56

Приговор вынесен Дэвид Гаймер

Оно подошло ко мне.

Феррокритовая стена за моей спиной странно успокаивает, я что-то ощущаю на ней, чего-то касаюсь. Прижимаюсь, спасаясь от темно-синих пятен, пробивающихся сквозь повязку на глазах, полуденное солнце печет лицо. Пот скапливается на подбородке и, словно сговорившись с многодневной щетиной, создает невыносимый зуд. Ноги дрожат как у старика, но ведь это неправда. И всё это займет не более пятнадцати минут.


Я стою последним в строю, и вот оно подходит ко мне:


— Имя и номер.


Голос растягивает слова, искаженные решеткой динамика. И это не вопрос. Возможно, его аугметика не способна воспроизводить интонации, но я думаю иначе. Ненависть, сквозящая в механически воспроизводимых слогах, кристально ясна. Оно просто склоняет к повиновению.


Я пытаюсь пошевелить обсохшими губами, но всё выглядит так, словно я никогда не умел говорить. Язык, словно пузырь, заполняет рот. Ладони покрываются потом.



То, что я нахожусь в одной из многочисленных военных баз своей планеты, кажется очевидным. Меня окружают лающие голоса внеземцев и перегретое оборудование. Случайные разрывы лазерных выстрелов, что-то похожее на статику вокса, изредка всплывающее в общем шуме. За минуту проходит огромное количество людей. Где-то справа рычит мотор, широкие шины шуршат по раскаленной дороге, а затем гидравлические тормоза с шипением заставляют транспорт остановиться. Чуть дальше еще один движок чихает и рокочет, выплевывая в воздух нефтехимическую вонь, и даже с завязанными глазами я почти вижу это облако выхлопов. Я отличаю людей своего мира по их акценту — они словно стадо скота выбираются из этого транспортника. Они напуганы.


Полчаса назад я был одним из них. А сейчас я в ужасе.


Возможно, мы находимся на моей собственной базе, но точно не могу сказать. Все эти секции выглядят одинаково. Да это уже и не важно. Все они уже принадлежат внеземцам, нашим завоевателям. Сами себя они называют освободителями. Я делаю вялую попытку ослабить веревку, стягивающую мои запястья за спиной.


Это все, что я могу сделать, используя свою «свободу».


Сильные руки хватают меня за плечи и бьют спиной об стену.


— Сержант задал тебе вопрос, подруга, — голос был более человеческим, но всё с тем же грубым внеземным акцентом, слышащимся в голосах вокруг меня.


— Каллан, — выдавил я. Единственное слово вызывает сухую боль в горле, но я продолжаю. — Девять-ноль-два-один-пять. Первый Галицианский.


— Гал-и-ции… — зарычала аугметика.


— Архипелаг в южном полушарии, — произнес другой голос. Слова сопровождались серией легких ударов; грубая кожа о пластековое покрытие.


— Ты проделал долгий путь за своими военачальниками, Девять-ноль-два-один-пять, — голос потонул в шипении статики, хихиканье висельника. Я почувствовал его удаляющиеся шаги. Легкое постукивание следует за ним, постепенно пропадая, что я нахожу странно пугающим.


— Император защитит, — тихо шепчу я. Наши завоеватели запрещают нам произносить Его имя.


Несмотря на то, что глаза завязаны, я закрываю глаза и молюсь. За терпение. За спасение.


Человек слева бормочет гимн. Я помню эти интонации со времен посещения Имперской святыни в детстве, но слова давно позабыл. Непроизвольно я начинаю подпевать в такт без слов, испытывая некое единство с человеком, которого не знаю и наверняка даже не видел. Мысль о том, что я про него так и не узнаю, неожиданно навевает печаль.


Три года я исполнял свой долг. Три тяжелых года непрекращающихся обстрелов и страха утонуть в дерьме прошло с тех пор, как иноземные захватчики перешли к окопной войне. Три года мы сдерживали их — предателей, еретиков, пришедших поработить наш мир и посвятить его отвратительным богам, так мы говорили.


Но они были не теми. Это была ложь. Всё это была ложь.


Даже теперь, терзаемый множеством других эмоций — и среди них нет ни одной хорошей — это тошнотворное запоздалое прозрение подобно опухоли в кишках. Вина, боль что, мелькнув, погасила ярость, когда я, прищурившись, смотрел сквозь струи дождя на первые десантные корабли Адептус Астартес, раскаленные от трения с атмосферой, что делало их похожими на огненных ангелов. Вот тогда я понял, тогда мы все поняли.


Мы были не на той стороне.


Это было странное, бессвязное ощущение, словно наблюдаешь за чьим-то сном, когда два миллиона человек, бросив оружие, медленно идут, подняв руки, через нейтральную полосу к вражеским окопам, к которым мы безрезультатно пытались пробиться, потратив впустую три года и миллион жизней.


Уже ходили слухи, что планетарный губернатор и его окружение уже предстали перед лицом Имперского правосудия.


Это хорошо.


Надеюсь, на костре он раскаялся. Надеюсь, омерзительный хаосопоклонник кричал, моля о прощении. Это было его предательство, не моё.


Эта мысль порождала другую. Ту, о которой я старался не думать.


Что будет со мной? Я верноподданный. Я люблю Императора. Любой истинно верующий увидит это во мне. У меня есть вера. Просто… Просто…


Я напуган.


Чьи-то руки жестко срывают повязку с моего лица. Я сразу отворачиваюсь — яркий свет, словно пальцы, давит на глаза. Зажмуриваюсь, веки горят красным, словно пылающие щиты на колесницах богов, и уставший голос начинает читать молитву:


— Святой Император, прими этих людей…


Сморгнув слезы, я открываю глаза. Пятно цвета военного хаки на расстоянии пяти метров от меня принимает очертания шеренги людей. Аквилы на их лазганах отполированы до блеска. Я пытаюсь сказать себе, что не боюсь, но несправедливость происходящего раздувает мятежную искру. Я хочу кричать. Я не сделал ничего, лишь выполнял свой долг.


Я не кричу. Не знаю почему, но не кричу. Я молюсь, чтобы это сделал кто-то другой, но все молчат. Возможно все думают, что мы заслужили это.


— … избавь их души от грешной плоти.


Проповедник повернулся к сержанту Гвардии и сделал знак аквилы с кратким «Аве Император». Бионические челюсти гвардейца клацнули, и он развернулся к расстрельной команде. Они смотрели сквозь нас на стену так, словно мы были настоящими призраками. Так, словно они делали это уже сотню раз и сделают еще тысячу.


На глаза вновь навернулись слезы.


— Приговор вынесен! — выкрикнул сержант твердым голосом. — Приготовиться!


Я не был готов.


Мой живот свело. Человек слева качая головой и зажмурив глаза, одними губами читает молитву.


Качнулись тринадцать винтовок.


— Целься!


Они поднимаются, приклады уперты в плечи гвардейцев. Тринадцать прицелов находят свои цели. Я опускаю голову и смотрю на красную точку, дрожащую на грязном хаки у моего сердца.


Я тоже закрываю глаза. Пятьдесят миллионов солдат. Неужели они действительно хотят их всех казнить? Мысль, не задерживаясь, проносится в моей голове. Если по-честному, то в последний миг меня не беспокоят эти миллионы. Беспокоит лишь один.


Я.


Рядовой Каллан. Девять-ноль-два-один-пять.


Наконец я вспомнил начало гимна, что читал мой товарищ.


Император, помилуй меня.


— Огонь!


Дубликаты не найдены

+10

И как после такого оставаться верным Трупу-На-Троне? Нургл спасёт!

раскрыть ветку 1
+1

Эй школота! Хватит бузить, спать мешает!!

+5

Иногда, когда читаешь подобное, кажется что хуже всего в Империуме ЧЕЛОВЕЧЕСТВА относятся именно к человеку. И никого не волнует именно человек. Он расходный материал, ничего не значащий для гигантской бюрократической машины, которая и является Империумом. Сначала ты сражаешься с Хаосом рядом с Астартес, а потом они же (ну или Серые Рыцари) тебя хладнокровно и пришлепнут, как на Армагеддоне, потому что "а вдруг ты подвергся порче?". Вылезли демоны? Экстерминируем весь мир, не разбираясь, кто виновен, а кто нет. Чтобы тираниды не похавали трупнинки на троне, экстерминируем ВООБЩЕ ВСЕ планеты, на пути их следования, кого интересуют маленькие жизни маленьких людей? Нда. Запишите меня в хаоситы или в Высшее благо.

раскрыть ветку 18
+7
Пффф как будто бы в реальном мире не так
+3

Как будто хаоситы лучше.

раскрыть ветку 7
+2

Хаос хотя бы честно тебе говорит, что ты мясо и говно, НО если будешь правильно ублажать выбранного бога, у тебя есть микроскопический, но шанс получить дары и прочие ништяки. А что в Империуме? Ты вообще никого не интересуешь и от тебя требуют одного - подчиняйся, подчиняйся, подчиняйся и бойся. Даже если ты отличник Темпестус. Я понимаю, почему культы Хаоса появляются как грибы. Естественно, это единственный шанс избавиться от задолбавшего Империума с его дурью. Ну, разве что синемордые еще прилетят, но это маловероятно.

раскрыть ветку 6
+1

Так империум деграднул со времени смерти императора до текущего состояния. В этом вроде как и прелесть, везде говно и выбирать приходится из худших, а не из лучших. Самыми нормальными выглядят Тау на первый взгляд, но там своих деревенских туалетов хватает...

раскрыть ветку 2
+3

Как бы в 30к тоже были свои приколы на которые закрывали глаза (те же денщики, что в армии, что легионес - ощущение что рабы), неадекватные легионеры (особенно 6 и 12 легионы, но и прочие тоже мелькали), лютейшее лицемерие на тему Ликея (я освободил рабов, я красавец!!!) - Коракс, в упор не замечающий почти такие же Ликеи в Империуме (типа мир Механикус - всё норм), и тд и тп.

+1

А во времена 30к конечно на много лучше было - скажем целым вырезанным планетам. Или каким-нибудь тандер вариарам, которых перебили как только те перестали быть нужны. Да почти всем, в общем то.

+1

Космические фашисты прямо таки. Наверняка уничтожили людей больше чем хаоситы.

0

Макиавеллизм, когда речь идёт о жизнях сотен миллиардов без его принципов никуда.

-1

Благо писюны отрезает а хаоситв.... Лучше уж в благо, но нам норм, ма спимч а разбудите пездв дадим

-1

Просто надо в люди выбиваться.

В схоле прогениум не прост овинтовку разбирать-собирать, а демонстрировать иные навыки, чтобы попасть у инквизиторам или к сооориткам, в зависимост от пола.

А тут блин селюк какой-то тупой и необучаемый. Конечно он мясо, не такое как фратерис милиция эклезиархии, которые на голой вере и жопной тяге идут финками и подсвечнтками демонов шатать, но и рядовой СПОшник с лазганом не самый ценный юнит.

раскрыть ветку 2
+2

Как бы под раздачу вполне попадают и сёстры (тот знаменитый момент с обмазыванием их кровью лыцарями), и СМы, и так далее.

+1

1)В схолу попадают и так далеко не все, на фоне могих - им уже повезло

2)Сестры, штурмовики, коммисары, инквизиторские и прочие боевики из схолы - такой же расходный материал, как и остальные люди. А в инквизиторы никто сразу из учебки не набирает

+3

Имперская Гвардия Человечества показана недостаточно гадко. Я негодую. Нужно больше зверств, с расстрелом собственных бойцов за недостаточные зверства, а так же с расчлелёнкой при помощи сапёрных лопаток и поеданием ливера, прижаренного огнемётами.

раскрыть ветку 1
+5

"Один лазган на тридцатерых"

+1

Никто не хотел воевать© (Коля с Уренгоя)

0

когда я, прищурившись, смотрел сквозь струи дождя на первые десантные корабли Адептус Астартес, раскаленные от трения с атмосферой, что делало их похожими на огненных ангелов. Вот тогда я понял, тогда мы все поняли.


Мы были не на той стороне.

Про хсм он явно не слышал.

раскрыть ветку 2
+1

Он слышал и он как раз думал, что они воюют против охаосевших бывших имперцах, а потом когда пришли астартес, и люди увидели, что прилетели астартес Императора, то они сдались и поняли, что не в ту сторону воевали

раскрыть ветку 1
0

Смысл в том, что маров от хаос-маров отличить примерно так же сложно, как и простых имперцев от охаосевших. И уж точно это невозможно сделать в момент их спуска на десантных кораблях - там даже цвета брони фиг разберешь. Соответственно вывод о "мы воевали не в ту сторону" был сделан очевидно рано и основывался на весьма сомнительных фактах и смысла сдаваться после их появления явно не было(вот смешно бы было, если бы они подняли руки, а там - пожиратели миров какие-нибудь).

Более того - даже на момент расказа ни разу не очевидно. Это вполне могли быть внутренние терки, в которых проигравших просто объявили хаоситами. Или вообще разводка от Альфы с их участием.

0

рассказ норм, но читает чувак отвратительно

Похожие посты
Возможно, вас заинтересуют другие посты по тегам: