6

Практическая магия. Часть 4

Практическая магия. Часть 4 Авторский рассказ, История, Текст, Ведьмы, Хэллоуин, Мат, Магия, Рассказ, Длиннопост

Аня прошла в квартиру и осторожно прикрыла за собой дверь, оставляя себя наедине с тем, что ждало ее внутри.


Бабку Славу она оставила позади в том же дезориентированном состоянии неприкаянного призрака. Она выйдет из него через пару дней, вернув плоскость реальности в прежнее положение, и, убедив себя, что все, что она видела, и все, что она слышала, все ее ощущения — это лишь ложь ее разума. Обманка, о которой и думать-то не стоит. Было и было, и тьфу на это. Только тогда она вернется обратно.


А может и не вернуться — все же ей сколько-то там дохрена лет. Разум в таком возрасте — гипсовая статуя, не гибкая и предельно хрупкая система. Не в этом возрасте стоит расширять границы восприятия.


Когда Аня уже открыла дверь, Бабка Слава осенила ее крестным знамением, на автомате, как будто сама не заметив этого. Но, сука такая, сделала это с чувством и всей своей православной энергией. Аня почувствовала, как благословление омыло ее лицо обжигающей волной, и заскрипела зубами от злобы.


Прошло время тех патриархов, которые могли развеять ведьму по ветру одним крестом. Та вера, сильная и безотчетная, ушла. Да и Аня не из самая последняя в своем роду. Но все равно неприятно.


И довольно оскорбительно. Ты человеку помочь пытаешься, а он тебе помойное ведро на лицо выплескивает. Фигура речи конечно. Но все равно.


— Буэээ, — только и могла ответить на это Аня, высунув язык, так словно ее сейчас стошнит.


Но Бабка Слава даже не заметила этого и продолжила смотреть куда-то сквозь Аню, очевидно в какие-то голубые дали и страны победившего социализма. В эту секунду, Аня почувствовала к этой старухе странную смесь омерзения, жалости и нежности.


Конечно в другие дни, когда она встречала ее в подъезде, Бабка Слава шипела на нее, крестила ее и назвала шмарой-проституткой-блудницей всесоюзного масштаба. Но признаться честно, Аня не была самым беспроблемным соседом на свете. И этих выцветших глаз, этого страха и непонимания, старушка все же не заслужила.


Аня была погружена в собственные мысли. Прокручивала их раз за разом, осмысливала и заново проговаривала, все что угодно лишь бы удержать концентрацию разума.


Ладно.


Все, девочка, соберись.


Все, ведьма, соберись.


Соберись!


Аня повернула замок на двери, окончательно принимая свою судьбу.


Квартира Бабки Славы была абсолютно не похожа на свою хозяйку.


Кажется, ее старший сын был замом кого-то в правительстве Москвы, а может и дочь, Аня лишь мельком об этом слышала. Но это хорошо ощущалось после первого же шага внутрь квартиры. Забота и много-много денег.


Обстановка в квартирке было предельно шикарной, из-за чего казалось, что проходя в нее из зассаного подъезда ты перемещаешься прямиком из старенькой хрущевки в особняк на Майми-Бич. Меняется воздух, уходят старые запахи , и ты окунаешься в тепло и приятные ароматы освежителя воздуха, которые въедаются в твои ногти и волосы. Словно телепортация, которая никогда не давалась Ане.


«Нихрена себе хоромы под моей лачугой», — такой была первая мысль Ани.


Здесь тихо.


Высокие натяжные потолки, кремовые и гладкие.


Вся правая стена коридора выходящего к прихожей — сплошные зеркала.


Там, где коридор поворачивает, в углу старинная ваза на подставке.


Картины, компенсирующие свою безвкусность размером, развешаны на левой стене.


Пару арочных проходов в другие комнаты.


Мрамор и пушистый ковер на полу, сразу и одновременно.


Рядом с входом, в небольшой нише в стене, уродливый каменный прудик с пластмассовыми лотосами и миниатюрным буддийским храмом.


Всего много и все немного чересчур.


Старинные часы и робот-пылесос, неторопливо движущийся по своей программе.


Звуки, затерявшиеся в закоулках огромного помещения. Кажется, это не одна, а несколько квартир, которым снесли стены и слепили вместе.


Тишина в такой огромной квартире звенит словно струна, натянутая над твоим ухом.


Аня была слишком маленькой для такой квартиры. Если так, то насколько терялась на ее фоне Бабка Слава?


Аня почувствовала, что страх заползает внутрь нее словно скользкий ужик, кажущийся на первый взгляд совершенно безобидным. Она почувствовала его длинное тело внутри своей трахеи, почувствовала, как он тыкается в разные стороны, пытаясь найти проход, как он двигается внутри ее пищевода, заполняя ее всю. Как он шипит и извивается и — главное — шепчет, шепчет, шепчет без остановки.


Все вокруг начало нарастать и давить на нее.


Прихожая внезапно стала тесной, стены уперлись в локти девушки, а этот высочайший потолок врезался ей в макушку.


Призрачные руки вцепились ей в волосы.


Все вокруг хотело раздавить ее.


Аня сцепила руки перед собой, прижав друг к другу подушечки больших пальцев и мизинцев. Она пустила свое ци страха по кругу, словно центрифугой вымывая из него все пурпурные и серые оттенки, пока не осталось маленькое дрожащее тело цвета изумруда. Аня без жалости выдрала его из себя и раздавила меж пальцев, превратив в эфирную пыль, развеявшуюся в воздухе.


Она взглянула на прихожую свежим взглядом, и лишь одно слово наружу рвалось у нее изо рта, мощное и всеобъемлющее, словно то самое Слово, давшее жизнь нашему мирозданию.


Пиздец!


Пиздец!


Как она не могла видеть этого раньше?


Как она могла позволить так себя обмануть?


Прихожая была перевернута вверх дном, словно здесь бушевал грозовой демон, призванный неудачливым учеником чародея.


Куртки и шубы, висящие до этого на изящных кованых крючках, теперь валялись на полу перед ногами Ани, разорванные и смятые. Меховой ковер, от которого пахло мокрой шерстью и мочой. Терпкий запах въедался в зубы и выворачивал девушку наизнанку, словно бурдюк с мясным бульоном.


Буддийский храм на вершине горного кряжа был сломан и искусственный пруд у его основания перестал весело бурлить и кружить в водовороте маленьких пластиковых карпов. Сейчас каменная чаша была заполнена чем-то вязким и красным. Мелкие струйки стекали вниз из трещин на искусственном камне — на полу уже растекалась небольшая лужица.


Громадная трещина рассекала старинные часы, и теперь что-то внутри этого древнего механизма щелкало и трещало. Том-том-том. Щелкало и трещало. Маленький лис поселился внутри этого королевства шестеренок. И этот лис щелкал и трещал. Том-том-том.


Вся квартира выглядела так, словно несколько диких кошек выписывали столь же дикие карусели по всем возможным поверхностям коридора. Стены. Потолок. Пол. Все было в их власти, и их карнавал безумия сокрушил эту вылизанную аккуратность, которой была наполнена эта квартира.


В самом конце этого длинного коридора, дверь в одну из комнат была приоткрыта. В щели возникшей между дверью и дверным косяком клубилась тьма. Терра инкогнито.


Аня сделала шаг вперед, ступив прямо на роскошную соболиную шубку.


В проеме двери мелькнула чья-то рука и половинка лица. Дверь в ту же секунду с грохотом захлопнулась.


Оттуда послышался тихий смех.


Неправильный смех.


Словно кто-то записал на пленку свой смех и проиграл его задам наперед. Или пытался смеяться и одновременно втягивать воздух сквозь маленькие и очень острые зубки. Свистящий и вибрирующий смех.


Смех с помехами.


Аня сжала зубы.


Она должна идти дальше.


Несмотря на все это, она раздавила свой страх своей же рукой, так что об отступлении и речи быть не может.


Она сделал еще шаг вперед.


И еще.


Отяжелевшие ноги еле слушались ее приказов.


Во рту появился едкий свинцовый привкус.


Уши заложило, будто бы она в одну секунду взмыла над всей Москвой на серебристых крыльях.


Глаза начали слезиться.


Еще шаг.


Аня достала из кармана своей куртки телефон и наушники, вставила вкладыши в заложенные уши.


Вновь раздался этот предельно неправильный смех.


Аня включила музыку на всю возможную громкость.


Бас пронзил ее насквозь.


Музыка разлилась по миру вокруг Ани разноцветными всполохами синтетического пламени. Красное, желтое и зеленое, пурпур, аквамарин и сапфировые глаза зверя прыснули из раскрытых вен на пол, на стены вокруг. Нити вплелись в волосы Ани, в ее мышцы и коренные зубы. Ее тело стало легче, и стало казаться, что она парит в сантиметре над полом.


Аня сделала шаг вперед.


Стало намного проще.


Фиолетовая дымка на грани взгляда рассеялась, хотя бы ненадолго.


Нужно дойти.


Там — лицом к лицу, с чем бы это ни было — будет легче. Будет проще. А сейчас просто топай вперед, словно советский ледокол и поменьше думай о том, что ожидает впереди. Это все страхи и сомнения — бесплотные призраки, стоящие на страже.


Аня начала тихонько подпевать музыке.


Она сделала еще несколько шажков вперед и, оказавшись на середине своего пути, увидела кота.


Совсем она забыла про кота. Про эту орущую скотину, которая порой выполняла функцию чирка-свистунка, и из-за которого в подъезде воняло мокрой кошатиной. Белый бандит в рыжих и черных пятнах, с оборванными ушами и повадками помоечного психопата, который умудрялся распотрошить мусоропровод и растащить его содержимое под двери всех соседей. Секс-террорист, щедро разбросавший свое генетическое семя по всей округе. Балконный вор, который однажды умудрился залезть на Анину кухню через форточку, сожрал три стейка форели, которые она так хотела приготовить, и сумел ускользнуть прямо у нее из-под носа.


Ох, уж эта кошачья невосприимчивость к волшебству, подарок им от Бастет.


Кажется, его звали Марсик. Такое неподходящее имя для этой твари.


Аня закрыла рот рукой, чтобы запихнуть поглубже вскрик, рвущийся наружу.


Во время инициации ей приходилось приносить в жертву кошку, но она была старой и больной, ритуал был для нее больше очищением, чем страданием. В принципе Аня любила кошек.


Ладно, давайте без натяжек.


Она любила кошек, и ей было жалко Марсика.


Он лежал на полу перед ней, разорванный на куски и распотрошенный. Его кровь и кусочки внутренностей были размазаны по стенам и картинам вокруг, несколько карминовых капель попало на натяжной потолок. Рядом с телом, вокруг красноватой лужицы, были разбросаны мокрые клочки шерсти. Словно кто-то раздирал кота по кусочкам, размеренно и смакуя каждую секунду.


Его голова была раздавлена и походила на перезревшее яблоко, попавшее под пресс. Осколки черепа торчали из кровянистого желе, в которое превратился кошачий мозг и глаза. Лишь приложив все силы можно было представить, что когда-то это было наглой кошачьей мордой.


Его брюхо было разорвано, словно упаковочная пленка, ребра раскрыты, как книга, а внутренности были хаотично разбросаны вокруг тела. Точнее, это должны были быть внутренности, так как понять, что-либо в той кровавой мешанине не представлялось возможным. Казалось, что кто-то съел все внутренности, плохо прожевав их, а затем выблевал их обратно на пол.


Аня представила, как внучка Бабки Славы, милая девочка четырнадцати лет, которую она пару раз видела в подъезде, свежует этого милого котика. Как сдавливает его голову, пока кровь и мозги не выплеснутся наружу сквозь ее пальцы. Как вцепляется зубами и тянет, словно какую-то экзотическую пасту, его кишки, смотрит в глаза бабушки и улыбается.


Слышишь, бабка, все заебись, все путем. Мне очень хорошо, бабка. Я настоящая, бабка, никогда не была более настоящей. Слышишь меня, бабка?


И вновь этот смех.


Ха-ха-ха-ха-ха.


Хи-хи-хи-хи.


Хо-хо-хо-хо-хо.


Глупая ведьма пришла к нам в гости!


Глупая ведьма хочет нам помешать!


Глупая ведьма думает, что она сильная ведьма, но нет — она всего лишь глупая глупая ведьма.


Хи-хи-хи-хи.


Хо-хо-хо-хо-хо.


Ха-ха-ха-ха-ха.


Музыка билась в ее ушах непокорным драконом. Сейчас этот бит — самое реальное, что есть в этом мире для Ани.


Молодая ведьма перешагнула через месиво, когда-то бывшее котом, и подошла к двери в конце коридора.


Взялась за дверную ручку. Она оказалось настолько ледяной, что сразу же захотелось одернуть руку. Но Аня не убрала ее.


Она открыла дверь и шагнула прямиком в клубящуюся тьму навстречу своей судьбе, своему Приключению и своей Опасности, которая в этот момент видимо, покатывалась со смеху, наблюдая за ней. Собрав всю волю свою и решимость в одну фляжку, из которой можно напиться, когда станет в невмоготу. Шаг вперед — сквозь туманный барьер. Шаг вперед…


«Блять, надо меньше в Дарк Соулс играть», — подумала Аня.

Дубликаты не найдены

-1

Два момента:

1) спиздил форель - получи по ебалу, ну или разорвись на кусочки. Это очень хорошо, это мораль.

2) два последних обзадца - прям приятно. Я в ДС наиграл в общей сложности пару часов, но уже на фляжке ухахатывался, представляя вход к боссу, а затем и Аня про это подумала :)