3

Рыцарь и Русалка. Часть I

Я помню тот день, когда впервые услышал его - голос Русалки. Он пел самую прекрасную и самую грустную песню во всём свете. И пел её только для меня. Русалка звала меня и я немо отказать этому пленительному голосу. Так я отправился в свой Путь, ведомый лишь её голосом. В нём было что-то до боли знакомое, родное, но в тоже время неимоверно далёкое...

Только на третий день я понял - я слышал его всегда! Где бы я не находился, чем бы не занимался - я слышал его.

Песня вела меня трактами и деревнями, заброшенными полями и дремучими лесами, но я всегда шёл вперёд, зная, что она приведёт меня к Озёрной Принцессе. Лишь иногда я отклонялся в сторону, чтобы добыть провианта - мой Путь длился уже третью неделю, но скоро должен был завершится. Завтра. Уже завтра я достигну пункта своего назначения - озеро моей Русалки...

А сейчас...сейчас я сижу на холодном камне безымянного хребта и наблюдаю как закат озаряет Долину Озёр своими красно-оранжевыми всполохами, прокладывая дорогу ночной тьме и звёздам,а Песня наполняет меня тоской и радостью, зовя вперёд, ведь осталось совсем чуть чуть...

Завтра. Уже завтра,моя Русалка

Рыцарь и Русалка. Часть I Рыцарь, Сказка, Текст, Очень малая проза

З.Ы. Текст мой, картина Сапроновой М.Р.
З.Ы.Ы. Давно меня здесь не было...

Дубликаты не найдены

+1

Мне показалось он на "зарезанном" драконе сидит)) Камешки как чешуя.

Похожие посты
48

Не факт, что нас помнят

Из сериала "Трое, которых пятеро", серия №12. Начало здесь

ЗДЕСЬ И СЕЙЧАС


– В этой теории есть огромное количество белых пятен, но еще больше в ней пространства для вариаций, – сообщила баба Яга, продолжая отмывать стену от вновь появившихся надписей.

– Это каких?

– Ну, например, я могла и не быть никогда юной девушкой из другого мира, пожелавшей себе такой любви, как в книге, – начала загибать пальцы Яга, – могла быть и Ягой, которой приснилось, что она девушка, которая видит сон о снах...

– Стоп-стоп-стоп! – замотала головой средняя голова Горыныча. – Чем дальше, тем меньше понятного.

– Да просто же всё. Сон, в котором мне снится сон о том, что я вижу сон во сне, в котором…

– Я сейчас на тебя дыхну, – флегматично сообщила левая голова. – Огнём.

– Ёб вашу трехголовую прародительницу, – досадливо хлопнула старушка по колену. – Три башки таких здоровенных, а соображалки в них с воробьиный хер. Лучше б ты водой дышать умел, мы б тогда эту стену быстрее отмыли.

– Ты, Яга, когда просто так что-то объясняешь, мозг сломать можно, а сейчас и подавно.

– Ну, ежели ты баран, то тебе и дважды два сложно.

Головы Змея Горыныча завертелись, оглядывая собственное туловище.

– Баран?! – возмутились все три хором.

– Ты где чешуйчатых баранов видела-то? – продолжила правая. – Это еще кто из нас тупой!

– Известно кто. Тот, у кого образное мышление хромает.

– Ой, старая, тебе лишь бы кого поддеть.

– Сам ты старый!

– И ничего я не старый.

– А кто говорил, что две луны еще застал?

– Да, застал, – согласилась средняя голова. – Более того, я даже то время, когда их две было, слабо помню, так долго живу. Но прожить еще два раза по столько планирую.

– Да с чего это ты взял, что столько проживешь-то?

– Сущности в белом пророчили.

– Кто?!

– Демиурги! – гордо выпятил грудь Горыныч.

– Кащеюшка! – позвала Яга. – Прибамбасы электрические, которыми ты весь замок свой утыкал, от шизофрении лечат? Или Змеюшке нашему только лоботомия поможет?


ТАМ И ТОГДА


Йерга Шас в последний раз осмотрела прозрачный контейнер с размещенным внутри яйцом и установила его в центр инкубатора. Закрыла крышку, выставила температурный режим на двух неярких температурных контроллерах, обозначила временные отрезки воздействия F-излучением, U-частицами, C-волнами и K-спектральными световыми потоками. Затем приглушила свет в инкубаторе, имитирующем небольшой участок песчаной пустыни. Когда всё было готово, Йергашас отключила записывающий кристалл, и бережно положив его в нагрудный карман, еще раз оглядела лабораторию.

Взгляд её остановился на портальной установке, которую до сих пор не получилось сдать, и которая требовала доработок. Йерга подумала, что давно пора передвинуть её куда-нибудь в угол. Полезное в плане избавления от ненужного хлама устройство, но место занимает. Немного подумав, она решила, что займется этим позже, после того, как разберется с текущим проектом. В конце концов, это уже третья попытка и все возможные замечания куратора она учла. Более того, внесла несколько изменений, до которых додумалась сама. Уж это-то Сни Синодж должен оценить.

Напевая под нос незамысловатый мотивчик, Йерга Шас закрыла двери лаборатории и отправилась сдавать проект.

– Здравствуйте, Сни Синожд, можно?

– А, Йерга. Проходите, – куратор свернул в плоскость окно визора, и повернулся корпусом к вошедшей.

– Я доработала проект, – немного виновато сообщила она, доставая из кармана кристалл и протягивая его куратору, – как вы и просили.

– Это не я просил, милочка, – Сни провел ладонью по лысине, затем взял кристалл со стола и поместил в считывающее устройство. – Это общие требования к проекту, за исполнением которых я слежу.

– Ну… да… – застенчиво согласилась Йерга.

– Ну-ка, что у вас тут? – зажужжали меняющие положение стереографические призмы. Девушка встала чуть за спиной у наставника и вместе с ним смотрела на разворачивающуюся интерактивную 3D-проекцию.

– Песчаный, значит? – не то спросил, не то констатировал куратор, изучая голограмму. – Любопытно…

– Он у меня универсальный, – затараторила Йерга Шас, – просто заключительный этап тестирования проводится в условиях максимально приближенных к пустынным.

– Помню я болотную версию вашей зверушки, – скептично пробормотал Сни, поднимая указательный палец вверх.

Могло показаться, что он показывает на потолок, однако Йерга прекрасно понимала, что Сни демонстрирует своей подопечной шрам на указательном пальце.

– Н-да… Нехорошо получилось, – стушевалась она. Но зато она живучая получилась!

– Равно как и её версия, предназначенная для миров с низкими температурами, – профессор разогнул средний и безымянный пальцы, демонстрируя мелкие шрамы и на них. – К тому же невероятно агрессивная.

– Чтобы вид развивался, зверушке нужно бороться за выживание.

– Позвольте, милочка, – куратор откинулся в кресле, повернув голову к Йерге, – вы что, собираетесь всех особей своего проекта сделать такими?

– Какими?

– Как это, – Сни Синожд кивнул на 3D-проекцию, – неубиваемыми.

– Но ведь вы говорили, что разрабатываемые особи должны обладать защитой и приспособляемостью к изменяющимся условиям окружающей среды…

– Милочка, я прекрасно помню всё, что я говорил, – спокойно, будто неразумному ребенку, объяснял куратор. – И про защиту от окружающей среды и про приспособляемость. А еще я помню, что акцентировал внимание на том, что всякая сконструированная особь должна гармонично вписываться в создаваемый мир.

Йерга Шас молчала, потупив взор. Куратор выдержал небольшую паузу и продолжил:

– Глядя на разрабатываемое вами, позвольте полюбопытствовать, какими будут остальные обитатели предполагаемого мира, чтобы вот это, – Сни вновь кивнул в сторону 3D проекции, – гармонично дополняло существующую экосистему?

Ударение на слове «гармонично» придавало вопросу иронический оттенок. И уловив эти почти издевательские нотки, Йерга Шас решилась на отчаянный шаг.

– Куратор, – положив руку ему на плечо и принявшись его едва заметно поглаживать, начала она, – вы же знаете, как мне важно перейти на второй круг обучения с первого раза? Стоящие У Истоков возлагают на меня последнюю надежду, и я не в праве подвести их. Я прекрасно осведомлена о вашей принципиальности в вопросах конструирования, но, – голос Йерги стал слегка вкрадчивым, – неужели вашу принципиальность не сможет растопить готовая на всё и согласная быть послушной в любых, даже самых сложных аспектах, ученица?

Сни, казалось, насторожился. Не поворачиваясь к подопечной, он продолжал вглядываться в проекцию, вроде бы изучая нити связей, но стал постукивать пальцем по столу. И Йерга приняла это за добрый знак, решив ковать железо пока горячо. Она встала за спину Синожда, положив вторую руку на его свободное плечо, и продолжила поглаживающие движения.

– Мы могли бы вместе подняться в мою лабораторию, и вы лично прямо на месте показали бы мне, что и как нужно делать, чтобы удовлетворить все ваши требования к проекту, – говорила она с чуть заметным придыханием…

– Йерга Шас, – интонации куратора, не отрывающего взгляда от интерактивной проекции, сменились на заинтересованные, – я думаю, нам действительно стоит пройти в вашу лабораторию.

Куратор согласился внезапно быстро. И Йерга на мгновение обрадовалась, но тут же испугалась. А вдруг он воспользуется возможностью провести время с молоденькой ученицей, а потом всё равно завалит её на экзамене? А вдруг он отпустит сейчас язвительную шутку о том, что от нее было бы больше пользы, пойди она в суккубы? Все ведь знают, насколько непреклонен куратор Сни в касающихся науки вопросах. А вдруг он не уловил подтекста и, дойдя вместе с ней до лаборатории, начнет задавать вопросы по проекту прямо возле инкубатора? А вдруг…

Но куратор прервал ход её мыслей, резко отодвинул стул и не терпящим возражений тоном скомандовал:

– Идемте, Йерга, идемте, – взволнованно проговорил куратор.

Они прошли по пустынному коридору и вошли в лифт. Сни сам ввел нужную комбинацию. Капсула едва заметно завибрировала, перемещаясь на указанный ярус.

– Зачем вы сплели трёх предыдущих особей в одну?

– Я выбрала самые востребованные характеристики…

– А ускорение на кой включили?

– Ускорение? – неподдельно изумилась Йерга.

Наставник закатил глаза и пробормотал:

– За что мне всё это?

– Я не ускоряла…

– Я не понимаю, – перебил её Сни, – почему вы решили стать демиургом? В вас ведь нет элементарной внимательности, ни усидчивости, ни умения просчитывать последствия собственных действий. Почему она у вас трехголовая?

– Трёхголовая? Кто?

Куратор изучающее посмотрел на Йергу и задал следующий вопрос:

– Вы что, даже не заметили?

– Да чего я не заметила?

Двери лифта открылись и куратор, вместо ответа на вопрос, вышел в коридор и торопливо зашагал к лаборатории с табличкой «Йерга Шас. Демиургия. I круг».

– Открывайте, – буркнул он, остановившись у двери.

Йерга приложила ладонь к замку, и дверь плавно отъехала в сторону, пропуская её с наставником в помещение. Сни обогнул портальную установку и, подойдя к инкубатору, разблокировал крышку, после чего, управляя манипулятором, начал пододвигать к себе контейнер.

– Что-то не так, наставник? – Йерга начала по-настоящему волноваться. Её пугало то, что куратор ничего её не объясняет.

Синожд тем временем надел перчатки и осторожно взял подъехавший к краю инкубатора контейнер с яйцом. Поднял его над головой и, глядя на просвет, спросил.

– Вы к продолжительности жизненного цикла какую формулу применяли?

– Формулу? – спросила Йерга, но тут же осеклась, поняв свою ошибку.

Увлеченная компоновкой необходимых, как ей казалось, качеств, она совершенно забыла об одном из главных условий – балансе между жизненным и репродуктивным циклами.

– Понятно, – недовольно пробормотал Сни, продолжая разглядывать яйцо.

– Куратор, я… – она подошла к наставнику сзади и, едва касаясь его торса, приобняла. – Я ведь уже сказала, что сделаю всё, то вы только скажете. Индивидуальное занятие с самым умным и опытным…

Йерга уже коснулась своим подбородком его плеча и её губы потянулись к уху куратора, а слова стали превращаться в полный вожделения шепот, как вдруг, оболочка в руке Сни Синожда с треском разлетелась на мелкие осколки, а в его пальцах запищало крылатое, покрытое чешуёй существо с тремя головами на тоненьких шеях. Зверёк взвизгнул всеми тремя пастями, вырвался из его пальцев и взмыл под сдвоенный плафон на потолке.

– Не дайте ему сбежать! – прокричал Синожд, пытаясь в прыжке схватить существо.

Животное заложило вираж вокруг плафонов, метнулось в сторону окна, за которым светились ночные огни корпусов других лабораторий и, ударившись о прозрачное стекло, тряпичной куклой рухнуло на подоконник.


– Он умер? – подскочив к подоконнику, взволнованно спросила Йерга.

– Ага, как бы не так. Ты ему такую прочность в параметры внесла, такую выносливость! – аккуратно беря зверушку двумя пальцами за перепончатое крыло, и совершенно не замечая, что перешел на ты, объяснял наставник. – И жизненный цикл обозначить забыла. Слава богу, что забыла и про репродуктивный. А то плодились бы как…

– Как тараканы в проекте Сдуо Ранал?

– Именно! Вот, тоже ведь кошмар ходячий! Созданные ею особи разбежались по девяноста процентам миров. И даже здесь, на учебной базе встречаются. Её бы способности, да в полезное русло. В суккубы, например… Так нет же...

Монолог куратора прервала зверушка, затрепыхавшаяся в пальцах Сни. Зверёк исхитрился выгнуть все три головы так, чтобы двумя пастями впиться в палец куратора, а третьей на этот палец выдохнуть.

Синожд закричал, отбрасывая зверька, а по лаборатории стал распространяться запах жжёной плоти.

– Ты что, пирокинетику ему тоже прописала?! – изумленно и одновременно сокрушенно спросил Сни Синожд, дуя на обожженные пальцы и одновременно наблюдая за мечущимся вокруг сдвоенного плафона существом. – Давай шокер немедленно!

– Суки такие! Больно же крылышкам! – пропищало существо, вращаясь вокруг плафонов.

– И речевой аппарат?! – окончательно онемел от удивления Сни.

Йерга огляделась, увидела валяющийся подле выключенного телепорта шокер, сделала шаг, наклонилась, чтобы поднять его и совершенно случайно облокотилась о пульт управления телепортатора. Аппарат взвыл и развернул серебристое облачко над собой.

В него и метнулся выведенный Йергой зверёк.


– Куда?! – закричал куратор.

Девушка, выпучив глаза, испуганно, короткими вдохами хватала ртом воздух. Сни схватил её за плечи и затряс, повторяя вопрос более развернуто:

– Куда был направлен телепорт? Где теперь эта тварь? А если в обитаемый мир попадет?

– Я… я… не-не-не знаю. Телепорт у ме-меня еще совсем не настроен, я его для дру-другого проекта готовила, – заикаясь от волнения, пробормотала Йерга Шас.

На самом деле ученица по имени Йерга Шас соврала, сказав, что портальный аппарат не настроен. В тот день, когда куратор забраковал самый первый её проект, Йерга долго создавала отдельный мир и, в конце концов, навела туда портал, используя его в качестве свалки. Она отправляла в недоделанный мир всё, что, по мнению её наставника, не дотягивало до стандартов. И даже подумывала, а не шагнуть ли ей туда самой, если завалит первый круг обучения? Не возвращаться же с позором к Стоящим У Истоков. В конце концов, для чего еще может быть нужен мир, получившийся только с тридцать девятой попытки, кроме бракованных, не нужных никому вещей и существ?


ЗДЕСЬ, НО ТОГДА


Но будущий Змей Горыныч этого не знал и последних слов Йерги не слышал. Его волокло сквозь пространство, размазывая по времени. Продолжалось это бесконечно долго. Настолько долго, что небольшое количество воспоминаний, имевшееся у всех трех его сущностей, успело несколько раз смешаться, обрасти несуществующими подробностями и стать целой жизнью. А потом разноцветное мелькание прекратилось и, вывалившись в реальность, зверёк больно ударился всеми тремя головами о скалу.

– Ого, какая громадина! – донеслось до него сквозь шум в ушах.

Он задрал правую и среднюю головы вверх, в ночное небо, к одиноко висящей там луне.

– Одно светило, – пробормотала правая.

– А было два, – поддакнула средняя.

– О, привет! – поздоровалась левая голова, повернувшаяся на голос и увидевшая странного человека в длинной мантии с капюшоном, опиравшегося на весло. – А куда делись те двое здоровенных?

– Не знаю, – ответил человек в балахоне. И тут же спросил: – А тебя как зовут?

– Не знаю, – хором ответили все три головы.

– Наверное, ты змей, раз в чешуе, – предположил человек с веслом. – Только странный какой-то. Впервые трехголового змея вижу. Как ты сюда попал-то?

– Не знаю, – вновь озадаченно пробормотала левая голова.

– Летел-летел и тут в гору эту – БАЦ! – подхватила правая.

– Больно, блин, – пожаловалась средняя.

– Да ты не переживай, – успокоил его человек с веслом. – Тут часто такое. Разные появляются. Ни имени своего не знают, ни откуда появились.

Змей грустно вздохнул всеми тремя ртами.

– Давай тебя так и будут звать: Змей, – предложило дружелюбное двуногое. – А раз ты первое, что в этом мире помнишь, гора, об которую стукнулся, то, значит, Горыныч.

– Змей, – попробовала на слух своё новое имя левая голова.

– Горыныч, – подхватила правая.

– А ничего так! – согласилась средняя голова и спросила: – Слушай, где тут у вас в тишине и покое побыть можно? А то как-то навалилось всё. Мне бы осмыслить…

– Жаль, – вздохнул тот. – А я думал, тебя проводить нужно.

– Куда? – озвучила за всех правая голова.

– Ну, – человек махнул рукой за спину, – туда, где все.

– Все? – не поняла средняя голова.

– Я же говорю, разные появляются. А я перевожу через лес, – человек перехватил весло в другую руку. – Так чего, пойдем, может?

– Не, я чего-то подустал. Посплю, наверное, сил наберусь, – сообщила левая голова.

– Ну, ладно, отсыпайся, – согласился человек. – Я тогда позже зайду и переведу тебя.

– Да что ты меня всё перевести норовишь?! Как будто деньги тебе за это платят.

– Не платят, к сожалению, – двуногий помолчал, размышляя, а затем добавил: – Хотя, честно признаться, у меня такое ощущение, что должны. Но я и без денег перевожу. Знаешь, непреодолимое желание прям какое-то. Как нового кого вижу, так понимаю, что надо перевести.

– Не, – хором отказались головы. – Спасибо за предложение, конечно, но сначала отоспаться.

– Да на здоровье! Но ты имей ввиду, ежели что…

¬– Да понял, понял, – принялся сворачиваться в кольцо новоиспеченный Змей Горыныч. Он уже положил все три головы на собственный массивный хвост, а человек с веслом направился в сторону леса, как вдруг Змей понял, что не спросил имени у нового знакомого.

– Слушай, – крикнула ему вслед средняя голова, – а тебя самого-то как зовут?

– Херон, – ответил новый знакомый и скрылся в лесной чаще.

– А место это как называется? – вновь прокричала средняя голова в темноту леса.

– Тридевятое царство, – донеслось в ответ.

Название Горынычу понравилось.

И он тут же уснул крепким сном. На несколько веков.

А потом его разбудил рыцарь и завертелось.


ТАМ И ТОГДА


– Куратор, – неуверенно сбрасывая ткань одежды с плеч, слегка виноватым голосом говорила Йерга. – это единственное, что я могу вам сейчас предложить, но уж это-то я сделаю действительно хорошо. Вернуться к Стоящим У Истоков я не могу и иду ва-банк. Соглашайтесь, Сни Синожд.

Молодое обнаженное тело ученицы, словно магнит притягивало к себе взгляд наставника. И тот не устоял.


– Есть у меня один, почти завершенный проект, который я делал параллельно со своим. Там только мелкие коррективы внести, – говорил куратор спустя полчаса, поглаживая молодое, полное энергии, обнаженное тело ученицы. – Там только мелкие детали доработать: климат равномерно распределить, ось наклона относительно основного светила, полюса… Уж с этим-то ты справишься. А флора и фауна готовы давно и опробованы. Рабочее название «ЗеЭрс». Так и быть, сдашь его как свой.

Куратор чувствовал себя помолодевшим лет на двести. А его ученица чувствовала себя счастливой от того, что экзамен у неё в кармане. Они лежали прямо на полу её лаборатории и лишь едва отражались в ночном окне.


ЗДЕСЬ, НЕ ТАК УЖ И ДАВНО


Будить рыцарь никого не планировал. Более того, рыцарь даже не предполагал, что в этой части зачарованного леса можно кого-то разбудить. Тем более такого огромного. Он просто хотел оглядеться и выяснить, появился ли в зоне видимости край изрядно надоевшего за три последних недели леса. А тут, на удачно подвернувшейся поляне обнаружился не менее удачно образовавшийся не то холм, не то курган. На него рыцарь и начал взбираться, оставив верного коня у подножия, когда холм неожиданно вздохнул.

Потеряв равновесие, гремя доспехами и испуганно матерясь, словно огромная говорящая консервная банка, рыцарь скатился к подножию холма. Холм же – вот чудо – внезапно сипло прокашлялся и расплёлся на трёх увенчанных противными мордами змей, сходящихся в одно место, под огромным слоем пыли, веток и перегнившей листвы.

– Херон? – щурясь спросонья, спросила одна из голов.

– Шо? – не понял пытающийся встать на ноги рыцарь?

– Что, «шо»? – вступила в диалог вторая.

– Что, «что, шо»? – пытаясь открыть погнувшееся забрало, спросил рыцарь.

– Ну ты ж спросил.

– Шо?

– Да, ¬– закивал головой Змей, давая понять, что рыцарь спросил именно это и именно с такой интонацией.

– Шо, «да»?

– В смысле? – попыталась нащупать путь к вразумительному диалогу средняя голова.

– О каком смысле вы тут ведете речь, если последних десять минут мы шокаем без всяких намёков на его наличие?

Все три головы задумчиво вздохнули и, вытянув шеи, принялись разглядывать рыцаря с трёх сторон одновременно.

– Какая-то бессодержательная беседа, – заметила правая голова.

– Ты не Херон? – уточнила левая.

– Тогда как тебя зовут? – подхватила средняя.

Рыцарь, которому теперь пришлось вертеть головой из стороны в сторону в попытке уследить за тем, которая из голов говорит, всё равно не казался растерянным.

– Я стесняюсь спросить, я шо, похож на какого-то Херона или на мне где-то написано шо я – он?

– Ну ты ж не представился, – начала левая голова.

– Разбудил, – подхватила правая.

– Вторгся на частную территорию, – перехватила инициативу средняя.

– На диалог не идёшь.

– Скрытничаешь.

– Вопросами на вопросы отвечаешь.

– И вообще выглядишь подозрительно.

– Может тебя съесть?

– И головы себе не морочить?

– Раз ты не Херон.

Рыцарь не испугался, а лишь грустно вздохнул.

– Я не знаю, была ли у меня мама… – рыцарь поднял палец вверх, – тут, смею заметить, у многих провалы в памяти. Так вот, если она у меня была, то наверняка сказала бы мне: сынок, может, хороший портной и не машет мечом на турнирах ради того, чтобы о нем пели барды, но за хорошего портного люди, заметь, рассказывают друг другу почаще, чем за хорошего рыцаря. И если ты будешь рыцарем, то тебе не станут носить денег, чтобы ты сделал хорошо одеться на всю семью, потому что им понравилось, как ты мордовал кого-то на турнире. Нарядным можно быть, – рыцарь постучал железной перчаткой по шлему, – и без этого самовара на голове. И я вам всем троим скажу, мама таки была бы права. Потому что, купаться в лучах славы, регулярно рискуя схлопотать в прикрытую шлемом морду, противоречит здравой логике. И узнай моя мама, что я таки выбрал вероятность получать в морду, она либо сказала бы шо я дурак, либо просто молча расстроилась.

Горыныч, впечатленный такой витиеватой речью, сидел на земле, заворожено раскрыв все пасти одновременно. Наконец, собрался с мыслями и спросил:

– А что мешает стать портным прямо сейчас?

– То, чего нет.

– Это как?

– Деньги.

Горыныч не стал переспрашивать, а просто помотал всеми тремя головами, давая понять собеседнику, что не уловил мысли.

– Уверяю вас, – принялся объяснять тот, – отсутствие денег очень сильно мешает делать то, что тебе очень сильно хочется.

– Значит, нужно у кого-то их взять, – предложила средняя голова.

– Не знаю как вам, а мне ни однажды не встретился кто-то, дающий денег со словами: пользуйся на здоровье. Потому что если бы такой встретился, я бы не отказался. И мы бы сейчас тут не вели эту полную бытовых проблем беседу.

– Но ведь должен же быть способ… – пробормотала задумчиво правая голова, а левая грустно выдохнула небольшой сноп огня.

– Это шо такое было? – изумился отпрянувший от внезапного потока пламени рыцарь.

– Это? – спросила левая голова и выдохнула еще одну огненную волну.

– Именно.

– Огонь, – простодушно объяснила левая голова.

– Изо рта?

– Ну да.

– И часто с вами такое?

– Когда захочу, – простодушно сообщила средняя голова и в подтверждение своих слов выдохнула сноп пламени в небо.

– Прошу прощения, – тон рыцаря стал максимально вежливым, – мы так и не представились друг другу.

– Горыныч, – назвалась левая голова.

– Змей Горыныч, – в тон ей добавила правая.

– Замечательно! – обрадовался рыцарь и потер одетые в металлические перчатки ладони. – А меня зовут Рыцарь Изяслав. Но для друзей, а значит и для вас, я просто Изя.

– Очень приятно, – кивнул Горыныч.

– Мне тоже, вы себе не представляете как, приятно. Так вот, Змей Горыныч, у меня к вам есть одно заманчивое предложение...


***


Спустя две недели в королевстве можно было наблюдать некоторое оживление. Виною тому был трёхглавый змей, появлявшийся то там, то здесь. Громадина дышала огнём, жутко рычала и требовала жратвы, золота и девственниц. Когда первый приступ паники у жителей проходил, зверюга сообщала, что даёт время на сборы и улетала за горизонт, предварительно сломав или спалив что-то несущественное, дабы продемонстрировать всю серьёзность своих намерений.

Король издавал указы, проливал горючие слёзы над заначкой. Глашатаи с утра до ночи надрывали глотки, призывая граждан быть сознательными и скинуться, кто сколько может.

Люди сдавали нажитое неохотно и помалу или не сдавали вообще, в надежде на то, что проблема обойдет стороной именно их дом, их деревню. Некоторые надеялись на то, что трёхголовая громадина насытит свои аппетиты раньше, чем доберется до их замка или деревни. Но и те и другие прятали девственниц по чердакам и погребам. Были и утверждавшие, что гигантских и тем более трехголовых змей не бывает и это была просто массовая галлюцинация. Однако, после второго посещения Горыныча скептиков поубавилось. Разрушения Змей наносил минимальные, но достаточные для того, чтобы донести серьёзность своих намерений.

Тогда кто-то предложил заминировать телегу с выкупом. Но короля откровенно душила жаба взрывать собственное золото ради убийства трехголового террориста. И тогда-то в замок вошел странноватый маг, предложивший решить проблему за значительно меньшее, в сравнении с выкупом, вознаграждение. На вопрос, как он планирует одолеть змея, волшебник сообщил, не открывая сокрытого под капюшоном лица:

– У меня таки есть метод бороться с чудищами, но он как рецепт хорошей наливки. Посудите, Ваше Величество, сами, кто станет покупать за деньги спиртное, когда сам в состоянии его приготовить?

– Ты не забывай перед кем стоишь! – пригрозил король. – Я сейчас в ладоши хлопну и покатится твоя голова с плеч.

– Не, я целиком против таких аплодисментов по двум причинам, – не согласился маг, – Во-первых, мне привычнее чувствовать свою голову там, где она находится с рождения, а во-вторых, без этой самой головы мне будет сложно что-то поделать с той напастью, с которой я пришел что-то поделать.

Маг оказался подкованным малым в вопросах отстаивания собственных интересов и король сам не заметил, как от угроз плавно перешел к торгам, а от торгов к мольбам. Сошлись на том, что дань выкатят полностью, в качестве приманки, а чародей возьмет под контроль разум Змея и улетит прямо на нём, прихватив только полагающееся ему.

– Лично я лишнего ни грамма не возьму, слово волшебника, – заверил маг.


В день Икс, незадолго до полудня, как он и просил, гружёную золотом телегу выкатили за ворота замка, а сам чародей принялся расхаживать влево-вправо, бормоча какие-то заклинания и время от времени воздевая руки к небу. Трехглавый змей оказался пунктуальным и спикировал на телегу ровно в обозначенный срок.

Маг, видя приближающуюся громадину, смело вскочил на телегу, выставил вперед руки, скрутив пальцы в странном жесте, и прокричал что-то на неизвестном языке. И уже в следующее мгновение средняя пасть несущегося к земле зверя схватила его, а все четыре лапы вцепились в телегу. Маг заорал благим матом и стих. А еще через миг трехглавое чудище улетало в сторону горизонта, унося труп мага в зубах и телегу с драгоценностями в лапах.


***


– Если бы у меня когда-то была мама, она бы сказала, что её Изяслав таки поступает вопреки логике адекватного человека, – рыцарь взвалил на плечо мешок. – Но что-то внутри меня самого подсказывает, что умение вовремя остановиться стоит дороже всей этой телеги совместно с её содержимым.

– Ну ты, это, ежели вдруг закончатся – возвращайся, – предложил Змей Горыныч. – Я чего-то, как-то не выспался. Тут буду. Постерегу заодно.

Изяслав опустил мешок на землю.

– Если бы у меня были внуки, а они у меня будут, то я бы постарался рассказать им про эту аферу так, чтобы они слушали во все уши, – сообщил он. – Ведь эти, которые из замка, наверняка поверили, что ты меня перекусил пополам.

– Да что ж я, зверь какой! – шутливо возмутилась средняя голова. – Когда нужно, я и аккуратно могу. Не всех же мне за пальцы цапать.

– Кстати, за пальцы! – вдруг оживился Изяслав, – Я думаю, что тот, которого ты цапнул в прошлой жизни, был демиург.

– Демиург?

– Ну да, творец-созидатель. Потому что меня вышвырнули сюда очень похожим образом. Огромная женщина в белом взяла меня двумя пальцами, сказала: «фигня какая-то получилась» и метнула в бесконечность прямо в этих латах. А когда эта самая бесконечность перестала мелькать перед моими уставшими глазами, я очутился именно здесь. И чтоб ты понимал, латы никуда не делись.

Змей Горыныч вздохнул, переваривая информацию, а потом средняя голова сказала:

– Да какая разница, кем он был. Мне-то сейчас от того ни жарко ни холодно.

– Тоже верно, – согласился Изяслав, вновь взваливая мешок на плечо. – Жизнь течет прямо сейчас и никакого проку рассуждать, кто тебя сюда закинул, когда есть возможность открыть своё швейное дело и стать уважаемым портным.

– Или, наконец-то выспаться, – согласилась левая голова вновь сворачивающегося в калачик Горыныча и протяжно зевнула.

– Да и не факт что нас там помнят, правда, Горыныч?

Но змей не ответил. Он снова уснул, удобно расположив свою тушу на телеге с золотом. И спал гораздо дольше, чем первый раз.

А потом его разбудил еще кто-то.


ТАМ И ТОГДА


Будучи порядочным Сни Синодж предложил своей ученице оставить учёбу и составить с ним пару. Благо подоспела очередь Сни на обновление телесной оболочки. И Йерга Шас согласилась, так и не сдав проект под рабочим названием «ЗеЭрс».

Уже потом, когда сами они обзавелись детьми, перейдя в ранг Стоящих У Истоков, Йерга всё-таки активировала мир, созданный куратором Сни, который теперь был её второй половиной. И даже открыла туда телепортационный канал. Иногда, тоскуя по веселым учебным временам, она даже бралась за конструирование особей или модуляцию условий, но будучи неусидчивой и невнимательной, очень часто отправляла на «ЗеЭрс» недоделанные или неудачные модели, опции, эмоции. За очень короткое время с её лёгкой руки на «ЗеЭрс» появились «любовь» и «ненависть», «жираф» и «утконос», «жадность» и «глупость». А однажды она даже зашвырнула туда недоделанного «мудака», забыв отключить тому функцию размножения.

О телепорте в мир под номером тридцать девять Йерга напрочь забыла. Но в тридцать девятом от этого ничего плохого не случилось. Он давно уже жил и развивался по собственным законам.


(окончание в комментах, потому что длина поста не позволяет)
Показать полностью
28

Последний суд

Последний суд Авторский рассказ, Юмор, Сказка, Нечисть, Демон, Рыцарь, Длиннопост

      Когда его, громыхающего доспехами, ввели в зал, зрители устроили форменное светопреставление. Кричали, улюлюкали, зло зубоскалили, показывали пальцами, некоторые даже попытались оторвать намертво прикрученные к полу стулья, чтобы остервенело швырнуть их в его сторону.
      Рыцарь инстинктивно вжал голову в плечи, пытаясь хоть как-то защититься от полетевших в него скомканных бумажек, тухлых овощей и Бог знает чего еще.
      Конвоиры не столько сопровождали его, сколько пытались оттеснить впавшую в раж, истерично визжащую толпу, большую часть которой составляла всевозможная нечисть. Впрочем, как заметил рыцарь, ловко увернувшись от просвистевшего в опасной близости от его головы гнилого помидора, присутствовала в зале и парочка глумливо улыбающихся, полупрозрачных духов, беспечно наматывающих неровные круги под потолком.
      — К порядку! К порядку! — завопил маленький бесенок, угрожающе размахивая огромным, чуть ли не в два раза больше него самого молотом. — Всем встать! Суд идет!
      «Секретарь, должно быть», — почему-то решил рыцарь.
      В одно мгновение в зале воцарилась гробовая тишина, которую нарушала лишь тяжелая поступь направляющегося к судейской трибуне огромного демона, облаченного в черную мантию, из-под полы которой с каждым шагом на секунду выглядывали мохнатые козлиные копыта. Над белоснежными, завитыми локонами парика, красовавшегося на голове гордо шествовавшего нечистого, надменно возвышались два острых витых рога, чуть ли не задевавших потолочные балки.
      — Его судейшество Даэмониум Юдекс! — напыщенно провозгласил непомерно раздувшийся от собственной важности секретарь и, смиренно поклонившись, протянул молот демону.
      Тот, приняв символ судейской власти, торжественно поднялся на трибуну и, с трудом уместившись за ней, медленно, словно вглядываясь в лица и морды собравшихся, обвел зал строгим взглядом желтых глаз с вертикальными зрачками.
      — Именем Великого Пакта Примирения и властью данной мне свыше, — проревел Даэмониум Юдекс, — Объявляю заседание Высочайшего суда открытым.
      Тяжелый молот с оглушающим грохотом опустился на трибуну, заставив ее жалобно затрещать от обрушившейся на нее мощи.
      Пока присутствующие рассаживались по своим местам, демон, покопавшись в складках мантии, выудил оттуда круглые очки, приветливо сверкнувшие в свете висевших на стенах факелов, и водрузил их себе на нос.
      Рыцарь чуть не подавился от смеха. Круглые окуляры донельзя нелепо смотрелись на морде его судейшества, особенно сильно контрастируя с выдающейся вперед нижней челюсть, из которой торчала вверх пара покрытых тягучей слюной клыков.
      Строго посмотрев на глупо хихикающего рыцаря поверх круглых стекол, судья углубился в чтение бумаг, стопкой возвышающихся на его трибуне.
      Зал затаил дыхание в нетерпеливом ожидании. Лишь тихий шелест, перебираемых Даэмониумом документов, нарушал повисшую тишину.
      — Месье Оливье де Бульон, — закончив читать, начал судья, пытливо воззрившись на подсудимого, — Вам известна суть выдвигаемых против Вас обвинений?
      Справившись с очередным приступом едва не вырвавшегося наружу смеха, рыцарь покачал головой.
      — Нет, Ваше судейшество, — осторожно заметил он.
      — Секретарь, зачитайте суду и обвиняемому, — степенно попросил демон, деловито поправив сползшие на самый кончик носа очки.
      — Что? — непонимающе пискнул бесенок, привстав со своего места.
      — Пункты обвинения! — рявкнул судья, для убедительности стукнув молотом по красноречиво скрипнувшей трибуне.
      — Господин де Бульон, — затараторил сжавшийся в испуге секретарь, — Обвиняется в нарушении пункта пять статьи десятой Великого Пакта Примирения, заключенного между смертными и неживущими, а именно, во вмешательстве в традиционный жизненный уклад, воспрепятствовании осуществлению профессиональной деятельности и убийствах, совершенных с особой жестокостью, а также иных деяниях, направленных против жизнедеятельности нечисти, нежити и иных форм несущестования.
      — Вам понятна суть обвинения? — спросил судья опешившего рыцаря, потерявшего дар речи.
      Тот смог лишь согласно кивнуть.
      — Месье де Бульон, — вкрадчиво начал Даэмониум, склонившись в сторону растерянного рыцаря, — Полагаю, Вам понадобится адвокат.
      Оливье часто затряс головой, соглашаясь.
      — Ну, что ж, — удовлетворенно протянул судья, — у нас просвещенный суд, поэтому мы предоставим Вам защитника для представления Ваших интересов.
      Словно по волшебству рядом с погрустневшим рыцарем возник бес в строгом деловом костюме.
      — Дура Лекс, — представился он, присаживаясь сбоку от изумленного де Бульона. — Член коллегии адвокатов восьмого круга ада. Доктор юридических лженаук.
      Улыбающийся Бес панибратски хлопнул по плечу опешившего от такой наглости рыцаря.
      — Не дрейфь, дружище, — доверительно прошептал он прямо в ухо Оливье. — Дело сложное, наворотил ты дел, конечно, но видит ад, сторгуемся с судом на самом мягком наказании. Отрубание головы.
      Адвокат расплылся в плотоядной улыбке. Де Бульон не нашел ничего лучше, чем скептически хмыкнуть.
      — Лекс? — не скрывая удивления, посмотрел на беса судья. — Знакомая фамилия.
      — Конечно, Ваша честь! — отозвался возникший из ниоткуда прямо у трибуны Даэмониума Юдекса, еще один бес, точная копия приставленного к де Бульону адвоката. — Сэд Лекс. Адский обвинитель. Дура Лекс — мой единоутробный брат.
      — Но не возникнет ли в таком случае конфликта интересов? — недоверчиво осведомился судья.
      — Никак нет, Ваша Честь, — хором отозвались и адвокат и прокурор.
      — Мы с детства пылаем неугасимой любовью друг к другу, — не прекращая улыбаться, пояснил Дура Лекс, манерно поправив прическу. На его руке томно сверкнули золотом изящные солнечные часы.
      «Дорогие, наверное», — невпопад подумал рыцарь.
      — Ну, хорошо, — согласился судья, после минутного раздумья. — Секретарь! Огласите порядок заседания.
      Суетливо записывающий что-то на листе пергамента бесенок, подскочив на своем месте, монотонно забубнил:
      — Опрос пострадавших, они же свидетели. Тролль-Из-Под-Моста, Вурдалакий Мышекрыл, дух невинно убиенного дракона с Высокой горы…
      — Протестую! — завопил адвокат.
      Судья изумленно приподнял бровь, требуя пояснений.
      — Вина моего клиента еще не доказана! — сверкнув лучезарной улыбкой, вскричал Дура Лекс.
      — Дракон был убит? — бесстрастно уточнил Даэмонимум.
      — Убит! — сверившись с пергаментом, согласился секретарь.
      — Невинно? — Даэмониум отрешенно поковырялся в зубах.
      С самым задумчивым видом, на который он был только способен, секретарь принялся внимательно вчитываться в пергамент, беззвучно шевеля губами.
      В ожидании ответа судье удалось-таки подцепить длинным когтем застрявший в пасти кусок сочащегося кровью мяса. С облегчением рассмотрев внушительный улов со всех сторон, Даэмониум мастерским щелчком отправил его в залитый густым клубящимся мраком угол, откуда тут же донеслись приглушенные рычание и повизгивания.

      — Невинно! — наконец-то подтвердил просиявший секретарь.
      — Протест отклонен! — заключил судья, стукнув по трибуне молотом.
      От нестерпимого грохота, казалось, содрогнулся весь зал.
      — А я все равно протестую, — обиженно пробубнил Дура Лекс.
      — Вы что-то сказали? — с нескрываемой угрозой процедил судья. Словно увеличившись в размерах, он навис необъятной глыбой над съежившимся от страха адвокатом.
      — Нет, Ваше судейшество, — промямлил тот.
      — После опроса пострадавших, — как ни в чем не бывало продолжил секретарь, — Последуют заключительные слова стороны защиты и стороны обвинения. Суд удалится на совещание для вынесения решения по делу.
      Удовлетворенно кивнув, судья торжественно провозгласил:
      — Пригласите в зал первого пострадавшего.
      — Тролль-Из-Под-Моста! — оглушительно проорал секретарь, чуть не свалившись со своего стула.
      Невозмутимо поерзав, он сделал какие-то пометки в чудесным образом удлинившемся пергаментном листе, рулоном развернувшегося в его ручонках.
      Из сочувственно перешептывающегося зала, прихрамывая на одну ногу вышел, лохматый Тролль, под левым глазом которого багровел огромный кровоподтек. Он с трудом примостился на самый краешек невысокого табурета, расположенного рядом с судейской трибуной. Скромно сложив руки на бугорчатых коленях, он выжидательно воззрился на судью.
      Два бесенка-пристава, сгибаясь под тяжестью своей ноши, выволокли откуда-то из-за спины Даэмониума Юдекса гигантскую книгу, переплет которой, судя по всему, был искусно обтянут человеческой кожей. Натужно дыша, они положили устрашающий фолиант на возникший из языков пламени прямо перед Троллем стеклянный столик, огласивший помещение жалобным немелодичным позвякиванием.
      — Перед лицом Высокого суда и Великим Сводом Законов Неживущих клянусь говорить правду и ничего кроме правды, — торжественно заявил Тролль, осторожно положив руку на обложку книги.
      Безучастно наблюдавший за происходящим рыцарь с удивлением заметил, как налилась кроваво-красным пентаграмма, выгравированная на судейской трибуне и на которую он прежде не обращал никакого внимания.
      — Клятва принята! — пафосно выкрикнул секретарь.
      — Господин, Тролль-Из-Под-Моста, — приторно-ласково обратился к пострадавшему судья, — Будьте недобры, расскажите присутствующим, что с Вами произошло.
      Тяжело вздохнув и печально опустив взгляд в пол, Тролль заговорил.
      — У меня было небольшое предприятие, — жалостливо прогнусавил он, шмыгнув похожим на картошку носом. — Старый мост. Под ним и жил со своей семьей. Женой и ребенком. А с проезжающих плату брал за проход. Не много, всего лишь золотой, только-только мне на какое житье-бытье хватало. Честно работал, пока вот этот вот не заявился да не вышвырнул меня с семьей из дома.
      Пустивший неискреннюю слезу Тролль, отрывисто кивнул в сторону отчаянно хлопнувшего себя по лбу рыцаря.
      — Значит, господин Тролль-Из-Под-Моста, — подал голос фривольно облокотившийся на спинку своего стула прокурор, — Вы утверждаете, что месье Оливье дэ Бульон лишил Вас и Вашу семью крова и средств к существованию?
      — Так и есть, — скромно кивнул головой пострадавший.
      — Протестую! — что есть мочи завопил Дура Лекс и указал когтистым пальцем на брата. — Так не честно! Он задает наводящие вопросы!
      — Я не навожу, а уточняю, — легко парировал обвинения Сэд Лекс, показав братцу раздвоенный язык.
      — Принимается, — согласился с ним судья и, бросив осуждающий взгляд на смутившегося адвоката, продолжил, — У суда нет оснований сомневаться в показаниях господина Тролля-Из-Под-Моста.
      Радостно осклабившись, Тролль с достоинством удалился.
      — Вурдалакий Мышекрыл, — объявил секретарь, проводив долгим задумчивым взглядом впорхнувшую в зал летучую мышь, устремившуюся к трибуне.
      В следующую секунда на табурете оказался уже преисполненный чувства собственного достоинства господин средних лет, укутанный в черную, свисающую до самого пола мантию с подбитым красным бархатом высоким стоячим воротником.
      — Клянус-сь! — прошепелявил упырь так, словно у него во рту не было половины зубов.
      — Рассказывайте, — устало велел судья, со скучающим видом накручивая на пальцы локоны своего белоснежного парика.
      — Как ижвештно Вышокому шуду, — неторопливо, с достоинством заговорил вампир, у которого и вправду не оказалось почти всех передних зубов, — Я питаюсь кровью…
      — Месье Оливье, выбил мечом уважаемому Вурдалакию все клыки, лишив тем самым его возможности нормально существовать, — нетерпеливо перебил упыря Сэд Лекс, непринужденно поигрывая своим хвостом.
      — Иштино! — согласился Мышекрыл и, горестно поведя плечами, широко открыл рот, демонстрируя собравшимся пустоту на месте выбитых зубов.
      Внимательно слушающий зал, в ужасе охнув, разразился негодующим шепотом.
      Опять подсказываешь! — накинулся с кулаками на брата Дура Лекс.
      Подскочившим приставам с превеликим трудом удалось разнять самозабвенно дерущихся бесов, растащив их за шиворот в разные стороны.
      — Господа! Господа! — осуждающе застучал молотом вмиг посуровевший судья. — Будете продолжать в том же духе, Высокому суду придется рассматривать дело без вашего непосредственного присутствия.
      — Да, Ваша Честь, — виновато согласился тяжело дышащий Дура Лекс, вытирая о лацкан пиджака сочащуюся из разбитого носа черную дымящуюся кровь.
      Сэд Лекс лишь скабрезно подмигнул левым глазом, так как правый уже начал заплывать, на глазах наливаясь синевой.
      — Благодарю Вас, господин Мышекрыл, — продолжил Даэмониум, обратившись к Вурдалакию, не растерявшего своего невозмутимому вида. — Перед заседанием суд ознакомился с приложенными к вашему делу материалами, в том числе, справкой из компетентных органов и выпиской из медицинского заключения, и считает Ваши показания исчерпывающими.
      Взмахнув мантией, вампир тут же обратился в летучую мышь и, тяжело махая крыльями, взвился куда-то к потолку, где, ловко зацепившись острыми коготками за балку, свесился вниз головой и, казалось, заснул.
      Сэд Лекс, кое-как приведя себя в порядок, отряхнувшись и поправив съехавшую на лоб челку, озарил зал лучезарной плотоядной улыбкой.
      — В принципе, сторона обвинения считает, — деловито произнес он, с достоинством поклонившись судье, — Что вина месье Оливье де Бульона доказана.

      Видя, как удивился Даэмониум, прокурор воздел к потолку руку с гневным указующим перстом.
      — Однако, — добавил Сэд Лекс, — У нас остался недопрошенным еще один свидетель.
      Как следует насладившись вниманием почти прекратившей дышать публики, он с максимально возможным пафосом, на который был только способен, объявил:
      — Дух дракона с Высокой горы! — и выдержав еще одну паузу не менее пафосно добавил, — Кроме того, сторона обвинения готова предоставить Высокому суду орудия совершения преступлений!
      Дэмониум, которому происходящее, похоже, наскучило, безразлично кивнул.
      К судейской трибуне проковыляла старая закутанная в разноцветное тряпье цыганка с огромной волосатой бородавкой на крючковатом носу. С каждым шагом многочисленные золотые украшения, которыми чуть ли не с ног до головы была увешана старуха, оглашали зал трескучим раскатистым перезвоном. В руках цыганка сжимала стеклянный гадательный шар, в глубине которого поминутно что-то вспыхивало и тут же гасло, поглощенное клубами серого дыма.
      Взгромоздившись на табурет, она положила шар на колени и принялась, что-то бормоча себе под нос, совершать над ним лихие замысловатые пасы.
      — Вопрошайте, — наконец-то сказала она противным хриплым голосом и зашлась тяжелым кашлем курильщика с многовековым стажем.
      — Господин дракон, — осторожно начал судья и, аккуратно приподняв парик, почесал затылок. — Как Вы умерли?
      — Оливье! — прохрипела цыганка, не переставая водить руками над поверхностью сделавшегося совсем непрозрачным шара. — Он говорит, убит Оливье!
      — Что ж, вполне достаточно, — хмыкнул Сэд Лекс.
      Подойдя к замершему в ожидании рыцарю, он ловким движением извлек из внутреннего кармана пиджака длинный стальной меч, брезгливо, двумя пальцами, сжимая его за рукоятку.
      — Это Ваше? — ехидно поинтересовался прокурор.
      Проблеск надежды замаячил перед глазами рыцаря. Отпихнув в сторону адвоката, он стремительным рывком выхватил из рук опешившего Сэд Лекса оружие. Встав на изготовку с готовым для удара мечом, рыцарь проорал:
      — Это не суд! Это Судилище! Да, все это совершил я. А вы подло оглушили меня, подкравшись со спины, когда я убивал вашего драгоценного дракона, и приволокли сюда. Да! Это сделал я!
      Острие выставленного вперед меча качнулось в сторону ошарашенных зрителей.
      — Ваш тролль, — продолжал орать де Бульон, — грабил караваны, обдирал несчастных путешественников как липку. И в конце концов, его настигло возмездие в лице меня! Меня, слышите!
      Чуть переведя дух, рыцарь указал свободной рукой в потолок. Зрители молчаливо проследили за его движением.
      — Ваш Мышекрыл сосет кровь! И этого более чем достаточно для того, чтобы он понес заслуженную кару. А дракон… Дракон! Он же принцесс похищал без числа да харчил их. Кто знает, может и снасильничал кого из них?
      — Месье де Бульон, — тяжело вздохнул Даэмониум, увеличившись в размерах и нависая над рыцарем подобно равнодушной скале над бушующим морем, — Ни к чему так кричать, в зале прекрасная акустика. Вас и так хорошо слышно.
      Демон щелкнул когтем по лезвию меча, разлетевшегося от этого на тысячи маленьких блестящих осколков, подобно конфетти рассыпавшихся по полу.
      К обезоруженному рыцарю подскочили приставы и после недолгой потасовки скрутили его, заломив тому руки за спину.
      — Все пострадавшие действовали в рамках Пакта и Свода Законов Неживущих, — угрожающе прорычал Даэмониум Юдекс, — Чего нельзя сказать о ваших действиях!
      Притихший было адвокат вдруг оживился. Охлопав себя по карманам щегольского пиджака, он извлек на свет сложенный вдвое лист бумаги.
      — Минуточку! — обрадованно произнес он, торжествующе протягивая лист судье, тут же углубившегося в чтение. — Вместе с рыцарским званием господин де Бульон получал и лицензию на геройства!
      — А, формуляр, семь тысяч пятьсот тринадцать «б», — разочарованно протянул прокурор и, подпрыгнув, выхватил из рук читающего Даэмониума лист бумаги.
      — Старая форма, — презрительно объявил прокурор. — Давно недействительна. Полагаю, месье де Бульон не посчитал нужным заменить лицензию на новую, установленного образца.
      — Кроме того, — строго произнес судья, посмотрев поверх очков на скрученного приставами тяжело дышащего рыцаря. — Лицензия была выдана старой Администрацией…
      — И еще неизвестно, законным ли образом она была получена! — перебил Даэмониума Сэд Лекс.
      Бумага вспыхнула у него в руках, медленно и торжественно осыпаясь на землю лепестками прогоревшего пепла.
      — Не позволю прикрываться липовыми бумажками! — взревел судья, схватив рыцаря поперек туловища и подняв его над землей. Демон открыл ужасающую пасть, усеянную рядами блеснувших клыков, видимо, намереваясь, откусить де Бульону голову.
      Последнее, что увидел сжавшийся в предчувствии смерти Оливье перед тем, как в страхе зажмурить глаза, был беспомощно разводящий руками Дура Лекс.
      — Извини, дружище, сделал все, что смог, — печально произнес адвокат.
      Челюсти судьи со страшным хрустом сошлись на шее Оливье.
      «Неужели это все? — отстраненно подумал про себя рыцарь, — Странно, даже боли не почувствовал».
      Он попытался открыть глаза.
      Прямо перед ним в грязной вонючей луже ковырялся в поисках съестного здоровенный хряк.
      — Хрю! — сочувственно произнес боров, печально посмотрев на распростершегося в грязи рыцаря крохотными пуговками черных внимательных глаз.
      «Пора бросать пить! — заключил рыцарь поднимаясь на ноги и отряхиваясь от налипшей на доспех грязи. — Один дьявол знает чего этот трактирщик, хитрец Брасье, добавляет в свою сивуху!»
      «А ведь завтра в дозор», — сокрушенно вспомнил он. — Еще не ровен час дракона повстречаю. Нет, после такого… Скажусь уж лучше больным. А вообще, ну его эту рыцарскую службу. Драконы, тролли, нечисть. Да, катись оно все к Дьяволу! Лучше запишусь в гвардейцы его преосвященства Кардинала. Не пыльная работенка-то, как у Христа за пазухой!».
      Пошатывающийся Оливье де Бульон удовлетворенно хмыкнул и от всей души зарядил латным ботинком под зад ни о чем не подозревавшего хряка. Тот с дикими визгами понесся прочь, разбрызгивая во все стороны грязную вонючую жижу, вылетающую у него из-под копыт.

Показать полностью
89

Дракон и пенсия

- Ты когда-нибудь думал о пенсии? - Дракон отставил рюмку, мечтательно улыбнулся и затянулся крепкой сигаретой с желтым фильтром.

- Я никогда не был на пенсии, - стеснительно улыбнулся рыцарь, - И не думал о ней, рыцари не выходят на пенсию. Не успевают...

- Не знал, что на небесах никуда без этого? - Дракон повернулся к рыцарю и заговорил неожиданно горячо, - Пойми, на небесах только и говорят, что о пенсии - как она бесконечно прекрасна. Когда горящее жерло работы вдруг отпускает тебя, и ты погружаешься в море жизни, безудержно тратя все свои пенсионные накопления... Как лёгкий бриз качает твою лодку, а губы жжет старушки поцелуй, пропитанный Валокардином. А ты? Что ты им скажешь? Что ты так никогда и не был на пенсии?

230

Утренние совещания

Рыцарь с бургомистром мирно присели на лавочку рядом с крыльцом ратуши. Рыцарь неспешно набивал трубку, бургомистр подул на свежеобрезанную сигару, чтобы кусочки табака не попадали в рот.

- Ты знаешь, я тебя люблю и уважаю, - начал рыцарь, - Однако одно мне непонятно… Зачем ты сегодня назначил совещание? Да ещё и на 8 утра.

- Не понимаю, что тебя смущает, - искренне удивился бургомистр.

- Ну на сегодняшнем совещании все говорили вещи давно известные и всем понятные.

- Ты не понимаешь глубокого смысла чиновничьих совещаний, - объяснил бургомистр, - Они не для споров, обсуждений и распространения новостей. Они для утреннего единения в общем радении о благе горожан. Утреннее совещание – это как совместная молитва: произнося обобщенные слова об известных всем вещах, мы укрепляемся в уверенности о верном пути развития города.

- Занятно, - ответил рыцарь, - А как вы реальные проблемы решаете?

- А это в моем кабинете или в переписке, - Ученые давно определили, что для эффективного обсуждения проблемы в нем должны участвовать не более пяти человек и одного дракона.

- А открытые заседания тогда зачем? – продолжал любопытствовать рыцарь.

- Это вообще отдельный жанр, никакого отношения к оперативному управлению не имеющий…

Похожие посты закончились. Возможно, вас заинтересуют другие посты по тегам: