29

Реальные истории их девяностых. Часть 6 (История любви: начало финала)

Не прошло и двух недель после отъезда из лагеря, как я получил письмо от Лены. Обычное повествование о последних событиях и о своих мыслях. Я ответил. А потом, через пару месяцев я получил ещё одно письмо. Так зародилась наша переписка. Всего я получил от неё восемь писем. Они были длинные и подробные, на несколько страниц, аккуратного девочкиного подчерка. Там было всё, взаимоотношения с друзьями и подружками во дворе и в школе. Происшествия и нестандартные события. А ещё там были личные, оценочные рассуждения об окружающей действительности. Каждое письмо я перечитывал раз по пять. Ответы я писал основательно. Сверялся с орфографическим словарём. Ставил запятые. Выдерживал сходную стилистику и тоже не отставал в живописании своих переживаний и мечтаний. По времени это длилось около года. А потом, она перестала писать мне письма. Совсем. Вообще. Я ждал долго. Но надежда таяла с каждым днём. Я решился. Она жила в маленьком городке, который был сателлитом моего города. Добраться туда можно было на электричке. Смешно сказать, но прожив на земле тринадцать лет, я ни разу не ездил на электричке один. Мне было просто незачем. У нас была отличная «шестёрка», которая возила нас куда угодно. Так что для меня это была территория «терра инкогнита», но, не взирая на это, я решился на экспедицию.


Вооружившись бумажкой с адресом, я взял свои небольшие накопления и, в выходной день, ломанулся на вокзал, предварительно позвонив в справочную и узнав расписание. К моему удивлению доехать удалось очень быстро и без приключений. Очаровательной особенностью маленьких городов является то, что все люди знают свой город целиком. Так что найти нужную улицу и узнать как до неё добраться оказалось плёвым делом.


Вроде бы та улица, ага, вот и нужный номер дома. Несколько домов выстроились в длинный ряд. Нужно основательно потопать, чтобы зарулить во двор. Ага. Вот я вроде и на месте. Интересно. А подъезд…


И тут я увидел её. Она сидела на лавочке в окружении мелюзги. Как воспитательница в детском садике. Она была в коричневой курточке и чёрной юбке. Волосы собраны в хвост. Наклонившись вперёд, она слушала маленького паренька. Я хотел подойти к ней и поговорить, но не сумел. Я резко отскочил в сторону и спрятался за угол. Не знаю почему. Ничего не смог я с собой поделать. Я исподтишка подглядывал за ней, но приблизится и сказать пару слов был почему-то не в силах. Что-то удерживало. Что-то мешало. Я не был не способен. Ни за что! Вообще, никак! Просто – не мог и всё тут! Я смотрел и молчал. А потом… А потом, я решил сбежать. Сбежать, чтобы избежать этой встречи. Да! Так я и сделал. Я развернулся и пошёл быстрым шагом на остановку.


Я давал себе клятву. Я давал себе обещание. Я приеду другим. Я приеду желанным. Я загружал в свой мозг мечту. Яркая, контрастная картина моего будущего вставала перед моими глазами. Она была трёхмерна. Она была четка до невозможности. Она была настолько сильно эмоциональна, что затмила собой окружающую действительность.


Однажды я приеду в этот двор. Приеду на своей машине. Это будет обязательно весной или осенью. Почему-то хочется, чтобы было прохладно и пасмурно. Хочется, чтобы асфальт был чёрен от влаги. Эта чернота выгодно законтрастирует с моими белыми, как снег, кроссовками и моей, не менее белой, немецкой машиной. Это будет обязательно утром выходного дня, потому что двор будет тих, пуст и свеж. Я втяну этот свежий, бодрящий, утренний воздух носом, плотно сжав губы. Моя грудная клетка расширится до невероятия, а модная, чёрная кожаная куртка заскрипит на моих плечах. Я вставлю большие пальцы, в узкие карманы своих чёрных джинсов. И растопырю остальные пальцы по бедру, а на этих пальцах будут золотые перстни. На секунду солнышко блеснёт из-за облаков, и из-за этого толстая золотая цепь, ярким пожаром, вспыхнет на моей загорелой шее. Пейджер, периодически, громкогласно и надоедливо будет пищать в кармане куртки. У меня много дел, меня все потеряли. Меня ждут и меня ищут. Но я не отреагирую. Сегодня все подождут. Сегодня я приехал к ней…


Я несколько раз просигналю. Она выглянет из окна…


«Э!» - этот неприятный звук выдрал меня из страны грёз. Я повернулся. Четверо моих сверстников на лавочке. Машут рукой. Нет, ребята! Ну, вас! Пойду-ка я побыстрее! Может даже стоит побежать? Ого! Они за мной! Точно, нужно бежать! Ну, Дима, шубись давай! Я рванул на центральную улицу. Народу больше, безопаснее. Надо добежать до остановки и всё будет нормуль. На остановке я остановился отдышаться. Посмотрел на моих преследователей. Они подбегали к остановке.


С бега они перешли на шаг. Подошли ко мне, внимательно осмотрели людей на остановке. Высокий парень с внешностью цыгана весело улыбнулся, хлопнул меня по плечу и по-дружески проговорил: «Отойдём на пару слов?» Самое странное, что здесь не было никакого насилия. Вроде как, можно было не идти, но, чёрт знает почему, я, всё же, пошёл. Мы зашли за остановку.  За остановкой начался стандартный ритуальный разговор. Этот разговор всегда выстраивался вокруг определённого спектра вопросов. Этот спектр был крайне ограничен и однообразен. В основном выяснялось, кто ты и откуда ты. Любой парень моего возраста знал основной перечень этих вопросов и стандартный набор ответов на них. При изрядной доли изобретательности, можно было компилировать довольно сложные конструкции, заманивая противников в логические ловушки. При достаточной доли наглости и удачливости допускалось даже проводить ответное запугивание. Однако, необходимо было внимательно отслеживать тот набор слов, который для этого использовался.У многих слов, было два или три смысла. Многие устоявшиеся словосочетания были строжайше табуированы («просто так», например). Поэтому, «фильтровать базар» было совершенно необходимо, поскольку любое неправильно сказанное слово служило основанием для начала второй фазы, непосредственно отъёма ценностей. Это была игра, полная полутонов и условностей. Однако, чаще всего, она имела именно ритуальный характер, поскольку лишь предваряла запугиванием банальный грабёж. И всё же, если отвечать правильно, то иногда можно и избежать расставания со своей наличностью. Попробовать стоило.


Разговор шёл стандартно. Полностью приводить эту однообразную и тупую муть не очень хочется. Финал же был таким. На каком-то этапе речь зашла о возможной помощи для некоего братства, которое называлась «пацаны». Вопрос стоял так, готов ли я помогать «пацанам». Начну сразу с моего ответа.


«ПАЦАНАМ – не в падлу, а ты-то кто такой по жизни?»- я действовал практически на грани, мой смелый вопрос и акцент на слове «пацаны», всё это могло сработать против меня, но отступать некуда, сейчас всё – против меня. Цыган усмехнулся: «Х.я ты – дичь!» Он сделал быстрое движение кистью руки и холод внутри меня, пробрался прямо до мозга. Я услышал щелчок, и увидел перочинный ножик в его руке. Это был складишок с чёрной рукояткой и золотым крокодильчиком, такой можно было заказать по почте из «СПИД-инфо». Сейчас я думал только о том, как не заплакать от страха. Но некто, в моей голове, который основательно знал правила поведения, завёл мои руки за спину и моим ртом проговорил: «И х.ли дальше? Это, чё, как-то объясняет кто ты есть?» В ответ Цыган посмотрел на своего приятеля и с удивлением спросил у него: «Не, ты видал? Мыган улетевший!» Он внимательно посмотрел на меня: «Ты чё убогий, реально хочешь, чтобы я тебе за свою жизнь пояснил? Я здесь живу. Меня знают. У меня – вес в обществе. Я?! Тебе?! Обязан обосновать?! Ни х.я ты, бля! Фильтруй базар, когда разговариваешь непосредственно с крадуном! Сука! Должен мне теперь!» Игра закончилась на ноте блатной истерики. Он подтолкнул одного из своих «шестофоров», чтобы тот начал мой обыск. Я бы не сопротивлялся. Я превратился в ничто. Однако, блатная истерика была очень визгливой и громкой, поэтому за остановку зашёл высокий, седой мужчина. «Крадун» затих, а мужчина, моментально оценив ситуацию, простым русским языком разослал всех в разные направления и вывел меня на остановку. Цыган отошёл немного в сторону. Повернувшись, он громко сказал: «Е..ть! Как же ты встрял!» Последнее слово надо всегда оставлять за собой. Тоже правило.


Я ехал в автобусе. Потом на электричке. Потом опять на автобусе. Я забыл о Лене. Я снова и снова прокручивал в голове эти события. Они не отпускали меня. Страх разворотил меня изнутри. Я был, в очередной раз растоптан и унижен. Зайдя домой, я молча прошёл мимо матери в свою комнату. Любая мать это самый чуткий на свете человек. Он всё поняла. Она уже видела такое. Она знала в чём дело. Зайдя в комнату, она внимательно посмотрела на моё лицо и одежду. Всё в порядке. Она не будет задавать вопросов. Главное – чтобы я был жив и не повреждён. Жалеть меня не надо, это она тоже знает. Она, только спросила: «Кушать будешь?» Я отрицательно помотал головой. Мама вышла.


Я сидел в тёмной комнате на полу, обхватив колени руками. Тихо-тихо, почти на уровне невнятного бормотания, крутилась кассета «Ace of Base». Отец гудел на кухне: «В кого он такой ссыкливый?» Обида и понимание его правоты отливались во мне в жесточайшее пыточное орудие. Я сидел неподвижно, но внутри моей головы я поливал себя грязью, рвал на себе волосы и посыпал голову пеплом. Тяжело быть подростком. Тринадцатилетним подростком быть ещё тяжелее. А быть тринадцатилетним лохом, вообще - невыносимо.

Дубликаты не найдены

+1
Очень захватывающе) продолжай!
+1

Вот сейчас понимаешь что вел себя смело, а тогда действительно ощущал себя лохом. Парадокс.

+1
А ты дерзкий :)
-2
Пейджер будет пищать? В 2017 году? Пздец ты от жизни отстал. Не даст она тебе, даже не надейся.