Дубликаты не найдены

Отредактировал NMPro 1 год назад
+4
Иллюстрация к комментарию
+3

человек, который не жил в СССР,  хочет жить в СССР.

это нормально

+4

Бедный ребёнок наслушался тех, кто в СССР был сперматозоидом.

+4

Советские дети, прослушав радиопередачу о том, как хорошо живут дети в Советском Союзе, тоже плакали, и говорили, что хотят в СССР.

раскрыть ветку 2
+4

Воспитательница в детском саду спрашивает:

«Дети, в какой стране самые красивые игрушки?»
Дети (хором): «В Советском Союзе!»
Воспитательница «А в какой стране самые нарядные детские одежды?»
Дети (хором): «В Советском Союзе!»
Воспитательница: «А в какой стране самое счастливое детство?»
Дети (хором): «В Советском Союзе!»
Вдруг Вовочка заревел.
Воспитательница: «Вовочка, почему ты плачешь?»
Вовочка (сквозь слезы): «Хочу жить в Советском Союзе!»

-5
Спасибо, что напомнили древний анекдот времён Совка))
ещё комментарий
+2

Задурили голову ребенку. Откуда ей знать, какая колбаса была в СССР?

+1
Это уже третий ребёнок, на моей памяти, на Пикабу на этой неделе.
Девочка - концентрированный символ совкодрочеров.
раскрыть ветку 3
+1

Это один и тот же. Баяном в народе такое называют

раскрыть ветку 2
+1
Мастер Йода, наконец-то встретились мы.
0
А я думал эпидемия. Краснуха. Как менингит, только с левым уклоном.
+1
Какой он наивный. Давайте его из октябрят исключим
+1

Я уже комментировал пост про эту девочку. Здесь так же написать или уже баяном будет?

-2
Я вот тоже хочу жить в Советском союзе..
раскрыть ветку 5
+1

это видимо в силу привычки, учитывая, что вам 92 года

раскрыть ветку 1
0
Ха-ха. Нет.
0
Если не секрет, чем Вас влечёт туда?
раскрыть ветку 2
+1
Уверенность. Уверенность в завтрашнем дне. Не вот это вот, когда думаешь, во что рубли вложить, чтобы они в фантики не превратились. Не вот это вот "потерпите". Достойные зп были. Достойно работа оценивалась. Говорю с позиции работника РЖД. Был МПС - было хорошо. Стало ОАО - полный пиздец. И это я слышу от тех, кто застал. И много еще очень чего.
0
Сложно сказать, воспоминания скорее всего. Если откроется портал - маякните)
Похожие посты
3289

Сын

Эту историю рассказала мне моя хорошая знакомая. Случилось это в далеких 70-х годах. После того, как она выпустилась из училища, ее отправили поднимать отстающую советскую республику - Узбекистан. Работать ее устроили в детский сад старшим воспитателем, естественно, получила сразу же небольшую квартирку от государства. В группе все детишки были из полных и благополучных семей, кроме одного мальчишки. Оказалось, что у ребенка не было отца, а мать безбожно пила. Воспитывался он старенькой бабушкой, которая еле ходила.

Знакомую так поразил этот мальчик, ведь он проявлял отличные умственные способности, и если бы не его несчастные семейные обстоятельства, мог бы хорошо учиться и поступить в вуз. В итоге, сердце моей подруги не выдержало, ведь у нее у самой отец постоянно был в алкогольном опьянении, и она стала заниматься с мальчиком, приносила ему книжки, учила писать и считать. Ребенок так привязался к ней, что не хотел возвращаться к матери. Поговорив с начальницей детского сада, она приняла решение взять опекунство над пареньком. Можно сказать, спасла его.

Сейчас это взрослый мужчина, который искренне рад, что его воспитала чужая женщина и дала ему путевку в жизнь.

1642

Советским школьникам предложили пострелять в тире:

попадание в одну из мишеней гарантировало рубль себе, в другую — тот же рубль, но на нужды класса.

Ученые пытались запутать детей, но результат вас сильно удивит. Интересно, а как поступили бы современные школьники?

1901

Душевная свадьба

Душевная свадьба


Не скажу, чтобы я был каким-то свадебным генералом, или же тамадой (за исключением одного внезапного случая), но, так вышло, что погулял я на таких праздненствах в несколько большем объеме, чем среднестатистический гражданин.

Был на свадьбе одного молодого академика (мой двоюродный брат), и видел сцену, как профессора выясняли промеж собой отношения, когда один другого за бороду тянул, а тот ему в ответ по корпусу пробивал сухонькими кулачками. Был на свадьбе гопотской, где свидетель нажрался еще до банкета, а свидетельница рвалась устроить жирный стриптиз. Был на свадьбе «интровертской», где стояла тишина, похлеще чем на поминках, и бедный тамада едва ли не шепотом объявляла о каких-то конкурсах. Был и на рассчитываемо «романтичной» свадьбе (беседка-кафешка на берегу озера с красивым видом), но по факту получилось весьма холодно, так как по позднему вечеру и сырость эта, и прохлада стандартная наша региональная дали нам «жару» так, что зуб на зуб не попадал и все спиртное было сметено не для «выпить», а для «сугреву». Но больше всего мне запомнилась очень душевная свадьба, имевшая место быть еще в советские времена (1990 год) в небольшой деревеньке околопоселкового типа (был там на всю деревню один пятиэтажный дом, поэтому вроде как не совсем деревня выходит) под Тамбовом.

Невеста проживала в той деревне, куда мы (бабушка, дедушка, и я в нагрузку) приехали погостить на лето. Мы, всей тамошней детворой, само-собой, целыми днями выискивали чем бы заняться. Носились всею стаей по деревне, то рыбачили, то зырили как кто моцик ремонтирует, то пытались на местных полях ворон ловить, то еще какой фигней маялись. И само-собой, где какое событие – мы там. А тут!

Едут с соседней деревни цельной делегацией на моциках, на машинах, на прочей лошадной тяге типа телег, сваты не сваты, но громко так, под баян, под песни, под шум и грохот, да скрип колесный. Короче – сложно было такое не услышать. Мы все туда. А оказывается – жених за невестой приехал. Мы все там – вся детвора, все старушки да дедушки, весь молодняк, все короче.

Невесту выкупили, всех погрузили кого во что, вот действительно, может это просто преувеличение моих детских воспоминаний, но было чувство, что загрузилась ВСЯ деревня, и поехали мы туда, откуда родом был жених.

Каково было это шествие! Хвост каравана вился докуда хватало глаз и исчезал то за поворотом, то за рощицей какой, то за высоким бурьяном. А во главе процессии ехал пьяный участковый на своем моцике с коляской, и мы – вся детвора, на телеге, что ехала прямо за ним, потому как по очереди менялись в этой самой коляске и на задней сидушке его моцика. Каждый встреченный по дороге тут же одаривался стаканом водки и грузился в караван для последующего празднования свадьбы по месту прибытия. Не шучу – каждый! Приглашал лично участковый, разя приглашаемого перегаром из под седых усов, и стаканом одаривал быстро подбегающий свидетель, а после встреченный едва ли не силком утаскивался иль на подводу, иль кому в машину, и караван все брел и брел вперед и вперед.

И вот уже та деревня, и знаете, такое я видел или только в кино или только во снах. На свежевыкошенной поляне за деревней, где одуряющий аромат скошенной травы, где пенье птиц, и легкий ветерок с запахом лета, стояли длинные, сколоченные специально для свадьбы, столы забранные белыми скатертями, а не них, на столах, нехитрые, но обильные дары деревенской жизни. Огурцы, помидоры, сало, картошка, самогонка, водка, компоты, яблоки, груши, и посуда под все это дело разномастная, видать по всей деревне собранная. От мисок общепита железных и до резных тарелок ложек деревянных с хохломской росписью. А еще кувшины глиняные запомнились с белыми тряпочками, перетянутыми резинками, в которых было молоко.

И грянула свадьба!

Поздравления яркие и искренние, дары кто чем мог, и даже бедные, и даже самые древние бабушки что то в платочках-кулечках вручали молодоженам. И даже мы – нечаянная пацанва, вытащили из карманов все что у нас было, у кого мелочь, у кого нож складешок, у кого значки – собрали это все, запихали в найденную коробку из под посылки, и вручили молодоженам: высокому статному красавцу жениху и этакой крепкой, кровь с молоком, невесте.

А потом. Там играет магнитофон на полную катушку, как может, там танцует молодежь, а вот там – на другой стороне поляны, пенсионеры ветераны (дело то под Тамбовом, прошедшим через оккупацию) под баян поют песни той ушедшей поры, все о войне, о Катюше, о пуховом платке, а вот там, на третьем углу и тоже под баян, уже народ среднего возраста, поет «Ой, цветет калина», или еще что, а вон, пьяный приблудный гармонист, с шествующими за ним веселыми да разбитными бабоньками распевают частушки.

Мужики курят, галгатятся, ходят промеж столов, друзей знакомых выцепляют, в клубы по интересам сбиваются, нас, пацанву, местные тети дяди, бабушки да дедушки, одаривают из карманов конфетками, пряниками, кто домой бежит, за чем-то из погребов – столы не пустеют, а наоборот - полнятся.

Очень душевная свадьба была, очень. Ни разу больше в жизни не видел я такой честной, яркой, открытой и бескорыстно счастливой свадьбы. И ведь же не одной драки, ни одного скандала, криков каких – ни капли злобы!

Да. Сейчас свадьбы поставлены на поток. Есть специально «обученные» люди – тамада, с ценником от низов и до бесконечности, есть шарики, фейерверки, есть приглашенные певцы, танцоры, есть все что можно купить за деньги, но вот такую вот свадьбу – ни за какие деньги не купить.

Показать полностью
241

Почему стоит смотреть советские фильмы. Выпуск 10. Раз, два – горе не беда

Верьте аль не верьте, а жил на белом свете...А нет, это другая сказка. Давным-давно (хотя на самом деле всего 31 год назад) на советские экраны вышел фильм-сказка Михаила Юзовского "Раз, два - горе не беда". Очень музыкальная лента с элементами сатиры и стимпанка, вот такой интересный гибрид.

Почему стоит смотреть советские фильмы. Выпуск 10. Раз, два – горе не беда Сказка, Фильмы, СССР, Советское кино, Дети, Стимпанк, Ретроспектива, Видео, Длиннопост

Сюжет фильма хоть и кажется простым и понятным, на самом деле имеет несколько параллельных линий, интересных моделей поведения и совсем не детских тем, которые поднимают сказочные персонажи.

За примерную службу и многократные подвиги решил царь Иван поощрить своего тезку-солдата орденами, фельдмаршальским званием и высокой честью жениться на принцессе Марии-Луизе. Вот только Ивану не нужна эта честь и дары: он предпочитает деревенскую девушку Марусю, за что немедленно попадет в опалу. Да и сама Мария-Луиза втайне вздыхает не о солдате, а о придворном ученом-изобретателе Данилове. Ряды ее неудавшихся женихов пополняет заморский король Жан-Жан. Отвергнутый и оскорбленный, он объявляет царю Ивану войну и представляет свое оружие – роботизированного монстра Карбараса, сметающего целые города.

Героям (а это не только Иван, как принято в большинстве героических лент, как отечественных, так и зарубежных) предстоит объединиться в борьбе с бездушным врагом, проявить человеколюбие и взаимопонимание, научиться слышать и слушать друг друга. Кто хороший, а кто плохой? Эта сказка показывает, что не все так однозначно и не стоит рубить с плеча по первому впечатлению или делать выводы о человеке по одному его поступку.

Карбарас-почти неуязвимый робот, "Синий луч" со способностями полного уничтожения, правда, всего с пяти шагов, печки-самоходки и тройные гарпуны-вот что делает эту сказку не просто особенной, а даже в своем роде уникальной. Классический стимпанк, скрещенный с такими элементами русского фольклора, как например "живая вода", богатыри,и вообще с народным колоритом в целом, выглядит вовсе не смешно, а очень даже привлекательно. На съемках было задействовано много пиротехники, взрывы, производимые "Малюткой" Карбарасом были отнюдь не нарисованные, а в одной из ключевых сцен порохом даже задело одного из актеров, после чего он не смог сниматься несколько дней.

Почему стоит смотреть советские фильмы. Выпуск 10. Раз, два – горе не беда Сказка, Фильмы, СССР, Советское кино, Дети, Стимпанк, Ретроспектива, Видео, Длиннопост

В процессе пересмотра ленты я вспомнила, что не так давно на экраны вышла лента "Черновик", там тоже наш национальный символ-матрешка из автомата стреляла. Но почему-то в тот момент лично у меня это вызывало чувство испанского стыда и немного неловкую улыбку. Иногда, чтобы магия кино работала, не нужны ни спецэффекты, ни мощная графика. И этот фильм, который разменял уже свой четверт десяток-прямое тому подтверждение. Ниже я привела фрагмент батальной сцены Фомы и Карбараса, специально не целиком, чтобы избежать спойлеров и по возможности привлечь внимание к этой картине у читателей. Надеюсь, некоторые из вас захотят ее посмотреть, она действительно стоит того. Совершенно неклассический подход к ведению боя, переплетение магии, техники и смекалки-казалось бы, все вместе должно резонировать, а оно наоборот работает. как слаженный механизм.

Кроме того, в фильме снялась плеяда известнейших советских артистов. Как известно, актеры любят играть в сказках и, ка правило, соглашаются на роли в подобных произведениях. В "Раз, два - горе не беда" поучаствовали: Семён Фарада, Елена Санаева, Андрей Соколов, параллельно снимавшийся в знаменитой "Маленькой Вере", Татьяна Пельтцер, которой тогда было уже 84 года, и, конечно же, Николай Караченцев с Олегом Табаковым. Олег Табаков блистательно играл в сказках как царей (на примере этой ленты), так и отрицательных персонажей, Кощея Бессмертного, например ("После дождичка в четверг". Возможно, я еще напишу про эту не менее интересную сказку). По воспоминаниям коллег по съемочному цеху, с Табаковым было очень легко работать-он все время шутил и много смеялся смеялся сам.

Почему стоит смотреть советские фильмы. Выпуск 10. Раз, два – горе не беда Сказка, Фильмы, СССР, Советское кино, Дети, Стимпанк, Ретроспектива, Видео, Длиннопост

Наличие в ленте острой политической сатиры, которой наполнены диалоги большинства ключевых персонажей, а особенно царей, достойна отдельного внимания. Дети задорно смеются, а вот взрослым стоит крепко задуматься. Отлично продемонстрированы и вопросы гонки вооружений и к чему они могут привести на очень крутых виражах истории.Чего стоит один диалог Жан Жана и принцессы:


- О бедная моя страна, о несчастный мой народ!


-Почему же она бедная?-спрашивает принцесса Мария-Луиза, -ведь Карбарас идет на наше царство.


-Сначала на ваше, а потом на мое. Земля-то круглая!-вскрикивает король. И добавляет


-Спасайся кто может.

На многие слова, сказанные как будто "между строк" внимательному зрителю стоит обратить свое внимание. Как и во многих детских произведениях, здесь подняты вопросы чести, доблести, самопожертвования в различных своих проявлениях, любви и дружбы, конечно же. Но то, как тонко продемонстрированы политические игры, остается актуальным и по сей день.

Сказка снята по пьесе Юлия Кима. Еще в 70х годах она была написана для Театра Советской Армии. Кино легко воспринимается. хотя картинка местами и должна казаться мрачной. Очень подходяще написанная музыка сглаживает подобные моменты, а финальная песня-классический образец русского народного исполнения, как будто действует умиротворяюще. Все персонажи подробно прописаны, у каждого есть своя история и нет лишних лиц. Абсолютно все, у кого есть реплики, влияют на сюжет. Мне кажется, этого иногда не хватает современным лентам.

Почему стоит смотреть советские фильмы. Выпуск 10. Раз, два – горе не беда Сказка, Фильмы, СССР, Советское кино, Дети, Стимпанк, Ретроспектива, Видео, Длиннопост

В посте использованы фрагменты и кадры из ленты, авторский текст, а также информация с сайта "Настроение" (https://nastroenie.tv/episode/100339), википедии и сайта ivi, на котором можно посмотреть ленту. А для настроения напоследок оставляю очень короткий , но при этом абсолютно блестящий финальный диалог двух царей.

Это был 10, можно сказать юбилейный, выпуск из серии постов "Почему стоит смотреть советские фильмы". Я всегда с удовольствием читаю ваши рекомендации к просмотру интересных лент. Есть ли еще сказки, про которые вы хотели бы прочесть подобную ретроспективу?

Показать полностью 3 4
69

Самолет на бычьих ногах. Страшилка из пионерского лагеря (по просьбам к посту Как октябрята на кладбище ходили)

Обещанная история о самолете с бычьими ногами (по просьбам желающих из этого поста Как октябрята на кладбище ходили).


Ребят, история, которую я обещал вам рассказать – несколько коротковата, поэтому, для начала я вам выдам фантазию на данную тему в некоторых традициях те самые страшилки, а уж в финале дам саму страшилку.


Поехали!



Жил рядом с аэропортом, буквально в двух шагах, от него, мальчик Витя. Законопослушный пионер, отличник, да и вообще – мальчишка верный идеалам коммунизма, вечно жалеющий о том, что родился он не в героические времена революции, или же еще более героические времена Великой Отечественной войны. Аэропорт, маленький, уездный, с парой лишь взлетных полос был от него лишь через дорогу, за высоким сетчатым забором с колючей проволокой поверх него, забора, намотанной.

Витя, каждое утро, как только просыпался, смотрел в окно, и видел тот самый забор сетки рабицы, а за ним бетонку взлетно-посадочной полосы, после которой на высоком шесте чулок матерчатый белый в красную полоску, что в ветреные дни надувался, и торчал в сторону колом, указуя силу ветра, а еще дальше, через широкую бетонку, на которой разворачивались самолеты, высоким, корябающим небо шпилем, торчала башня то ли диспетчерской, то ли наблюдения.

Он наскоро делал зарядку, чистил зубы, завтракал, одевался и бежал в школу, а после, на обратном уже пути, после уроков, всегда неспешно брел вдоль забора, и все думал – как бы ему пробраться на сам аэропорт. Даже как то перелезть пробовал через забор, да только порвал свою темно-синюю школьную форму об острые шипы колючки, да едва шелковый красный галстук на той самой колючке не оставил – зацепился неудобно, едва-едва его с шипа снял, чтобы не разорвать.

Пацаны одноклассники ему завидовали. Как никак каждый день видит он самолеты, из окна на них смотрит, даже вместе с ним к забору ходили, хоть и крюк потом делать приходилось немалый, и тоже вздыхали, и тоже хотели пробраться на летное поле, чтобы самолеты поближе разглядеть. Те хоть и небольшие были, не Ту какие, а все больше кукурузники, но все же интересно. Вот только не знали пацаны одноклассники, что Вите хочется перемахнуть через забор с колючкой не по этой причине, а всего лишь из-за одного самолета, который он никогда днем не видел, да и по ночам не мог разглядеть – ночью только один фонарь у башни и светился, до взлетной полосы недосвечивая.

В особенно темные, безлунные ночи, раздавался далекий стрекот и гул самолета. Витя прижимался к темному окну носом, вглядывался, но едва-едва мог различить темный силуэт на фоне черного неба, и вдруг, резко, мимо света фонаря вышки проносилась черная крылатая тень, и потом, вместо визга колес о бетон полосы, через открытую форточку окна, слышался… цокот быстро несущихся копыт.

И ближе к утру снова звук – громкий, чихающий, нарастающий рокот раскручивающегося винта, звонкий цокот копыт, и та же тень, то первых проблесков рассвета, уносилась ввысь. Витя вглядывался в нее до рези в глазах, но не мог разглядеть. И только стоило ей скрытся, как тут же красились несмелым багрянцем облака, показывался в далеком-далеке вниз по склону край светло желтого, восходящего солнца.

Именно для того, чтобы хоть одним глазком глянуть на этот самолет, Витя и хотел попасть на аэродором.



Однажды, когда он несся домой со школы особенно быстро, спешил, чтобы влететь в дом и с порога закричать: «я пятерку по контрольной получил!» - он споткнулся об незаметный в траве камень, и растянулся вдоль забора аэродрома. Тут же и мысль: «мать заругает за пузо грязное», но эта мысль лишь промелькнула, потому как узрел он прямо под носом нечто.

Это нечто – была небольшая ложбинка, неглубокая, уходящая прямо под забор аэродрома, и если просто идти, проходить мимо, то ничего не различить из-за травы, но теперь.

Витя скинул портфель, и, как был, в школьной форме, при галстуке, пополз в ложбинку. Спина, конечно же, уперлась в трубу, но он все упирался, отталкивался ногами, тянулся, цеплялся руками. Послышался треск материи, и вот уже он, Витя, по ту сторону извечного препятствия. Оглянулся, сквозь сетку рабицу увидел и портфель свой, валяющийся в траве, и дальше, в отдалении, дом свой – вот он и внутри.

Скинул пиджачок школьной формы, глянул на его спину – шов разошелся. Ничего – это быстро подлатается, вот только синюю рубаху не стоит травяным соком пачкать. Снова пиждак многострадальный накинул, застегнулся, пополз обратно.

Ночи он ждал с нетерпением. Луну он не отслеживал, но верилось ему, раз нашел он лазейку, значит и шанс у него появится сразу, и значит ночь будет темная, безлунная, черная-пречерная, такая, что хоть глаз коли.


Стемнело, Витя припал к окну, вглядывался в ночной небосвод. Темно – ни звезд, ни луны не видать. Как был, в одних трусах да майке, подошел к двери детской, приложил ухо к крашеной ее ровной поверхности, затаил дыхание, прислушался. Ни звука не доносилось из-за двери. Тишина. Может быть мама с папой спят уже?

Не торопился, стоял так долго, что уже замерз, но так ничего и не расслышал. Тогда, как мог тихо, оделся в повседневную уличную одежду: штаны вельветовые штопанные перештопанные, футболку старую, и тихо приоткрыл дверь. Темно, шел по памяти, выставив руки вперед, пробирался к выходу. Нащупал дверь, ботинки, тихонько, чтоб не скрипнула, открыл ее и выскользнул в сени, а после и на улицу, где и обулся.

Уже через пять минут он брел вдоль забора, ногой прощупывая траву, чтобы найти ту самую ложбинку. Нога провалилась в шелестящую траву почти по колено – вот оно!

Он улегся на землю и пополз под забор. На этот раз не зацепился, не порвал ничего, и вот уже перебрался на ту сторону. Вдруг стало ему немного страшно. Он на запретной территории. А вдруг сторож, а вдруг заловят, а вдруг…

Но что теперь думать. Он пошел на свет единственного фонаря, а вокруг шепталась трава, изредка подвывал ветер и в окружающей темноте чудилось ему какое-то движение, будто следуют за ним, на грани слуха, на грани видимости некие некто. Он и сам не заметил, как сначала пошел быстрее, а после и вовсе – побежал, да так, что ветер в ушах свистел. Добежал почти до границы света, туда, где на летном поле стоял одинокий дощатый кукурузник, остановился, переводя дух. Огляделся. Все было спокойно. На фоне темно синего небо бултыхался и хлопал чулок ветроуказателя, едва слышно шелестела высокая трава. Ночь, глухая, темная ночь.

Он залез под крыло кукурузника, уселся прямо на бетонку, обхватил озябшие плечи руками и стал ждать. Время тянулось долго, и снова стало все вокруг таинственным, пугающим, да еще и кукурузник этот древний то крылом скрипнет, то струнным низким голосом понесет от его растяжек меж крыльями, то особенно громко и заполошно хлопнет трепыхающийся ветроуказатель, да так, что Витя вздрогнет, да по сторонам заозирается испуганно.

Он уже едва ли не зубами стучал от ночной прохлады, а может быть и стучал бы, если бы страх его не сдерживал, под стук зубовный особо и не расслышишь ничего, вот и держался. И снова гул низкий и тихий, на грани слуха, наверное по растяжке кукурузника пришелся особо хороший порыв ветра, но… нет – гул нарастал, приближался, и вот он уже разбился на скорый перестук-стрекот, и на холсте темного неба появилась сплетенная из мрака тень.

Гул нарастал, Витя соскочил с места, перебежал за невысокий бетонный блок, что стоял чуть в отдалении, присел за ним на корточки, выглянул.

Самолет уже было видно: широкий размах черных крыл, длинное, акулье тело его вырисовывалось чернильным мраком на темно-синем фоне, и вот он уже закладывает вираж, заходит на посадку, вот сейчас коснется взлетной полосы и… стук копыт, быстрый, скорый, дробный, далеко разносящийся в ночной тиши.

Самолет пробежал скоро пробежал по полосе, и замер в отдалении. Всего то метров пятнадцать отделяло его от спрятавшегося, замершего Вити. Видно было плохо, что там у него за шасси такие стучащие, но вот то как он стоял, вздымая то одно крыло, то другое, было похоже на то, будто с ноги на ногу переминается.

Витя даже забыл, как дышать. Только сердце его бухало в ушах, да похлопывал чулок ветроуказателя за спиной. Что же это? Что? Он и хотел, и боялся, выползти из своего укрытия, и в обход, по траве, подползти поближе, когда…

В ночи громко фыркнуло, как лошади фыркают, - Витя ойкнул громко. Заскрипело что-то, и он увидел как от самолета потянулись тени, как фигуры – черные, бесшумные, на поводках столь же черных нитей за ними, что как пуповины тянулись от них к самолету.

Тени шли на его «ой», он еще думал, что может просто в его сторону, но нет – к нему, явно к нему, и тогда он соскочил, и помчался со всех ног прочь – к свету, под фонарный столб у вышки.

Позади не раздавалось ни звука, тишина, но он знал, что тени следуют – летят по-над бетоном летного поля, прямо за ним, а может его уже и догоняют, и еще чуть-чуть – схватят, сцапают!

Влетел в круг желтого света на всем ходу, прямо на столб, обхватил его руками на бегу, и ноги вылетели из под него вперед и он бухнулся на землю, мгновенно перевернулся на четвереньки и уставился назад.

Вот они – тени за кругом очерченным светом, встали, замерли, и то ли это трава шелестит, то ли сердце бухает, но будто шепот от них исходит, шуршание, зовущее, негромкое, тянущееся.

- …витя…витя…витя… - слышал он едва-едва, и меж именем его, как шорохом присыпанные паузы, будто и тогда говорят что-то, да только не разобрать ничего. Да и то как звали его – может и в голове, от страха, у него рождалось, а может и…

Теней все больше и больше было на краю круга света, они как водой растекались вокруг, обступали, заслоняя от него далекие огоньки города, и наползала с ними тишина ватная и непроницаемая. Вот уже и едва слышно как хлопает ветроуказатель, а вот и вовсе неслышно, а вот и пропал отдаленный гул дороги, что далеко-далеко отсюда, и чей звук был так привычен, что Витя его даже и не замечал, а заметил лишь теперь, когда он стих. И шепот зовущий был все громче, и вот он уже в коконе темноты, что и вокруг света, и над фонарем нависла – замурован во мраке.

А после мрак, будто туман, вдруг развеялся, пропал и все снова стало как и было, и даже силуэта самолета того странного, что должен быть на летном поле – не видно. А видно забор вдалеке, видно горящее окно их дома, и у забора стоит кто-то, а после:

- Витя, - голос явственный, знакомый, злой и зовущий издали – мамин голос, - А ну сюда! Тоже, надумал ночью из дома сбегать! Витька! Я тебе ремня всыплю! Быстро домой!

Витя вздрогнул, соскочил было, шаг сделал, и замер. Показалось ему, что проплывают за светом какие то струйки туманные, черные, как дымок легкий, курящийся.

- Что замер! Я тебя вижу, паскудник, а ну – марш домой! – мама кричала громко, а Витя стоял недвижно. Боялся.

- ИДИ СЮДА! – рявкнуло так, что у него уши заложило, зазвенело в мозгах, - Мелкий паскудник! ИДИ СЮДА!

И он сделал шаг назад, почувствовал, как прикоснулся спиной к столбу и медленно сполз на землю, выпростал из под себя ноги, уселся. И снова мрак окружил его, закупорил все звуки, огоньки свата города вдалеке, снова тишина, снова мрак за светом повсюду.

Сколько он так просидел, он не знал. Может час, а может и все пять, но все это время он слышал тихий призывный шепот, видел как тьма кружит вокруг света, сидел и ждал. И вдруг, резко, с шипением сотен тысяч змей мрак стал плавиться, выгорать красными искристыми точками, и он увидал сквозь эту пелену распадающейся тьмы свет рассвета. Вставало солнце там, в отдалении, за горизонтом, увидел он облака на небе подсвеченные красным рассветным заревом, соскочил с места радостно, улыбаясь.

Мрак распадался, рвался, не хотел уходить – истлевал, но вот от него уже и ничего не осталось. И Витя смело шагнул вперед, и еще шаг, и еще… черный хлыст тьмы рванулся к нему, Витя резко отпрянул, повалился на спину, и хлыст, как об щит, ударился об яркий фонарный свет, зашипело, завыло в ушах, полыхнуло ярко пламенем и снова тьма. Кругом тьма – нет рассвета, чернота кругом и мрак – ночь непроглядная.

Тьма…


Он сидел у столба, обхватив руками колени, сидел и плакал. Уже и папа его звал, и злой сторож наставлял на него черные жерла двустволки, и собака злая, сторожевая, огромная, как медведь, мчалась на него из темноты – он не двигался, все эти мороки разбивались о желтый фонарный свет. Лишь бы только он, фонарь, не погас, лишь бы…

И он погас. Погас и тьма, торжествуя, ринулась к Вите, ринулась, обняла его со всех сторон, присосалась к нему холодом своим колючим, зашептала прямо внутри головы непонятное, и вдруг распалась – завизжала резко, страшно, так что все пропало – мысли, страх, воспоминания – такой был это визг.

И свет зари хлынул, пролился на летное поле. Витя увидел, как черные тени на огромной скорости впитывались, втягивались обратно в самолет, что в рассветном свете был хорошо видим. Огромный, тоже черный, на крупных – бычьих ногах, и будто живой, играющий мышцами, сплетенными из темноты. И даже не дожидаясь, когда последние тени втянутся в него, он, цокая черными копытами, об бетон, развернулся, поскакал по полосе прочь, затарахтел заводящийся на бегу двигатель, и он взмыл ввысь, закладывая свечку – прочь от солнца!

Но то разгоралось ярче и ярче, и уже не скрыться, не убежать, и Витя видел, как заполыхал самолет на бычьих ногах огнем, полыхнул ярким, белым светом, как сварка, и растворился в рассветном небе, истлел легким темным, едва заметным, дымком.

- Все, - тихо сказал он сам себе, но с места не двинулся, а все так же сидел, обхватив колени руками, и ждал. Чего он ждал – не знал и сам. Просто сидел и сидел, никому и ничему больше не веря.



Его нашел диспетчер, когда утром шел на работу. Мальчуган, холодный как лед, замерзший, но недвижимый, сидел под давно погасшим фонарем. Сидел обхватив колени, смотрящий в одну точку.

- Мальчик, ты кто? – спросил диспетчер, но тот не ответил, не шелохнулся.

- Мальчик, - он подошел ближе, присел напротив него на корточки, - мальчик. Ты меня слышишь?

Тот молчал. Диспетчер протянул руку, потряс мальчугана за плечо, никакой реакции. Разве что почувствовал диспетчер, какой этот мальчуган холодный, будто мертвец, да и только сейчас он понял, что это не белобрысые выгоревшие на солнце волосы у мальчугана, а то что он сед – сед как лунь, как древний старец.

- Малыш, - вкрадчиво спросил он, - ты откуда?

Мальчик посмотрел на него, и у диспетчера захолонуло сердце, взгляд мальчишки был пустой и прозрачный, как у размороженной рыбы.

- Самолет, - тихо прошептал он, - самолет на бычьих ногах.

Диспетчер накинул на него свой пиджак, обхватил, взял на руки, и понес его в диспетчерскую. Там быстренько заварил чай для малыша, позвонил в милицию. Участковый приехал быстро, соскочил с мотоцикла, скорым шагом вошел в диспетчерскую. Витя сидел за столом в накинутом пиджаке диспетчера, перед ним остывал нетронутый чай.

Вскоре и шум поднялся там – за забором, это мама с папой искали его, на шум выскочил милиционер – позвал родителей. Те тормошили Витю, звали по имени, ругались, умоляли. Но он их будто не видел.

В себя он пришел только ближе к ночи, когда его укладывали спать. И не очнулся, не пришел в себя по нормальному, а дико завизжал, когда папа выключил свет в его комнате.

- Свет! Свет! Включите свет! – орал он не своим голосом, и папа щелкнул выключателем. А после успокаивал сына, который будто только-только очнулся от жуткого кошмара.


Теперь уже Витя стал большим, вырос, стал уважаемым человеком на хорошей должности, все же хорошо учился. Обращаются к нему не иначе, как Виктор Николаевич. Виктор Николаевич женат, у него двое детей, но и по сей день он никогда не выключает свет, и по сей день ему вдруг кажется, что он все так же сидит у столба, все так же охватывает руками свои тощие, мальчишеские коленки, и ждет рассвета.



А теперь и история в том формате, в каком она звучала в пионерском лагере:


Диспетчер устроился работа на аэродром. Ему сказали, чтобы, если он вдруг задержится до темна, никогда не выходил встречать самолет, который прилетит ночью. И вот он задержался на работе, уже стемнело и слышит – летит самолет. Он к окошку – и правда, подлетает. Садится. Не вышел тогда диспетчер его встречать, только удивился.

В следующий раз задержался, и снова прилетел самолет, и видит тогда диспетчер, что самолет то не простой, а как то садится странно – цокает, а не скрипит шасси. Но и во второй раз он не вышел его встречать.

И задержался он в третий раз, и снова прилетел самолет, и не удержался тогда он, вышел посмотреть, что это за странность такая, и видит что самолет полностью черный, а стоит он не на шасси, а на бычьих ногах. Побежал он от него, а самолет за ним…

Пришли другие работники утром, а диспетчера и нет – пропал. И с милицией его искали, и у родственников спрашивали – так и не нашли его. И если ты видишь ночью самолет летящий, то знай – это самолет на бычьих ногах летит, чтобы забрать кого-то.

Показать полностью
Похожие посты закончились. Возможно, вас заинтересуют другие посты по тегам: