27

Прощай, дорогая!

- Прощай, дорогая! – сказал он ей по мобильнику. – Я тебя люблю. – И отключил телефон.


Утро. Первый день после отпуска. Она зашла в кабинет. Села в кресло. Включила компьютер. А тут такой ужас.


Двадцать минут назад он спал. Вроде бы спал. Она оставила кашу на плите – у него панкреатит и диета.

Лекарства он принимает сам: после аварии, сотрясения мозга и переломов. Диета, лечение, прогулки, зарядка, рыбалка – теперь его жизнь в этом. И, конечно, во внучке.


Да, он стал другим. С надломом во взгляде. Рассеянным, ворчливым, запредельно чистоплотным, нудноватым. Зато внимательным и добрым. Да, прежним, начальником и царем горы ему уже не быть. Зато молодым дедом и пенсионером – запросто.


А на днях его рассеянность превратилась в хмурость. Ее это испугало. Но он обещал сходить к психотерапевту. Заверил, что сходит. Разбрасываться словами – не его.

И вдруг – "прощай!".


Она вылетела из кабинета. Педаль в пол, в пол, в пол! И вот он – дом.

В спальне никого. В зале и на кухне тоже. В оружейном сейфе тоже пусто. А там был карабин.

Ванная. Баня. Сад. Никого. А в гараж заглядывать страшно. Жутко страшно. Но нужно.

Она зашла в гараж.


Муж лежал лицом вниз. Рядом с ним был не карабин, нет. Рядом лежала… метёлка. Винтовка стояла у верстака.


Она подошла к мужу, перевернула его. Он… глубоко вздохнул! На лице были гематома, кровь и песок.


Он открыл глаза и растерялся. Приподнялся, медленно сел и сказал:

- Стыдно-то как. Извини.

- Что случилось? – спросила она.

- Хрень случилась, – еле слышно сказал он. – Я больше так не буду.

- Что случилось?!


- Мне повезло, вот что. Я не стал собой пачкать спальню и стены. Я пошел в гараж. Его ж отмыть – пять минут. Захожу, а тут… Тут земля на кафеле. Я взял метелку и стал мести. И поскользнулся. Мордой в кафель. И чернота. Так что привет, дорогая. Я хочу к этому, к твоему доктору. И хочу домой. Примешь меня такого?


- Нет. Нет. Такого грязного – нет. Пойдем в ванную, чистюля.


N.B. Все совпадения с персональными данными, диагнозами, словами и эмоциями случайны. Все ситуации реальны в бесконечном количестве миров, кроме того, в котором тренированные параноики ищут нарушения врачебной тайны.

Дубликаты не найдены

+2

Мы не знаем ни "его", ни "её". Нет эмоционального отклика. Даже если бы "он" пустил пулю себе в лоб (точнее, в рот, учитывая карабин) - это не сильно бы расстроило. Вот поэтому всякие трагические ужасы не происходят на первых страницах - кроме тех случаев, когда это нужно для литературного приёма типа "за двадцать часов до того..." Сугубо моё личное мнение, конечно.

-1

Что-то графоманы сегодня слишком активно продвигают свои опусы