106

Размышления об аутизме и гиперчувствительности

С самого первого дня было понятно, что мой сын чем-то отличался. У него отсутствовал этот мечтательный полусонный взгляд, обычно присущий новорождённым. Он был неожиданно бодрым и насторожённым, пристально смотрел в глаза. Медсёстры в родильном отделении называли его «маленький профессор» или «Эйнштейн». Другие говорили: «Это древняя душа». Что же они видели, заглядывая ему в глазки?


Со временем становилось яснее. Кормить грудью можно было только в полной тишине, так как при любом звуке сын с тревогой отворачивался от меня, крутил головой во все стороны, лихорадочно стараясь найти источник опасности, но при этом он плакал, желая приложиться к груди. Наконец, достаточно успокоившись, чтобы снова начать сосать, он пил так отчаянно, что через несколько минут у него начинал болеть живот – гораздо раньше, чем он успевал насытиться, – и тогда он кричал от боли. Как только боль утихала, возвращался такой сильный голод, что весь этот безысходный процесс стартовал заново. Кормление никогда не заканчивалось, поэтому практически невозможно было выйти из дома.


С другой стороны, я бы не сказала, что выходить из дома было приятно. Лай собаки. Плач другого ребёнка. Звук транспорта. Его будоражило всё. Даже в нашем безопасном доме любой неожиданный звук: чихание, кашель или звонок телефона – вызывал у него сильный испуг и заканчивался паническим криком. Про пылесос даже не стоило и заикаться. Визиты гостей – особенно мам с их собственными детьми, спонтанно издающими разные звуки, – были кошмаром. Идиллические планы сходить с ребёнком на курс массажа или уроки плавания быстро перекочевали в область немыслимого.


В чём же было дело? Задолго до того, как моему сыну был поставлен диагноз «аутизм», я знала, что он был чувствительным. Крайне чувствительным. Задолго до того, как я поняла природу аутизма, я знала, что у моего сына не было фильтров, – мир как будто напрямую проникал в него и переполнял сверх всякой меры. Напряжённый, настороженный взгляд, который иногда казался мудрым и знающим и часто обескураживал других людей, говорил, по меткому выражению доктора Ньюфелда, о некоей «неестественной одарённости».


Мой сын воспринимал больше информации, чем его мозг мог обработать, чрезвычайно стараясь со всем справиться. Доктор Ньюфелд объясняет быстрый рост мозга у младенцев с аутизмом попытками обработать мощнейший поток сенсорной информации, получаемый в таком объёме из-за проблем с системой сенсорной фильтрации. Такой быстрый рост мозга иногда приводит к увеличенной окружности головы. Само по себе в этом нет ничего опасного или тревожного, но это бросается в глаза, и врачи постоянно измеряют размер головы. Я слышала, что у Эйнштейна тоже в детстве была большая голова, поэтому я старалась не волноваться. Вдруг мой сын просто очень умный.


Да, он был умным. Но к этому прилагалось и нечто другое. Я интуитивно начала регулировать окружающий мир, чтобы сделать его более «перевариваемым» для моего сына. Я сопротивлялась давлению тех, кто призывал меня его «закалять», взамен стараясь сократить объём информации и защитить сына от любых перегрузок, и сенсорных, и эмоциональных. Я делала это всё интуитивно, без стратегического плана, но в итоге оказалось, что это было очень мудрое решение. Доктор Ньюфелд говорит, что взрослым следует выполнять функцию системы сенсорной фильтрации для своих гиперчувствительных детей. Теперь, оглядываясь назад, я понимаю, что именно этим я и занималась.


В то же время я играла с моим сыном так много, как только могла – мы пели, танцевали, играли в прятки, устраивали игры со звуками и выражениями лица, – я очень старалась его вовлечь и создать общее пространство для нас двоих. Когда мой сын стал дошкольником, мы начали придумывать истории и писать «книги» о тревожащих его вещах, например, как опасно может быть на детской площадке или какие ощущения возникают, когда ты слышишь плач ребёнка. Наша жизнь была очень насыщенной и выматывающей. Я прикладывала много усилий, и в результате мой сын развивался.


В 3 года он сам научился читать. В 5 он уже мог найти в интернете интересующую его информацию (сын в то время увлекался экзотическими музыкальными инструментами), а ещё он пытался сочинять свои первые «симфонии». У него стало получаться рассказывать мне, как он ощущает этот мир. Как он может слышать каждый отдельный инструмент в оркестре – и поэтому большие оркестры и классическая музыка были для него «чересчур»; как ему постоянно необходимо трогать все предметы в супермаркете, потому что иначе воздух его поглотит. Он наглядно объяснял мне, что воспринимал так много отдельных деталей, что ему было сложно удерживать свою собственную перспективу или цельный образ. И это его действительно ужасало.


Когда мой сын подрос, стало ещё страшнее. К общей картине добавилась проблема с расставаниями. Я не понимала, насколько сильно защищала моего сына наша с ним крепкая привязанность и как она компенсировала его гиперчувствительность. Я даже не осознавала, как упорно мне приходилось работать, чтобы удерживать его внимание и помогать ему фокусироваться на мне. Я интуитивно тонко настроила танец привязанности с ним, чтобы можно было «завладеть вниманием, поймать взгляд, вызвать улыбку и кивок», как описывает доктор Ньюфелд. Я как будто «прорубала окно» через стену деталей, которая навалилась на моего сына, чтобы свить для него «гамак» привязанности, полный покоя и отдохновения. Этот «гамак» привязанности всегда был очень хрупким – он был глубоким, но легко рвался, и его надо было постоянно оберегать. Не стало неожиданностью то, что он порвался под грузом внешних стимулов, которые с собой принесла школа.


С началом школы в нашем гамаке привязанности образовались гигантские дыры, и мой сын провалился в них. Он не мог держаться за меня достаточно крепко, чтобы наша связь защищала его в эмоциональном плане. И он, конечно же, не мог справляться с сенсорной какофонией. Поэтому в его глазах постепенно стала угасать осознанность. У моего сына всегда были моменты перегрузки, когда он «уходил в себя», но теперь его уходы стали постоянными. Я чувствовала, что он ускользает, отделяется. Я ощущала глубочайшую печаль по этому поводу, но я также видела, что это было необходимо.


Происходящее вокруг было для него невыносимым, а если наше выживание под вопросом, как это точно описывает доктор Ньюфелд, то мозг начинает защищать ребёнка от чрезмерной душевной боли с помощью отступления, или «выключения», – на уровне сенсорных ощущений, эмоций или отношений. Цена за этот стратегический ход мозга высока, это приводит к «застреванию» в развитии, которое, в свою очередь, влечёт за собой целый ворох проблем (например, импульсивность, проблемы с агрессией), не говоря уже о конечной цели – раскрытии личностного потенциала. Конечно же, я изо всех сил старалась поддерживать связь с сыном. Я отчаянно пыталась всё компенсировать ещё сильнее, чем раньше. Я боролась за понимание и поддержку в окружающем мире. И – я играла, играла и играла с ним.


В это время мы начали снимать фильмы. Мы придумывали самые разные истории, проигрывали любые возможные природные катаклизмы: землетрясения, цунами, вулканы; мы умирали, горевали и возвращались к жизни снова и снова. Мы научились редактировать видеоролики и делать акцент на эмоциях в сюжете, добавляя подходящую фоновую музыку. Заканчивая снимать, мы пересматривали наши фильмы снова и снова. Всё это мы делали вместе, что заметно укрепило нашу привязанность, а в эмоциональном плане помогло моему сыну не тонуть в школе.


В этих фильмах он проигрывал свою тревожность и агрессию. Или же становился могучим музыкальным супергероем, чьи волшебные композиции спасали положение. Доктор Ньюфелд подчёркивает важность игры, особенно для гиперчувствительных детей. Я совершенно точно могу подтвердить её спасительную роль – не только для моего сына, но и для других детей и подростков с аутизмом, с которыми мне в итоге пришлось работать. Что бы это ни было: создание фильмов, рисование, игра на пианино, игра в прятки, проигрывание травматичных ситуаций или просто беготня и прыжки вместе – какая бы игра ни удерживала внимание ребёнка, оживляя его глаза, это и есть кратчайший путь к выздоровлению и росту. К счастью, наша интуиция сама приводит нас к таким занятиям.


Мой путь с сыном всё ещё остаётся довольно сложным. Даже будучи подростком, он по-прежнему закрывает уши при резких звуках, уходит в себя при перегрузке, часами качается в гамаке, чтобы успокоиться, или задаёт одни и те же вопросы снова и снова. Ему всё ещё нужно то же самое, что и в детстве, – человек, помогающий «держаться» за свои привязанности, оставаться «мягким» и адаптивным; человек, который берёт на себя ответственность за то, с чем не справляется система сенсорной фильтрации (т. е. сокращает стимулы, создаёт структуру).


Но мой сын начинает устанавливать отношения с самим собой, разбираясь, кто он и что ему нужно, и двигаясь к рождению собственной личности. В нём до сих пор живы импульсы играть – теперь это в основном игра на гитаре и пение: «Нирвана», когда он чем-то недоволен; Морриси, когда меланхоличен. Иногда он проигрывает случившиеся с ним неприятные события, чтобы выпустить пар и совладать со своими эмоциями. И, конечно, сын до сих пор приходит ко мне со своими секретами, желая быть со мной «настоящим я», как он говорит. Наши отношения прочные и глубокие. Так что мы на правильном пути. Нам обязательно встретятся препятствия. Но я верю в него и в нас. Мы найдём свой выход из этого лабиринта.


Источник

Дубликаты не найдены

+3

Отличный, содержательный пост и слог. Целенаправленно не интересовался этой темой, но мне кажется, что не всегда возможно провести четкую черту между аутизмом и нормой. Она скорее условная - мешают ли эти особенности устройства мозга нормальной жизнедеятельности, или нет. Или даже так - есть множество людей, формально не попадающих под определение аутизма, но имеющих затруднения в адаптации и развитии по той же причине - мозг не успевает вычищать нейронные связи, утратившие актуальность, но при этом плодит все новые и новые, пока доступный физический объем не будет заполнен. То есть не только сенсорика, но и собственные размышления, противоречия логических конструкций могут провоцировать "аварийное отключение" и потерю фокуса.

Я надеюсь, ваш сын сможет научиться самостоятельно фильтровать поступающую информацию и найти занятие, в котором его особенности не только не повредят, но и наоборот, помогут максимально реализовать заложенный потенциал.

раскрыть ветку 1
+1

Увы, расчувствовался и не обратил внимания на ссылку с источником, что это статья откуда-то еще, отредактированная и переведенная, а здесь она оказалась, видимо, для расширения кругозора.

+3

вот что получается, когда тормозные функции мозга сильно ослаблены...

хорошая статья

+2
Автор большая молодец. Это счастье, что у подобных детей могут быть понимающие и любящие их родители
0
Любопытно, возможно ли такого человека социализмровать, маме хватает терпения играть, окружающим будет это не интересно.
0

Понимаю, что копипаста, поэтому обращаюсь, разумеется не к автору.
Любопытно, а насколько вообще работают методики "закаливания", подобно показанным в фильме "The Accountant" (в главной роли Бен Аффлек, в нашем переводе почему-то идёт как "Расплата")? Кстати, весьма интересный фильм на тему аутистов и аспи, всем рекомендую (разумеется, в качестве художественного фильма, не более).

-9
Спасибо. Ещё один тег добавлен в игнор лист. Не хочу на развлекательном портале читать депрессивные истории. (Кто вообще так делает?)
раскрыть ветку 2
+5

549 человек.

0

Ну и дурак

ещё комментарии
Похожие посты
46

Филиал ада

Я живу в областном центре маленькой северной области с рождения. Последние 36 лет в хорошей трёхкомнатной квартире-ленинградке в центре города на втором этаже. Соседи сверху - семейная пара - заселились немногим позже нас, внешне благополучные, обычные люди. Со временем их семья стала расти, и на свет появились мальчики-погодки, а их трехкомнатная квартира стала шестикомнатной(объединили лестницей с трёшкой на четвёртом этаже). Старший сын родился и вырос здоровым, поступил в институт за пределами региона и давно покинул отчий дом, живёт на материке. Младший мальчик, к несчастью, болен каким-то расстройством -  то ли аутичного спектра, то ли близкого к синдрому Дауна, и живёт, разумеется с родителями. Мама всё время с ним, после его рождения никогда больше не работала, на улицу он выходит только в её сопровождении. Всё бы ничего, но вес этого, уже выросшего милого мальчика с характерными особенностями лица и поведения, больше 90 килограммов при росте около 160 см. И каждый божий день в районе 22-х часов на протяжении почти 7 лет он прыгает. Ежедневно. Без перерывов и выходных. Иногда ещё и орёт во время прыжков, как Тарзан в мультике. Я не знаю, по какой причине он это делает, но стены моей квартиры в буквальном смысле сотрясаются от трёх - пяти прыжков больного «мальчика», которые он исполняет от души, всем своим весом обрушиваясь на пол. Сила его ударов такова, что полный стакан воды перестаёт быть полным, закрытые межкомнатные двери могут открыться, посуда и люстра в большой комнате жалобно звякают, как  при землетрясении. Каждый день. Семь лет. Туша весом свыше 90 кг со всей дури прыгает на потолке. Сегодня кусочек потолка отвалился. Не просто штукатурка, а штукатурка с бетоном.Сразу для знающих оговорюсь, что штукатурка и грунт на потолке нанесены очень тонким слоем. Периодические беседы с родителями привели только к этому.

Вопросов  два: 1.) что делать, кроме переезда и ремонта, и 2) как и чем зафиксировать силу и ежедневность этих «прыжков»?

56

Что нужно знать в самом начале

Модный диагноз


В последнее время об аутизме много говорят и пишут. Журналисты любят выходить на публику с яркими парадоксальными гипотезами: аутизм – это прогрессирующее заболевание всего человечества, плата за разобщенность, за отказ от живой интерактивности, за перенос социальной жизни в компьютерные сети. Психологи нередко утверждают, что аутизм – это вообще не болезнь, а некое состояние отстранения, ухода в себя, которое любящие родители – при условии, что они действительно правильно любят ребенка – способны преодолеть теплотой своей души и безусловным приятием. Психиатры считают аутизм психическим заболеванием, и до сих пор еще можно встретить мнение, что это не что иное, как детская шизофрения.

Если ваш интерес к аутизму не праздный, если вы хотите разобраться в этом явлении, то выход один – «учить матчасть». Для пытливого ума бытовая фактура аутизма и его физиологические основы представляют собой объект куда более захватывающий, чем гуманитарные абстракции вроде «детей индиго», «инопланетян», «людей дождя» или «прототипа человека будущего».


На самом деле


На самом деле, до сих пор нет однозначных научных данных, объясняющих происхождение аутизма. Более того, если рассмотреть совокупность исследований, связывающих его с разнообразными физиологическими факторами, относящимися к сферам генетики, иммунологии, биохимии, неврологии, гастроэнтерологии, эндокринологии, если добавить к ним многообразие внешних факторов, которые могли сыграть негативную роль во время внутриутробного развития ребенка и в период младенчества, то невольно приходишь к выводу о том, что, скорее всего, это заболевание возникает по совокупности нескольких причин, повлекших за собой расстройство, причем не исключено, что в каждом конкретном случае у аутизма может быть свое сочетание и внутренних предпосылок, и внешних триггеров.

Лечение


В России и в ряде других стран (например, во Франции) аутизм считается психическим заболеванием, в США оно проходит по линии неврологии. На самом деле, строгого разграничения между двумя ветвями нет, и та, и другая работают с пациентами, у которых так или иначе страдает центральная нервная система.


Неврологический диагноз ставят в том случае, если болезнь имеет ярко выраженные физические проявления (двигательные нарушения, расстройства зрения и речи, боли), психический – если проблема «в голове», т. е. нарушены эмоциональная и когнитивная (познавательная) сферы. Есть такая медицинская шутка: неврологи забрали себе все то, что можно лечить, а что не лечится – отдали психиатрам. И все бы ничего, пусть бы аутизм оставался в поле психиатрии, если бы и врачи, и родители пациентов не забывали о том, что наука и практика не стоят на месте, и то, что еще вчера считалось неизлечимым, сегодня лечится.


Нужно сразу оговориться, что в России диагноз «аутизм» как таковой отсутствует. У нас есть «ранний детский аутизм» (РДА) и «синдром Аспергера». РДА ставят детям, но по достижению ими совершеннолетия этот диагноз снимают, заменяя на другой, который кажется наиболее подходящим лечащему психиатру. Самое удивительное, что и «синдром Аспергера» иметь взрослому человеку в нашей стране тоже не полагается, хотя во всем мире этот диагноз признан и широко используется.


Первые признаки


Как правило, родители начинают волноваться по поводу развития своего ребенка, когда его возраст приближается к двум годам. До этого любые отставания и отклонения можно объяснить индивидуальными особенностями малыша, и можно надеяться, что они постепенно сгладятся. К двухлетнему же возрасту обычный ребенок, как правило, овладевает простейшими навыками, но даже когда этого не происходит, он все-таки понимает, чего от него хотят взрослые. То же самое и с языком: если и не говорит еще сам, то понимает обращенную к нему речь вполне прилично, о чем можно судить по его реакциям.


Попытаемся перечислить странности в развитии и поведении ребенка, вызывающие у родителей опасения:


— ребенок не смотрит в глаза;

— говорит о себе в третьем (он) или во втором (ты) лице;

— все время повторяет слова, фразы;

— ребенок начинал говорить первые слова, но речь пропала;

— не произносит слова, мычит;

— не интересуется игрушками, ровесниками, не играет с другими детьми;

— ребенок отстранен, игнорирует маму, не реагирует на просьбы, не откликается на свое имя;

— трясет головой, руками, раскачивается;

— ходит на носочках;

— грызет пальцы, руки;

— бьет себя по лицу;

— у ребенка истерики, приступы агрессии;

— боится незнакомых/ чужих;

— пугается звуков, вздрагивает;

— боится света, все время выключает его.


Если какие-то из этих черт присущи вашему ребенку, это совсем не обязательно аутизм. Однако озаботиться стоит.


Есть такой короткий диагностический тест, состоящий из трех вопросов:


— Смотрит ли ваш ребенок в ту же сторону, что и вы, когда вы пытаетесь привлечь его внимание к чему-то интересному?

— Указывает ли ребенок на что-то, чтобы привлечь ваше внимание, но не с целью получить желаемое, а для того, чтобы разделить с вами интерес к предмету?

— Играет ли он с игрушками, имитируя действия взрослых? (Наливает чай в игрушечную чашечку, укладывает куклу спать, не просто катает машинку туда-сюда, а везет в грузовике кубики на стройку).


Если на все три вопроса ответ отрицательный, у родителей 2–3-летнего ребенка есть основания показать его специалисту. Если же наоборот, положительный, то, скорее всего, задержка в развитии речи и освоении навыков имеет другую причину, не аутизм.


Поведение маленького аутиста


Аутизм – это прежде всего нарушение коммуникативной функции, контакта ребенка с окружающими его людьми. Ребенок живет в мире зрительных образов, звуков, тактильных ощущений, но при этом впечатления для него самоценны, он не стремится поделиться ими с мамой или папой, которые выполняют для него исключительно инструментальную функцию, являясь источниками пищи, тепла, комфорта. Для таких детей характерны повторяющиеся, навязчивые действия: кто-то часами крутит все попадающиеся под руку вертящиеся предметы, от маленького мячика до крышки большой кастрюли, наблюдает за льющейся из крана водой, кто-то выстраивает в ряд машинки или кубики, кто-то играет с ниточкой, накручивая ее на палец или тряся ею перед глазами. Они могут долго кружиться на одном месте или кругами ходить по комнате на цыпочках.


Часто маленькие аутисты чрезвычайно музыкальны: они получают явное наслаждение от любимых музыкальных произведений, мелодий и даже отдельных звуков. Трехлетний ребенок может совершенно равнодушно пройти мимо ровесника с дистанционно управляемой машинкой, но прийти в неописуемый восторг при звуке боя часов на соборе.


Маленький аутист выглядит уверенным и независимым. Гуляя, он идет один, сопротивляется попытке взять его за руку, и только испугавшись чего-то, например, большой собаки, прячется за взрослого. Но и страхи его не всегда объяснимы с точки зрения обычной логики: он боится пылесоса, его пугают шумные, людные места, но, как правило, он не осознает опасности, связанной с высотой или с движением транспорта, может выскочить на проезжую часть и даже улечься поперек.


Как правило, он пресекает попытки матери успокоить его, приласкать, обнять, отпихивая ее от себя. Что и говорить о физических контактах с посторонними людьми, врачом или парикмахером, например. Медицинский осмотр или стрижка становятся стрессом для всех участников процесса из-за бурного сопротивления. Накормить – тоже проблема. Ребенок настолько избирателен в еде, что порой его рацион состоит всего из трех-четырех блюд (например, творог, каша, банан), все остальное безоговорочно отвергается.


Маленького аутиста очень сложно уговорить прервать занятие, если он чем-то увлечен, убедить попробовать что-то новое, а родительские волевые действия (снять с качелей, увести домой с прогулки, накормить, усадить на горшок) вызывают бурную истерику, а порой и агрессию.


Нейротипичные (то есть не имеющие отклонений в развитии) дети с удовольствием имитируют действия взрослых. Девочка берет расческу и проводит ею по голове; глядя на маму, после еды вытирает рот салфеткой, снимает трубку телефона и что-то говорит. Трехлетний мальчик крутится возле делающего уроки брата-первоклассника, и если дать ему карандаш и бумагу, с удовольствием начнет чиркать. Вслед за мамой годовалый ребенок гладит упавшего с дивана плюшевого мишку, жалея его сначала лишь формально, но постепенно проникаясь эмоциональным содержанием действия. Имитация – это эволюционный механизм, лежащий в основе обучения социально-необходимым навыкам и социальной поддержке. Имитируя, ребенок подает нам сигнал готовности к усвоению навыков, формальных действий, которые постепенно наполняются социально-значимым содержанием.


Аутичные дети и их родители оказываются в замкнутом круге: ребенок не имитирует порой даже самых простых, обычных действий, мама не получает сигнала готовности, навык не развивается. Когда родители спохватываются и начинают срочно учить ребенка тому, что его ровесники уже давно освоили (есть ложкой, пользоваться горшком, надевать носки), их волевые действия, как правило, вызывают у ребенка активное неприятие: во-первых, у него отсутствует мотив (стандартная система поощрений/наказаний с таким ребенком не работает); во-вторых, он хочет как можно скорее вернуться к занятию, приносящему ему глубокое удовлетворение – например, открывать и закрывать ящики письменного стола или шкафа, хлопать дверьми, в сотый раз рассматривать картинки в любимой книжке.


Речь и общение


Речь у аутистов появляется, как правило, позже обычных сроков, но дело даже не столько в сроках, сколько в ее специфике. Первым словом аутичного ребенка, как правило, бывает не «мама», «папа», или «дай» (традиционная триада нейротипичного ребенка), а, например, «газонокосилка», то есть название объекта, который по каким-то причинам произвел особенное впечатление, и чаще всего это предмет неживой (в скобках заметим, что различать живое и неживое аутисты учатся позже нейротипиков). Когда маленький аутист переходит от отдельных слов к предложениям, они тоже носят скорее назывной характер. Ребенку нравится повторять названия, куски текста из стихов или рекламы, часто он не понимает смысла произносимых предложений. Зная нужные слова, он не может обратиться с просьбой и не всегда понимает просьбы, обращенные к нему. Встречая нового человека, он долго рассматривает его внешность и в это время совершенно не воспринимает обращенные к нему слова. Маленький аутист не умеет общаться в диалоге. Не задает вопросов сам, не может ответить на вопрос, повторяя его за собеседником. «Как тебя зовут?» – «Как тебя зовут?» – «Ты не повторяй, ты отвечай!» — «Ты не повторяй, ты отвечай!» и так далее. Такое явление называется эхолалией. Ребенок не употребляет местоимение «я», говоря о себе «не хочешь ехать на трамвае» или «он будет смотреть мультик». Речь, как правило, развивается, и эхолалия может пройти к 4–5, иногда к 7–8 годам, но может задержаться всерьез и надолго. Как это ни печально, но часть аутистов так и не осваивает устную речь, хотя со временем учится пользоваться альтернативными методами коммуникации.


Эхолалия — неконтролируемое автоматическое повторение слов, услышанных в чужой речи. Речь по-настоящему не анализируется с точки зрения её значения, она только хранится в памяти и впоследствии репродуцируется. Эхолалия характерна для детей и взрослых, страдающих различными психическими заболеваниями, но встречается и у нормально развивающихся детей как один из ранних этапов становления речи. Отличие между нейротипичными детьми и детьми с аутизмом состоит в том, что в последней группе эхолалия сохраняется в течение месяцев и даже лет.


Когда диагноз поставлен


Что могут сделать родители для своего ребенка, получившего диагноз «ранний детский аутизм»? Что происходит с аутичным ребенком по мере взросления? Как обществу относиться к аутистам и аутизму?

При должном родительском внимании аутичные дети не стоят на месте; они развиваются или, как говорят врачи, «дают положительную динамику». Существует целый ряд методов воспитания и обучения, разработанных целенаправленно для аутичных детей, и здесь чрезвычайно много зависит от квалификации специалистов, которые будут с ребенком работать, и готовности родителей к самоотверженному труду по реабилитации ребенка.


Обследования и препараты


Родителям маленького аутиста не избежать визита к психиатру. Предписания специалиста, как правило, включают стандартный набор: прием медикаментов (среди которых обычно присутствует ноотропный препарат для стимуляции мозговой деятельности и нейролептик в качестве корректора поведения) и занятия с логопедом, дефектологом и психологом. К сожалению, не всегда родители понимают, что прописанные лекарства не являются в полном смысле слова лечением. Таблеток от аутизма не существует. Нейролептики, антидепрессанты, и прочие психотропные препараты купируют такие симптомы, как излишняя возбудимость, гиперактивность, агрессивность, но не излечивают от них. При этом все препараты данного плана обладают негативными побочными эффектами. Психиатр может назначить исследования головного мозга, сосудов шеи и головы (электроэнцефалограмму, допплерографию, компьютерную томографию).


Сенсорные перегрузки и сенсорная интеграция


Ни психиатры, ни неврологи, как правило, не обсуждают с родителями во всех подробностях , хотя оно является одной из главных составляющих аутистического расстройства. Сигнал, воспринимаемый ребенком с нормальным слухом, зрением, тактильной функцией, неверно преобразуется по ходу передачи его в мозг и поступает в искаженном виде: прикосновение определенного типа ткани к телу может вызывать болевое ощущение, и наоборот, удар или болезненный для обычного человека укус насекомого не причинять боли. В супермаркете, в парке аттракционов или на празднике, когда много шума, движения, яркого освещения и красочных объектов, у аутиста может возникнуть состояние сенсорной перегрузки, которое нередко выливается в истерику. Однако для таких детей характерно и чувство сенсорного голода: потребность в определенных ощущениях заставляет их воспроизводить одни и те же движения или звуки. Родителям и окружающим людям очень важно понимать эту особенность маленьких аутистов, а также иметь в виду, что существует такой вид коррекционной терапии, как сенсорная интеграция.


Эффективная реабилитация


Реабилитация аутичных детей – это поле постоянных дискуссий, в которых принимают участие родители и специалисты с очень разными точками зрения, порой непримиримые оппоненты. Вот, например, терапия под названием Прикладной Анализ Поведения (другие названия: Прикладной Поведенческий Анализ, бихевиоральная терапия), в оригинале Applied Behaviour Analysis или сокращенно – АВА. В англоязычном мире АВА считается золотым стандартом коррекции аутистов, у нас же приходится преодолевать совершенно ошибочную точку зрения на эту терапию как на вид дрессуры. Такое мнение может сложиться лишь при очень поверхностном ознакомлении с этой методикой. Очень непросто, во многом стараниями родителей-активистов, пробивает себе дорогу АВА в России. Однако если 10 лет назад родители, читавшие англоязычные интернет-ресурсы, посвященные аутизму (а русских тогда практически не было), могли только мечтать о подобном сервисе для своего ребенка, то сейчас, по крайней мере, в Москве, это стало реальностью.


ABA-терапия (Applied Behavioral Analysis) — прикладной анализ поведения или метод Ловааса) — система лечения расстройства аутистического спектра, впервые примененная доктором Иваром Ловаасом на факультете психологии Калифорнийского университета в 1987 году. Идея метода заключается в том, что социальные поведенческие навыки могут быть привиты даже детям с тяжёлой формой аутизма с помощью системы поощрений и последствий. ABA-терапия самая хорошо изученная система лечения расстройств аутистического спектра.


Выбор специалиста


Помимо упомянутых уже ABA и сенсорной интеграции существуют и другие виды коррекционных терапий: эрготерапия, арт-терапия, игровая терапия, различные виды психотерапии. Все они могут помочь аутичному ребенку преодолеть его ограничения. Очень важно выбрать то, что подойдет именно вашему ребенку, и самое главное, это выбор специалиста, который сможет наладить контакт с маленьким аутистом, взять его за руку и повести вперед. Вот несколько советов, как это сделать:


— Обратите внимание, как специалист слушает вас, дает ли вам ответить на вопросы, которые сам задает или перебивает, не дослушав, отвечает ли на ваши вопросы точно и определенно.

— Формулирует ли специалист конкретные цели? Если нет, то просит ли вас их сформулировать для того, чтобы работать над ними? Если он называет в качестве цели «излечение от аутизма», либо заявляет что-то вроде «ну, поиграем, порисуем с ним, а там видно будет», то, скорее всего, вам нужен другой специалист.

— Если у него нет готового плана действий, собирается ли он предъявить его, скажем, через 2–3 ознакомительных занятия?

— Нравится ли этот человек вашему ребенку? Профессионал, работающий с аутичными детьми, как правило, владеет арсеналом средств, позволяющих ему завладеть вниманием ребенка, наладить с ним контакт.


Несколько важных советов


И еще несколько важных вещей, без которых статья о детском аутизме для родителей будет неполной.


Не верьте ни слишком оптимистичным, ни слишком пессимистичным прогнозам.


Относитесь к аутичному ребенку не как к безнадежному инвалиду, не как к скрытому гению, который «всем еще покажет», и не как к инопланетянину. Аутизм – это все-таки заболевание, и оно не повод ни для бездействия, ни для стыда, ни для гордости.


Не слушайте совета «просто любить, принимать таким как есть, не мучать ребенка занятиями и диетами». Здесь нет дилеммы: любите и принимайте ребенка, боритесь с его заболеванием.

Постарайтесь начать реабилитацию ребенка как можно раньше, от этого будет зависеть результат. Высока вероятность того, что маленький аутист не станет полностью нейротипичным взрослым (хотя и это не исключено), но будущее качество его жизни, его способность получать удовольствие от осмысленной и полезной деятельности, быть самостоятельным, разделять радость с другими людьми во многом зависит от ваших сегодняшних усилий.


Не ищите «таблетку от аутизма», не рассчитывайте на короткий и легкий путь.


Ведите дневник. Записывайте все, что вы делаете с ребенком, фиксируйте все изменения.


Старайтесь всегда иметь план конкретных действий на ближайшую перспективу.


Постарайтесь не думать, что вам тяжелее всех. Именно здесь таится опасность впасть в уныние, а то и в гордыню, потерять друзей.


Общайтесь с родителями особых детей, обменивайтесь информацией и опытом. Вступайте в родительские сообщества, читайте интернет-ресурсы по аутизму.


Принимайте помощь, особенно если вы только в начале пути. Со временем вы сможете помогать другим.


Ваше здоровье и душевные силы – главный ресурс вашего ребенка. Постарайтесь заботиться о себе.


И, наконец, имейте в виду, что у тех, кто дает вам советы (включая и автора этой статьи), не всегда получается в точности следовать им, но отнестись к этому стоит с юмором и должным смирением.


Источник

Показать полностью
184

Жизнь с аутизмом: разговор фразами из мультфильмов

(продолжение, предыдущая часть была здесь)

Жизнь с аутизмом: разговор фразами из мультфильмов Аутистические расстройства, Родители и дети, Длиннопост

"Опять суп, что ли? Опять каша?", - это была фраза из мультика про царевну


Детей с аутизмом эхолалия сопровождает годами. Автоматическое повторение услышанного помогает Лизе постигать мир, и наблюдать за этим безумно интересно.


"Это - мое", - с восторгом выдыхает, растягивая слова, моя младшая дочка, двухлетняя Зоя.


"Ма-а-й-о-о", - Зоя прижимает к себе любимую игрушку, собачку по имени Скай из мультфильма "Щенячий патруль".


"Я - Скай, ты - Роки", - распределяет роли Зоя.


"Я - Роки, а ты - Скай, правильно?" - уточняю я, и малышка утвердительно кивает головой в ответ.


Я в очередной раз удивляюсь, как без малейшего напряжения в процессе игры обычный, или, говоря более научным языком, нейротипичный ребенок учится оперировать местоимениями, постигает концепцию принадлежности, обозначает свое и чужое.


Все это происходит на уровне подсознания: Зоя не задумывается о правилах, определяющих, когда "мое" становится "твоим" или "его", когда "я" меняется на "ты" и наоборот.

Жизнь с аутизмом: разговор фразами из мультфильмов Аутистические расстройства, Родители и дети, Длиннопост

"Я - Скай, ты - Роки", - распределяет роли Зоя, но Лиза так не может


В очередной раз мое сердце сжимается при мысли о том, насколько сложны и неочевидны эти понятия для моей старшей дочки Лизы, которая в два года еще не говорила ни слова, и конечно же не тыкала пальчиком в "мое" и " твое", а сейчас, в свои почти семь лет, выражается весьма своеобразно.


Отраженная речь


"Что ты хочешь: яблоко, банан или грушу?" - вкрадчиво спрашивает меня Лиза.


Нет, она вовсе не угощает меня. Наоборот, таким образом она дает понять, что непрочь подкрепиться, и приглашает меня задать ей этот вопрос.


"Что ты хочешь, Лиза: яблоко, банан или грушу?" - включаюсь я в наш ежедневный ритуал.


"Яблоко!" (на самом деле это звучит как "Ма-а-ба") - радуется Лиза, и сама бежит доставать себе яблоко из фруктовой корзины.


"Что ты хочешь: порезать или так будешь есть," - опять "интересуется" у меня Лиза, и я повторяю ее вопрос.


"Порезать", - подскакивает она от радости.


"Лиза, скажи: "Порежь мне яблоко", - я пытаюсь исправить ее манеру просить.


"Лиза, скажи "порежь мне яблоко", - отзывается на мою просьбу дочка.


Это называется "эхолалия" - "отраженная речь", автоматическое повторение услышаных слов и фраз, а также звуков окружащей среды (например, рева пожарной сирены).


Вообще-то эхолалия - типичная стадия речевого развития, но обычные дети "проскакивают" ее в нежные годы практически незаметно, поэтому многие родители могут и не знать о таком явлении.


Немедленное и отсроченное повторение

Жизнь с аутизмом: разговор фразами из мультфильмов Аутистические расстройства, Родители и дети, Длиннопост

Лиза месяцами просит читать ей одно и то же и впитывает все, что говорят герои


Детей с аутизмом эхолалия сопровождает годами, а некоторых - всю жизнь. Она может быть немедленной - когда человек с аутизмом сразу повторяет только что услышанное, и отсроченной - в этом случае повторение происходит спустя несколько часов, дней и даже недель.


С помощью эхолалии Лиза во многом постигает мир. Наблюдать за этим мне безумно интересно. Я заметила, что сразу она повторяет услышанное, когда волнуется или слышит что-то новое. Такое ощущение, что она еще раз "проговаривает" фразу, чтобы лучше ее понять.


С отсроченной эхолалией еще любопытнее. Лучшие учителя Лизы - книги, аудиосказки, мультфильмы и детские передачи. Месяцами она просит читать ей одни и те же книги (уже больше полугода наш лучший друг - бобер Кастор, который печет пироги, шьет фартуки и выращивает фасоль).


Лиза - как губка - впитывает все, что говорят герои ее любимых мультфильмов и передач. Видимо, многократный повтор позволяет ей не только запомнить фразы, но и проанализировать, в каком контексте они произносятся.


Часто услышанные ранее тексты "всплывают" в Лизиной речи, чтобы заполнить паузу. Когда обычные люди ведут непринужденный разговор, мы с Лизой, по ее инициативе, разыгрываем сценки из книжек и мультиков, поем песни, вспоминаем стихи.


Звучание знакомых последовательностей слов и звуков успокаивают дочку. Часто она просит ей подпевать или декламировать текст в очереди в магазине, перед тем, как я оставляю ее с няней, недавно нам пришлось петь за минуту до ее выступления на школьном концерте (и сразу же после него).


"Опять суп, что ли?"


Несколько месяцев назад заученные Лизой фразы стали появляться, что называется, "к месту".


Садимся обедать. Я ставлю перед Лизой тарелку с супом и через секунду чуть не падаю от неожиданности, потому что Лиза интересуется с хитрым видом:


- Опять суп, что ли? Опять каша?


Я понимаю, что это фраза из мультика "Жила-была Царевна" - несколько минут назад Лиза пересмотрела его в 110-й раз. Она запомнила оттуда фразу и ввернула ее в подходящий момент! И если бы не слова про кашу, можно было бы и не догадаться, что это эхолалия.


"Не хочу есть суп", - кривится моя средняя дочка Катя.


"Не хочешь - как хочешь, ходи голодный!", - парирует Лиза фразой из аудиосказки "Приключения в стране Мульти-Пульти", которую мы слушаем в машине.


После долгого дня в школе Лиза внезапно выдала на английском: "I'm tired" ( "Я устала"). "Ты устала, Лиза", - не могу поверить я.


"Me too" ( "Я тоже"), - тут же скорбно добавляет она уже от имени другого мультгероя.


Я очень рада, что хотя бы таким образом Лиза стала больше общаться и даже учиться что-то рассказывать о себе. Развивается ее словарный запас и понимание ситуаций, в которых произносятся какие-то конкретные слова.


"Я - Лиза"

Жизнь с аутизмом: разговор фразами из мультфильмов Аутистические расстройства, Родители и дети, Длиннопост

Понимание того, что такое "я", пришло к Лизе внезапно


Хуже всего ей до сих пор дается употребление и понимание местоимений. С младенчества Лиза слышала, что к ней обращаются во втором и третьем лице ( "Ты хочешь гулять?", "Лиза идет гулять?"), и когда, наконец, она научилась немного отвечать на вопросы, то стала говорить в той же манере: "Хочешь!", "Лизина очередь!"


Понимание того, что такое "я", внезапно пришло к Лизе этим летом, и тоже благодаря мультфильму. Во время летнего отдыха из-за отсутствия в нашей съемной квартире в Греции интернета, Лиза со скуки бесконечно пересматривала сохраненный на планшете мультик "Приключения пчелки Майи", где эта самая пчелка эмоционально говорит какому-то зануде-шмелю: "Я - Майя, я живу на лугу".


На вторую неделю каникул, качаясь после моря на качелях, дочка внезапно выдала: "Я -Лиза!"


Для пущей убедительности она стала тыкать себя в грудь и чудом не свалилась с качелей.


Так мы стали разучивать: "Я - Лиза, ты - мама, это - Катя, она - Зоя".


Теперь Лиза говорит про себя во всех трех лицах, по-прежнему отдавая предпочтение второму и третьему. Я пытаюсь хитростью - призвав на помощь эхолалию - переучить дочку.


"Лиза, дать тебе айпад?", - спрашиваю я. Чтобы перебить знакомый ответ "Дать айпад", торопливо сама себе отвечаю: "Дай мне айпад".


"Дай мне айпад", - нетерпеливо повторяет Лиза, протягивая руки к вожделенному планшету.


Я заметила, что, ко всему прочему, Лиза не понимает, что не все вопросы обращены к ней, особенно если в них присутствует слово "ты".


"Катя, пойдем делать домашнее задание", - обращаюсь я к средней дочке.


"Не будешь домашнее задание, не будешь", - возмущается Лиза.


Если же вопрос перефразировать как "Катя будет делать домашнее задание", Лиза не станет возражать.


Мозг и местоимения


Американский журнал Science News несколько лет назад опубликовал результаты исследования, в котором утверждается, что путаница с местоимениями у людей с аутизмом носит более глубинный характер, чем просто неверный выбор слова.


Оказывается, за определение себя как отдельного человека, этакого "Я" с большой буквы, отвечают сразу два участка головного мозга - один в переднем отделе и один в заднем.


Сравнивая работу мозга нейротипичных людей и людей с высокофункциональным аутизмом, ученые обнаружили, что у последних значительно слабее синхронизация между участками мозга, отвественными за употребление местоимений. Особенно, если им приходилось отвечать на вопрос, содержащий местоимение "ты" или "вы" (когда участников эксперимента спрашивали об их мнении по какому-то вопросу).


Лиза, хоть и поняла уже концепцию слова "я", до сих пор не вполне усвоила, что значит "мое", и уж тем более момент, очевидный для двухлетнего ребенка, - когда про "мое" говорят "твое" и наоборот.


Играем в лото.


"У кого банан?", - спрашиваю я, протягивая карточку с нарисованным бананом.


"У Лизы!", - радостно кричит Лиза.


Я не отдаю ей карточку. Повторяю свой вопрос и шепотом ей подсказываю: "У меня".


"У меня!" - радуется Лиза.


"Правильно, у тебя", - я даю Лизе карточку.


"У тебя? Не хочешь "у тебя", не хочешь", - кричит растерянная Лиза.


Я понимаю, что еще рано, играть в лото "как положено", она еще не готова. Вздыхаю, возвращаюсь к привычному: "У кого яблоко?"


"У Лизы".


"У кого шапка?" - у мамы.


Но мозг человека способен к обучению. Я верю, что с помощью постоянных упражнений мы улучшим эту необходимую синхронизацию отделов головного мозга. К тому же, имея сестер, которые постоянно твердят "это мое", "это не твое", "это тебе", "отдай мне", "забирай себе", у Лизы просто нет шансов со временем не выучить эти важные в жизни понятия.


Источник

Показать полностью 3
217

Жизнь с аутизмом: как справиться с боязнью перемен

(продолжение, предыдущая часть была здесь)

Жизнь с аутизмом: как справиться с боязнью перемен Аутистические расстройства, Родители и дети, Длиннопост

Наглядное пособие - один из способов помочь Лизе смириться со сменой одежды


Кажется, весна в этом году все-таки будет. Хоть и позднее обычного, но становится теплее, а к 11 утра, когда, наконец-то, начинает пригревать ленивое солнце, и вовсе создается отличное весеннее настроение.


Впрочем, для меня, как и для многих родителей детей с аутизмом, наступление весны означает и не самую простую задачу – убедить дочку расстаться с теплой зимней одеждой и надеть что-то полегче.


Любая смена сезонов, а точнее, связанная с ней смена одежды – это источник большого стресса для Лизы.


Помню, когда Лиза ходила в садик, она была последней в группе, кто переставал носить весной теплую зимнюю куртку, а в вязанной шапке она могла ходить и до мая, когда другие дети уже бегали в футболках. Так же и осенью – Лиза последней соглашалась, наконец, поменять ветровку на зимнюю одежду, а босоножки на ботинки, позволяла завязать себе шарф и надеть перчатки.


Я помню ту ужасную растерянность – ну почему трехлетний ребенок закатывает такую истерику из-за новой куртки, неужели ей не жарко в +18 в этой толстенной шапке и свитере, она же промокнет и замерзнет в октябре в этих летних туфельках!

Жизнь с аутизмом: как справиться с боязнью перемен Аутистические расстройства, Родители и дети, Длиннопост

Неужели Лизе не жарко в шапке в +18?


Каждый день с началом весны или другого времени года я проигрывала битву за смену одежды, обещая себе быть настойчивей завтра, и на следующий день проигрывала опять.


Дело осложнялось тем, что в привычной одежде Лиза хотела видеть не только себя, но и всех членов своей семьи, в первую очередь, сестру Катю. Сколько слез было пролито с обеих сторон, какие потасовки и драки пришлось нам пережить, когда Лиза настойчиво протягивала Кате ее зимнюю шапку, которую та ни в какую не соглашалась надевать.


Сейчас, конечно, все уже намного проще и для меня, и для дочки. Я нашла стратегии, которые позволяют своевременно подготовить Лизу к смене одежды, Лиза же стала намного гибче и сговорчивее, особенно с тех пор, как полтора года назад начала ходить в школу, где они переодеваются бесконечно.


Теперь процесс перехода на сезонную одежду занимает всего несколько дней. Вот мои "приемчики", которые, возможно, многим покажутся странными и чрезмерными, но, поверьте, для ребенка с аутизмом они часто просто незаменимы:


1. За несколько дней до часа "икс", когда я понимаю, что дальше уже тянуть нельзя, я кладу на видное место новую одежду и несколько раз проговариваю Лизе: "Завтра ты пойдешь в школу в этой куртке";


2. Я могу сделать наглядное пособие – например, перечеркнутую фотографию зимней одежды и рядом фотографию весенней;


3. Накануне я должна не забыть как можно надежнее спрятать зимнюю одежду, чтобы перед выходом из дома у ребенка была на виду только весенняя (были забавные ситуации, когда Лиза, перерыв весь дом, в последний момент отыскивала-таки старую куртку или шапку, и весь мой план с треском проваливался);


4. Подготовить к назначенному дню подарок-поощрение, который примирит Лизу с необходимостью сменить одежду;


5. Оставить достаточно времени, а главное - самой подготовиться морально к возможной истерике со стороны дочки, потому что несмотря на все предупреждения, ей иногда нужно от души порыдать, прежде чем принять что-то новое;


6. Вдумчиво подходить к покупке новых вещей. Настоящим спасением для меня стала многослойная одежда, когда легким движением руки теплая демисезонная куртка превращается в легкую ветровку. Сколько сэкономленных нервов!


7. Не пытаться поменять все сразу: один день – туфли, второй – куртку, третий – вместо шапки предложить кепку, ну и в последнюю очередь - самое сложное - виртуозно "забыть" надеть шарф и перчатки.


Неприятие перемен

Жизнь с аутизмом: как справиться с боязнью перемен Аутистические расстройства, Родители и дети, Длиннопост

В привычной одежде Лиза хотела бы видеть не только себя, но и сестру Катю


Проблема со сменой сезонной одежды – лишь один из примеров свойственного детям с аутизмом неприятия перемен. В английском языке существует специальный термин "transitions", то есть "переходы": переход из одного помещения в другое, смена занятий, изменения в расписании или более масштабные события – переход из детского сада в школу, возрастные и гормональные изменения - все это дается детям с аутизмом непросто.


Как объясняют специалисты, предсказуемость событий и постоянное расписание помогают людям с аутизмом чувствовать себя в безопасности, ощущать контроль над происходящим в течение дня, подготовиться к предстоящим ситуациям , и, таким образом, не испытывать постоянную тревогу перед неизвестностью.


Иногда даже небольшие перестановки фигурок на книжной полке являются причиной неконтролируемой истерики – об этом я, к счастью, знаю лишь из специализированной литературы. На редкость щепетильная в вопросах соблюдения очередности и последовательности действий, Лиза при этом совершенно равнодушна к передвижению мебели в комнате или, скажем, замене занавесок.


Если к ожидаемым изменениям в течение дня ребенка можно подготовить заранее, то непредвиденные обстоятельства - это настоящая проблема.


Лиза учится писать цифры. После нескольких недель занятий она уже неплохо выводит 1 и 2, и Лизин педагог предлагает перейти к цифре 3. "Ноу три, ноу три, ноу три", - в панике кричит Лиза. Несколько минут она в гневе и обиде плачет, потом идет посидеть на "грустном стуле", куда ее отправляют за плохое поведение, вздыхает, перенастраивается не только на цифры 1 и 2, но и 3, и уже со счастливым видом, как ни в чем не бывало, приступает к новому заданию.


Вместо привычного ритуала

Жизнь с аутизмом: как справиться с боязнью перемен Аутистические расстройства, Родители и дети, Длиннопост

Есть моменты, когда нужно просто ждать, пока Лиза "перегрузит" внутренний компьютер


Никогда не забуду, как мне позвонили из Лизиной школы и предположили, что у нее может быть инфекция, и поэтому ее как можно скорее нужно показать врачу.


То есть, вместо привычного ритуала завершения школьного дня и традиционного возвращения домой на школьном автобусе в предвкушении любимых мультфильмов, Лизу вырывает с уроков непонятно зачем появившаяся в школе мама и везет в самое ненавистное место – поликлинику, да еще и без заблаговременного предупреждения (обычно к походу ко врачу мы готовимся несколько дней и составляем социальную историю).


Поездка от школы до поликлиники заняла 15 минут, процесс уговоров Лизы выйти из машины и войти в кабинет врача – без малого час. Никакие традиционные отвлекающие маневры – любимое лакомство или предложение поиграть на айфоне - на этот раз не сработали, Лиза сидела на земле и горько плакала, а я только напряженно следила за проезжающими мимо машинами, растерянно улыбалась недоуменным взглядам прохожих и вежливо отказывалась от помощи – нужно было только ждать, пока Лиза "перегрузит" внутренний компьютер и смирится с изменением в расписании. Любая же попытка "помочь" только вызовет новый взрыв слез и агрессии, и внутреннюю перезагрузку придется начинать сначала.


При всех этих сложностях, могу сказать, что Лиза очень даже не против некоторых приятных изменений в расписании и сюрпризов – она всегда с радостью согласна пойти в новый парк, в игровой центр или в гости, даже если не знает заранее, что это за парк и кого именно мы идем навестить.


Ну а главное – она учится. Учится справляться со своими эмоциями, а мы учимся ей в этом помогать. Недавно я прочитала в интернете запись уже взрослого человека с аутизмом, 49-летнего американского писателя Маркуса Гедалда (Marcus Geduld), которая дает мне надежду, что и Лиза однажды найдет способ себя контролировать:


"Будучи взрослым, я освоил стратегии, которые помогают мне справляться в сложных ситуациях – как правило, избегая их. Меня сейчас сложно отличить от нейротипичного человека. Детям с аутизмом значительно сложнее. Их постоянно кидают в новые ситуации, бомбардируют внезапными сенсорными перегрузками, и у них нет способов справиться с этим. У меня бы в таком случае возникло ощущение, что голова сейчас просто взорвется. Если бы мне было пять, я бы ударился в истерику. Сейчас, в 49, я отлучусь с ванную комнату, остыну, и когда буду готов, вернусь обратно".


Источник

Показать полностью 3
Похожие посты закончились. Возможно, вас заинтересуют другие посты по тегам: