-29

Просто о женской манипуляции

Отрывок из  книги "Назову себя Гантенбайн" Макс Фриш.


Иногда у Лили, как у всякой женщины с душой, бывают крушения.

Начинается это со скверного настроения, которое я сразу же вижу, и любой

мужчина, не притворяющийся слепым, вскоре спросил бы, что случилось, ласково

сперва, потом резко -- поскольку она молчит и молчит все громче, чтобы не

выйти из скверного настроения, -- и наконец с сознанием своей вины, не

сознавая какой-то конкретной своей вины:

-- Не обидел ли я тебя чем-нибудь?

-- Да что ты!

-- В чем же дело?

И так далее.

Все эти вопросы, ласковые или резкие или опять ласковые или

возмущенные, поскольку после мучительного молчания она вполголоса и уже чуть

не рыдая, говорит, что ничего не случилось, не приводят к разрядке, я знаю,

приводят только к бессонной ночи; в конце концов, чтобы оставить Лилю в

покое, как она того хочет, я молча беру свою подушку, чтобы лечь на полу в

другой комнате, но слышу вскоре ее громкое всхлипыванье и возвращаюсь к Лиле

через полчаса. Но теперь она уже вообще не в состоянии говорить; мой призыв

к разуму требует слишком большого напряжения от меня самого, я кричу, что

делает меня не-

правым, до рассвета, а в течение следующего дня я попрошу Лилю, так и

не узнав причины ее скверного настроения, простить меня, и Лиля простит...

Дубликаты не найдены

+5

о, помню, читал сей роман в "Иностранке", в деццтве. Тока это совсем не про женскую манипуляцию: всё происходит в голове литгера, - он придумывает себя в разных жизненных обстоятельствах. То есть, все персонажи выдуманы вдвойне: вначале автором, а потом - протагонистом.

ещё комментарии
+15

Чувак застал бабу в рыдательном настроении и весь день доёбывался до причины? Причём тут манипуляции, если описан человек-идиот.

ещё комментарии
+6

Скорее о мужской тупости.

-1

... особенно меня ... раздражало?.. возбуждало?... интересовало?... не знаю, как назвать это странное любопытство к совершенно непонятному для меня поведению, когда она демонстрировала расстройство чувств на ровном месте, а я демонстративно, не обращая на нее внимания, занимался своими делами и она, спустя несколько минут, вдруг утыкалась лбом мне в плечо, а я , ласково обнимая, целуя и нашептывая нежную чепуху, с холодным любопытством разглядывал всю эту нелепую ситуацию, дотрагиваясь до ее разных соблазнительных мест, не обращая внимания на ее всхлипывания и лепет "не нада, не нада", начинал раздевать ее, игнорируя слабое сопротивление и возбуждаясь ее возбуждением... потом... лежа в постели, я, все так же с холодным любопытством, наблюдал, как по ее щекам текут слезы, а она, отвернувшись от меня, но в то же время и вцепившись в меня, обвивая меня руками и ногами, беззвучно всхлипывает в этой странной, невозможной позиции и вдруг целует меня, зарывается головой ко мне подмышку, затихает и засыпает... а я так и не понимаю, что это было и на кой черт был нужен весь этот спектакль...

-2
Пассивно-агрессивное поведение))))
Похожие посты
70

Про книги. "Вавилон легендарный и Вавилон исторический"

Я редко сразу покупаю книги в бумаге, если не знаю автора. Но тут отошёл от своего правила и закупил в бумаге непрочитанную ранее "Вавилон легендарный и Вавилон исторический", автор Белявский. И понял, что это издание книги слишком ретро даже для меня, 1971 года с очень мелким шрифтом и выбитой ценой "83 коп." Скачал электронную версию, чувствуя когнитивный диссонанс - купить на бумаге, чтобы качать и читать с читалки? Но книга очень познавательная. При этом сначала идут исторические факты, а потом начинаются конкретные истории жителей. Вавилоняне всё фиксировали на глиняных табличках. Ну, как всё? В основном, договоры, контракты и бухгалтерию. Всё записывали, потому что без документа ничего не считается, пусть документ и глиняный. Этих бухгалтерских клинописных табличек раскопали сотни тысяч. Читаешь, и как будто не прошло больше двух с половиной тысяч лет, всё понятно. Кредиты под залог имущества, проценты, ипотека. Или вот один гражданин спекулировал продовольствием в осаждённом городе, продавал еду в 30 раз дороже обычной стоимости, детей голодающих жителей покупал в рабы, тоже по привычке подробно записывал. Но город не взяли и, возможно, награда нашла героя, потому что его тайник с глиняной чёрной бухгалтерией раскопали уже археологи в наши дни, теперь все знают, какой сволочью был Нинурта-Убаллит.


Есть, конечно, особенности жизни. Например, при большом дефиците дерева двери были движимым имуществом. При аренде помещения дверь надо было приносить свою, потом забирать. Встречаешь так на улице человека с дверью, сразу понятно - переезжает.


А книгу купил после упоминания в "Дикой истории дикого барина" Джона Шемякина, история "Брачный контракт". Тут будет длинная цитата:

----------

В VI веке до н. э. женщины в Вавилоне пользовались некоторой самостоятельностью. То есть какой там некоторой?! Обалденной самостоятельностью пользовались женщины Вавилона. Муж, конечно, мог убить свою жену. Имел право. Но ничего массового и интересного из этого права не получалось. Всё потому, что любовь, конечно. Плюс некоторые особенности имущественных отношений между мужьями и жёнами.

Брачный контракт. Он спас немало женских жизней. При всей невзрачности и крючкотворной тошности, брачный контракт гарантировал, что в случае смерти жены муж не получал ничего из её имущества, даже копеечки малой на поминки. Все деньги от помершей жены уходили к её родственникам. Или, на крайний случай, детям.

А личное имущество у вавилонских женщин было ого-го какое! Зажиточная вавилонская девушка вносила в фундамент новой вавилонской ячейки общества пару рабов, пять-шесть кило серебра, садик, домик и т. п. И всей этой красотой самостоятельно распоряжалась. Прибьёшь такую – все деньги возвращаются к тёще с тестем. Кому это надо?! Придушишь супругу из ревности, а уже тесть лезет в дом: выносить пять-шесть кило серебра, и рабов ещё, старый мудак, уводит.

Какой резон дубасить супругу сырцовым кирпичом по башке, если придут её братья и всё-всё выволокут? Никакого резона я лично не вижу. Кругом кромешное рабовладение, на востоке роятся персы, готовые на своих боевых верблюдах смести с лица земли всё живое, только что отбились от Ассирии с её пирамидами из убитых пленных, в Иудее пророки бьют друг друга на конкурсе «Кто придумает будущее пострашнее?», мрак, глад и человеческие жертвоприношения буквально повсюду.

--------


В книге "Вавилон легендарный и Вавилон исторический", конечно, изложено не так весело, но, напомню, 1971 год издания, это сейчас все в курсе про кредиты и ипотеку. Плюс с этим временем пересекается часть истории из "Ветхого Завета" (кстати, когда читал Библию, подумал, что Пятикнижие вполне может экранизировать компания HBO, если им разрешат показывать такую жесть).

Показать полностью
33

Про книги. Джон Шемякин "Дикая история дикого барина" и другие книги

Пиридупреждение! Отрывки из книг, многобукоф!

Начать здесь можно с того, что жизненный опыт автора всегда накладывает отпечаток на его творчество. Люди постарше могут просто попробовать представить, каково было расти в СССР с именем Джон. Отец - шотландец, работавший в Могилёве на строительстве химического завода, через месяц после рождения Джона отца выслали из СССР. Мать - наполовину камчадалка, историй про шотландских и камчадальских родственников в книгах хватает. В школьном возрасте с 1980 по 1982 год жил в Японии у дяди — сотрудника советского посольства. В начале 90х работа преподавателем исторического факультета в Самаре, одновременно подрабатывая приёмом бутылок. Кок на танкере, потом работа в мэрии (глава управления по связям с общественностью), потом замглавы Самары. Где-то среди всего этого ещё и учёба в семинарии. Сейчас работает миллионером. Истории сначала публиковались в жж, потом в фейсбуке, потом этот массив начали выпускать на бумаге. Темы разные. Есть исторические, есть из жизни, есть просто какие-то зарисовки, есть даже кулинарные. Я знаю человека, которому исторические нравятся, а другие не "заходят", мне лично нравится всё. На пробу пару историй. Первая из "Дикая история дикого барина", там больше именно исторические, вторая "из жизни" из "Дикий барин в диком поле", там всё подряд. И в конце маленькая зарисовка, таких тоже хватает.


-------

1492 год – это не только год открытия Колумбом Америки. Это ещё и 7000 год от сотворения мира, год предполагаемого конца света.

Мало к какому мероприятию русские люди готовились так тщательно и вдумчиво, как к наступлению Страшного суда. Многие смастерили себе гробы заранее. Многие поменяли себе имена. Ангелы с огненными мечами будут сыскивать Семёна Четверика, а его и нет! Есть Пров Собака. Так можно морочить ангелов с их списками долго.


На фоне всеобщего упадка настроения одна только светская московская власть в лице Ивана Васильевича III Грозного (да, он, как и внук его, тоже был Грозным) старалась не унывать. Для начала Иван Васильевич решил убрать с наиболее перспективных для застройки участков московской земли старые кладбища. Москвичи смотрели на это начинание широко раскрытыми глазами. Редкий раз можно увидать такое – целые кладбища разрывали, кости сваливали в чёрные телеги и увозили в неизвестном направлении. Ладно ещё, что многие из москвичей у себя по домом в собственных гробах лежали под чужими именами. В самый роковой год, 7000 от сотворения мира (1 сентября 1491 – 31 августа 1492), Иван Васильевич решил, наперекор всему, построить себе первый в истории России каменный дворец. Раньше Иван Васильевич жил в деревянном великокняжеском дворце, очень уютном, со всем необходимым для нормальной великокняжеской жизни: в подземелье старого дворца одна половина занималась государственной казной, а вторая половина была тюрьмой для государственных преступников, в основном родственников Ивана Васильевича.


Родственники сидели на цепи, их немного морили голодом, на головах родственников были тяжеленные железные шапки, солому им меняли регулярно. Все условия у великого князя для полноценного досуга были. Спустился в подвал – полюбовался на казну, всё потрогал, пересчитал, пересыпал из рук в руки, улыбнулся. Потом и к родственникам можно зайти – они тут же, напротив, сидят. Повидаешь безопасных теперь родственников, вспомнишь с ними детские года, шалости милой юности, пошутишь, послушаешь, как из-под железной шапки доносится смех со свистом от разъеденных туберкулёзом лёгких. Потом подберёшь полы богатой шубы и к себе наверх поднимаешься мерной поступью собирателя земли русской, со спокойной совестью, значит. Всё прочно, всё надёжно, всё просто.

Правда, в самом Кремле жилось тогда неуютно. В Кремле жило тогда много всякого ненужного народа. Кремль был весь застроен монастырями и усадьбами московской аристократии. Кремль как место жительства был элементом боярской чести. Ради этого престижа знать московская терпела соседство друг с другом, приходилось поддерживать хоть какие-то правила боярского общежития. Допустим, огороды. Не все бояре имели в Кремле огороды. Как ни крути бородой, а репа своя, брюква, морква там, не знаю, зеленушка какая, хрен. Боярам без огородов в Кремле было, конечно, неуютно и обидно. Не у многих бояр имелись в Кремле и сады с яблонями и прочим белым наливом. Остальные в зависти корчились – всем хотелось садов за кремлёвской стеной. Единичные счастливцы имели в Кремле коровники.


Конечно, вокруг кремлёвской недвижимости плелись страшные интриги. Первое, что делали соседи, когда какой-нибудь боярский род попадал в опалу, это вламывались на осиротевшее подворье и устраивали безобразные сцены друг перед другом. У всех кремлёвских бояр были жалованные грамоты от прежних великих князей, пожалования и милости, у каждого боярского рода были амбиции насчёт коровника. Крики, ор, кремлёвский перепляс, потрясание перед носами друг у друга грамотами с пудовыми печатями, драки, ещё и монахи прискакивали, тоже чего-то там хотели.


Хорошо, что напротив старого великокняжеского двора стоял дворец татарского посла. Татары иногда наводили порядок, стреляя из окон тупыми стрелами. В целом не Кремль был, а удушье какое-то нездоровое. Топили дровами, татары, понятно, сухим навозом топили, скот мычит, дворовых людей толпы, очереди у колодцев, басурманы гололобые скачут туда-сюда, заборы кругом – ни пройти ни проехать, собаки, лошади, куры. Из-за заборов плещут помоями, в безветрие – дым куполом над башнями. Никакого византийского благолепия на российском Палатине. Какой-то коттеджный посёлок, а не резиденция. И конечно, канализации тоже не было.

Когда-то Кремль все москвичи называли детинец. И именно в детинце должны были искать укрытия от всех невзгод и врагов. Все москвичи надеялись на спасительные силы своего детинца. Потом москвичей попроще в детинец пускать перестали, потом перестали пускать туда вообще почти всех, и детинец стал Кремлём – особым городом в городе, мало связанным со всей прочей Москвой. А уж с шушерой, которая жила у будущего Садового кольца и внутри этого самого кольца, вообще всерьёз не считались из-за того, что понаехали какие-то тверичи с новгородцами, говорят на каком-то диалекте хрен поймешь что, дикари.

Выселять всю эту боярскую шушеру из Кремля было очень муторно. Надо же целое дело составить, обвинить главу рода, чернил два ведра извести, бумаги с полпуда, очные ставки, дыба, казнить того-другого, родню казнённых – на подводы… Вой, плач, пух по воздуху летит.

И всё это ради каких-то квадратных саженей. Плюс ещё ногами отбиваешься от желающих заселиться на опустевшее подворье. А они все чуть ли не родственники, все ветераны, у всех ордера. Вспотеешь весь от такого. Но тут, слава тебе господи, настал последний час. Всё! Конец света! И первое, что делает в таких обстоятельствах набожный великий князь Иван Васильевич – это, правильно, присваивает кремлёвскую усадьбу осуждённого на пожизненное заключение своего близкого родственника Василия Серпуховского. Вася поехали в подземелье, примерять шапочку из железа, а Иван Васильевич державно склонился над планом модернизации Кремля.


Следующей жертвой модернизации стал кремлёвский Спасский монастырь, колокола которого били в двух шагах от княжеской спальни. Так что москвичи, понаблюдав за вывозом человеческих костей из Кремля и окрестностей, смогли затем насладиться видом бредущих из кремлёвских ворот монахов, тащивших на себе всякий нужный для них религиозный инвентарь.

Монахов, конечно, не бросили посреди улицы. Их отвели в «урочище Крутицы», что на юго-восточной окраине Москвы. И оставили в урочище, пожелав удачи.


Потом очередь дошла до блатных. В период гражданской войны XV века в Кремле окопались несколько видных купеческих фамилий. С этими поступили проще – проложили через их дома кремлёвские дороги и помогли с переездом, взяв с них предварительно денег на строительство кремлёвских дорог.


Дальше пошло как-то легче. Иван Васильевич вцепился в боярина Ивана Юрьевича Патрикеева – боярина знатного и полководческому искусству не чуждого. Как бы мы выселяли этого енерала Патрикеева? Пришли бы к нему в чёрных плащах и стали бы ему руки крутить и бить. А он бы выл, и играло бы танго: «Утомлённое солнце нежно с морем прощалось».

Иван Васильевич нам не чета был. Он спокойно дождался, когда Патрикеев закончит строительство своего нового кремлёвского дома, пожалованного ему за ратные успехи. А потом царь быстро начал ломать свой старый дворец. Когда от дворца отлетела крыша, Иван Васильевич пришёл к Патрикееву и попросился временно пожить из-за своей великокняжеской бездомности и сирости. Вот открываете вы дверь, а перед вами мокрый от дождя великий князь Иван Васильевич, а в руках у него клеточка с попугаем и узелок с шапкой Мономаха. – Вань! – говорит великий князь. – А мне жить теперь совсем негде! Кроме как у тебя ненадолго остановиться. Буквально обсушиться нам надо, на несколько дней. Дом у тебя хороший, новый, человек ты добрый, семья у тебя небольшая, жить, поди, хочет, Ванюш, хочет жить-то семейка твоя родная? а? а?! Хочет… Хорошие они у тебя, им жить ох как надо! Пусти меня с Соней (жена великокняжеская Софья Фоминишна, в девичестве Зоя Палеолог, тут же стоит в мокром кокошнике, византийская принцесса, между прочим, любимица папы). Пусти, говорю, пожить, Ваня! Добром прошу! Люди, вносите пожитки и этого вон родственника нашего любимого, Васю Серпуховского, прямо в клетке вносите, он сам ходить сейчас не очень может… Ну, как, договорились, да? Давай, Вань, давай! Раз-два! Раз-два! Колени выше! Короче, очнулся Иван Юрьевич Патрикеев где-то около полуразобранной церкви Рождества Богородицы. А Иван Васильевич расположился в кремлёвском своём временном пристанище.

Но не подумайте только, что Иван Васильевич был человеком неблагодарным и нахальным! Всего через семь лет приговорят боярина Патрикеева по ложному доносу к смерти. А великий князь Патрикеева возьмет и простит! В последний момент! Голову ему рубить не стал, давить шапкой тоже, а отправил навечно в Троицкий монастырь, в подземелье.


На освободившемся месте Иван Васильевич решил построить себе настоящий модерновый дворец. И сим строительством предвосхитил судьбы всех модернизаций в моей стране навечно.

Скорее всего, архитектором нового дворца был Пьетро Антонио Солари, главный наследник Аристотеля Фиораванти, сгинувшего без вести после того, как решил вернуться домой в Италию. Тоже смешной человек был, Фиораванти этот. Жил тут у нас, хлеб наш ел, строил, возводил, стал нам как родной и вдруг домой захотел, в Италию. Ну, не смешно ли?! Он же все наши тайны узнал! Все секреты! И неблагодарный ещё какой оказался… В общем, не доехал Фиораванти до Италии. Нечего ему там было делать. И всё, хватит о нём. Вот Солари был молодцом! Выстроил здание, обращённое фасадом к Москве-реке. Стиль ренессанс. Ренессанс вообще очень удачно смотрится среди деревянных изб, я вам скажу. Как барокко в Набережных Челнах. В отделке фасада использовались мраморные фигуры. Здание было симметричным, что показалось русским странным.


Использовались при проектировании циркуль и линейка. Но гвоздём модернизации было использование арочных галерей в несколько ярусов, огромных окон и балконов, тоже уставленных скульптурами. Был даже водосточный желоб в виде дракона.

Неописуемо! Современно, по-европейски, изящно, красиво, просторно!

Потом началась зима. Окна тепло держать не могли, поэтому их заложили кирпичом, оставив оружейные бойницы на всякий случай. Галереи стало заваливать снегом. Упаришься очищать. Галереи забили досками. Скульптуры сняли. Напомню, что сажа-копоть над Кремлём была приличная. Скульптуры из белоснежных быстро стали сначала серыми, а потом пятнистыми. И только что была в углу прелестная нимфа, а теперь на её месте разлеглась пятнистая кикимора с нездоровым цветом тела. Убрали.

Та же беда с колоннами из мрамора. Обложили булыжным камнем. Потом, когда камни стали сыпаться сверху на проходящих, обложили ещё одним слоем кирпича. Узорчатые резные башенки заменили нормальными башнями, с «луковками». «Луковки» позолотили. Лишние двери и проходы замуровали и затёрли известью. Вырубили из дерева перильца для каменных расходящихся лестниц. Крышу покрыли надёжным брусом. Внутри дворца поставили печи. Первый этаж отвели под дровяной склад и кладовую для мочений и солений. Потом пристроили сбоку двухэтажную мыльню с парной баней.


Иван Васильевич был счастлив.

Он решил строить новый дворец в итальянском стиле. И построил. И стену вокруг него тоже построил. Но новый дворец сгорел, а Иван к тому времени уже умер.

И вывод: экстремальная гонка модернизации в России – это когда кости трещат, люди воют, двадцать пять замесов в смену, эшелоны туда-сюда, истерика из-за невыполнения встречных обязательств, инфаркты, кровь из ушей и т. п., – она часто объясняется внешними причинами отставания, внутренними причинами развития и всё такое. Но я думаю, что дело ещё в том, что любой властитель нашей Отчизны совершенно не уверен, что начатое им будет продолжено его преемником. Напротив, властитель отчего-то уверен, что продолжения его начинаниям не будет, а будут критика и ругань. Поэтому надо гнать и гнать. Ломать, разбирать, строить на живую нитку. Пока ещё жив, пока ещё можешь. Наслаждаться процессом быстроты, а не надёжности.

Ну, а реальность российская – она свои коррективы вносит, конечно: кирпич там, брус, шпалы для бани.


----------------

Позвонил мне кандидат юридических наук (к.ю.н.) Иннокентий Сергеевич Федюнин и выразил свою искреннюю озабоченность тем, что я постоянно называю его «бесполезным» и другими словами, от которых на душе у него постояные грусть и дождь.

– Ты там бухаешь, что ли? – корректно поинтересовался я, облокотясь о белый лак рояля. – Не хочу портить волшебный миг общения, но ты там бухаешь опять, кавалер?!

Иннокентий Сергеевич Федюнин (кандидат юридических наук) подтвердил факт сегодняшнего неоднократного употребления, но стал настаивать, что «это тут совсем ни при чём! Просто мы сейчас с товарищами отдыхаем на моей ферме и решили позвонить тебе». Таким тоном тов. Сталин звонил тов. Кагановичу по факту срыва тов. Кагановичем сроков сдачи метрополитена им. тов. Кагановича.

Выпивший Федюнин величественен. Когда он куражился последний раз, выносившие Иннокентия Сергеевича на скатерти официанты приняли меня за его симпатичного шофёра.

Я всегда утверждал, что покупка кандидатом юриспруденции И.С. Федюниным страусиной фермы не доведёт до добра ни его, ни страусов, ни нас. Никого.

Страусы, на которых меня привезли любоваться, сразу показались мне опасными существами с расшатанной психикой. С момента, когда их заботливым владельцем стал наш друг, состояние страусов только усугубилось из-за диких выходок нового эффективного менеджмента. Страусов И.С. Федюнин покупал осенью. Страусы бродили под холодным дождём, оставляя в грязи диковинные следы. Такие следы я видел потом в документальном фильме про некрупных хищных динозавров-велоцирапторов.


Я смотрел на страусов и жалел их. Они были похожи на военнопленных. Тем более что вокруг нас были ряды колючей проволоки, покосившиеся бараки и мокрое лицо нашего общего друга Б-ча, как всегда выражавшее запредельную скорбь с элементами потомственной этнической обречённости.

Новый хозяин страусиной фабрики смерти (так я предложил назвать капиталовложение друга Федюнина) радостно метался между пернатыми верзилами, показывая на себе количество и размер яиц, готовых поступить в продажу с его угодий. Бестрепетной рукой наш отважный страусовод хватал своих подопечных за шеи и приказывал нам делать то же самое. Б-ч, который уже подсчитывал, сколько он сэкономит на дармовой страусятине, кинулся выполнять команду лагерного начальства. А что еще можно ожидать от человека, способного оставить записку спящей нимфе: «Я вовсе не оскорблён как мужчина, деньги можешь вернуть позже»?!

– Ты-то куда? – запоздало крикнул я Б-чу. – Тебе-то это зачем?..

Но два ангела смерти уже мелькали между страусами, звонко хохоча и выбирая жертву.

Первым огрёб, понятно, Б-ч. Наиболее авторитетный страус, местный седой законник, со всей дури долбанул клювом по нежной голове финансиста, сорвал с неё кепку и долбанул по темечку ещё раз.

Б-ч успел сказать: «Мама!» – и лишился остатков разума. Он стал отбирать свою кепку у страусиного ветерана. А этого страусы не прощают… Вырывая комья грязи и растопырив крылья, высоко вскидывая мускулистые ноги, к месту происшествия ринулись дети и внуки вожака.

– Прости меня, Антоша! – крикнул я из-за столба, к которому пришлось прижаться очень плотно. – Постарайся их задержать! Подмога не за горами!..

И.С. Федюнин в это время был в середине загона, стоя на пути страусиного вала, и тряс какую-то торчавшую посреди загона жердину, чтобы встретить смерть достойно. Предательская грязь не давала ему точки опоры, и жердину Иннокентий Сергеевич тряс очень долго, время от времени вставая.

Расправа обитателей фермы над банкиром продолжалась.

Выглядывая из-за столба, я мог наблюдать шоу не полностью, а эпизодическими стоп-кадрами. Вот Б-ч вцепился в кепку, вот он уже сидит на корточках, прикрываясь руками, вот он на карачках прыгает между страусиных лап, а вот он уже лежит, и по нему пробежались опытными ногами, судя по крикам.


– Вам придётся очень сильно постараться, чтобы я это забыл! – сурово сказал я своим друзьям после того, как всё улеглось и мы выбрали из волос друг у друга куски страусиного дерьма. – Очень сильно постараться… Что мы теперь скажем маме Б-ча? Откуда это мы принесли в таком состоянии её сынульку?! Какие версии мы будем выдвигать перед моей ненаглядной?! Кто нам поверит, что 18 ноября нас топтали и обосрали страусы?! Ну, понятно, что-нибудь соврём… Свалим друг на друга по привычке. Б-ча накажут, мне придётся три дня спать на диване, но почему не пострадает главный виновник, гнус этот?! Я тебя, да, тебя имею в виду, Кеша! Мы накажем тебя рублём, Федюнин! Веди нас в царство порока… Давайте примем обезболивающее! Чтоб не зря, говорю, муки потом принимать на дому…


Выезд на встречу со страусами закончился в кромешном, пахнущем страусами угаре. Люди в заведении смотрели на нас с испуганным уважением. К родному тлеющему очагу вернулся с букетиком из страусиных перьев и в стриптизных блёстках.

Я не знаю, конечно, опытные знатоки саванны меня поправят, но все эти легенды про страусиную трусость и туповатость – обманчивы. Не знаю, что тому виной – специфическое питание, получаемое в заключении, соседство с аэродромом, излучение от ЛЭП или ещё какая беда, но страусы на федюнинской ферме были лютые и социально организованные. Что потом подтвердила зима. Мы ведь к ним ещё зимой заезжали, полюбоваться на чужое горе. Вышли из чёрных машин и молча двинулись к знакомому загону, держа ориентир на достопамятную жердину.


В этот раз через ограждение не полезли, смотрели на узников сквозь колючую проволоку, заложив руки в скрипящих перчатках за спины.

– Узнаёте нас? – спросил я, не адресуясь ни к кому персонально. – Вот выпала судьба свидеться ещё разок…

Страусы за время зимы обросли не столько перьями, сколько уже даже какой-то, не знаю, шерстью, что ли. Взгляды у них стали осмысленней. Стояли плотной заснеженной кучей, сварливо ворочая гнусными головёнками на змеиных шеях.

– Как ты у них яйца отбираешь, Кеша? – прервал тягостное молчание Б-ч.

Кеша вздохнул.

– Я думаю, он им ещё и заносит, – задумчиво предположил я, – долю честную с оборота. Посмотри на их рожи, у них уже государство формируется, они на этапе военной демократии сейчас. Как гунны.

С неба на лысую голову бесполезного Федюнина падали крупные снежинки.

Из всех бизнес-проектов, которые Федюнин вытащил из своего огненного подсознания, страусиный я считаю наиболее удавшимся.


-------------

– Стратегия наша, друзья, проста, – сказал я вчера вечером притихшим собравшимся. – Бабы хотят замуж и купят всё, что может им в этом деле помочь. Ваша задача – придумать, как может им помочь выйти замуж мобильная система обжига цистерн с дизельными следовыми остатками… Сделайте упор на то, что система размещается на базе грузовика МСF, уверен, это мотивирует. Разотрите уши упавшим башкой на стол. Это сбалансирует кровоснабжение мозга. Яростнее. Пока не пойдёт кровь из носа. Да, я ходил на специальные курсы. Хорошо.

Про книги. Джон Шемякин "Дикая история дикого барина" и другие книги Джон Шемякин, Отрывок из книги, Книги, Длиннопост, Текст
Показать полностью 1
62

Жук в муравейнике сегодня

«... в эпохи глобальных катастроф цивилизации выплескивают на поверхность бытия всю мерзость, все подонки, скопившиеся за столетия в генах социума. Формы этой накипи чрезвычайно многообразны, и по ним можно судить, насколько неблагополучна была данная цивилизация к моменту катаклизма, но очень мало можно сказать о природе этого катаклизма, потому что самые разные катаклизмы – будь то глобальная пандемия, или всемирная война, или даже геологическая катастрофа – выплескивают на поверхность одну и ту же накипь: ненависть, звериный эгоизм, жестокость, которая кажется оправданной, но не имеет на самом деле никаких оправданий…»

Отрывок из книги Стругацких «Жук в муравейнике». Вполне описывает сегодняшнюю ситуацию в мире.

159

Кот ушел, а улыбка осталась

Между прочим. Хотелось бы, когда я окажусь там, чтобы кто-нибудь, прочитав эти книги, сказал:
— Кот ушел, а улыбка осталась.

Когда я с грустью осознал тот факт, что Георгий Данелия ушел из жизни, мне почему-то вспомнилась именно эта фраза. Она же — заголовок его последней книги, в каком-то смысле пророческий. Да, кто-то, возможно, удивится, но этот замечательный режиссер написал три книги: о себе и о фильмах, которые снял; об историях и людях связанных со съемками этих фильмов и об актерах в них снявшихся. Читать эти мемуары было одно удовольствие (хотя сам я этот литературный жанр не предпочитаю, за исключением заметок Довлатова). Пропитанные легким, добрым и светлым юмором, немного грустные, немного ироничные — эти книги оставили «послевкусие», которое не исчезнет из моей памяти никогда. И эту публикацию, как некую дань памяти, я хотел бы посвятить некоторым моим любимым отрывкам одной из его книг.

«Безбилетный пассажир», 2002 г.

Кот ушел, а улыбка осталась Георгий Данелия, Безбилетники, Книги, Мемуары, Отрывок из книги, Длиннопост, Любимое, Обзор книг
— Надо отдать его во ВГИК. — сказал отец, когда я окончил школу.
— Почему во ВГИК? — спросила мама.
— А куда его, дурака, еще девать?
Отец мой, метростроевец, считал работу в кино несерьезным занятием и предложил ВГИК (Институт кинематографии) как крайний вариант.
— Там хотя бы блат есть, — сказал он.
Блат, действительно, был. Мама работала на «Мосфильме» вторым режиссером и знала многих мастеров ВГИКа, а муж ее сестры, знаменитой актрисы Верико Анджапаридзе, кинорежиссер Михаил Чиаурели снимал фильмы о Сталине и был тогда одним из самых влиятельных деятелей кино. Но поступать во ВГИК я отказался — блат был чересчур явным. И к тому же никакой тяги к режиссуре у меня не было, — как, впрочем, и ни к чему другому. Кроме джаза. […]
— Но в какой-нибудь институт поступать надо обязательно, — сказала мама. — А то тебя в армию заберут.
В армию мне не хотелось. Мой приятель Женя Матвеев собирался в архитектурный, и я решил идти с ним — за компанию.

* * *

Про производственную практику в архитектурном (на строительстве МГУ)

Начал работать. Солдаты курили и советовали, а я простукивал плитки, и ненадежные отдирал.
Через пару дней Ётить поднялся посмотреть. И обалдел:
— Ты что, ётить, ох…л?! Ты все расфурычил!
— Только где звук полый.
— Забудь про звук, ётить! Постукал — если не отлетела, оставляй!
Так я и делал. Не знаю, как эти плитки до сих пор держатся.

На шпиле над нами работали заключенные. Двое каким-то образом умудрились бежать и попали в цементный раствор (потом мы использовали это в сценарии «Джентльмены удачи»).

* * *

На пороге режиссуры

— Надо разбудить, — сказал Олег, — разденут этого интеллигента. Эй, коллега!
Интеллигент открыл глаза, сел, огляделся, соображая, где он, и тупо уставился на нас.
— Домой иди, пока в вытрезвитель не забрали, — сказал Олег.
— Я не пьян, — прохрипел интеллигент, — я отдыхаю…
Он вытащил из кармана скомканную газету, расправил ее, снова лег и сделал вид, что читает.

Если бы тогда этот тип не попался нам на глаза, может быть, моя жизнь на следующие полвека сложилась бы иначе. Не было бы бесконечных бессонных ночей и сердечных приступов, не выкуривал бы три пачки сигарет в день, не увидел бы полярное сияние в Арктике и миражи в Каракумах, внучки не хвастались бы тем, что они — мои внучки, композитор Гия Канчели не подарил бы мне заграничную курточку из чистого хлопка, и не писал бы я сейчас эту дурацкую книжку.


Пьяный читал «Советскую культуру», а там был заголовок: «Мосфильм объявляет набор на режиссерские курсы».

* * *

Собеседование с Михаилом Калатозовым

Кот ушел, а улыбка осталась Георгий Данелия, Безбилетники, Книги, Мемуары, Отрывок из книги, Длиннопост, Любимое, Обзор книг
[…] В субботу я пошел к Калатозову. Михаил Константинович — высокий вальяжный шестидесятилетний грузин с бархатными карими глазами — усадил меня в кресло, сам сел напротив.
— Решили поменять профессию? Зачем? Архитектор — замечательная специальность.
Он был со мной на «вы», хотя и знал с детства: я дружил с его сыном Тито.
— Я люблю живопись, литературу, музыку и театр. А кино — искусство синтетическое и все это аккумулирует.
Калатозов одобрительно покивал.
— В самодеятельности спектакли ставили?
— Нет.
— Играли?
— В спектаклях? Нет, в спектаклях не играл.
— А где?
— В капустнике, в цыганском хоре пел. В институте.
Пауза.
— Фотографией увлекаетесь?
— Нет.
Снова пауза.
— Пишете? Рассказы, заметки…
— Нет.
— Стихи?
— Сейчас уже нет.
— А когда?
— В детстве сочинял какую-то бестолочь… Но мама очень гордилась.
— Ну-ну, — заинтересовался Калатозов, — прочтите.
— Да не стоит…
— Прочтите, прочтите.
И я прочел:

Во мгле печальной на горе стоит Чапаев бледный.

Погиб Чапаев в той реке, погиб он, незабвенный.
Врагу за это отомщу и силу нашу покажу,
И выскочат из Троя четыреста героев.
— «Трой» — это троянский конь, — объяснил я. — Мне тогда мамина подруга Аллочка про него рассказала.
«Господи, что я несу!»
— М-да… — Калатозов тяжело вздохнул. — А Чапаева Бабочкин сыграл неплохо…
Пауза.
— Вы сказали, любите музыку… — наконец спросил Калатозов. — Сами музицируете?
— Немного.
— На фортепьяно?
— На барабане.
Пауза затянулась. Всемирно известный режиссер сложил руки на груди и задумался, а я с тоской смотрел по сторонам. В этой комнате мне все было знакомо: и фотография, где Калатозов снят с Чаплиным (во время войны Михаил Константинович был представителем Экспортфильма в США). И тахта, покрытая шотландским пледом, и картина над тахтой — красивая молодая женщина в кресле. Женщина с картины смотрела на меня с сочувствием. Я легонько подмигнул ей: не переживай, родная. Я все понял, сейчас уйду.

***

Про к/ф «Афоня»

Кот ушел, а улыбка осталась Георгий Данелия, Безбилетники, Книги, Мемуары, Отрывок из книги, Длиннопост, Любимое, Обзор книг
В Ярославле снимали выноску окна к сцене «Афоня просыпается в комнате Кати». […] Снимать надо было в пять утра. […] По задумке там, за окном, должны были возвращаться со свадьбы молодожены. Но в половине пятого выяснилось, что свадебное платье невесты забыли в Москве. Я уже хотел снимать просто пейзаж, но тут оператор Сергей Вронский показал мне на лошадь, которая тащила телегу с бочкой…
— Пусть эта телега проедет, — сказал он.
Сняли лошадь. […]

Через год «Афоню» показывали в Лос-Анджелесе в большом кинотеатре. Рядом со мной сидел классик американского и мирового кино, тбилисский армянин Рубен Мамулян. Когда на экране появилась лошадь с бочкой, раздались аплодисменты. После просмотра я его спросил:

— Рубен, а почему аплодировали, когда появилась лошадь?
Он усмехнулся:
— Не думай, что американцы такие тупые, как пишут ваши газеты. Что тут понимать? Он спрашивает: «Ты замуж за меня пойдешь?» И сразу — лошадь с повозкой. Замужем за ним она и будет, как эта лошадь. Я угадал?
И я опять не стал уточнять. Кому интересны лишние подробности?

***

Про к/ф «Сережа» («Дядя Петя, ты — дурак?», — это оттуда, да)

Кот ушел, а улыбка осталась Георгий Данелия, Безбилетники, Книги, Мемуары, Отрывок из книги, Длиннопост, Любимое, Обзор книг
Когда «Сережа» вышел на экраны, на встречах со зрителями чаще всего спрашивали, как мы работали с детьми.

Без системы.

Выкручивались каждый раз по-разному.

Снимаем кадр: Сережа сидит на скамейке и думает. Объясняем Боре:

— Мама вчера вышла замуж. Утром ты проснулся, побежал к маме — дверь заперта. Постучался — не пускают. Вышел, сел на скамейку и думаешь — что ж такое происходит? Понял?
— Понял.
Снимаем. Сидит Боря на скамейке, и по глазам видно — ему смертельно скучно. Что делать? А если так…
Борис Павлович, футбольный мяч хочешь?
— Хочу!
— Мы будем считать до десяти, а ты к двум прибавь три и отними один. Камера! Считай!
У Бори в глазах — напряженная работа мысли:
— Четыре!
— Снято!

* * *

Про Сергея Бондарчука (немного грустное)

Кот ушел, а улыбка осталась Георгий Данелия, Безбилетники, Книги, Мемуары, Отрывок из книги, Длиннопост, Любимое, Обзор книг
В фильме «Тарас Шевченко» Бондарчук сыграл главную роль. Фильм имел большой успех. А сам Бондарчук тогда разошелся с первой женой, жить ему было негде и он ночевал на сцене Театра киноактера.

Как-то утром зовут его в кабинет директора к телефону.

— Здравствуй, Бондарчук. — сказал голос в трубке. — Пол-литра поставишь?
— А кто это?
Василий Сталин беспокоит.
— Здравствуйте. Поставлю… А за что?
— Приходи к шести в «Арагви», узнаешь за что.

Бондарчук не очень-то поверил, что звонил сам сын Сталина, — скорее, это был чей-то розыгрыш, но в «Арагви» на всякий случай пошел.


Его встретили у входа и проводили в отдельный кабинет, где действительно сидели сын Сталина Василий и известный футболист Всеволод Бобров. Василий Сталин положил перед Бондарчуком журнал «Огонек» с портретом Бондарчука в роли Шевченко на обложке. Под портретом — подпись: «Заслуженный деятель искусств РСФСР Сергей Федорович Бондарчук». «Заслуженный деятель» зачеркнуто ручкой, а сверху написано: «Народный артист СССР» и подпись — «И. Сталин».


Пол-литра Бондарчук поставил, — он еще не знал, сколько неприятностей его ждет из-за этой поправки. По правилам, «народного СССР» давали только после «народного РСФСР», а «народного РСФСР» — только после «заслуженного РСФСР». То есть раньше пятидесяти никто этого звания не получал. А Бондарчук «народного СССР» получил сразу, и совсем молодым — ему не было и тридцати. И сразу завистники (а таких всегда было немало) его возненавидели. До перестройки ненавидели тайно, а после перестройки — явно. И не было тогда ни одной статьи, ни одного выступления об отечественном кино, в которых — надо — не надо — не поносили бы Бондарчука. Его, первого нашего обладателя «Оскара», даже делегатом на съезд кинематографистов не выбрали. Не попал в число четырехсот достойных.

***

Про Люсю Новикову (советник посольства и переводчица в Мексике)

Таланкин еще в Москве купил восьмимиллиметровую камеру. И, как только вышел из машины, принялся все снимать. И мы его потеряли. Попробовали искать, да где там! Все, привет, пропал Таланкин: где гостиница — не знает, языка не знает. И денег у него нет (Скобцева еще не выдала нам суточные).

Люся подвела нас к конной статуе:

— Стойте здесь, и отсюда ни шагу! — и исчезла.
Через десять минут из динамиков послышалась какая-то возня, и вдруг мы услышали Люсин голос. Люся кричала:
— Таланкин! Посреди площади конная статуя! Подходи к ней! Конная статуя! К передним ногам!

Опять какая-то возня, пререкания по-испански, Люсино «пардон», и снова бархатный голос кардинала, читающего молитву.


До сих пор не могу понять, как маленькая худенькая Люся умудрилась сквозь плотную толпу проникнуть в собор, а там еще добраться до алтаря и оттеснить от микрофона кардинала.
— А, ерунда, — отмахнулась Люся, когда мы ее потом стали расхваливать. — Вот когда я в Москве в ГУМе сапоги покупала, это действительно был подвиг!

***

Эпизод из съемок к/ф «Путь к причалу»

В тот день, когда Никита Сергеевич выступил с официальным заявлением, что на Кубе советских ракет нет, пошли мы в ресторан. Только сели, в другом конце зала поднялся человек и крикнул:
— Режиссер! Я вернулся, когда сниматься будем?


Я узнал его: этот моряк был у нас в массовке, в очереди у пивного ларька.

— Раньше не мог. Мы на Кубу ракеты возили! — крикнул он.

А строжайшую государственную тайну — об испытании на острове Новая Земля атомной бомбы — мы узнали за две недели до взрыва. Пришел ко мне капитан нашего спасателя СБ-5, плотно закрыл дверь и шепотом спросил, не знаю ли я, на каком расстоянии от атомного взрыва мужик становится импотентом.

— Не знаю. А тебе зачем?
— Они там атомную бомбу будут взрывать, а мы обеспечиваем безопасность. Только я тебе ничего не говорил. Хотя этот секрет, бля, весь Мурманск знает!
— Опоздал, отсняли уже все сцены с массовкой! — крикнул я. — Надо было раньше приходить.

***

Про к/ф «А я иду шагаю по Москве»

Кот ушел, а улыбка осталась Георгий Данелия, Безбилетники, Книги, Мемуары, Отрывок из книги, Длиннопост, Любимое, Обзор книг
[…] Но когда показали материал худсовету объединения, там опять сказали:
— Непонятно, о чем фильм.
— О хороших людях.
— Этого мало. Нужен эпизод, который уточнял бы смысл.

Честно говоря, мы и сами уже понимали, что в фильме чего-то не хватает. Съемочный период кончался, и сцена нужна была срочно. […] Вставляем умные реплики «со смыслом» — сразу становится очень скучно. В этот день так ничего и не придумали.
— А может, полотер? Володя перепутал писателя с полотером, а?
— Гена, дай пеленку, — сказала Иннина мама. — В комоде, в третьем ящике.
— Да, — сказал Гена, подавая пеленку, — «про смысл» должен говорить полотер.
— Какой полотер? — спросила Генина мама.
— Да это мы так… Гена, пошли покурим, — позвал я.

И мы написали. Полотер у нас оказался литературно подкованным: прочитал рассказ Володи и говорит ему то, что говорили нам «они». А Володя не соглашается и говорит полотеру то, что говорили им мы. Сцена получилась не длинной — уместилась на крышке и днище коробки.


В фильме эпизод получился симпатичным, полотера очень смешно сыграл режиссер Владимир Басов (актерский дебют). […]

Но в Госкино, после просмотра, нам опять сказали:
— Непонятно, о чем фильм.
— Это комедия, — сказали мы. […]
Почему-то считается, что комедия может быть ни о чем.
— А почему не смешно?
— Потому что это лирическая комедия.
— Тогда напишите, что лирическая.
Мы написали. Так возник новый жанр — лирическая комедия. […]
Через много лет, когда была пресс-конференция по фильму «Орел и решка», журналисты меня спросили:
— Что вы хотели сказать этим фильмом?
— Ничего не хотели. Это просто лекарство против стресса.

***

[…] Когда прошел слух, что Никита Михалков будет баллотироваться в президенты (а он это не очень активно отрицал), на встрече со зрителями в Нижнем Уренгое меня спросили, буду ли я за него голосовать.
— Двумя руками!
— Почему?
— Потому что фильм, где в главной роли президент великой страны в юности, купят все страны. А я буду всем рассказывать, как наш президент бегал мне за водкой.

***

[…] знаменитый французский критик Жорж Садуль разделял мнение уголовников. После показа фильма в Каннах в газете «Фигаро» вышла его статья, где он написал, что «Я шагаю по Москве» — глоток свежего воздуха и новая волна советского кино…

Но я очень огорчился, когда получил письмо от девушки из одного далекого городка. Посмотрев фильм, она накопила денег и поехала в Москву — в красивый и добрый город. В гостиницу не попала, ночевала на вокзале, деньги украли, забрали в милицию, как проститутку…

Я редко отвечаю на письма, но ей я ответил. Извинился. Написал, что жизнь разная и в жизни бывает разное. Этот фильм — о хорошем. И поэтому Москву мы показали такой приветливой. Но, к сожалению, она бывает и другой, — вам не повезло…

А девушка ответила: то, что с ней случилось в Москве, она уже начала забывать, а фильм помнит и с удовольствием посмотрит еще раз.

***

Про Евгения Леонова

Кот ушел, а улыбка осталась Георгий Данелия, Безбилетники, Книги, Мемуары, Отрывок из книги, Длиннопост, Любимое, Обзор книг
Леонов был, пожалуй, самым популярным из всех актеров, с кем мне довелось работать. Когда снимали «Совсем пропащий», мы все жили на корабле. Сидели мы с Юсовым в каюте, обговаривали сцену и вдруг слышим истошный вопль в мегафон:
— Леонов, уйди с палубы, твою мать! Спрячься! У меня сейчас корабль на хрен!.. — орал капитан проходящего мимо нас пассажирского трехпалубника «Тарас Шевченко».
Леонов курил на палубе. Кто-то из пассажиров заметил его, заорал: «Ребята, там Евгений Леонов стоит!» И тут же все — и пассажиры, и матросы, и обслуга — высыпали на борт посмотреть на него. И корабль действительно дал критический крен.

***

Как-то раз обедали мы втроем — я, Леонов и Вячеслав Тихонов — в кремлевской столовой (в Кремле тогда проходил съезд кинематографистов). Все официанты подходили к Тихонову за автографом, а нами с Женей никто не интересовался. Я думал, что Леонов расстроился, но
Женя сказал:
— Ничего удивительного. Слава для них — Штирлиц, полковник КГБ, а я кто? Дурак из «Полосатого рейса».

***

Леонов часто шутил: я снимаю его потому, что он — мой талисман. Что же, может быть, Женя и был моим талисманом, но главное — он был камертоном. Он задавал тон стилистике — добрый, смешной и грустный.

«И долго еще определено мне чудной властью идти об руку с моими странными героями, озирать всю громадно-несущуюся жизнь, озирать ее сквозь видный миру смех и незримые, неведомые ему слезы», — эти слова Николай Васильевич Гоголь словно о Жене написал.

И сейчас, когда я начинаю работу над фильмом, первая мысль: «Кого будет играть Леонов?» И через секунду вспоминаю — уже никого.

***

Про к/ф «Джентльмены удачи»

Мы писали комедию. И я впервые дал себе волю — вставлял в сценарий проверенные репризы, — те, что всегда вызывают смех: двойники, переодевание мужчин в женское платье и т. д. И потом сценарий «Джентльменов удачи» расходился как бестселлер (кстати, во многом и благодаря Виктории Токаревой — так она лихо его записала). Напечатали восемьдесят экземпляров на «Мосфильме» для актеров, а через день уже нет ни одного — все растащили. Еще напечатали — опять растащили. А потом мне позвонил знакомый из Министерства обороны и попросил дать почитать сценарий.
— Какой?
— Джентльмены. Сейчас был у начальника, он читает и ржет как лошадь.
— Так возьми у него!
— Там знаешь какая очередь! Замы!
— А как сценарий попал в ваше министерство?
— А черт его знает! Принес кто-то.

***

Сценарий писали на актеров: Доцент — Леонов, Косой — Крамаров, Хмырь — Вицин, а Али-баба — Фрунзик Мкртчан. Но выяснилось, что Фрунзик сниматься не сможет (у него на выходе спектакль).

Я уже писал, что консультантом у нас был полковник МВД Голобородько. Голобородько принимал в фильме горячее участие — ему нравилось, что он занимается кино. Каждый день звонил и спрашивал: «Как дела?» Когда он узнал, что Фрунзик не сможет сниматься, то сказал, что попробует утрясти этот вопрос. На следующий день из Еревана звонит мне Фрунзик в истерике:
— Гия, скажи милиции, что я не нужен! Мне ихний министр два раза звонил, сказал, что очень просит. Если откажусь — обидится, и ГАИ меня на каждом шагу штрафовать будет.

И мы сказали Голобородько, что Фрунзик уже не нужен. И пригласили Радика Муратова, который прекрасно сыграл Али-бабу.

***

Про сценарий к/ф «Кин-дза-дза»

Между прочим. Над сценарием «Кин-дза-дза» мы с Резо тоже работали так много и долго, что я потерял счет времени.
— Резо, сколько мы пишем этот сценарий? — спросил я.
— Посмотри в окно. Милиционера видишь? — сказал Резо.
Напротив гостиницы, где мы работали, было посольство, и там у ворот дежурил милиционер.
— Вижу.
— Какой у него чин?
— Старший лейтенант.
— А когда мы начинали, он сержантом был. Вот и считай.

***

Про к/ф «Не горюй» и Вахтанга Кикабидзе (Бенджамен)

Кот ушел, а улыбка осталась Георгий Данелия, Безбилетники, Книги, Мемуары, Отрывок из книги, Длиннопост, Любимое, Обзор книг
Странное что-то получается! Маме понравился, Инне понравился, сейчас Тамаре понравился. Я позвонил сестрам и напросился на чай. Они, как всегда, позвали подруг и соседок, а я взял с собой в гости Бубу. Посидели, выпили чаю. Буба ушел раньше, а я спросил:
— Как вы думаете, взять мне Кикабидзе на главную роль?
И сразу все заговорили:
— Бубу?! Конечно! Он такой симпатичный, его сразу все полюбят!

Говорят, выслушай женщину и сделай наоборот. Но нет правил без исключений. Так что, если бы я не посчитался с мнением женщин, то критики, возможно, и не включили бы «Не горюй!» в сотню лучших фильмов ХХ века. И на фестивалях фильм не получал бы призы за лучшую мужскую роль.

***


Кстати, в образ Буба входит не только на съемках. Я уже писал, что в восьмидесятом году у меня была клиническая смерть. Буба, узнав, что со мной плохо, тут же прилетел в Москву. И кто-то ему сказал, что я вроде бы уже умер. Позвонить мне домой и спросить, умер я или нет, Буба, конечно, не мог. Дня два выжидал, а потом позвонил Юре Кушнереву (он работал вторым режиссером на «Мимино») — выяснить, когда похороны. А тот сказал, что я жив. И Буба поехал навестить меня в больницу.

А теперь расскажу, как визит Бубы выглядел с моей точки зрения. Лежу я в палате — синий, похудевший. (Леонов сказал, что по весу и по цвету я тогда напоминал цыпленка табака.) Открывается дверь, заходит Буба с цветами. В дверях остановился, посмотрел на меня, тяжко вздохнул. Потом подошел к постели, положил мне в ноги цветы. Потупил глаза и стоит в скорбной позе, как обычно стоят у гроба.
— Буба, — говорю я, — я еще живой.
— Вижу, — печально сказал Буба.
Он же настроился на похороны. И увидев меня, такого синего, не смог выйти из образа.

***

Там же, в горах, мы набирали в массовку крестьян из ближайших деревень. А крестьяне под Тбилиси — люди состоятельные.

Съемки идут девятый час, и массовку мы не щадим. И я спрашиваю у Дато:
— А они знают, что мы платим всего по три рубля? Ты скажи еще раз, чтобы потом скандала не было.
Дато объявил в рупор:
— Массовка, имейте в виду! Три рубля, а больше ни копейки не можем!
— А никто и не настаивает, — сказали крестьяне. — По три так по три.
Собрали по три рубля, и староста массовки принес их Дато.

***

Кто-то считает моим лучшим фильмом «Я шагаю по Москве», кто-то — «Осенний марафон», кто-то — «Кин-дза-дза» или «Слезы капали». Но подавляющее большинство убеждены, что мой лучший фильм — «Не горюй!»: «Ты, Данелия, грузин, поэтому у тебя это так и получилось».

Не знаю, может быть, и так.

***

Про шофера Михаила Чиаурели...

Про шофера Михаила Чиаурели и Верико Анджапаридзе (тётя Данелии по маме)
Шофер дяди Миши Чиаурели Профессор всегда выглядел элегантно, почти как сам дядя Миша, и все время был рядом с хозяином. И когда в Тбилиси приезжали именитые гости (Джон Стейнбек, сын Черчилля, Назым Хикмет), дядя Миша встречал их вместе с Профессором. Так и представлял его гостям:
— Познакомьтесь, это Профессор.

И гости уважительно именовали Михаила Заргарьяна «господин профессор», и никак не могли понять, что это «господин профессор» все время бережно держит в левой руке. А это была крышка от радиатора, Профессор таскал ее с собой: боялся, что сопрут.

…и Верико Анджапаридзе (тётя Данелии по маме)

Однажды (когда Чиаурели уже не стало) я наблюдал такую сценку. Девять тридцать утра. По зале с антикварной мебелью, по сверкающему фигурному паркету Профессор катит колесо.
Открывает дверь в спальню, закатывает туда покрышку и зовет:
— Верико! А Верико!
— Что? — не открывая глаз, сонно спрашивает Верико. Как всякая театральная актриса, она поздно ложится и поздно встает.
— Открой глаза! Посмотри!
Верико приоткрывает один глаз.
— Ну?
— С такой покрышкой можно ездить? Можно?!
— Хороший шофер с такой покрышкой может ездить, а у говновоза любая лопнет, — бурчит Верико.
— Вера Ивлиановна, я вас вожу, — напоминает Профессор.
Верико открывает оба глаза.
— Господи, чем я перед тобой провинилась, что ты окружил меня такими идиотами!..

И далее она минут десять с трагедийным надрывом сетует на судьбу. Верико Анджапаридзе критики включали в десятку лучших трагедийных актрис ХХ века, и, когда она с таким пафосом говорила на сцене, зал рыдал. Но Профессор был человеком дела и эмоциям не поддавался. Когда Верико утомилась и замолчала, он спокойно говорит:
— Деньги давай.
Верико тяжело вздыхает, переворачивается на другой бок и бормочет:
— В тумбочке посмотри…

А когда у Верико уже не было средств содержать шофера с машиной, Профессор переквалифицировался в футбольные фотографы и прославился больше, чем Чиаурели, и даже больше, чем Верико и Софико. Прославился почти как Котэ Махарадзе. Если в ворота тбилисского «Динамо» забивали мяч, весь стадион, шестьдесят тысяч болельщиков орали: «Профессор, не снимай!!!»

***

Про Михаила Чиаурели (дядя Данелии)

Кот ушел, а улыбка осталась Георгий Данелия, Безбилетники, Книги, Мемуары, Отрывок из книги, Длиннопост, Любимое, Обзор книг
Дядя Миша рассказывал обо всем с юмором. Даже об очень грустном. […]

Когда умер старый Эдишер, Чиаурели был за границей. До Тифлиса добрался в день похорон. Заходит он в свой двор, посредине двора — стол, на столе — гроб, вокруг на некотором расстоянии стоят родные и друзья. На ступеньках веранды музыканты: зурна, барабан-доли и певец Рантик — из хинкальной на Плеханова. Зурна выводит печальную мелодию, и Рантик тоненьким фальцетом поет.

Около гроба сидит мать дяди Миши, вся в черном, голова опущена, лица не видно. Дядя Миша подошел к ней, обнял — и почувствовал, что она мелко-мелко дрожит. «Плачет, конечно».
— Мама, я здесь. Я приехал.
Мать, не поднимая головы, погладила его руку, и тихо, чтобы другим не было слышно, сказала:
— Хорошо, что ты приехал, сынок. Умоляю, скажи Рантику, чтобы замолчал, а то я от смеха описаюсь.

Источник цитат и картинок: интернет


Надеюсь, вам понравилась эта публикация. Если да, напишите, пожалуйста, об этом в комментарии. Тогда следующий пост я сделаю про любимые отрывки из второй книги «Тостуемый пьет до дна».


Благодарю за внимание! Извините за передлиннопост и возможные баяны. :)

Показать полностью 8
261

О сектах и "О понимании" - книге Александра Шевцова

О сектах и "О понимании" - книге Александра Шевцова Книги, Рецензия, Обзор, Мнение, Секта, Манипуляция, Литература, Длиннопост

Есть некий Александр Шевцов, чья книга попала мне в руки. С первых страниц у меня сложилось ощущение, что парень совершенно не в себе, а книга - это не книга в привычном смысле, а грамотно составленное пособие для манипуляции читателем.


Многие бизнестренеры, коучеры и прочие представители семейства курообразных любят выпускать "литературу", основа которой не научить чему-то, а тонко намекнуть, что истинные знания можно получить на тренинге. Порой я с удовольствием перечитываю подобные рекламные брошюрки, наблюдая за жалкими попытками управления людьми и удивляюсь: «Как же люди это читают?» С книгой Шевцова все было совершенно иначе. Сначала мне было интересно, потом забавно, а в самом конце жутко.

Книга эта называется "О понимании". Сначала я по порядку пройдусь по основным манипулятивным техникам, на которые обратил внимание:


1. Книга начинается с того, что автор расхваливает науку, которую ему удалось почерпнуть из ветхих книги и у древних народов.


Это главный прием каждого уважающего себя "экстрасенса". Указать на древность мастерства, где проверка временем как бы априори подразумевает, что искусство работает и помогает, раз оно еще не забыто и пользуется популярностью в узких кругах.


2. Дальше автор говорит, что он не совершенен (всего лишь человек), а термины стары и размыты для понимания (ведь мы почти потеряли ту культуру), значит он может ошибаться.


Второй главный прием тех, кто притворяясь магом, волшебником, ведьмой или кем-то еще, пытается управлять людьми. В связке с первым пунктом это дает поразительный результат: "Искусство точно, но я просто человек и могу неверно трактовать". Таким образом жертва начинает прощать любые неточности и ошибки.


3. Информация, которую предоставляет Шевцов, абстрактная, аморфная и сумбурная. Она преподносится таким образом, чтобы читатель начал сам додумывать каждый аспект книги.


Это третий основной прием экстрасенсов. В связке это дает результат: "Наука точна, я могу ошибаться, но ты ведь понимаешь, что через меня пытаются сказать духи? Помоги мне!". Таким образом человек не просто добровольно вступает в манипуляцию над собой, он еще и помогает своему противнику. Почему противнику? Я считаю, что тот, кто пытается воздействовать на тебя тайно, явно тебе не друг.


После того, как явно обозначились три первых пункта, я начал немного волноваться. Что я читаю? Автор вроде бы дипломированный психолог (если верить обложке и его же словам). Я редко изучаю биографии, особенно биографии тех, чьи книги взял в руки скорее по фану, чем от реального интереса, но появилась легкая тревога…

Дальше все стало значительно интереснее.


1. Автор начал делать явный упор, что методика (философия) давно забытая, но только он ее раскопал и внес новую жизнь, сделал более понятной для современных читателей.


Те, кто хоть когда-то вскользь знакомился с методами воздействия в сектах, начал бы волноваться на этом моменте. Автор явно начинает давить на избранность: с этого момента читатель вступал в тайный круг, зная больше, чем остальные люди.


2. Началось противопоставление фундаментальной физике и психологии, поскольку в них нет ни слова о душе.


Шевцов явно усиливал предыдущий пункт. Если до этого читатель был просто посвященным в тайные знания, то теперь он не может ни с кем их обсудить. Ярые материалисты не смогут понять нового адепта и будут смеяться, только его круг сможет полностью понять. Читателя отделяют от остальных.


3. Я начал замечать, как автор использует "окно Овертона".


Маленькая ложь становилась все больше. Современная психология (физика, кстати, тоже) постепенно превратилась из науки с легким непониманием, в бред сумасшедшего, который ничего не понимает. Ложь становилась все больше, а если ты человек без критического мышления и в тяжелой жизненной ситуации, то ты легко можешь начать принимать этот бред на веру.


Тут у меня появилась реальная тревога. Первые три пункта были написаны с целью заставить людей верить и выбить бабла, тут ничего нового, но следующие были созданы явно для того, чтобы вводить людей в свою секту. Автор психолог, а значит делает это не случайно. «Ладно, он вроде пытается помочь людям найти "Понимание", не так-то и плохо» - подумал я и продолжил чтение, обращая внимание на остальные техники манипуляции:


1. Споры о терминах, подмена понятий.


Самый глупый метод манипуляции, но, что поразительно, он работает.

Идея в том, что автор придает особое, сакральное, значение слову "Понимания" (да-да, он постоянно пишет его с большой буквы) при этом пытается доказать, что это слово имеет какие-то важные корни и всегда имело особый смысл. Люди знали, что "Понимание" - это нечто не связанное с телом или разумом.


Вспоминается: "Нора: но - нет, ра - бог Солнца, а значит нет света, все логично. Айфон: ай - боль. Кому вы хотите сделать больно, мистер Джобс?.."

Такой метод отлично будет работать с "искателями древних знаний". При большом желании человек в любой херне сможет найти тайный смысл.


2. Апеллирование к авторитетам.


Автор частенько приводит в пример классиков, вырывая из контекста случайные предложения. Он показывает все в таком ключе, будто вот именно они знали тайный смысл слова "Понимания", опуская тот момент, что писатели используют синонимы, чтобы сделать текст художественно богаче, а не из-за тайного смысла этих слов.


3. Мгновение катарсиса.


Этот пункт Шевцов точно не мог предугадать, это вышло случайно. Вся его книга написана в прихреновейшем стиле. Никогда в жизни я не читал книги, которые были бы написаны хуже. Витиевато, непонятно, с постоянными проваливаниями автора в астрал, где он, похоже, вообще забывал, о чем пишет. Пробираться через каждую страницу было сложно, но сначала меня вел интерес, а потом попытки разобраться насколько же аморальная тварь этот Александр Шевцов.

На фоне тупых идей, ужасного стиля и полного отсутствия литературных способностей у автора иногда встречались дельные мысли. Хотя это и было случайностью, но в такие моменты ты неосознанно испытываешь облегчение: "Наконец-то хоть что-то понятное, интересное и даже умное". Если ты считал мысли автора интересными и осмысленными, то все предыдущие поводы покажутся еще осмысленнее. В моем же случае просто появлялось мимолетное неконтролируемое ощущение, что не такой и плохой человек автор....


Что совсем не правда. Автор моральный урод, его книга потенциально опасное дерьмо. Она не только не открывает основную тему, в конце вы так и не поймете, что такое понимание (Шевцов тоже не знает, что хотел сказать), но, в действительности, это и не важно. Книга написана не для поисков «Понимания». Она написана для того, чтобы находить новых адептов. Кто будет ее читать? Тот, у кого в семье возникли какие-то трудности. От чего возникают трудности? От недостатка понимания (логичное умозаключение). Вот и книга подоспела с кучей манипуляции, где автор "практикующий психолог" поможет решить твои проблемы. Не помогла книга? Так приходи к нему, все же логично.


Сначала я испытывал к Шевцову легкую неприязнь, считал его больным человеком, который придумал себе странный мирок. Потом я понял, что он ублюдок, которому вообще не место на свободе. Он насаждает опасные идеи. Во второй половине книге он предлагает методики семейного примирения и поиска себя, которые в легкую уничтожат любую семью. Он не псих и делает это не случайно, он «Понимает», что из развалившихся семей люди попрут к нему охотнее....


Когда с книгой было покончено, я немного почитал про этого Александра Шевцова. Оказалось, что он имеет три диплома, один из которых действительно психолога, но все они считаются недействительными. Более того, я не обманулся, читая книгу, у автора действительно своя секта, притом с элементами садизма, а он себя считает чуть ли не богом.


Почему такие люди до сих пор на свободе? Не знаю. Почему такие книги публикуют? Не знаю. Почему к нему приходят новые адепты? Почитайте его книгу "О понимании", отталкиваясь от указанных мной методик и вам станет ясно. Только не вздумайте ее покупать, пожалуйста.

Показать полностью
224

"Ты – нечто большее, Цири. Нечто большее."

Спойлер к книге Меч Предназначения)

"Ты – нечто большее, Цири. Нечто большее." Текст, Арт, Ведьмак, Книги, Отрывок из книги, Спойлер

Он осекся, увидев маленькую, худенькую, пепельноволосую девочку, медленно бредущую за мальчиками. Девочка взглянула на него, он увидел огромные глаза, зеленые, как весенняя травка, блестящие, как две звездочки. Увидел, как девочка вдруг срывается, как бежит, как… Услышал, как она кричит, тоненько, пронзительно…


– Геральт!


Ведьмак отвернулся от коня мгновенным ловким движением. И побежал навстречу. Йурга изумленно смотрел на него. Никогда он не думал, что человек может двигаться так быстро.


Они встретились на середине двора. Пепельноволосая девочка в сером платьице и белоголовый ведьмак с мечом на спине, весь в горящей серебром черной коже. Ведьмак мягкими прыжками, девочка трусцой, ведьмак на коленях, тонкие ручки девочки вокруг его шеи, пепельные, мышино-серые волосы на его плечах. Златулина глухо вскрикнула. Йурга обнял ее, молча прижал к себе, другой рукой обхватил и прижал мальчиков.


– Геральт! – повторяла девочка, прильнув к груди ведьмака. – Ты нашел меня! Я знала! Я всегда знала! Я знала, что ты меня отыщешь!


– Цири!


Йурга не видел его лица, спрятавшегося в пепельных волосах. Он видел только руки в черных перчатках, сжимающие плечи и руки девочки.


– Ты нашел меня! Ах, Геральт! Я все время ждала тебя! Я так ужасненько долго… Мы будем вместе, правда? Теперь будем вместе, да? Скажи, ну скажи, Геральт! Навсегда! Скажи!


– Навсегда, Цири!


– Так как говорили, Геральт! Как говорили… Я – твое Предназначение? Ну скажи? Я – твое Предназначение?


Йурга увидел глаза ведьмака. И очень удивился. Он слышал тихий плач Златулины, чувствовал, как дрожат ее руки. Глядел на ведьмака и ждал, весь напряженный, его ответа. Он знал, что не поймет этого ответа, но ждал его. Ждал. И дождался.


– Ты – нечто большее, Цири. Нечто большее."

Показать полностью
3193

Хитрый дедок

В Ленинграде жил хитрый дедок. Он якобы договаривался с приемными
комиссиями и "помогал" детям поступать в ВУЗы.
Условия: оплата работы авансом. Но если поступление не состоялось, --
деньги полностью возвращались. Естественно, что никакой работы дедушка
не проводил, никого в приемных комиссиях не беспокоил. Дети поступали
сами, но каждое удачное поступление приносило доход, поскольку
фиктивную "взятку председателю приемной комиссии" можно было оставить
себе. За сообразительность.

Внутри поста источник информации)
Похожие посты закончились. Возможно, вас заинтересуют другие посты по тегам: