вадиком им не сдались. Именно ты открыл портал в Схрон. Потенциально ты можешь пройти в любое измерение. В любое! А Заблудшим именно этого и надо.

– Зачем?

– А я знаю? Надо зачем-то. Поэтому повторяю ещё раз, держись от этого Вроде-Бы-Шатуна подальше. Пока я не докажу себе и всем желающим, что это наш человек... – Он устало потёр огромный безобразный шрам через всё лицо: след пыток агентов КАРА. – Но я ему не верю. Знаешь, почему? Потому что он две недели без своей «пшикалки».

Я фыркнул:

– Ну подумаешь, завязал!

Боян вздохнул:

– Не мог он завязать.

– Почему?

Боян скривил губы, шмыгнул носом. Мне почудилось, что он не хочет отвечать и тянет время. Но он, пусть и неохотно, но ответил:

– Это очень сильное средство. С него так просто не слезешь... Ладно, идём в храм. Поглядим, как он обустроился.

Мы поглядели. Шатун поселился в комнатке возле самой входной двери. В комнатке имелись: жёсткая деревянная кровать, старинный стул, несколько книг на полке из неструганных досок (эти книги оставили местные, видимо, забыли в спешке), прогоревшая под корень свеча на грязном блюдце с отколовшимся краем. В стене торчали огромные гвозди, на них кучей висела старая одежда, в которую иной бомж побрезговал бы одеться.

Ужас тихий, подумал я, представив, как Шатун здесь ночевал. Один в мёртвом мире, полном чудовищной нежити, с одной свечечкой, без оружия, без надежды... Я бы рехнулся на его месте. А Шатун ещё улыбается...

Радость оттого, что он жив, окончательно сменилась страхом. Нет, это не он, это не человек. Это тварь под его личиной и с его памятью. А он давно мёртв, и тело его разлагается где-то в здешних горах. Мне стало плохо.

Я почти не запомнил, как открыл портал назад, в наш мир. Не провожал Шатуна в бомбоубежище. Не разговаривал с ним, хотя подчас ловил его выжидательные взгляды. Если это тварь, она жаждет заполучить меня!

За всё это время с тех пор, как он, подстреленный, упал с высокого склона в реку, я почти смирился с его гибелью. А тут он появляется живой и здоровый, весёлый и не обдолбанный, и у меня снова заболело в груди... Если это окажется не он, если Боян докажет, что настоящий Шатун всё-таки умер...

Можно похоронить человека один раз, но на второй уже не хватит сил.

II

В последующие дни мне легче не стало. Я не хотел никого видеть, ни с кем разговаривать. Целыми днями лежал в комнате, таращился в потолок или окно. Иногда выходил на кухню, молча забирал еду и ел в комнате.

Мои «сожители» отнеслись к моему состоянию с пониманием и не докучали. Но на третий день зашла Эм. Зашла бы раньше, но её где-то носило; её не было на даче, иначе я бы почувствовал.

Я сидел у окна, как старая одинокая пенсионерка, и, не оборачиваясь, рявкнул:

– Эм, не сейчас!

Наступила пауза. Я спиной ощутил, как разгневана и обижена Эм.

– Я не утешать тебя пришла, – раздался её холодный голос, – если ты об этом. Вот.

Я обернулся.

Она стояла возле моей незаправленной кровати, худенькая, хрупкая, в голубой рубашке и джинсах. Волосы у неё отросли почти до лопаток, пока я торчал в бомбоубежище, а потом переводил людей в мир Схрона и обратно. Она протягивала мне банковскую карту и брелок с ключами.

Я встал.

– Что это?

– Ты, как Бифуркатор, получаешь зарплату от Легиона. – Её тон был по-прежнему ледяным, и смотрела она не на меня, а куда-то вниз. Ну вот, обиделась. И я хорош со своим сплином. – Таких, как ты, мало, поэтому оплата достойная. А ключи от одной из наших резервных квартир. Адрес указан на брелоке. И пин-код от карты там же. Бери и поживи отдельно... недели две.

Я не поверил ушам.

– Серьезно?!

Схватил карту и ключи. Начал их разглядывать, будто никогда не видел ничего подобного.

– Ты должен отдохнуть от Легиона, – сказала Эм мягче и запнулась. – И от Семьи. Я буду поддерживать связь на всякий случай, но мешать не стану. В случае чего сразу уходи через Тёмные тропы в другие инварианты. Тебя будет трудно поймать даже Заблудшим, не говоря уже о простых Жутких, преступниках или полицейских. Только не злоупотребляй.

Я с благоговением повертел перед носом карту.

– А Боян в курсе?

– Конечно. Что за вопрос?

– Сколько на этой карте денег?

– Достаточно. Но не забывай, Валера, что ты не должен привлекать внимания, а большие траты привлекают внимание. Разумеется, ты инсцинировал свою смерть, но тебя всё же кто-нибудь сумеет опознать. Поживи один, погуляй один, подумай один. Мир подскажет, как быть.

Я оторвался от карты и взглянул на Эм. Иногда забываешь, что она из другого мира. А потом она как скажет что-нибудь этакое, как вот сейчас, и сразу вспоминаешь... Я внезапно обнял её и поцеловал в щёчку. Она покраснела.

– Спасибо, Эм!

Не теряя времени, я быстро оделся, небогатый скарб собрал в рюкзаке, завернул меч-вакидзаси в тряпки, вышел из дома, не попрощавшись, и пошёл вниз по горной дороге. Она была лучше той, что в Чёрно-белом мире, но не сильно. Буквально через несколько минут я ощутил укол вины за то, что ушёл по-английски, но поспешил убедить себя, что так надо. Эм скажет нашим, куда я девался. А мир подсказывал мне, что уходить надо быстро, не рассусоливая.

Дотопав до санатория «Пятый сезон», за которым находился шлагбаум и остановка, я дождался автобус. Он повёз меня в город. Сидя у окна и любуясь буйной зеленью, за которой не было видно домов и даже иногда заборов, я думал: ну вот, наконец-то движение. Засиделся я, оттого и депрессия. Уж очень привык я с Шатуном по земле-матушке бродить...

При мысли о Шатуне я нахмурился. Так, хватит пережёвывать одно и то же, как кисейная барышня, пора быть мужиком.

Я пока понятия не имел, что делать одному две недели. Мир подскажет, надеюсь, иначе будет очень скучно. Эм предупредила, чтобы я не «светился», но я и сам это понимал. А «не светиться» – значит сидеть тише воды, ниже травы. А это как раз таки ужасно скучно.

До города было далековато, мы всё ехали и ехали вниз; узкая извилистая дорога, зажатая живыми изгородями и буйно разросшимися деревьями, расширялась, становилась всё более солидной. На ней появилась разметка.

В автобусе прибавлялось народу. Было позднее утро, люди ехали по своим делам в город. Рядом со мной уселся молодой тип и поглядел на золотые часы.

И я внезапно понял, куда поеду в первую очередь.

Мир подсказал мне, что делать, и очень быстро подсказал.

Автобус добрался до конечной: шумного и грязного автовокзала. Тут ходила, шаталась без дела и опаздывала на междугородние рейсы тьма-тьмущая людей, орали таксисты, с бренчанием пробегали носильщики со своими тележками. Я вонзился во всю это сутолоку, быстро просочился на другую сторону улицы и нырнул в прохладу метро.

Доехал до станции «Калининградская», оттуда до дома Анатолия Васильевича Грушина рукой подать.

Выбравшись из метро, я очутился совсем в другой обстановке. Здесь был почти центр города, чистый, озеленённый, со старинными домами, кованными заборами и лужайками. Людей и здесь было много, но публика не в пример автовокзальной чинная, спокойная. Никто никуда не спешит, не плюётся, не орёт в ухо, не воняет потными подмышками.

После прогулок в испепеляюще жаркий мир Схрона, сидения в бомбоубежище, путешествия в Чёрно-белый мир и прозябания на даче в горах окунуться в обычную городскую жизнь было просто сущим кайфом. Я шёл и лыбился не пойми чему. На меня особо не пялились, но порой поглядывали. Наверное, я смахивал на придурковатого туриста из Восточной Европы с их приклеенными улыбками. Фотоаппарата не хватало...

По дороге к Грушину в стене дома между двумя магазинами я заприметил банкомат и снял с карты двадцать тысяч рублей. Карта картой, а «нал» тоже надо иметь при себе. Это на первое время, сказал я себе. Может, куплю себе что-нибудь.

Пока стоял возле банкомата, привычно озирал окрестности на все 360 градусов. На мне были тёмные очки, из-под них удобно смотреть куда тебе надо, не привлекая внимания. Горожанам на меня было начихать.

Я дошёл до знакомого подъезда и набрал номер квартиры, надеясь, что старый Жуткий дома. Он был дома.

– Вы живы! – завопил он радостно, отперев дверь, и раскинув руки для объятий. Будто мы были друзьями не разлей вода. Беда объединяет, а мы с ним на пару ушатали иномерную тварь и завалили её слугу. Вот Грушин и обрадовался. Я тоже расплылся в улыбке и обнял его. – Проходите, вы должны рассказать, что произошло!

Он суетливо бросился вглубь квартиры, за ним метнулся кот, а я, разувшись, последовал за ним. Да, Грушин не изменился, по-прежнему обращался ко мне на «вы», хотя я ему во внуки годился.

Мы отлично провели время. Я сидел на стуле возле коллекции тикающих на разные лады часов и рассказывал о путешествии в Зачарованный лес. Всего не рассказывал: о том, что я – Бифуркатор, например, умолчал. Мало ли. Грушин не желает мне зла, но может проговориться некстати. По моему рассказу выходило, будто из Зачарованного леса меня вытащили другие Жуткие, которые умеют ходить между измерениями.

Грушин слушал внимательно и вроде бы верил каждому моему слову. Ещё бы, он ходит в Багровый мир, отчего бы не поверить в Зачарованный лес?

В конце рассказа я дал ему брегет для починки. Часовщик обещал починить бесплатно.

– Значит, Мару вы больше не видели? – уточнил он, положив мои часы на рабочий стол.

– Нет, скорее всего её занесло в другое измерение.

Грушин пожевал губами. Сказал мрачно:

– Надеюсь, там ей будет нечем поживиться, и она сдохнет с голоду.

Он тоскливо посмотрел на прикрытый простынёй предмет в углу комнаты. Это был его прибор, с помощью которого он проникал в Багровый мир.

Меня вдруг осенило.

– Вам, наверное, скучно теперь без неё?

Грушин не отнекивался. Кивнул и улыбнулся.

– И да, и нет. Враги добавляют остроты в нашу жизнь, особенно если ты можешь с ними бороться, а не просто сидишь дома и проклинаешь. Они иногда делают жизнь осмысленной. В моём случае, слава богу, Мара лишь добавляла остроты. Без неё моя жизнь не стала бессмысленной. Мне больше не с кем сражаться. Но я иногда хожу в Багровый мир и...

Он внезапно смутился. Кот запрыгнул ему на колени, и часовщик почесал его за ухом.

«Чего это он? – подумалось мне. – Людей он, что ли, грабит из Багрового мира?»

– ...опекаю нескольких людей, – договорил Грушин с натугой. – Помните Дашу?

Я кивнул. Ещё бы я не помнил эту эльфийку в инвалидном кресле. Она выздоровела благодаря нашим подвигам, и я гордился тем, что смог для неё сделать. Правда, она никогда об этом не узнает...

– Они с матерью ничего не знают про меня, – сказал Грушин, словно подслушав мои соображения. – Я просто незаметно наблюдаю, чтобы их никто не обижал... – Он понурился. – Но они в порядке, никто их не обижает. То есть это, конечно, хорошо...

Он окончательно смешался. Я подумал, что он с радостью защитил бы их от какого-нибудь хулигана. Этот тощий старичок уделает и Валуева, если надо. Грушин сменил тему и пригласил меня погонять чаи. Но я сказал, что спешу и зайду завтра. Мне ещё надо найти свою новую обитель и обустроиться.

Уже в прихожей я спросил:

– Помните, вы рассказывали о Старых людях, которые научили вас, как сконструировать эту машинку? Они вам больше не снились?

Грушин слегка растерялся от вопроса:

– Нет, никогда...

– Как думаете, зачем они вас научили?

Часовщик почесал лысоватую голову.

– Я думал об этом. Наверное, они хотели, чтобы я прогнал Мару...

Я покидал квартиру Грушина задумавшись. Это было интересное предположение. Старые люди – кто они? Они владеют технологиями, которых ещё нет в человеческой цивилизации, но сами ничего не делают, а просто учат разных Жутких. Они хорошие или злые? Если хорошие, то почему научили «Ведьму» расчленять людей и оживлять части тела? Если злые, зачем с помощью часовщика прогнали Мару?

Может быть, потому что она была для них опасна? Или они не потерпели конкурента в плане эксплуатации людей?

Приёмыш рассказывал, что Старые люди связаны с Заблудшими. Что именно они научили Заблудших разным технологиям, что обитают они за Кристальным порогом в подземном городе, и допускаются до аудиенции с ними только Перерождённые Заблудшие.

Кем бы ни были эти Старые люди, они круче Заблудших, которых все так боятся...

От Грушина я поехал на автобусе непосредственно на свою новую квартиру. Она находилась почти в центре, но в стороне от больших улиц, в тихом зелёном районе.

У нужного подъезда, осенённого густыми липами, валялось штук пять неухоженных дворняг. Бродячих, скорее всего. Видимо, численное превосходство сделало их храбрее, чем они были на самом деле, и они зарычали на меня. Я наклонился якобы за камнем, и всю эту лохматую шайку как ветром сдуло.

«Моя» хата находилась на третьем этаже. Уютная скромная двухкомнатная квартирка с мебелью и просторной лоджией. Окна в двух комнатах выходили на разные стороны дома; с одной стороны открывался вид на горы поверх деревьев, с другой – на внутренний двор с детской площадкой, скамейками и баскетбольной площадкой в окружении сетчатого забора. Я закинул рюкзак в шкаф, в котором болтались плечики, принял душ. Уже вечерело. Куда только день девался? Я перекусил поджаренными на сковородке сосисками из магазина внизу. После ужина я почувствовал сытость и тяжесть в желудке. Может, снова сесть на вегетарианскую диету, которой я придерживался с Шатуном и Эм?

Как-то странно быть предоставленным самому себе. Обычно мне всегда указывали, что делать, а тут никого...

Недолго думая, я снова оделся – в свежее. И отправился бродить по городу.

Выйдя на лестничную площадку, пошёл по лестнице. Третий этаж всё-таки, зачем лифт вызывать? На площадке второго этажа встретил девушку, которая шла наверх. Она удивительно была похожа на Эм. Я чуть было не окликнул её и не поинтересовался раздражённо, какого лешего она следит за мной. Вовремя понял, что это другой человек. Она посмотрела на меня, я – на неё, и мы разошлись.

Вечер выдался пасмурным и душноватым.


Продолжение в комментариях

Показать полностью
120

Интерфейс

Интерфейс Крипота, Страшные истории, CreepyStory, Creepу, Авторский рассказ, Ужасы, Длиннопост

Проклиная своё любопытство, я прошу вашего совета. Вряд ли вы в силах помочь, но я попал в беду, и мне не к кому больше обратиться. "Здесь все мои друзья" — смешно, но для меня это не совсем пустой звук. И пусть моя история послужит вам: кому-то развлечением, кому-то предостережением. Знаю, аноны, что-то внутри вас (какая-то крохотная, почти задушенная рациональностью и цинизмом часть), читая эти треды, всё равно произносит: "а что, если правда?". Я знаю это по себе. Прислушайтесь к ней в этот раз.


Впервые я попал на Станцию в возрасте шестнадцати лет. Возвращаясь домой, я беспокоился только о том, чтобы не спалиться перед предками — настолько я был нетрезв. Дело шло к закрытию метро, я сидел в вагоне и полностью сосредоточился на том, чтобы удержать внутри некоторое количество выпитой в падике водки вперемешку с сухариками, что послужили нам единственной закуской тем зимним вечером. К счастью, вагон был пуст. Меня ждала конечная остановка, и за бубнежом динамиков я не следил.


Когда поезд в очередной раз со скрипом замер, хлопнув дверьми, я краем сознания зафиксировал какую-то странность. Может, освещение было более тусклым, чем должно быть в пустом полуночном метро, или эхо — более гулким. Минута шла за минутой, на станции за моей спиной было чересчур тихо. Подняв голову, которую до того обхватывал руками, пытаясь справиться с "вертолётами", я повернулся, чтобы взглянуть в окна вагона. Слабоосвещённая платформа была заполнена молчащими людьми. Ряды женщин и мужчин неподвижно стояли плечом к плечу, вплотную к вагону, всего в паре десятков сантиметров от меня. Они словно старались заглянуть внутрь сквозь пыльное бликующее стекло. Их плотный строй пересекал открытые двери, загораживая проход, и уходил в обе стороны, насколько хватало глаз. Плечи и головы терялись в полумраке между широкими мраморными колоннами, подпирающими странно низкий, давящий потолок. Станция была забита битком, как случается только утром, в самые часы пик, когда очередной поезд опаздывает. Тишина, повисшая над толпой, была неестественной, невозможной для такого количества собравшихся в одном месте людей. Как ни вслушивался, я различал только собственное ставшее вдруг тяжёлым дыхание. Никто не переступал с ноги на ногу, не шептался, не кашлял. Никто не сделал и шага в совершенно пустой вагон. И тут я понял, что это вообще не люди. Что-то перестроилось: не столько в пространстве, сколько в моих глазах. Так бывает со стереокартинками: разглядев суть, ты уже не можешь её развидеть, ведь с самого начала она находилась прямо перед тобой.


Всё пространство станции занимали картонные ростовые фигуры, повторяющие очертаниями спокойно ожидающих прибытия состава пассажиров. Небрежно раскрашенные, эти куски фанеры только спьяну либо сослепу можно было принять за живых людей. Цветное пятно вместо дамской сумочки тут, едва обозначенная крупная клетка коричневого пиджака там. И у всех — едва намеченные черты лиц. Всего лишь размалёванные декорации детского кружка самодеятельности. На потолке горела дай бог треть всех ламп, добавляя плоскостям кажущегося объёма, а водки было выпито изрядно, иначе я заметил бы это сразу.


Когда двери, зашипев, захлопнулись, я едва не вскрикнул. Диктор из динамиков объявил следующую остановку, и я, как заворожённый, смотрел на проплывающие мимо ряды безликих плоских фигур, пока всё не отрезала чернота тоннеля. Но что это было — думал я, сползая по сиденьям и вытирая шапкой взмокший от испуга лоб. Случайно переключившаяся стрелка отправила поезд на секретную ветку, и я увидел метро-2? Я слышал где-то, что на технических, служебных станциях действительно низкие потолки и нет украшений вроде всякой лепнины. Может, это была одна из таких, а городские службы используют эти помещения как склады барахла и реквизита для очередного фестиваля варенья? Почему бы и нет. Страх прошёл, сменившись жгучим интересом. Я из тех ребят, кто с удовольствием исследовал бы секретные ветки метро или заброшенные коллекторы, просто случая как-то не представлялось, и я ограничивался чтением диггерских сайтов. Теперь же удача сама прыгнула в руки. Очень жаль, что от неожиданности я затупил, ведь можно было сделать потрясающие фотки, похвастаться ими на форуме и заодно расспросить старожилов. Совершенно необходимо снарядить экспедицию на таинственную Станцию. Конечно, я не собирался спрыгивать на рельсы и идти назад по туннелю в её поисках. Но раз меня занесло сюда однажды, может повезти ещё раз. Следует как минимум быть к этому готовым, решил я, затем проверил часы и записал на ладони примерное время встречи с так взволновавшей меня загадкой.


Кстати, не спрашивайте, на какой ветке я живу или где находится Станция. Менее всего мне хочется, чтобы кто-то из вас повторил мой путь.

* * *


Шло время. Поначалу я специально катался по этому перегону поздно ночью, но безрезультатно. Затем стал делать это реже. За первоначальным воодушевлением пришло разочарование, потом скука. Пришлось признать: была ли то ошибка машиниста или сбой стрелки, глупо надеяться, что случай повторится, да ещё и аккурат когда я нахожусь в поезде. Пару раз я травил эту байку в сети и одноклассникам за пивом, получая в ответ справедливые насмешки. Странная станция забылась на годы, я жил своей обычной жизнью. Готовился к ЕГЭ, ходил по репетиторам, участвовал в олимпиадах, ссорился с родителями, познакомился с девушкой и по уши влюбился в неё (и драматично расстался спустя год), поступил в институт. Сдал, с горем пополам, первую сессию. Возвращаясь домой после потрепавшего нервы экзамена, я листал прихваченную с собой книжку, но не понимал ничего из прочитанного — был мыслями далеко, строил планы на лето. Поезд притормозил, и я застыл на месте ещё до того, как прекратила шипеть пневматика дверей. Пальцы, переворачивавшие страницу, не закончили движение. Воспоминание о Станции вернулось мгновенно и полностью. Без определённой причины, но и без всяких сомнений, не успев поднять голову от страницы, я совершенно точно знал, что это случилось вновь. Я посмотрел в окно.


Станция была полна людей. Нет, не картонных подобий, как тогда, — именно людей. Возможно, на этот раз длинные лампы давали больше жёлтого света: платформа просматривалась почти насквозь, и только противоположный перрон расплывался в тенях. Однако люди стояли и там. Могло показаться, что все смотрели на подошедший состав, но это было не так: глаза их были закрыты. Льющийся с низкого потолка свет делал кожу на обращённых ко мне лицах неестественно гладкой. Или дело было не в нём? На ум пришли восковые фигуры из бродячего парка аттракционов, который я посетил однажды в детстве. Но даже у тех кукол на отливающих желтизной лицах были старательно прорисованы поры, имелась текстура кожи, морщины и родинки. У этих же кукол не было ничего, даже ресниц. Или выражения.


По мере того как я вглядывался в темноту, место всё больше утрачивало сходство с настоящей станцией метро. Над собравшейся в тесной подземной камере толпой волнами, словно сквозняки, летали шорохи, из одного конца зала в другой. Несли они с собой тихий многоголосый шёпот, или это мне только почудилось? С трудом поднявшись со скрипнувшего сиденья, я сделал два медленных шага вперёд, изнывая от неопределённого страха. Страх рождался от непонимания происходящего, от его полной неестественности. И всё же мне хотелось рассмотреть открывшуюся сцену как можно лучше.


Фигуры не были полностью неподвижны. Встав в дверях вагона, я видел, как они едва заметно переминаются, перебирают пальцами висящих вдоль тела рук. Немного покачивался портфель, который держал пожилой мужчина. Женщина за его плечом, не открывая глаз, слегка повела головой в мою сторону, будто прислушиваясь. Напряжённый, готовый бежать или драться, если потребуется, я приблизился к первому ряду людей почти вплотную. С такого расстояния я смог подтвердить возникшую у меня догадку: все они были похожи на обмылки, покрытые текстурами, на плохо прорисованных персонажей из игры с выкрученным на минимум качеством картинки. NPC с отключённой анимацией и сломанными скриптами. Рука старика представляла собой единое целое с ручкой портфеля, воротник рубашки его соседа плавно переходил в его же шею. Волосы блестели, будто пластиковые. И всё же они были... живые. Под закрытыми, подрагивающими веками сновали из стороны в сторону зрачки, как бывает у людей на быстрой стадии сна. Хотя передо мной, конечно, стояли не люди. Станция за прошедшие с нашей первой встречи два года вырастила себе урожай более правдоподобных пародий, но суть их оставалась неизменной: раскрашенные картонки.


Я огляделся по сторонам. Воздух на Станции не пах ничем, словно его пропустили через стерилизатор. В длину платформа оказалась гораздо короче, чем следовало, так что поезд скрывался под сводом туннеля всего в одном вагоне справа и слева от моего. Не считая армии безмолвных, видящих сны манекенов, я был здесь совершенно один. Откуда-то сверху, из темноты, донёсся короткий скрип и шипение репродуктора, как если бы кто-то нажал на клавишу включения микрофона, но потом передумал говорить.


И свет... Что-то странное было здесь со светом, он очень неправильно стекал с плафонов потолочных светильников, на границе зрения смещаясь по спектру из мутно-жёлтого в оттенки ультрафиолета. Совсем не так, как вёл себя свет в вагонах, да и вообще какой угодно нормальный свет. Почему-то именно эта ерунда со светом напугала меня сильнее всего, увиденного на Станции до сих пор. Я торопливо отступил вглубь вагона, который интуитивно считал безопасным местом, пытаясь держать сразу всё пространство под контролем. Старался даже не моргать. Мне показалось, что звук, который я принимал за шёпот, порхающий по толпе, усилился. В той стороне, откуда он приближался, истуканы зашевелились немного активнее: я увидел медленно закачавшиеся головы. Кивок туда, кивок сюда. Ближе. Ещё. В следующую секунду звук утонул в шипении закрывающихся дверных створок, и поезд тронулся.

Я несколько успокоился и пришёл в себя только на следующей станции, увидев там самых обыкновенных, настоящих людей: бомж спал на лавочке, к нему целеустремлённо направлялся милицейский патруль, старая бабка рылась в сумках и ругалась себе под нос. Глубоко вдохнул воздух: ни намёка на стерильность, чему изрядно способствовал бомж. Поднимаясь бегом по эскалатору (у меня, похоже, случился первый в жизни приступ клаустрофобии), я думал о толпе, оставшейся там, на тёмной станции, и о приближавшемся по ней шорохе, шёпоте. Словно кто-то пробирался ко мне, раздвигая стебли, через ночное поле.

* * *


На следующий день, прохаживаясь мимо стеллажей строительного магазина, я размышлял о человеческой природе. Я знаю немало людей (и вы наверняка тоже), кто, столкнувшись с загадкой, с чем-то настолько ненормальным и пугающим, сделал бы всё, чтобы забыть про случившееся, не входить в соприкосновение больше никогда. И это разумный подход, с эволюционной точки зрения. О да. Не спускаться без нужды в тёмную пещеру — правило номер один, способствующее выживанию вида. Но, — думал я, подбирая подходящую верёвку и карабины, — должны быть, наверное, и те, кто полезет в пещеру не задумываясь. Малый процент прирождённых исследователей, группа с высоким, надо полагать, уровнем смертности. А иначе, сосредоточившись сугубо на выживании, вид погрузится в стагнацию.


Как поступили бы вы на моём месте? Неужели просто забили бы, оставили всё на своих местах? То, что я видел там, в этом кармане (чужого?) пространства, было стопроцентной подделкой. Ненастоящей реальностью, застигнутой в процессе мимикрии. Это, чёрт возьми, полностью меняет наше представления об устройстве мира! Столкнувшись с подобным, нельзя просто развернуться и, насвистывая, уйти! Мне. Нужно. Объяснение. Что это? Что это такое? Портал в параллельное измерение, точка соприкосновения миров? Неизученное явление природы? Возможно ли, что убогое подобие новой станции метро самозародилось под воздействием объективных факторов среды и неизвестных нам законов физики? Выросло на ветке метрополитена, словно уродливый клубень, подобно тому, как, кристаллизуясь, вода неизбежно образует одинаковые стройные структуры? В конце концов, способность неорганики к самоорганизации известна и не является чем-то невероятным.


Нет, чушь. Уперевшись застывшим взглядом в магазинные полки, я прикидывал варианты. Что, если оно опасно? Разве за самой по себе попыткой притвориться не должен скрываться разум, в чём-то сходный с человеческим? Злонамеренный разум, разум-охотник, и тогда вся станция — это его ловушка. Силки, расставленные на невнимательного припозднившегося пассажира. Но оно не атаковало меня... пока. Нужно постараться установить с ним контакт. С другой стороны, так ли необходим разум, чтобы охотиться? Хищные растения, например, успешно мимикрируют под листочки, покрытые привлекательной для насекомых росой, обходясь и без злонамеренности, и без разума. Возможно, там, на Станции, вообще не с кем налаживать контакт. А меня, стоит только ступить на плиты её пола, попросту сожрут.


Не будем сбрасывать со счетов и версию моего прогрессирующего психоза, сопровождаемого галлюцинациями. Или, наконец, это всё ещё может оказаться классическим "вторжением извне", угрожающим всему человечеству. Столько вопросов, столько гипотез. Мне нужны были доказательства, чтобы привлечь к исследованию феномена (и если будет необходимо, к разработке мер защиты) других людей, поумнее меня. Среди профессорского состава моего института найдётся пара подходящих кандидатур: людей с умом достаточно острым и взглядами достаточно широкими, чтобы хотя бы выслушать меня. Но я должен буду привести очень, очень убедительные аргументы.


Так что лето я решил посвятить исследованию того, что упорно пыталось выдать себя за станцию метро. Сделал поездки регулярными, часами катался по короткому, в один перегон, кругу, чтобы выяснить оптимальные для появления Станции время и условия. Просеял гигабайты вздора в интернете в поиске похожих случаев, проверяя их на достоверность. Завёл лабораторный журнал, где подробно записывал всё, что представляло, на мой взгляд, малейшую научную ценность. И всегда, спускаясь в метро, держал оборудование наготове. Был во всеоружии. Думал, будто понимаю, что играю с огнём, что осознаю риск. Наивный придурок.

* * *


Превратив попытки обнаружить паранормальную область в рутину, со временем я стал более рассеянным. Сложно поддерживать фокус постоянно, месяцами катаясь по одному и тому же месту безо всякого результата. В итоге этим утром я попросту заснул в вагоне. Не удивительно, ведь каждый день я ехал к метро к самому его открытию, чтобы захватить безлюдные, утренние и вечерние часы. В прошлые разы я оставался один во всех трёх смежных вагонах, что помещались на Станции, вот и решил, что это необходимое условие. Угадал. А вторым условием оказалась потеря внимания. Пока я был сосредоточен на цели, Станции сложнее было меня... "подключить".


Не подумайте, это не просто догадки. Станция сама мне всё объяснила.


Проснувшись в гулкой тишине, я выругался про себя последними словами. Вокруг была Станция. Знакомые фигуры, только на сей раз почти неотличимые от людей, рядами (как посевы) уходили в темноту. Их было здесь несколько сотен, может, тысяча. Я содрогнулся при мысли о том, что некоторое время все эти твари наблюдали, как я спокойно сплю всего в метре от них. Справившись с собой, я сбросил на пол большой рюкзак и начал действовать.


Вытащив четыре раздвижных штыря (старомодная противоугонка, которую вешают на руль автомобиля), двумя из них я заблокировал двери в открытом положении, пробежал в другой конец вагона и повторил операцию там. Сверху и снизу, сверху и снизу, враспор. Это не заняло много времени, ведь я тренировался. Поезд не тронется с открытыми дверями: не позволит автоматика. Установил трёхногий штатив и включил одолженную у друга камеру. Прикрепил к вертикальной стойке небольшую бобину-трещётку с приличным запасом нейлонового шнура, второй конец которого прицепил на пристёгнутый к поясу карабин. Кажется, чем-то подобным пользуются ныряльщики. От резкого рывка катушка заблокируется, не даст утащить меня... куда-либо. Натянув толстые резиновые перчатки до локтей, я сунул в карман электрошокер, единственное своё оружие, и встал напротив молчаливой толпы, глубоко и медленно дыша. Стараясь если и не побороть овладевающий мной ужас, то хотя бы остановить сотрясающую тело дрожь, больше походившую на судороги. "Что я делаю, господи, что я делаю?!". Клянусь, никогда в жизни я так не боялся. Я вытянул руку вперёд и сделал шаг.


Прежде чем я смог кого-то коснуться, толпа распалась и отступила вглубь, разойдясь в стороны с синхронностью механизма, образуя коридор к центру Станции. Мне показалось, что слаженное это действие не отличалось по своему принципу от движения ног многоножки. Фарфоровые лица остались повёрнуты ко мне, многократно, до безумия усиливая эффект зловещей долины. Ряды от пятого и дальше тонули в полумраке, но, готов поклясться, некоторые из них широко улыбались. Их глаза плясали в неистовых саккадах под опущенными веками.

Это явно было приглашением. Следующая секунда покажет, к чему именно: первому контакту или ужину. Пересилив себя, я, словно во сне, сделал шаг на платформу.


Ничего не произошло. Медленно разматывая верёвку, я брёл сквозь строй, сопровождаемый подразумевавшимися взглядами, которые ощущал всей кожей. Представьте себе, что за вами внимательно наблюдают статуи острова Пасхи. Тишина была почти полной. Тут и там раздавались перешёптывания, несколько раз донёсся приглушённый смех. Эхо моих шагов отражалось от сводов, проход неслышно зарастал телами за моей спиной. Оказавшись в самом центре, в узком круге, который освободили для меня слепые подвижные манекены, я оглянулся и едва не запаниковал, увидев, как сильно удалился от спасительного вагона: такого привычного, выделявшегося здесь своей банальностью. В окнах которого горел нормальный свет, не в пример здешнему. Напряжение нарастало, почти ощущаемое физически. Я беспомощно огляделся вокруг, не представляя, что делать дальше. И в этот момент бесчисленные глаза вокруг распахнулись. Скачущие зрачки замерли, сфокусировались на мне, а рты широко (слишком широко!) раскрылись. Сотни разинутых глоток издали оглушительный шум радиопомех, им вторил раздавшийся сверху стон и скрип станционных репродукторов. Многоголосый хор, родившийся из этого хаоса, постепенно сложился в слова.


— Тридцать шесть. Реактивация когнитивной подсистемы органического интерпретатора. Двадцать два. Подавление паразитных мотиваций подсистемы. Шестнадцать. Помехи в пределах допустимых значений. Десять. Инициирована подстройка к субъекту. Восемь. Калибровка сигнала. Пять. Устранение наводок. Три. Соединение установлено. Один. Ты слышишь? Ты слышишь?

— Заткнитесь! Тише, бога ради!! — зажимая руками уши и крича в ответ, я потерял равновесие и свалился в центре освещённого пульсирующим светом круга.


Громкость синхронного вопля снизилась прежде, чем я окончательно утратил слух, из полумеханического визга превратившись в церковную литанию. Теперь чёрные овалы ртов, не утруждая себя артикуляцией, издавали нараспев членораздельное бормотание, но смысл их слов всё ещё ускользал от меня. Ближайшее кольцо кошмарных существ, не сводя с меня глаз, принялось немного раскачиваться из стороны в сторону, их движение подхватили стоявшие сзади, и скоро я ощутил себя центром гипнотического танца.


— Интерпретатор готов к работе с субъектом. Обмен данными возможен, — пели они, покачиваясь. — Протокол: речь. Коммуникация путём вокализаций. Пропускная ширина канала ограничена возможностями реципиента к восприятию. Не волновая структура, углеродная основа, размерность три. Анализ завершён. Синхронизация вокабуляра завершена. Старт.


На последнем слове движение вокруг мгновенно прекратилось, на меня обрушилась тишина, нарушаемая только звоном в ушах. Так прошло несколько минут, а может и часов. Я едва смел дышать. Понял, что ноги затекли, и медленно поднялся, глубоко раскаиваясь в собственной безрассудной отваге, загнавшей меня сюда.


— Констатация отсутствия враждебных намерений, — серьёзным голосом произнесла маленькая девочка прямо за моей спиной. Я крутанулся на месте.

— Запрос на обмен информацией. — пробасил толстяк в рабочем комбинезоне уже из другого сектора круга. — Обозначь свой идентификатор, субъект.

* * *


Да, поздравьте меня. Ура. Думаю, я стал первым человеком, вошедшим в контакт с разумной нечеловеческой сущностью. Такое ведь происходит не каждый день, а? И как у всякого исключительного события, у Первого Контакта нашлись свои... издержки.


Мы оказались такими разными. Невозможно разными. Он назвал мне своё имя ("идентификатор"), перебрав, похоже, весь мой небогатый словарный запас, которым был ограничен, в поисках подходящего термина. Его зовут Ио. Назови я его просто богом, не сильно погрешил бы против истины. Кстати, может я и заблуждаюсь в том, что стал первым, с кем заговорили существа его порядка. Просто раньше мы называли таких контактёров шаманами.


Не знаю даже, сколько времени мы проговорили, спотыкаясь буквально о каждый первый смысл в попытке передать его на тот конец провода, соединившего наши реальности. То, что наш разговор вообще стал возможен — настоящее чудо. Но время на Станции умеет выкидывать коленца. Поднявшись, наконец, на поверхность, вернувшись в наш мир, я почти не удивился, застав раннее утро всё того же злополучного дня.


Ио оказался кем-то вроде учёного в том непостижимом пространстве, где существует сам. Он обнаружил наше присутствие и счёл его любопытным (да, таким как он, оказывается, не чуждо любопытство). Опознал в нас до некоторой степени разумную, пусть, на его вкус, весьма своеобразную, форму жизни. Предпринял попытку установить контакт с наиболее восприимчивым её представителем, нашедшемся на предметном стёклышке его метафорического микроскопа. По чистой случайности подходящей особью оказался я. Увы, для нашего общения нашлись препятствия даже не технического, а принципиально-космологического свойства, несмотря на то, что сама концепция сознающего разума, если верить ему, носит универсальный характер.


Ио постарался описать сложность вставшей перед ним задачи методом аналогий. Собственно, большая часть нашего "общения" происходила путём подыскивания знакомых мне аналогий из доступной библиотеки образов. Так вот, вообразите, что вам вдруг захотелось поболтать с живущей в одномерном пространстве плесенью. Или с видом вирусов: кучкой способных к саморепликации молекул нуклеиновых кислот, которую и живой-то можно назвать только с очень большой натяжкой. Возникла проблема. Но Ио удалось её решить. Едва ли к этому существу применимы наши категории восприятия, но, клянусь, в какой-то момент мне показалось, что в тоне перебивающих друг друга голосов я слышу нотки самодовольства.


Всё, что я вижу вокруг, сообщил он, является научным оборудованием. Ио был неспособен напрямую "заглянуть" в наш плоский мир, как не могут наши учёные проникнуть на уровень кварков, и не имеет понятия, как именно выглядит Станция для меня. Но этого и не требуется. Проанализировав повторяющиеся структуры окружавшей меня обстановки, он вычислил наиболее частый паттерн и искусственно воссоздал по этим лекалам участок псевдопространства, который был неотличим (на его взгляд) от привычного для меня окружения. Воспроизводил его "с высокой точностью в рамках допустимой погрешности". Ведь субъект контакта должен чувствовать себя в безопасности, ха-ха.


Короче говоря, он разработал Станцию: интерфейс ввода-вывода, обеспечивающий трансляцию информации из одной реальности в другую, оптимизирующий поток данных для восприятия каждым из собеседников. И под конец поместил в него объект изучения — меня. Я сумел по достоинству оценить величие проделанный им работы. В конце концов, пользуясь его собственным сравнением, ему удалось понять, что думает и чего хочет подключенное к интерфейсу простейшее.


Но успех ждал его не сразу. Первая версия Станции оказалась недостаточно точной имитацией среды и спугнула "простейшее". Сделав выводы, он потратил дополнительные ресурсы на калибровку системы и повторил эксперимент. В этот раз субъект, как вы помните, проявил осторожную заинтересованность и почти отважился выйти на лабораторный стол. Но чего-то всё ещё не хватало. Ио перебирал и отбрасывал варианты, пока не набрёл на гениальное в своей простоте решение: ведь другие сходные со мной создания, роившиеся неподалёку, от природы наделены подходящим органическим интерфейсом для естественной коммуникации между особями! Так что он построил граф моих взаимодействий, выбрал другого субъекта, связь с которым (а следовательно, и уровень взаимопонимания) была максимальна, и включил его в состав своей системы в качестве компонента-интерпретатора. Эврика! Всё оказалось так просто. В нашем языке для этой технологии даже есть подходящий термин: "китайская комната". Пришлось повозиться, убрать излишнюю органику, сказал он, но в итоге цель была достигнута.


Думаю, уже в этот миг я всё понял. Дрогнувшим голосом я попросил Ио показать мне этот компонент системы, если это возможно. Тот лишь обрадовался моему интересу к его открытию: толпа образовала коридор, ведущий к ряду стоящих в углу помещения предметов, похожих на покрытые серой краской железные шкафы. Такие можно увидеть и в настоящем метро. Здесь они тоже, как выяснилось, скрывали в себе необходимое для работы Станции оборудование. На ватных ногах я прошёл к самому большому, в рост человека шкафу и потянул за дверцы. Оттуда излился, словно жидкость, уже знакомый мне мертвенный свет. Внутри, распростёртая на мерцающих тонких спицах, отчасти погружённая в гель, помещалась центральная нервная система человека, лишённая, как он и сказал, всей ненужной плоти. Как препарат в анатомическом музее, только это была не просто модель. Насквозь пронизанный сияющими нитями головной мозг переходил в ствол мозга спинного, опутанный чем-то, очень похожим на мицелий гриба-паразита. Ответвления периферических нервов оканчивались подобием коннекторов, утопленных в гнёздах того, что я назвал бы приборами или сенсорами, имей они менее тошнотворный вид.


Тщательно подбирая слова, я запросил прямой доступ к когнитивной подсистеме блока-интерпретатора, сказав, что это позволит повысить чистоту канала связи. Ио был заинтригован. Это оказалось так просто. Видимо, ему была неведома в том числе и концепция прямой лжи. Мицелий замерцал, сплетаясь паутиной исчезающе тонких волокон в новую, видимо, лучше отвечающую поставленной задаче конфигурацию. Некоторое время не происходило ничего. Затем из репродукторов, невидимых в темноте под потолком, раздался звук. Всхлип, переходящий в глухие, искажённые динамиками рыдания. И, наконец...


— Антон? — горестный, задыхающийся плач. — Антон, это ты? Где ты? Я ничего не вижу. Мне так страшно! Так больно! Господи, так больно. Оно заставляет меня переводить, снова и снова, без конца. — срывающийся голос Алины, моей бывшей девушки, отражался от каменных колонн, разносился над головами бесстрастной толпы. — Я не могу так больше! Пожалуйста, милый, убей меня! Убей! Убей! Убей! Убей! Убей! У-у-у-у-у-б-е-е-е...


Голос, что я некогда так любил, был поглощён каскадами ревербераций и закончился визгом петли обратной связи. Не в силах больше этого выносить, я опустил руку в карман и сжал рифлёный корпус электрошокера. Может быть, я смогу прекратить это, остановить её страдания!


Упала тишина.


Я не смог. Испугался того, что может сотворить со мной рассерженное, безумное, всемогущее божество. Когда звук неожиданно отключился, я отшатнулся от ящика, содержащего то немногое, что ещё осталось от моей Алины, и медленно опустился на колени. Шокер со стуком выпал из ослабевших пальцев на гранитные плиты пола. Прости меня, пожалуйста, прости! Но я не могу. Я не готов разделить твою судьбу, если Ио решит, что повреждённому компоненту требуется замена.


Затем я сбежал. Неся какой-то вздор, расталкивая недоумевающих кукол, я вбежал в вагон и несколькими ударами вышиб распорки из дверей. Те, словно того и ждали, сразу же сомкнулись, отрезая хор голосов, задающих какие-то вопросы. Я не слушал. Рыдал, прижавшись лбом к прохладному стеклу двери. Поезд увозил меня в реальный мир.


Продолжение в комментариях

Показать полностью
678

Искажённые сигналы

Первый сигнал поступил мне, когда я собиралась садиться в самолёт. Зазвонил телефон. Я достала его. «Номер не определён». В любой другой раз не стала бы отвечать, но тогда я ждала звонка с работы. Глубоко вздохнув, приняла вызов:

- Слушаю?

- Не садись в самолет.

Женский голос, искаженный, странный, как-будто её голосовые связки были разорваны в клочья, и она отчаянно пыталась выдавить хоть что-то. Несмотря на это, её тон был настойчивым и пугающе спокойным. На этом разговор закончился.

Меня кинуло в озноб. Я всегда боялась перелётов, а тут ещё этот звонок. Я развернулась и направилась к фуд-корту, купив билет на следующий рейс. Через три часа на каждом канале каждого телевизора в терминале показали кадры крушения самолета, на котором я должна была лететь.

Выживших нет. Ни одного.

Полиция пыталась отследить звонок, но отслеживать там было нечего. Не было никаких доказательств того, что на телефон вообще поступали какие-либо звонки. Они анализировали телефонные записи, входящие и исходящие сообщения на мой телефон. Ничего.

Это был не последний звонок в моей жизни. На протяжении нескольких лет их было немного, но жуткий голос всегда оказывался прав. И я всегда слушала его.

«Не ходи сегодня на свидание вслепую». Пять месяцев спустя мой предполагаемый «кавалер» был осужден за убийство четырёх женщин, все с моим цветом волос и телосложением. Их нашли в неглубокой могиле в 70 метрах от закусочной, в которую он предлагал мне сходить.

«Отмени поездку на концерт сегодня вечером». Восемнадцатилетний водитель потерял управление и врезался в ряд других машин. Много погибших.

Неважно, какой у меня телефон или номер. Даже если я перееду в другую страну – звонки будут приходить. Я проверяла. И чувствовала постоянное присутствие кого-то, кто присматривает за мной.

Я часто представляла себя на дне ледяного океана, все еще привязанная к сиденью самолета, или лежащей в «братской могиле» напротив закусочной. И что-то ноет в груди. Я не могу не думать о том, насколько тонкой была эта грань между моими решениями и смертью. Если бы у меня не было тогда собеседования на новую работу, если бы я не ждала звонка, ничего бы этого не было. И что тогда было бы со мной? Каждый раз, когда мне нужно было принять решение, я думала – позвонят ли мне с предупреждением или нет? И иногда звонок поступал. И снова этот сломанный искажённый голос. Казалось, я перестала решать что-либо сама. Предупреждающие сигналы разрушали мою жизнь, превращали её в некое подобие игры, где всё решают за тебя. Но был один плюс - я была жива.

***

Намечался девичник-круиз. Мы с девчонками планировали провести неделю в тропиках в разгар зимы. И, конечно, у меня было плохое предчувствие. Я дико боялась, что телефон снова зазвонит, а на дисплее будет написано «Номер не определён». Возможно, в своё время, я пересмотрела «Титаник», но, тем не менее, ноющее ощущение страха в груди не проходило.

Я надеялась, что все будет в порядке. Я знала - если что-то случится, мне позвонят. Я знала.

До круиза осталась неделя. После полудня я заскочила домой. Только тогда я заметила, что забыла телефон дома. Взяв его в руки, я увидела сообщение. «Номер не определён». Чёрт возьми! Я так хотела поехать в отпуск, но ни один круиз не стоит моей жизни.

Я нажимаю «Воспроизвести сообщение» и чувствую, как моё сердце останавливается. Голос был намного тревожней обычного, почти кричал с прибулькиванием, словно горло вспороли ножом. Я оглядываю свою квартиру, и голос по телефону повторяет одну и ту же фразу снова и снова:

«Не приходи домой после полудня. Не приходи домой после полудня. НЕ ПРИХОДИ ДОМОЙ ПОСЛЕ ПОЛУДНЯ».


взято на kriper.ru

Показать полностью
422

Не по-ихнему

Расскажу я вам одну историю. Насколько она реальна, вы уж судите сами, потому что я сам подчас размышляю о ней и не верю, будто сон какой со мной приключился. Только уж больно реалистичный он, ну да Бог с ним. Не о том я.

В общем, была у меня тётка: не то родственница дальняя, не то подруга чья хорошая. Вот хотите – верьте, а хотите – нет, только толком мне никто объяснить не мог, кто она нам приходится. Просто любила её вся наша большая семья, и я сам как-то полюбил.

Чуть весна в силу вступала – а тётка уже у нас на пороге. Причём всегда такая живенькая, бодренькая, хохотала, тараторила себе да платок на голове поправляла. Что странно, кстати, – лицо её всё в морщинках было, прихрамывала, зубов передних – раз, два и обчёлся, а звали все тёткой. Да, как сейчас помню, мамка с кухни кричит:

- Тёть Кап, вы проходите! Мы вас уже как два часа ждем, опаздываете нынче!

А тётка лишь махнет рукой да хромой, но невероятно резвой походкой в детскую чешет. Любила она детей. Да и они находили в ней нечто потешное и забавное, хоть иногда и пугались её странной живости, в которой, наверное, сами ей уступали.

Приходила тётка всегда с корзинами да пакетами, доверху набитыми всякими вкусностями: грибы, ягоды, соленья, варенья и всё в таком роде. Поначалу я удивлялся, как эта маленькая, хоть и энергичная старушка может вообще поднять такой багаж! Ну нереально это – он же, наверное, в четыре раза тяжелее её самой! Поудивлялся я да свыкся с тем, что тётка наша – дама необычная, и все её, так сказать, необычности надо просто принять. Вот и я принял и даже ничему уже в ней не удивлялся, пока не случилось вот что…

У неё в деревне Холушка домик небольшой был да скотина кой-какая. В гости из наших к ней никто не ездил – не пускала. Прям так и говорила: «Вы ко мне не ходите. Далёко топать, грязно у меня всегда, сыро, скотиной воняет, да и в деревне, кроме ворчащих стариков, никого и не встретите. Ежели вам чаво надо – вы скажите, я привезу, но ко мне не ходите. Сыро у меня, грязно, скотиной воняет, да и…» – и вот так она начинала повторять по кругу, пока её кто-нибудь на другую тему не переведёт. Да, странная наша тётка. Была.

Померла. Сколько лет ей было – никто из наших не знал. Умерла она в городе, когда гостила у нас. Похоронили, погоревали немного да успокоились. Стали жить, как жили: весело, дружно. Только грибочков да солений её зимой не хватало, а так – не изменилось ничего.

Пока не пришло к нам известие, что домик в Холушке тётка в наследство одному из нас оставила. Знаете, мне никогда особо в жизни не везло… но чтобы так вляпаться! И почему именно я? Никто на этот вопрос ответить не мог.

Но что поделать, надо было хотя бы глянуть, что за дом там да не вымерла ли скотина. С собой решил никого не брать – взял бы одного, попросились бы и все остальные, а я не люблю такие шумные компании, даже несмотря на то, что это моя семья. Поверьте, иногда и от своих отдыхать нужно, а меня так вообще порой «зверем-одиночкой» звали, но это так, в кругу семьи.

В общем, собрался я да поехал. Деревня и вправду далеко находилась, с пересадками да ещё пешем топать ой сколько – утомился я, как никогда до этого. Когда, наконец, добрался до места, колени у меня дрожали, а ступни ныли. Дышалось мне тяжело и рвано, словно разгружал уголь всю ночь без передыху. Расспросил местных, нашёл дом, но, в силу своего состояния, не заметил ни грязи, ни сырости, ни запаха скотины. Повалился на чистую, мягкую кровать да забылся глубоким сном.

Правда, как оказалось, в доме действительно было чисто, пахло свежо, а скотина в сарае кудахтала себе да мычала, и никакой вони! Стало быть, привирала нам тётка – ну кроме далёкой дороги – вот только зачем? Науке это неизвестно.

Наспех я перекусил тем, что было, да отправился осматривать хорошенько дом и местность в целом. Только осматривать-то было и нечего – дом маленький, в хорошем состоянии, сарай – тоже небольшой, достаточно места, чтоб скотина помещалась: куры да две коровки. Вот и вся живность.

А вот с местностью поинтересней. Деревенька оказалась такой же, в принципе, как и дом: маленькой, уютной, чистой и свежей. Но, как я выяснил позже, жили там и вправду одни старики. Только обращаться они к себе типа «бабушка-дедушка» не позволяли – лишь «тёть» и «дядь». Тёть Нюра, например, которая щедро делилась помидорами и огурцами; дядь Федя, который мог починить всё в доме и т.д. Собаки и кошки были, но все какие-то зачуханные и пугливые. Ну и ладно, я к животным равнодушен.

В общем, всё было хоть и немного странно, но более-менее терпимо. А вот вечером, когда я уже в некоторой степени познакомился с немногочисленными жителями и местными достопримечательностями (которые мне показали тётя Соня и дядя Саша), возвращаясь уже в свой домик, я заметил возле забора котёнка. Как я до этого говорил, к животным особой любви не питаю. Но тот был маленький совсем, пищал, дрожал, видать, мамку потерял. Дай, думаю, возьму. Хуже не будет, пущай хотя бы согреется да молока попьёт.

Едва я дотронулся до этого комочка шерсти, откуда ни возьмись появилась тёть Нюра да сказала мне вот какую фразу:

- Ты не гладь его. И в дом не бери. Не по-ихнему это. Не принято.

Я глянул на неё уже с котёнком в руках и даже растерялся – уж больно странная она была. Темнело на улице, и в этой сумеречной темноте лицо её мне на мгновение показалось покорёженным каким-то, с широкими и глубокими морщинами, а глаза будто почернели в одночасье. Но мне лишь показалось. Моргнув, я увидел перед собой маленькую милую бабушку, которую все называют тётей. И мне даже как-то смешно стало.

- Вы чего, тёть Нюр? Это ж котёнок. Чего от него будет-то?

- Ну как хошь. Только всё равно – не по-ихнему это.

Развернулась тётя Нюра да поковыляла к своей избушке. И знаете, так она мне со спины нашу тётку Капу напомнила, аж тоска какая-то взяла. И если сегодня утром я ещё думал провести здесь какое-то время, в ту минуту мне страшно захотелось вернуться домой, к родным, к обычной жизни, без этих всяких странностей.

Ночь я провёл беспокойно – всё мне чудилось, что в окна кто-то ко мне заглядывает, а у двери кто-то топчется, словно не решаясь войти. Раза три я вставал и проверял, нет ли кого за ней. Не было, да и быть не могло. Просто на новом месте непривычно, вот и всё. Как-то так я себя утешал и незаметно всё-таки уснул.

Вторым утром я обнаружил у двери полную корзину фруктов и овощей – кто-то из тёть и дядь, не иначе. Видимо, так они тут все и живут: делятся друг с другом тем, что есть, собирают грибы-ягодки да рыбачат. Вот такой народец.

Я всё-таки решил, что проведу здесь несколько дней, а потом домой. Неплохо тут, если не обращать на некоторые вещи внимания… Но я не мог не обращать. Я смотрел на них, наблюдал.

Они были все маленькие, крепкие, говорливые (что немного меня утомляло и подчас раздражало), живенькие и бодренькие. С радостью говорили о своих детях, внуках, племянниках, много смеялись и трудились.

Но это было всё словно показным. Будто я сижу в зале, а передо мной разыгрывают спектакль. Я не верил им. Нет, не верил. А знаете – почему? Потому что когда они думали, что я на них не смотрю, их лица менялись. Кожа их бледнела, плечи опускались, брови хмурились, а глаза как будто чернели. Я видел, и меня это пугало. Но страх просто сковал меня на месте, когда я случайно заметил полюбившуюся мне тётю Нюру. Она сидела на скамеечке возле своего сарайчика. Голова у неё была опущена так, что я не видел её лица.

Но руки…

Если бы вы видели эти руки, вы бы поняли. Они были невообразимо длинными, иссохшими, как у скелета. Я мог пересчитать все косточки, даже, наверное, хорошенько их разглядеть – кожа была словно прозрачной. Ногти её были черными, грязными, длиннющими.

Я с трудом подавил крик, в горле у меня застрял ком. Я резко развернулся и потопал прочь. Шагал вперёд, к лесу. Не знаю – зачем. Испуг заставлял меня просто идти вперёд, не оборачиваться и не думать.

Из своеобразного оцепенения меня вырвал голос дяди Феди:

- Не ходил бы ты пока в лес. Не время. Не по-ихнему это, - сказал маленький мужичок.

Тут меня словно током прошибло. Чёрт! Почем я раньше не замечал? Почему всё это время я будто этого не слышал? Ведь это так… так странно! Слишком странно, чтобы отмахнуться и принять, как я привык это делать.

- Не по-ихнему?

- Не по-ихнему, - сплюнул дядя Федя и зашагал прочь.

- Кто они? – крикнул я ему вдогонку, но мужичок ничего мне не ответил.

А я не стал его догонять и расспрашивать. Воспоминания, которые раньше были как будто стёрты, нахлынули волной.

Я собираюсь порыбачить – вдруг кто-то из них появляется и говорит мне, что это, мол, не по-ихнему, что не время ещё рыбачить. Я хочу собаку покормить – не по-ихнему; железное ведро беру, чтобы воды набрать, – не по-ихнему, и деревянное мне суют; хочу местные пейзажи пофоткать – не по-ихнему это; спросил, почему у тёти Люси печка нетопленая, - так это не по-ихнему, не время ещё топить. Я видел надписи на деревне тёти Сони: странные, на совершенно непонятном языке. Спросил у неё, мол, что тут написано. А она мне: «Не спрашивай. Я по-ихнему не понимаю. Написано и написано». И я, как загипнотизированный, слушал их. Слушал и забывал, что хотел сделать или сказать.

Меня прошиб холодный пот. Я бегом вернулся в дом, собрал все свои вещи и решил, что сейчас же ухожу отсюда. Пусть хоть с землёй этот дом сровняется, а скотина сто раз передохнет! Я хочу, чтобы было по-моему, а не по-ихнему, кто бы они ни были!

Но пока я собирал вещи, начался такой ливень, что ноги вязли в грязи, как в болоте. Лило как из ведра. Нет, я не мог идти. Я хорошо этих мест не знал. Решил, что всё-таки пережду. Я сидел на кровати, рядом посапывал котёнок, а за окном всё не переставал хозяйничать ливень. Вся деревня словно вымерла. Дома стояли одинокие, пустые, тихие. Во всех окнах было темно и как-то холодно. В тот момент мне казалось, что я один, а вокруг меня – лишь дома, даже скотины в сарае нет. Никого нет.

Я не знаю, как я пережил ту последнюю ночь. Теперь мне не казалось – я точно знал, что за дверью кто-то стоит неподвижно, кто-то с длинными руками, бледной кожей и почерневшими глазами. Эти же глаза заглядывали ко мне в окно и смотрели злобно, враждебно. Потому что я вспомнил и решил сделать не по-ихнему. Я был твёрдо уверен, что завтра уйду отсюда, даже если погода испортится пуще прежнего.

Но, слава Богу, утром выглянуло солнце, а дорога – немыслимо! – была сухая. Я взял котёнка, закинул рюкзак на плечи и рванул что есть мочи. На улице никого не было. Никого. Абсолютно. Уходя, я заметил краем глаза, что дома стоят все грязные, а воздух какой-то затхлый, плюс воняло скотиной.

Я ушёл и даже не обернулся, потому что чувствовал, как спину прожигает мне взгляд почерневших глаз, а длинные руки хотят схватить меня за ногу. Но нет. Нет.

Семье я сказал, что дом скоро совсем развалится, а скотина подохла. Нечего нам там делать. И вот уже прошло ровно шесть лет с моего визита в Холушку. Но я вспомнил о нём только сегодня и решил обо всём этом написать, пока не поздно, потому что когда утром я наливал себе чай, как всегда его наливаю, в голове у меня промелькнула мысль, что это как-то… не по-ихнему.


Автор - Арника

Показать полностью
103

Странный человек на трассе.

Дело было в конце нулевых. Как любой уважающий себя школьник хотел себе мопед. Сам нашёл продавца, приготовил скоплённые деньжата. Но мой batya очень любил халяву. Поэтому на заводе, где он работал, он договорился со своим другом Петровичем, племяш которого жил в Хуево-кукуево за ~50 км от нас и обладал старым, но достаточно боевым мопедом. И вот этот мопед он был готов отдать мне БЕСПЛАТНО. Батя от такой мысли довольно урчал. Но при этом везти меня забирать мопед отказался. Пришлось просить своего троюродного брата, он постарше меня года на 2-3 был и тоже являлся счастливым обладателем мопедки. На ней мы, собственно, и поехали. Батя только приблизительно объяснил в какую сторону двигать и нарисовал жалкое подобие карты.

В общем, едем. С собой взяли всякой хавки в рюкзаках и по бутылочке пивандрия. Дорога пустая, по краям с одной стороны лесополоса, с другой поля. Проехали с брательником примерно половину обозначенного батей пути, и тут я замечаю что у обочины кто-то стоит. Мужик, крупный, если не сказать жирный, довольно высокий, одет как обычный сельский колхозник, но почему-то босиком. Мы подъезжаем ближе, и этот чудила ни с того ни с сего КАК ВЫСКОЧИТ НАХУЙ НА ДОРОГУ. Бро по тормозам, я сижу в ахуе. Отойдя от охуевоза, стали выебываться на него. Школота тогда была в жизни такая же агрессивная, как сейчас в доте, поэтому мы крыли его хуями и спрашивали с какого хуя он, мудила такой, на дорогу тут прыгает. Мужик улыбается так виновато и дружелюбно, говорит нам: «Извините, пацаны, не знал как ваше внимание привлечь, мне срочно нужно до деревнянэйм добраться». Он стоял с таким виноватым видом, что мне стало его жалко. Пиздец, думаю, это что у него должно случиться, чтоб он так на мопеды кидался? Да ещё и босиком. Далеко ли, спрашиваем у него, эта деревня. Он говорит да нет, километров 10 будет по прямой. Спрашиваю у него, сколько ещё до нашего Хуево-Кукуево. Он говорит да совсем близко, за этим лесом, минут 5 ходьбы.

У меня в голове созрел план: пусть брат отвезёт этого мужика в его деревню, а до своей я доковыляю сам, раз тут так близко. Заберу мопед и встретимся там же.

Говорю это брату, начинаю слезать, и тут он со всей силы сжимает мне руку и шипит тихо: «Сиди, еблан». Потом заводит мопед, извиняется перед мужиком, мол мы торопимся, и втапливает оттуда.

В дороге брат молчал, крикнул только что потом все объяснит, а потом я понял что мужик нас зачем-то наебал, когда через приличное такое расстояние увидел указатель «Хуево-Кукуево - 15 км». И больше нам никаких деревень не попадалось, равно как и ответвлений с дороги по которой мы ехали, хотя мужик уверял что его деревня очень близко.

В итоге мы решили остановиться поссать и пожрать, свернули с дороги на такой большой «пятачок», где обычно фуры разворачиваются. Поссали, достали жрачку, пивас, я спрашиваю брата, почему он не захотел везти мужика. Тогда братишка мне поведал, что якобы видел у этого мудака монтировку за спиной, которую тот прятал, а нахуя ему монтировка, и если она есть, зачем её прятать от людей, если ты конечно не хочешь их ею забить? Брату я поверил конечно.

Мы начали строить ебанутые теории, что этот мужик убийца, охотник за анусами подростков и прочее, как тут, блять, из лесополосы напротив места где мы стоим ВЫХОДИТ ОН. Махает нам и кричит: «Чего остановились, ребят?» И тут я сам замечаю, что одна рука у него заведена назад и он там что-то прячет. Мы почти одновременно заскакиваем на мопед, а этот хуй, видя это, ускоряет шаг и переходит на бег.

Гнали не останавливаясь до самого Хуево-кукуево. Там нашли ебаного племянника Петровича, взяли мопед, узнали есть ли тут объезд и поехали кругом по другой дороге. Ехали вдвое больше, зато трасса была оживленная, с машинами и населенными пунктами.

Дома рассказал это бате, он сказал только что долбаебов всяких полно ходит и дал мне бейсбольную биту на всякий. Я с ней ездил даже когда тачка появилась. Больше такой хуйни не происходило, но и по той дороге я больше ни разу не ездил, как и брат.

Тащемта все понятно, мужик обычный маньяк/бандюга/извращенец, неясно только, как он так быстро добрался от того места, где выскочил на дорогу, до того где мы остановились. Это примерно километров 20. Если только у него были сообщники, которые ждали его в лесу, но, опять же, пока ехали я несколько раз оглядывался назад и не видел ни одной машины. Вот такая хуйня.

Показать полностью
245

Деревенские истории

В общем то я тоже отправлялся в ссылку к бабушке, деревня это ОЧЕНЬ маленькая, живет в ней человек сто, и видел я там там очень много странных явлений. Начну в первых воспоминаниях о крипоте.

Для начала о поселке, есть поле, большое такое бывшее колхозное поле километров на 50 в длину(от одного районного центра к другому) и пару километров в ширину, изредка прерывавшееся мелкими деревушками вроде моей (На гуглмапсах нет, есть ближайший поселок Елаур) По обе стороны от поля Лес, асфальтная дорога единственное напоминание о цивилизации. Лес по идее очень старый и очень большой. Мой огород выходит прямо в поле и открывает мне замечательный вид на лес.


1

Не знаю сколько точно мне было лет, это тот возраст когда ты помнишь все настолько отрывочно, что не знаешь правда это или сон, но суть в том что однажды на закате я стоял около бревен которые теоретически обозначают границу огорода от поля. Я стоял и смотрел на поле, а поле перебегали звери, из одной части леса в другую, не волки или лоси, какие-то сказочные звери, даже будучи ребенком я понимал, что таких зверей не существует, и были они какие-то прозрачные. Скорей всего это был сон, но как-то слишком врезалось все это в память. Вы помните сны в 3-4 года? Вот и я нет. Только один.


2

Много раз мы с бабушкой выходили утром на крыльцо и смотрели в лес, и где-то за километра два от нас на опушке леса горел огонь, каждую ночь. Каждую, причем горел достаточно сильно, высоко. И не утихал до утра. Однажды мы пошли за грибами и пришли в то место где по идее горел огонь, там небыло ожидаемого кострища, было много пепла, но такое чувство, что пепел этот принесли откуда-то, он покрывал траву в нескольких местах, но трава была живая, только немного истоптанная.


3

Мы с ребятами ходили на "стойло" (Когда-то там пасли коров). Это тоже граница Леса, при чем очень странное место, будто бы огромная воронка в земле, там еще был прудик, расскажу о нем позже. На той стороне "воронки" где начинается Лес деревья растут очень странные, они кривые, настолько кривые, что кажется будто бы их кто-то в узел хотел связать. Однажды мы возвращались домой со "Стойла" и вдруг один кун закричал "Лооось!", мы все живо обернулись и увидели как среди кривых деревьев идет силуэт. Пары секунд хватило понять, что это не лось, это скорей человеческий силуэт, но не совсем, совершенно черная фигура отдаленно напоминала скрюченного старика, но конечности были длинные и кривоватые. Ростом оно было метра 2 если судить по деревьям рядом. Особого страха придавал тот факт что фигура поднималась наверх в сторону леса, а мы поднимались наверх в сторону деревни. То есть возможно она была где-то рядом во время наших игр. Мы конечно порешили, что это был старый алкаш Руль и дома ничего не говорили.

Справа от того холма есть еще один, на нем стоит крест, большой такой крест (2.5 метра наверное), говорят там давным давно мужик на тракторе наебнулся. На этом холме мы тоже часто играли, лазили туда за земляникой, делали "тарзанку" и никогда этого креста особо не боялись. Однажды вечером мы пришли и увидели, что крест упал, недолго думая решились его поднять, подняли, и продолжили заниматся хуйней, но спустя минут 5 со стороны леса на нас пошел туман, и стало как-то не по себе, прохладно и очень жутко, мы быстро засобирались домой и почти убежали.


4

В деревне много пьяни, и некоторые из них рассказывали нам весьма занимательные кулстори. Во первых, не смейтесь, "чертики". Да, я тоже сначала думал про белочку, но как то их рассказы не похожи на обычное явление белой горячки. Однажды ночью, по их словам, они перлись из одного поселка в другой по асфальтной дороге и на одном из деревьев придорожной посадки увидели скопище оранжевых огоньков, когда алкаши прошли это дерево огоньки следовали за ними бесшумно перелетая с одного дерева на другое. Так продолжалось пару минут, наконец пьянь не выдержила и по старому поверью начала истошно орать маты всех калибров, огоньки улетели в поле и "залегли" в траве.

Один старик так же рассказывал ребятишкам, что в лесу есть здоровенная поляна, и на этой поляне под дубом зарыт клад разбойника-Стеньки (Разина как я понял) Но клад не простой, а заколдованный и горе тому кто решится просто так его откопать. Мол как только ты первый раз копнешь услышишь ржание, второй раз копнешь - услышишь топот и гул со всех сторон, третий раз рискнешь копнуть и на тебя помчится целый табун лошадей, эти лошади будут призрачными и не причинят тебе вреда, но если ты не испугался и не побежал со всех ног с поляны то из под земель выпрыгнет чудовище волосатое, схватит тебя и поминай как звали.


5

Был недалеко от деревни прудик, но по непонятным обстоятельствам он высох, мужики из деревни скинулись тогда и наняли тракториста, чтобы тот немного подрыл дно и организовал новую запруду. Дно там было уже совсем твердой землей. Опытный тракторист выехал на середину бывшего пруда и провалился, сразу почти на половину трактора увяз в казалось бы сухой почве, на газеле приехало начальство этого неудачника, отругало его конечно и вызвало трактор "Кировец" который должен был выбуксировать увязший трактор. Спустя час приехал "Кировец" и не долго думая врезался в спокойно стоящую газель, вы же понимаете каких размеров "Кировец" и что осталось от газели. После этого ошарашенный водитель "Кировца" заявил, что руль сам вправо подался, ему конечно не поверили и побили прямо на месте, Сам "Кировец" после аварии перестал заводится! Хотя серьезных повреждений у него небыло. По сути смешная история, но у меня от неё мурашки по коже если учесть, что все произошло на территории прудика который древние бабки считают лихим местом, где однажды утонул вполне взрослый парень, хотя глубина прудика доходила максимум до двух метров.

Когда нам было лет 16 мы считали себя уже охуенно взрослыми посанами, один из нас привез из города несколько пузырей пива и мы договорились сделать где нибудь охуенный шашлык. Но где было его делать чтобы взрослые не спалили нас за распиванием спиртного и не всыпали пиздюлей? Засохший пруд представлялся идеальным местом, мы сказали предкам, что пойдем ночевать к одному куну и часов в 11 вечера отправились туда. Страшно небыло, мы разожгли костер, жрали жареное мясо, запивали пивком и веселились. К двум ночи вокруг круга костра осталась только непроницаемая темнота, темнота и тишина. Наши смех и громкие переговоры начали понемногу утихать. Хотя шашлыка оставалось порядочно мы все наелись и решили уже, где нибудь прилечь и поспать до утра. Выбрали ровную площадку, расстелили покрывало... и услышали какой-то звук сверху. По началу это напоминало трель какой-то птицы, но как то слишком низко, будто-бы жаба пыталась воспроизвести песню соловья, звуки становились громче и как будто-бы членораздельней. Нас это нисколько не напугало, я даже спародировал этот звук под смех остальных, хотя на сердце стало как-то тяжелее. Не могло быть это птицей, а другому зверю так высоко на деревья не забраться. Звук прекратился и мы решили "Зачем спать тут на земле если можно за 10 минут дойти домой и спать на кровати?" Мы побросали оставшееся шашлыки на землю и ушли, придя следующим утром их не нашли, так же как и хотябы малейших следов тех кто эти обьедки утащил. Спустя уже 8 лет с этих событий я так и не могу понять что это было за существо, сейчас я зоо-эколог по образованию, знаю всех птиц в моей области по голосам, но подобного никогда больше не слышал.


6

Как то вечером с другом шли из другой деревни по асфальтной дороге, подходя к нашему селу мы увидели как какой то человек со всех ног бежит по полю в сторону леса, да так быстро будто-бы за ним свора волков мчалась, было это не так далеко от нас, метров в 20, но из за сумерек нельзя было распознать личность лихого ночного бегуна. Мы рассмеялись пошутив на счет белой горячки у какого нибудь алкаша и собрались уже идти дальше когда человек внезапно свалился в пшеницу как подкошенный. Постояв пару секунд я предложил проверить, не убился ли мужичек. Пшеница была еще не очень высокая и мы легко прошли к тому месту где должен был лежать мужик, к нашему удивлению мы ничего там не нашли, просто ничего, а самое главное что не было даже следов притоптанной травы.


7

Это наверное самая крипотная история в моей жизни. Однажды я пошел с бабушкой за грибами. Мы долго ходили и наконец мне это надоело, зачем мне эти грибы? У меня дома был телевизор и даже СЕГА, В конце концов бабушке надоело мое нытье и она отупстила меня домой, лес я знал как свои пять пальцев и она знала, что мне заблудится в нем невозможно. Но я забулдился. Я бродил там много часов, кричал, плакал но так и не мог найти дороги домой, солнце медленно клонилось к закату, я метался по лесу с ужасом озираясь по сторонам, еще через 15 минут я просто бездумно бежал в неизвестном направлении спотыкаясь на каждом кусте, обдирая коленки и рыдая в голос (Вот такой я был тряпкой в 11 лет) Мой разум уже превращался в разум загнанного кролика, мне постоянно казалось, что за мной бежит кто-то, следит и прячется за деревьями издевательски хрустя ветками... И тут я вижу, о чудо! Лес кончился, впереди дорога и белая остановка нашей деревни! Я замедлил шаг и всхлипывая поплелся к домам. Мне внезапно захотелось плюнуть в сторону леса, погрозить ему кулаком и обругать всеми матами которые я тогда знал. Я обернулся, и сразу же увидел нечто, нечто свисавшее вниз головой на ближайшем дереве, больше всего это напоминало волосатого орангутана поросшего черной шерстью, оно просто висело и смотрело на меня, а я него. Не знаю почему, но я бесстрастно повернулся к нему спиной и побрел домой. Дома бабуля выпила все запасы валерьянки и собиралась уже ехать в город на попутке чтобы вызвать милицию, я рассказал ей про свои блуждания и про то, что увидел на дереве. Помню бабушка крестила меня чуть ли не всю ночь и заставила выпить святой воды. Она говорила, что леший меня попутал, хотел завести в чащу и погубить, и у меня не было причин ей не верить. Хотя иногда я все же думаю, почему я сейчас сижу здесь? а что если существо не заставило меня заблудится, а совсем наоборот, помогло мне выбраться.


8

Было мне уже лет 16. Мы с приятелем каждый вечер от нечего делать ходили от нашего поселка до другого и обратно, кстати именно во время одной из таких прогулок увидели "упавшего мужика". ходили мы обычно вечером, так как было очень лампово, рассказывали друг другу криппи стори, находили ежей и прочие радости. Но так же мы видели много странного, не знаю, но за много лет(именно лет) проведенных в деревне я уже перестал чему-то удивятся, как и в этот раз. Мы увидели непонятное зарево над лесом, довольно далеко от нас. Свет был не красного, как можно подумать, а зеленоватого цвета и охватывал около 15-20 метров лесного пространства. Ну свет и свет, ну и что? Пожали плечами и высказывая теории на счет его происхождения пошли дальше. Но тут с правой стороны леса (Да да, примерно там было зарево) мы услышали крик, или даже рычание, больше всего этот звук напоминал крик какого нибудь киношного монстра, наподобии Гадзиллы лол, различить было трудно ведь мы слышали фактически только эхо. Друг настаивал на том, что в чащу завезли тню и насиловали там, а я думаю что так громко, долго и истошно человек кричать не может.


9

Если ты, анон, читал мои предыдущие посты то должен понять, что рядом с нашей деревней находится еще один поселок, его так все и называют "тот поселок", идти туда минут 5 пешком и мы с друзьями очень любили там бывать. Во-первых из за того, что на "том поселке" жило только 4(!) человека, было много заброшенных домов в которых мы играли и чувствовали себя охуенными сталкерами (В некоторые из них на пару недель приезжали дачники и однажды даже вызвали милицию из за разбитых окон и разного "хабара" который мы оттуда пиздили). Во-вторых из за огромного количества вишни/сливы и яблок всех сортов которые мы даже продавали у дороги. В-третьих из за старика Деда Сережи который угощал нас чаем, травил стори и был охуенным другом ребятни. Ну как то днем мы катались на великах до "того поселка" и решили заглянуть к Деду Сереже, вошли в его двор и стали стучатся в дверь, нам никто не открывал хотя судя по незакрытой калитке Дед был дома. Мы решили что он спит и хотели уже по тихому уйти когда услышали как у него дома скрипят половицы и слышится движение. Прошло полминуты, судя по звукам Дед остановился у двери но не решался открывать, слышалось какое-то сопение и казалось бы даже тихое рычание. "Может быть дела у Деда? Раз не открывает" сказал Миша и мы поехали домой. На следующий день мы опять играли на "том поселке" и решили зайти к Деду Сереже. На этот раз он открыл и как обычно обрадовался "сынкам". За печеньем я спросил его "А что же ты вчера не открывал? Заболел чтоль?" Дед улыбнулся и ответил, что вчера его и дома не было, он ездил в районный центр, там был какой то скупщик старины и он хотел продать ему старую икону, но цена Деда не устроила и он решил продать её подороже уже в городе. Когда мы рассказали ему о том, что вчера в его доме кто-то был и даже рычал Дед Сережа побледнел, помолчал несколько минут, вытащил икону из ящика и повесил на прежнее место. Больше об этом случае мы с ним никогда не говорили.


10

Водопровода в деревне конечно нет, зато есть "головка" (Это источник воды из родника который служит началом ручья проходившего через всю деревню) В общем около дома у меня есть миниатюрное болото с лягушками, камышом и прочими радостями. Наверное самое ламповое место в моей жизни, много мудрых мыслей пришли мне в голову когда я сидел на топорной лавочке возле родника и смотрел на уходящий вдаль ручей... И не раз мне казалось, что в этом маленьком водоеме живет свой аналог Домового. Нет, не Водяной ибо мне всегда казалось, что Водяной должен быть злым и опасным. А то что живет в моей маленькой заводи существо озорное и плутоватое. Я много раз находил тину в полном ведре казалось бы чистой воды, пару раз даже находил лягушек. Поставишь ведро, пока оно наполняется посмотришь куда нибудь в сторону или не дай бог отойдешь подальше от головки поздороваться с другом, жди пакости. Иногда вечерами слышал что-то вроде кокетливого дамского смешка за спиной, но страшно никогда не было. Самый странный случай произошел не так давно, позапрошлым годом.

Как то ночью я пошел за водой (И чего мне не спалось?) Взял ведро и направился к головке. Поставил ведро под струю и закурил, стою курю и жду наполнения ведра. Оно уже наполнилось на половину и вдруг, раз! Падает с пенька на который я его ставил прямо в ручей. Я поднял его и поставил снова, снова жду поеживаясь в одной майке и трусах. Бах! И ведро падает снова. Я опять его за ним тянусь, нащупываю его почти в полной темноте и чувствую, что трудно вытащить. Глубина сантиметров 50, коряг и крупных камней вроде нет, непонятно за что зацепилось. Тяну тяну его сильней и сильней, уже собирался плюнуть на это дело, пойти спать и прийти за ведром утром... как вдруг ведро становится легче и я резко вытягиваю его полным воды которая по инерции выплескивается на меня. Я мокрый, замерзший и очень злой грожу в сторону колодца кулаком со словами "Попов на тебя натравлю, шпана ты эдакая".(Хотел макаюткнутся, но почему-то передумал и заменил последнее слово на более ласковое). Хлюпая мокрыми шлепанцами я бросил ведро в ближайший куст и дойдя до калитки услышал совсем различимое, виноватое девичье "ммммммм" со стороны родника(Врочем это ведь могла быть просто лягушка?). После после того случая "шалости" случались намного реже.


11

Дед моего друга рассказывал нам такую стори. Однажды в колхоз приехал человек "из партии" и собрал трех мужиков на ответственное задание, обещал много заплатить и даже по личному трактору тем кто проявит максимальное участие. В чем именно заключалась работа говорить им запретили(!) под страхом тюрьмы, но один из них все таки проговорился. В течении двух недель они бурили и копали что-то на отдельном участке леса.

По рассказам деда приходили они домой запоздно и почти ни с кем не разговаривали, были чем-то запуганны и всегда на взводе. Последний раз они пошли на работу засветло и отсутствовали 2 дня, их нашли грибники почти на опушке леса, все трое были мертвы. На телах не было следов ран, или побоев. Милиция закрыла дело чуть ли не на тот же день хотя приезжал начальник области или вроде того. По официальной версии это было алкогольное отравление. А мужики как раз таки были заядлыми алкашами, безработными и бесполезными. Честно говоря я сам в эту историю верю с трудом.


12

К осени напротив моего огорода сложили стог сена, я любил его, часто лежал на нем, грыз соломинку и смотрел в небо, было круто. Однажды утром я с любимой книгой "Всадник без головы" как обычно отправился к стогу чтобы, собственно, почитать на нем. Прихожу и вижу, что он как бы изменил форму, стал более высоким. Ну ладно, думаю я, может из за ветра. Лег на него, лежу, читаю. И вдруг чувствую, что-то есть в стоге, и шевелится в паре метров сена подо мной. И шевелится все сильнее. Я решил с судьбой не шутить, мало ли? Лиса какая залезла или алкаш пьяный. Копошится в сене я конечно не стал, черт его знает, что там может оказаться (Особенно если учесть, что я именно в ЭТОЙ деревне) Просто слез с стога и отошел метров на 10, наблюдать. Мои наблюдения ничего странного не обнаружили и я просто пошел домой. На следующий день опять пришел проверить, и что же я блять вижу? Стог сена ПЕРЕДВИНУЛСЯ метров на 15 в сторону леса, при чем на земле лежало много сена, как будто бы кто-то упорно катил стог подобно какой нибудь бочке. Спрашивать людей о стоге сена я конечно не стал, может быть и правда ночью или утром кто-нибудь из деревенских передвинул стог, но блять, как и главное зачем? Больше со стогом ничего подозрительного не случалось.


13

Как то раз видел непонятное существо над лесом. Да именно над лесом, оно летало. Я тогда собирал ягоды, было очень жарко и я прилег прямо на траву. Без удовольствия заметил, что на небе только одно маленькое облачко. Мне показалось странным, что облачко движется довольно быстро хотя ветра не было вовсе. Я присмотрелся и понял то.. что ничего не понял. Облачко имело довольно четкую форму. Диаметром оно было метра три и походило по форме на треугольник, при этом оно было сильно прозрачным(Или же просто голубого цвета, что создавало иллюзию прозрачности) Самое интересное, что оно заметно шевелило некоторым подобием крыльев, не быстро конечно, но движение было заметно. Я наблюдал за ним до тех пор пока оно не скрылось в молочной дымке горизонта.


14

В районном центре на пляже познакомился с одной хорошенькой тян, Леной, мы общались с ней каждое лето, во времена дачной ссылки я часто вставал в 6 утра, чтобы из своей деревни доехать до города Сенгилея и поболтаться там с ней на пляже. Но какое тебе дело до этого? В общем у неё есть бабушка(Судя по виду даже прабабушка я бы сказал) когда мы только с Леной познакомились я зашел к ней домой и бабушка эта устроила мне настоящий допрос. Я рассказал, что городской из хорошей семьи она успокоилась и спросила, что я в такой глуши как Сенгилей забыл. Я ответил, что, мол, дачник я и дача моя в 10ти минутах езды. Узнав название деревни бабка фыркнула и сказала что-то вроде "мда, херовое ты место для дачи выбрал Юзернейм". Я разумеется начал выпытывать, почему же херовое? И тут бабка начала нам ведать.

Как рассказывала ей её бабка в стародавние времена там не было деревень полей и дорог, был сплошной лес. А в самой середине леса бил ручей, нехороший ручей, был он любимым сборищем ведьм, чертей, леших и прочей нечисти. Якобы проводили они там какие-то обряды, губили души и тому подобное. Если пропадал человек в лесу, то прежде всего самые храбрые мужики отправлялись к началу ручья и порой находили там кости пропавших. А потом минули годы, или даже может столетия. Пришла советская власть, поднятие целины и создание колхозов. Половину леса вырубили, нашли ручей и решили сделать около него еще один колхоз, ведь земля была очень пригодной для посевов и выпаса скота.

Это была последняя из историй про мою дачу, конечно происходило со мной еще не мало странного но должно быть я уже забываю как чему-нибудь удивятся. Самые интересные случаи я описал выше и надеюсь, что прочитавшему анонимусу было интересно, так же я уверяю, что все это чистая правда хотя не жду веры в мои слова.

Я конечно не фанатик наподобие тех что стоят теории о птицелюдях на летающих тарелках или цивилизации йети под землей. Но иногда я позволяю себе поверить в то, что наш мир намного более необычный чем многие его себе представляют. Возможно в закоулках едва тронутыми человеком еще теплится нечто паранормальное, первобытное и удивительное.

Показать полностью
1311

Веретено

Про избу, что на отшибе стояла, недоброе говорили. Да и про хозяйку саму - не меньше. Что, мол, если забредет на огород ее какая-нибудь скотина, коза, там, или корова - непременно потом заболеет. Ребятня босоногая за подвиг почитала ночью через плетень перемахнуть да заглянуть в окно, а то и до утра просидеть под ним, в три погибели скорчившись. А потом рассказывать, что до рассвета лучина горела, мол, да жужжало колесо прялки.


Но если приключалась с кем хвороба, немочь нападала - все одно, за Белый Яр шли да уже от калитки начинали кланяться и просить:


- Не оставь, Меланья, помоги! Занедужил дед, не встает с полатей!


Никогда еще хозяйка не отказывала. Бывало, и дело на середине бросала - хлеб недопеченный, скотину недоеную, избу неметеную - так и шла сразу.


Придет, травок заварит, побормочет что-то - глядишь, и отступит хворь.


Те из просителей, кто поумней, сразу предлагали в ответ воды наносить, или дров нарубить, или порог покосившийся поправить. На пироги зазывали, угощали лесными ягодами и медом.


Меланья подарки с поклоном принимала, за услуги благодарила - и расходились все друг другом довольные.


Но стоило кому-нибудь о плате хоть словечко проронить или кошель с медью сунуть, сразу хмурились брови, губы в нитку поджимались:


- Ничего мне не надо. Смогла - помогла. Все ж люди...


Словом, хоть и говорили разное, но любили хозяйку, а за глаза звали - наша Мила, и в обиду чужим не давали. А летом и осенью, когда муж ее в дружине за князя воевал, частенько заглядывали - по хозяйству помочь.


Так и жили.

***

Лето в этот раз выдалось сухое, дымное, заполошное. Поговаривали, пшеницы мало уродилось, яблоки в садах еще в завязи наземь попадали, грибов в лесу - тех и туеска не наберешь. Но белоярских напасть миновала. В низине земля не так уж сохла, а может, пряжа, в колодец брошенная, Мокоши подношение, помогла... Кто знает. Все одно - голода не боялись.

Но то у Белого Яра.


В других местах куда хуже было. Кое-где, слухи ходили, и вовсе дома по сухому времени от искры или молнии, как пакля, заполыхали - целыми деревнями выгорало. Кто выживал - в город тянулся, там всяко работа есть, а значит, и крыша над головою, и миска похлебки. Иные же, которые к зверям поближе, в кучи сбивались и грабить шли своих же соседей, что поудачливей. К таким вот волчьим стаям порой вожаки примыкали - люди лихие, разбойные.


Хоть и были такие подорожные вольницы небольшие, человек по десять, но боялись их похлеще мора.


Потом, правда, полегче стало. Сжали пшеницу, в снопы связали, смолотили... Как урожай отпраздновали-отгуляли - дожди полили. Белоярские больше по избам сидеть стали, кроме Меланьи. Она-то, почитай, каждый вечер на дорогу выходила, с холма глядела, милого своего ждала. Что дождь, что ветер - ей все одно.


Потому-то первая незваных гостей и заметила.


...Эта "волчья стая" не такая уж и большая была, всего-то пять человек, да больно вожак оказался грозен. Хоть и седой, а при сабле, через всю рожу рубец страшенный - с таким и мать родная не узнает. А глаза-то... Как колодцы с гнилой водой. Сразу видно - такому человека загубить, что комара прихлопнуть. Да и остальные ему под стать - злые, но тихие, едут на лошадях молча, только сбруя бряцает.


И зоркие.


Хоть и дождь лил, а все ж девичью фигурку у камня заметили.


- Ты чья будешь? Белоярская?


Голос у вожака хриплый оказался - будто ворона закаркала. Так бывает, коли горло в драке перешибут, но не насмерть, а так, чтоб зажило потом.


- Белоярская.


Сощурился вожак, знак своим прихвостням сделал. Тронули они поводья - лошади встали полукругом. Позади - камень холодный, впереди - конское дыхание шумное. Тут и парнишка-то не проскользнет, не то, что девка с юбками до земли, в платке намокшем. Однако ж стоит - глаза не прячет, только губы побелели.


- Коли белоярская, может, и дорогу к деревне покажешь? Погорельцы мы, люди бедные. А у вас, говорят, богато живут... С каждого двора по горсти серебра - авось не обеднеете. Так?


Говорит с издёвкою, глумливо. И эти, рядом, ухмыляются. Самый молодой еще и взглядом под платок норовит забраться. А в деревне хоть и не бедствуют, а лишнего мешка зерна нет, не то, что кошеля с серебром. Где-то свадебку по осени играть собрались, где-то дети малые...

Меланья голову подняла, прямо в глаза вожаку взглянула.


- Отчего не показать. Покажу. Только с утра. Дорогу размыло. И пеший ноги переломает, по темноте-то, а уж конный...


Оглянулся вожак, привстал в стременах. И правда, солнце-то уже садится, а дорога вниз идет. Коли здесь под копытами месиво, то что там-то будет?


- С утра, говоришь... - щерится. - А сейчас - назад поворачивать прикажешь?


Думал - стушуется, а она только плечами пожала.


- Зачем же сразу - поворачивать. Моя изба на отшибе стоит - вон, у леса, по тропе. Коли дров нарубить поможете, в сарай пущу на сене переночевать.


Захохотал вожак:


- Может, и накормишь еще?


- Накормлю, ежели щами постными не побрезгуете.


Тут уж задумался седой. На юродивую девка не похожа, а живет на отшибе - видать, не любит деревенских, да и они ее тоже. Может, отомстить кому хочет? Али не понимает, кто пожаловал?

Потом рукой махнул. Никуда деревня не денется, а ночью на колдобинах и впрямь можно ноги коням переломать. А девку на ночь связать можно, чтоб не побежала к своим, не предупредила.


- Уговорила, - усмехнулся. - Показывай дорогу, - и кивнул своим дружкам.


Думал вожак, заведет их девка в болото, однако ж не обманула она - в избу зазвала. Коней под крышу пристроила, к своей скотине. В печь сунулась - и вправду горшок щей вытащила.


Вожак удивился:


- Надо же, не соврала!


- А чего врать-то? - девка все так же плечами пожала. - Вас я накормлю, глядишь, и мужа моего на дальней стороне куском хлеба не обделят.


"Так вот оно что, - смекнул вожак. - Суеверная. Боится за благоверного, потому людям не отказывает". А вслух сказал:


- Как звать-то тебя, блаженная?


- Меланья я. Деревенские Милой кличут.


Ровно ответила - хоть бы раз голос дрогнул.


Поела вольница подорожная - и повеселела. Это на ветру, на дожде легко вид суровый держать, а попробуй в тепле и сытости хмуриться. Разговорились, конечно. Кто-то байки травит, кто-то хохочет, кто-то на Меланию глаз положил - фигура-то у нее видная. Да и сама она, верно, хозяйка хорошая - в избе порядок, чистота, прялка - и та затейливо украшена. Только веретено старое, потемневшее.


- Так как - дров не нарубите?


Вожак про себя усмехнулся - и не боится спрашивать. Вот ведь смелая! Или глупая?


- Вот вернемся из деревни завтра - и нарубим, - хохотнул. - А покуда радуйся, что хоть тебя не тронули.


Пугает - а ей хоть бы что. Только косу потеребила черную.


- Благодарствую и за это. Коли сами работать не желаете - мне-то хоть дозволите? - и на прялку кивнула.


Шайка хохотом грохнула. Ишь, работящая! А вожак только рукой махнул.


- Иди, пряди. Кто ж тебя не пускает.


Села, по кудели рукой провела... Колесо крутанула тихонечко - нить потянулась. Молчит Меланья, трудится, будто никого больше вокруг и нет. Только напевает вполголоса, а что - не разобрать. То ли причитает по-своему, по-бабьи, то ли просто бормочет, что в голову взбредет.


Тянется нитка длинная,
Тянется ночка долгая,
Ай, госпожа небесная,
Выгляни из-за тученьки!
Ты из недобрых помыслов
Нити прядешь шелковые,
Сны навеваешь горькие,
Веки смежаешь дрёмою.
Али ты младшей дочери
Нынче откажешь в помощи?
Али ты сны тяжелые
Злым не навеешь ворогам?

Долго ли, коротко ли - стих дождь. Разбежались тучи, посеребрила луна листья мокрые, траву и плетень дальний. Нахмурился вожак: хоть пили все простую воду, но захмелели, как от вина. Один глаза закрыл, сонный. Следом за ним другой на руки сложенные голову уронил. А Меланья знай себе нить из кудели тянет... Отяжелели у вожака веки, свинцом тело налилось. Лунный свет из-за ставней в глаза бьет, и чудится разбойнику, что распустились у хозяйки косы, до самого пола свесились волосы. Веретено растет, все больше и больше оно, скоро уж в рост человеческий сделается...


Встала Меланья с лавки, подошла к тому разбойнику, что у самого края спал - и рукой по голове ему провела. Потянулась к веретену тоненькая ниточка. Закрутилось оно снова, да только уже не кудель прядет - плоть человеческую.


Распахнулось окошко, лунный свет заливает горницу, будто молоком. Тихо поет хозяюшка...


Тянется ночка долгая,
Тянется нитка длинная,
Ладно работа спорится,
Будет обнова милому.
Кожа и кудри буйные
Мягкою станут пряжею -
И рукавицы на зиму
Сделаю я любимому.
Белые кости прочные
Нитками станут крепкими,
Буду я ткать без устали,
Кунтуш сошью для милого.
Нити из плоти мягкие,
С шерстью овечьей схожие.
Коль полотно я сделаю -
Только кафтан получится.
А напоследок милому
Выпряду я из кровушки
Алого шелка яркого,
Будет рубаха к празднику.

Спряла одного разбойника - к другому обернулась... Последним вожак остался. Зацепила от него нитку хозяйка - и вздохнула.


- Что ж ты пошел за мной, человек? Али не видел, что тени я не отбрасываю? Али не заметил, что под дождем на мне платье сухое было, только платок вымок? Зачем тебе злоба и жадность глаза застили? Не ходить тебе по деревням больше, не требовать серебра, не пугать чужих жен. Радуйся, что не сестре моей под руку попался - та и вовсе заживо прядет.


Сказала так - и рукой по глазам его провела. Уснул вожак вольницы подорожной, спряла его хозяйка - а он и не почуял.


Ночь миновала, утро и день. А вечером пастушок в деревню вернулся радостный - лошади на луг забрели. Без сбруи, без подков - совсем ничейные. Долго спорили, что с находкой делать, да потом староста велел Меланью позвать. Ее, мол, дело сторона, как скажет - так и будет. Только раз она глянула на лошадей и посоветовала:


- Продайте и деньги поделите, что тут судить...


А как грянули морозы, инеем ветки расписали - воротился муж Меланьин, любимый да ненаглядный. Многим друзьям чужеземные гостинцы привез, а самые богатые - жене своей верной.


Да только она сама его встречать с подарками вышла. А он смотрит, обнимает ее и смеется:


- Краса ты моя ненаглядная! Хоть сирота, а такая рукодельница - как ни вернусь домой, каждый раз меня обновкой радуешь!

Автор: Ролдугина Софья Валерьевна

Показать полностью
408

Байки от таксиста (Автор: Daimi)

Однажды я засиделся в гостях у друзей допоздна. Пришлось вызывать такси. Машина подъехала быстро, водитель представился Игорем и спросил куда поедем.

До дома мне было ехать далеко. Было видно, что Игорю хотелось с кем-то пообщаться, поэтому он завел непринужденную беседу. Оказалось, что он любитель всего загадочного и мистического, поэтому мы нашли общий язык. Он был хорошим рассказчиком и всю дорогу рассказывал истории.

Игорь работал в ночную смену и зачастую ему приходилось возить нетрезвых пассажиров. По словам Игоря, если человек долго и крепко пьет – у него постепенно стирается грань между мирами. Причем таксисты, официанты и проститутки наиболее близки к этой грани. За годы работы Игорь сталкивался с самыми разными людьми.

...

1. Неделю назад ему пришлось подвозить странную женщину. Она была средних лет, на ней была длинная черная юбка и черный же платок на голове. Обычно так одеваются, когда собираются на похороны. Женщина вышла из подъезда, неся в руке что-то вроде чемодана или сумки, покрытое тканью. В салон она это класть не захотела и попросила открыть багажник. Внезапно изнутри послышались звуки, похожие на карканье птицы. В ответ на недоуменный взгляд Игоря женщина объяснила, что это птичья клетка и даже приподняла ткань. Внутри клетки сидела черная ворона.

Не менее странным оказалось и место следования. Женщина попросила ехать к местной церкви - и это в два часа ночи. Приехав и выйдя из машины, женщина расплатилась, взяла клетку, зашла во двор темной неосвещенной церкви и скрылась в темноте. Звука открываемой двери храма Игорь так и не услышал. Потом пару раз прокаркала ворона и все стихло.

...

2. Недавно ночью поступил очередной заказ. К Игорю сели двое мужчин, обычного вида и ничем не примечательных. Один сел на переднее место, второй расположился сзади. У того, что сзади на коленях лежал небольшой черный чемодан. Адрес назначения был мягко говоря странноватым. В час ночи этим людям понадобилось ехать на кладбище.

Половину дороги эти двое молчали, хотя чувствовалось, что они напряжены и на нервах. Игорь пытался завести беседу, но они сразу давали понять, что не хотят общаться. Типы были мрачные и с хмурыми лицами.

Вдруг из чемодана послышались какие-то звуки. Это были стуки, которые раздавались с неравномерной ритмичностью. Как будто кто-то стучал в дверь с разными интервалами. Потом оттуда стали доноситься звуки, напоминающие скрипучий смех или что-то в этом роде.

Эти двое типов аж подпрыгнули на своих местах. Тот, что сидел на переднем сидении, обернулся и злобно уставился на другого. Тот с виноватыми глазами говорил дословно следующее «Ничего не понимаю. Я обычную дозу делал». Что это означало – Игорь так и не понял.

Внезапно они попросили Игоря остановиться и сказали, что дальше не поедут. Быстро расплатились и вышли из машины. Потом чуть ли не бегом скрылись в темноте дворов.

...

3. Однажды ближе к полуночи поступил заказ. Игорь подъехал к нужному дому и стал ожидать клиента. Клиентом оказался малолетний пацан лет 12-15, с простецким лицом и добродушными глазами. Денег у него не было, но он слезно просил довести его до нужного места. А там, мол, дедушка расплатится. Мальчик набрал на мобильнике номер деда, и тот заверил Игоря, что рассчитается без проблем. Ехать предстояло в пригород, в местный поселок. Паренек сел на переднее сидение, пристегнулся и они поехали.

Через какое-то время они выехали за город. Иногда на этом участке дороги стоят голосующие, но такое бывает редко. Поэтому Игорь удивился, когда среди ночи в свете фар увидел голосующего мужика, стоящего у обочины. В руке он держал купюру, подтверждая свою платежеспособность.

Еще больше Игорь удивился от реакции мальчика. Парень явно чему-то испугался и стал просить его не останавливаться. Он просто умолял со слезами в голосе. Игорь и сам не собирался подбирать стопщика, потому что это как бы не положено. Но такая бурная реакция мальчишки его удивила.

Через полминуты он увидел еще одного голосующего, тоже с деньгами в руке. А потом еще одного. Парень реагировал все так же – волновался, умолял не подбирать их и явно нервничал. Игорь успокоил его и сказал, что не собирается никого брать. Он и сам недоумевал по поводу происходящего.

Наконец они доехали до поселка и нужного дома. Дед сидел возле дома на лавочке и обрадовался, увидев внука. Он без проблем расплатился с Игорем и пожелал удачной дороги. Дед с внуком сели на лавочке и стали оживленно общаться.

Игорь стал отъезжать. На поселковых улицах не было освещения, и только у двери дома горел фонарь. То, что увидел Игорь в зеркало заднего вида повергло его в шок. Хоть освещение и было тусклым, но он ясно видел отражение смеющегося деда. Мальчишка же в зеркале не отражался, его как будто не было. Игорь не верил своим глазам.

Удивленный такими событиями Игорь поехал обратно. Он списал все на переутомление и недосып. Надо же было найти рациональное объяснение.

...

4. Около месяца назад ночью в машину села девушка. По лицу было видно, что она чем-то расстроена. Она назвала вполне обычный адрес на другом конце города. Ехать предстояло долго.

Через несколько минут дороги Игорь стал замечать нечто странное. А именно – за автомобилем бежала непонятная собака. Она агрессивно рычала и гавкала на автомобиль. Собака была немаленького размера и внешне напоминала большого питбуля с неестественно вытянутой мордой. Естественно, она не могла угнаться за автомобилем и оставалась позади.

Поначалу Игорь не придал этому особого значения. Однако дальше события развивались не менее странно. На некоторых светофорах приходилось притормаживать. И тут же непонятно откуда выныривала та же самая собака, словно она перемещалась в пространстве. Игорь не мог дать адекватного объяснения этому факту – собака явно не могла преодолеть таких расстояний. Собака даже опиралась передними лапами на капот стоящего автомобиля. Она заходилась лаем и были видны ее здоровенные клыки.

Девушка, судя по всему, тоже заметила странную собаку и явно нервничала. Хотя ее реакция была необычной. Словно она боялась не животного, а чего-то другого. В ответ на испуганные слова Игоря про собаку она пролепетала что-то типа «да, да…преследует». Девушка ерзала на сидении и взволнованно смотрела по сторонам в окно и назад.

Потом она достала мобильник и стала набирать номер. Затем она слезливым голосом сказала кому-то дословно следующее «Я же все сделала. Почему это продолжается?». Некоторое время она молчала и слушала кого-то по телефону, потом отключила связь. После всего этого Игорь с удивлением отметил, что собака больше их не беспокоит и куда-то пропала. Словно ее и не было. Автомобиль ехал по дороге и никаких собак больше не отмечалось.

Беседу с Игорем девушка не поддержала и до конца поездки молчала с хмурым и грустным выражением лица. Доехав до нужного места, она расплатилась и ушла.

...

5. Пару месяцев назад в машину сел мужчина средних лет, неплохо одетый, в очках и с задумчивым видом. Было около полуночи. Адрес мужчина назвал необычный. А именно название автобусной остановки, которая располагалась в пригороде в лесу, между местными поселками.

Ехать предстояло достаточно долго. Игорь достаточно хорошо знал дорогу и неоднократно ездил в этих местах. Однако он с удивлением для себя отметил, что потерял нужный маршрут и дезориентирован. Дорожный навигатор на смартфоне вел себя необычно и выдавал нетипичные данные. Он показывал, что машина находится на другом конце города. Потом выдал, что они находятся вообще в другом городе. И наконец машина просто перестала обнаруживаться.

Заворачивая в привычные переулки, Игорь почему-то постоянно выезжал на объездную дорогу, хотя нужно было на главную магистраль. Пару раз выяснялось, что они едут по встречной полосе в противоположном направлении. Такого в принципе не могло быть. Игорь не мог дать объяснения этому. Он успокаивал себя тем, что из-за недосыпа и нервов изменилось восприятие реальности. Хотя такого он за собой не замечал.

Немногочисленные машины, встречающиеся им, тоже вели себя необычно. Поворотник на автомобиле показывал в одну сторону, а водитель поворачивал в другую. Иногда включался аварийный сигнал, но автомобиль спокойно продолжал ехать дальше.

Аномальные вещи происходили и в салоне. Помимо неисправного навигатора, вдруг стали сами включаться дворники. Радио само по себе меняло частоту. Словом, техника вела себя необычно.

Но все-таки кое-как Игорь доехал до нужного места. Это был лесной массив, сбоку от дороги чернели деревья, а над головой были яркие звезды. Неподалеку была заправка.

Тут Игоря ожидал очередной сюрприз. По счетчику оказалось, что они проехали всего 50 метров. Игорь с недоумением и растерянностью сказал об этом пассажиру. Мужик почему-то начал суетиться и волноваться, хотя это не была его вина. Потом он спросил, какая сумма на самом деле требуется и без проблем все оплатил. После чего попрощался и пошел прямо в лес, подсвечивая себе мобильником.

Удивленный Игорь сел в машину и поехал обратно. Он решил заехать на заправку, чтобы купить сигарет. Выйдя из автомобиля он случайно посмотрел назад на лес и обомлел. От верхушек деревьев до самого неба ясно был виден световой столб, голубоватого мерцающего света. Столб переливался разными оттенками. Он наблюдался недолго, секунд десять, потом пропал и больше не появлялся. Игорь предположил, что это был какой-то природный оптический эффект наподобие радуги.

Показать полностью
466

Найденный телефон

Однажды я потерял телефон в институте. Я сидел в коридоре у подоконника, разложив на нем тетрадки и положив туда же мобилу. Через некоторое время я сложил конспекты в сумку, спустился по лестнице, зашел в туалет покурить и вышел на улицу. Через сотню метров я полез за телефоном и понял, что его нету на месте.


Чертыхаясь, я побежал обратно в институт, к тому же окну. Но мобилы уже не было, видимо кто-то утащил. Я был расстроен и опечален. Мобила недорогая, дежурная, но все равно было ее жалко. Думаю, может уборщица взяла? Пошел к вахтерше и спросил - Вам телефон потерянный не приносили? Мне сказали, что нет. Окончательно расстроенный, я поехал домой. До дома мне было ехать час.


Дома меня меня с ехидной улыбкой встретил брат. Говорит, ну что, разиня, посеял телефон? Я в удивлении спросил, откуда он узнал. Оказалось, ему позвонила та самая вахтерша и сказала, что телефон брата (то есть меня) найден и чтобы я подъехал его забрать.


Повеселевший, я перекусил и покатил обратно в институт. Вахтерша с торжественной улыбкой вернула мне мобилу и сказала, что его нашла и принесла какая-то женщина. Я, конечно, рассыпался в благодарностях, а потом задумался - что же эта женщина не отнесла сразу телефон на вахту, а где-то час ходила? Ну да это все мелочи, мобила на месте и хорошо.

Тогда, на втором курсе, к нам в группу перевелся Боря, с которым я сдружился. У него была сестра Лена, которая мне нравилась. Она отвечала мне симпатией и мы часто общались по телефону.


И вот однажды Ленка мне в субботу звонит. У нее захмелевший голос, заплетается язык и она говорит мне, мол, мы с девчонками отдыхаем, если хочешь подъехать повеселиться - подъезжай по такому-то адресу (улица, дом), но только приезжай один.


Я обрадовался, конечно, адрес записал, и сразу поехал. А район там далекий и я его плохо знаю, допустим, Некрасово. Но дом нужный нашел, опять набираю Ленку. Она заплетающимся языком называет подъезд, этаж и номер квартиры. И говорит, что в квартире темно, света нет, мол, ты заходи и дверь за собой захлопни. Ок, тыкаю в домофон, открываю дверь подъезда.


Лифт, падла, не работал, видимо действительно со светом проблемы, а этаж был 9. Чертыхаясь, пошел пешком. На четвертом этаже я устал, встал отдышаться и решил идти не спеша. Заодно и Боряна набираю. Мне интересно, что это за компашка у Лены такая, да и по учебе надо было кое-что узнать.


Борян мне отвечает, я его по учебе спросил, и так на автомате спрашиваю, мол, ты где сейчас? Он говорит, что с сеструхой на дне рождения у бабушки. А я знаю, что бабушка у них в другом районе живет, допустим, в Новостроево. Я опешил - как с сеструхой? А к кому я тогда сейчас поднимаюсь? Он ржет, типа не понимает, а у него Ленка трубу выхватывает - "привет, котик, как дела? я тебе звоню, а у тебя Абонент Выключен". Голос у нее трезвый и отчетливый. Я ошалело спрашиваю "Лена, ты в Новостроево у бабушки?", она "ну да, конечно" и Борьке трубу передает. А я уже до 9 этажа дошел. Борян говорит, мол, ну ладно, пока, бывай.


И вот стою я на площадке 9 этажа. Мало того, что запыхался, так еще и в голове сумбур. Если Ленка в Новостроеве, это я к кому пришел? Вон в углу та квартира с номером. Причем дверь с защелкивающимся замком и открыта, но не настежь, а узкая щелка только.


Я стою и прям мысли какие-то тревожные в голове. И идти что-то туда мне совсем расхотелось. И тут как-будто дверь изнутри толкают, и она пошире распахивается. Мне даже показалось, что я руку успел заметить. И чернота там за дверью. Я удивился, вроде еще не совсем темно на улице, а там чернота, как ночью. В подъезде в окнах еще дневной свет, а там как завеса. Причем из соседних квартир телевизор слышен, музыка играет, то есть электричество есть.


И я понимаю, что в эту черноту идти совсем не хочу. И опять же, если там пьянка-гулянка, то должны голоса раздаваться, смех там, крики. А тут вообще тишина, как в гробу. Черная дыра, холодом веет и запах какого-то подвала.


Мне прямо не по себе стало. Достаю мобилу, набираю Ленку, сам глаз от дверного проема не отрываю. Гудки пошли... И тут раздается мелодия телефона в этой черной квартире, прям в метре от двери! Меня аж пот прошиб. Реально играет мелодия. Причем я знаю, у Ленки Дельфин стоит на рингтоне, а здесь просто стандартный звонок, причем у Ленки Самсунг, а тут Айфон.

Я стою, дрожу непонятно от чего и мне очень неуютно. Мелодия поиграла секунд 15, потом ее сбросили.


Ну а дверь от толчка обратно медленно возвращается. Хлоп, чуть примкнула к косяку, но не захлопнулась. И тут ее опять толкают изнутри. И тут я слышу голос такой, тоненький "Заходи...", оттуда, в метре от входа. Причем голос неественный и деланно высокий, как будто мужик придуряется, но точно у девушки не может быть такого голоса.


И тут я понял, что лучше бы мне уйти. Бочком начинаю пятиться назад. Инстинкт самосохранения подсказывает, что лучше в это непонятное место не соваться. Спиной потихоньку спускаюсь с лестницы. Раскрытая дверь опять вернулась к косяку...


И тут - бааах! страшный удар по двери с той стороны. Как будто ногой саданули. Дверь распахивается и с грохотом ударяет по стене. Я подскочил как ужаленный и рванул что есть мочи вниз по лестнице, с выпученными глазами. И тут же услышал за спиной страшный крик или визг... как будто рычал кто-то истерично и злобно. Вроде бы высокий крик как у женщины, но хриплый и гортанный какой-то...


Я бежал во весь опор до первого этажа. Пулей вылетел из подъезда. Отбежал на безопасное расстояние. Немного постоял, отдышиваясь и быстрым шагом пошел от этого дома. И тут звонок мобильного. Входящий - Лена.


Меня трясет, я не знаю, что делать - сбрасывать или отвечать. Почему-то нажимаю Ответить. Там голос, вроде бы Ленкин, но уже изменившийся - огрубевший, злой и угрожающий. Шипит "Вернись... Вернись... Вернись...". Одно и то же слово повторяет, с разной интонацией. Я слушаю все это как зомбированный. Почему-то останавливаюсь, как будто подчиненный чужой воле. Нападает иррациональное желание вернуться к этой чертовой квартире. Напрягаю силу воли, отключаю связь. Через пару секунд опять этот же входящий. Тогда я выключаю телефон.


Быстрым шагом иду к автобусной остановке, с белым лицом и стучащими зубами еду домой.

Приехав домой отдышиваюсь и смотрю в зеркало, убеждая себя, что все в порядке. Беру старую мобилу и вставляю запасную симку. Злосчастный телефон на следующий день я выбросил на свалку, а симку разломал.

Спасибо всем моим подписчикам) Теперь нас больше 1000 =)

Найденный телефон CreepyStory, Телефон, Странные люди, Длиннопост
Показать полностью 1
592

Нечистая просека

Как-то давно приехал погостить в деревню, к родне. В речке купался, грибы собирал, в бане парился. И меня родня упросила в соседний поселок сходить, документы там отдать надо было. И с транспортом была там проблема, автобусы не ходили, а машин не было. Туда идти 3 часа, а обратно на машине обещались подвезти.


И там была просека такая, через перелесок, можно было путь срезать. Но в деревне она считалась нехорошим местом, болото там было какое-то, да и крики иногда оттуда всякие слышались. Короче, местные эту зону стороной старались обходить.


Я в эти бабкины сказки не верил и решил путь срезать.


Через час дошел по дороге до просеки, свернул в нее. Видно, что место нехоженное, но идти можно, вполне комфортно. Было уже день, даже ближе к вечеру.


Иду, птички поют, деревья шумят, сучки под ногами хрустят. Небо заволокло, комарье жужжит, ветерок дует. Где-то в лесу ветки ломаются, как будто ходит кто. Но вроде медведей и волков нет в этих местах.


Прошло может минут 15. Тут смотрю и вздрагиваю. Какие-то две фигуры в лесу среди деревьев, метрах в 10 от просеки, вроде мужики. Думаю, грибники скорее всего, а может лесничие.

Чувствую на себе посторонее внимание. Ну, я глаза в землю и иду своей дорогой. Тут окрик раздается "Иди сюда, помоги нам!"


Я смотрю повнимательней. Мужик стоит, здоровый такой, бородатый, в вязанной шапке, лица не видать и в темных очках. Второй мужик тоже нехилый и почему-то спиной стоит. Оба стоят неподвижно, как вкопанные.


Я нехотя останавливаюсь, кричу "Чего?". Пауза. Бородатый опять говорит громко "Иди сюда, помоги нам". Я такой: "Чего помочь то?". Опять пауза. Бородатый все так же "Иди сюда, помоги нам"


Ладно, решаю подойти. Захожу в этот лес, ветки по лицу бьют, паутина всякая. Двигаю к ним. Мох растет всякий, трава, пеньки.


И тут может метров 5 до них осталось. Я смотрю такой, е-мое, как будто голова чья-то рядом с ними из-за дерева на мгновение показалась. Как-будто кто-то посмотрел и тут же голову убрал. Я остановился в непонятках. И тут смотрю, там кто-то прячется за деревом, фигура чья-то угадывается.


Я встал остолбеневший. Думаю, не, не, мужики, что-то тут дело нечисто. Холодок по спине побежал неприятный и предчувствия нехорошие поползли.


А бородатый уже злобно так "Иди сюда, помоги нам". Но я уже назад пячусь, к просеке выбираюсь и смотрю на них вполоборота. На дорогу вышел, выдохнул. Ну да я боксом занимаюсь, отбиться бы смог от мудаков всяких, да и нож в кармане лежит в случае чего.

Тут за деревом опять движение какое-то. И тут оттуда выходит на четвереньках человек непонятный. Он в просторной куртке из кожзама, голову втянул и ее в куртке прячет. То есть, головы не видно и он так быстро на четвереньках ползает возле тех двух бугаев.


И тут безголовый как закричит. Причем крик какой-то нечеловеческий, визгливый, утробный и резкий, прямо по нервам бьет. Кричит "Иди сюда, помоги нам!". У меня от этих криков мороз по коже побежал.


Я пошел быстрым шагом побыстрее от этого места. Успокаиваю себя тем, что это местные алкаши белую горячку словили или наркоманы. В кармане нож сжимаю потной ладонью.

Слышу, сзади ветки хрустят. Оборачиваюсь и вздрагиваю - за мной идут, суки. На просеку не выходят, ломятся через деревья и ветки. Бородатый идет какой-то неестественной походкой, как будто за крюк подвешенный. Тот, что спиной стоял - спиной вперед идет! Сам как на шарнирах, движения в разные стороны. А этот безголовый на четвереньках бежит, такими дерганными движениями. Мне от этого вида поплохело.


Тут я подумал, что им что-то мешает и не дает на просеку выйти. Они так и ломятся через ветки, метрах в 10. Хруст стоит, деревья трещат.


Когда они начали в три глотки орать свое "Иди сюда, помоги нам" я думал с ума сойду. Я не выдержал и перешел на бег. Бегу, оборачиваюсь, а эти уроды тоже бегут да еще так быстро, ветки прямо разлетаются.


Я думал, крышей двинусь. Не помню как добежал до конца просеки. Помню, что вышел на нормальную дорогу и дышал как конь, в ушах все звенело. Кошмар долбанный. Очухивался уже на ходу.


Кое-как в себя пришел, дошел до пункта назначения, отдал, что нужно. Председатель вызвался меня на машине обратно довести. Когда мы проезжали мимо этого долбанного перелеска, то оттуда доносились душераздирающие крики. Председатель качал головой и говорил, что там гиблое место и деревенские его стороной обходят.

Показать полностью
164

Всё для дома

Вообще Сашке в жизни не везло. Школу окончил с трудом, потом по протекции маминой подруги его поступили в универ, откуда с третьего курса он в канун нового года вылетел в армию. После армии Сашка мыкался с одной работы на другую, нигде подолгу не задерживаясь и особо не цепляясь за место. Жены у него не было, не мог он уразуметь институт брака как таковой. Вроде бы не беспутный шалопай был Саша, непьющий и некурящий, работал всегда с охотой и огоньком, неглупый парень… Но что-то постоянно сбивало его с прямого пути, заставляло бросать работу, расставаться с милыми девушками, многие из которых были не прочь объяснить Александру поподробней про тот самый брачный институт.


Как понял сам Саша, пытаясь разобраться в себе, в определённый момент ему в голову втемяшивалась чёткая мысль: «не то!». И начиналась маета, начиналось томление, беспокойство, сначала смутное, но с каждым днем становящееся только сильней. И прекратить его был только один способ — сказать «прощай» начальнику на опостылевшей вдруг работе, девушке, отношения с которой ещё вчера складывались и развивались просто замечательно. После этого беспокойство отступало, притуплялось необходимостью искать новую работу, заглушалось ощущением новизны при освоении незнакомых служебных обязанностей, да и практически пропадало при знакомстве с ещё одной милой девушкой.


Как раз сейчас, когда лето почти вступило в свои права, Сашка радовался избавлению от очередной нудной работы и прекращению отношений, ставших вдруг убийственно серьёзными. Единственное, что портило его настроение, так это дурацкая вешалка в прихожей, которую он не мог повесить на стену уже битый час. Одно отверстие перфоратор с грехом пополам проделал, а на втором как будто упёрся сверлом в непреодолимую танковую броню. «Ну йошкины блины, что происходит? Чего он не сверлит? В арматурину что ли упёрся, не пойму никак…», — думал Саша, со всей силы нажимая на рукоятку воющего перфоратора. Наконец он устал, отпустил «спусковой крючок» и плюхнулся на табуретку, рассеяно держа разогревшуюся дрель на коленях. Тут его блуждающий взгляд упал на кончик сверла и Сашка тут же хлопнул себя по лбу: «Вот я шляпа, а? Наконечник-то весь стёсан, конечно оно сверлить не будет!»


Не откладывая дело в долгий ящик, Сашка умылся, сунул ноги в кроссовки, натянул футболку и отправился на поиски хозяйственного магазина, который был где-то недалеко от дома. Ходил туда Александр последний раз ещё зимой, и немножко подзабыл, где точно магазин этот располагается. Недолгие блуждания привели его на одну из близлежащих улочек, прямо к витрине магазина под многообещающей вывеской «Всё для дома».


«Хм... Вроде раньше его тут не было, — подумалось Саше. — Наверное, недавно открылся...» На витрине, прямо за чистым и прозрачным стеклом, среди образцов предлагаемого товара, находились две фигуры, вид которых одновременно завораживал и пугал. Это были два манекена, каждый квадратный сантиметр поверхности которых был сплошь утыкан какими-то шипами. Приглядевшись, Саша понял, что один манекен густо-густо, пластиковой «кожи» не разглядеть, покрыт маленькими обойными гвоздиками, острыми и блестящими. Поверхность «тела» второго была утыкана чёрными коротенькими саморезами. При этом каждая фигура была облачена в синий рабочий комбинезон на лямках и изображала усердную трудовую деятельность. Один «работник», стоя на колене, задумчиво склонил голову над ярко-жёлтым строительным уровнем, второй же заколачивал гвоздь в боковую внутреннюю стенку. Естественность их поз вкупе с, мягко скажем, необычным внешним видом произвела на Александра сильное впечатление. Зябко поёжившись, он толкнул дверь, тихонько звякнувшую колокольчиком, и вошел внутрь магазина.


Небольшой зал, вдоль стен широкие полки, уставленные самыми разными вещами и инструментами, посередине два стеллажа с широким проходом, да прилавок с кассовым аппаратом в дальнем углу. За прилавком стоял продавец, невысокий мужичок, плотный и седовласый. Саша кивнул ему и отправился побродить по залу, поискать свёрла, да и вообще посмотреть, что есть в продаже. Впрочем, это ему быстро наскучило и он направился прямиком к прилавку.


— Добрый день, — поздоровался с Александром продавец. Голос его был хриплый и будто бы дребезжащий, от его звука у Саши по загривку пробежали мурашки.


— Зд-дравствуйте, — немного запнувшись, ответил он. — Скажите, а эти фигуры в витрине, откуда они у вас?


— О, вы обратили внимание? Это скульптуры и я, так скажем, создаю их сам. — проскрежетал продавец. — Как вам они?


— Они жутковатые немного, но впечатляют. Как вы их делаете? — спросил Саша.


— На мой взгляд они совсем не жуткие, скорей наоборот, но вам видней. А вот как я их делаю… — тут продавец ненадолго замолчал. — Пусть это останется моим профессиональным секретом... Так что вы хотели?


— А, да, конечно! Свёрла мне нужны, по бетону, есть у вас?


— Да-да, непременно! — продребезжал продавец. — Есть по бетону, по металлу, по дереву. Можно отдельно, можно в наборах… Вот, буквально на днях получили очень хорошие наборы, в них всё необходимое самых ходовых диаметров, а кроме свёрел есть ещё и фрезы, щётки, точильный диск. Хотите посмотреть?


— Ну можно… Давайте посмотрим… — пробормотал Саша. Напор продавца его немного смутил. — А кто их делает? И почём?


Продавец тем временем вытащил из-под прилавка плоский зелёный футляр из пластика, верхняя крышка футляра была прозрачной. Сашка глянул на его содержимое и пропал… В этом наборе было всё: свёрла по бетону, металлу, дереву, фрезы всевозможных форм и размеров, стальные щёточки и куча разнообразных насадок под всевозможные винты, болты и шурупы. «Куплю… — думал он, — И плевать на цену…»


Как сквозь сон, до него доносилось хриплое дребезжание продавца:


— …название фирмы вам ничего не скажет, это китайская компания. Основная масса их продукции — лицензированный товар известных мировых брендов. Но кое что они делают под своим именем и получается у них по меньшей мере не хуже, чем у лидеров рынка. Посмотрите, тут они применили новые разработки, оптимизировали шаг витков, более прочный сплав лучше держит заточку и меньше восприимчив к высоким температурам…


— Я беру, — перебил его Сашка, — Сколько с меня?


Продавец назвал цену и Саша замер с открытым ртом. Это было почти в два раза дешевле стоимости, на которую он рассчитывал.


— А почему так дёшево? — спросил он продавца.


— Ну, во-первых, вы не платите за именитый бренд. А, во-вторых, я только-только открылся, и мне необходимо заманить к себе побольше клиентов. — хихикнул продавец. — Вам пакет нужен?

Когда Александр расплатился, сгрёб с прилавка пакет и направился в сторону выхода, продавец у него за спиной что-то сказал.


— Что-что, простите? — обернулся Саша. — Я не расслышал.


— Я говорю, будьте аккуратны со свёрлами, — тихо и очень серьёзно повторил продавец, пристально глядя Саше в глаза. — Смотрите, не пораньтесь.

***

Сашка вернулся домой, и через десять минут вешалка висела на своём законном месте. Новое сверло справилось с бетонной стеной легче, чем горячий нож с куском масла! Саша был в восторге от своего приобретения, и в следующие несколько дней лихорадочно искал, к чему бы ещё приложить руки, вооружённые такими инструментами. Чинить было нечего и он решил, что вот тут, на этой пустоватой стене кухни, неплохо смотрелась бы аккуратная деревянная полочка на красивых уголках. Быстро смотавшись на автобусе в ближайшую «Мегу», Сашка приволок домой гладко оструганную светлую доску и пару уголков. Разметив и просверлив отверстия в стене, он с огорчением отметил, что на одном из уголков нет отверстия под саморез, видимо, попался бракованный. «Не беда, сейчас просверлим, чай руки не промеж булок растут». — решил Александр.


Он примерился, сделал карандашную метку на нужном месте, потом приставил к метке гвоздь, короткий и толстый, и пару раз тюкнул по его шляпке молотком. На поверхности уголка появилось небольшое углубление, теперь сверло не соскользнёт. Саша зарядил патрон дрели блестящим и каким-то хищным сверлом, предназначенным для прогрызания дырок в разных металлах, и нажал на курок. И то ли лунка, пробитая гвоздём, оказалась слишком мелкой, то ли сашкина рука неплотно прижала дрель к металлу уголка, но сверло с коротким и злым взвизгом соскочило с уголка и впилось Сашке прямо в большой палец левой руки, аккурат над ногтем. От резкой боли у Саши потемнело в глазах, он уронил дрель и с размаху сел на пол. Когда болевая вспышка прошла, он открыл глаза и осмотрел палец, с которого на пол уже успела набежать небольшая кровавая лужица. Между первым суставом и тем местом, где начинается ноготь, красовалась глубокая и длинная борозда, из которой прямо на глазах частыми капельками бежала кровь. «Кровь-кишки-распотрошило. — пронеслось у Сашки в голове — Йошкины блины, почему так крови много? Руки в ноги и бинтоваться срочно, а то истеку!»


Через пять минут пол был вытерт, порез должным образом промыт и обработан, а на пальце красовалась плотная бинтовая повязка с аккуратным бантиком. Палец почти не болел, скорее неприятно пульсировал в такт сашкиному сердцебиению. «Да, а ведь мужичок-то предупреждал… — мрачно думал Саша. — Острые, однако, свёрла делают китайские товарищи.» И тут он почувствовал, как сильно устал за день, хотя вроде бы ничего особенно тяжёлого не делал. Ужинать не хотелось, и, наскоро приняв душ, Саша плюхнулся в постель. Провалился он в сон практически сразу.


Проснулся Сашка в первом часу следующего дня совершенно разбитый, с резью в глазах, ломотой в спине и суставах и ватной головой, которая вдобавок ещё и кружилась. Пораненный палец болел и пульсировал, а на повязке проступило небольшое красное пятнышко. Последнее немного напугало, и Саша решил сменить бинт. Он пошёл в ванную, развязал узелок и принялся разматывать повязку. Несколько последних витков бинта пропитались кровью, присохли к пальцу и отдирались весьма болезненно. Палец опух, кожа вокруг пореза покраснела и выглядела воспалённой. Хорошо хоть, что кровь не шла. И тут прямо в ране что-то блеснуло. «Эт-то ещё что такое? — испугался Саша. — Сверло раскололось и кусок в пальце остался? Так вынуть его, наверное, надо…»


Сашка взял из инструментов небольшой пинцетик, облил его спиртом для дезинфекции и примерился к кусочку металла, видневшемуся в запёкшейся крови. Руки ходили ходуном, голова шла кругом, а тело сотрясали волны озноба. Вот Саша аккуратно подцепил осколочек пинцетом, легонько потянул… Рука от пальца и до плеча взорвалась вспышкой боли и он потерял сознание...


Когда Саша очнулся, за окном уже стемнело. К отвратительному самочувствию добавились тошнота и тупая, ноющая боль в руке. Преодолевая слабость и борясь с паркетом, временами встающим волнами, Александр дотащился до кухни и напился воды. Давненько ему не было так плохо. Да какое там! Никогда Сашке так плохо не было. И с чего всё началось? С пораненного сверлом пальца? Или так совпало, и он просто простудился? Саша открыл один из ящиков, выгреб оттуда кучу всевозможных антигриппинов, упсаринов и прочей шипучей гадости. Большую часть этих порошков и таблеток вообще-то не рекомендовалось употреблять одновременно, но с трудом стоящему на ватных и трясущихся ногах Сашке было на это наплевать. Через полчаса, немного отсидевшись на кухонном стуле, Саша почувствовал себя чуть лучше, взял из холодильника бутылку воды и отправился в спальню, решив взглянуть по пути на злосчастное сверло. Дрель со сверлом в патроне валялась поверх футляра, Саша так и не сподобился её убрать. При ближайшем рассмотрении сверло, торчащее хищным зубом из губок патрона, оказалось совершенно целым, ни малейшей царапинки на его блестящей поверхности не было. Отметив это краешком сознания, Сашка дотащился до вожделенной постели и провалился в темноту раньше, чем его голова коснулась подушки.

***

Следующие несколько дней, (недель? лет?), Сашка плавился на мокрых простынях в горячечном бреду. Изредка выныривая в реальность, он отстранённо отмечал изменения, происходящие с его телом… Вот кусочек металла высунулся из раны уже на пару сантиметров. Это кончик сверла. Вот рядом с ним прорвал кожу ещё один металлический побег. Вот ими покрыта вся кисть. Вся рука до плеча. Боли почти нет, но шевелить пальцами и рукой неудобно, свёрла ограничивают подвижность и неприятно скрежещут друг об друга. Из многочисленных ранок в коже сочится впитывающаяся в простыню сукровица. Вот свёрла взошли на левом плече и левой стороне груди. Ещё несколько стальных колосков раздвинули светлые волосы на макушке. Теперь они выросли из левого бедра и колена.


Саша в очередной раз пришёл в себя и отметил, что терять сознание вроде как и не собирается. С трудом повернув голову и заметив, как сильно сузилось поле зрения, он понял, что за окном светло. Он попытался приподнять голову и осмотреть себя. Двигаться было тяжело, будто голова весила целую тонну, и каждое движение сопровождалось металлическим скрежетом. Увиденное совершенно не тронуло Сашку, хотя должно было. Всё тело, за исключением правой руки и правой стороны груди, было сплошь покрыто ужасным металлическим ковром. И тут в ясную и пустую голову Александра пришла чёткая мысль: «Он меня предупредил. Он знал. Идти к нему». Саша попытался встать. Не сразу, но ему удалось. Он пошатнулся, утвердился на бесчувственных и будто бы чужих ногах, и, поворачиваясь всем телом, оглянулся на кровать. Изорванные в клочья остатки простыни и одеяла и видневшийся под ними матрас были пропитаны чем-то бурым и давно засохшим. С трудом переставляя покрытые остриями ноги, Саша ковыльнул к платяному шкафу — он хотел увидеть себя в большом зеркале, да и одежду найти не помешало бы. «Вот дверца, ручку на себя, теперь смотрим… Мммать… Боже, что это?» — пронеслось у него в голове. Сашка отшатнулся. И это теперь ТАК он выглядит?! Правая часть лица с безумно поблёскивающим воспалённым глазом, левый скрыт под металлическими зарослями, немного кожи светлеет на правом плече, вся правая рука свободна от торчащих свёрел. Всё остальное состоит из них. Свёрла покрывают всё его тело от кончиков пальцев и до макушки. Каждый вдох сопровождается металлическим перезвоном. Каждое движение скованно и озвучено противным скрипом металла об металл. Тут в голове опять выплыла мысль, та, что подняла Александра с кровати: «Идти к нему!».


Саша понимал, что в таком виде на улицу лучше не соваться, поэтому полез в шкаф. Через некоторое время, заполненное скрежетом свёрел, тихим сашиным матом и его же тяжёлым и хриплым дыханием, он облачился в древние широченные треники с белыми полосками по бокам и в такую же просторную полосатую куртку. Натянуть всё это на свёрла, заполонившие почти всё тело, и почти не порвать было тяжело, но стоило того. Теперь он весь был скрыт от любопытных взглядов, а глубокий капюшон очень удачно задрапировал шипастую голову. Только с обувью ничего не вышло, не налезла ни одна пара на ощетинившиеся свёрлами стопы. Пока он собирался и раскачивался, наступил тихий летний вечер. «Да мне это только на руку, — подумал Саша. — Не хватало ещё столкнуться с какой-нибудь глазастой бабкой».


Дверь квартиры захлопнулась, позади остался подъезд, несколько дворов и безлюдных переулочков. От магазина с вывеской «Всё для дома» упорно ковыляющего Сашу отделяло совсем небольшое расстояние. С каждым шагом идти было всё труднее и труднее, колени почти перестали сгибаться и ноги едва отрывались от земли. Он уже видел единственным постоянно слезящимся глазом зелёные светящиеся буквы. А вот и крыльцо с тремя ступеньками, кое-как миновав которые, Саша приник к стеклянной двери. Кажется, внутри пусто, только давешний седоголовый крепыш торчит за прилавком. Пора входить. Звякнул колокольчик и Сашка прошаркал внутрь магазина. Продавец не выглядел удивлённым, он как будто давно ждал Сашу, каждый раз задерживаясь в магазине до позднего вечера.


— Привет! Ну наконец-то! А я заждался. Долго в этот раз что-то… Дня четыре назад должен был приползти… — склонив голову набок, проскрипел он. — Ну да ладно, неважно. Ходить-то ещё можешь? Ну пошли, сюда, аккуратно…


Выйдя из-за прилавка и натянув какие-то блестящие рукавицы, крепыш обошёл Сашку, который уже еле стоял на ногах, подхватил его под локоть и, аккуратно подталкивая, повёл в сторону подсобки. Сашка, вяло сопротивляясь, побрёл в нужную сторону. Силы покидали его, сознание меркло, и глазу, кажется, настал конец, а уж о том, чтобы вымолвить хоть слово, он и не помышлял — рот почему-то не открывался. «Наверное, там теперь тоже свёрла… — пришла ему в голову какая-то чужая и холодная мысль. — Везде теперь свёрла. Я — это они, свёрла…». Тем временем седой крепыш суетился вокруг Сашки, подталкивая его то с одной стороны, то с другой. Сашка слышал его озабоченный скрипучий голос.


— Так, аккуратно, ногу вот сюда, молодец! А теперь ручки подними, чуть повыше, вот умница... Теперь держи вот это. — бормотал тот, суетясь и шаркая ногами вокруг Сашки.

Он почувствовал, как в ладонь ткнулся какой-то продолговатый предмет и с трудом свёл пальцы вместе. Это было последнее, что он ощутил. Наступила тьма и Саши не стало.

***

Лето окончательно и бесповоротно воцарилось на климатическом троне. В городе настало время беззаботных летних каникул и отпусков. Вот и Вадим Аркадьевич собрал всё необходимое, загрузил багажник старенькой Волги, и выехал на дачу. Выйдя на пенсию, пожилой бобыль Вадим Аркадьевич уделял своей весьма почтенного возраста «ласточке» много внимания, целые дни проводя в гараже, и машина его ни разу ещё не подвела.


«Баржа», плавно покачиваясь на прошприцованной подвеске, неспешно катилась в сторону шоссе. Движок ровно урчал под длинным капотом, шуршали шины, да тихонько поскрипывал в недрах приборки давний «сверчок», привычный настолько, что разбираться с ним у Вадима Аркадьевича не было никакого желания. И тут в поле его зрения попала зелёная вывеска.

«Всё для дома… — прочёл Вадим Аркадьевич. — Весьма кстати! Загляну-ка, прикуплю лезвий для электролобзика, а то валяется без дела, адская машинка!»


Он включил поворотник и припарковался у тротуара. Вылез из за руля, посмотрел по сторонам и аккуратно перешёл дорогу. Витрина магазина сразу приковала к себе внимание Вадима Аркадьевича. За чисто вымытым стеклом находилось три манекена. Одетые в синие рабочие комбинезоны, они застыли в разных позах — один склонился над жёлтым строительным уровнем, второй забивал гвоздь в боковую стенку, а около третьего, вооруженного зелёным перфоратором, суетился невысокий седоголовый крепыш, консультант или продавец, то поправляя на его плече лямку комбинезона, то убирая из-под ноги электрический шнур. Но привлекла Вадима Аркадьевича не обыденная сценка, а невообразимый внешний вид застывших фигур. Тот манекен, что проверял уровень, был плотно-плотно утыкан коротенькими чёрными саморезами, они торчали остриями наружу и полностью закрывали всю видимую поверхность фигуры. Второй, с молотком и гвоздём, был сплошь утыкан маленькими блестящими обойными гвоздиками, так же остриями наружу. Ну а из тела третьего, вооружённого перфоратором, сплошным матово блестящим ковром торчали узкие и хищные свёрла. От вида этих фигур и их поз у Вадима Аркадьевича по спине пробежали мурашки. Тут седой продавец закончил приготовления, повернулся, и , заметив Вадима Аркадьевича, учтиво кивнул тому головой. Кивнув в ответ, Вадим Аркадьевич толкнул дверь и под звяканье колокольчика вошёл внутрь. Продавец как раз выбрался из витрины через узенькую дверку.


— Добрый день! — поздоровался он неожиданно хриплым и дребезжащим голосом. — Рад вас видеть в моём магазине. Ищете что-то конкретное?


— Здравствуйте… Скажите, а эти фигуры в витрине, я никогда не видел такого! — Вадим Аркадьевич решил сразу удовлетворить своё любопытство. — Откуда вы взяли такие? Или строите их сами? Выглядят весьма необычно…


— Эти фигуры я создаю сам. — кивнув головой, ответил продавец. — Способ, с вашего позволения, раскрывать не буду. Это мой профессиональный секрет.


— Да? Жаль, мне было бы весьма любопытно узнать, как именно вы их делаете, — улыбнулся Вадим Аркадьевич. — Но секрет есть секрет, тем более профессиональный! А скажите мне, уважаемый, не найдётся ли у вас лезвий для электролобзика?


— Всенепременно найдётся, почти для всех материалов и ко всем известным и не очень маркам лобзиков! — откликнулся продавец. — Можете приобрести отдельно, либо взять набор.


— А какие наборы есть? — спросил Вадим Аркадьевич. — Я, наверное, набором возьму.


— Вот! — и продавец размашистым и выверенным жестом заправского фокусника достал из под прилавка плоскую и широкую пластиковую коробку с прозрачной крышкой…


Вадим Аркадьевич вполуха выслушал подробности про «потрясающий сплав, хорошую гибкость, понятную маркировку», расплатился, поблагодарил продавца и пошёл к выходу. Он был почти у двери, когда его догнала фраза продавца:


— Будьте аккуратны, не пораньтесь! — сказал тот, упёршись мускулистыми руками в прилавок.


— Не волнуйтесь, я тридцать лет токарем на заводе отпахал, и все пальцы на месте! Всего доброго! — со смехом ответил ему Вадим Аркадьевич, распахнул дверь и направился к машине.


— До встречи… — прошептал продавец ему вслед...

Источник

Автор: Антон Швиндлер, 2017

Показать полностью
177

Остатки тепла

Знал же, что в поле заходить нельзя, и пошел. Срезал на свою голову дорожку.

Гиблое место: ни кочки, ни ямы, лишь белая скатерть равнины и вьюга.

Ветер назойлив и беспощаден, колет лицо снежной крупой, сечет скулы. Натянутый на нос ворот обмерз: так застывает с последним дыханием тепло.

Вокруг уже намело с хороший сугроб. Самое время окопаться, сложить костерок. Ток с чего?

Рук будто нет, лицо словно чужое. Сплюнуть бы, да нечем. Остается сидеть, покрываясь ледяной коркой, и подыхать.

Наверное, даже тела не найдут. Кто еще сюда сунется-то? Второго такого еще поискать. Вот уж старикан посмеется, когда узнает... Ругаться будет: первый добытчик, а туда же, померз как пацанва.

– Отдыхаешь?

Откуда-то из-за спины... Мелодичный грудной тембр – глубокий, даже сквозь вьюгу слышно. Всегда нравились такие голоса: томные, загадочные.

– Ты часом не оглох?

Оглянуться бы... узнать, какая она, хозяйка этого голоса, и есть ли там кто вообще. Жаль тело решило, что суета теперь ни к чему.

А вот и она. Высокая… Должно быть, хорошенькая: хоть и в меховых обмотках – фигурка, что надо. Подошла тихо, наст под сапожками даж не треснул.

– Так и будешь валяться?

Лица не видать, только глаза меж капюшоном и полосой шарфа. Смотрят пристально, с любопытством. Надо бы ответить, но зубы не разомкнуть.

– Жить хочешь?

Дура... А кто не хочет?! Дать бы тебе леща. Жаль, силенок осталось лишь глазом дернуть.

Заметила-таки. Достала из-за пазухи меховой термосок, взболтала... Ну да, самое время выпить. Шарф даже сдвинула, чтоб к трубке приложиться.

Широковатые скулы, нос горбинкой, в черных глазах безмятежное спокойствие. Бледная и сосредоточенная. Красивая.

Взгляд отвела. Стеснительная что ли? А так и не скажешь, вроде не дите… Понежнее с головой, дамочка, так и оторвать не долго.

Сердитая какая-то, и лицо злое. Пялится. Целовать собралась или лицо обглодать? Черт их поймет, это бабское племя.

Ну да, губы ж померзли. Поить будет. Хоть напоследок свезло, а то ведь и мужик найти мог. Давай, девка, пои, раз взялась.

Горячо… Бог ты мой, как горячо-то! Что ты там намешала?! Пусти, дай помереть спокойно. Чтоб тебя черти в аду с таким огоньком драли…

Снег – теплый, мягкий – так бы и зарылся целиком. Что ж так больно-то, а? Лучше бы сразу сдох. Снег, когда уже я отключусь? Снег?..

***

Пробуждение было лениво безмятежным, и Влад не сразу сообразил, где находится.

Его волокли: веревка под мышками нещадно давила, о поясницу с хрустом ломался наст. Ноги то и дело цеплялись за ледяные обломки, норовя потерять сапоги.

Девушка тащила молча, рывками, без передышек. Ему захотелось сказать, чтобы она прекратила: уже не так холодно, можно бы остановиться и переждать. Но губы не слушались, и его продолжали тащить. Пришлось оставить бесплодные попытки подать голос и полностью смириться с ролью безвольного груза.

Его дергали и тянули. Наверху выл ветер, закручивая снег в затейливые вихри. Дико клонило в сон, такой теплый, обманчиво уютный. Он боролся, как мог, и все-таки опять провалился в удушливую темноту.

Очнулся, когда снежную подушку под спиной сменило что-то твердое. Пахло дымом, сладковатым и пряным. Ветер стих. Где-то снаружи бессильно подвывала вьюга.

Влад осторожно приоткрыл глаза.

Низкая полутемная нора была вырыта в крупном сугробе. Девушка копошилась в углу, закладывая вход кусками льда. У стены лежали короткие, подбитые шкурой лыжи, свернутый меховой спальник и полупустая походная сумка. Немного в стороне валялся мешок Влада. Внутри чадила небольшая горелка. Слабый огонек колыхался и подрагивал, отбрасывая причудливые тени на искрящиеся стены. После круговерти снаружи, убежище напоминало сказку, одну из тех, что почитывала перед сном мать.

Хозяйка сказки перебралась ближе, и затылок Влада уютно расположился на затянутых в мягкую шкуру коленях. В руках спасительницы появилась плоская баночка. Сухо щелкнула крышка, наверху сильно пахнуло травами.

Теплые пальцы осторожно растерли онемевшее лицо, и кожу пронзили сотни раскаленных игл. Влад заскрипел зубами, но боль быстро сменилась легким холодком, оставляя ощущение, что его облизал огромный ледяной пес.

– Спа-сибо.

Девушка подложила ему под голову мешок и переползла к горелке.

– Не думай, что это бесплатно. Мазали тебя далеко не свиным жиром, так что одним словечком не отделаешься.

Низкий голос завораживал, отзываясь приятным гулом от стен. Влад слабо кивнул: само собой, кто же таскает умирающих незнакомцев просто так.

– Я заплачу. У меня есть немного... в сапоге.

– Деньги что ли? – усмехнулась девушка. – Мне такое не интересно. В большинстве мест это бесполезные пятачки металла.

Грудь сдавило, и легкие зашлись сухим рваным кашлем. Когда дыхание восстановилось, Влад затих, разглядывая снег на потолке.

– А что интересно?

Спасительница фыркнула и, поджав колени к груди, придвинулась к огню.

– Меньше говори, а то кожа потрескается. Утром, разберемся.

Мысли путались, с трудом продираясь сквозь вязкую дрему, и он сдался.

Тьма придавила душной бесформенной массой, по-хозяйски села на грудь. Скользкие пальцы вцепились в пересохшее горло, обрывая захлебывающийся вопль. Влад захрипел и медленно вынырнул из тяжкого сна. Снаружи бесновалась вьюга.

Девушка опять замоталась, оставив только глаза, спрятала ладони в рукава полушубка. Укутанная фигурка слегка покачивалась, в такт доносящемуся из-под капюшона пению. Слов не разобрать, но пела красиво. Язычок пламени моргал и трепыхался. Тень девушки колыхалась. Приглушенный шарфом голос манил и завораживал, плавно вплетаясь в завывания вьюги. Местами было даже не разобрать, кто кому подпевает.

– Ты же муля?.. – выдавил Влад. – Верно?

Капюшон повернулся, и пение оборвалось.

– Ты так шутишь или совсем голову отморозил?

– Не прикидывайся. Ни одно питье не подняло б меня из того сугроба... Я там почти помер.

Девушка промолчала. Другой бы сдал назад, но Владу было уже все равно.

– Так что не стесняйся, принцесска. Бери с меня как обычно – я не против.

– Да? Похоже, сильно жалеешь, что не сдох?

В лицо дохнуло стужей. Невидимая рука коснулась груди, заставив скрючиться на полу.

Плохо быть догадливым. И больно. Девушка невозмутимо наблюдала, как его ломает и корчит. В пристальном взгляде не было ни злобы, ни жалости – лишь спокойствие и пустота.

Когда в голове зашумело, муля отвела взгляд. Ледяная хватка ослабла, и боль ушла, растворяясь в нахлынувшем жаре.

– С тебя не взять теплом, ты слишком слаб.

Она размотала шарф и сбросила просторный капюшон назад. Прямые волосы разметались по меховому воротнику иссиня-черной волной, и Влад невольно засмотрелся. Снежная принцесса глянула исподлобья, вызывающе сверкнув глазами:

– Ты знаешь, кто я, и не боишься?

– А надо?

– Конечно... Я пока не решила, что с тобой делать.

В норе похолодало. Девушка уставилась куда-то вдаль, за пределы убежища.

– Впрочем, ты сильно померз, и без моей помощи вряд ли дотянешь до утра.

Влад усмехнулся: несколько часов на таком ветру даром не проходят, но бывало и хуже. Словно угадав его мысли, Муля обернулась:

– А если и дотянешь… Ты видел мое лицо. Сам понимаешь, что это значит.

Он понимал и, тяжело вздохнув, уставился в потолок.

– Зачем тогда тащила-то? Пожалела что ли?

– Да хоть бы и так, – пожала плечами девушка. – Кто ж знал, что ты такой смекалистый окажешься.

За стеной подвывал ветер. Снежная крупа секла обледеневший наст, жадно облизывая верхушку сугроба. Влад пялился в потолок и слабо шевелил пальцами, поглядывая краем глаза на мулю. Та пристально наблюдала за огоньком, покусывала губы – тонкие, ярко выделяющиеся на бледном лице – и молчала.

В руке стрельнуло, словно кто спицей ткнул – медленно, от ладони к локтю – и Влад с трудом унял дрожь. Конечности понемногу отогревались.

– Я могла бы тебя опустить, – наконец, проворчала муля. – Только при одном условии. Тебе оно не понравится, но по-другому никак.

Она отползла в угол и вернулась с походной сумкой. Выудила металлическую кружку и, зачерпнув из стены снег, поставила на огонь. Рядом на полу появилась баночка с криво нарисованной пчелой и пучок трав.

– Примешь мою кровь. Самую малость, чтоб мозги не отшибло. Сильно тебя это не привяжет, но язык придержит... Да и крутить от боли перестанет. Сразу, может, и не побежишь, но обморожение сойдет. Не зря ж я тебя на горбу тащила.

Горелка моргала и потрескивала, снег непривычно быстро оседал в кружке, наполняя посудину водой. По коже побежали ледяные мурашки, и Влад поднял глаза. Муля смотрела на него, словно змея.

– Соглашайся. Выбора особого у тебя нет.

Влад попробовал сжать кулак и вымученно улыбнулся:

– Предлагаешь, стать твоим суженым до конца дней?

– Размечтался. – Лицо девушки порозовело, и она рассмеялась, мелодично, с легким придыханием. – Я уже давно привыкла быть одна. Был бы ты помоложе, может, еще и подумала, а так...

– Хорошо. Рад слышать, что для твоей ручной зверушки я староват.

Он приподнял голову. Принцесса помешивала воду обточенной палочкой. От кружки уже вовсю шел пар. – А если я откажусь?

Девушка поморщилась и кинула в кипяток щепотку трав. В норе резко запахло чабрецом с мятой.

– Кожа твоя почернеет, пойдет волдырями. Начнет отслаиваться, вместе с мясом. Если повезет, потеряешь только ноги... Это при условии, что я тебя не убью.

– Заманчиво, – прохрипел Влад. – Даже не знаю, что выбрать.

– Могу и насильно напоить, – холодно предложила принцесса, – но лучше бы ты согласился сам.

Влад притих, поглядывая на колдующую над отваром мулю.

– Это так важно?

– Для меня – да. Каждый имеет право на выбор.

Она вытащила из-за голенища нож, наскребла немного меда из банки, перемешала с питьем и осторожно подползла ближе. В левой руке кружка, в другой короткий клинок.

– У вас есть одна сказка, о злой Снежной королеве. Я, может, и не она, но мой тебе совет: не раздумывай слишком долго.

Муля уколола палец и смахнула тёмно-красную каплю в отвар. Вода забурлила, вскипела пузырями. В норе потеплело. Обхватив кружку ладонями, принцесса снегов села рядом.

– Ну что, Кай? Пора решать. Спрошу еще раз: ты хочешь жить?

Кривясь от боли, Влад вжался в пол. Муля склонилась над ним. Черные глаза оказались так близко, что можно было разглядеть мерцающую в зрачках стужу.

– Боишься? Чего? Ты же умираешь. Поверь, я в таких вещах разбираюсь.

Хрупкие руки оказались на удивление сильны. Муля обняла его за плечи и, приподняв, поднесла кружку. – Выпей, и полегчает. Только один глоток. Не больше.

От мули пахло дымом, снегом и мятой. Неестественно черные глаза на белом лице превратились в два бездонных провала. Холодная равнодушная пустота манила, затягивала, и Влад сжал пальцы до хруста, не в силах отвести взгляд.

Вкрадчивое сладковатое тепло разошлось по телу покалывающей волной, ударило в голову легкой метелью. Муля улыбнулась краешком губ и неожиданно покраснела, словно простая девчонка.

– В этот раз целоваться не будем.

Влад горько усмехнулся и коснулся ее ладоней, нежных и на удивление теплых. Каких нет и никогда не будет у его знакомых простых девчонок.

***

– Прости…

Слова прозвучали до ужаса глупо, и Влад отпустил ее пальцы. Опрокинутая кружка покатилась по льду. Принцесса покачнулась и удивленно уставилась на торчащую из груди рукоять. Закашлялась. Меж губ хлынула кровь, с шипением выжигая снег до мерзлой земли.

Влад с трудом откатился в сторону, подальше от вскипающей лужи. Занемевшие мышцы отозвались режущей болью, скручиваясь в узлы.

С коротким всхлипом муля выдернула нож, отшвырнула. Клинок проплавил ледяную корку и утонул в стене, поплевываясь паром.

Принцесса неуверенно встала, проламывая расползающийся наст. Ветер с яростным воем ворвался внутрь. Горелка слабо чихнула, завалилась на бок.

Спасаясь от жара, Влад ткнулся лицом в пол, и его привалило частью потолка. Сугроб-убежище разваливался. Зажав рану рукой, муля нырнула в беснующийся снаружи снеговорот, и на смену нестерпимому жару пришел холод.

Влад выругался сквозь зубы и скрючился, пытаясь добраться до ножа в сапоге. Тот скользил, словно рыба, насмерть увязнув в портянке. Когда лезвие неохотно покинуло ножны, Влад выполз наружу.

Вьюгу сменил буран. Там, где прошла принцесса, в снегу остались дыры с ладонь – шипящие, исходящие паром. Влад впился клинком в ломкий наст и со стоном подтянулся вперед.

Как он и ожидал, муля не ушла далеко. С каждым рывком отметины становились больше, а потом, он увидел ее. Муля лежала, уставившись в небо. Принцессы почему-то всегда падали именно так.

Руки и ноги разбросаны иероглифом, ломаным, бестолковым. Грудь уже не двигалась. Снег вокруг таял и отступал, не успевая оставить луж.

Скрипя зубами, Влад выбрался на прогретую площадку. От земли валил пар. Воющий вихрь рвал его наверху в клочья, но здесь, в центре бурана, царило спокойствие.

Потому что здесь лежит она.

Он осторожно подполз и сел рядом.

Муля была красива даже сейчас: без своего томного голоса и улыбки. Иссиня-черные волосы разбросало по земле в очаровательном беспорядке. Алая дорожка от уголка рта причудливой лентой опоясала шею. На бледном лице выражение безмерного удивления и обиды.

Красоту принцессы не портила даже рана в груди, пылающая нежно желтым огнем. На пару пальцев ниже, чем надо. Хотя, удивительно, что вообще попал.

Влад аккуратно убрал с ее лица волосы. Бездонные глаза остекленело смотрели в небо, туда, где выл оставшийся без хозяйки буран.

Прикрыв снежной принцессе веки, Влад поудобней перехватил нож.

Предстояло еще поработать, чтобы тепло не ушло.

***

Старик сидел, где обычно, у входа в тоннели, под выступающим из скалы козырьком. Хохлился, словно ворон, кутаясь в грязную рванину. Из-под обшитого потрепанным мехом колпака вырывались редкие клубы пара. Влад тронул его за плечо, и старикан заметался, путаясь в рукавах, чудом не упав с лавки.

– Вконец сдурел, дед? – пробурчал Влад, отряхивая сотканную из лоскутов накидку от снега. – Чего опять вылез? Сидел бы себе в каптерке, чаи гонял. Замерзнешь, ей богу, хоронить не буду – прям так брошу.

Встречающий расплылся в беззубой улыбке:

– Та и не хорони, Владик. Волкам тож кушать надобно. Покажь лучше, что принес.

Влад вытащил из мешка плотно замотанный в шкуры горшок, бросил старику на колени. Тот ловко подхватил, присвистнул. Скрюченные пальцы вцепились в увесистый сосуд, словно два паука.

– Эхе-хе! Я ведь, как знал, что ты не с пустыми руками будешь. Потеплело. Самую малость, но кости-то не обманешь… Везучий ты у нас: на зайца пошел, приволок мулю.

– Слабая она, – буркнул Влад. – Надолго не хватит. Все время у огня сидела, куталась. Молодая, видать, или калечная.

– Да хоть бы и дохлая. Плохая муля, все одно лучше дров греет. Ну а до лета на угле протянем.

Шмыгнув потекшим носом, старик прижал горшок покрепче к груди.

– Если совет подыму, по теплу на юг пойдем. Здесь так и так смерть. Земля стынет, ночь год от года длиннее. Вон уже и ледышки эти мерзнут.

Раскаленная глина слабо потрескивала, излучая пульсирующие волны тепла. Старик сунул пальцы под шкуру, блаженно прищурился.

– А что ни говори, вовремя ты вернулся. Топка почти встала… Грибники уже к ипату ходили. Опять орали, что я им тепло перекрыл. Ни о чем кроме своих гнилушек не думают. Понажрутся спорыньи, а потом ходют, воду мутят. Одно слово плесняки...

Влад обернулся. После бури горизонт был чист и белоснежен. Среди серых облаков мелькнуло холодное солнце и тут же скрылось в плотной ватной завесе.

– Старый… Ты хоть раз слышал, чтоб мулька кого спасла? Просто так, из сострадания.

Дед хмыкнул и, запахнув изодранную накидку, уставился перед собой в снег.

Влад не торопил. Выдохшийся за ночь ветер приятно холодил кожу, напоминая осторожные прикосновения женской руки. Оттаявший ворот неуловимо пах дымом, мятой и чабрецом.

– Про мулек разное говорят, – прошамкал наконец старик. – С виду ж баба как баба – почитай, наполовину человек. Вот мужики и путают, мягкое с теплым равняют. На деле ж, скорей у сосули сочувствия дождешься, чем от мули... Не ровня мы им. Я вот, когда сало топлю, за несчастного порося не особо думаю: все больше о шкварках, да каше с жирком на ужин. Тут уж не до сострадания... Ну а для мульки человек даже не кабанчик, а дрова, на которых его смолят.

Испещренное морщинами лицо посерело. Дед надрывно откашлялся, сплюнул в сугроб.

– Но ты ж не просто так спросил? Давай уж, вываливай, что тебя гложет.

Заплечный мешок упал рядом с лавкой, и Влад сел, погружаясь в источаемое мулей тепло. От резкого перепада в голове зашумело.

– Влип я там, старый, – усмехнулся он, растирая обожженную кровью ладонь. – Почти на тот свет отъехал... Мимо бы эта ледышка прошла, как пить дать сдох... Но не прошла же. К себе отволокла, отогрела. Даже отпустить думала... А что я? Как обычно: ножом, исподтишка, как крыса...

– Здоровый ты, Влад, а в душе щеня, – проскрипел дед, подымая глаза. – Тебе что, горла рвать не за кого? У нас здесь старики, бабы, ребятня, а ты в честность захотел поиграть?! Нет у тебя такого права. Ни у кого нет, и никогда не было.

Белесые отмороженные зрачки смотрели холодно, не мигая, и Влад отвернулся. Старый истопник скривил похожие на треснувшие оладьи губы и сунул ему в руки горшок.

– На, поплачь за свою «спасительницу» – авось полегчает. Сильно ток не увлекайся, нам еще отмечать. Заключенное в глину тепло перекатилось по дну, мягко толкнуло в ладонь жаром. В груди щемануло, выкручивая нутро наизнанку. От незнакомого ощущения Влад поморщился.

– И без того тошно, не перегибай…

– А что? – пожал плечами старик. – Мне оно завсегда помогало, пока не перегорел. Слезу пустишь, и вроде как легче... Думаешь, чего она тебя волокла? Мульки таких любят, жалостливых, горячих. Так что никуда б ты не ушел. Если б не нож, бегал бы сейчас на поводке, сапожки в зубах таскал.

Влад фыркнул и хмуро уставился на потрескивающий сосуд. Внутри слабо шевельнулось, дрогнуло, вызвав очередную волну тоски. Тонкое покалывание в ушах сменил нарастающий звон. Ничего не замечающий дед поежился и лишь плотнее завернулся в рванье.

– Не ты первый эти жалостные песни заводишь, – проворчал он, подымаясь с лавки. – Почитай каждый на их смазливое личико хоть раз да велся. Только не всем свезло. Муля не человек, а злобная снежная баба, и нечо эту тварюку жалеть.

Скрипучий голос истопника плыл и затухал, уходя все дальше. В снегу под ногами расцвело красное пятнышко: одно, второе, третье... Влад смахнул из-под носа кровь и вымученно ухмыльнулся.

– Старый, а ты ведь опять прав. Это всего лишь муля – ни больше, ни меньше. Глупая снежная девка, начитавшаяся дурных сказок…

Пульсирующий в голове шум быстро перерастал в призывное завывание вьюги. Покачиваясь, Влад встал и с отрешенной улыбкой обернулся – туда, где пряталось за облаками скупое на тепло солнце.

– Да и жалеть ее глупо, потому как я этой ледышке проиграл.

***

Он шел, проламывая тропу через застывшие сугробы. До горизонта тянулась искрящаяся под луной равнина. Притихший ветер гнал вдаль легкую поземку, лениво трепал волосы.

Руки бережно прижимали к груди теплый горшок. Внутри переливалось огнем сердце – последний подарок его глупой принцессы с тихим, глубоким голосом.

Влад знал, что найдет ее там. Посреди поля, через которое никто не ходит. Возле вырытого в сугробе ледяного дворца.

Верил, что она ждет, и надеялся, что простит.

Простит, потому что на губах все еще стоит горьковатый привкус мяты и чабреца с медом.

Взято ТУТ

Показать полностью
78

За опятами

Нынешний сентябрь не порадовал опятами. А в 1994 году молочных грибков-крепышей пособирали на славу. Причём, даже не надо было тащиться далеко от города. Отъехал несколько станций на электричке и коси — не хочу.


В те годы, по молодости, я упирался рогом на четырёх-пяти работах параллельно, и времени на длительные лесные прогулки не было. Поэтому выкраивал свободные часы таким образом: в будние дни часов в пять вечера садился на электропоезд, следующий от тагильской станции «Смычка» на север, в сторону Серова, и ехал минут сорок-сорок пять. Потом выходил на каком-нибудь лесном полустанке и шлёпал по грибы. Часа через полтора уже с полным ведром-двумя возвращался обратно.


Вот так же, в один из солнечных сентябрьских деньков бабьего лета, выехав с работы на электричке в пять, решил забраться на пару остановок подальше обычного. Сошёл на полустанке без названия. То был даже не полустанок, а крохотный открытый перрончик с номером километра среди лесных зарослей.


Быстренько углубился в лес по узенькой, едва заметной тропинке. Место явно нехоженное. Но на удивление, опята долго не попадались. Пришлось забраться довольно далеко в глухомань. Наконец старания были вознаграждены. Попал в красивейшее место! Край отвесного горного склона, с которого открывался шикарный вид на необъятный лесной простор внизу и сказочный алый закат. Тут же по краю скалы отборные опята многочисленными семействами обустроились на пнях и деревьях. Сразу видно, человек редко сюда заглядывал. А в будний поздний вечер встретить здесь человеческое существо и вовсе нереально.


Нарезал ведра два буквально минут за пятнадцать, полюбовался заходящим солнцем и двинулся в обратную дорогу. Надо было успеть к последней проходящей электричке, чтобы не остаться на ночь в лесу. К тому же с заходом солнца стало быстро темнеть, да и дождик некстати взялся накрапывать.


Иду-поспешаю. Сначала через чащобу, потом наконец на тропку выбрался. Вокруг быстро темнеет. Но до остановки ещё километра три топать. А буквально за день до этой вылазки посмотрел ужастик про двух громил-близнецов, которые в лесу почём зря путников колпашили. И надо же такому случиться, гляжу, впереди на тропке фигура внушительная показалась. Причём двигается на меня, то есть от железки в лес направляется на ночь глядя! А в этой стороне ни жилья, ни садов с дачами нет, лишь дремучая чаща с опятами. Очень странно. Напрягся немножко, иду всматриваюсь в приближающегося амбала. Отметил про себя, что у него и рубаха точь-в-точь, как у убийц из виденного накануне ужастика — красная в крупную чёрную клетку. Невольно нащупал и вынул из кармана нож, сжав рукоять в кулаке.


А громозека приближается. Рассматриваю его: толстяк метра два ростом. Шагает в лес порожняком, без ведра и корзины. Только здоровенный тесак в правой руке. Идёт и в упор на меня зырит…


Обычно в лесу при встрече с незнакомым человеком перебросишься парой слов, но с этим монстром у меня темы для беседы не нашлось. Так и протиснулись молча мимо друг друга по узенькой тропке. Я был готов к самому худшему развитию событий, но всё обошлось.


Не скажу, что испугался, но адреналинчика, конечно, немного хапнул. Толстяк весил кило двести, не меньше. До сих пор загадка, что этот великан забыл тогда ночью в лесной чащобе?.. Хотя такой зверюге, наверное, только в лесу и место.


Когда выбрался на железнодорожную насыпь у нужного мне километра, сумерки совсем сгустились. Кроме меня на остановке ни души. Вроде электричка не проходила ещё. Стою дожидаюсь. Дождь моросит… Минут через пять случайно замечаю шагах в пятнадцати от себя человеческую фигуру в длинном тёмном дождевике с накинутым капюшоном. Причём, как и у громилы в лесу, с собой у человека ни рюкзака, ни пакета завалящего. Что за народ странный в лесных потёмках околачивается?!..


Ладно, стоишь спокойно и стой себе. Сейчас подойдёт поезд, сяду в сухой, тёплый вагон и через полтора часа дома. Пока размышлял потихоньку, отвернулся от странной фигуры. А когда вновь глянул в её сторону, с удивлением обнаружил, что человек приблизился ко мне шагов на десять. Время прибытия электропоезда я знал, но молчком стоять в темноте с незнакомцем под дождём становилось тягостно и, чтобы прервать неловкую тишину, спрашиваю громко:


— Электричка скоро подойдёт, не знаете?


Но в ответ тишина. Фигура в мокром дождевике даже не пошевелилась. Будто и не слышала вопроса. Стоит, опустив голову. Лица мне под капюшоном не видно. Кто это? Мужчина, женщина?.. Скорее, наверное, мужик. Так, почему-то показалось.


Ну, и ладно. Не хочешь говорить и Бог с тобой! Мне что ли больше всех надо?.. Стоим дальше в гробовой тишине.


Потом я нагнулся к пакетам с грибами, чтобы переложить их равномерно. А когда через пару минут выпрямился, чуть не сматерился от неожиданности. «Дождевик», повернувшись боком, блестел уже метрах в полутора от меня! Они что, сговорились сегодня все?!.. Специально жути наводят?!


Уже собрался подойти к наглому молчуну и выяснить без церемоний его намерения, но тут вдали показались огни приближающегося поезда. Наконец-то электричка! Подхватив пакеты с грибами я приготовился к непростому штурму высоких подножек с низкой насыпи. Но к великому удивлению, электропоезд, сверкая жёлтыми окнами и не снижая скорости, пронёсся мимо! Что за дела?!..


В недоумении я смотрел несколько секунд вслед стремительно удаляющимся огонькам и стуку железных колёс, а потом оглянулся на своего собрата по несчастью. Но «дождевика» на насыпи не было!!!


Куда он мог деться?! В промчавшуюся электричку на ходу не заскочил бы и цирковой акробат, а незаметно за пять-десять секунд свалить с крутой и скользкой насыпи в лес, так чтобы я этого не заметил, у «дождевика» тоже бы не вышло. Но факт оставался фактом — на забытой Богом остановке я остался совсем один…


Пока мысленно искал выход из безвыходного положения, не решаясь ещё пуститься пешком по шпалам, как Гена с Чебурашкой, вновь услышал шум приближающегося поезда. И, о счастье, состав притормаживал! Это была ещё одна электричка (та самая, которую я ждал или другая, уже неважно!). Я взлетел по железным ступенькам в тамбур, и состав тут же тронулся.


Зайдя в вагон, увидел, что он почти пуст. Только из середины мне кричал поддатый парень, чтобы я подсаживался к нему. Почему нет? Час в дороге в компании и скоротать веселее. Подошёл и устроился рядом. Парню (или мужику, не знаю, как лучше назвать) лет тридцать пять. Сидит, мутную бражку из бутылки потягивает и закусоном нехитрым заедает. По разговору и наколкам сразу понятно, «чьих холоп будет». Познакомились, разговорились. Бражкой и закусью угостил. Я тогда не такой гигиенист был, как сейчас. Не отказался ни от бражки из горла, ни от огурчиков малосольных из замусоленной банки. К тому же промок, продрог и проголодался. Едем, приятно общаемся. И тут попутчик меня огорошивает вопросом:


— А чо штрибан с тобой в поез не сел?


Я удивляюсь — что за «штрибан»?


— Ну, дедок в дождевике, с которым вы вместе рука об руку на остановке стояли!.. Он, чо, живёт там где-то поблизости?..


Тут меня третий раз за вечер адреналинчик прохватил. Я же точно знал, что странная фигура в дождевике пропала с пронёсшимся предыдущим составом и больше не появлялась до моей благополучной посадки в эту последнюю электричку! А отставной зэк её каким-то образом увидел. Да ещё лицо разглядел — старик, мол!..


На том приключения мои закончились. Попрощавшись с весёлым парнем на вокзале Тагила, я благополучно добрался домой.


Позже, рассказывая этот случай кому-то из знакомых, услышал в ответ нечто похожее. Знакомому часто приходилось разъезжать на электричках как раз по тем местам туда и обратно. И вот в ненастную погоду или в сумерках на некоторых пустынных остановках он тоже несколько раз замечал одиноко стоящую неподвижную фигуру в длинной накидке. Но, по его словам, это точно была женщина. Причём, появлялась она иногда на нескольких разных остановка подряд по ходу движения поезда. Похоже на выдумку, но я, после своего случая, ему почему-то верю…


Источник: 4stor (автор — В. В. Пукин)

Показать полностью
79

Расхитители женьшеня

Мы, конечно, хищники,- сказал Матвей Фролыч Стародубцев.- Но в сравнении с уссурийскими лешими мы - просто малые дети. Сосунки.

Матвей Фролыч сидел на стуле напротив меня в гостиничном номере, за окном которого раскинулся широкий и прямой как стрела, центральный проспект города Уфы. Пару дней назад я приехал сюда, чтобы выступить в одном местном Дворце культуры с циклом лекций об аномальных явлениях.


После окончания первой же лекции Матвей Фролыч подошел ко мне, чтобы потолковать с глазу на глаз в более спокойной, нежели во Дворце культуры, обстановке. Хочу рассказать вам, молвил он, о том, как я лично встретился с шайкой леших в тайге... На другой день утром старик появился на пороге моего гостиничного номера.


Рассказ Матвея Фролыча Стародубцева произвел на меня сильное впечатление.


Выяснилось, что моему собеседнику недавно стукнуло восемьдесят лет и что последние два десятилетия из этих восьмидесяти он живет в Уфе. Раньше жил на Дальнем Востоке и был по профессии трактористом, работавшим на лесоповале, а в августе каждого года становился ненадолго корневщиком.


Корневщик - это человек, который ищет и при удаче находит в глухой тайге растение, называющееся женьшень. Обнаружив растение, он выкапывает его из земли и отделяет корень от зеленой верхушки. Корень женьшеня, как известно, самый мощный в мире природный стимулятор. Известно о женьшене и другое: он крайне редко встречается в природе. Добытчики чудодейственного корня издавна именуются корневщиками. Сочное это, необычно для слуха звучащее словцо - корневщик - я впервые услышал из уст Матвея Фролыча.


Матвей Фролыч повысил голос.


- Мы, - молвил он с чувством, - хищнически уничтожаем его последние природные запасы, исчезающе малые! Ради чего делаем это? Исключительно ради выгоды. Принесет удачливый корневщик в заготконтору четыре или даже пять корешков - и, считай, год напролет может жить припеваючи, ни перед кем не ломая спину и нигде не служа. М-да.. Бывали иногда - впрочем, крайне редко случаи, когда корневщик уходил из заготконторы с чемоданом денег. Понимаете, не с узелком, а именно с чемоданом. Вот и я сам тоже...


Матвей Фролыч задумался.


- Что - тоже? - спросил я, почти догадываясь, каким будет ответ.


- Да сам я тоже ушел как-то раз из конторы с таким чемоданом. Помню, еле закрыл его, так много денег было наложено под его крышку. Денежные купюры были тогда крупными по размерам. Еле-еле вколотил я несколько десятков пачек этих "крупняков" в чемодан... А произошло это после того случая.


- Какого случая?


- После моей встречи с лешими. На дворе стоял 1959 год. А дело было так...


В тот год Матвею Фролычу Стародубцеву не исполнилось еще и пятидесяти лет. Мужчина в самом расцвете сил, он страстно любил шататься по уссурийской тайге в поисках женьшеня. Его страсть подогревалась не только высокими ценами, назначавшимися в заготконторе за каждый отдельный корешок индивидуально, согласно разработанной классификации - класс экстра три ноля, класс экстра ноль, первый класс первой категории, второй категории, второй класс и так далее... Матвей Фролыч был влюблен в уссурийскую тайгу. Августовские дни, проводимые в походах по ней, он считал лучшими днями своей жизни.


Стародубцев не был особо удачливым корневщиком. За сезон добычи он отыскивал один или два, хорошо - три, а в редчайших случаях - четыре корня женьшеня. Однако даже один найденный корешок давал доход, не соизмеримый с месячной зарплатой тракториста на лесоповале, не такой уж и маленькой, к слову сказать.


Истории с чемоданом, набитым в заготконторе под завязку деньгами, предшествовала другая история.


На окраине деревни, в которой Стародубцев жил, стояла китайская фанза. Она была построена стариком китайцем, прижившимся на русской земле еще с довоенных лет. Ван У - так звали китайца.


Ван У, маленького росточка, сухонький и весь сморщенный, всякий раз расцветал улыбкой, когда видел перед собой здоровяка Матвея Стародубцева, детину почти двухметрового роста, с кулаками, как кувалды, косая сажень в плечах. Как-то так, сами собой, сложились обстоятельства, что Матвей подружился с Ван У. Частенько наведывался в его фанзу, пил там со стариком чай, беседовал о разных житейских пустяках. Старый китаец сносно владел русским языком.


Но вот однажды Ван У заболел.


А Матвей оказался единственным в деревне человеком, который продолжал навещать тяжко занедужившего старика-китайца. Он приносил ему из своего дома нехитрую крестьянскую снедь, подметал по собственному почину земляной пол в фанзе.


Ван У таял на глазах. Старость не та болезнь, которую можно было вылечить.


Как-то раз вечером, когда до смертного часа китайца оставались считанные дни, тот поманил Матвея, подметавшего пол, к себе.


- Говорят, ты - ва-панцуй, - прошептал умирающий. "Ва-панцуй" означает на одном из северных китайских диалектов "искатель женьшеня". На том диалекте слово "панцуй" - синоним другого китайского слова "женьшень". Ну, а "ва"-охотник, искатель, собиратель. Матвей знал все это.


- Да. Я - ва-панцуй, - ответил он.


- Удачливый?


- Нет.


- Спасибо, что провожаешь меня в последний путь, заботишься о старике. Ты добрый человек... Я хочу подарить тебе удачу.


Стародубцев, услышав такое, улыбнулся.


- А разве можно подарить удачу? - хмыкнул он


- Можно. Слушай меня внимательно.


И умирающий китаец поведал Матвею в высшей степени странную историю.


По его словам, "тайна удачи ва-панцуя" передавалась в его роду из поколения в поколение. Ван У был последним живым представителем своего рода. За долгую жизнь он дважды становился богатым человеком, сказал китаец. Дважды использовал "тайну удачи". В нашем роду, пояснил он, существует поверье - на протяжении одной человеческой жизни нельзя использовать "тайну удачи" более двух или от силы трех раз. Если воспользуешься ею в четвертый, то непременно помрешь. И, вздохнув, китаец уточнил, мой дед, жадный до денег, рискнул, ушел в тайгу "ловить удачу" в четвертый раз, а вернулся оттуда весь покрытый язвами и вскоре помер. Ну, а я, сказал Ван У затем, "ловил" ее дважды и побоялся "ловить" в третий раз, потому что долго и очень тяжело болел после второго...


"Тайной удачи ва-панцуя", как оказалось, был некий заговор на китайском языке, который следовало произносить вслух в глухой тайге ночью в конце августа. Заговор был приманкой для лисов.


Лис (в мужском роде) - традиционный персонаж китайского фольклора, аналогичный русской нечистой силе - домовому, лешему.


Ван У сообщил Матвею, что в обоих случаях, когда он дочитывал среди ночи в тайге заговор до конца, к нему тотчас же прибегали гурьбой лисы. Они подхватывали его под локти, вели по лесу и приказывали ему искать панцуй. Неким чудодейственным образом Ван У, заколдованный, по его словам, лисами, находил в обоих же случаях фантастическое количество панцуев. Всякий раз - по целой охапке. Большую часть найденного женьшеня лисы забирали себе. Однако и Ван У перепадало немало. Прощаясь с ним, лисы говорили, что он хорошо поработал и что часть корешков - его законная доля от добытого. А потом растворялись в воздухе.


- Запиши тайные слова, подманивающие лисов,- молвил китаец. - Сейчас я продиктую тебе их.


Не желая спорить с умирающим, Матвей так и сделал. Записал русскими буквами то, что медленно, по слогам набормотал ему Ван У по-китайски.


Через пару дней Ван У умер. Произошло это в мае.


А в августе Матвей Стародубцев отправился в очередной свой поход по уссурийской тайге. Уже выходя из дома, он в последний момент вспомнил о той записи. Записка лежала в картонной коробке с самыми разными документами, спрятанной в платяном шкафу под бельем. Недолго думая, Матвей шагнул к шкафу, выудил бумажку с заговором из коробки...


В течение двух последующих недель он бродил в одиночку по тайге без всякого толка. Женьшень никак не попадался на глаза, ставшие уже слегка слезиться от постоянного - с рассвета до заката - напряжения.


Даже самые опытные корневщики знают, как непросто приметить тоненький стебелек панцуя на фоне буйной таежной растительности. Женьшень не переносит яркого света. Он селится только там, куда вообще не попадают солнечные лучи. Его невозможно встретить на открытых местах - на полянах, на берегах таежных речек, на безлесых вершинах сопок, открытых всем ветрам. Панцуй можно обнаружить лишь в глубоких распадках, ущельях либо на северных склонах сопок, никогда не освещаемых солнцем - причем далеко не во всяком лесу. Женьшень не встречается в хвойном лесу. Его любимое дерево, под которым он чаще всего пускает свой корень, - кедр.


Женьшень - низкорослое и крайне тонкое растение. В сущности - цветочек, этакая зеленая былиночка с несколькими листиками на ней.


У двадцатилетнего женьшеня, традиционно называемого корневщиками "панцуй-тантаза", всего лишь три листика. У шестидесятилетнего, или "панцуя-упие", - пять листиков. Шестилистный, столетний по возрасту, женьшень - "панцуй-липие" - встречается чрезвычайно редко. Корень "липие" попадает на стол заготконторы корней не чаще чем один раз в десять лет. Он всегда вызывает там сенсацию. Стоимость одного "липие" равна, как минимум, стоимостям тридцати "тантаза" или пяти "упие".


Я привожу все эти экзотично звучащие названия вовсе не для расширения вашего, читатель, кругозора. Они активно обыгрываются в диалогах, которые вскоре последуют. Не зная того, что стоит за тем или иным названием, вы ничего не поймете в диалогах.


Цветет женьшень в июле. А в августе появляются на нем крохотные красные ягодки.


Вот и поди сыщи неприметное это растеньице с его едва-едва видимыми ягодками в лесной чащобе, где густые заросли кислицы оплетены лозами дикого винограда, а между высокими и разлапистыми кустами шиповника вся земля покрыта густой травой и буквально морем самых разнообразных, очень ярких и очень крупных, таежных цветов...


Сидя поздним вечером на лесной полянке у костра, Матвей Стародубцев горестно размышлял над тем, что его нынешний августовский поход по тайге запросто может окончиться ничем. Женьшень, что называется, не шел в руки. Фортуна, удача отвернулась в это лето от Матвея. дача... Корневщик чуть вздрогнул. Ему вспомнился тот его разговор с умирающим китайцем о "тайне удачи ва-панцуя".


Матвей полез в нагрудный карман гимнастерки, облегавшей грудь под накинутым на плечи, брезентовым плащом. Извлек из кармана крохотный клеенчатый пакетик. Выходя две недели назад из дома, Матвей бережно завернул бумажку с китайским "заговором на удачу" в клочок клеенки, чтобы уберечь от сырости, от дождей, нередких в уссурийской тайге в августе.


Стародубцев неторопливо прошелся взглядом по написанной на бумажке тарабарщине: он не знал китайского языка. Потом криво усмехнулся и громко прочитал написанное вслух.


И весь напрягся в ожидании, слабо, впрочем, веря в то, что лисы, китайские эти лешие, немедленно примчатся к нему.


Наш корневщик был убежденным атеистом. Но он не желал возвращаться из тайги домой с пустыми руками. Китайский "заговор на удачу" был его последним шансом поймать фортуну за хвост, пусть и нелепым шансом, бредовым, с его атеистической точки зрения. В сложившихся обстоятельствах не оставалось, однако, ничего другого, как воспользоваться им.


А вдруг заговор не предсмертный бред умирающего китайца, и в нем есть какое-то рациональное зерно? Хотя, хмыкнул Матвей, что рациональное может быть в колдовском заговоре...


В глубине леса разлилось голубоватое сияние. Оно имело четко очерченную форму - было похоже на огромный шар, состоящий из света. У Матвея побежали мурашки по спине, когда он узрел это загадочное явление.


На фоне шара появились три человекообразных силуэта, внезапно возникших на поляне в нескольких шагах от костра, словно выросших там из-под земли.


В беседе со мной Матвей Фролыч Стародубцев сказал:


- Хотите верьте, хотите нет, но я решительно не помню, как лешии выглядели. Бок о бок с ними я провел время до самого рассвета. Видел их с такого же расстояния, с какого вижу сейчас вас. И тем не менее не могу сказать ничего определенного об их внешнем облике. Сам удивляюсь этому и отказываюсь понимать, почему это так.


Трое леших неопределенной наружности выстроились перед костром в ряд.


Один из них воскликнул на чистом, между прочим, русском языке:


- Привет, Ван У! Давненько не виделись.


- Я - не Ван У,- хриплым шепотом выдавил из себя перепуганный Матвей в ответ.


- Почему ты - не Ван У?


- Ван У недавно умер.


- Что такое "умер"?


- Его больше нет.


- Чепуха! - резко бросил леший и сделал шаг вперед. - Такого не бывает, чтобы личность перестала существовать.


Стародубцев, трясясь от страха, проговорил:


- Я сам похоронил его.


-Похоронил... Да, мы знаем это слово. Спрятал тело в землю. Похоронил тело, но не душу. Нельзя похоронить душу... Как зовут тебя?


- Матвей.


Леший, сделавший шаг вперед, обернулся и сообщил своим приятелям:


- Ван У передал Матвею свой шифр связи с нами. Потом он вновь уставился на корневщика.


Сделав еще несколько шагов вперед, он подошел к Матвею вплотную. Вытянул руку и приказал: - Положи свою ладонь на мою ладонь. Стародубцев подчинился приказу. Когда ладони соприкоснулись, он вздрогнул: рука лесного демона оказалась холодной как ледышка.


- У него ее больше, чем было у Ван У, - молвил загадочно леший с ледяной рукой, опять оборачиваясь к своим дружкам.


- Это хорошо,- отозвался один из них. А другой осведомился:


- Интересно, надолго ли его хватит? Они вели разговор на русском языке.


- На три полных поиска,- сказал тот, у которого была очень холодная ладонь.


- На три полных? - поразился его приятель.


- Ручаюсь. Но второй поиск можно будет проводить не ранее, чем... - Далее последовало какое-то нечленораздельное бульканье, в котором Матвей не понял ничего. - А о сроках проведения третьего поговорим лишь после окончания второго.


- Какой, однако, прекрасный экземпляр попался!


- Да. Редкостный.


- Что ж, спускай его с поводка. Начнем первый поиск.


Леший, стоявший вплотную к Стародубцеву, отнял свою руку от руки корневщика.


- Ты - сильный мужчина. Очень сильный. Молодец, - возвестил он и властным тоном распорядился: - Вставай. Пошли. Пойдешь первым, а мы - следом за тобой.


Матвей с готовностью выпрямился, приподнимаясь с земли. По его словам, страх перед лесными дьяволами в ту же секунду каким-то непонятным образом полностью улетучился из его сознания.


- Куда я должен идти?


- Знаешь ущелье, которое - во-о-он за той сопкой?


- Знаю, кивнул головой корневщик.


- Вот с ущелья и начнем.


И далее, по колоритному выражению Матвея Фролыча Стародубцева, "закрутилась-завертелась колесом натуральнейшая бесовская свистопляска". Такую оценку той "свистопляске" он дал в разговоре со мною. Когда же она там, в тайге, творилась, Стародубцев воспринимал все происходящее не просто без страха, но даже без малейшего удивления. Похоже, следом за чувством страха леший "отключили" у него также способность удивляться, более того - вообще здраво оценивать как свои, так и их поступки.


Кроме того, они неким невероятным образом перенастроили зрение корневщика. На какое-то время Стародубцев обрел способность видеть в инфракрасной области светового спектра!


Матвей Фролыч вспоминает:


- Ночная тьма сгинула без следа. Окрестности залило слабым красноватым свечением, в котором я видел лес, обступивший поляну, почти так же хорошо, как и днем... И мы побежали! Я - впереди, а три леших - цепочкой следом за мной. Мы понеслись по тайге вихрем, с немыслимой скоростью. И что интересно - я ни разу не споткнулся, ни разу не налетел ни на одно дерево, ни разу не зацепился рукавом ни за один куст. Еще одна странная подробность - отчетливо помню: я все время ровно и спокойно дышал, пока мчался по лесной чаще, как метеор... Итак, мы побежали и спустя минуту ворвались в ущелье, до которого от поляны было добрых полчаса ходу нормальным шагом.


- Ищи панцуй! Ищи! - азартно крикнул в затылок Матвею один из лесных дьяволов.


Стародубцев почувствовал, как его тоже охватывает охотничий азарт. Мчась по ущелью, он зыркал глазами то влево, то вправо. И внезапно приметил стебелек женьшеня. Уж как там приметил, он затруднился объяснить в разговоре со мной. Ну, приметил - и все тут.


- Панцуй! - вскричал радостно Матвей.


- Где? Покажи


- Да вот же он, - и, подбежав к женьшеню, росшему среди таежных цветов, шатром укрывавших его, корневщик указал пальцем на растение.


- Не годится! - азартно крикнул один из леших. - Пустяк! Двадцатилетка. Тантаза... Ищи дальше! И все четверо помчались вперед по склону ущелья.


- Еще панцуй! - гаркнул вскоре Матвей.


- Где? Покажи.


- Вот он.


- Снова тантаза... Ищи дальше.


- Еще!..


- Тантаза.


- Еще!


- Где?


- Вот.


- Упие! Стой.


Стародубцев остановился как вкопанный. Сидя в моем гостиничном номере и вспоминая о событиях той памятной ночи, он сказал:


- Я и не подозревал, что так относительно много женьшеня росло в ущелье. Днем ранее я успел обшарить один его склон, впрочем, не до конца. И не нашел на нем ни единого стебелька панцуя. Не знаю, стоит ли напоминать о том, что обнаружить этот стебелек - дело крайне сложное. Как правило, он полностью скрыт под другими растениями. Обшарив один из склонов ущелья, я не приметил на нем, повторяю, ни единого росточка женьшеня, хотя, казалось бы, не зевал... А тут вдруг там же - панцуй за панцуем!


...-Упие! Стой!


Стародубцев замер на месте.


Лешии кинулись к стебелечку панцуя, росшему под кустом шиповника, ветви которого прятали его под собой. Тесной группой они обступили стебелек, присели на корточки и почти тотчас же выпрямились. Матвей ясно разглядел в руке одного из них растение с недлинным корнем, похожим на крохотного человечка.


Обычно на откапывание женьшеня уходит у корневщика не менее двух-трех часов. В метре от тоненького стебля, не ближе, роется саперной лопаткой яма. Затем лопатка откладывается в сторону. При выкапывании корня из земли, осуществляемого медленно костяными палочками, ни в коем случае нельзя повредить ни единого его длинного нитевидного отростка, или мочки.


А леший потратили на извлечение корешка не более двух секунд.


- Вперед! - рявкнул один из них, махнув Матвею рукой.- Ищи!


И сумасшедший скоростной бег возобновился с новой силой...


- Панцуй! - кричал Матвей, меряя гигантскими шагами землю.


- Где?


- Там.


-Тантаза. Не годится... Ищи дальше.


- Панцуй!


- Где?


- Прямо передо мной.


- Упие! Стой.


Небольшая задержка. Корень извлекается из земли. И - опять:


- Ищи!..


- Панцуй!


- Тантаза.


- Панцуй!


- Тантаза.


- Панцуй!


- Липие! Стой... Да, это липие. Настоящий липие. Задержка. И - снова:


- Панцуй!


-Тантаза... Тантаза... Тантаза... Еще один липие! Стой.


Ущелье давным-давно осталось за спиной. Неутомимые бегуны неслись теперь по склонам сопок - по северным их склонам, где только и водится женьшень.


- Панцуй!


- Тантаза... Ищи дальше!


Ночь близилась к рассвету. На востоке слабо за-розовел небосклон.


Три леших, возглавляемые Матвеем Стародубцевым, выбежали друг за другом в затылок на поляну, с которой начали свою долгую пробежку по тайге. Костер на поляне давно прогорел. Его остывающие угли едва светились в неверном предрассветном полумраке.


И к Матвею в ту же секунду вернулось нормальное человеческое зрение. Он потерял способность видеть в ночи почти с той же зоркостью, что и днем.


Корневщик огляделся по сторонам, щуря глаза, по которым в момент возвращения нормального зрения полоснула резкая короткая боль. Его взгляд упал на огромный голубоватый светящийся шар, сиявший в отдалении на том же самом месте, где он внезапно возник из ниоткуда несколькими часами ранее.


Стародубцев совершенно не запыхался и не вспотел, хотя мотался как оглашенный по лесным чащобам почти всю ночь напролет.


Один из леших поинтересовался, обращаясь к другому:


- Сколько всего собрали?


Тот молвил, прижимая к груди пышный букет панцуя:


- Восемьдесят шесть упие. И одиннадцать липие.


- Вот это да! - развел руками Матвей в восхищении.


Леший, секундой ранее задавший вопрос, сказал лешему, сжимавшему в руках букет:


- Отдай ищейке десять упие и два липие. Это его законная доля.


- Хорошо, - леший с букетом женьшеня повернулся к Матвею и слегка раздвинул локти.- Держи!


Из букета сами собой стали выпархивать одно за другим растеньица. Они плавно летели над землей на высоте около двух метров и столь же плавно опускались в руки корневщика, поспешно подставленные им.


- Девять упие. Десять, - отсчитывал леший с букетом. - Так. А теперь - липие. Один. Два... Все. Мы рассчитались с тобой за работу сполна. - Он помолчал мгновение, а потом, повысив голос, проговорил, чеканя каждый слог: - Запомни, Матвей, в следующий раз позовешь нас не раньше, чем через пятнадцать лет. Запомнил?


- Да. Через пятнадцать.


Стародубцев стоял возле погасшего костра с руками, вытянутыми вперед. На них ровным рядком, стебелек к стебельку, корешок к корешку, лежали двенадцать панцуев. И каких панцуев! Сплошь упие и даже два липие! Разглядывая эту гору богатства, привалившего к нему за одну ночь, корневщик тупо повторил:


- Через пятнадцать...


Внезапно в его глазах вспыхнула искорка интереса. Нечто, отдаленно похожее на нормальные человеческие чувства и реакции, стало потихоньку-полегоньку пробуждаться в его душе, околдованной лесными дьяволами.


Матвей оторвал взгляд от панцуев, лежавших на его полусогнутых руках, и вперился им в лешего с букетом. Потом спросил:


-Ван У был единственным человеком на Земле, который знал "тайну удачи ва-панцуя"?


- Какую тайну? Не понимаю, - буркнул леший.


- Ну, тайну... Этот... Как его... Шифр связи с вами.


- Нет. Ван У не был нашим единственным слугой. Просто у рода, к которому принадлежал Ван У, имелся свой родовой шифр связи. А теперь им владеет твой род.


- Значит, есть на свете и другие, помимо меня, люди, которые знают "тайну удачи"?


- "Тайну удачи"... А-а, теперь я понял. Вот, оказывается, как вы, слуги, называете то, что мы зовем... - Леший замолк, поперхнувшись на полуслове. Затем сказал: - Да. Такие люди есть, но их - мало. Даже очень мало. Три тысячи лет назад вас, слуг, было много, а сейчас... - И леший вздохнул. - Сейчас вас, знающих родовые шифры связи, осталось лишь трое на всей Земле. Прощай.


И лесные дьяволы растаяли в воздухе. А фонарь мглисто-голубоватого шара, сиявший в отдалении, в ту же секунду погас.


... Прошло пятнадцать лет. Двадцать. Тридцать.


Матвей Фролыч Стародубцев давно уже переехал с Дальнего Востока в Уфу. Мысль вторично воспользоваться "заговором на удачу" посещала его неоднократно. Однако он все откладывал да откладывал поездку в далекие от Уфы, уссурийские леса ради такого дела.


Заканчивая свой рассказ, Стародубцев вернулся к тому, с чего начал его


- Вот я и говорю, мы, корневщики,- хищники. Мы - истребители хилой последней популяции женьшеня, изредка встречающегося сегодня лишь в уссурийской тайге и совсем уж редко на севере Китая. Но по сравнению с лешими, высвистанными мною неведомо откуда, мы - неумелые любители. Простаки и недотепы!.. Лешии - вот настоящие профессионалы в деле сбора женьшеня. Вы обратили внимание на то, что они пользовались мною, как хорошо натасканной собакой? Уж не знаю как, однако панцуй для них отыскивал я. А им оставалось извлекать его из земли. Они и извлекли с воистину нечеловеческой сноровкой. Я вот что думаю... Может быть, осталось в нашем мире так мало женьшеня потому, что эти бравые ребята давным-давно поснимали все сливки? Повыдергивали панцуй всюду, где он некогда буйно и широко рос? Леший, если помните, обмолвился - три тысячи лет назад было у леших много слуг, или, как я понимаю, людей-ищеек, выводящих их на женьшень. А нынче почему-то осталось якобы лишь трое таких людей. Я - один из них. Но даже я один произвел в ту сумасшедшую ночь неслыханное по размерам, разбойное опустошение в тайге. Причем опустошение на многие и многие километры вокруг поляны, на которой повстречался с лешими. Подозреваю, с моей помощью ими были изъяты там на огромной площади все без исключения упие и липие - самые, как известно, ценные и самые редко встречающиеся корни панцуя.


- Почему вы вторично не воспользовались "тайной ва-панцуя"?


- Почему?.. Да, знаете ли, приберегал я ее из года в год на черный, так сказать, день. А с другой стороны, я ни в чем никогда особенно не нуждался, да и сейчас не нуждаюсь. Нормально живу. И тем не менее...


- Тем не менее?


- Тем не менее в будущем году, ежели буду жив, непременно отправлюсь на Дальний Восток ловить за хвост удачу.


Стародубцев широко, добродушно улыбнулся.


- Оба моих внука,- пояснил он, - вошли уже во вполне зрелый возраст, оба - давно женатые, а своих квартир у ребят нет. Маятся, околачиваясь вместе с семьями по чужим углам... Вот я и хочу перед смертью сделать каждому из них по подарку. По большой кооперативной квартире, купленной за мой счет.


Придерживая дыхание, я поинтересовался осторожно:


- А вы не согласились бы позволить мне переписать у вас текст "заговора на удачу"? И замер в ожидании ответа. Улыбка на лице старика стала еще шире.


- Э, нет, голубчик! - хохотнул он, вставая со стула.- Это, уж извините, моя тайна, а не ваша. Леший четко сказал - отныне она принадлежит моему роду. Вот вернусь в будущем году из похода за панцуем и тотчас же передам тайну одному из моих внуков... Желаю вам всего наилучшего!


Старик шагнул к двери, ведущей из номера в гостиничный коридор.


- Кстати,- молвил он, распахивая дверь и замирая на ее пороге.- Моя фамилия вовсе не Стародубцев. Да и зовут меня не Матвеем Фролычем. Назвавшись так, я, хе-хе, решил подстраховаться на всякий случай. Ну, дабы ни вы лично, ни те, кому вы, может быть, будете рассказывать обо мне, не тревожили меня своими визитами... Искать Стародубцева бесполезно! Прощайте.


И из моего номера вышел вовсе не Матвей Фролыч Стародубцев.



Автор: А. К. Прийма: НЛО, Очевидцы неопознанного.

Показать полностью
61

Неизданное

Как-то раз, мне удалось заполучить дневники одного известного детского писателя СССР и России. Существуют причины, по которым я не собираюсь раскрывать его имени, поэтому просто буду называть его К. В одном из дневников, я обнаружил несколько заметок, касающихся предстоящей книги, которая должна была стать сборником детских страшилок. К. собирал различные жуткие истории и городские легенды, аккуратно записывая их в свой дневник. В детстве я зачитывался книгой К., в основу которой и вошли эти истории - писатель умудрился уместить под обложкой, практически все советские (и не только) байки, которые сумел найти. Несколько историй, однако, так и не покинули страниц дневника, более того некоторые из них были многократно заштрихованы, так что прочесть их содержание не было возможным. Не совсем понятно, зачем это нужно было делать, видимо они показались К. настолько нелепыми, что тот не захотел из видеть даже в своем дневнике. Впрочем, так он поступил не со всеми невошедшими в книгу рассказами - иногда, он просто перечеркивал их крест-накрест, так что текст можно было разобрать. Сначала я не понял, почему К. не понравились именно эти рассказы, но немного позже, у меня появились предположения, побудившие писателя это сделать. Ниже приведу те самые, неизданные рассказы.


∗ ∗ ∗

Дело было где-то за границей. Одного фотографа пригласили на вечеринку. Приехав по адресу, он сильно удивился, ведь дом, в котором должна была проходить вечеринка, считался заброшенным. Войдя внутрь, он увидел красивый зал, с огромными люстрами, а большие столы ломились от обилия разных деликатесов. Все гости выглядели аристократично, на всех были дорогие костюмы и платья. Фотограф заметил, что все гости пришли без своих вторых половинок, но каждый обязательно привел с собой сына или дочь. Дети выглядели какими-то подавленными, многие плакали. Сделав несколько снимков, фотограф решил подойти к группе гостей. -Извините, что лезу не в свое дело - сказал он, - но ваши дети, судя по всему сильно устали. Может быть лучше было бы отвести их поспать? Гости рассмеялись, а один из них сказал: -А с чего вы, милейший, решили, что это наши дети? Фотограф решил, что человек слишком много выпил, пожал плечами и в скором времени уехал. А спустя какое-то время, когда он проявлял снимки, фотограф увидел репортаж по телевизору, где говорилось о пропавших детях. Когда он взглянул на снимки, то с ужасом обнаружил, что все пропавшие - были на той самой вечеринке. Он тут же сообщил в полицию, но когда те приехали в тот самый дом - там никого не оказалось. Ни огромных люстр, ни больших столов там не было - дом, судя по всему, был заброшен давным-давно.


∗ ∗ ∗

Жила-была одна студентка. Когда друзья ее звали куда-нибудь с ними сходить, она постоянно отказывалась, говоря, что ее родители больны и им требуется ее помощь. По словам девушки, они страдали от какой-то неизвестной болезни, которая сильно их изуродовала, поэтому они всегда, вне зависимости от времени года, заматывали лица шарфом, носили перчатки и ходили в пальто с поднятым воротнком. Однажды, студентка перестала ходить на занятия ее друзья забеспокоились - не случилось ли чего. Поехали к ней - дверь никто не открывает. Вызвали милицию. Войдя в квартиру, доблестные стражи порядка обомлели - на кроватях лежали два иссохших тела. Как оказалось - это оказались родители той девушки. Приехавший доктор, сказал, что умерли они уже давным-давно, а сами трупы, как-будто кто-то забальзамировал - поэтому соседи и не чувствовали запаха. Заглянули в холодильник, а там куча всяких кастрюлек и баночек, все изрисованные какими-то символами, наподобие египетских, а внутри лежали органы двух умерших стариков. Самой девушки в квартире не обнаружили. Кинулись милиционеры к соседям, может те, что-то да знают. Позвонили в дверь соседки, начали ее распрашивать, а она руками всплеснула и говорит: - Да о чем это вы? Как это давно умерли? Я только сегодня с утра видела, как они в квартиру заходили. Так ничего и не выяснили. Стариков похоронили, а девушку так и не нашли.


∗ ∗ ∗

Один мальчик тяжело заболел и никто не мог ему помочь. Родители уже отчаялись, как кто-то им сказал, что есть одна старуха-знахарка, к которой в самых безнадежных случаях народ обращается. Делать нечего - отправились к старухе. Дала она им какой-то отвар и говорит: Пусть пьет его пять дней, утром и вечером. Есть у отвара побочный эффект, пока он его будет пить - будет ему видеться всякое. Вы же, главное, его к окнам ни в коем случае не подпускайте, зашторьте-зазанавесьте, иначе худо будет. Стали родители давать своему сыну этот отвар и тому день ото дня все легче и легче стало становиться. Окна шторами прикрыли. На второй день, когда мать мальчика зашла к нему в комнату, она обнаружила что тот сидит в кровати и в ужасе смотрит на стену. - Что случилось, сынок? - спросила она. А он руку поднял, на пустую стену пальцем показывает и говорит: -По стене глаза ползут. Испугалась мама мальчика, что у сын из-за болезни с ума сошел и сказал отцу. Тот опять к знахарке пошел, а та ему говорит, что, мол, все как она и говорила, пока выздоравливает мерещиться всякое будет - главное к окну не подпускайте. -Те, что внутри - еще ничего. - добавила она непонятно к чему, когда папа мальчика уже выходил от нее. Вообщем пришлось родителям, по очереди с сыном в комнате сидеть, потому что один он оставаться отказывался. То видит он, что на потолке кто-то сидит, то из под стола на него кто-то смотрит. Даже родителям от его слов не по себе становилось. Вот наступил пятый день, мальчик уже почти выздоровел. Папа мальчика сидел с ним в комнате, как кто-то позвонил в дверь. Мама мальчика была в ванной и не могла открыть, поэтому папа решил быстро сбегать и открыть. Поняв, что остался в темной комнате один, мальчику сделалось невыносимо страшно, он спрыгнул с кровати и подскочив к окну, одним рывком распахнул шторы, Что он там такого увидел, так никто и не узнал, но все соседи и с нижних и с верхних этажей, услышали ужасный вопль. Когда родители мальчика вбежали в комнату, они увидели, что их сын бьется в конвульсиях на полу, не переставая истошно кричать, до тех пор, пока не сорвал горло и не начал сипеть. Не успели родители вызвать скорую или сбегать за знахаркой, как мальчик дернулся еще пару раз и умер, а в его глазах навечно застыл непередаваемый ужас.


∗ ∗ ∗

Мальчик по имени Саша, каждое лето ездил в один и тот же летний лагерь. Когда, в очередной раз, он приехал в лагерь, Саша обнаружил, что все вожатые поменялись, среди них не было никого, кого бы Саша знал по предыдущим поездкам. Все они были какие-то бледные, злые и нервные. Стоило кому-то что-то сделать не так, как они сразу хватали бедолагу и уводили в «комнату для наказаний». Никто не знал, что это за комната и поэтому очень боялись туда попасть. Спустя какое-то время, Саша заметил, что те, кого отправили в «комнату для наказаний», так и не вернулись. Ночью, он сказал об этом своему другу Кольке. Тот тоже уже давно заподозрил неладное и предложил Саше бежать. Не успел Саша встать с кровати вслед за другом, как в комнату вошли вожатые и спросили, почему Колька не спит. Тот не смог ответить и они схватили его и повели в «комнату для наказаний». Саша какое-то время полежал в кровати трясясь от ужаса, но потом желание помочь другу пересилило страх. Он тихонько вышел из комнаты и крадучись последовал за вожатыми. Вожатые спустились с колькой в подвал. Саша за ними. В подвале был открытый люк в полу - туда вожатые с Колькой и спустились. Саша спустился следом. Он долго шел по мрачному проходу, уходящему куда-то далеко вглубь земли. Наконец он оказался в большой пещере. Там он увидел всех вожатых, которые держали в руках факелы. Все они стояли на берегу огромного подземного озера. Двое вожатых держали за руки Кольку. Саша пытался придумать, как бы помочь другу, как вдруг вожатые, внезапно, достали ножи и начали резать Кольке руки и ноги, а потом кинули его в озеро. Колька какое-то время барахтался в воде, Саша даже подумал, что тот сможет выплыть, но тут из воды показалась громадная лапа и утянула Кольку под воду. Саша закричал и вожатые тут же кинулись на него. Саша попытался убежать, но один из них успел догнать мальчика и порезать ему руку ножом. Тут раздались выстрелы, послышался какой-то грохот, крики и Саша потерял сознание. Проснулся он в больничной палате. Рядом сидели мама с папой и, почему-то, милиционер. Где я? Где Колька? - спросил Саша, еле ворочая языком. Родители объяснили ему, что автобус, на котором Саша ехал в лагерь - попал в аварию и все это время он лежал в больнице без сознания. Колька, к сожалению, погиб в аварии, как и некоторые другие пассажиры. Саша горько заплакал, ему было очень жаль Кольку и остальных, но под вечер ему стало немного легче, ведь получается, что не было всех этих ужасных вожатых, прохода под землей, озера, лапы… Саша вскоре поправился. И только длинный шрам на руке, напоминал ему о случившемся.


∗ ∗ ∗

Эти и еще несколько историй, по непонятным причинам, автор в книгу добавлять не стал. Ближе к концу дневника я начал натыкаться на записи подобного содержания:


Приезжал Н. Зачитал ему кое-что из черновиков. Когда читал про пропавших детей, Н. отчего-то нахмурился и спросил, откуда я вообще эту историю выкопал. Попросил дать ему ознакомиться с черновиками.


Получил письмо от В. Подтвердил - старуха и правда была, жила в маленьком, зеленом доме, на окраине.


Съездил на развалины. Толком рассмотреть не удалось, помешали. (кто именно помешал написано не было, на этом предложение заканчивалось).


Создавалось впечатление, что эти и другие заметки, относились к тем самым неизданным рассказам, о которых шла речь ранее. Такое ощущение, что К. занимался не просто собирательством городских легенд, но и пытался выяснить их происхождение. Из заметок следовало, что он разъезжал по всему Союзу, бродил по заброшенным деревням, посещал каких-то странных людей. Не похоже, что это было так уж необходимо для написания его книги - в конце концов, в своих же дневниках он писал, что пионерские страшилки и прочие байки, ему посылают по почте. Все эти рассказы и заметки так меня заинтересовали, что я решил наведаться к дочери писателя (от которой я, собственно, и получил эти дневники). Приехав к ней, я решил не ходить вокруг да около и сразу спросить ее о периоде, когда К. писал свой сборник страшилок. Ой, помню он как с ума сошел! - всплеснув руками, сказала дочь писателя. - Весь стол был письмами завален. А ему все мало - все ездил куда-то, мать, помню, очень за него беспокоилась. Он ведь у нас всегда такой был, с детства всю эту жуть любил, легенды там всякие. Я решил спросить, не хотел ли он написать вторую часть книги - ведь в дневниках осталось достаточно материала. Женщина призадумалась. Он о чем-то таком вроде говорил, - сказала она, немного поразмыслив. - Да только он как-то резко всем этим перестал интересоваться. У него такое тоже бывало - сегодня он в телескоп звезды изучает, а завтра уже масляными красками рисовать учится. Вот и с этим думаю так же было. Хотя, знаете, вот случай один был, вам то может интересно будет. Сидела я раз дома, уроки делала, отец у себя что-то писал, он только из другого города вернулся, уж не помню, что он там делал. Вообщем, сижу я и тут слышу - звонок в дверь! Ну я побежала открывать, в глазок смотрю - а там мужик какой-то стоит, незнакомый. Хотя погодите-ка, может и не мужик вовсе. Я собиралась уже открывать, как вдруг отец к двери подскочил. Раньше никогда дверь открывать сам не ходил, если знал, что дома кто-то есть, а в тот раз прям подорвался. В глазок посмотрел, побледнел весь и сказал мне, чтобы ни в коем случае не открывала. И вообще, говорит, в комнату иди - уроки делай. Ну я и ушла. Тот мужик, или тетка, не помню - в дверь еще пару раз позвонил и ушел. А отец больше о продолжении своего сборника страшилок с нами не заговаривал. А кто ему тогда в дверь звонил, как вы думаете? - спросил я. Да ошибся кто-то дверью, ясное дело. Отец, видимо, начитался своих историй, вот и разнервничался. Понятия не имею кто это был, вообщем. Разве, что как-то не по сезону одет был, я поэтому и не поняла кто это - мужчина или женщина звонила. Да и где это видано - на улице июнь месяц, солнце светит - а он в пальто, шляпе, еще шарфом все лицо замотал - чудной у нас народ все-таки.


∗ ∗ ∗

Спал я той ночью плохо, все думал о рассказе дочери К. И о неопубликованных рассказах и странных заметках тоже думал. И знаете, как-то мне не по себе стало. Знаю - глупость все это, здоровый лоб, а детских страшилок испугался. Ну не может же это все в реальности происходить. А все равно как-то после того, как домой от нее вернулся - прям скверно на душе. Уберу-ка я пожалуй эти дневники куда-подальше, потом как-нибудь ими займусь. Там еще несколько историй осталось, может когда и обнародую. Слишком я, видимо, впечатлительный. Мне тут в дверь позвонили вечером, так я боялся к глазку подойти - стыд и позор, оказалось, соседка за солью приходила. Как стал я эти заметки с рассказами соотносить - так покой и потерял, а тут еще дочь К. своей историей «порадовала». А знаете, что стало последней каплей? Даже говорить глупо, но все же. Когда я уже уходил от дочери К., обратил внимание на фотографию в коридоре. Черно-белую, там на ней К. еще подростком сфотографирован. Пока куртку надевал, пригляделся к ней. И вот до сих пор вспоминаю одну деталь. Нет, я понимаю, причин, чтобы эта деталь появилась, может быть великое множество и все равно, на ум приходит лишь одна. И под этой самой причиной я подразумеваю острый нож, что оставил длинный шрам на руке у К.

Показать полностью
88

Странный день

Странный был тогда день (это я сейчас понимаю), странным было все — от звонка Маришки, моей бывшей коллеги, в шесть утра в субботу до нелепой, страшной, неоднозначной развязки спустя несколько часов. Но разве придаешь значение странностям, если рабочая неделя позади, впереди два дня с великолепной перспективой полнейшего безделья, а за окном голубое безоблачное небо? Все вышеперечисленные факторы повлияли на мой положительный ответ Маришке, у которой «мама приболела... а поездка куплена заранее... и это всего лишь сутки, дорогая, посиди с Васькой, пожалуйста!»

Вот так и случилось, что пятилетний карапуз сидел на моей кухне пару часов спустя, жуя наспех сделанный бутерброд с колбасой и болтая ножками, а я судорожно перебирала все занятия, которые могли бы быть интересны пятилетнему Ваське в ближайшие 12-13 часов, потому что в 21:00, повинуясь строгим инструкциям его мамочки, я уже должна была уложить его спать. Решение было принято быстро, его мне продиктовало солнце, бьющее в окно, и звонкие голоса играющих под окнами детей — мы отправились на прогулку.


Первые странности (которые еще не бросились мне в глаза, но уже начали неприятно царапать где-то там, внутри) начались как раз-таки у подъезда, где Васька, что-то бубня под нос, налетел на большого грязного бродячего пса.


— Стоой, Васенька, — я постаралась не кричать, чтобы не испугать ребенка, но, видимо плохо, получилось, потому что Васька опешил и тут же заорал:


— Мамаааа! Мне страшно!!! К мамеее!!! — и спрятался за меня.


Собака не делала попыток напасть, она лишь пристально следила за нами взглядом, скалилась и поскуливала, как будто у нее что-то болело. «Бешеная?!» — стучало у меня в висках. Приговаривая: «Тихо, Васенька, тихо», — я отползала куда-то вбок, таща за собой хнычущего и упирающегося ребенка.


Дальше — больше. Мимо нас прошли две моих соседки по этажу — милые общительные бабушки (обычно, но не в тот день), странно, кричаще-пестро разодетые, — на мое приветствие они отреагировали нелепым квохтаньем и хихиканьем, неприятно искривляя губы, накрашенные одинаковой ярко-малиновой помадой. Пожав плечами, я продолжила свой путь, отвечая на бесконечные васькины «что?», «где?» и «почему?». Возле детской площадки, где я и планировала провести большую часть прогулки, я увидела единственную свободную скамеечку, и, отправив Ваську на разноцветные горки и качельки, с чувством выполненного долга я плюхнулась на лавку и огляделась вокруг.


Странность номер два. На эту странность я уже не смогла бы не обратить внимания, даже если бы захотела. Плюшевый мишка. Милый такой, серо-голубого цвета, с глазками-пуговками и клетчатым шарфиком, лежал себе и лежал возле лавки — и что бы в этом странного? Если бы не волна ужаса и какого-то неясного отвращения каждый раз, когда мой взгляд останавливался на нем. Внутри все сжалось, тошнота подступила к горлу, и резкая судорога скрутила мой живот— все дело было в игрушке, я точно знала, каким-то внутренним, звериным чутьем. Подбежав к Ваське, я схватила его за ручку и быстрым шагом, не оглядываясь, пошла в сторону дома.


Уже подходя к своему дому, я обратила внимание на странное (еще одно!) обстоятельство — такая прекрасная погода, разгар дня, и такая пугающая нелепая пустота вокруг: уже не играли дети в песочнице, не прогуливались мамочки с колясками, лавки были пусты, в окнах не видно было силуэтов, и даже звуки, обычные для улицы, были несколько приглушенными, словно эхо.


Дома мы позвонили Маришке (хотя связь была ужасной), и я, посадив Ваську перед телевизором, побежала готовить обед. Вернувшись в комнату с двумя тарелками макарон с сыром, я увидела, что по телевизору шел какой-то старый черно-белый фильм ужасов, где убийца в маске смешливого поросенка гонялся за своими жертвами.


— Вась, ну ты хоть меня бы позвал, что же ты эту ерунду смотришь? — проворчала я укоризненно, протягивая ему тарелку с едой. Пощелкав по каналам, я убедилась, что альтернативы не было: триллеры и новости — малоподходящее зрелище для ребенка.


Долго и бестолково тянулся остаток дня; за что бы мы с Васькой не брались — рисовать, что-то строить или просто читать — все нам казалось скучным, неинтересным, блеклым. Белобрысый пухленький Васька меня немного раздражал (и зачем я в это все ввязалась?), он, видимо, чувствуя мое внутреннее состояние, постоянно канючил и хныкал, прося то попить, то поесть, то просто требовал отвести его к маме. Словно мы оба предчувствовали нечто грозное, страшное, неотвратимое... Эта нервозность выражалась в наших мелких обидах и васькиных слезках, капризах и атмосфере недовольства.


Девять часов вечера пробили мои старые, доставшиеся от бабушки часы (почему я вспомнила Эдгара По, при чем здесь вообще он?) — и я, отогнав назойливую мысль, всучила Ваське стакан молока и печенье и, быстро постелив Ваське на своей кровати, начала его укладывать. Целый час уговоров, колыбельных и сказок — и вот, наконец, Васька провалился в сон, смешно надув пухлые детские губки. Я тоже недолго бодрствовала — сказалась накопленная за день усталость, и хотя раскладушка была старенькая и шаткая, я скорее отрубилась, нежели уснула.


Что-то разбудило меня, причем разбудило не резко и неожиданно, а как-то исподтишка, ужом вползая в мой сон. Я привстала на раскладушке и попыталась понять, что это было.


Комната была тускло освещена прыгающим пламенем свечи — хотя когда я ложилась, ночник горел в коридоре (по просьбе Васьки), и никаких свечей не было и в помине. Я бросила взгляд на кровать — Васька спал, сбросив одеялко и широко разбросав ноги и руки по кровати. Странный звук шел со стороны шкафа — и я повернула голову туда. Из зеркальной двери шкафа на меня смотрел Васька. Он был одет в подобие ночной рубашки, белой и просторной; и это его маленький кулачок сжимал свечку, от которой исходил неровный свет.


Он стоял и смотрел на меня — и только звук, звук скрежетания маленьких зубок, единственный оставшийся звук во всей вселенной поглотил мое сознание, заворожил меня, приковал меня к месту. Шелохнуться или двинуться я просто не могла, и единственное, что я могла делать — это наблюдать за происходящим в зеркале. Нечто, похожее на Ваську, долго стояло, не двигаясь, глядя мне прямо в глаза и бессильно скрежеща зубами. Потом маленькая ручка поднялась вверх и странным дерганным движением опустилась вниз. Вверх — вниз, вверх — вниз, вверх — вниз, как будто отмеряя секунды моей жизни. Умирая от ужаса, я наблюдала, как этими же рваными марионеточными движениями зеркальный Васька долго-долго шел в угол отражения моей комнаты, где целую вечность он опускался на коленки — маленькие розовые расцарапанные коленки — и его начало рвать кровью... скрежет прекратился, и сознание смилостивилось надо мной — я провалилась в благодатную тьму, без снов и видений...


Разбудил меня свет солнца, бьющий в окно, и телефонный звонок. Я подскочила в своей кровати, потянулась к телефону и машинально глянула на часы: 6:02 показывали они. Медленно, медленно я открыла телефон и посмотрела на определившийся номер — звонила Маришка.


— Алло, — бесцветным голосом ответила я.


— Дорогая, извини, что так рано беспокою, но тут ситуация... заболела мама... Не с кем оставить Ваську... не могла бы ты..., — пробивался к моему сознанию звонкий маришкин голосок.


Я оглянулась назад: комната была пуста, солнечный свет заливал окно, теплая кровать была гостеприимно распахнута.


— Нет, — ответила я и повесила трубку.


Источник kriper. Автор: TaKitta girl

Показать полностью
Похожие посты закончились. Возможно, вас заинтересуют другие посты по тегам: