5

Путешествие в Золотой Город. Часть 1.

Вечер выдался холодным и промозглым, несмотря на то, что еще днем стояла настоящая летняя жара. Затянутое свинцовыми тучами небо, раньше обычного опустило на землю занавесь сумерек. Не переставая накрапывал надоедливый, «лягушачий» ¬¬– как его здесь называли, дождь. Улицы славного города Ветроида пустовали. Немногочисленные жители, из тех, что до сих пор не уехали в какое-нибудь более благополучное место, в такую погоду предпочитали оставаться дома. Некоторые из них, правда, вполне могли позволить себе провести вечер в трактире, за кружечкой горячительного напитка, но таких было меньшинство. Поэтому, принять за день больше трех посетителей – считалось у ветроидских трактирщиков большой удачей.


Сегодня большая удача обрушилась на одно из заведений на окраине города. Там, по местным меркам, собралась целая толпа. К стандартному набору из трех местных выпивох, добавилась еще парочка человек. Одним из них был нищий Буц – укутанный в свой грязный, изорванный плащ, служивший ему и одеждой, и покрывалом, с длинными грязными волосами, неопределенного цвета и бессменной кривой ухмылкой на губах. Буца знали в городе все. Кто-то считал его чудаком, кто-то – сумасшедшим, иные думали, что он просто неизлечимый мечтатель. Основным занятием нищего были ежедневные походы в старую золотую шахту, с целью поиска в ней золота. Все эти походы, естественно, были безрезультатны – шахту полностью выработали почти пол века назад. Однако, деньги на выпивку у Буца всегда откуда-то находились. Вот и сейчас он тихо сидел в самом темном углу трактира и неспешно цедил бутылку самого дешевого местного пойла.


Вторым «дополнительным» посетителем оказался чудаковатого вида старик, в огромной, остроконечной шляпе, видавшей лучшие годы, и старой, потасканной мантии, имевшей ярко-синий цвет лет, эдак, тридцать назад. Старик пришел в трактир последним и заказал себе немного теплого эля, чтобы согреться. Хозяин заведения, смекнув, что может неплохо на нем заработать, воспользовался старым, как мир, приемом – начал незаметно подливать выпивку ему в стакан, чтобы потом затребовать с охмелевшего простака плату сразу за несколько бутылок. Старик, с тех пор, уже заметно окосел, и все никак не переставал удивляться, как это он не может допить один-единственный стакан.


Что же касается местных выпивох – история умалчивает их имена, но мы, для удобства, будем называть их просто – Вилли, Билли и Дилли. Они, заняв один из столов, стоящих в центре комнаты, распивали бутылку крепкого бренди и громко обсуждали последние новости.


Вилли, тот что постарше, с сединой в волосах, отпил из своего стакана, откинулся на спинку стула, и почти торжественно провозгласил:


– Слышали? Став Работс таки разорился. Не смог вернуть деньги кредиторам, и те пустили его по ветру.


Дилли, самый молодой из выпивох, криво усмехнулся.


– Туда и дорога! Нет бы, чтобы как все нормальные люди, заниматься делом! А он? Все у него какие-то идеи были. То щетки для обуви начнет продавать, то груши! Да и те, все надкусанные.


– Щетки, или груши? – спросил вдруг Билли, отличительной чертой которого был большой красный нос.


– Чего?


– Щетки или груши у него надкусанные были?


– Да какая разница! Что то, что это – некачественный продукт. Кто ж такое покупать будет?


– Видать голодный был, щетки надкусывать…


– Да он просто попался на это молодежное увлечение… как его там? – Вилли поковырял пальцем в ухе. – Этот самый… Крысатив! У нас же сейчас как – работать никто не хочет, а вот покрысативить – прямо хлебом не корми.


– Я бы тоже крыс хлебом не кормил. Их и так развелось немерено, – заметил Билли, второй отличительной чертой которого был слабый слух.


– Кстати, вы заметили? Хлеб-то, в последнее время, стал гораздо лучше, – сказал Дилли, ковыряясь ногтем в зубах.


– Еще бы! – согласился Вилли. – Как только лавочку Картональда прикрыли, все, более или менее, наладилось.


– Ага. Теперь хлеб даже можно есть. Если как следует размочить в воде.


– А мне нравился его хлеб, – сказал вдруг Билли, отрываясь от кружки. – У меня дома как-то кирпич из стены выпал. Так я это место булкой хлеба заткнул – до сих пор держит!


– Нет, помяните мое слово, не место клоунам в кулинарии. Каждый должен заниматься своим делом. Пекарь – хлеб печь, клоун – людей смешить...


– Ну, у Картональда последняя шутка вышла та еще – всем городом смеялись. Сидя в туалете.


– Ничего! Буду проходить мимо паперти, обязательно подам ему. На хлеб!

За столом раздались довольные смешки.


– Но были же у нас и такие, кто действительно работал, - Дилли плеснул бренди себе в кружку. – Вспомнить, хотя бы, Генри Ворта – какие повозки он делал! У другой уже ось полетит, а вортовская все ездит и ездит. Если бы не эта его дурацкая идея самодвижущихся карет…


Билли и Вилли согласно закивали головами.


– Я тебе больше скажу, – начал Вилли. – Даже эти его самодвижущиеся кареты были неплохи. Качество сборки – на высшем уровне. Беда, только, что лошади, запряженные в них, быстро уставали. И не мудрено, он, ведь, делал эти кареты из цельного железа!


– А мне казалось, что «самодвижущиеся» – это значит без лошадей, – предположил Билли.


– И как бы они тогда ездили? К каждой свой чародей прилагался бы, как к магорельсу?


Шутку оценили, и над столом пронесся порыв смеха, который, впрочем, быстро надышался алкогольными парами, и слету разбился об стену. Атмосфера всеобщего уныния, висевшая над Ветроидом, проникала повсюду – в том числе в окна и двери трактира, быстро удушая любое веселье, если у того хватало духу проявить себя.


– Генри Ворт был хорош, да только, на одного такого, обычно, сотня неудачников, – печально пробурчал Вилли, выливая остатки бренди себе в кружку, и подавая знак хозяину заведения, что им нужна еще одна бутылка. – И все эти неудачники, как назло, лезут в правительство, – продолжил он зло. – Было бы у нас нормальное правительство, город не дошел бы до такого состояния!


– Брось, не может же правительство быть виноватым во всех грехах, – возразил ему Дилли.


– Да, в правительстве любят вино и брехать… – согласился Билли.


Его реплику пропустили мимо ушей.


– А кто еще виноват? Мы выбирали их для того, чтобы они сделали нашу жизнь лучше! В этом суть народократии. У нас не какая-нибудь там Морозия, с их общевизмом, у нас каждый имеет возможности! – Вилли даже стукнул кулаком по столешнице, от избытка чувств. Нищий Буц, прикорнувший в своем углу, испуганно вздрогнул и уставился на пьющую троицу.


– Имеет возможности – это ты правильно сказал. Ничего другого у нас с возможностями сделать не получается. – улыбнулся Дилли, принимая от трактирщика новую бутылку бренди, и расплачиваясь деньгами из общака.


– Ничего-ничего, скоро новые выборы! – не слушал его Вилли. – Вот проголосуем за Юния Чезаря, и все изменится!


– Юний Чезарь? Это тот, который обещает вырыть новую шахту, и раздать ее содержимое людям?


– Он самый.


– Не верю я ему. Больно он добренького из себя строит.


– Верить, не верить – это твое дело. Главное, чтобы при нем лучше стало. А он обещал всех поменять – и городского казначея, и главу стражи…


– Еще бы, надо же своих людей куда-то ставить!


– Не ерничай! Я уверен, у него есть на примете несколько честнейших людей, которым он доверит такие важные посты.


Дилли с сомнением покачал головой.


– Может, оно, конечно, и так. Но вообще, мне кажется, беда Ветроида не в правительстве, а в этой дурацкой золотой шахте. Мне отец рассказывал, как было, когда она еще работала. Люди со всей Обмерики приезжали, чтобы здесь жить. Даже из Дошингтона! Дома на главной площади были мрамором облицованы! Сюда сам президент приезжал, с визитом.


– А потом золото кончилось, и все развалилось, – подытожил Вилли.


– Тише ты! – толкнул его в бок Билли, и кивком головы указав в сторону угла, где сидел Буц. Тот не отрываясь смотрел на Вилли, и на губах у него играла прескверная ухмылка.


Над столом повисло угрюмое молчание. Основательно захмелевшая троица опрокинула стаканы и наполнила их новой порцией спиртного. Нищий безмолвно сверкал глазами из своего угла и поигрывал пустой бутылкой в руках. Трактирщик считал прибыль, и каждые пару минут принимался протирать стойку. Чудаковатый старик, осиливший, наконец, бездонную кружку эля, сгорбившись сидел на своем стуле и бессмысленным взором буравил стену. Именно он нарушил заполнившую помещение тишину.


– Вы зря печалитесь о золоте. Скоро его по всей стране будет немерено, – старик с трудом ворочал языком, но выражался так, будто и не пил вовсе. – У каждого будет це-е-е-лая куча золота… ииик!.. Ой…


Все, без исключения, уставились на старика. Нищий Буц, смерив его странным взглядом, вдруг поднялся из-за стола, и, пошатываясь, вышел из трактира.


– Это с чего вдруг у всех будет куча? – поинтересовался Билли, проводив нищего взглядом.


– И здоровье! Долголетие! В-вот.


– Как по волшебству, что ли? – спросил Дилли, ероша себе волосы.


Старик выпрямился, как струна и повернулся к троице, сидящей за столом, в центре комнаты. Его указательный палец взметнулся вверх и застыл, вернее, попытался застыть в утверждающем жесте, сотрясаемый жестоким тремором рук.


– Именно! Волшебство и… – старик снизил голос до полушепота. – И наука!


– Так не бывает! – махнул рукой Вилли. – Ты просто напился, чудак, а теперь несешь какую-то околесицу. Золото для всех, и это твое длиннолетие – сказки, утопия… – язык его заплетался, и он прильнул к стакану с выпивкой.


Старик возмущенно схватился за полу своей шляпы, и, каким-то чудом, поднялся со стула. Отчаянно балансируя на месте, так, будто трактир вдруг угодил в десятибалльный шторм, старик умудрился сделать шаг вперед. Его вытянутый указательный палец, неопределенно блуждающий в пространстве, ткнулся в сторону Вилли.


– Было сделано открытие! Я й-еду в Дошн… Дошингтон! Там будет Совет чародеев, а потом… – старик сделал театральную паузу. – Наш мир изменится навсегда!


– Вот чудак! – засмеялся Дилли. Билли смотрел на старика пустыми глазами, а Вилли демонстративно отвернулся.


– Вы еще попомните м-мои слова! – чудаковатый старик хлопком положил на стойку несколько золотых монет, многократно превышающих своей стоимостью весь выпитый им эль, и отчаянно шатаясь добрел до входной двери. На него уже никто не смотрел – все вернулись к своим занятиям.


– Глупцы и дуралеи! – бормотал он себе под нос, ковыляя по темной улице, прочь от трактира. – Они еще уз-знают…


Пустая бутылка, разбившаяся о его голову, заставила старика замолчать и рухнуть на землю.


***


– Аса!.. Аса! Куда же ты подевался?


Юки Минами прислонила рюкзак к стене и принялась внимательно озираться. Мимо нее протекала настоящая река из людей – все торопились занять свои места в прибывшем магорельсе. Разглядеть кого-то конкретного в этом потоке лиц, плащей, мантий и сумок было практически невозможно. Асы нигде не было видно. Тогда Юки подобрала рюкзак, и нырнула в толпу.


Международный магзал «Перекресток Чародея» ежедневно обслуживал порядка восьми тысяч человек. Проходящие здесь магорельсы отправлялись практически во все известные страны мира: Обмерику, Фьордвегию, Жирманию, Миндалию, Загранцию и Заспанию. Был даже эксклюзивный рейс в Странглию, преодолевающий морской пролив, отделяющий эту страну от континента, под землей. Каждый день здесь без проблем можно было встретить представителей всех народов мира. Желтые няшпонцы и кидайцы, темнокожие слонгийцы, бронозовые погниптяне и бренки, бледные фьордвежцы и гирляндцы. Однако, несмотря на все это разнообразие, Юки Минами даже здесь умудрялась выделяться из общей массы.


От отца-няшпонца ей досталась лишь фамилия и белоснежного цвета волосы, которые она всегда стригла под каре. Все остальное пришло к Юки от матери – невысокий рост, карамельного цвета кожа, крупные аквамариновые с вкраплениями золота глаза, и небольшой, немного вздернутый аккуратный носик. Выглядела она крайне привлекательно. Беда была лишь в том, что плоскостью своего тела Юки вполне могла поспорить с гладильной доской, что очень сильно портило впечатление. Впрочем, были в этом аспекте и положительные моменты. Девушка без труда лавировала в непрерывно перемещающейся толпе, с легкостью проходя сквозь человеческие заторы и столпотворения, проскальзывая в самые узкие щели, избегая неприятных толчков и взаимных столкновений. Миновав бурную человеческую реку и оказавшись на другом ее берегу, Юки направилась в сторону магзального вестибюля.


Аса нашелся рядом с чайной. Он стоял на задних лапах, опершись передними на витрину, и разглядывал приклеенный к стеклу плакат, изображающий кружку горячего черного чая. Аса обожал этот традиционный напиток, и прямо-таки жизни себе без него не представлял. Что было очень странно, ведь в сущности Аса был енотом. А еноты, как известно, к чаю равнодушны. Конечно, только в том случае, если они в полной мере осознают, что они еноты. В этом-то и крылась главная особенность Асы – он себя енотом не считал. Было ли этому причиной неудачное детское падение с камня, или длительное нахождение в пределах сильной магической аномалии – Юки не знала. Однако, во время первой их встречи, Аса, при помощи нескольких энциклопедий и активных манипуляций передними лапами, сумел втолковать ей, что считает себя наследником Странглийской короны. Как следствие – странглийским дворянином. А все странглийские дворяне и пары часов не могут продержаться без черного чая. С тех пор прошло уже три года, енот и Юки за это время стали настоящими напарниками. И каждое утро Аса выпивал целое блюдце первосортного ароматного чая. Каждое утро, за исключением сегодняшнего дня.


– Аса! Мы опаздываем! Наш магорельс уже прибыл! – Юки попыталась взять енота на руки, но тот вырвался и яростно заскреб лапами по витрине с плакатом.


– У нас нет на это времени! – Юки топнула ногой. Аса не обращал внимания. Тогда девушка прибегла к хитрости.


– Я и не знала, что наследный принц может вести себя настолько вульгарно…


Енот замер и уставился на нее черными глазами-бусинками. Человек неподготовленный мог с легкостью сломаться под этим взглядом, наполненным далеко не животным разумом и надменностью. Но с Юки подобный трюк вряд ли мог сработать, слишком давно они с Асой были знакомы.


– Мы, кажется, с тобой уже договорились, что сегодня вечером ты получишь две пиалы с чаем, взамен одной утренней. Или твое клятвенное пыхтение ничего не стоит?


Енот моргнул, после чего отклеился от витрины и дал взять себя на руки. Юки слышала его рассерженное сопение, однако новых попыток к бегству не последовало. Поудобней расположив рюкзак у себя на спине, девушка рысью бросилась в сторону магзального перрона.


Они оказались последними пассажирами, которые еще не заняли свои места. Проводник смерил их суровым взглядом, но, увидев милую улыбку Юки, сменил гнев на милость. Благо, он не заметил жеста, который продемонстрировал ему в спину рассерженный енот. Двери магорельса закрылись, и состав двинулся в путь.


Даже по сей день, спустя столетие после своего изобретения, магорельс считался настоящим чудом. Выточенные из особого, магоизоляционного гранита вагоны, снабженные снизу замысловатым полозом, преодолевали огромные расстояния с поистине невероятной скоростью. Там, где даже самым выносливым лошадям понадобился бы целый месяц, чтобы достигнуть цели, магорельс справлялся за несколько часов. Хотя, были у него и свои недостатки. Управлять этим чудом магоинженерии мог только чародей, причем, не абы какой, а прошедший достаточно долгое и сложное обучение. И сил на один рейс такой чародей тратил непомерно много. Поэтому, все магорельсы дальнего следования, которым предстояло преодолеть не менее тысячи километров пути, имели правило ходить не чаще раза в трое-четверо суток. Поэтому, опаздывать на такие рейсы было не принято – лучше на пару часов раньше приехать на магзал, чем три дня ждать следующий магорельс.


Юки с удобством устроилась на своем сиденье рядом с окном, и очень быстро уснула. Аса всю дорогу смотрел на проносящиеся мимо весенние пейзажи и молча дулся на свою хозяйку. За четыре часа они пересекли почти всю территорию Морозии, проехали через краешек Кидая и, наконец, прибыли в Обмерику.


Здесь уже вечерело. Солнце наполовину закатилось за горизонт и заливало землю своими багровыми лучами. Ясное небо над головой успело обозначить на своем полотне присутствие самых ярких звезд. Дул теплый ветер и молодые стебли степных трав чуть слышно шелестели под его порывами.


Магорельс беззвучно подкатил к местному магзалу и остановился. Люди, успевшие за время поездки насидеться вдоволь, повалили из состава наружу, на ходу разминая затекшие суставы и обсуждая свои планы на вечер. На них тут же, как стервятники на свежее мясо, налетели непонятные, неряшливо одетые люди, всех мастей и национальностей, и принялись наперебой голосить:


– Повозка до города! Недорого! Возьму трех человек!


– Удобная калета для дологих гостей насей плекласной стланы! Всего два золотых толлала!


– Извозчик первого класса, довезу быстро и с комфортом до любого близлежащего населенного пункта!


– Закгытый дилижанс, силь ву пле, для знатных господ, всего за пять золотых толлагов!


– Ну что, едем? Сиденья с подушками!


– Увезу хоть в Дошингтон! Любой каприз за ваши деньги!


Юки, прижимая Асу к груди, ловко проскользнула мимо всей этой какофонии и с наслаждением вдохнула в себя прохладный вечерний воздух. Вокруг магзала раскинулось дикое поле, поросшее молодой травой. Чуть поодаль поле переходило в холмы, а западнее, закрывая собой весь горизонт, виднелись высокие горы, накрытые шапками не успевшего еще сойти зимнего снега. В сторону этих гор и вела хорошо накатанная широкая дорога. Новенький деревянный указатель, вкопанный рядом с трактом, гласил:


«Ветроид – 10 км»


– Эй, барышня! Подбросить до города? Всего за один толлар!


Напротив указателя, в небольшой двухместной повозке, запряженной парой гнедых лошадей, устроился пожилой бородатый мужчина, в коричневом пиджачке и поношенной кепке бескозырке. Во рту у него торчала длинная изогнутая трубка, из которой он то и дело лениво выпускал небольшие облачка табачного дыма.


– Откуда такая щедрость? На магзале требовали минимум два золотых!

Старик на повозке криво усмехнулся.


– Эти… рады ободрать, лишь бы нажиться на глупых приезжих. А я человек маленький. Мне много не надо. Потому и вожу за толлар. Да и то, не каждого. Кого попало я не повезу. Вы вот, сразу видно, не кто попало. Да и зверушка у вас забавная.


При слове «зверушка» Аса ощерился. Юки успокаивающе погладила енота по загривку и улыбнулась.


– Что ж, в таком случае, можно и проехаться.


– Тогда забирайтесь.


Девушка легко вскочила на подножку и устроилась на сиденье, посадив Асу между собой и рюкзаком. Старик тронул поводья и лошади пошли неспешной рысью.


– Последнее время, – со странной осторожностью в голосе заговорил возница, попыхивая трубкой, – Зачастили люди в Ветроид. Раньше наоборот – все только оттуда и ехали. А сейчас, вдруг, толпами повалили обратно.


– Что же такого случилось, из-за чего все так обернулось? – поинтересовалась Юки.

Старик глубоко вздохнул и ответил уклончиво:


– Нового главу Совета избрали. Да и еще, много чего произошло. Я и сам всего не знаю. Думал, может вы мне скажете, что там такого хорошего.


Девушка развела руками.


– Тут я вам ничем помочь не могу. Сама еду туда впервые.


– Заграничная гостья, значится.


– Ага.


– И почему же именно в Ветроид?


Юки вспомнила про письмо, лежащее в рюкзаке, и ответила, как смогла:


– Меня… пригласили на работу.


– Вон оно как. Ну, вы осторожнее там.


– Постараюсь.


Чем ближе они приближались к горам, тем темнее становилось вокруг, и тем ярче разгоралось непонятное зарево на горизонте. Создавалось впечатление, будто кто-то развел там множество огромных костров, самозабвенно празднуя наступление весны. Но в воздухе не было даже намека на запах дыма, который всегда сопутствует всем подобным мероприятиям. Дорога виляла между холмов, под колесами хрустел гравий. Аса делал вид, что спит, на самом деле теребя лапкой боковой замок рюкзака, в надежде найти за ним хотя бы маленький мешочек с чаем. А окружающую тишину все сильней и сильней начинал тревожить доносящийся со стороны гор приглушенный гул.


– Что это за звук? – спросила Юки.


– Какой звук? – возница был занят забиванием очередной порции табака в свою трубку.


– Похоже на гул, будто где-то носится стадо диких слонамонтов.


– А, это. Скоро сами узнаете.


Внезапно старик натянул поводья, и повозка остановилась.


– Все. Приехали. Дальше не могу.


Юки схватилась за лямку рюкзака.


– Почему?


– Я бы и рад довести вас до самого города, да только лошади не поедут. Их туда морковкой не заманишь.


– А… вон оно как.


– И знаете, что, не надо мне от вас никакого толлара. Я просто рад был вашему обществу. Тут пешком не больше километра, уж думаю, осилите.


– Спасибо.


– Всего вам доброго.


Юки отцепила Асу от рюкзака и спрыгнула на дорогу. Идти по хорошо укатанному тракту оказалось легко и приятно. Она даже отпустила енота на землю, и тот, недовольно фыркнув, лениво поплелся следом. Возница некоторое время смотрел на удаляющуюся девушку, после чего развернул повозку, и пустился в обратный путь.


Вечер быстро превращался в ночь. Песчаное полотно дороги светлой лентой извивалось в навалившейся темноте. Воздух наполняли приятные запахи трав и весенних цветов. Легкий ветерок холодил кожу девушки, принося облегчение после долгого путешествия в душном магорельсе. Юки никуда не спешила. Она просто наслаждалась прекрасной погодой, размеренно шагая в направлении полыхающего на горизонте зарева.


Однако, не успела девушка пройти и сотни шагов, как наткнулась на странного толстого мужчину, сидящего на краю дороги. Занят он был тем, что почти в полной темноте, надеясь только на свет звезд и свои старомодные очки, пытался что-то записать в сшитую толстой нитью тетрадь. Задача явно была ему не по силам, поэтому каждые несколько секунд он принимался рассерженно ворчать себе под нос и активно черкать пером по пергаменту. В перерывах между попытками, мужчина воздевал очи к небу, произносил в пустоту какое-нибудь слово, будто пробуя его на вкус, после чего разочарованно мотал головой и снова начинал черкать.


Юки решила, что беспокоить человека, так сильно увлеченного своим делом, не стоит, и попыталась как можно тише пройти мимо. Все испортил Аса. Уверенной походкой, которой позавидовали бы иные короли, он направился прямиком к толстому мужчине и подлез ему под локоть, пытаясь заглянуть в тетрадь. Вообще, когда вы полностью погружены в свои мысли, и перестаете воспринимать происходящие вокруг события, даже простое прикосновение может вызвать у вас чувство легкого испуга. Что уж говорить о ситуации, когда прямо у вас перед лицом вдруг возникает наглая морда енота, и пытается укусить вас за нос. Толстый мужчина поступил вполне предсказуемо – испуганно вскрикнув, он уронил свои записи в траву, и, активно перебирая руками, попытался спиной вперед отползти от явившегося ему в облике енота воплощения зла. Аса безразлично отнесся ко всему этому переполоху, схватил лапками упавшую тетрадь, завалился на спину, и принялся делать вид, что внимательно читает важный документ.


– Аса! – Юки бросилась к еноту и схватила на руки. Мужчина, тем временем, пришел в себя, встал на ноги и тщательно отряхнул свою одежду. Был он маленького роста, всего чуть-чуть выше девушки, одетый в серый костюм-тройку и с тщательно подстриженной бородой, закрывающей весь низ его лица. На вид ему трудно было дать больше тридцати лет. Юки отняла у отчаянно сопротивляющегося Асы тетрадь и протянула ее мужчине:


– Извините его… он не нарочно. Просто слишком любопытный.


Человек в костюме благодушно махнул рукой, забрал свою тетрадь, и заговорил, с едва различимым жирманским акцентом:


– Бросьте. Он не доставил мне никаких неприятностей. Лишь появился очень неожиданно! – окинув Юки опытным взглядом, мужчина продолжил:


– Тоже приехали в Ветроид за новыми идеями?


– Идеями?.. О, нет, я здесь, скорее, по делам.


– Но в любом случае, вам надо в город? Составите мне компанию? Меня зовут Жбанс.


Юки не удержалась и хихикнула.


– Извините. Меня зовут Юки.


Жбанс вновь снисходительно махнул рукой.


– Не извиняйтесь! Мой отец обладал немного нестандартным чувством юмора. Даром, что звали его Грустианом!


– Приятно с вами познакомится, Жбанс, - Юки широко улыбнулась.


– Взаимно!


Вместе они вышли на дорогу и неспешно направились в сторону города.


– Знаете, я терпеть не могу этот официальный тон. Вы не против, если мы перейдем на «ты»?


– Я буду только за.


– Вот и отлично. Итак, со мной все ясно – я приехал сюда в поисках вдохновения. А что привело сюда такую красивую девушку, как ты, Юки?


– Хм, – Юки задумалась. – На самом деле я сама еще толком этого не поняла. Можно сказать, что меня сюда пригласили. Правда, я еще не знаю, зачем.


– Не сочти за грубость, но… ты просто так согласилась приехать сюда, при этом не зная, что тебя здесь ожидает?


– Не совсем. Мне намекнули, что здесь найдется применение моим профессиональным навыкам.


– А кто же ты по профессии?


Юки улыбнулась.


– Вряд ли ты когда-нибудь слышал о таком. Я – страннолог.


– И правда, никогда не слышал. Чем же занимаются страннологи?


– Мы – чародеи. Но нас интересуют в первую очередь самые необычные чары на свете. Аномалии. Магические странности. Отсюда и название.


Жбанс восхищенно уставился на девушку.


– Так значит ты – чародейка?


– Да.


– Восхитительно. Великолепно!


Юки поудобнее перехватила недовольно сучащего лапками Асу, и удивленно вскинула брови.


– Что же в этом такого восхитительного?


Жбанс вытащил из кармана ту самую тетрадь, и помахал ею в воздухе.


– Видишь ли, я писатель. Писатель-путешественник. Я езжу по всему миру в поисках интересных, самобытных историй. Сейчас я пишу книгу, которая претендует стать лучшей из моих работ! По крайней мере, я на это надеюсь… И ничто так не добавило бы в нее интереса, как комментарии опытного чародея!


– В таком случае тебе бы пригодился кто-нибудь постарше. Вряд ли мои замечанию могут быть кому-то интересны.


– Нет-нет-нет! Все решено! Я даже не буду отвлекать тебя от твоей работы – только наблюдать и записывать! Какой может выйти материал! Тайны чародейского искусства, профессиональный взгляд на… на… на…помни, чем ты занимаешься?


– Магическими аномалиями.


– Вот! На магические аномалии! Сидеть на краю дороги, и встретить настоящего чародея – вот, что я называю пяткой судьбы!


– Перстом…


– Не важно. У меня уже роятся идеи в голове! Главное, чтобы ты согласилась на мое присутствие за своей спиной… ведь ты согласишься?


– Мне это вряд ли помешает. Тем более, будет кому приглядеть за Асой.


Енот уставился на Жбанса и показал зубы. Писателя это нисколько не смутило.


– Вот и замечательно!


– Правда, моя работа довольно скучна и рутинна. Вряд ли в ней будет что-то интересное для твоих читателей.


– Брось! Моя мама обожает такие исто… эээ… то есть, мои читатели наверняка будут в восторге!


Юки лишь пожала плечами. Внезапное знакомство было ей только в радость. Обычно, когда она приезжала куда-то, где были намеки на аномалию, все заканчивалось банальным описанием самой обыкновенной магической ошибки какого-нибудь чародея-недоучки. Настоящих странностей в мире было довольно мало. В компании Жбанса ей хотя бы будет не так скучно.


Чем ближе они подходили к горам, тем сильнее петляла между холмами дорога. За каждым поворотом Юки ожидала увидеть окраины города, но те все никак не хотели показываться. Писатель шел рядом с ней, что-то напевая себе под нос, и изредка стараясь погладить Асу, который пресекал все его попытки выверенными упреждающими укусами. Даже к постоянному гулу, доносящемуся спереди, чародейка привыкла настолько, что перестала его замечать. Только зарево, мерцающее уже совсем рядом, продолжало ее смущать.


И не даром. Город, как это часто бывает, возник перед ними неожиданно. За очередным поворотом дорога пошла под уклон, спускаясь в небольшую, окруженную со всех сторон холмами, низину. Прямо за низиной начинались предгорья, представляющие собой беспорядочное нагромождение камней, валунов и скал. А перед ними, как на ладони, расположился небольшой город, подобных которому Юки еще никогда не видела.


Город сиял.

Дубликаты не найдены

+1

шикарно! ждем продолжения!

+1
А когда продолжение?
раскрыть ветку 1
0

На следующей неделе выложу вторую часть.

0

В качестве эксперимента добавляю данный рассказ в Сообщество фантастов, ибо, как мне кажется, тематика моих работ больше соответствует именно этому сообществу. Для удобочитаемости между абзацами и репликами диалогов добавлены пробелы. Всем прочитавшим - спасибо за потраченное Вами время.

раскрыть ветку 1
+1

Отличное начало, хотелось бы увидеть продолжение истории)
По поводу соответствия тематики - я тоже спокойно пишу в это сообщество фэнтези-рассказы и не парюсь)

Похожие посты
25

Феникс и Змей - Полуденная Сталь

Глава 9

Падение в бездну


Сегодня в малоизвестной таверне «У Игорька» людей не было вовсе – все здание на целые сутки выкупила дамочка пришедшая с пятью спутниками, двое из которых были явно детьми. Игорь имел принципе невмешательства – во-первых, это были не его дети, во-вторых, золото остается золотом несмотря от того кто его дает, а в-третьих, если не у него, так у кого-либо другого помещение обязательно найдут, а он просто упустит прибыль. Так что он без лишних слов принял кошелек у дамочки и покинул помещение, попросив разве что не наследить.

Среднестатистическая забегаловка имела штук пять пыльных ламп в качестве освещения, пару дюжин столов накрытых грязными скатертями и несколько десятков стульев обивка которых носила жирные пятна.

- Мебель будет мешать. – сказала Анна зайдя внутрь таверны и оглядевшись по сторонам.

Каспер слегка стукнул посохом о дощатый пол. Во всем зале грубо сколоченные столы и стулья словно волной отнесло к стенам, освобождая в центре достаточно места.

- Свет. – попросила Анна.

Каспер слегка приоткрыл окно. Свет звезд и луны, струящийся снаружи, начал падать внутрь помещения. Повинуясь воле мага, свет падающий на всю улицу искривился и устремился в единственную ее точку – оконный проем. Словно бы направляемый незримой рукой, он рассеивался внутри комнаты и наполнял ее мягким, серебристым сиянием.

- Вчера перед тем как лечь спать, я просмотрела несколько книг. Алексей действительно может иметь связь с Монахом на основании того, что Монах хотел его убить и даже сильно ранил.

Алексей с интересом смотрел на вампиршу, ему было любопытно куда она ведет.

- Эта связь может быть активирована если он еще раз проживет тот момент. Тогда Алексей должен почувствовать местонахождение тела.

- Момент смерти Монаха? – уточнил Алексей.

- Скорее его попытки убить вас. Особенно включая ранения.

- То есть кто-то из вас будет меня резать, а я буду думать где тело? Вы реально думаете, что я позволю себя пытать в надежде на некую связь?

Змей сжал зубы и оскалился. За его спиной пришли в движение Дилан и Таня. Анна сделала шаг назад, в то время как Антон обнажил оружие.

Каспер приподнял посох и легонько стукнул им о пол. Все окружающие пошатнулись и упали на колени, за исключением Антона – Охотник был защищен от большинства сверхъестественных эффектов. Змей же не понимал, что происходит – руки и ноги наливались свинцом, в глазах темнело. Каждое движение давалось с трудом.

- Я предлагаю не ссориться. – миролюбиво предложил Каспер. – никто не собирается никого пытать и убивать.

Заметив что Дилан поднимается с земли, Каспер усилил гравитацию, доведя ее до восьмикратного значения. Псионика прибило к полу.

- Так вот, о чем это я? Я заинтересован в максимально спокойном и бескровном решении конфликта. Анна, у тебя есть план?

Каспер вернул гравитацию в ее первоначальное состояние.

- Можно вернуть его в нужное состояние не просто порезами, а конкретными порезами в тех же самых местах и в той же самой очередности что и Монах делал это. – предложила Тремер после недолгой паузы.

Вампирша уже встала с земли и отряхивала одежду – мертвое тело значительно легче переносило перегрузки. Людям было сложнее: Таня потеряла сознание, а Дилан и Алексей выглядели помятыми.

- А как узнать какие именно травмы и как именно были нанесены? – уточнил Каспер. – Прошло три года. Алексей, вы помните детали?

- Не в таких подробностях.

Змей глянул на Дилана.

- Ты ведь можешь помочь?

- Могу. – подтвердил псионик. – Правда если ты этого реально не помнишь, то мне придется залезать глубоко в мозг. Я, разумеется, буду нежен, но гарантий от несчастных случаев никто не даст. В конце концов, даже у Кастиара каждый второй уходил с безумием.

- Кто это такой?

Антон оживился.

- Псионик времен Второго Царства. – пояснил Каспер. – Был прорицателем, и хотя его видения относились в основном к прошлому, его труды для магов-мистиков прямо кладезь бесценной информации.

- А причем тут безумие?

- У него была очаровательная привычка проецировать свои видения в чужие разумы. Иногда он полностью затирал собственную память объектов и те сходили с ума. Но сейчас он мертв, можете расслабиться, Антон.

Охотник фыркнул. В это время Змей, напряженно о чем-то размышлявший, обратился к Дилану.

- Если сделаешь это аккуратно, будем считать, что мы в расчете. Ты будешь свободен и сможешь пойти куда угодно и делать что хочешь.

- По рукам.

---

Разум человека в обычных условиях не имеет формы и размеров. Он абстрактен, но ровно до тех пор, пока его не коснется чужой разум, обладающий восприятием. Человеческое сознание не в силах представить себе абстракцию, а потому все понятия, мысли, концепции, идеи и так далее, в рамках восприятия пришельца принимают наиболее подходящую форму. Как правило, разум человека представлялся Дилану как дом, однако в те времена когда он учился в Академии, псионик тесно общался с Акашийским Братством – Традицией магов Разума. Среди братьев были те кто видел разумы людей как зверей, картины, странные механизмы и даже сады камней. В одном сходились все – внешний вид разума довольно точно отображает личность.

- Как же паршиво быть тобой.

Дилан находился в длинном полуосвещенном коридоре без единого окна. Серо-зеленые тона, холодные и мрачные, они были тут везде. Серо-зеленые стены – Дилан провел по стене рукой. На ощупь стена была шершавой и твердой, напоминая немного акулью кожу. На каменном полу не было коврика или дорожки, он весь состоял из цельного куска песчаника. Высокий потолок не имел ни единого источника света. Весь свет присутствующий в коридоре исходил буквально от пары-тройки картин висящих на дверях. Подойдя к одной из дверей, Дилан прочитал надпись.

- Биология.

Приоткрыв дверь, он заглянул внутрь.

На тенистом лугу, напротив большущего муравейника сидел русоволосый мальчик лет десяти на вид. Он терпеливо смотрел на то как муравьи возятся с гусеницей которую он кинул им. Муравьи уже окружили гусеницу и тащили ее вглубь своего гнезда. Мальчик жалел лишь о том, что не может увидеть что происходит внутри муравейника и как живет эта семья.

Дилан моргнул.

В ярко освещенной лаборатории, на столе лежал мужчина, а напротив него стоял мальчик. С прежним внимательным любопытством он изучал человека и то что происходит внутри него. Мужчина беззвучно стонал, а мальчик продолжал завороженно смотреть на то как сердце гоняет кровь. На этот раз он мог фиксировать огромное количество данных – он видел и гормоны которые выплескиваются в кровь и то с какой скоростью новые вещества распространяются по телу, а организм пытается залечить свои раны. Невероятное зрелище, как будто сложнейший балет в котором тысячи танцоров впервые танцуют партию к которой готовились всю жизнь – никто не сбивается и не ошибается. Это было даже лучше, чем муравейник.

- Больной ты ублюдок.

Дилан решил не заглядывать в двери на которых значилось «Физика», «Химия» и термины относящиеся к магии. Ему нужна была память, а конкретно – страхи.

В абсолютном порядке чужого разума ему не пришлось долго искать. Страхи нашлись за очередной дверью, на которой висела картина изображающая крестьянина работающего в поле.

В полностью замкнутом каменном мешке не было ни входа ни выхода. Были лишь массивные скобы вбитые в стены. От каждой скобы к телу тощего мальчишки тянулась тяжелая металлическая цепь чье крайнее звено было вбито непосредственно в тело Алексея. Придавленный весом металла, сдавленный и скованный в сплошной кокон из цепей, он мог лишь наблюдать за тем как его жизнь проходит мимо, а он все это время может лишь едва шевелить руками и ногами.

- Так… мне нужны не глубинные страхи, а относительно недавние.

Дилан обернулся. Выхода не было. Дверь через которую он пришел уже перестала существовать.

- Ну да… ты же боишься безысходности. – протянул Дилан, понимая в какую дрянь он сейчас вляпался.

Безысходность. И он в ней.

- Вот жеж… гадость.

Какие-то пятнадцать лет назад Дилан-Искатель сделал бы все красиво и изящно. Он бы слой за слоем распутал цепи окутывающие мальчика, перекроил бы часть личности, удаляя иррациональные страхи, и в стене появилась бы дверь. Однако то был Дилан выращенный в семье ОБрайен, древнейшем роде чародеев ведущем свою родословную со Второго Царства. Мозг Дилана-Искателя обладал редкостным талантом к псионике, а его разум был натренирован в бесконечных упражнениях с лучшими мастерами которых могла нанять Салем Индастрис – корпорация принадлежащая его семье.

Сегодня Дилан в теле Максима использовал тело стандартного скифарца для нагрузок на которые тот не был рассчитан. Лишь благодаря накопленному опыту Дилан еще не спровоцировал кровоизлияние в мозг или церебральный паралич, но он все время лавировал на грани. Ему было бы значительно легче если бы не приходилось тратить колоссальное количество энергии на поддержание разума Максима, однако отправлять разум ребенка в забвение было… он не хотел об этом думать.

- Кретин… и ведь не выйти отсюда.

Ситуация была, мягко говоря, фиговой. С одной стороны, сейчас оба тела, и его и Алексея, находились в коме. Пока он внутри, его тело не имеет разума и по сути является овощем. Алексей также овощ, но он может прийти в себя. Когда он проснется, ментальная связь с мозгом Дилана оборвется и разум Дилана навсегда останется внутри Алексея.

Выходов было не так много. На перекройку чужой личности у Дилана банально не хватит пси-энергии, глубинные страхи занимают слишком много времени и сил, а Алексей проснется в течение пары часов. Второй вариант – проломить стенку этого каменного мешка и выйти наружу. На это у Дилана сил, хоть в обрез, но все же хватит. Было одно но…

- Сцуко… - Дилан почесал нос и поморщился.

При таком варварском подходе глубинные страхи лишатся своих обычных ограничителей и хлынут наружу, во все остальные аспекты личности Алексея.

- Кастиар… тебе бы это понравилось. Безумие!

Дилан ударил по стене. Каменный мешок пошел трещинами. Четыре трещины образовали квадрат и громадный кусок стены вывалился наружу.

---

Тело Алексея по прозвищу Змей выгнулось дугой. Веки затрепетали, открывая глаза закатившиеся назад.

- Что происходит? – спросил Антон.

- Плохая вещь. Дилан его сломал.

Таня тоскливо смотрела на мужчину. Протянув руку, она погладила его по лбу, на котором выступила холодная испарина. Она уже видела такое. Дилан обычно после этого ходил мрачный, а люди вели себя… странно. Только на этот раз некому подать стакан из красного стекла с сладковатой, маслянистой жидкостью и они не заснут.

- Я позабочусь о тебе. – пообещала девочка.

Показать полностью
172

Путаница

Путаница Авторский рассказ, Фэнтези, Рассказ, Длиннопост, Текст

- Отец Алексий?

Старый монах заморгал, из света на него надвигался крылатый силуэт.

- Ангел...Ангел Божий!

Из света стала вырисовываться лошадиная голова, грива, крылатый торс, на котором сидела светловолосая дева в лёгких доспехах. Раздалось ржание.

- А...Ангел?

- Я Валькирия Христ! А ты, видимо, тот славный воин, которого я провожу в Вальгаллу?

Валькирия с сомнением уставилась на худое тело отца Алексия. Посмотрела по сторонам.

- Хм. А где же трупы врагов? Где же горящие дома и плачущие вдовы? Где же следы славной битвы?

Отец Алексий тоже посмотрел по сторонам. Старая церковная келья с лампадкой в углу, деревянный стол и книжный шкаф.

- Я...Я всю жизнь вёл битву...

Глаза валькирии загорелись.

- ...со злом...

Она подалась вперед, отец Алексий невольно сглотнул, так как ему открылся прекрасный вид на кольчужное декольте.

- ...за души людские.

Глаза валькирии погасли.

- А. Хорошо. Ну...Что же...Садись, славный воин, Вальгалла ждёт нас.

Отец Алексий явно услышал издевку.

- Я вообще-то ждал другого посетителя...С крыльями и огненным мечом..

- Меч - присутствует, правда не огненный.

Валькирия похлопала себя по ножнам.

- А крылья есть у моего скакуна. Да, "Скачущий по курганам вихрь"? Кто у нас хороший крылатый конь?

С этим словами она потрепала его за гриву и конь довольно заржал.

- В любом случае, тут только я. Ну, ты летишь?

Отец Алексий помолчал, а потом с грустью кивнул.



Олаф Рыжий был доволен, погубить столько врагов в одной битве! Конунг будет рад...Был бы рад. Олаф сплюнул. Какая-то гадина воткнула нож ему в спину. Но ничего, в Вальгалле он попирует, а это скотина, убившая его, явно туда не попадёт, Один таких не любит.

Да где же Валькирия, он уже битый час стоит у своего тела! Пора бы уже...

Хоть бы за ним пришла пышногрудая Лиод! Уж такому красавцу и свирепому воину как он, она явно позволит некоторые вольности. По плечу постучали. Олаф радостно обернулся:

- Ну здравствуй, предвестница пос...

На него уныло смотрел бес.

- Горного великана тебе в глотку, ты кто такой? Где Лиод?

Бес кашлянул. Это будет трудно.

- Олаф рыжий, только за сегодняшний день ты убил 10 человек...

- Славная битва была!

- ...в чем нисколько не раскаиваешься. Убийство является смертным грехом и наказывается огненным Адом.

Бес просяще посмотрел на рыжего великана.

- Ты готов?

Последующие полчаса он потратил на попытки убежать от разгневанного викинга.

- Остановись, жалкое отродье Локи, я выверну тебя наизнанку и отправлю в таком виде твоему хозяину!

- Я не знаю кто это, пожалуйста, прекрати, я расскажу обо всем Утренней Звезде!

- Остановись и сражайся как мужчина!

- У меня нет пола, я в любом случае не смогу этого сделать!



А где-то далеко в это время Локи и Мефистофель смеялись и никак не могли остановиться: это было прекрасной идеей поменять местами картотеки смертных.

Показать полностью
27

Завет

Снег хрустел под ногами. Местами из-под него уже показалась прошлогодняя растительность. Она тянулась вверх, к солнцу, которое пока не спешило дарить тепло. Ветер нёс запах костров и тревогу. Там, за крепостной стеной, куда ушёл отец с другими воинами, происходило что-то странное. Мальчик в последний раз посмотрел на мир через узкое окно крепости и побрёл назад.


Ещё недавно на улицах его родного города было людно, бегали дети, суетились торговцы, женщины развешивали бельё на верёвках, садовники поливали цветы. Сейчас же стало тихо, мрачно. Словно старый Квейрин охватила страшная болезнь, и горожане боятся выходить из домов.


Тоби слышал краем уха что-то о странных событиях там на первом рубеже, где сейчас отец. Мать всё чаще плакала, молилась, и просила сына не ходить больше к стене. Кажется, она не верила, что укрепления помогут.

Вот и сегодня, когда парнишка открыл дверь, то увидел, как мама, сгорбившись, и сложив ладони перед собой, читает вечернюю молитву.


Она и раньше была набожной женщиной, но сейчас, когда в городе всё изменилось, не пропускала проповеди, а дома часами стояла перед иконой святой покровительницы Квейрина. Образ девушки, окруженный золотым сиянием, напоминал Тоби соседку — Агату. Она была старше на три года, и казалась мальчику божественно прекрасной. Иногда он украдкой подглядывал, как девушка расчёсывает волосы во дворе. Они доходили ей до поясницы, и она заплетала тугую косу, которой завидовали многие местные девицы.


Агата иногда пела по вечерам старинные песни, и Тоби слушал её чарующий голос. Но в последние несколько дней соседка не показывалась на улице. Как-то мальчик спросил её бабушку, куда делась красавица с длинной косой. Пожилая женщина расплакалась, и сказала, что Господь послал семье испытание. Агата заболела, и врачи не знают, как ей помочь.


***

Отец вернулся рано утром. Мать бросилась к нему на шею, целовала, что-то шептала, а тот лишь ласково гладил её пепельные с проседью волосы, говоря, что всё будет хорошо. Тоби терпеливо ждал, когда отец разденется, помоется после тяжёлого дня и поест. Наконец, когда тот уселся за письменный стол, сын набрался смелости и обратился к папе:

— Расскажешь, что случилось? Я ведь уже совсем взрослый… Если ты уйдёшь и маме нужна будет защита…

— Тоби… ты прав. Когда я ухожу из дома, ты — единственный мужчина и защитник. Но здесь вряд ли сможешь помочь. Да и никто не сможет. Потому, слушай меня внимательно. Однажды, если мы не справимся на рубеже, и враги придут к стенам города, бери мать и уходите как можно дальше. Вы не сможете сражаться, да и не должны. Понимаешь?


Папа схватил Тоби за руку, и тот ощутил, что отцу страшно. Его отцу — сильному, мужественному воину, прошедшему две войны…

— Па… кто они? Кто наш враг? Почему мы можем не справиться?

— Господь послал нам самое большое испытание после чумы. Испытание нашей веры, нашей способности стоять до конца, защищая всё, что дорого и свято. Они…

— Они мёртвые, Тоби, — мать незаметно вошла в комнату и обняла сына за плечи. — Мёртвые…


Слова отозвались звоном в голове. Перед глазами пронеслись лица всех, кого хоронили. Почему-то среди них он увидел ещё одного человека… То самое лицо, которым так часто тайком любовался. Тоби на миг замер, вглядываясь в полные слёз материнские глаза, и спросил:

— Но разве мёртвецы могут…

Мальчик не понимал, как это возможно. Он всегда верил в то, что после смерти тело человека разрушается, а его душа попадает в рай или в ад.

— Мы не знаем, почему это происходит, сынок. Учёные, священники, лучшие умы не нашли ответа. А я — простой солдат. Всё, что могу — защищать город, пока жив.


***

Возле ратуши собрались горожане. Они кричали, что нужно перестать хоронить людей в черте города. Что нужно сжигать тела. Священник отвечал, что не подобает предавать тела огню, ибо это обычай языческий, а всё, что они говорят — суеверие и грех.

— А кто умер? — тихо спросил Тоби у кого-то и горожан.

— Агата, дочь лавочника Бранда… Хорошая девочка была. Так жаль, — незнакомец смахнул слезу.


Внутри что-то остановилось. Словно часть мира разрушилась и никогда уже не станет прежней. Слёзы подступали к глазам.

Пока мальчик пытался взять себя в руки, мимо пронесли гроб. Она лежала, прикрытая белой тканью. Бледная, как всегда. Но теперь — бездыханная.


Тоби хотел подбежать, взять её за руку, кричать, чтобы она не уходила. Но понимал, что нельзя. Нужно просто молча принять неизбежное.

Лавочник, идущий во главе процессии, посмотрел на собравшихся:

— Я похороню её, как подобает… Пусть и за стеной, но по обряду. Отец Андрес, вы прочитаете молитву?

Священник молча кивнул и пошёл вслед за небольшой процессией.


***

С каждым днём отец становился всё мрачнее. Он редко делился вестями с кордона. Но по его лицу было понятно — мёртвые всё ближе. Горожане готовились к худшему. У ратуши собирались знатные жители, требующие начинать эвакуацию. Они не верили в победу живых. Почти никто не верил.


Потому, когда однажды зазвонил колокол, народ испугался, но совсем не удивился. Отряды воинов из тыла стягивались к крепостной стене. Зажигали факелы, носили бочки со смолой. Люди понимали, что могут не справиться.


Бургомистр отдал приказ уводить женщин и детей на север, в горные селения. Хотя знал, что вряд ли это спасёт… скорее — отсрочит неминуемое.


**Голос тишины**


Тоби понимал, что убежать из дома ближе к стене, нарушить обещание, данное отцу — непростительная ошибка. Что мать будет волноваться. Но что-то раз за разом влекло его сюда. Он спрятался под перевёрнутой повозкой, и наблюдал, как огромная толпа истлевших мертвецов, волной накатившая на каменный бастион, поднимается, создавая живую лестницу.


Тех, кто уже оказался на стене, рубили и жгли. Но они, словно не замечая сопротивления защитников крепости, шли напролом. Тоби с удивлением заметил, что мертвецы не нападают. Просто идут вперёд, словно подчиняясь зову, не слышимому простыми людьми.


— Они прорвались! — закричал мужчина в чёрной одежде. В одной руке он сжимал горящий факел, а другой держал короткий меч. Он ринулся вперёд.

Мальчик понял, что пока обороняющиеся отбивались от тех, кто лез на стену, часть покойников откопала старый подземный ход, который давно завалили. И сейчас страже пришлось разделиться.


В глазах мальчика смешалось всё — живые, мёртвые, отблески факельных огней, блеск мечей и алебард. Под тусклым светом луны люди пытались сделать невозможное — убить то, что давно мертво. И понимали — силы не равны.


Пусть ни один боец не пал от рук мертвой армии, но орда нежити продолжала движение вперёд. Кто знал, какую цель преследуют восставшие из могил?


Тоби увидел, как в толпе покойников рвущихся от стены к городским улицам, расталкивая стражу, медленно идёт мёртвая девушка. Мальчик на мгновение застыл. Остатки истлевшего платья, длинные волосы, изрядно поредевшие за время, проведенное в могиле… Но он всё ещё мог её узнать.


Тоби выбрался из-под воза, и рванул туда, где сейчас городские защитники пытались сдержать живых мертвецов. Один из стражников уже занёс алебарду над головой бывшей соседки, и парнишка прыгнул вперёд, сам не понимая, что делает. Его неловкого кульбита хватило для того, чтобы выиграть несколько секунд. Воин промахнулся, и тут же отвлёкся на других мёртвых.


Тоби схватил Агату за иссохшую руку, и потянул за собой подальше от стен и стражников. Она не могла бежать так же быстро, как живой и здоровый мальчик, и ему приходилось почти волочь за собой бывшую соседку.

Когда они оказались в одном из двориков старого города, он увидел открытую дверь в подвал.

— Спрячемся там!


Закрыв за собой дверь, мальчик наконец набрался смелости посмотреть на девушку. Совсем недавно она была красивой, юной, полной сил. Сейчас же от былой красоты не осталось ничего. Часть прекрасных волос выпала, на месте правого глаза чернела пустота. Зубы проглядывали через изъеденную плоть. Тоби не без труда подавил рвотный рефлекс. Он осознавал, что всё происходящее сейчас просто невозможно. Но не мог понять, почему она, умершая и похороненная, как подобает, сейчас стоит перед ним, явно осознавая происходящее…


— Агата, ты меня узнаёшь?

Мёртвая девушка еле заметно кивнула.

— Ты не можешь говорить, да? Я хочу понять, почему это произошло с тобой и другими. Подожди здесь, я найду бумагу, перо и чернила! Пожалуйста, не уходи никуда! Если стражники тебя увидят, то сожгут!

Тоби помчался узкими двориками в сторону дома. По пути он несколько раз падал, спотыкаясь о брошенные в спешке вещи, корзины. Перед самой оградой под ноги бросился индюк, жутко напугав мальчика.


Матери дома не было, а отцовские письменные принадлежности стояли на столе. Парнишка схватил пару гусиных перьев, пузырёк чернил и несколько чистых листов. Он ужасно боялся, что не успеет. Что Агата выйдет на улицу и погибнет. Снова… Только уже не от неведомой хвори, а от рук палачей, не понимающих, что проблема не в ней…


Когда он влетел в подвал, и увидел, что девушка сидит неподвижно на лавке, то облегчённо выдохнул.

— Вот, я принёс! — он протянул ей лист, открыл чернила и обмакнул в них свежее пёрышко. — Пиши. Расскажи всё, что знаешь!


Агата взяла иссохшими пальцами перо, и стала медленно выводить слова, буква за буквой перед изумлённым Тоби давно знакомые строки, которые так часто повторяла мама.

— Верую, — прошептал он.

Она остановилась, и посмотрела на Тоби единственным уцелевшим глазом.

«Во единую Святую, Соборную и Апостольскую Церковь» — писала Агата, — «Исповедую едино крещение во оставление грехов. Чаю воскресения мертвых, и жизни будущего века. Аминь».


**Жизнь нового века **


Люди ушли. Ушли далеко, считая, что город пал под натиском войска мёртвых. Тоби не знал, что с отцом и матерью. Боялся, что никогда их не увидит. Он жил в подвале со своей странной спутницей. Иногда выбирался наружу, чтобы добыть немного воды и еды. Предлагал Агате, но она молчаливо качала головой, объясняя, что не нуждается в пище и жажды не испытывает.


Однажды он зажёг свечу в полутьме подвала и едва не уронил её.

— Агата…

Девушка повернулась к нему, не понимая, чему так удивился мальчик.

— Твоё лицо!


***

Рассвет. Такой прекрасный сейчас. Солнце над старым Квейрином отражалось в её прекрасных глазах. Агата пока не могла говорить. Но она была жива. Её сердце вновь билось, грудь вздымалась от дыхания. Волосы Агаты развевались на ветру. Её лицо, что так пугало Тобиаса всё это время, пусть и оставалось немного бледным, больше не несло на себе печати смерти. Мальчик провёл рукой по густым тёмным волосам. Девушка повернулась к нему и улыбнулась.


— Ты это сделал! — голос прозвучал со стороны городских ворот.

Парочка обернулась, пытаясь понять, кому он мог принадлежать.

— Отец Андрес? — мальчик не ожидал увидеть здесь живого человека.

Старый священник опустился на колени.

— Завет исполнен, малыш. Исполнен Волею Божьей и любовью человечьей. Ибо так сказано было в Писании «В любви нет страха, но совершенная любовь изгоняет страх, потому что в страхе есть мучение. Боящийся несовершенен в любви». Ты не убоялся, и любовь твоя оказалась смерти сильнее.

Завет Фэнтези, Мистика, Авторский рассказ, Длинное, Рассказ, Фантастический рассказ, Длиннопост
Показать полностью 1
43

Феникс и Змей - Полуденная Сталь

Глава 5

Тот кого боятся люди (часть 1)


Треск пламени небольшого костра разбавлял шум ночного леса. Младший не очень любил спать в лесу, но иногда выбирать не приходилось. Лежа на бревне, которому он заранее придал удобную для сна форму, он сквозь сон наблюдал за тем как Артём возится с бумажками и кистью. С некоторых пор парень решил что для полноценного развития ему необходимо научится рисовать, причем непременно тушью. Создать тушь и кисточки для мага, владеющего Материей проблемой не являлось. Вообще, золото тоже можно было бы создать в буквальном смысле из камня, однако в первом же банке проверка покажет искусственное происхождение металла, затем Уравнители сличат резонанс оставшийся на металле с картотекой аур магов и слишком умного мага научат не пытаться обрушивать экономику государства. А вот для своего пользования – делай что хочешь.

- Похоже на оленя?

Артём показал очередной рисунок Младшему.

- По…

На листке бумаги был нарисован сам Артем с рогами. Внизу было приписано «Извени».

- Понимаешь, извинить то я тебя извиню, но мне все равно не нравится ссать в лесу если можно было бы сейчас сидеть в тепле.

- Не ссы. – предложил Артём.

- В жопу иди. – огрызнулся Младший. – И ублюдок твой пусть в жопу идет.

Под ублюдком подразумевался Жорж.

- Кстати, а что такое ублюдок?

Младший вздохнул. Ночь, вокруг животные, все бесит, а еще и спрашивают.

- Ублюдок это значит рожденный вне брака.

- Так Жорж то аристократ. – возразил Артём. – Я где то видел его дерево семейное. Да, у него в кабинете было.

- В Монтени вся аристократия – маг на маге и магом погоняет. Тебя ничего не смущает?

- А что?

- Магия это не гены. Если оба родителя маги, то шанс того что их ребенок родится и будет иметь Аватар такой же как у всех остальных. Маленький, прямо очень.

- Ну а как монтеньцы так делают тогда?

Младший приподнялся, и опираясь на локоть, посмотрел на Артёма.

- Ты серьезно не понимаешь?

Парень мотнул головой.

- Когда жена какого-нибудь графа беременеет, ее муж начинает сразу искать рожденного в мещанской семье ребенка обладающего пробужденным Аватаром, чем младше, тем лучше. И если у графини рождается не маг, а такое бывает практически всегда, то ее муж подменяет своего ребенка на ребенка – мага.

- Бред. Кто им детей просто так отдаст?

- Аристократы покупают их. За несколько десятков золотых крестьянка нарожает еще пару дюжин таких.

- А возраст?

- Монтеньская аристократия поголовно маги. Как ты думаешь, трудно найти мага который владеет сферами Времени, Жизни и Разума? С помощью этих трех сфер, они возвращают ребенка – мага в его младенческое состояние, а также внедряют в него специальный материал, чтобы он рос похожим на родителей. И вот у графини уже на руках новорожденный ребенок с пробужденным Аватаром – будущий благородный граф.

- А что с тем ребенком который у них родился?

Младший ухмыльнулся.

- А ты думаешь откуда берут материал чтобы ребенок рос похожим на родителей?

Артём погрузился в раздумья.

- Значит и Жорж?

- Скорее всего. – Младший улегся и закрыл глаза стараясь не думать о беспокоившем его мочевом пузыре.

- Погоди… а ты? Твой же папа маг!

- Ну да… - Младший опять поднялся. – Я тоже когда узнал о таком, подумал…

- И что?

- Мне папа сказал, что он такого не делал. И он поклялся на сфере Основ, значит врать не мог. Вообще, он говорил, что я был ему подарком судьбы. Он после свадьбы с мамой долго не мог завести ребенка. А потом он ушел в Умбру, на войну с демонами и ему предсказали, что если он вернется победителем, то его главным трофеем будет ребенок. Ну, как-то так и случилось. Он вернулся с войны, и вскоре родился я, и у меня был пробужденный Аватар.

Игнорировать мочевой пузырь и дальше было глупо. Перед сном все же надо было сходить до ветра. Младший, проживший первые одиннадцать лет своей жизни в комфортных условиях дома Мастера Небесного Хора, ненавидел ходить в темный пустой лес.


---


Следующий день выдался на редкость унылым. В небе не было видно ни одного облака, ветер отсутствовал как понятие и как назло, обычно мирное уссурское солнце решило что сегодня самый что ни на есть подходящий момент чтобы запекать мозги путников.

Маги спасались как могли. Артём тушью наляпал на своей одежде знак холода чтобы его окружала холодная аура. Младший периодически мочил свою одежду проводя по ней руками.

- Мы скоро на основную дорогу выйдем то? – поинтересовался Артём, утирая со лба пот.

- Если я правильно помню, то выйдем к ней через час, а там уже будут обозы. Афонтова гора имеет залежи меди, так что дорога там оживленная и все такое.

- Мне еще было интересно. Вроде в эпоху Второго Царства люди выгребли все земные недра? Откуда они сейчас берутся?

- Да, папа говорил что тогда человечество выросло до каких то огромных размеров. И да, они все выгребли из земли, почти все полезные ископаемые. Так сейчас на этом Уравнители и зарабатывают

- В смысле?

- Уравнители не подчиняются государствам в которых живут. Они надгосударственное образование которое подчиняется исключительно само себе. И финансируют они себя сами. Достаточно мощные маги либо техноманты владеющие секретом Материи и Основ способны создать залежи любых металлов, что Уравнители и делают. Создав золотую жилу, они позволяют людям ее разрабатывать и забирают себе приличный процент прибыли. Поэтому они и следят за тем чтобы больше никто магией не создавал золото и прочие вещи на продажу. Монополия на все полезные ископаемые это тебе не хухры мухры.

Артём хотел было что то ответить, но осекся. Он остановился одновременно с Младшим.

Вокруг была ночь. На небе вместо солнца светила полная луна.

- Что за бред? – пробормотал Младший.


Основы

Вокруг не было магии. Это не была иллюзия или морок, это была… ночь.

- Слушай. Ты видишь то же самое что и я?

- Да. Вокруг темно и светит луна.

Артём попробовал сделать несколько шагов назад. Ничего не поменялось.

- Мы же не могли вместе сойти с ума?

- Не могли.

- Так… тогда идем.

Лес был чужим, это уже не был тот уссурский лес по которому они шли пару минут назад. В мертвом свете луны деревья казались высохшими остовами самих себя. Ветер, теплый и мягкий как гниющий труп, приносил запахи разложения. В кустах кто-то жадно чавкал и грыз податливую плоть, однако стоило подойти к кусту, звуки исчезали.

- Ты слышишь?

Младший поднял руку в воздух, останавливая Артёма. В наступившей тишине, прерываемой лишь тихим шелестом листьев, явственно слышался размеренный, зловещий стук барабанов.

- Я не знаю куда мы попали, но мне тут не нравится. – прошептал Младший.

- Мне тоже. И самое глупое что можно сейчас сделать, это пойти на звук чтобы увидеть его источник. Но иначе мы никак не узнаем, что тут происходит.

Артём осторожно двинулся в сторону звука.

По мере того как они продвигались вперед, стук барабанов не становился громче, но вскоре к нему добавился еще один звук – шорох каких-то вещей, словно кто-то шаркал ногами.

- Это как будто погремушки.

Это маракасы. Когда мы с папой были на каких островах, там такую музыку играли.

- Везде то ты бывал. Все то ты знаешь. И даже маракасы эти знаешь.

Артём немного завидовал другу.

- Единственный сын Мастера Небесного Хора. – пожал плечами Младший. – Папа в меня вкладывался.

Вскоре они вышли к деревне. Определенно, звуки барабанов шли отсюда, но деревня словно вымерла. За закрытыми наглухо окнами не было видно ни единого лучика света, по улицам меж домов никто не ходил, не было слышно даже собак – обязательного атрибута каждого дома в каждой деревне. В мертвенном свете больной луны дома выглядели склепами.

- Музыка откуда идет?

Артём закрыл глаза и глубоко вдохнул. Звук — это вибрация воздуха, то есть очередная форма энергии.


Силы

Когда маг поднял веки, его глаза были настроены на восприятие звуковых волн. То что кажется бредом для техноманта, было логичным и здравым для мага мистика.

- Звуки… они идут от стен домов. Да, вибрации идут от стен.

Артём внимательно изучал представившуюся перед ним картину.

- Дома, равномерно, каждая стена дома и даже кровля – все это издает звук. Но не у всех домов… некоторые дома… молчаливы.

Младший некоторое время помолчал.

- Идем?

- Идем.

Они осторожно двинулись вперед. Попутно, Артём вновь перенастроил свое зрение на восприятие инфракрасного спектра.

- Двери большинства домов теплые. То есть внутри них топят. И… да, звуки издают только теплые дома.

Артём подошел к входной двери одного из холодных, «молчаливых» домов и толкнул её. Дверь жалобно, плаксиво заскрипела. Как он и ожидал, внутри было пусто.

- Спорим, внутри тех домов что издают звуки, есть живые люди?

Младший не ответил, он подошел к ближайшему дому и приложил ладонь к стене.


Жизнь

- Внутри есть люди. Я бы сказал, пять человек… и не только люди… там еще и животные. Я так понимаю, курицы или гуси, трудно сказать.

Артём постучался в дверь.

- Люди добрые, что тут творится то?

Ответом ему была тишина.

- Ну да, логично. Если уж люди забрали домой домашнюю птицу, значит творится что то плохое.

- Идем дальше.

Во всей деревне их встречали закрытые, запечатанные дома и полная тишина внутри. Лишь пустые дома были открыты настежь. Назвать заброшенными эти пустые темные избы было нельзя – внутри были вещи, даже личные вещи вроде сундуков с одеждой и приданым.

- Тут внутри можно переночевать. – предложил Артём около очередного дома. - Правда дров нет. Даже углей в печи не осталось, только зола.

Несмотря на кромешную тьму за порогом, Артём использовал сферу Сил чтобы видеть используя мельчайшие лучики света.

Младший подобрал несколько булыжников и сжал их в руках. Под его одеждой на груди засветилась переливчатая, фиолетовая, зеленая, красная и синяя Метка Мага.

Материя.

Несколько секунд спустя, он кинул в топку куски угля. Артём поочередно коснулся каждого куска пальцем. Через минуту неяркий свет углей немного рассеял беспросветный мрак.

- Ох тыж…

На полу теперь были видны лужи еще свежей крови. Артём стянул с пояса шест и поднял его повыше.


Силы, Основы

Шест засветился изнутри мягким голубым светом. Все в избе оказалось перевернутым и поломанным и кровь… она была везде.

- Тут словно свинью кололи. – пробормотал Артём.

Младший присел и дотронулся до крови рукой.


Материя, Жизнь.

Жидкость была теплая, словно текла по жилам человека не более чем пару секунд назад. Не было и малейших следов свертывания.

- Смотри.

Младший указывал на стены, на которых были прибиты какие-то картины, но лицевой стороной к стене. Когда Младший снял одну из картин со стены и начал ее рассматривать, он почувствовал, как у него зашевелились волосы на голове.

- Иконы. Они повесили иконы лицом к стенам. Что такое случилось что уссурский крестьянин не захочет смотреть в лицо своим святым?

Артём покачал головой.

- Они хотели чтобы их святые отгоняли кого то, кто ходит за стенами.

Прежде чем Артём завершил свою фразу, Младший метнулся к двери и захлопнул её. Проведя рукой по дереву, он с помощью сферы Материи, срастил дерево двери и косяка. Едва он успел сделать это, в дверь постучали.

Показать полностью
101

Кошка и море

Русалки любят кошек, и те отвечают им взаимностью. Дружба двух совершенно разных видов началась в те времена, когда кошки еще не разучились разговаривать. Но, конечно же, свидетелей события, которое привело к этой удивительной дружбе, не осталось. Ходят только легенды о том, как все было.

...

Когда-то давно в небольшой рыбацкой деревушке жила молодая кошка, черная, как ночь, с ярко-желтыми глазами. Кошка была умна и остра на язык. Она не привыкла заискивать перед людьми и не подставляла спину под человеческую руку, чтобы получить свою порцию ласки. Потому, что кошка говорила только то, что считала нужным, и это не всегда приходилось по душе людям, в человеческих домах она не задерживалась. Кошка подолгу жила на улице, присматривалась к рыбакам, их женам в замасленных передниках, маленьким детям, гонявшимся друг за другом с палками и время от времени кидавшим в нее камни. Чем дольше она наблюдала за происходящим в деревушке, тем больше убеждалась, что людям нет дела до окружающих, до их бед и нужд. Жизнь в деревушке была суровой, и люди разучились сочувствовать друг другу, а чтобы выжить зачастую приходилось быть жестоким даже по отношению к близким, не говоря уже о незнакомцах.

Однажды в деревушке случилось невиданное до этого происшествие: в бухте заметили русалку! Несколько дней только об этом и судачили все жители, от самого дряхлого деда до трехлетнего мальца. Рыбаки стали продумывать планы поимки, а их жены шили различные сетки — ведь русалка, живая или мертвая, могла принести известность и богатство.

И вот, когда все было подготовлено, в бухте начали дежурить. Обычно это были группы по двое-трое крепких мужчин, ведь ходили слухи, что русалки ужасно коварны и могут обхитрить кого угодно, и ко всему прочему владеют магией. Кошка долго следила за суматохой, которая царила в некогда тихой деревушке, и думала. Она думала, неужели люди не понимают, что русалка — живое существо, которое нельзя держать в заточении на потеху публике. Или еще хуже, убить, чтобы сделать зелья и амулеты из ее плоти. Для нее, простой уличной кошки, пусть и ежедневно борющейся за выживание, такое казалось дикостью.

Подслушав разговор подвыпивших рыбаков в трактире, кошка сама пошла в бухту, решив во что бы то ни стало спасти русалку от уготованной ей участи. Несколько дней она дежурила вместе с мужчинами, прячась от их глаз, обследуя берег и всматриваясь в волны. На третий день, когда дежурные еще спали, в утренних сумерках кошка, делая ставший уже традиционным обход берега, увидела силуэт в тени одной из пещер. Она не была уверена, но все-таки решила пойти посмотреть.

Осторожно подойдя к пещере, кошка стала прислушиваться к шелесту волн. Услышав сдавленный всхлип, она аккуратно, чтобы не упасть в прохладную воду, пробралась по мокрым камням внутрь и увидела на песке лежащую в сетке, сплетенной из проволоки, русалку. Сетка была закреплена у противоположной стены пещеры таким образом, что во время прилива полностью закрывалась водой, а во время отлива оставалась на суше в нескольких метрах от воды, а ее острые края ранили плоть. Русалка, совсем еще дитя, с серебристой кожей и светлыми волосами, свернулась в клубок внутри этой сетки, стараясь как можно меньше соприкасаться с острыми как иглы краями. Тело ее уже было покрыто небольшими порезами, становящимися все глубже при каждом движении ребенка.

Девочка открыла глаза и увидела кошку, разглядывающую ее с неподдельным интересом, ведь раньше ни одна кошка еще не встречала русалок — наполовину людей, наполовину рыб.

— Не бойся, дитя. Я не причиню тебе зла, — промурлыкала кошка, — как ты здесь оказалась?

— Я хотела собрать камней и ракушек, чтобы сделать ожерелье для своей мамы, но попала в сетку. Ты не знаешь, зачем она здесь?

— Эта сетка специально, чтобы поймать тебя. Неужели тебе не рассказывали, что от человеческих поселений стоит держаться подальше и не попадаться на глаза людям?

— Я была осторожна и старалась не привлекать внимания, но не заметила здесь ловушку. Что теперь со мной будет?

Кошка подошла поближе и, обнюхав, принялась исследовать сетку, прикидывая, как она может освободить русалку. Ловушка хитро крепилась к стене пещеры, не оставляя ей шансов спасти девочку. Но кошка, кажется, знала, кто сможет помочь.

Среди всех деревенских жителей она выделяла одного мальчика. Он был сиротой, и, так же, как и она, не имел своего дома. Частенько они ночевали вместе в какой-нибудь грязной подворотне, нередко мальчик делил с ней последний кусок хлеба. По ночам, удобно устроившись рядом, кошка любила разговаривать с мальчиком: детская непосредственность невероятным образом сочеталась в нем с удивительным для его лет взрослым пониманием жизни. К тому же, он был единственным, кто заступался за кошку, когда над ней издевалась местная детвора. Вот и в этот раз, когда кошке понадобилась помощь, она не раздумывая отправилась на поиски мальчика.

Действовать надо было быстро: уже занимался рассвет, и дежурящие на берегу мужчины могли проснуться в любой момент. К тому же, вода, жизненно необходимая русалке, отходила от нее все дальше, и кожа девочки начала высыхать.

— Лежи как можно тише и постарайся ничем не выдать своего присутствия. Я приведу помощь, — мурлыкнула кошка и со всей доступной ей скоростью побежала в деревушку в поисках своего друга.

Мальчика она нашла почти сразу. Услышав, что стряслось, он тут же бросился за кошкой. Добежав до бухты, кошка показала, в какой пещере дожидается помощи русалка, а сама отправилась отвлекать дежуривших мужчин. Как она и думала, они уже проснулись, но не торопились идти проверять сети. Благодушно разговаривая и перебрасываясь бранными словами, дежурные завтракали. Молодая девушка, которая принесла рыбакам еду, время от времени хихикала и краснела. Кошка остановилась перевести дыхание, а потом, распушив хвост, подошла к сидящим на берегу людям.

— Ну что, все ловите русалку? Неужели и вы повелись на эти басни? — сев неподалеку, она начала вылизывать лапку.

— Мы тебя не спрашивали, что нам делать, а что нет. Иди, куда шла, — резко ответил ей один из мужчин, самый младший в компании, и кинул в кошку подвернувшуюся под руку ракушку.

— Зачем же так грубо, — ловко отскочив мяукнула кошка, — может, я хотела вам помочь, сказать, где давеча видела русалку. Но теперь передумала.

И, задрав хвост, она начала отдаляться от компании. Не прошло и нескольких секунд, как ее окрикнул старший рыбак.

— Рассказывай, что знаешь. А мы, так уж и быть, угостим тебя рыбкой как-нибудь.

Сделав вид, что она обдумывает поступившее предложение, кошка посмотрела в сторону пещеры, ставшей ловушкой для девочки-русалки. Заметив там небольшое движение, она перепрыгнула и встала так, чтобы люди повернулись спиной к пещере.

— Ладно, так уж и быть. Думаете, кошки не слышали, что причитается тем, кто найдет русалку? Одной рыбкой вы не отделаетесь. Пообещайте, что каждый из вас будет угощать меня едой, когда я приду к вашему дому, и впускать меня погреться у вашего очага, — промурлыкала она, потягиваясь.

— А не жирно ли тебе будет, кошка? — вновь начал замахиваться в ее сторону юнец.

— Ну, раз вам неинтересно, я пойду. Нечего мне тут с вами делать, — отвернулась она от мужчин.

— Постой. Ладно. Мы согласны. Рассказывай, — удержав за плечо молодого мужчину сказал старик, и наклонившись к нему, прошептал, — попридержи коней. Нам всего лишь надо выведать информацию у этой вертихвостки. А обещание выполнять никто нас не заставит. Что она нам сделает.

Кошка посмотрела на ухмыляющихся мужчин своими желтыми глазами и начала рассказывать историю о том, как в предутренних сумерках заметила движение воды в противоположном конце бухты, и, желая проверить свою догадку, увидела русалку, висящую в сетке, подвешенной к дереву, ветви которого во время прилива погружались в воду.

— Можете не торопиться, она так старалась выбраться, что совсем выбилась из сил. И сейчас наверняка потеряла сознание от усталости и обезвоживания.

— Без тебя разберемся, — получив нужную ему информацию, старик сразу стал груб, и, забрав разбросанные на песке инструменты, прошел мимо. За ним последовали его товарищи, а девушка, презрительно посмотрев на кошку, двинулась в сторону деревни.

Выждав пару секунд, кошка бросилась в противоположную сторону, к пещере, надеясь, что выиграла достаточно времени, чтобы освободить русалку.

Пока кошка разговаривала с рыбаками на пляже, мальчик незамеченным добрался до пещеры. Пробравшись внутрь, он увидел русалку с глазами, переполненными ужасом.

— Я — друг кошки. Не шевелись, я постараюсь тебе помочь, — как можно мягче проговорил мальчик, чтобы хоть немного успокоить девочку. Он подошел поближе и начал осматривать сеть. Проведя по ней пальцами, мальчик нащупал небольшие углубления в стене пещеры и понял, что сеть закрепили на булыжник, который просто так не сдвинуть, тем более что каждое движение сетки причиняло боль маленькой пленнице. Оглядевшись вокруг, он заметил неподалеку плоский и с виду крепкий камень, которым можно было попробовать поддеть булыжник.

— Сейчас я попробую тебя освободить. Если будет больно, потерпи, по-другому никак, — заранее попросил прощения мальчик. Обессиленная русалка кивнула в ответ и прикусила губу.

Стараясь как можно меньше шевелить сетку, мальчик начал свои попытки. Спустя какое-то время булыжник поддался. В тот момент, когда он уже аккуратно выпускал хвост сетки, послышался легкий шорох песка. Мальчик замер, а русалка испуганно вжала голову в плечи, дрожа всем телом. На камнях показался силуэт кошки.

— Я их отвлекла, но надо поторапливаться, — сказала она.

Мальчик молча начал выпутывать русалку из сетей, после чего подхватил под руки и потащил почти теряющую сознание девочку к воде. Кошка в это время смотрела в сторону, где в любой момент могли появиться жаждущие добычи рыбаки. Почувствовав прохладу волн на своей коже, русалка немного пришла в себя. Когда она была уже на глубине, где могла плыть, кошка крикнула, чтобы она следовала в сторону от пещеры и побежала по берегу, указывая девочке путь. Мальчик бежал за ними.

Благополучно добравшись до выхода из бухты, кошка прыгнула в воду и поплыла к девочке.

— Будь аккуратнее и больше не попадайся людям, — лизнув русалку в нос, сказала она.

Однажды вечером, спустя неделю после этого события, когда суматоха из-за слухов о русалке уже улеглась, кошка снова пришла в бухту. Прогуливаясь по берегу, она добрела до злосчастной пещеры и прошла до того места, где попрощалась с девочкой. Сев на берегу и обвив лапки хвостом, она начала вылизываться, время от времени замирая и вглядываясь в морскую даль. И в какой-то момент ей показалось, что волны подозрительно успокоились, а из глубины поднимается свечение. Проморгавшись, кошка разглядела, что со дна к ней плывет девушка, вернее русалка.

Серебристая кожа мерцала в свете уже взошедшей луны, длинные белокурые волосы облепили плечи и спину девушки, а тиара, украшавшая голову, сияла так, что затмевала звезды. Глубокие, как море, глаза смотрели на кошку с невероятной добротой и признательностью.

— Значит, вот, кого я должна благодарить за спасение моей дочери, — проговорила прекрасная русалка, и продолжила, — отныне твои сородичи, живущие у воды, никогда не будут знать голода. Каждая русалка будет считать своим долгом накормить вас и помочь при необходимости. Но прошу, никогда не рассказывай людям о нашем существовании.

— А как же мальчик, который помог вашей дочери?

— Не волнуйся об этом, он просто все забудет. А теперь прощай. И запомни, что если ты или кто-то из твоих сородичей будете голодать, нужно будет только прийти к берегу, — с этими словами девушка начала погружаться в воду.

В последний момент кошка заметила в вихре волн свою маленькую знакомую, которая приветственно махнула ей рукой, уходя за матерью на глубину.

С тех времен в прибрежных городках и деревушках всегда много кошек. Русалки прилежно выполняют поручение своей королевы и следят за тем, чтобы их пушистые друзья не нуждались в пище и не тонули в море.

Показать полностью
594

Рожденный Великим. Часть 4  (по мотивам ИД)

Часть1  Часть2  Часть 3


После свадьбы жена Вейшенга, Фа Киую, осталась жить в доме его родителей, так как Вейшенг постоянно находился в походах либо пропадал в императорском дворце.


Знаменитый полководец, командующий восточной армией, талантливый маг, совершивший революцию в военном деле, он все же не был удовлетворен своим положением. Да, он достиг многого для человека его лет и происхождения, возможно, больше, чем кто-либо, но это не величие. Это лишь слава, временная и преходящая. Пройдет несколько десятков лет, и его имя будут помнить лишь ученые-историки.


Может, все же военная карьера была не лучшим выбором?


Нападения со стороны востока прекратились, и Вейшенг смог погрузиться в магию, а именно в начертание. Старый учитель сначала нехотя выдавал секреты своей гильдии, но постепенно, по мере накоплений знаний у Фа, обучение стало больше походить на совместную разработку новых массивов и способов начертания.


Вейшенг знал, что в гильдии мастерам разрешают пробовать что-то новое только после достижения шестой ступени, а для этого начертатель должен знать наизусть сто восемь печатей и двадцать четыре массива. Многие поднимаются на эту ступень будучи пожилыми и уже не имеют ни желания, ни сил для исследований.


Учитель Вейшенга же сумел сохранить любознательность даже в возрасте семидесяти лет и, простив бывшего ученика, с интересом окунулся в магические эксперименты. Фа снабжал учителя необходимой Ки, скупал труды по начертанию, заказывая их даже из других стран, также продумывал новые сочетания уже известных элементов печатей.


Отец-император, тем временем, тяжело заболел, и вся столица замерла в ожидании. Принц Гуоджи благодаря Вейшенгу с пятого места наследования поднялся на второе, император несколько раз даже шутил насчет изменения его титула. За эти годы принц Гуоджи стал ассоциироваться с военной властью в стране, он контролировал все поставки в армию, влиял на назначения командующих, на продвижение по службе и награждения отличившихся, в то время как наследный принц занимался повседневной рутиной.


Наследный принц понимал, что после смерти отца для захвата престола принцу Гуоджи достаточно будет спровоцировать небольшой военный конфликт и собрать войска возле столицы под этим предлогом. Попытки покушения на принца неизменно проваливались благодаря отлаженной системе охраны, ведь готовили Гуоджи на отдельной кухне, а перед защитной системой массивов дворца пасовали даже знаменитые мастера.


Но у каждого человека есть слабое место.


№9


Вейшенг примчался в дом родителей, как только получил сигнал с амулета отца. Пролетев ворота, он ворвался в комнату. Там, за полупрозрачной ширмой, на кровати лежала бледная Фа Линг:


- Что случилось? Все в порядке? Кто-то напал? - за все эти годы сигнальный амулет ни разу не подавал признаков жизни.


Линг приподнялась и прошептала:

- Иди… к жене… Отец у нее…


Вейшенг приложил руку ко лбу матери, запустил анализирующую Ки и увидел, что в тело матери проник какой-то яд с магической составляющей, но большая его часть уже была удалена.


- Вас кто-то отравил? Как это случилось?


- Иди к жене, - выдохнула Линг.


Хотя Киую была мила, предупредительна и влюблена в Вейшенга с самого детства, чем и подкупила Фа Линг с первой встречи, Вейшенг не испытывал к ней никаких чувств. Он воспринимал женитьбу, как еще одну обязанность, навязанную обществом, а саму Киую считал чужой, человеком из внешнего круга. Даже учитель по начертанию был для него ближе, чем жена, ведь его он знал уже более двадцати лет.


Он соблюдал все приличия, выполнял супружеский долг, но не проводил с Киую ни одной минуты сверх необходимого. А после того, как она забеременела, и вовсе перестал посещать ее, периодически захаживая в Весенний дом.


Вейшенг не стал спорить с матерью и послушно направился в дом, где жила жена. Стоило ему только войти, как он услышал голос отца:


- Сын, это ты? Быстро сюда. Надеюсь, у тебя есть запас Ки?


Делунь сидел рядом с Киую и держал руки на ее округлившемся животе, его лоб был покрыт испариной, и судя по бледному лицу, он уже вливал свою собственную энергию в Киую. Вейшенг вытащил кошель с кристаллами, передал самый крупный отцу и сел рядом.


- Ты давно не практиковался, - сквозь зубы процедил Делунь, пропуская через себя Ки из кристалла. - Я послал за лекарем, но медлить нельзя. Садись и начинай очищать ее кровь, удаляй все инородное, я займусь магией, - и тихо добавил. - Хоть бы не навредить малышу.


За эти годы Вейшенг не часто занимался лечением, и обычно это были боевые травмы: порезы, ушибы, переломы. Болезни, а также магические отравления были благополучно забыты за годы военной службы, но такую элементарную вещь, как очищение крови, Вейшенг помнил: несложное, но затратное и довольно утомительное заклинание, так как его необходимо постоянно обновлять. Собрав небольшое количество загрязнений, оно растворялось, выбрасывая шлаки через поры кожи. На полную очистку крови взрослого человека с невысоким талантом отца уйдет более двухсот Ки, а ведь Делунь уже очистил кровь матери.


Вейшенг сосредоточился, настроился на токи крови жены и вдруг замер. Он почувствовал, как в ее теле бьется сразу два сердца: одно — медленно и гулко — Киую, а второе — мелко и звонко — ребенка. Его ребенка. Он увидел, как живет, двигается и растет его сын. Это будет точно сын. И что-то внутри самого Вейшенга дрогнуло. Он словно впервые посмотрел на свою жену.


Киую была покрыта потом с ног до головы, от ее тела исходил неприятный запах нечистот, которые выводились наружу через кожу, волосы растрепались, а глаза с испугом следили за выражением лица Вейшенга. Больше всего она боялась, что муж возненавидит ее за столь неприглядный вид и будет испытывать к ней отвращение, поэтому она прикрыла лицо рукавом.


Но Вейшенг убрал ее руку и впервые ласково улыбнулся ей:


- Киую, лежи, не напрягайся, сейчас мы тебя вылечим, - и выпустил несколько очищающих заклинаний одновременно. Со своим талантом, запасом Ки и отточенной на бесчисленных массивах концентрацией Вейшенг мог себе такое позволить. К счастью, в тело ребенка попало мало яда, но перед тем, как очищать его кровь, нужно было сначала сделать это с кровью Киую, иначе все будет напрасно.


К тому времени, как пришел вызванный лекарь, жизнь Киую и ребенка были вне опасности.


***


После неудавшегося покушения Вейшенг приложил немало усилий, чтобы отыскать исполнителя, а затем, после показательного суда, лично наблюдал за пытками и казнью преступника. И хотя заказчика так и не нашли, командующий восточной армией прекрасно знал, кто это, а также знал, что никогда не сможет обвинить наследного принца.


Именно тогда Фа решил, что сделает все, чтобы посадить на трон принца Гуоджи. Нужно лишь дождаться смерти императора.


Но оставлять свою семью в столице Вейшенг также не хотел, поэтому, заручившись поддержкой Гуоджи, выкупил небольшую деревеньку в двух днях езды от столицы и перевез туда родителей, жену и слуг. В деревне он построил большой особняк для семьи и казарменный дом, куда перевел сотню проверенных солдат.


Военные дела Вейшенг переложил на своих заместителей и с головой погрузился в политику, подготавливая почву для будущего свержения наследного принца, хотя принц Гуоджи до сих пор колебался и не дал окончательного согласия на эту операцию.


Когда же подошло время родов, Вейшенг получил разрешение на поездку к семье. И Киую его не подвела, родила прекрасного здорового сына, которого назвали Цзихао (героический сын). Новоявленные бабушка и дедушка глаз не спускали с малыша, и Вейшенгу иногда приходилось чуть ли не силой отнимать у них ребенка, чтобы иметь возможность самому поиграть с ним. За время, проведенное с семьей, Вейшенг начал больше общаться с женой, понял глубину ее чувств и, наконец, принял ее в своем сердце.


Но чем больше он привязывался к жене и сыну, тем сильнее боялся их потерять. Ему все время казалось, что меры защиты недостаточны. Его семью попытались отравить не через пищу, так как ее всегда проверяли при помощи специального амулета (Вейшенг никогда не пренебрегал мерами предосторожности), а через ткани, которые Линг и Киую заказали у своего постоянного поставщика.


Вейшенг понимал: в прошлый раз ему повезло, что наследный принц не учел профессию Делуня. За двадцать с лишним лет в столице его привыкли считать лишь гениальным свахой, забыв, что раньше он был лекарем.


Как защитить своих родных? Увеличить количество солдат? Бессмысленно и опасно, ведь чем больше людей в деревне, тем выше риск проникновения предателя. Нарастить еще массивы? Но ни один начертатель не сможет вложить в них барьеры от всех возможных опасностей: болезни, дикие животные, яды, магия, оружие. К тому же людям нужно постоянно выезжать из деревни и возвращаться. Изолировать деревню можно, а вот защитить — нет.


При помощи старого учителя Вейшенг начал искать другие способы защиты и, перебирая библиотеку гильдии, наткнулся на описание некоего странного способа защиты, который назывался «Благословение небес». Там говорилось о сложной системе каскадов, которая увеличивает удачу всех, кто находится в пределах этой системы. Все беды словно обходят их стороной, начиная от неурожая и заканчивая нападением врагов.


Целый год плотной работы потребовался Вейшенгу и его учителю на то, чтобы восстановить порядок начертания каскадов и их рисунка.По предварительным расчетам только на начертание всех печатей должно было уйти более десяти тысяч Ки, и это в том случае, если Вейшенг сумеет нарисовать их с первого раза. Сложность была и в том, что для запуска системы нужно не менее двух тысяч Ки, и в дальнейшем также необходимо поддерживать систему энергией.


Вейшенг был состоятельным человеком, но по меркам столицы не особо богатым, все же больше всего денег приносит торговля, а не военное дело, поэтому ему пришлось продать дом в столице и влезть в долги для закупа такого количества Ки.


№10


Учитель начертания, уже практически ставший частью семьи Фа, и Вейшенг в очередной раз при помощи магического зрения перепроверили каждую линию и каждый завиток гигантской системы каскадов, исчеркавших всю территорию деревни и даже прилегающих к ней полей, сверяясь со свитками.


Каждый из них знал, чем может обернуться малейшая ошибка при начертании, особенно такой большой системы. Даже императорский дворец защищали массивы попроще, только их накладывали слой за слоем против разных видов опасностей, и Вейшенг мог назвать десяток разных способов, как уничтожить всех живущих во дворце, не затрагивая массивы.


Они даже опробовали упрощенный вариант данной системы на небольшом участке, хоть это и потребовало дополнительных вложений, и все прошло прекрасно.


После проверки учитель поклонился Вейшенгу и пошел в сторону особняка, куда уже были перевезены его дети и внуки. Фа сказал, что не хочет рисковать и оставлять семью учителя без защиты.


Наконец, пришел тот самый момент, после которого Вейшенг сможет спокойно оставить семью и вплотную заняться наследным принцем.


Вейшенг вынул из сумки огромный кристалл на три тысячи Ки и вложил его в сердце системы. На этот кристалл ушли последние деньги, которые Фа сумел собрать под свое имя и имя отца. Он даже опустошил личные запасы принца Гуоджи, хоть и знал, что денег для политических игр требуется много, но принц за время дружбы с Вейшенгом привык доверять ему во всех вопросах и не стал возражать.


После запуска системы Фа планировал наглухо закрыть доступ к кристаллу для всех, кроме себя, при помощи специально разработанного массива, так как не хотел, чтобы все труды пошли насмарку из-за какого-нибудь глупца, который возжелает разбогатеть, продав такой большой кристалл.


Еще один вдох. Кристалл в закатных лучах горел так ярко, словно хотел затмить своим блеском солнце. Вейшенг положил руки на кристалл и слегка подтолкнул его магическим импульсом. От кристалла в разные стороны побежали голубые потоки Ки, видимые лишь при помощи амулета, витиеватые линии, закручивающиеся в сложные гигантские печати, вспыхивали и продолжали гореть.


Вейшенг быстро начертил заранее подготовленный массив и отступил на несколько шагов, чтобы видеть всю картину в целом.


Магическая паутина уже опутала деревню по краям, ее голубоватые языки то и дело выступали наружу, захватывая отдельные точки, намеченные Вейшенгом, затем рисунок начал продвигаться внутрь, постепенно замедляясь, так как чем ближе к центру паутины - особняку семьи Фа, тем более разветвленными и насыщенными становились каскады.


Фа испытывал радость и гордость за проделанную работу, сравнимые с теми чувствами, что охватывали его при виде сына. Малыш Цзихао недавно начал ходить и уже успел набить несколько шишек. Интересно, будет ли эта система оберегать его от подобных мелких ранений?


Вот уже сияла вся деревня, лишь особняк оставался пока темным пятном.


Вейшенг взглянул на кристалл, подпитывающий систему, и заметил, что он почти не светится. Как так? Он же почти на тысячу Ки превышает расчетный объем! Мужчина вновь посмотрел на особняк. Он знал, что каскады, построенные внутри дома, требуют не менее пятисот единиц Ки.


После секундного замешательства Вейшенг кинулся к кристаллу, в несколько движений уничтожил сдерживающий массив и попытался влить свою Ки. Но было уже поздно…


Вейшенг стоял перед мертвой землей и рыдал. Горько, сухо, страшно. Малыш Цзихао, Киую, папа и мама, учитель со своей семьей, слуги, деревня со всеми жителями и скотом, поля, озеро… Всё было мертво. Высосано досуха.


Трава еще оставалась зеленой, хоть и полегла на землю. Где-то там, в новом просторном особняке, лежало тело жены, наверное, она выглядит так, словно прилегла отдохнуть, румянец еще не сошел с ее пухлых щек… Вейшенгу хотелось еще раз взглянуть на нее, взять на руки крепыша Цзихао и прижать его к груди, но он не мог. Всего несколько шагов, и он останется в мертвом круге навечно. Как и вся его семья.


Мужчина сделал первый шаг, второй, переступил невидимую черту и… ничего не произошло. Он прошел еще немного вперед, топнул и заорал:


- Давай же, ешь меня! Вот моя Ки. Бери же! Ну!


Нервно дернул амулет магического зрения и увидел, что система запущена полностью. Высосанной Ки ей как раз хватило на то, чтобы заполнить до конца оставшиеся каскады. В свете амулета деревня выглядела особенно жутко: ни малейшего огонька живых существ, только холодно светятся массивы, которым уже некого защищать.


Тогда Вейшенг расхохотался. Он смеялся долго, до хрипоты, до рвоты, до спазмов в животе. А потом замолчал, вытащил нож и медленно провел лезвием по лицу, от правого глаза до левого угла рта. Он не чувствовал боли, не чувствовал крови, заливающей его лицо, шею и грудь.


Последний взгляд на мертвый дом.


Мужчина без имени, без семьи, без лица отвернулся и пошел на восток.


________________________________________________________________________________

История Вейшенга закончена.

Показать полностью
931

Идеальный донор. Караван. Часть 22 (конец 2 арки)

- Учитель! - Гоудань без стука вошел в комнату и остановился на пороге. Зинг Ян Би занимался начертанием, а каждый ученик с самого первого дня знал, что в этом доме позволяется многое — разбивать горшки, чтобы понять, как далеко разлетаются осколки, кричать и драться, переодеваться в мужские и женские одежды, врать… Но ни в коем случае нельзя прерывать занятия уважаемого учителя по начертанию.


Хотя это не было начертанием в прямом смысле слова. Зинг Ян Би не тратил свою Ки, не создавал сложных массивов и не множил амулеты. Он выводил линии печатей на бумаге тушью. И хотя в таких рисунках не было никакой практической пользы, ведь такие печати были всего лишь изображением, а не магией, учитель считал, что подобное занятие помогает ему сосредоточиться и обдумать сложные вопросы.


С детства Гоудань привык видеть, как старик легким движением отбрасывает назад длинные края рукава, заливает в специальную кисть тушь, на секунду замирает над листом, а потом, не отрывая кисти от бумаги, одним бесконечно длинным движением вырисовывает извилистые линии печати. Какие-то рисунки ему не нравились, и он рвал их на мелкие кусочки, аккуратно складывая их возле себя, какие-то получали одобрительный кивок, а отдельные экземпляры даже удостаивались чести быть вставленными в рамку из расщепленных стволов бамбука и повешенными на стену.


За месяцы отсутствия Гоуданя на стенах добавился лишь один рисунок: печать на нем была вырисована столько четко, ровно и выпукло, будто ее вырезали и наклеили сверху. Значения этой печати юный сыскарь не знал, хотя базовые печати за время обучения выучил. Зинг Ян Би любил иногда ткнуть длинным ногтем в один из рисунков и спросить значение печати.


Старик наконец приподнял кисть, критически осмотрел рисунок, затем поднял глаза на Гоуданя:


- Хе.


- Учитель! - Гоудань склонился в приветствии. Послышался звук разрываемой бумаги, значит, эта печать не прошла отбор.


- Вижу, ты не преуспел в своем первом задании.


- Учитель, - терпеливо повторил Гоудань, не поднимая головы.


- Но и не проиграл. Мальчик умер?


У Хе дернулась бровь, он и не думал, что учитель запомнит суть задания.


- Нет, учитель, он уехал сюда, в Киньян.


- Ты понял, почему заказчик ищет его? Проходи, расскажи старику все, да поподробней.


Гоудань выпрямился и недоверчиво посмотрел на Зинг Ян Би:


- Но я не могу! Вы же сами говорили, что нельзя никому открывать секреты клиента, только…


- Ты все еще мой ученик! - прервал его старик. - А значит, обязан передо мной отчитываться!


- Учитель… Уважаемый Зинг Ян Би. Я вынужден завершить свое обучение досрочно, без вашего позволения, если вы позволите этому недостойному такую дерзость, - щеки Хе пылали огнем, он раньше бы и не подумал перечить учителю, но ведь это было его дело. Его первое дело. Если Гоудань сейчас расскажет все учителю, таким образом, он откажется от дела и передаст его в руки Зинг Ян Би. И снова станет учеником.


- Ты уверен? - теперь в голосе явно слышались угрожающие нотки. - Я же выкину тебя без рекомендаций и таблички о твоей пригодности к работе сыскаря. Кем ты будешь? Что будешь делать? Искать потерявшиеся амулеты? Заниматься кражей посуды? Всю жизнь работать в нижних районах за копейки?


- Простите, уважаемый Зинг Ян Би, непочтительность и грубость вашего недостойного ученика, но я не могу поступить иначе, - глаза Гоуданя заволокло влагой, он кусал себе губы, чтобы не разрыдаться в голос, но не отступал. «Учитель, что же ты делаешь? Ты был со мной одиннадцать лет, научил меня всему, что я знаю, ты всегда был тверд и справедлив. Так зачем ты отнимаешь мое первое дело?» - думал Хе, - «Может, это просто проверка? Сейчас он похлопает меня по плечу и скажет, что я прошел испытание, и теперь он может выдать мне табличку и назвать новое имя?».


Но Зинг Ян Би молчал. Пауза затянулась. Гоудань осмелился взглянуть на учителя, нет, на бывшего учителя. Старик уже сидел за столом и заливал в кисть тушь, затем привычно откинул рукава, вдохнул и опустил кисть на бумагу. Он даже не взглянул на Хе.


Сыскарь еще раз поклонился и тихо вышел из комнаты. Что теперь делать, он не знал. У него не было в столице своего дома, не было родных, из знакомых — только бывшие ученики Зинг Ян Би, но просить у них помощи было сверх его сил. Он и так дольше всех пробыл в учениках, и признаваться в том, что учитель выгнал его без рекомендаций, он не хотел. Одиннадцать лет! Почти половина его жизни. Мытье полов и посуды, вытирание пыли в библиотеке, путаные задачки, книги, много книг, уроки, тренировки, лекции от других мастеров… И все зря.


Гоудань вытер щеки и направился к выходу из сыхэюаня. По крайней мере, у него есть дело, и его он должен закончить любой ценой. Ведь это его единственный шанс остаться сыскарем. А потом остановился, развернулся и прошел в восточный дом. Согласно традициям, в нем должен проживать наследник главы дома, но так как Зинг Ян Би не был женат, все ученики проходили сложный путь переездов из холодных комнат заднего домика вплоть до большого и светлого дома главного ученика, и в последний месяц перед отъездом его занимал сам Гоудань.


В конце концов, Зинг Ян Би не выгнал его из дома, не отказался от него, как от ученика, он всего лишь пригрозил этим, после чего вернулся к обычным занятиям, а значит, формально Хе Гоудань может и дальше жить здесь, пользоваться табличкой с именем Зинг Ян Би и проводить расследование от его имени. Только лучше избегать лишних встреч с ним, на всякий случай.


Вещи Гоуданя лежали на своих местах, даже впопыхах разлитая по столу тушь благополучно засохла блестящим пятном в форме зонтика.


- Младшие ученики совсем разболтались, - мрачно сказал Гоудань, вышел из дома, схватил первого же попавшегося мальчишку, одного из недавно принятых учеников, и заставил его заняться уборкой в комнате, сам же разложил привезенные вещи, перебрал записи, которые вел во время розыска, переоделся в свежую одежду, повязал ярко-оранжевый пояс, посмотрел на себя в зеркало и печально покачал головой. Хоть прыщики успели сойти, но двухдневный полет на драконе под палящими лучами солнца не прошел даром. Кожа обветрилась, обгорела и сливалась цветом с парадными воротами сыхэюаня, словно Гоудань не сыскарь, сутками просиживающий за книгами, а обычный крестьянин с дальней фермы. Но сейчас уже ничего не поделаешь, надо работать с тем, что есть.


Гоудань еще раз поправил пояс и направился к южным воротам Киньяна. Там внимательные стражники проверяли у всех входящих таблички, объясняли, как проехать в то или иное место. Гоудань во время одного из ученических заданий выяснил продолжительность смены, количество стражников в каждой смене, и, самое главное, имена двоих офицеров, которые отвечают за охрану этих ворот.


- Уважаемый Чу Тао, - Гоудань начал кланяться и улыбаться еще за десять шагов, помня, что этот офицер любил подобострастное отношение и лесть. - Рад видеть вас в добром здравии и в хорошем настроении. Несмотря на ваш тяжкий труд по сохранности этого неблагодарного города, вы ухитряетесь выглядеть свежо даже в столь жаркий час.


Чу Тао, мужчина лет пятидесяти с гладко выбритым лицом и резкими глубокими морщинами по уголкам рта, слегка сдвинул брови, пытаясь вспомнить, что это за нарядно одетый юноша с лицом крестьянина.


- Вы, наверное, меня не помните, оно и понятно, - Хе Гоудань чувствовал, как его щеки начинает сводить от широкой улыбки, - вы же каждый день встречаетесь с множеством важных господ, зачем вам запоминать столь мелкого человека. Я — Хе Гоудань, прошу прощения за столь резкие слова, маменька выбрала для меня не самое благозвучное имя, ученик многоуважаемого Зинг Ян Би, - с этими словами сыскарь протянул табличку, где подтверждалось его ученичество.


- Та-ак, - хмуро протянул Чу Тао, повертев табличку в руках, - и чем я могу быть полезен твоему учителю?


- Дело в том, что недавно я сильно провинился перед учителем и теперь очень хочу загладить свою вину, но многоуважаемый Зинг Ян Би отказывается меня принять. Я знаю, что он очень ждет письма из провинции, которое передали с караваном «Золотого неба», и что этот караван должен пройти через ваши ворота. Так вот, если бы вы не сочли за труд и послали в дом Зинг Ян Би мальчишку с вестью о прибытии каравана, то буквально спасли бы меня. Конечно, ваше время и хлопоты должны быть достойным образом вознаграждены, и помимо моей вечной благодарности я хочу передать вам это, - и Гоудань протянул небольшой кристалл на 15 единиц.


Хе знал, что Чу Тао выполняет подобные поручения, пока они не противоречат правилам военной службы, но также знал и то, что без красивой истории и должной порции самоуничижения офицер может разозлиться и отказать, так почему бы не порадовать хорошего человека?


Чу Тао важно качнул головой и сказал лишь:


- Золотое Небо. Дом Зинг Ян Би.


Сыскарь еще раз поблагодарил офицера, а после пошел пообщаться с рядовыми солдатами, которые не были заняты. Чу Тао то ли вспомнит о поручении, то ли нет, поэтому лучше было подстраховаться.


В последующие дни Гоудань то и дело захаживал к южным воротам в неизменном ярко-оранжевом поясе, с шуточками и каким-нибудь угощением, так что уже через неделю стражники на воротах начинали улыбаться, едва завидев оранжевое пятно. И сыскарь уже не сомневался в том, что его небольшое поручение будет выполнено.


Некоторое время Хе обдумывал вариант вербовки агентов в доме Джин Фу, но все же отбросил его, как бессмысленный. Зачем тратить уйму времени и усилий на какую-нибудь служанку, если после прибытия каравана мальчишка получит деньги, расчет и окажется один на улицах незнакомого города? К тому же «Золотое небо» славилось своей хорошей охраной и повышенной подозрительностью, и Хе не хотел бы испортить с этим торговым домом отношения из-за столь мелкого эпизода.


Но пока караван с мальчишкой не добрался до города, Гоудань собирался выполнить несколько мелких заданий. Зинг Ян Би может выкинуть его в любой момент, забрав табличку, поэтому необходимо было хоть как-то подкопить денег, организовать запасное жилье и найти свою клиентуру.


Без заверенной в префектуре таблички на звание сыскаря Хе не мог рассчитывать на хоть сколько-то интересные или денежные дела, а также он не мог обратиться к учителю за заданием, поэтому он решил запустить слух о себе. Начал он с уже прикормленных стражников у южных ворот, затем обошел знакомых, в основном, бывших учеников Зинг Ян Би, сказал, что в процессе выполнения большого дела, но пока там возникла пауза на месяц, поэтому он ищет дополнительную практику.


Каждый из учеников нашел свое место. Например, один занимался только делами, имеющими отношение к гильдии мясников, зато там он знал все и всех, при возникновении спора гильдеец сразу вызывал своего сыскаря, и тот в течение дня находил причины проблемы и предлагал способы решения. Может, это и не было сыскным делом в чистом виде, но умение мыслить, замечать мелочи и сопоставлять данные,полученные в процессе обучения у Зинг Ян Би, высоко ценились и приносили пользу даже во время такой работы.


Второй ушел на службу в Императорский Университет и помогал расследовать многочисленные мелкие проступки студентов: от кражи до избиений младшекурсников. Это было удобно и университету, который мог сохранять неприглядные вещи в секрете, и сыскарю, за пару месяцев познакомившемуся со всеми студентами и преподавателями.


А вот Линг-эр Гоуданя удивила. Видимо, она все же смогла найти злополучную цикаду, заодно обаяв старушку-заказчицу, и та дала ей рекомендации в дом знатного человека. Каждый сыскарь понимает, что одно дело — работать на гильдию или организацию, и совершенно другое — на конкретного человека. Даже если не учитывать, что это безумно скучно, такая работа ставит сыскаря в зависимое положение. Теперь жизнь Линг-эр лежит не в ее руках. Ей придется выполнять капризы этого мужчины, обвинять не виновных, а тех, на кого укажет его рука, по сути на нее ложится ответственность за решения ее хозяина, ее будут ненавидеть, ее будут бояться. И помочь Гоуданю Линг-эр тоже не захотела, лишь вздернула нос и сделала вид, что не узнает его.


Где-то через неделю после приезда один из стражников подозвал Гоуданя и сказал, что слышал про старушку, у которой украли ее свадебный амулет и которая ищет сыскаря подешевле. Хе мысленно поморщился, но спросил, где проживает эта досточтимая женщина.


Она жила в крошечном доме, расположенным на западной стороне одного из окраинных сыхэюаней. Если Зинг Ян Би мог себе позволить выкупить сыхэюань полностью под свои нужды, и в основных трех домах на его территории было по несколько комнат, то здесь все обстояло иначе. Небольшие домики почти прижимались друг к другу потертыми боками, внутренний дворик был столь мал, что там едва-едва выживало небольшое кривоватое деревце. Но местные жители явно гордились тем, что сумели отгородиться от улицы забором с настоящими воротами дамэнь, выкрашенными в красный цвет, над которыми висел охранный амулет.


Старушка вышла из домика, оценивающе посмотрела на гостя, к этому времени краснота с лица Хе уже почти сошла, и он выглядел, как обычный городской мужчина. Только с оранжевым поясом.


- Слушаю вас, молодой человек.


Гоудань сдержанно поклонился, его лицо было серьезно и даже немного сумрачно:


- Прошу прощения за беспокойство, я слышал, вам требуются услуги сыскаря. Я — ученик знаменитого Зинг Ян Би, готов помочь вам за небольшую плату.


- Что-то ты староват для ученика? - прищурилась старушка.


«Да поглотит тебя Дно Пропасти, старая карга» - подумал Хе, а вслух лишь сказал:


- Я обучаюсь вот уже одиннадцать лет и смею полагать, что познал все секреты мас…


- Одиннадцать лет? Парень, да ты, видать, глуп, как пробка! Мне и не нужно ничего искать, нашла уже все.


- Прошу прощения за беспокойство, - Хе снова поклонился, а внутри себя проклинал и стражника, и придирчивую бабульку за зря потраченное время. Впрочем, сыскарь отметил, что не стоит говорить про сроки обучения, а также нужно демонстрировать больше высокомерия и меньше раболепия, так как в этом районе люди привыкли подчиняться любому, кто готов приказывать...


Спустя несколько неудачных попыток Гоудань все же нашел второе дело и благополучно решил его, заработав несколько монет и запустив-таки слухи о себе, как о неплохом сыскаре. Но до вершины было еще так далеко.


Когда Гоудань сидел на пороге своего дома и пересчитывал заработанные за последние дни монеты, к нему подбежал один из младших учеников:


- Уважаемый, вам просили передать вот это, - и протянул клочок бумаги.


Хе дрожащими руками развернул его и прочел долгожданное «Караван прибывает». Сыскарь метнулся в дом, схватил сигнальный амулет, небольшой кристалл для Чу Тао и побежал к южным воротам. Офицер все же не забыл о данном обещании!


Против обыкновения на воротах было пусто. Хе непонимающе посмотрел по сторонам. Никаких признаков каравана не было, а ведь обычно каждый караван встречает множество людей: родные и близкие тех, кто ушел, торговцы, любопытные, информаторы от других торговых домов…


- Хе, друг мой, - Чу Тао лично вышел встретить Гоуданя, за эти недели он успел подружиться с юным щедрым сыскарем. - Не думал, что ты примчишься так быстро. Караван придет примерно через час, последний патруль не так давно обогнал его, вот я и решил сообщить тебе заранее.


- Уважаемый Чу Тао, этот недостойный ученик бесконечно благодарен вам за незаслуженную внимательность. Позвольте вручить вам небольшой подарок, который не передает и крошечную толику моей признательности, - Гоудань протянул коробочку с кристаллом. Офицер довольно покивал, похлопал Хе по плечу и отошел к воротам.


Время тянулось так медленно, что Хе уже подумывал пойти навстречу каравану. Но потом все же к воротам подъехал мощный бородатый мужчина на уставшем лупоглазе, за его спиной торчал вымпел с символом «Золотого неба». Он протянул несколько табличек стражникам, Хе со своего места увидел, как вытянулось лицо Чу Тао. А потом потянулись повозки.


Обгоревший дочерна фургон, из прорех которого виднелись разбитые коробки. Усталые вилороги, с трудом тянущие доверху нагруженные повозки. Две повозки были полностью заняты ранеными людьми. И еще было три траурные повозки с высокими бортами, затянутые сверху белой тканью с символом смерти. Гоудань прикинул, что в каждую из них можно уложить не меньше двадцати трупов. Что же случилось с караваном? Сколько человек там было изначально, если сейчас Гоудань насчитал не меньше ста человек в охране?


Но мальчишек среди них он не заметил.


Согласно правилам люди могут въезжать в столицу только с открытыми лицами, и даже самых знатных вельмож обязуют выходить из паланкина. Единственное объяснение, которое мог придумать сейчас Гоудань, — мальчики сейчас лежали под белой тканью. И тогда дело провалено.


По спине Гоуданя пробежал холодок. Неужели это все? Конец?


Юноша настолько погрузился в свои мысли, что не замечал скорбных криков и плача, доносившихся со всех сторон. Потихоньку к воротам подтягивались родственники, искали лица своих мужей, сыновей, братьев, а когда не находили их среди живых, подходили к траурным повозкам, дотрагивались до покрывала и рыдали в голос. Кто-то осмеливался напрямую спросить у охранников, но те лишь отводили глаза и продолжали двигаться, раздвигая толпу.


Хе пошел вслед за караваном, влившись сопровождающую его в толпу, и размышлял, должен ли он послать сигнал прямо сейчас или лучше дождаться списка погибших, который будет оглашен через какое-то время.


По мере продвижения людей за караваном становилось все больше, слезы и рыдания терялись за пересудами. Гоудань встряхнулся и прислушался, но быстро понял, что пока никому ничего неизвестно. Он услышал про гигантского дракона, рухнувшего с небес на землю и поглотившего половину людей из каравана. Он услышал про реку, вышедшую из берегов и унесшую с собой все перевозимое оружие, мол, так речной хранитель предостерегает людей от войн и сражений. Он услышал про великого мага, столь старого и могущественного, что никто не может вспомнить его имя, который направил свой гнев против фургона торговца и сжег его дотла.


Тут Хе сообразил, что и самого Джин Фу, что лично должен был вести этот караван, он тоже не видел. Неужели…


Чем ближе подъезжал караван к сыхэюаню Джин Фу, тем медленнее он двигался. Часть повозок с товаром уже отделилась и направилась в сторону складов, но раненых и умерших продолжали везти в дом владельца каравана. Именно там согласно спискам будет выдаваться оплата за каждый день работы, туда будет приглашен лекарь для раненых. И там будут выдаваться тела их семьям вместе с деньгами, что успел заработать умерший перед своей гибелью,хотя последнее не в традициях караванщиков, обычно мертвых оставляют на месте, и их родным приходится верить на слово торговцам.


Гоудань ни разу не слышал, чтобы торговцы кого-либо обманули насчет дня смерти.


Парадные ворота Дамэнь, в четыре раза шире ворот сыхэюаня той старушки, что выгнала Гоуданя, распахнулись, и из глубины просторного внутреннего двора, утопающего в роскошной зелени, выступил пожилой мужчина с гладко обритой головой в белых одеждах, вместе с ним плавно ступала круглолицая женщина в траурных одеждах. А рядом, отступив на шаг, шли…


Гоудань от неожиданности остановился и сразу схлопотал несколько чувствительных ударов в спину от людей сзади.


Сыскарь наизусть выучил все словесные описания того мальчишки от каждого, кто хоть раз его видел. Рост — сто семьдесят шесть сантиметров, худой, темные волосы, ушные раковины немного больше, чем полагается, коричневые глаза, выражение их обычно либо любопытствующее, либо отстраненное, нос с легкой горбинкой, сами черты лица еще округлые, детские, брови густые, широкие, идут по прямой, без изгиба.


И сейчас именно этот человек шел по правую руку от Джин Фу, в светлом длинном, до пят, одеянии с белой траурной повязкой на лбу. Семерка. Шико. Юсо Шен.


А рядом с женщиной, держа ее за руку, шел второй мальчик, белобрысый, со светлыми, почти невидимыми бровями, голубыми глазами и нахальной улыбкой. Байсо.


Как? Гоудань был настолько ошарашен их видом, что забыл, где находится. После очередного тычка в спину он опомнился, ушел за спины других людей и попытался сообразить, как такое могло произойти.


Сегодня въехал в город определенно тот самый караван, что уезжал из Цай Хонг Ши. Да, потрепанный, да, с большими потерями, но тот же самый. В конце концов, немного караванов Золотого неба приходит с той стороны, так как слишком длинный и опасный переход после последнего города отпугивает большинство торговцев. Обычно все стараются пройти другим путем, оставив Цай Хонг Ши в стороне.


Вряд ли в фургоне Джин Фу перевозил летающего дракона, значит… в какой-то момент он оставил караван и уехал вперед с несколькими своими людьми, но почему он прихватил с собой именно этих мальчишек.


Хорошо, Байсо он взял в ученики и не мог оставить его. Гоудань помнил свое удивление, когда услышал о том, как мальчишку-беспризорника позвал к себе представитель одного из крупнейших торговых домов, впрочем, судя по рассказам очевидцев, Байсо неплохо показал себя во время отбора.


Но зачем он взял второго, Семерку?


Сыскарь готов был поставить свой передний зуб на заклад, что в охране каравана любой мог победить неопытного юнца при помощи одной лишь руки. Неужели Байсо настоял? Но даже если так оно и было, это никак не объясняло тот факт, что сейчас оба пацана стояли на местах, которые обычно занимают наследники главы семейства. Если их приняли в торговый дом, то шансов забрать Семерку у мэра Цай Хонг Ши не так много.


Впрочем, Гоудань и не собирался участвовать в этом сражении. Его задача заключалась в поиске мальчишки, он ее выполнил.


Хе вытащил сигнальный амулет и послал тройной импульс. Теперь ему нужно лишь не упустить мальчишку из вида и передать его местоположение тому, кто прилетит.


Разбитый и потерянный, Гоудань приплелся в сыхэюань Зинг Ян Би. Он хотел еще раз перебрать свои записи по делу, перечитать показания свидетелей, чтобы понять, что он упустил. Как, во имя гнилого Дна Пропасти, нищий необученный мальчишка с талантом в семь единиц смог всего за несколько месяцев войти в дом «Золотое Небо»? Уж не второй ли это Фа Вейшенг, гений из страны Божественной Черепахи, которого всерьез называли армией из одного человека? Но у того был невероятный талант и лучшие учителя с самого рождения, а также связи его отца, удачно втершегося в доверие к императорскому дворцу. А у Семерки что? Ни родственников, ни возможностей. Единственная его удача — это попадание в руки того невероятного человека из Черного района, Мастера.


У Гоуданя до сих пор мурашки по спине бегали при одном лишь воспоминании о том маге. Казалось, что он глубок, как Пропасть, силен, как дракон, и мудр, как Зинг Ян Би. Появление Мастера Гоудань ощущал даже спиной, по резко меняющемуся настроению. Удивительно, как тот маг не разгадал его нелепую маскировку. Или разгадал, но не стал подавать вида.


Что Мастер сумел сделать с Семеркой за три месяца? Почему выслал его с первым же попавшимся караваном из города? Знал ли он о поисках, затеянных мэром? И неужели тот мальчишка и правда… донор Ки?


Сама мысль об этом казалась столь нелепой, что Гоудань все время откладывал ее на задний двор своего разума. Просто чтобы не сойти с ума и не начать верить в детские сказки. Учитель всегда говорил, что у любого необычного случая есть нормальное объяснение, нужно лишь его найти. Но он также говорил, что нельзя отвергать невероятное лишь потому, что оно невероятное, но все данные указывают именно на него.


- Гоудань, ты нашел мальчика.


Хе вздрогнул и осмотрелся. Он незаметно для себя дошел до сыхэюаня Зинг Ян Би, где его уже поджидал учитель.


- Да, учитель, - по привычке юноша склонился и назвал его учителем, забыв, что во время последнего разговора сам отказался от такого титулования, отказался от ученичества.


- Он в Золотом Небе? - старик сидел на легком плетеном стуле в тени любимого вишневого дерева и небрежно обмахивал себя большим веером.


- Да, учитель, но как… - Гоудань осекся и задумался. Учитель знал лишь то, что было написано в свитке, а именно, что нужно найти мальчика в городе Цай Хонг Ши для его мэра. Дальше он увидел возвращение Гоуданя, причем с неоконченным, но и не проваленным, заданием раньше всех разумных сроков, с учетом дороги туда и обратно. Гоудань сам сказал, что цель направляется в столицу, но не сказал, что прибыла. Узнать, какие караваны должны проехать через тот город за это время, несложно, нужно лишь попасть в дорожную службу, что с репутацией Зинг Ян Би ничего не стоило. Дальше учитель следил за Хе при помощи одного из младших учеников, понял, что он ждет чего-то. А сразу после прибытия каравана Золотого Неба Хе вернулся домой, сжимая сигнальный амулет. Значит, мальчик должен был прибыть с этим караваном, но что-то пошло не так. Цепочка довольно проста и логична.


- Он - один из тех мальчиков, которых принял в семью Джин Фу?


Гоудань снова ошеломленно посмотрел на учителя. Как? Во имя всех обитателей Дна, это просто невероятно!


Зинг Ян Би неторопливо поднялся и, продолжая обмахиваться, сказал:


-Гоудань, мальчик мой, ты всегда уделял много внимания мелким деталям. Это отличное качество для сыскаря, который не планирует подняться выше расследований кражи нескольких монет, - тут Хе покраснел, ведь его первое дело в столице заключалось именно в этом, - но для человека, который хочет стать лучшим сыскарем страны, этого не достаточно.


Щеки юноши полыхнули красным сильнее. Он никогда никому не говорил о своей мечте превзойти учителя, слишком уж детской и нелепой она казалась.


- Твоя главная ошибка в этом деле — низкая осведомленность о делах Золотого неба. Как только ты понял, что судьба мальчика сплелась с более сильной судьбой, ты должен был уделить торговому дому больше внимания.


- Но он обычный охранник! Временный наемник, которого взяли лишь на один переход между городами. Как я мог подумать, что он сумеет войти в семью? - воскликнул Хе и сразу же пожалел об этом. Учитель говорил не о предположениях, учитель говорил о знаниях. Неважно, вошел бы Семерка в торговый дом или нет, в любом случае Гоудань должен быть отслеживать новости про Золотое Небо.


Старик кивнул и продолжил:


- Если ты хоть ненадолго оторвал бы свой взгляд от земли и посмотрел по сторонам, то узнал бы, что глава Золотого Неба полгода назад объявил о выборе того, кто унаследует торговый дом. Ты бы узнал, что Джин Фу уехал в длительную поездку с целью поиска преемника, так как это обязательное условие для выбора. Ты бы задумался, зачем он взял никому неизвестных детей из забытого провинциального города с собой и в качестве кого. Ты бы услышал разговоры о том, что на его караван было совершено нападение недалеко от столицы, и Джин Фу бросил товары и людей ради того, чтобы доставить двоих детей в столицу. Ты бы знал о приеме в его доме, где он неофициально назвал одного из мальчиков своим наследником, а второго — приемным сыном.


Я не знаю, кто из двоих — твоя цель и почему его ищут, но на твоем месте я бы серьезно присмотрелся к этому мальчику. Если он сумеет уцелеть во время войны в Золотом Небе и решить вопрос с твоими нанимателями, его ждет интересная жизнь и непростая судьба. Ты ведь понял, зачем он нужен правителю Радужного города?


Гоудань кивнул, не будучи уверенным в своем знании полностью. Учитель за несколько минут смял его расследование и выбросил в компостную яму вместе с самоуважением.


-Теперь, Гоудань, скажи, в чем заключалась твоя главная ошибка, - учитель опустил веер и пристально посмотрел на юношу, которого раньше хотел объявить своим личным учеником.


- Учитель, я слишком рано посчитал дело оконченным. Слишком много думал о себе и мало о работе. Из-за собственной легкомысленности я усложнил клиентам задачу. Я все еще недостоин быть сыскарем.


-Но тебе повезло. По городу ходят странные слухи про Джин Фу и его ученика. Возможно, у твоего клиента и не было бы раньше шанса достать мальчика из-под крыла Золотого неба, так что пока удача не оставила тебя. Мой ученик, я дарую тебе имя Жоу, помощник, и разрешаю оставаться в этом доме до тех пор, пока сам император не назовет новое имя.


Хе Жоу опустился на колени, сложил ладони перед собой и коснулся лбом пола.

Идеальный донор. Караван. Часть 22 (конец 2 арки) Relvej, Идеальный донор, Фэнтези, Авторский рассказ, Магия, Приключения, Длиннопост

Слова автора:


Вот и закончена вторая арка Идеального Донора. Она получилась в два раза длиннее, чем я планировала, и писалась в два раза дольше, чем хотелось бы. Нет смысла оправдываться, нужно просто принять тот факт, что я не самый стабильный писатель. Потому что я пишу в свободное от работы и домашних хлопот время. Потому что моя продуктивность сильно зависит от настроения, оценок моей дочери, объема работы в офисе и многого другого.


Дальнейшие планы - дописать историю про Вейшенга по миру Донора (пока она лежит в конце первого тома Донора), дописать Неестественный Отбор, а также составить план третьего тома Донора, так как повествование всего лишь за один Караван усложнилось и закрутилось гораздо круче, чем я планировала, и вместо легкого приключенческого фентези со сражениями и турнирами вроде того, что был в первой арке, вместо отчаянно везучего ГГ, постепенно впитывающего знания и становящегося все могущественнее, у меня вырисовывается что-то с торговлей, интригами, боями сильных мира сего и большим количеством персонажей. А это сложно.


Но, как всегда, все может быстро измениться.)))


Первая арка Донора была дописана в начале 2019 года, и я бы никогда не продолжила работу над ней, если не огромная поддержка моих читателей с Пикабу. Тех людей, что из обычных комментаторов превратились сначала в помощников, технических специалистов, генераторов идей, мою группу мозгового штурма, а в итоге стали моими друзьями. Это Ярослав Громов и Артем Клюхин. Спасибо, ребята!!!


Я благодарю также всех сочатовцев, что создают такую мощную поддержку во всех сложных моментах, и я говорю не только про книгу. Благодаря творчеству у меня есть друзья по всей России!


Лоли - спасибо за первую обложку к книге. Дятел - человек, что знает мир Донора не хуже меня. Олег - человек, что перевел онлайн-общение в оффлайн. Илюша, Настенька, Филипп, Сири, Белка, Тор, Наташа, Влад и вообще все-все. Спасибо!

______________________________________________________________________________________


Если кто-то еще не видел новый арт от @pixelJedi, прикладываю и сюда.

Показать полностью 1
134

Из личной выгоды

- Да, - кивнул Дьявол, - человек сотворил меня, и человеку я обязан своим бессмертием. Впрочем, его же и кляну за своё нынешнее положение.

- Так значит... - Аксель на мгновение задумался, - исчезнет род людской и Дьявол вместе с ним?

- Кто знает, - улыбнулся Сатана. - Но я не люблю напрасных рисков. А посему на этом бренном свете я главный ваш помощник. И проведу сквозь беды, катастрофы, войны... Из личной выгоды. На всякий случай. Да, Аксель, вы нас создали такими. Предусмотрительными, умными и...

- Злыми?

- Практичными, мой друг, не более того.

Из личной выгоды Диалог, Авторский рассказ, Миниатюра, Фэнтези
Похожие посты закончились. Возможно, вас заинтересуют другие посты по тегам: