43

Повесть "Зуб Дракона" мой личный комментарий к главе "Санинструктор".

Предупреждаю, слабонервным людям лучше не читать. Будет «фарш».



В тексте этой главы проскакивает эпизод с тем, что Коля лежал под скалой на спине. Он казался абсолютно целым, только запеклись две струйки крови, вытекшие из носа. При поверхностном осмотре было понятно, что он уже погиб. Цвет кожи. Сомнений быть не могло. Но, было не понятно, что с ним.

Потом, когда к нему щупом пробили тропу и вынесли тело наверх, то рассмотрели что же именно с ним. Орёл попал в Колю тремя пулями. Все в голову. Одна пуля попала в уголок левого глаза, в такую красненькую точечку, которая возле переносицы. Пуля калибра 5,45 маленькая. Входное отверстие от такой пули, соответственно, тоже маленькое. Размером примерно как эта красная точечка в глазу. Поэтому с первого, поверхностного взгляда это входное отверстие было сложно рассмотреть. Вторая пуля попала в рот. Рот у Коли был полуоткрыт. Тоже входное отверстие не сразу заметишь. Третья пуля попала под нижнюю челюсть. Коля, наверное, падал уже. Или выгнулся назад, когда попала эта пуля. Потом Коля упал на спину и подбородок опустился, закрыл это входное отверстие. Так что выжить у Коли не было ни единого шанса. Три пули в голову, это мгновенная смерть. Он даже не почувствовал ничего. Скорость у пули огромная, пуля остроконечная. Влетела в мозг и тут же гидроудар. Не должен он был ничего почувствовать.


Теперь второй момент.

Орёл бежал докладывать Прапорщику.

В этот момент с его поста запустили осветительную ракету, она зашипела. Орёл обернулся. Увидел, что кто-то среди скал ползёт (на самом деле лежит бездыханный Санинструктор) и тогда Орёл зашвырнул туда пару гранат. Наступательных гранат РГД-5. Помним такой момент, да?

А теперь давайте разберёмся откуда они у Орла взялись.По инструкции запал в гранату положено вкручивать непосредственно перед применением. Хранить гранаты с вкрученными запалами ЗАПРЕЩЕНО. А Орёл бежит на доклад среди скал. Откуда у него время на то, чтобы распечатать металлические банки с запалами, выкрутить эбонитовые заглушки из гранат… откуда?

Получается, что Орёл нарушал инструкцию.

Так точно. Нарушал.

Все мы нарушали. Да в таких масштабах, что мама-негорюй.

В выложенной уже главе «Гидроквас» описан эпизод, в котором Михуил Николаевич прибил полусапожки гвоздями к снарядному ящику, напорлненному гранатами. Со вкрученными запалами.

То есть не у одной гранаты нарушена инструкция. И не у двух. А на каждой точке стоит ящик, наполненный гранатами со вкрученными запалами. Центнера три гранат. А может быть и пять. Я не взвешивал. Можно было бы посчитать, но зачем? Что это меняет?

По итогу, гранаты всегда у нас были под рукой. Со вкрученными запалами. И мы постоянно этими гранатами швырялись.

А если выходили с территории поста, то в карманы брюк засовывали по РГДшке. С запалами. Потом по тексту это так и будет проходить «… по старинной русской привычке сунул в карманы парочку гранат, взял пулемёт и пошел…» Два кармана, две двегранаты. Вот и получилась «парочка гранат».

Кидали мы гранаты с задержкой. В общем и целом, принцип такой: выдернул кольцо, вытянул вперёд руку, отпустил рычаг, сказал про себя «РРРАЗ», замахнулся из-за уха, сказал «ДВВВВА». А дальше у тебя ещё две секунды.

А теперь прикиньте, какая могучая должна быть уверенность в отечественном производителе, чтобы сильно верить, в цифру 4 секунды. А ну, как 3? И только БАХ и драные носки дымяться на СПСе.

Вообще, гранатами мы швырялись по нескольку раз на дню. Сработает сигналка, свистит, из-за скалы ракетами в небо плюётся и что ты будешь делать? Полезешь с автоматом наперевес? А вдруг там чуваки сидят и ждут пока ты высунешься. Поэтому кидаешь пару гранат, понимая какие в тех скалах проходы и куда чуваки будут сматываться. А раз так, то кидаешь с задержкой. Чтобы в нужном месте разорвалась. И разведка местности нужна была именно для этого.

Вообще по тексту вот-вот начнутся описания гранат, манипуляций с гранатами. Целый учебник тактики будет. Но, я не спойлю.

Расскажу только один из способов, который не вошел в текст. Чтобы не перегружать. А раз не вошел, то это не спойл.

Кто ж вам ещё расскажет про спецназовские штучки с гранатами?

Как поставить гранату на растяжку, чтобы она долбанула моментально, а не через 4 секунды?

За 4 секунды вполне себе можно отскочить за скалу и ещё показать тебе фиги с двух рук. Если хлебалом в горах не щёлкать.

Дык вот делается это вот так. Это от старшего лейтенанта Ефремова уроки. Он то с разведбатом уйдёт в горы, то со спецназовцами. Знал и умел он дофига и сверху. И нас учил – не ленился.


Берём запал УЗРГМ.

Повесть "Зуб Дракона" мой личный комментарий к главе "Санинструктор". Война в Афганистане, Длиннопост, Афганистан, Ветераны, Воспоминания

Отламываем от запала детонатор.Бросаем его внутрь гранаты.

Отламываем замедлитель. Бросаем его за бруствер. То есть нахрен выкидываем.

Вынимаем пулю из патрона. Порох высыпаем внутрь гранаты к детонатору.

Вкручиваем в гранату изуродованный УЗРГМ.

Натягиваем проволочку.

Повесть "Зуб Дракона" мой личный комментарий к главе "Санинструктор". Война в Афганистане, Длиннопост, Афганистан, Ветераны, Воспоминания

Это с Зуба Дракона фотка. Александр Ашихмин фотал. Кстати, он сам написал несколько рассказов, можете найти и почитать. Очень толково написано.



А мы дальше двигаемся по гранатам.

Есть такая тонкость. Когда отламываешь от запала детонатор, то детонатор может сдетонировать. Это ж детонатор!

И тогда он оторвёт пальцы, а может быть, ещё вдобавок ко всему выбьет глаза. Мало того, что это вредно для здоровья, дык ещё в госпитале тебя будут считать «запальщиком». Будут бить, пинать, плевать тебе в лицо. Потому что будут думать, что ты очканул тягот и лишений и совершил акт членовредительства.

«Запальщиков» в госпиталях было много. Кто-то в самом деле очканул. Кто-то пытался подкурить от запала (я знаю как это делать, но не буду рассказывать – херовые это знания). Кто-то просто баловался. А кто-то в боевой обстановке ставил гранату на неизвлекаемость. Однако, отношение ко всем было одинаково отрицательное, как к членовредителям. Потому что каждый из них рассказывал, что в боевой обстановке ставил гранату на неизвлекаемость.

Поэтому лично я никогда не ломал УЗРГМ. Мысль о том, что меня будут презирать была невыносима.

И при этом всём я усвоил уроки жизни и в госпиталях не сказал ни одного горбатого слова «запальщикам». Я не прокурор и не судья. Я не знаю в какой обстановке и при каких обстоятельствах это произошло. Трибунал пусть разбирается, если там присутствует криминал.

Ну вот, вкратце про гранаты.

Про патроны бы ещё надо выступить. Что считали сколько патронов вылетело в очереди. Чтобы понимать сколько осталось в магазине. Первые две недели это напряжно, потом привыкаешь и уже по звуку очереди понимаешь сколько там полетело пуль. Это тоже штучки от Ефремова.

Жалко, что про него очень мало в повести. Очень выдающийся Офицер, очень неординарная личность.

Найдены возможные дубликаты

+1

А как получить книгу целиком?

раскрыть ветку 24
+5

Её ещё не напечатали.

Вот, обсуждаю с Вами на "Пикабу".

Нравится?

раскрыть ветку 23
+1

Очень интересно! Прям огонь

+1

Нравится, спасибо.

раскрыть ветку 6
0
Очень нравится надо печатать. Один с Пикабу тоже писал армейские истории. Читатели замучали издал сборник рассылал по почте. Сейчас другую книгу хочет издать. Если нужно я дам координаты как его найти на Пикабу. Может что нибудь посоветует.
раскрыть ветку 14
+1
Так напишите больше про Ефремова. Очень интересно почитать.
раскрыть ветку 6
+3

Очень большой текст получится. Итак книга получается на 500 страниц. "Война и мир". Событий много, персонажи все интересные. Если каждое событие и каждого персонажа нормально развернуть, то двадцатитомник получится. А ещё впереди повесть "Руха". Там вообще перед глазами будет целая рота самых разных персонажей. Здесь, на Зубе, здесь 12-15 человек, а текст на 500 страниц текст раздулся. Что ж тогда будет с "Рухой"?

раскрыть ветку 5
+2
А вы не спеша, день за днём, персонаж за персонажем. Глядишь, за пару лет и нипишете всё. Думаю, Вам рейтинг уже позволяет выкладывать длинные посты. Я бы с удовольствием приобрёл бы Вашу книгу (книги), но в моей стране её не издадут, к сожалению.
раскрыть ветку 2
0

сколько лет вы воевали там?

раскрыть ветку 1
+1
Мда..Наверное надо второй раз перечитать..
раскрыть ветку 1
0

Что именно перечитать?

Похожие посты
768

Высшая математика командира сторожевой заставы

Высшая математика командира сторожевой заставы Афганистан, СССР, Шурави, Длиннопост, Война в Афганистане

После возвращения из Афганистана, я был направлен в служебную командировку в Польшу, в Высшую офицерскую школу механизированных войск имени Тадеуша Костюшко. Как говорится, для обмена боевым опытом.


У меня был, подготовленный еще в Союзе, план проведения занятий по разведпоготовке. Но одно из занятий было проведено мною не по плану.


Я начал его с рассказа о своей учебе в военном училище и о нашем преподавателе высшей математики Балашове Василии Прокофьевиче.


Василий Прокофьевич в годы Великой Отечественной войны командовал полковой разведротой.


После войны он окончил педагогический институт. И всю свою жизнь посвятил обучению курсантов Московского Высшего общевойскового командного училища имени Верховного Совета РСФСР.


На втором курсе меня перевели в спортивный взвод. Весь четвертый семестр мы были освобождены от учебных занятий и усиленно готовились к Первенству Московского военного округа по многоборью взводов.


Весь этот семестр, по вечерам, в свое личное время, Василий Прокофьевич приходил к нам в казарму и занимался с нами высшей математикой. Мы пытались сопротивляться, ссылаясь на то, что нам нужно тренироваться. На что Василий Прокофьевич веско возражал, что по выпуску из училища мы станем офицерами, командирами подразделений, а не спортсменами.


А чтобы стать хорошими командирами, нам нужно еще многому научиться и многое узнать.


- И разве современный командир может обойтись без знаний высшей математики? - Спрашивал он нас.


Что ему ответить, мы не знали. Мы же были всего лишь курсантами, а не офицерами. Он отвечал за нас сам.


- Нет. Не может!


Впервые о его словах я задумался довольно скоро. Уже через год после выпуска из училища, в сентябре 1986 года. Я тогда лежал в баграмском инфекционном госпитале с тифом.


После того, как к нам в отделение привезли моего ротного с гепатитом, офицеров в нашей роте, которые могли бы командовать 8-й сторожевой заставой, не осталось. По просьбе ротного мне пришлось сбежать с госпиталя к себе на Тотахан (отм. 1641 м.).


С первого дня командования заставой я сильно переживал, что у меня во взводе нет ночных прицелов в рабочем состоянии (ночные прицелы на БМП и танке были не в счет, от них на горке толку было мало, а "работающих" батареек к ночным прицелам для стрелкового оружия и для переносной станции наземной разведки просто не было).


И, я давал себе отчет, что к ночному бою моя застава была подготовлена довольно слабо. А то, что душманы, скорее всего, могут напасть на нее именно ночью, для меня секретом не было. Просто днем подобная попытка обошлась бы им слишком дорого.


Я пытался как-то решить этот вопрос. Ротный писал заявки и поднимал этот вопрос на совещаниях. Ему обещали решить этот вопрос, но, как известно, обещать и жениться - это две немного разные вещи. По своим каналам я периодически просил начальника связи батальона достать нужные мне батарейки. Но батареек к НСПУ и к переносной станции у него не было.


Зато регулярно получал от него "на орехи" за то, что я разбирал югославские аккумуляторные батареи для переносной радиостанции Р-148, чтобы запитать ими ночные прицелы НСПУ (после подобных "усовершенствований" АКБ приходили в негодность, но зато благодаря им у меня были действующие ночные прицелы, которые позднее не раз выручали меня и моих разведчиков, когда мне пришлось командовать отдельными разведвзводами).


На случай ночного боя я держал в неприкосновенном запасе несколько осветительных мин к миномету и осветительные ракеты (50-мм реактивные осветительные патроны).


Помня о своем детском увлечении архитектурой и старинными рыцарскими замками, в которых мне довелось побывать, немного усовершенствовал СПС-ы (стационарные пункты для стрельбы или стрелково-пулеметные сооружения) на заставе - заузил стрелковые бойницы так, чтобы у каждого стрелка основной сектор стрельбы был фиксированный (немного перекрывающий сектор стрельбы соседа слева, и в результате, создающий круговую оборону взвода).


А запасной сектор стрельбы сделал более "свободным".


Сверху перекрыл бойницы так, чтобы в верхнем крайнем положении стрелок мог вести огонь ночью по противнику не только в своем секторе стрельбы, но и на самой эффективной высоте относительно горного склона (обеспечивая тем самым необходимую для отражения нападения моджахедом плотность огня).


В каждом СПС-е, в ящике из-под гранат хранился запас боеприпасов - две упаковки патронов по 120 шт., две гранаты Ф-1 и две РГО.


По принципу этих бойниц, в июне 1987 года на пакистанской границе в районе Алихейля сосновыми колышками я буду размечать сектора стрельбы для пулеметчиков, чтобы обеспечить ночью безопасный выход своей разведгруппы.


Которую, по моим расчетам непременно должны были преследовать моджахеды.


А пока, на наиболее опасных направлениях, установил сигнальные мины. Вскоре их, почти все, сорвали местные дикобразы. А вот пустые банки из-под консервов и тушенки, которыми мы позднее засыпали эти места, оказались на удивление эффективными. Даже проползти ночью без шума там стало невозможно.


И несколько дикобразов, которые пытались скрытно подобраться к заставе вскоре стали приятным дополнением к нашему привычному рациону питания.


В общем, кое-что для ведения ночного боя я сделал. Но после тифа (точнее, во время болезни, из госпиталя я сбежал так и не долечившись) у меня был не только большой дефицит веса, но и практически полный упадок сил.


Даже передвигаться по заставе у меня получалось тогда только с большим трудом. Что уж тут говорить о возможности управлять заставой в бою. В общем, командир из меня был тогда совсем никудышный. Но других командиров на заставе не было.


Пришлось выкручиваться. Благодаря помощи командира взвода из минометной батареи нашего батальона Олега Агамалова, я разобрался со стрельбой из миномета с закрытой огневой позиции по выносной точке прицеливания (в качестве выносной точки прицеливания использовался цинк из-под патронов с прорезью, в который при стрельбе ночью вставлялся фонарик). 82-мм. миномет "Поднос" стоял рядом с канцелярией командира роты (небольшая постройка из камней два на четыре метра, в которой обитал командир роты и я) и в горах был просто незаменим.


Из миномета (на основном заряде) я перекрыл скрытые подступы к заставе и непростреливаемые из стрелкового оружия, "мертвые" зоны (которые раньше были перекрыты только пустыми консервными банками).


Сделал "рабочую" карточку огня сторожевой заставы, на которой указал не только данные для стрельбы по ориентирам и возможным целям из миномета (заряд, прицел и угол на выносную точку прицеливания), но и данные для ночной стрельбы из танка Т-62 и трех своих БМП-2 (по азимутальным указателям; для более точной стрельбы танк и БМП использовали ночные прицелы).


В ящики с дополнительным боекомплектом в СПСы, расположенные рядом со скрытыми подступами к заставе, добавил еще по парочке гранат Ф-1.


Теоретически "картинка" ночного боя начинала складываться. Но проблема, как всегда вылезла оттуда, откуда я меньше всего ожидал. Так как, на первый пост, где у нас была установлена труба зенитная командирская ТЗК-20 и откуда было лучше всего управлять боем, сил забраться у меня не было, то вся надежда была на часовых, стоявших на этом посту.


На их грамотную и профессиональную работу по целеуказанию и корректировке огня. И тут возникла настоящая проблема.


То, что многие бойцы в нашей многонациональной мотострелковой роте не слишком хорошо говорили по-русски, с этим мы как-то справлялись.


То, что они не могли точно давать целеуказание, с этим мы тоже вскоре разобрались. Главная проблема заключалась в том, что ночью они не могли точно указать на место, откуда душманы запускали реактивные снаряды по нашей заставе или по баграмскому аэродрому.


Или вели обстрел. От слова совсем! А могли только примерно, рукой указать общее направление.


- Откуда-то оттуда. Или оттуда?


Да, ночи у нас под Баграмом обычно стояли светлые. Такого количества звезд, как там, я не видел больше нигде (разве что позднее, когда работал в Индийском океане). В такие ночи наблюдатели и часовые могли довольно точно дать координаты целей. Но мне этого было мало.


Я хотел, чтобы моя застава, при необходимости, могла вести бой не только днем или звездной ночью, но и кромешной тьме. И не просто вести бой, а воевать без потерь. И побеждать.


Решение нашлось совершенно неожиданно. Я вспомнил слова моей бабушки, которая выхаживала меня в детстве после серьезной травмы позвоночника. И которая не раз мне говорила, что не стоит жалеть о том, чего у тебя нет. А нужно развивать свои возможности, которые у тебя есть.


Поэтому я не стал жалеть о том, что аккумуляторных батарей на переносную станцию наземной разведки ПСНР-5 у меня больше не осталось. Что не было батареек на ночные прицелы НСПУ. Что вокруг заставы не стояло ни одной "Охоты" и не было даже самых простеньких сейсмодатчиков.


Я просто внимательно посмотрел вокруг, на то, что у меня было. А была у меня труба зенитная командирская ТЗК-20.


Разбираясь с ней, я обнаружил азимутальный целеуказатель! Это открытие стало ответом на мучивший меня вопрос по управлению огнем заставы не только днем, но и ночью.


Ведь азимутальные указатели стояли на танке и на трех моих БМП (иногда на четырех, когда на заставе стояла БМП командира роты). Танк и БМП стояли в окопах. Другими словами, положение их было фиксированным.


Это здорово облегчало стоящую передо мною задачу. Мне нужно было просто объединить все эти "инструменты", углы и угломеры в единую систему!


Дальше все было просто.


Я немного усовершенствовал свою "рабочую" Карточку огня 8-й сторожевой заставы - свел воедино азимутальные углы ТЗК, танка, БМП и миномета.


Чтобы не путаться с поправками для разных образцов оружия, за основу я взял "ноль" на азимутальном указателе танка - танк, стоящий в окопе, повернуть было проблематично. А вот переместить выносную точку прицеливания для миномета, под этот "ноль" - было не сложно. И, уж тем более, немного развернуть треногу ТЗК-20.


Теперь целеуказание часовой с первого поста вел не на ломанном русском языке, а на языке цифр - передавал данные с азимутального указателя на том же самом ломанном русском языке. Но это было гораздо проще (цифры на русском языке знали все), понятнее и значительно точнее.


Не только днем, но что самое главное - и ночью!


Часовой просто наводил ТЗК-20 на цель и передавал с поста цифры, которые видел на азимутальном целеуказателе. Просто несколько цифр, указывающих направление на цель!


А дальше, с их помощью, я определял координаты цели по своей Карточке огня (определить дальность до цели днем не представляло особого труда, а ночью её приходилось "угадывать", исходя из рельефа местности и предполагаемых действий братьев-моджахедов).


Затем выбирал наиболее подходящий вид "оружия" и боеприпасов. И, в зависимости от этого, передавал исходные данные для стрельбы экипажу танка или наводчикам операторам БМП - с помощью радиостанции Р-148.


А минометному расчету, чья позиция располагалась метрах в десяти от первого поста, голосом.


При необходимости, я мог запросить через батальон огневую поддержку дивизионной артиллерии и авиации. Но им координаты передавал уже традиционным способом - с указанием квадрата по своей рабочей карте-"сотке".


Более точное указание координат цели, по "улитке", для них, как правило, не требовалось.


Прошло буквально несколько дней, и все мы почувствовали изменения.


Обстрелы нашей заставы практически прекратились. Обстрелы баграмского аэродрома с нашей зоны ответственности стали очень большой редкостью.


Местные душманы начали активно поддерживать политику национально примирения. Стремительно превращаясь из непримиримых врагов в добрых, мягких и пушистых дехкан.


А все почему?


Все потому, что на все их прежние, по сути, безнаказанные обстрелы, раньше застава могла работать только "по площадям" - не нанося серьезного урона противнику. Теперь же любая их попытка провести обстрел, получала жесткий, своевременный и довольно болезненный ответ.


И, самым главным результатом всех этих изменений стало то, что за все время моего командования заставой, среди моих подчиненных не было ни одного раненого, ни одного убитого.


Не было раненых и убитых и среди моих разведчиков, которыми я командовал позднее. За все двадцать шесть месяцев моей службы в Афганистане и за все последующие годы.


И причиной тому, в первую очередь, была "высшая" математика, которой учил меня на втором курсе Московского высшего общевойскового командного училища имени Верховного Совета РСФСР бывший войсковой разведчик Василий Прокофьевич Балашов.


Не устававший повторять, что побеждает на войне не тот, кто перевоюет противника, а тот, кто его передумает.


- Так что думайте, панове! Думайте и еще раз думайте! Как говорят у нас в России, "голь на выдумку хитра" - а потому используйте для выполнения поставленных боевых задач и сохранения жизней своих подчиненных все, что вас окружает.


Все, что есть у вас под руками и под ногами. И помните, вашей стране, как и любой другой, нужна сильная армия.


Но для сильной армии нужны мудрые военачальники, которые смогут победить врага, не сделав ни одного выстрела. А значит, и, не потеряв ни одного своего солдата - чьего-то сына, брата или будущего отца.


Из романа :"Польская командировка"

Автор :Карцев Александр Иванович


С августа 1986 по октябрь 1988 года проходил службу в Афганистане (180 мсп, Кабул-Баграм).


C 1989 по 1990 год - командир взвода, затем - роты курсантов Московского ВОКУ имени Верховного Совета РСФСР.


С 1990 года по 2002 год преподавал в Московском инженерно-физическом институте.


Участник антипиратской компании в Индийском океане и Красном море. Работал в Польше, Австрии, Германии, Франции и др. странах.


Подполковник запаса. Награжден орденом "Красной Звезды", медалью "За Отвагу" и др.

Высшая математика командира сторожевой заставы Афганистан, СССР, Шурави, Длиннопост, Война в Афганистане

http://artofwar.ru/k/karcew_a_i/text_1170.shtml

Показать полностью 1
288

Как Усман-шаман из Якутии возвратил весь личный состав группы живым с Афганской войны

Как Усман-шаман из Якутии возвратил весь личный состав группы живым с Афганской войны Война в Афганистане, Герои, Ветераны, Якутия, Длиннопост

15 февраля в России отметили годовщину вывода советских войск из Афганистана. Усементаю Алексееву, уроженцу края алмазов, тоже довелось сполна хлебнуть того «локального конфликта». Его молодость как раз пришлась на время, когда ограниченный контингент советских войск участвовал в войне.



Удивительное чутье


— Невысокого роста, плотный, с добрым и хитрым прищуром глаз и неизменной маленькой трубочкой во рту, с которой он разлучался только во сне. Таким запомнился мне кавалер ордена Красного Знамени Усементай Николаевич Алексеев — начальник мотоманевренной группы. Ее сформировали на базе Сретенского пограничного отряда для выполнения интернационального долга в Афгани­стане, — рассказывает о своем командире полковник запаса Юрий Бянкин.


История каждого пограничного подразделения, побывавшего в Афганистане, по-своему уникальна. Для мотоманевренной группы, дислоцированной в селе Нерчинский завод, она началась в октябрьское утро 1984 года.


— Пришло наше время, с какой-то радостной злостью по­думалось тогда, — вспоминает Усементай Николаевич. — Двумя годами раньше в Афгане погиб начальник сводной мотоманевренной группы Забайкальского погранокруга майор Воронцов. И я жил мыслями о возможной мести моджахедам за нашего товарища.


Воины за глаза звали майора Алексеева «Усман-шаман». И дело было не в его внешности и трубке, а в каком-то удивительном чутье, предвидении этого человека. Ведь, несмотря на случавшиеся в Афганистане подрывы и тяжелые контузии, военнослужащие оставались живы. Усман заслуженно гордился тем, что из списков его мотоманевренной группы до возвращения ее в Забайкалье был исключен всего один солдат, да и то в связи с поступлением в военное училище.


— Воевал командир грамотно и умело, — добавляет Юрий Владимирович. — Так, на третью ночь пребывания за кордоном мы подверглись очень сильному минометно-пулеметному обстрелу, чудом избежали потерь. Долго выкуривал Усман свою трубку, размышлял. Потом приказал мне определить вероятные места, откуда велся обстрел нашего лагеря, обозначить их номерами как цели. Командиру минометной батареи старшему лейтенанту Арнаутову приказал пристреляться по ним и подготовить карточку исходных данных для стрельбы по каждой огневой точке. Это позволило комбату без предварительных расчетов бросить в установленное время по определенным целям две-три мины, упреждая возможное размещение там огневых средств «духов».


Больше таких сильных обстрелов лагеря уже не было. Вероятно, душманы боялись попасть под огонь советских 120-миллиметровых минометов.


— Думаю, это значительная заслуга командира в сохранении жизни его подчиненных, — говорит Юрий Бянкин.


«В ребят верил стопроцентно»


Много лет спустя ветеран в своих мемуарных «Записках» описал основные сюжеты афганской боевой летописи его подразделения, назвал поименно всех 305 своих ребят-пограничников.


Участок, за который отвечал Усман, находился на стыке границ СССР, Афганистана и Ирана, вблизи кишлака Карези-Ильяс. Попали, как в разворошенный улей, — стреляли со всех сторон. Здесь же проходили караванные тропы, по ним из Ирана в Афган доставлялось оружие моджахедам.


«Бывали моменты, когда, попав под огонь, лежишь, крепко обняв чужую землю. И только командирский долг поднимает на ноги…»


— В такой тревожной обстановке предстояло наводить порядок. Но в ребят своих верил стопроцентно — надежные, подготовленные на совесть, — говорит Усементай Алексеев.


Земля Афганистана помнится по сей день не только постоянным ощущением опасности, но и тяжелым климатом. Осенью в тени было под плюс 50. Песок раскалялся до такой степени, что, если положишь на него яйцо, оно сварится. А каково было бойцам «кататься» на броне! Техника-то железная, в БТРе и дышать нечем.


— Жили мы в блиндаже, под двумя накатами бревен и метровым слоем земли, — вспоминает Юрий Бянкин. — Человеческая доступность Усмана и его веселый нрав располагали к себе. А служебные отношения с нами, заместителями командира группы, он строил по принципу «не мешаю работать». И хотя был требователен, на решение незначительных вопросов в обыденной обстановке не отвлекал. При выполнении же серьезных задач в зоне ответственности Тахта-Базарского погранотряда доверял полностью.


Те полгода спецкомандировки без нормального сна и практически без отдыха не могли не сказаться на здоровье 34-летнего офицера. Вскоре после возвращения на Родину — один за другим два инфаркта. Пришлось 11 месяцев лечиться в военных госпиталях.


Он откровенен в своих признаниях: «Бывали моменты, когда под открытым небом попадаешь под артиллерийско-ружейный огонь и лежишь, крепко обняв чужую землю со всеми ее насекомыми и всякими гадами, возникает дрожь в коленях и самопроизвольный стук зубов, душа словно уходит на полметра в землю. И только чувство ответственности, командирский долг и обязанности поднимают на ноги…»


Письма однополчан


Корреспонденту «РГ» довелось близко познакомиться с Усементаем Николаевичем, проведя с ним почти неделю в поездке по земле Олонхо. Там проходила военно-спортивная игра «Патриот» среди школьных команд улусов вилюйской группы. Подполковник в отставке Усементай Алексеев, будучи помощником военного комиссара Республики Саха (Якутия) по работе с ветеранами, ежегодно приезжает сюда из Якутска. В дальнюю дорогу зовут еще и родные места. Ведь здесь находится и село Кутана, где 28 декабря 1951 года родился наш герой, названный в честь одного фронтовика.


— Много лет прошло с Афганской войны, но она прочно осела в памяти, — говорит Усементай Николаевич. — Сохранились и добрые связи с бывшими однополчанами. Однажды собрался я в дорогу да побывал у некоторых своих ребят. Очень хорошо встречали солдаты, ставшие и в мирной жизни достойными гражданами нашей Родины! Было о чем по душам поговорить, о ком вспомнить. И сейчас каждый день общаюсь по интернету с сослуживцами, интересуюсь их жизнью, рассказываю о своих делах-заботах.


Вот письмо от Юры из Киева.


«Те несколько лет своею значимостью превышают значимость десятилетий размеренной и спокойной жизни. Ведь это были годы самоэкзамена по предметам: Родина, честь, совесть, верность, храбрость, трусость… Чего только стоит фраза „живыми вернуть детей матерям“. Сегодня ее понимаешь еще глубже. А стоит это того, что солдат в окопе, а командир идет навстречу неизвестности. Ясно вспоминается, когда Вы дали команду нам оставаться на местах, сами же в полный рост пошли на гребень сопки, за которой душманье. И как по Вам они лупили из стрелкового, и пули ложились вокруг, пощелкивая о камни, и всех их отвел Господь…»


— Да, о многом пишут мне. Благодаря таким воспоминаниям, а также беседам с местными «афганцами» в 2018 году я и издал книгу о той войне, раздал по библиотекам, школам, чтобы молодежь знала о подвигах старшего поколения, училась на их примерах мужеству, — говорит ветеран.


Кстати


Закончив службу в погранвойсках и вернувшись в 1988 году в Якутск к жене и трем детишкам, Усман-шаман был единственным обладателем офицерской зеленой фуражки в столице республики. И поныне он активно участвует в мероприятиях, проводимых Пограничным отделом ФСБ России по РС(Я) совместно с ветеранским сообществом и республиканским военкоматом. Известность приобрели также соревнования на приз имени Усементая Алексеева, которые организует региональное отделение Федерации стрелкового спорта РФ.


Источник: «Российская газета»

Показать полностью
46

Советские заставы в Афганистане. Ч.2

Начало :Советские заставы в Афганистане

Кандагар. Запад. Часть II



Итак, в середине-конце 1985 года командование отказалось от проводки колонн по бетонке вдоль кандагарской "зелёнки".


В целях обеспечения безопасности людей и грузов было решено при ходе колонн с Севера сворачивать в степь Заредаш(в пустыню), не доходя примерно 2 километра до кишлака Балочан и снова выходить на бетонку в районе кишлака Синджарай(недалеко от Нахаганского поворота.


Безопасность прохождения колонн в пустыне обеспечивали вновь устроенные сторожевые заставы "Затвор", "Редут", "Степь", "Диктор". Ещё несколько застав были расположены ближе к Нагаханскому повороту, но про них - в следующий раз.



"Диктор"


На заставе "Диктор" (на карте - №10, координаты: 31.611596, 65.374257) располагался штаб 4-го ("пустынного") батальона "Бригада", обеспечение батальона, один мотострелковый взвод, взвод разведроты Бригады , танковый взвод. Здесь же находилась гаубичная батарея Д-30 (позывной "Сирень").


Там же был и отстойник, иногда колонна останавливалась в пустыне, а уже утром шла в Кандагар.


На первом снимке из космоса видны остатки заставы "Диктор". Угадываются следы капониров и оградительной стены.



"Затвор"



Застава "Затвор" (на карте - №7, координаты: 31.570776, 65.288312) была расположена практически у места схода колонн в степь при движении с Севера. Задачей личного состава этой заставы было отсечение возможности обстрела уходящей в пустыню колонны духами из придорожной "зелёнки".


Также личным составом планово и внепланово проводилось траление вверенного заставе участка пути колонны на наличие-отсутствие мин.


Положение заставы можно увидеть на втором снимке из космоса. Хорошо сохранился жилой блок заставы (многоугольник неправильной формы левее-выше большого прямоугольника), также угадываются следы капониров для техники.



"Редут"



Далее "Затвора" колонны с Севера встречала застава "Редут" (на карте - №8, координаты: 31.581014, 65.290542), отстоящая от "Затвора" примерно на 1,2-1.3 км. Эта застава обеспечивала безопасность на участке прохождения колонн до следующей заставы.


На третьем снимке со спутника очень хорошо просматривается блиндаж, справа капонир, где была полевая кухня и печь для выпечки хлеба, еще правее капонир для БТРа. Снизу капониры для БТРа, миномёта и танка, сверху напротив блиндажа еще один для БТРа, сверху левые два капонира занимали ещё один танк и БТР.



"Степь"



Ещё глубже, на расстоянии примерно 2-2,5 км от "Редута", располагалась застава "Степь" (на карте - №9, координаты: 31.594626, 65.308553). К сожалению, от нее ничего не осталось до наших дней.


А когда-то здесь стоял гранатомётно-пулемётный взвод, танк и два БТРа. Блиндаж у них был квадратный, и сама застава занимала меньше площади, чем и "Редут", и "Затвор".



Продолжение следует.

Советские заставы в Афганистане. Ч.2 Афганистан, СССР, Заставы, Длиннопост, Война в Афганистане
Советские заставы в Афганистане. Ч.2 Афганистан, СССР, Заставы, Длиннопост, Война в Афганистане
Советские заставы в Афганистане. Ч.2 Афганистан, СССР, Заставы, Длиннопост, Война в Афганистане
Советские заставы в Афганистане. Ч.2 Афганистан, СССР, Заставы, Длиннопост, Война в Афганистане

Автор : Павел Мовчан


https://www.facebook.com/groups/sovietshuravi/?fref=nf&_...

Показать полностью 4
3474

«При встрече «Саиныча» носить на руках»: почему среди десантников существовало это негласное правило

Герой Советского Союза и России полковник Николай Майданов еще при жизни стал легендарной личностью. Сослуживцы между собой называли его Саиныч (отчество Майданова было Саинович).

«При встрече «Саиныча» носить на руках»: почему среди десантников существовало это негласное правило Подвиг, Афганистан, Герой Советского Союза, Чтобы помнили, Герой России, Длиннопост, Война в Афганистане

Сам захотел в Афганистан


О профессии летчика Николай Майданов мечтал с детства. Окончил школу ДОСААФ, получил права водителя грузовика, работал шофером на заводе. В армию его призвали в танковые войска. Во время службы Майданов самостоятельно подготовился и сдал экзамены в Саратовское высшее военное авиационное училище.


После окончания училища служил в Венгрии. Жена Николая Майданова говорила, что супруг очень хотел летать на Ми-8, постоянно писал об этом рапорты командованию. В конце концов Майданов попросил направить его в Афганистан, где Ми-8 на тот момент активно использовались. Старший лейтенант Майданов начал служить в 181-м отдельном вертолетном полку, дислоцировавшемся в Кундузе. Вертолетчики прикрывали колонны, шедшие из СССР в глубь Афганистана и участвовали в ликвидации бандформирований. Именно в Афгане «Саиныч», по его же собственным словам, научился пилотировать Ми-8 по-настоящему.


Спасение вопреки приказу


В один из майских дней 1987 года в афганской провинции Логар звено из двух Ми-8 и двух Ми-24, которым командовал капитан Майданов, возвращалось на базу после высадки десанта возле кишлака Абчакан. Вдруг на связь с пилотами вышел комбат высаженных спецназовцев Анатолий Корчагин, сообщивший, что душманов оказалось слишком много, силы не равны (как потом выяснилось, против 26 бойцов спецназа выступили больше 100 «духов», и еще столько же спешили им на подмогу).


Майданову не разрешили вернуться и забрать десантников, но капитан «не услышал» приказа из-за якобы сломавшейся рации и развернул звено в направлении к кишлаку. Как вспоминал командир разведгруппы спецназа Василий Саввин, звено Майданова два дня прикрывало спецназовцев с воздуха. За двое суток боя Майданов сделал 15 боевых вылетов и произвел под душманским огнем 8 посадок.


За нарушение приказа Майданова отстранили от полетов и посадили под домашний арест. Вертолетчика отстояли спасенные им спецназовцы. Заместитель командира отдельной вертолетной эскадрильи побывал на месте боя и доложил командованию: капитан тогда принял единственно верное решение и за это достоин быть представленным к Золотой Звезде Героя Советского Союза. Но Майданов получил выговор и орден Красной Звезды.


Бойцов 668-го отряда спецназначения ГРУ, которых спас Майданов, называли «охотниками за караванами» – группами душманов, переправлявшими из Пакистана в Афганистан современное вооружение и боеприпасы. Именно они 12 мая 1987 года обнаружили и захватили самый крупный за всю историю войны в Афганистане Абчаканский караван. Как потом рассказывал командир 668-го отряда Анатолий Корчагин, единиц отбитого у «духов» вооружения, в том числе, тяжелого, было столько, что его вывозили неделю.


Майданов в Афганистане побывал дважды, именно во время второй командировки он и спас бойцов 668-го отряда спецназа. За 15 месяцев командировки Николай Майданов ликвидировал 15 крупных караванов моджахедов и свыше двух десятков мелких групп душманов, перевозивших оружие и боеприпасы. За голову Майданова «духи» давали миллион афгани.


В июле 1987 года звено Майданова высадило очередной десант спецназа для досмотра каравана. Вертолетчики и спецназовцы попали в засаду, их начали обстреливать. Майданов сумел заслонить своим Ми-8 машину раненого ведомого Николая Кузнецова (в ней потом насчитали 14 пробоин), приказал Кузнецову улетать, а сам забрал спецназовцев. Вертолет Майданова не получил ни одной пробоины. Пилота стали считать заговоренным.


В декабре 1987 года возле кишлака Харландай «духи» сбили два вертолета со спецназовцами, 25 выживших десантников и членов экипажа вступили в схватку с двумястами боевиков, среди которых были западные инструкторы и элитный отряд знаменитых пакистанских смертников «черные аисты». Анатолий Корчагин вспоминал, что спецназ тогда оказался прямо на территории учебной базы моджахедов. На помощь спецназовцам вылетела группа из четырех Ми-8 и стольких же Ми-24, которой командовал капитал Николай Майданов. Окруженные бойцы находились на небольшом, со всех сторон простреливаемом, плато. В первом рейсе Майданов высадил 20 десантников с боеприпасами, забрал раненых и экипажи подбитых вертолетов. Во втором рейсе, собирая живых и мертвых, Майданов отказался улетать, когда десантники недосчитались одного человека. Последнего спецназовца, оглушенного, в итоге нашли, и на борту Ми-8 оказалось 35 человек – явный перегруз. «Вертушку» моджахеды даже перестали обстреливать, «духи» думали, что машина упадет в пропасть и разобьется. Но Майданов сумел вывести падающий в обрыв Ми-8 из пике и довел его до базы.


Именно после этого случая десантники постановили: при встрече с «Саинычем» качать его на руках. За подвиг Николай Майданов был награжден Золотой Звездой Героя Советского Союза и орденом Ленина.


Последний бой


После распада СССР Николай Майданов некоторое время служил в Вооруженных силах Казахстана, затем переехал с семьей в Россию. Служил в войсках сухопутной авиации, командовал вертолетным полком. В качестве комполка вертолетчиков принимал участие во второй чеченской кампании. В конце января 2000 года группа вертолетов Николая Майданова, высаживавших десант в районе Шатоя, попала под обстрел. Майданов получил смертельные ранения в шею и сердце, и на базу его доставили уже мертвым. Посмертно Майданову присвоили звание Героя России. Офицер воспитал двух сыновей, они оба военнослужащие.


Николай Сыромятников


Источник: https://russian7.ru/post/pri-vstreche-sainycha-nosit-na-ruka...

Показать полностью
644

Валерий Сюткин и БМПЕ — Бей Моджахеда По Еб... по лицу короче

Февраль 1988 года в Демократической Республике Афганистан выдался необычным, Валерий Сюткин давал концерты. Выступления были устроены специально для солдат-интернационалистов по случаю праздника 23 февраля — День Красной Армии. Сами "гастроли" по словам музыканта, длились 20 дней, маршрут Кабул — Кандагар был довольно опасным. Прибыв в ДРА, Валерий столкнулся с настоящим лицом войны: обстрелы, смерть и многое другое. Сюткин очень "удачно" попал в ДРА, как раз в тот момент всё ближе был вывод войск, так что бои в регионе происходили чаще "обычного". В одной из поездок перед будущим солистом группы "Браво" появился выбор: добираться ночью до Кабула из Кандагара на БТРах или на самолёте. В любом случае путь будет опасным, на дорогах "духи" не знают усталости, они сидят в засаде, чтобы метнуть свой фаербол в технику шурави. А в самолёт также довольно легко попасть из ПЗРК, из того же Стингера к примеру. Сюткин всегда предпочитал перелёты, так что и тут он не отказался от полёта, + на БТРе до Кабула было 8 часов, а на самолёте всего час. Этот выбор спас жизнь музыканту жизнь, БТР в котором он должен был находится, был взорван по пути в Кабул, весь экипаж погиб.

23 февраля в Кабуле Валерий должен дать концерт, все полёты отменены из-за большой активности врага, все, кроме одного, потому что праздник, и надо порадовать солдат.

В ночь с 22-го на 23 февраля начинается артподготовка по противнику в горах, те что близ аэродрома. Самолёт АН-26 на несколько секунд включает огни, чтобы пилот запомнил направление ВПП, и в темноте самолёт взлетает. После взлёта душманы открывают огонь по самолёту, ориентируясь на звук. Во время перелётов Сюткин получал Ксюшу и парашют на всякий пожарный, благо они ему не пригодились. Хотя с оружием он умел обращаться, т.к. служил в СА проходя срочную службу в рядах ВВС СССР на Дальнем Востоке.


Несмотря на легкий обстрел из стрелкового оружия, самолёт добрался до Кабула, как и было запланировано. Вскоре Валерий Сюткин вернётся на Родину. Сегодня же он не очень любит воспоминать об этом периоде жизни, однако в некоторых интервью эта тема всплывает.

«Полеты запрещены, но начальству нужен концерт в Кабуле на праздник... вот мы и вылетаем в ночь, вокруг артобстрел... Хорошо, что парашют не понадобился... Страшно даже вспоминать...».

А у меня всё, в довесок держите фоточек:

Валерий Сюткин и БМПЕ — Бей Моджахеда По Еб... по лицу короче Cat_cat, История, Валерий Сюткин, СССР, Афганистан, Война в Афганистане, Концерт, Песня, Видео, Длиннопост

1) По заявлениям Валерия, он находится на борту Ил-76, тут как раз Ксюха и парашют виден. Ну и в целом на этом фото он выглядит как брутальный дядька, или главный герой в каком-нибудь фильме 80-х.

Валерий Сюткин и БМПЕ — Бей Моджахеда По Еб... по лицу короче Cat_cat, История, Валерий Сюткин, СССР, Афганистан, Война в Афганистане, Концерт, Песня, Видео, Длиннопост

2)Ан-26

Валерий Сюткин и БМПЕ — Бей Моджахеда По Еб... по лицу короче Cat_cat, История, Валерий Сюткин, СССР, Афганистан, Война в Афганистане, Концерт, Песня, Видео, Длиннопост

3)Срочная служба, Валерий играет в армейском ансамбле "Полёт".

Валерий Сюткин и БМПЕ — Бей Моджахеда По Еб... по лицу короче Cat_cat, История, Валерий Сюткин, СССР, Афганистан, Война в Афганистане, Концерт, Песня, Видео, Длиннопост

4) Ил-76

Сюткин Валерий - 7 тысяч над землей

БРАВО - Любите, девушки


Источник: Cat_Cat. Автор: Даниил Орловский.

Личный хештег автора в ВК - #Орловский@catx2, а это наше Оглавление Cat_Cat (31.12.2019)

Показать полностью 4 2
136

Ветеран Афганистана живет на вокзале в Самаре

Друзья, есть кто-нибудь из Самары? Дело в том, что на железнодорожном вокзале станции Самара находится не первый день (живёт на вокзале) участник боевых действий Петров Игорь Владимирович 04 мая 1961г, перенес инсульт, был призван в Бузулуке в 1979 служил в Кандагаре и Гардезе В/ч 71176, кто может подъехать помочь человеку, узнать максимально информации, связаться с местными организациями. Давайте не будем безразличны!

Ветеран Афганистана живет на вокзале в Самаре Афганистан, Война в Афганистане, Ветераны, Россия, Родина, Армия, Самара, Помощь, Видео, Длиннопост
Ветеран Афганистана живет на вокзале в Самаре Афганистан, Война в Афганистане, Ветераны, Россия, Родина, Армия, Самара, Помощь, Видео, Длиннопост
Ветеран Афганистана живет на вокзале в Самаре Афганистан, Война в Афганистане, Ветераны, Россия, Родина, Армия, Самара, Помощь, Видео, Длиннопост
Ветеран Афганистана живет на вокзале в Самаре Афганистан, Война в Афганистане, Ветераны, Россия, Родина, Армия, Самара, Помощь, Видео, Длиннопост
Ветеран Афганистана живет на вокзале в Самаре Афганистан, Война в Афганистане, Ветераны, Россия, Родина, Армия, Самара, Помощь, Видео, Длиннопост

Проект Ветераны Войны https://war-veterans.ru/

Показать полностью 5
773

Бой за высоту 3234. Четыре сотни духов против 9 роты

В ходе войны в Афганистане, в 1987 году исламисты отрезали от остальных сил ДРА город Хост. Ограниченный контингент советских войск в Афганистане (ОКСВА) начал проведение операции «Магистраль», целью которой являлось деблокирование трассы Гардез — Хост, уничтожение противника в труднодоступном горном массиве «Сулеймановы горы» и стабилизировать обстановку в регионе. Задачу осложняло несколько факторов: дороги и подходы к высотам заминированы, упорное сопротивление противника, который также устраивает завалы и периодически обстреливает маршрут, тем самым затрудняя продвижение на отдельных участках трассы.

Бой за высоту 3234. Четыре сотни духов против 9 роты Cat_cat, История, Длиннопост, Афганистан, СССР, 9 рота, Война в Афганистане, Война

Провинция Хост, совсем рядом с Пакистаном.


В ходе успешного выполнения задач, на всех высотах находящихся рядом с дорогой были выставлены временные охранные пункты, дабы обезопасить автоколонну от обстрелов артиллерии. Духи были разбиты и отступили в Джадранский хребет. Для удержания высот были направлены 1-й и 3-й десантный батальон из 345-й ОПДП. 3-й батальон оборонял южную часть пути, где неподалёку находился неприятельский укрепрайон, также задачу осложнял тот факт, что этот участок был довольно близко к пакистанской границе, откуда духи получали подкрепление и всяческую помощь. Из состава 3-го батальона были выделены 8-я и 9-я роты, для захвата 5 высот, три предстояло захватить восьмой роте, а две другие под номером 3234 и 3228 девятой. С последних двух высот дорога отлично просматривалась.

Бой за высоту 3234. Четыре сотни духов против 9 роты Cat_cat, История, Длиннопост, Афганистан, СССР, 9 рота, Война в Афганистане, Война

Не 9 рота, но вполне атмосферное фото.


Одним из главных препятствий на пути к 3234 высоте стал скалистый выступ хребта Дранг-Хулегар (наши его сразу же обозвали «Хулиганом»). Капитан Игорь Печерских взял двух радистов и заместителя комроты Сергея Ткачёва в разведку, и вскоре они попали в засаду. Духи ударили сверху почти из всего что у них было — миномёты, гранатомёты, стрелковое оружие. Ребята в тупике, отойти нельзя, высунуться тоже — сражу же прилетит от снайперов, лежащих средь камней. И тут заработал дружественный «Утёс», товарищи в рекордное время собрали крупнокалиберный пулемёт, который был в разобранном состоянии. Никто из наших не пострадал, «Утёс» заткнул все огневые точки.


За два штурма (3234 была взята только со второго раза) все высоты были заняты шурави. 30-го декабря 1987 года по дороге пошли первые колонны.

Бой за высоту 3234. Четыре сотни духов против 9 роты Cat_cat, История, Длиннопост, Афганистан, СССР, 9 рота, Война в Афганистане, Война

Высота 3234. Высота 3 с половиной километра.

Бой за высоту 3234. Четыре сотни духов против 9 роты Cat_cat, История, Длиннопост, Афганистан, СССР, 9 рота, Война в Афганистане, Война
Бой за высоту 3234. Четыре сотни духов против 9 роты Cat_cat, История, Длиннопост, Афганистан, СССР, 9 рота, Война в Афганистане, Война

Поднимались мы на высоту двадцать четвёртого декабря.

Хорошо помню этот день — это день рождения моей дочери.


Из воспоминаний корректировщика старшего лейтенанта Ивана Бабенко, командира взвода 2-й гаубичной артиллерийской батареи.

После захвата высоты начался осмотр местности, определение направления удара. Стали возводить укрепления, возведение кладки, клали в 2 ряда, чтобы кладка могла выдержать удар первой гранаты, камни проходилось дробить подручными средствами. Окопы возвести тяжело — везде один камень, южные подходы заминировали, оставив небольшой коридор, для отступления или подхода подкреплений. Несмотря на адаптацию к климату Афганистана, на таких высотах солдатам доводилось бывать редко. Дышать тяжело, что уж там говорить про передвижение. Бывало так, что темнело в глазах от нехватки кислорода.

Бой за высоту 3234. Четыре сотни духов против 9 роты Cat_cat, История, Длиннопост, Афганистан, СССР, 9 рота, Война в Афганистане, Война

Работали все вместе, от рядового до офицера, кто филонил — проводили разъяснительные беседы, чтобы потом офицеры не получали письма от матерей, потерявших своё чадо. После укрепления позиций началась пристрелка артиллеристов, дабы во время боя не перепутали одну высоту с другой, ведь они так похоже. Повезёт, если корректировщик перепутает с пустой вершиной, а если нет — так можно и своих пацанов убить.

Рота также была усилена крупнокалиберным пулемётом «Утёс».

После того, как исламисты потеряли высоту, они, конечно же, захотели вернуть её, но сначала решили хорошенько обстрелять шурави. От рассвета и до обеда по высоте прилетало 10-15 снарядов РС-ов. Время и место, откуда стрелять, духи делали по уму. Стреляли с юга и юго-востока, в это время суток чтобы солнце светило в глаза оборонявшимся, да и с утра на этих позициях стоял туман. Да и по звуку не понять откуда летит, звук в горах другой, вечно отскакивает эхом. Определить точное место позиции противника почти нельзя. Солдаты быстро привыкли к этим обстрелам, в западной части высоты был отвесной склон, где можно было переждать удары. Погода тоже не радовала, после нового года она сильно испортилась, видимость была очень плохой, распогодилось только 4-го января.

Бой за высоту 3234. Четыре сотни духов против 9 роты Cat_cat, История, Длиннопост, Афганистан, СССР, 9 рота, Война в Афганистане, Война

НСВ-12.7 «Утёс». Прицельная дальность 2000 м. 800 выстрелов в минуту. На фото старший лейтенант Сергей Ткачёв, заместитель командира роты. Сам комроты был в отпуске в это время. На фото отчётливо видны валуны которые бойцам необходимо было таскать на такой высоте.


Отдых — дело важное. Если высматриваешь врага, рано или поздно он померещится. Дежурили по сменам, во время отдыха развлекали себя как только могли, например, играли в карты на отжимание. Рассказывали, что некоторые бойцы могли отжаться до 3000 раз за день, байка или нет не знаю, но говорят, что советскому солдату всё по плечу.

А был интересный случай: Корректировщик Иван Бабенко, после тренировочной стрельбы попросил у снайпера взвода Нурмартджона Мурадова дать урок в стрельбе из СВД. Стреляли по веточкам сосны на расстоянии 150м. Для такого упражнения требуется огромное терпение, веточки трясутся от ветра, и чтобы попасть, нужно поймать момент. 4 января — день рождения у командира расчёта пулемёта «Утёс» сержанта Вячеслава Александрова, ему исполнилось 20 лет. Неизвестно, праздновали ли они его день рождения, но вот 20 января — день рождения Бабенко, ему подарили целых 3 папиросы «Прима», не три пачки, а именно папиросы. Для курящих солдат это был самый настоящий повод для зависти, ведь любому рано или поздно надоест курить чай.

Бой за высоту 3234. Четыре сотни духов против 9 роты Cat_cat, История, Длиннопост, Афганистан, СССР, 9 рота, Война в Афганистане, Война

Типичная процедура соблюдения чистоты в горных условиях. Берём в ладошку снег и растираем! Ух, хорошо!


Во время праздников делали походный «торт», толкли сухари со сгущёнкой, выкладывали на мороз, резали на дольки и ели с чаем. На новый же год было печенье и сливовый сок. А тем, кто на следующие сутки уходил в горы запрещалось пить алкоголь, потому что любая рана на больших высотах чревата обильным кровотечением, а расширенные сосуды только усугубляли дело. Такие дела.

И тут мы слышим «пух-пух-пух», звуки запусков РС-ов, штук десять-пятнадцать, наверно, а времени часа четыре, они никогда не стреляли в такое время, боялись обнаружить себя.


Из воспоминаний корректировщика старшего лейтенанта Ивана Бабенко, командира взвода 2-й гаубичной артиллерийской батареи.

Седьмое января не было типичном днём для бойцов на высоте, в этот раз обстрел был сильнее обычного, одно количество выпущенных снарядов, РС-ов и мин давало понять — что-то будет. Только за двадцать минут было произведено около трёхсот выстрелов из РС-ов, миномётов, и может быть, даже из горной артиллерии. Во время обстрела, отвечающий за радиосвязь ефрейтор Андрей Федотов бросился к кладке корректировщика, чтобы вынести оборудование. Реактивный снаряд ударил в ветку сосны, рядом с которой находился солдат. Снаряд разорвался и задел бойца, Федотов погиб на месте.

Когда в 16:30 батальон сообщил о том, что начался обстрел 9-й роты, мы ещё не знали, что это будет наша боль и слава. Обстрелы стали привычны, но становилось всё тревожнее и тревожнее.


Подполковник заместитель командира полка Юрий Михайлович Лапшин. «Афганский Дневник»

Бой за высоту 3234. Четыре сотни духов против 9 роты Cat_cat, История, Длиннопост, Афганистан, СССР, 9 рота, Война в Афганистане, Война

Андрей Федотов, первый погибший боец 9-й роты на высоте 3234. Посмертно награждён орденом Красной Звезды.


Дальше всё было как по расписанию: духи начинали обстрел, наши успевая понять примерное время прилёта снаряда прятались в «мёртвой» зоне обстрела.

Но уже к ближе к закату (а я напомню, на дворе зима и темнеет раньше) старший сержант Вячеслав Александров, на своём рубеже первым заметил приближающихся к высоте духов, закричав "духи!!» он побежал к своему пулемёту «Утёс» и открыл огонь по противнику. Атака началась с неожиданного направления, исламисты шли в полный рост, но огонь станкового пулемёта заставил их залечь и сменить тактику. Тогда ваххабиты сконцентрировали огонь из своих гранатомётов и автоматов по "Утёсу» Александрова. Поняв в какое трудное положение попал он и ещё два рядовых, оборонявшие этот участок, Александров отдал приказ отойти на другой участок обороны, а он их будет прикрывать. Несмотря на то, что рядовые Копырин и Объедков не хотели бросать своего товарища, они выполнили его приказ и отступили. Это был один из их первых боевых опытов рядовых, Алексанров же был опытнее, но и ему было всего 20 лет . Спустя некоторое время пулемёт замолчал. Именно благодаря подвигу Александрова появились очень важные минуты, чтобы бойцы пришли в себя, именно благодаря ему была отбита первая атака. Сержанту удалось чудом продержаться целых 15 минут, всё это время сражаясь с духами.

Когда на следующий день мы смотрели эту кладку, где находился Александров… там рядом деревья, кустарник. Всё это было с разных направлений прошито выстрелами гранатомётов, которые уже даже застревали. То есть с такого близкого расстояния они стреляли, что стартовый заряд не успевал догорать, врезался в дерево, а сам снаряд с хвостиком застревал в дереве и догорал уже там. Кладка двойная, как правило, выдерживает попадание из гранатомёта, но здесь груда камней осталась, сам "Утёс" был полностью изрешечён.


Из воспоминаний корректировщика старшего лейтенанта Ивана Бабенко, командира взвода 2-й гаубичной артиллерийской батареи.

Бой за высоту 3234. Четыре сотни духов против 9 роты Cat_cat, История, Длиннопост, Афганистан, СССР, 9 рота, Война в Афганистане, Война

Вячеслав Александрович Александров. За проявленный героизм был награждён званием Героя Советского Союза посмертно.


«Утёс» выведен из строя, духи отступили и перегруппировываются, они готовят новую атаку на высоту. Тем временем стемнело, духи опять начинают борзеть, и с новой силой напирают. Нашим солдатам приходится несладко, главная мощь десантников уничтожена, нужно экономить каждый патрон. Вести боевые действия в ночи очень затруднительно, да ещё и в таких условиях, задачу облегчают осветительные снаряды.

Между 19:00 и 20:00 наступает критический момент боя. Боеприпасы заканчиваются, Иван Бабенко запрашивает поддержку артиллерии. Душманы уже подбираются на расстоянии до 50м. Всё зависит от точности артиллеристов и корректировщика Бабенко, в противном случае ударов по своим не избежать.

Я помню такой момент. Андрюшка Медведев, вижу, ползает на коленях, я ему говорю: «Чего ты ползаешь на коленях?». Он говорит: «Командир, патроны собираю». Это когда магазины заряжали, ну, патрон из рук выпадает, чего его подбирать? А тут вот всё, что можно было собрать, собирали.


Из воспоминаний корректировщика старшего лейтенанта Ивана Бабенко, командира взвода 2-й гаубичной артиллерийской батареи.

О артиллеристах замолвите слово


Как уже было сказано выше, после того как рота окопалась, началась пристрелка, как раз для такого случая она и происходила. Как вёлся процесс расчёта расстояния до цели и нанесения ударов? Снаряды, которые использовали САУ «Акация» и 122-мм гаубицы Д-30 имели свойство рассеивания до 50м от средней точки попадания, это как раз было то расстояние на которое подходили духи. Корректировщик находился на самой высокой точке возвышения и высматривал подходящего противника, после чего он передавал координаты и смотрел на вспышки дружественной артиллерии. Зная точное время подлёта снарядов, корректировщик засекая вспышки от выстрелов доставал свой звонкий свисток и подавал сигнал, чтобы свои бежали в укрытие. Правда, если бы Бабенко или артиллеристы допустили ошибку в расчётах, наших бы тут же накрыло. Бабенко приходилось бегать от позиции к позиции, чтобы обнаружить приближающегося врага, как он выжил вечно бегая под пулями — неизвестно, можно только удивиться его везению. За всю ночь советская артиллерия выстрелила по позиции около 600 снарядов, и ни один из них не убил и не ранил своего, это самое настоящее военное чудо.

Бой за высоту 3234. Четыре сотни духов против 9 роты Cat_cat, История, Длиннопост, Афганистан, СССР, 9 рота, Война в Афганистане, Война

122-мм гаубица Д-30.

Бой за высоту 3234. Четыре сотни духов против 9 роты Cat_cat, История, Длиннопост, Афганистан, СССР, 9 рота, Война в Афганистане, Война

САУ «Акация».


К 22:00 атаки не прекращались, духи оттаскивали раненых, обстреливали высоту из своих РПГ и в очередной раз шли в наступление. В это время происходил один из самых тяжелых моментов боя, патронов всё меньше, уже было пара 200-х и несколько 300-х. К 22:30 погиб и сержант Андрей Мельников, ценой своей жизни он отразил атаку. Духи рассеялись по склонам, и обстреливают высоту, надеясь прижать оборонявшихся.

Ну и последний, из тех, кто там погиб, кого я хорошо помню, это Мельников. Он в седловине находился (неглубокая выемка между высотами.) которая прикрывала переход, отстреливался из пулемёта, с которым до него воевал Герой Советского Союза, сержант Чмуров. На пулемёте табличка медная была, РПК номер такой-то, принадлежит Герою Советского Союза.


Положение у Мельникова было самое тяжелое, духи, когда перемещались, на него огонь концентрировали, у него боезапас вышел, он выскочил ко мне, а я за выступом был в тот момент. Выскочил и говорит: «Мужики, патроны всё», и ноги у него подкашиваются, он встаёт на колени и навзничь, на спину падает. Я говорю Бобкову: «Бегом к Мельникову…»


Потом, на следующий день, когда с него бронежилет сняли, у него все пластины в тело глубоко впечатались, это от гранатомётов, когда идёт взрывная волна, вот так, и, конечно, какой бы не был боец, рано или поздно всё отказывает…


Из воспоминаний корректировщика старшего лейтенанта Ивана Бабенко, командира взвода 2-й гаубичной артиллерийской батареи.

Бой за высоту 3234. Четыре сотни духов против 9 роты Cat_cat, История, Длиннопост, Афганистан, СССР, 9 рота, Война в Афганистане, Война

Андрей Мельников, был награждён званием Герой Советского Союза посмертно.


К четырём утра началась самая ожесточённая атака на высоту, духи не считаясь с потерями идут на высоту, идя даже через минные поля. Несмотря на полученные подкрепление и боеприпасы (об этом будет отдельный разговор чуть позже) отражать атаку всё сложнее. Солдаты устали от многочасового боя, у многих ранения, у некоторых тяжелой степени, уже 4 погибших солдата.

Уже даже светать начало, но никто не хотел уступать. Ближе к 5 утра духи всё-таки сдались, они начали отступать, забирать раненных и не справившись с задачей покинули высоту 3234.

9-я рота, в составе 39 человек выполнила задачу по удержанию высоты от превосходящего числом противника (числа разнятся в районе 300-400 штыков).

В ходе последней атаки погибли Андрей Цветков и Криштопенко Владимир.

А духи уже подошли на бросок гранаты, и одна из гранат перелетела через горку, а там как раз Криштопенко и Цветков поднимались. Взорвалась у ног Криптопенко, а Цветков сзади стоял, его взрывной волной вниз отбросило...


Из воспоминаний корректировщика старшего лейтенанта Ивана Бабенко, командира взвода 2-й гаубичной артиллерийской батареи.

Про подкрепления


9-я рота не была брошена или забыта, помимо артиллерии ей на выручку при первой же возможности отправили помощь. Вся сложность в том, что соседним разведотрядам нельзя было сразу броситься на помощь, это грозило потерей позиций и подставляло под удар не только саму роту, но и другие части. Поскольку в тот момент не было известно, будут ли атаки на другие участки. Как только на занимаемые близлежащие позиции приходила смена, отряды лейтенантов Борисенко, Меренкова, Смирнова и Ткачёва бегом отправились к товарищам.

Разведвзвод старшего лейтенанта Алексея Смирнова подошёл первым, они поделились чем смогли, помогали отбивать дальнейшие атаки. Помощь подоспела очень вовремя, в тот момент происходил переломный момент боя за высоту. Вскоре смогли подобраться ещё отряды Меренкова и Ткачёва. Последними к полю боя прибыли солдаты лейтенанта Борисенко. Они несли на себе двойной боекомплект и запасы воды для солдат, уже на подходе к высоте, у бойцов 9-й роты почти закончились патроны. Буду честен с вами, и скажу что с временем подхода подкреплений происходит большая путаница — точное время прибытия отрядов неизвестно. По разным данным отряды приходили в разное время (разница во времени от 19:00 до 1:30). Понятно только то, что отряд Смирнова прибыл первым, а за ним и Меренков и только потом Ткачёв.

После того как бой был закончен, Васенин сказал мне: В тот момент, когда сначала услышали рокот а потом увидели приближающееся вертолёты, мы поняли что останемся живыми.


Борис Громов. «Ограниченный контингент».

Бой закончился, вскоре прилетают вертолёты, чтобы забрать раненных и павших братьев, для некоторых из них до дембеля оставалось всего пара месяцев. Например для Андрея Цветкова, его должны были вернуть на родину уже весной 88-го. Когда Андрея забрали в армию, он попросил его перевести в Афганистан, рапорт одобрили и он отправился туда. Андрей не хотел рассказывать о том, куда он попал. Жалея мать он придумал историю, что служит в Польше, но потом в одном из писем признался о своём настоящем местонахождении.

Мама, прости меня, что я устроил весь это заговор, думал, что так будет лучше, да нет. Я много думал об этом. Получается так, что прохожу я службу не на Родине, а в Баграме, не в Польше, а в ДРА. Но это ничем не хуже и не опасней. Часто вспоминается дом. Дом — Родина. Вот где поистине понимаешь это слово, его смысл.


Время летит птичкой, и не успеете вы моргнуть, как придёт весна 1988 года, мой дембель и день нашей встречи. Вы здорово изменитесь для меня, вся жизнь будет в розовом свете. И вы с трудом будете узнавать меня, и, может быть, не найдёте ничего прежнего во мне. Но что подаешь - это жизнь и долг, свой святой долг мы должны выполнить, чего бы это не стоило и как бы тяжело нам не было.


Из писем Андрея Цветкова родителям.

Бой за высоту 3234. Четыре сотни духов против 9 роты Cat_cat, История, Длиннопост, Афганистан, СССР, 9 рота, Война в Афганистане, Война

Андрей Цветков погиб на следующий день после боя за высоту от полученных ранений.


Ему был 21 год. По некоторым данным, за его голову была назначена награда ценой в 1 миллион афгани. Товарищи написали в его личном дембельском альбоме: «Андрей! Ты был настоящим парнем, такого друга больше не будет. Ты герой! Ты сделал всё, что мог…»


На этой ноте, пожалуй, закончу. Подвиг девятой роты стал одним из символов войны в Афганистане, все бойцы были награждены орденом Красного знамени. Вечная память и слава героям Афганской войны.

Бой за высоту 3234. Четыре сотни духов против 9 роты Cat_cat, История, Длиннопост, Афганистан, СССР, 9 рота, Война в Афганистане, Война
Бой за высоту 3234. Четыре сотни духов против 9 роты Cat_cat, История, Длиннопост, Афганистан, СССР, 9 рота, Война в Афганистане, Война

Книги:

А. Лапшин. «Афганский дневник»

Б. Громов «Ограниченный контингент»

О. Семёнов «Книга памяти. Письма к живым»

Воспоминания участников и фото из их архива.


Источник: Cat_Cat. Автор: Даниил Орловский.

Личный хештег автора в ВК - #Орловский@catx2, а это наше Оглавление Cat_Cat (02.12.2019)

Показать полностью 15
240

Подвиг генерала Руцкого

4 августа 1988 года в ходе Афганской войны, выполняя боевой вылет в районе афгано-пакистанской границы, был сбит пакистанским истребителем F-16 заместитель командующего ВВС 40-й армии Александр Руцкой (будущий вице-президент России).

Подвиг генерала Руцкого Руцкой, Генерал, Подвиг, Афганистан, Война в Афганистане, Моджахеды, Плен, Длиннопост

Руцкой в качестве летчика участвовал в боевых действиях в Афганистане с 1985 года и за время службы совершил 485 боевых вылетов. Сбит вражеским огнем он был дважды, причем оба раза — практически в одном и том же месте, в районе печально известной базы моджахедов Джавара (Жавара, как называл ее Руцкой в своих воспоминаниях).

4 августа Руцкой, возвращаясь с задания по бомбардировке и разведке, решил пролететь над базой Джавара, уже год как находившейся в руках моджахедов. Обнаружив в районе базы машины с ящиками, Руцкой решил уничтожить их ближайшей ночью, на что получил согласие от генерала Громова, командующего армией.

По команде Руцкого самолеты сбрасывали над базой светящиеся авиационные бомбы, после чего по колоннам грузовиков наносились удары неуправляемыми ракетами С-5. В ходе бомбардировки восьмеркой «грачей» Су-25, одним из которых управлял Руцкой, было уничтожено три колонны машин, как вдруг во время виража в его кабине раздался звук «Березы» — устройства, предупреждающего о захвате самолета бортовым локатором противника.

«Истребителям передаю: Меня атакуют!» В ответ: «Цель не наблюдаем!», — вспоминал Руцкой секунды перед поражением ракетой. — И в этот момент — мощный удар со взрывом в правый двигатель. Гаснет все освещение приборов и одновременно рассыпается вдребезги фонарь кабины».

Подвиг генерала Руцкого Руцкой, Генерал, Подвиг, Афганистан, Война в Афганистане, Моджахеды, Плен, Длиннопост

На высоте почти четыре километра он оказался выброшенным в катапультном кресле и видел, как неслись к земле горящие обломки его самолета. Раненый, ободранный, испытывавший мучительную жажду после преследования Руцкой провел первую ночь на естественном скальном карнизе, готовясь вести оборону. В ту же ночь рядом пролетали советские самолеты, при помощи светящихся бомб пытаясь обнаружить летчика. Несколько раз Руцкой выходил в эфир по своей радиостанции, но его не слышали из-за большого расстояния.

Выйдя к реке и утоляя жажду, Руцкой был обнаружен вражеским прожектором, со стороны которого по нему ударили автоматной очередью. Руцкой упал в воду и проплыл по течению несколько километров, после чего выбрался и поднялся на соседний хребет. Все это время его мучили незаживающие раны. Один раз ему удалось набрать в лесу неспелых гранатов, поедая которые, он утолял не только голод, но и жажду.

Спустя несколько дней искавшие летчика советские самолеты прекратили поиски, и он продолжал продвигаться к границе, ориентируясь по звездам. У одной из рек во время отдыха он был замечен группой моджахедов, которые открыли по нему огонь, ранив в руку. Летчик снова бросился в реку, проплыв около километра. Вспоминая свое состояние, Руцкой писал, что подумывал о самоубийстве, однако решил продолжить бороться за жизнь.

Вскоре мужчины из деревни догнали летчика и вырубили его ударом в затылок. Очнулся Руцкой связанным у моджахедов, переброшенным через седло лошади, место это было севернее базы Джавара, куда и доставили его через какое-то время — моджахедам хотелось показать ее обитателям того, кто устроил на ней пепелище. Несколько часов пленный висел на дыбе. Руцкой был уверен, что его казнят, однако вскоре его перевезли в другое место, передали пакистанским военным, чьи врачи стали обрабатывать раны.

Подвиг генерала Руцкого Руцкой, Генерал, Подвиг, Афганистан, Война в Афганистане, Моджахеды, Плен, Длиннопост

Поначалу пакистанцы требовали от него информацию о составе войск, системе охраны аэродромов, порядке вывода сил из Афганистана. «Разумеется, я ничего этого не делал». Выяснив личность летчика, пакистанцы стали лучше его кормить, поселили в коттедж. «Но я не продавался и не продаюсь», — рассказывал Руцкой впоследствии в одном из автобиографических фильмов.

В ходе одного из допросов Руцкой увидел и пакистанца, сбившего его на F-16. Обращение с пленным улучшилось, врачи залечили его раны, ему была предоставлена чистая одежда. Вскоре Руцкого переправили в Исламабад, где сообщили, что по решению президента страны Уль-Хака его передадут советскому послу. «Много позже я узнал, чему обязан своим нежданным спасением: меня обменяли на полковника одной иностранной спецслужбы», — вспоминал Руцкой. 21 августа самолет «Аэрофлота» доставил его в Москву, где летчика встречали жена, друзья, руководство ВВС.

Источник публикации: паблик ВКонтакте История и Право

Показать полностью 2
57

Повесть "Зуб Дракона" глава, которая не вошла в повесть.

Дорогие подписчики. Я решил в очередной раз обратиться в издательство, чтобы книга "Зуб Дракона" появилась в бумажном варианте. По этой причине я не на долго "замру" и некоторое время не буду выкладывать на "Пикабу" новые главы. Иначе с издательством точно не договорюсь.

Как только с выходом бумажной книги всё устаканится, то я снова продолжу показывать вам главы "Зуба Дракона". А потом главы следующего цикла рассказов "Руха". В сентябре 1984-го нас снимут с поста Зуб Дракона, направят в Руху и мы будем гонять по горам банды Ахмад Шаха Масуда. То мы их, то они нас. Отсюда и название "Руха".

Сегодня покажу вам главу, которая сначала была написана для повести "Зуб Дракона", а потом была оттуда выдернута. Потому что она забегает вперёд. Мы с братанами главу выдернули, а куда приткнуть до сих пор не знаем. Это даже не глава, это набросок. Тем не менее представляю этот набросок вам на рассмотрение. Делаю это с мечтой о том, что может быть кто-то подскажет как с этим наброском поступить. Выкидывать жалко. Потому что слов из песни не выкинуть.



Глава "Ода Орлову".


Как бы мы не хотели, как бы мы не крутились, но за каждым событием будет следовать другое событие, вызванное предыдущим. Поэтому, если ты утворил на свою задницу приключение, то потом, крути или не крути той задницей, а приключение уже едет к тебе с распростёртыми объятиями. И никуда ты от него не денешься. Так было вчера, так есть сегодня, так будет завтра. Потому что так устроены причинно-следственные связи. Так устроен наш мир. Понять это невозможно, это надо тупо запомнить.

А я продолжу эту тему размышлениями о том, что уже упоминал. Разовью мысль про то, что Хайретдинов не хотел идти в горы с чужими людьми.

Казалось бы – чего там, какая разница? Чего он кобенится? Он же – крутой, он же: атлет и амбал… Но, оказывается, есть разница.

Фигня в том, что сам Хайретдинов попал сюда за «залёт». Он сам про это рассказывает: с приколом и иронией. И тут же говорит, что всем известно, как наш полк формировался. И вот, давайте теперь попробуем испытать те чувства, которые должен испытывать любой нормальный человек. Помним же фразу-определение: «я бы с ним пошёл в разведку». Ну, или наоборот – «не пошёл в разведку». Так вот, Хайретдинову надо было – не просто пойти в разведку. В разведку ты сходил, и потом – «сматываешь удочки», и – «на базу». А Хайретдинов должен был подойти к базе противника ближе, чем дистанция выстрела, и сидеть там, как бельмо в глазу. При том, что с нашей базы помощь обещают в течении 48-ми часов. Не раньше.

Дык, и что? С кем идти? Может быть, можно было сделать выбор: с этим пойду, с тем не пойду? – Нельзя. И что это за игры такие? Кто так поступает? Может быть, тогда личные дела почитать дадут? Чтобы понять: кто чего стоит, от кого чего ожидать…

Вот они, стоят под тутовником. Десять вооружённых мужиков. А за что их сюда? За что этих девятнадцатилетних пацанов необстрелянными кидают в бой против опытных душманов? Самого Хайретдинова – за мордобой, это понятно. А вот этого, дембеля-узбека, его за что? Он должен был что-то очень жуткое упороть, чтобы его в дембельском состоянии попёрли в Руху. Хорошо, если жену Начальника Политотдела охмурил и вовлёк в блуд с развратом. Вона же, красавчик какой – отутюженный, причёсанный, такой холёный…

Но мы-то знаем, что внешность обманчива. А что, если он зарезал кого, выпил всю кровь и покусал обнажённую печень?!

А еврей этот ихний? Что должен был сотворить еврей, чтобы его впёрли в горные стрелки перед штурмом Панджшера?! И чего другие евреи «своего» не отмазали? Этот, точно, чью-то кровь выпил. Не могли, иначе, загнать его в такую задницу.

А на самом деле, всё, оказывается, гораздо проще: Еврей – это нормальный советский пацан, из нормальной советской семьи. Батя у него работал водителем-дальнобойщиком. Это теперь так называется, а тогда называлось «софик» от названия конторы «Совтрансавто». За что Мишку запёрли в Руху? Да очень просто – за патриотизм! Мишку призвали, направили в Термез, там готовили в Афган. А Мишка, так же, как любой Нормальный Пацан из Советского Союза, считал, что служба Родине – это почётная обязанность. Мишка считал, что он – Мужик, то есть, мужчина, мужественный человек. Какая разница, что еврей?! Кто сказал, что еврей не может быть мужественным человеком? Никто не сказал. Ну и всё! Закрыли тему про евреев. Узбек-дембель – сержант Бузруков? Ровно, то же самое, что и Мишка Мампель. Призвали – пошёл служить! За что в Афган? Та же история – за патриотизм. Полк вводили в Афган, и он с полком вошёл. А то, что с внешности красивый сам собою, так это же он Горького начитался! Что в человеке всё должно быть прекрасно: и пятак, и прича, и обмундирование поглажено. Не всем же быть Квазимодами.

И так – каждый пацан из тех десяти. Ни одного морального урода. У всех: прекрасное десятилетнее образование, все любят Родину, все прекрасно воспитаны и патриотично настроены. И если кого-нибудь и хочется выделить из всей этой боевой группы, так это – Андрюху Орлова! А почему? – Судите сами…

Ко мне в руки попало его письмо, адресованное маме. Не мне адресовано, чужие письма читать негоже. Но я его прочитал, и оно осталось у меня. Я хорошо помню, при каких обстоятельствах это произошло.

Обстоятельства были очень печальные. Я не люблю нарушать хронологию и забегать вперёд, но сегодня придётся. Потому что без понимания всех последующих событий невозможно понять ни смысл письма, ни смысл поступков.

Не люблю я забегать, но забегаю – Андрюха Орлов не вернулся из Афганистана домой. Он погиб в бою. Осенью 1984-го подразделение попало в засаду, офицер, который командовал подразделением, затребовал связь. Чтобы навести на засаду огонь артиллерии. Орёл пополз под пулями обеспечивать связь и погиб. Я подробно расскажу, когда хронологически дойдём до осени 1984-го.

Орёл по «духанке» получал в пятак от старослужащих, он по «молодухе» засыпал на посту на Зубе Дракона, но он был моим боевым товарищем. Он был моим друганом. Я чуть не придушил его на Зубе, я уволок у него АГС, он из-за этого получил взыскание с занесением в грудную клетку. Но, надо понимать, что такая нагрузка ночных дежурств без отдыха – не всякому организму доступно такое выдержать.

Лично я это понимал, и потому Орла не закладывал. Я ходил к нему на пост, я нападал на него, я старался, чтобы он не спал, потому что я хотел жить. Никакой личной неприязни. Только желание пожить.

Орёл меня тоже никогда не закладывал, а было за что.

Мы делили последнюю воду, оставшуюся жрачку, заключительную сигарету. Мы вместе шагали по ржавым минам. И, понятное дело, после службы в Армии я посчитал своим долгом поехать к Орлу на могилку. Точно так же посчитал Серёга Губин. Я после армии разыскал Серёгу.

Повесть "Зуб Дракона" глава, которая не вошла в повесть. Война в Афганистане, Длиннопост, Афганистан, Ветераны, Воспоминания, Дневник

Он выжил, его поставили на ноги в Ленинградском госпитале. И вот, собрались мы с Губиным, одели военную форму, награды и поехали в город Всеволжск Ленинградской области. То, что мы там с Серёгой увидели, это повергло нас в шок. Мы были на войне, нас трудно чем-нибудь удивить. Но, во Всеволжске мы оба оказались в состоянии полного охренения… То, что Андрюха пишет в письме, что он на что-то насмотрелся, настаивает, чтобы его мама стала новой, это всё в русском языке называется словом «алкоголизм». То есть, Андрюха Орлов вырос в семье, мягко говоря, не очень благополучной.

Повесть "Зуб Дракона" глава, которая не вошла в повесть. Война в Афганистане, Длиннопост, Афганистан, Ветераны, Воспоминания, Дневник

Я знал, что в Советском Союзе бывают люди, способные выпить много спиртного. Я знал, что некоторые люди уходят в запой. Я даже знал, что существует термин – «бич». Это – сокращение фразы «бывший интеллигентный человек». Теперь этот термин заменяет слово «бомж». А тогда было слово «бич». Так вот, я отслужил в Армии, вернулся в Минск, но ни бичей, ни бомжей с близкого расстояния не видел. Знал об их существовании, но лично никогда не встречался.

И тут мы с Серёгой, в отглаженных формах, со сверкающими орденами и медалями, заходим по указанному на письме адресу. И у нас возникает непреодолимое желание – с размаху хрястнуться на сраку.

В двухкомнатной квартире – разруха. Помещение прокурено. Балконная дверь открыта, и перед ней в полу зияет дыра в прогнивших досках. Я так понимаю, что народ напивается, через открытую балконную дверь заливает дождь, пол – кирдык, сгнил… Мебель старая, в воздухе пахнет спиртным и самым скверным табачищем, повсюду валяются бутылки... В общем, картина удручающая...

Мы с Серёгой представились. Я протянул письмо Андрюхиной маме. Я не помню, как там и что получилось, но письмо оказалось на полу. Попало в какую-то лужу. Вон, пятно на пол листа. Я поднял письмо, обтёр. Положил в свой военный билет. Откуда взял, туда и положил…

Потом мы с Серёгой поехали на могилу к Андрюхе Орлову. Приехали на кладбище, нашли могилку. А там – фотография Орла и подпись: Шевцов Андрей Викторович.

Я не тупой, я понимаю, что у матери фамилия – Шевцова Раиса Ивановна. Но у Андрюхи Орлова было имя и фамилия, или нет? На чьё имя выписана Правительственная Награда? Кто принимал Присягу – Орлов или Шевцов? Как это можно, взять и переиначить имя человека после его смерти? Тем более, после героической гибели? Что за бред?!

…Вернулись в квартиру с кладбища. У нас билеты – на завтра, поэтому мы вернулись. Прихренели, конечно, от увиденного, но вернулись в квартиру. Сдуру привезли с собой бутылку водки. Ну, это же обычай такой – на кладбище помянуть погибшего товарища, водки открыть, рюмку с хлебом поставить. Ну, мы это всё с Серёгой сделали. Побыли на могилке, побыли с боевым товарищем. И поехали назад. Водку с собой забрали. Мы же не знали, что будет. Знали бы, так выкинули бы эту водку. Поэтому я и рассказ свой начал повествовать с причин и следствий, то есть, последствий.

Как бы там ни было, но водку мы не выкинули и привезли её с собой в квартиру. Привезли, зашли внутрь. Получилось так, что надо было и тут помянуть друга небольшими поминками.

А у Андрюхиного отчима была ампутирована кисть правой руки. Не знаю, при каких обстоятельствах он её потерял, знаю только то, что видел своими глазами. Отчим работал сапожником. И пил, соответственно, как сапожник. Я теперь понимаю упорное убеждение Андрюхи Орлова в том, что если ему на войне оторвёт хоть какую-нибудь конечность, то он покончит с собой. Орёл связывал бедственное положение семьи не с беспробудным пьянством, а с инвалидностью отчима. То есть, по его мнению, отчим бухал, потому что - не было кисти. А не бухал потому, что хотел бухать! …И вот, поминки, отчим напивается, мать напивается… Мать – то плачет «Андрюшечка-Андрюшечка…», то, через 30 секунд, пускается в безумный пьяный пляс с нецензурными частушками…

Повесть "Зуб Дракона" глава, которая не вошла в повесть. Война в Афганистане, Длиннопост, Афганистан, Ветераны, Воспоминания, Дневник

Я смотрел на всё это и, вдруг, понял. О чем пишет Андрей Орлов в письме.

И тогда я понял, что это был за человек!

Человек из семьи со сложным, мягко говоря, бытом. Человек из семьи, вежливо говоря, неблагополучной. Но, с каким внутренним миром этот человек! С каким отношением к людям!

…У меня в очередной раз всплыла перед глазами картина, которую я увидел перед подъёмом на заснеженный перевал Саланг: Кишлак Хинжан, мокрый снег, ветер, колонна машин, идущая на подъём к Салангу. И Орлов, который говорит Командиру Роты: «Я не поеду на перевал с неисправными тормозами. У меня двенадцать человек на броне. Я за двенадцать душ отвечаю. Я – не поеду.» … И Рязанов снял Орла с БТРа, поставил на его место Кондрашина. А Кондрашин – такой раздолбай, что при входе в Панджшер врезается БТРом в скалу и чуть не слетает с дороги в реку.

Но это уже никого не интересовало. Орлов уже снят с БТРа, он уже «сросся» со своим ручным пулемётом, и назад, на технику, его уже больше никогда не направят. Потому что так устроена жизнь.

А ещё, жизнь устроена так, что служить на технике, кататься по всему Афгану с колоннами – это интересно, увлекательно и экономически очень выгодно. Да, конечно, будут мины и фугасы на дорогах, будут и засады душманов... Но ты не будешь по минам без воды и жрачки топать своими личными ногами. Ты будешь спать в БТРе, а не как собака – под кустом. У тебя будет много воды, много жрачки. У тебя будет много денег. Опасности будут тоже, конечно же, но несоизмеримо меньше, чем на боевом выходе в горах. А про физические нагрузки, я, вообще, молчу. Никакое сравнение не уместно. Одно дело – тащить в гору на своём горбу центнер железа. И совсем другое дело – кататься на бронетранспортёре. И вот, Орёл пролетает с катанием на бронетранспортёре. По своей личной инициативе. Потому что – ему жалко наши жизни. То есть, за наши жизни он подставляет свою. Личную. И расстаётся с ней!

А, по итогу, я приехал с его письмом к нему домой. И уехал с тем письмом обратно. Оно (это письмо) в его доме никому не нужно. Оно нужно и дорого только его друзьям, его боевым товарищам. Которые до призыва в Армию и знать-то ничего не знали о существовании Орла. И в Армии знакомы были – всего-то ничего. Восемь месяцев. Если не меньше. Но за эти месяцы мы пережили такие, мягко говоря, приключения, такие повороты судьбы, что ни один, даже самый маститый драматург, выдумать такое не в состоянии.

Одна история с Колей Дирксом чего стоит! Ну, вы помните: Девятнадцатилетний пацан на войне убил первого в своей жизни человека. И с рассветом узнал, что это – его друг по несчастью. Не просто друг по несчастью. А это – старослужащий, который получал по морде за то, что отказывался бить по морде Орла. Это, вообще, пипец какой-то! Как можно вот так выкрутить судьбину, чтобы убить не просто своего, не просто Советского солдата. А именно того, кто пострадал за тебя. И завтра готов был ещё раз пострадать за тебя.

Какой драматург догадается выдумать вот такой поворот событий?! Только один Драматург на такое способен – жизнь. И в этой драматургии жизни Андрей Орлов так и не смог простить себя за смерть Коли Диркса.

Мы все, кто служил рядом с Андрюхой, мы все видели это. И поэтому никто, никогда, ни при каких обстоятельствах ни разу не отпустил в адрес Орлова ни одной шуточки на эту тему.

Мне Хайретдинов мог сказать: «Смотри, не застрели меня в темноте, как медика». Мне мог. Орлову – никогда. И мне такие слова Хайретдинов произносил только будучи уверенным, что Орлов не имеет ни малейшего шанса это услышать. И Орлов это не слышал.

Всю оставшуюся жизнь Орёл «душил» себя за этот случай сам. Он мог размахивать руками, рассказывать какую-нибудь смешную историю громким голосом. Но это уже был не тот раздолбай, который поднимался на Зуб Дракона почти без патронов. И истории были уже не такие громкие и не такие бесшабашные. Орлов изменился. И со временем менялся всё больше и больше. Он не простил себе Колю Диркса. Никогда. Так и ушёл из этого мира с тяжестью того, в чем был не виноват.

Я потом интересовался, как же так получилось. И выяснил, что старослужащие, дембеля из Колиной роты, они, когда поднялись на Зуб, то они замастырили косяк. Пока пыхнули, пока пришёл к ним «приход».

Прошло часа два или три. Коля уже спал крепким сном. А эти старослужащие уроды разбудили его и послали – сгонять в блиндаж за жрачкой. Их на хавчик пробило! Они послали Колю, тот подчинился и пошёл.

Спросонья, в темноте и на неизвестном посту, на который он пришёл уже в сумерках. Конечно же, Коля заблудился в скалах. Залез на минное поле. Решил вернуться назад. Пошёл в темноте куда попало и вышел не на свой пост.

А дальше мы уже все знаем, что бывает, если ты ночью пытаешься со стороны минного поля проникнуть на пост. Если ты не кричишь: «Не стреляйте, свой идёт!», то у тебя – нет шансов. Часовой будет стрелять на поражение.

Лично я считаю, что это не Орёл убил Колю. Это дембеля, обкуренные идиоты, убили Колю. Виноват в этом не Орлов, а две вещи: первое – это дедовщина, второе – наркомания. Ненавижу: как одно, так и другое!.. А больше тут ничего не скажешь…

Показать полностью 3
63

Повесть "Зуб Дракона" глава девятнадцатая.

Глава Девятнадцатая. Смертничек.



Весной 1984-го, в Баграме, нашу роту как-то по утру застроили и сказали, что надобно заполнить смертные медальоны.

Нас тогда готовили к штурму Панджшера и, по понятным причинам, мы сразу же догадались, что штурм будет сущей безделицей. Настроение от такой подачи сделалось самым жизнеутверждающим, захотелось петь и плясать, собирать в поле цветы и наслаждаться пением птиц. Потому что, есть шанс, что видишь это всё в последний раз.

Ну, в последний, так в последний. Мы же знаем, что солдат никогда не очкует! Солдат сделан из брони и бетона. И очко у солдата - бронированное, а, следовательно, оно никогда не жмётся и не опускается. Только - приподнятое состояние! И приподнятое настроение.

Под приподнятое настроение Старшина и Ротный выдали нам некоторое количество пластиковых пеналов с бланком, который надо было заполнить шариковой ручкой. Потом заполненный бланк следует впердолить в пенал и завинтить крышкой. Всё, солдат, не сцы! Теперь смелого пуля боится, об смелого гнуться штыки.

Повесть "Зуб Дракона" глава девятнадцатая. Война в Афганистане, Длиннопост, Афганистан, Ветераны, Воспоминания

Пластиковых пеналов хватило далеко не на всех. Поэтому Рязанов в весёлой и доходчивой манере нам сказал, что пусть каждый, кому не досталось пенала, пусть он выдернет пулю из патрона, высыплет себе под ноги порох из гильзы. После чего, задача сводится к предыдущей: в опустевшую гильзу засовывается записон, и потом патологоанатомам будет проще сделать себе мнение насчёт останков. А потом такую гильзу пусть каждый солдат заткнёт имеющейся свободной пулей. И разместит в карман своего обмундирования, либо навесит при помощи ниточки на шею.

Ну, мы такие, повыламывали пули из патронов. Понаписывали всякие каракули на клочках бумаги. Сделали каждый себе по «смертничку», то есть, по смертному медальону. И мне от восторга захотелось спеть весёлую песенку про день рождения, содержащую слова «И не ясно прохожим в этот день непогожий, отчего я такой ве-сё-лыыыыый…» 

Спел я про себя эту песенку. И сразу же «словил» просветлённое состояние. До меня допёрло, что пулю в гильзу с посмертной запиской лучше бы вставить задом наперёд. Потому что, патронов у нас - дохрена. По всем карманам валяются патроны. В Союзе за такие дела уже все сидели бы в кабинете у особиста. А тут, в Афгане, тут нормально.

И вот я додумался, что «смертничек» должен быть заткнут пулей задом-наперёд. Чтобы я в суете и толчее боя не зарядил этот патрон в магазин.


Шабанов А.В.:

- В форме х/б ТУРКВО на брюках был пришит специальный маленький карманчик «пистон». Именно в нём следовало хранить смертный медальон. Смысл такой: оторванную голову солдата можно идентифицировать по физиономии гримасы морды лица. А оторванную жопу следовало опознавать по содержимому «пистона». Нам наш командир объяснил это именно так.


Как видим, у Андрюхи Шабанова командир выражал мысли, как человек прямой и бесхитростный. А наш Рязанов Игорь Геннадьевич повёл себя очень тактично. Чтобы мы не сильно расстраивались перед штурмом Панджшера и не чрезмерно хотели петь, танцевать и собирать в поле цветы.Ну ладно.

И вот, пронеслось время календаря, как тройка с бубенцами, и - крекс-пекс-фекс - сижу я на гранатном ящике в плотной темноте на Зубе Дракона. Дежурю в своей башенке. Не сплю. Мёрзну. Никого не трогаю. И тут на «Третьем точка» срабатывает сигнальная мина! Начинается стрельба, в скалы летят ручные гранаты.

Выскакивает с автоматом наперевес Хайретдинов. Рёв, мат, душманы деморализованы, дезорганизованы и уже грустно сожалеют, о том, что рыпнулись ночью на Зуб Дракона. Ясный перец, что вот-вот их плотные колонны дрогнут, они начнут откатываться назад и выйдут из сектора моего обстрела.

В секторе у меня - кромешная тьма. Но, это нисколечко не означает, что там нет плотных колонн душманов. Если мне не видно суслика, то это не значит, что суслика нет! То же самое и с колоннами душманов. Иначе, для кого наш Комендант так громко и круто матерится?

С этими героическими мыслями и с очень патриотическим настроением я надавил пальцем на спусковой крючок своего пулемёта, чтобы открыть кинжальный огонь по душманскому флангу. У них, точно, в этом месте темноты должен быть фланг. А как же иначе?

И вот, я нажимаю на спусковой крючок, пулемёт даёт в темноту короткую очередь и глохнет, как мотоцикл без бензина. Чё за хрень?!

Это как такое может случиться, чтобы пулемёт Калашникова вдруг перестал стрелять? Бредятина какая-то!

В полных недогонках я передёрнул затвор. Нажал на спуск. Выстрела нет. Я передёргиваю ещё раз. Снова - на спуск. Снова тишина! Я в третий раз тяну затворную раму. До меня доходит, что с каждым моим передёргиванием затворная рама закрывается всё меньше и меньше. А темнота же кругом! Я могу только - наощупь. А ещё: стрельба кругом, вой рикошетов, разрывы гранат, маты! А у меня затвор не закрывается.

Вынул я пулемёт из бойницы, уселся на ящик, пулемёт положил себе поперёк коленей. Сейчас сниму крышку ствольной коробки. Надо, чтобы в темноте никакие детали никуда не раскатились. Ищи их потом в куче стреляных гильз.

И вот, снимаю я крышку, пальпирую кишечник внутри пулемёта и обнаруживаю тройное утыкание! То есть, три патрона один за другим уткнулись в патронник и торчат там, как стрела из жопы индейца.

Хм. А отчего такое может произойти? Ладно, патроны я из патронника выковырял, бросил в темноту под ноги. Мало ли, может быть, они бракованные. Не хочется в темноте, в ходе боя, вставлять их в пулемёт второй раз. Пусть полежат на полу. Патронов у меня много.

И вот, вытащил я из патронника три патрона. И что дальше? Отчего-то они не пролезли в ствол. Отчего?

Можно, конечно же, притвориться, что всё стало нормально и собрать пулемёт обратно. Но, мы же не дураки, мы же - советские солдаты. Нас в школе на уроках НВП (начальной военной подготовки) очень грамотно и методично научили обращаться с автоматом Калашникова. И теорию нам вложили в голову, и практику дали наработать. Скажем, я с друганом каждую перемену ходил в кабинет НВП, и наш преподаватель, Иван Никифорович, без всякого занудства выдавал нам два автомата. И мы с друганом наперегонки устраивали соревнования по разборке-сборке автомата. Была в Советской школе такая дисциплина. И вот, я сижу в темноте на Зубе Дракона и потихоньку догоняю – это, охренеть, какая полезная для долголетия дисциплина! Мой личный рекорд разборки автомата – 9 секунд. Так что, в темноте, на высоте 3 000 метров, среди скал, никуда от меня мои душманы не денутся. Дохрена ли ты за 9 секунд пробежишь в темноте среди скал? Конечно - не дохрена. Поэтому, я сейчас соберу свой пулемётик, и наши танки будут быстры.

Надо только понять - в чем неисправность? Может быть, в канал ствола что-то попало? И из-за этого патрон не может пролезть в патронник? А что туда могло попасть? Хрен его знает, ничего не должно попасть. Но патроны-то в ствол не лезут. Значит так, надо прощупать шомполом! В доли секунды вытаскиваю из пулемёта шомпол, пихаю в ствол. Так точно! Что-то сидит в канале ствола – шомпол звякнул и дальше в ствол не лезет. И чё делать?!

Чё делать, чё делать – выбивать засор! С этой светлой мыслью я засадил стволом пулемёта по скале. Из ствола торчит кусок шомпола, и, вот, я этим куском и впендюрил в скалу. Шомпол выбил из ствола засор и с мелодичным звоном влетел внутрь пулемёта. Вот теперь - ништяк! Вот теперь проблема устранена! Можно собирать пулемёт.

Собрал пулемёт в темноте я секунд за 20-30. Высунул в бойницу. Открыл огонь во фланг плотной колонны душманов. Душманы очканули и подались наутёк! ...

Но, что же, что же было в канале ствола?!

Утром, когда рассвело, я поднял с пола своей башенки три патрона, гильзу, пулю и бумажку с надписью «Рядовой Орлов Андрей Викторович. 7 рота. Город Всеволжск, Ленинградской области».

Бумажку обожгло вспышкой капсюля, прожевало через внутренности пулемёта, но каракули на ней вполне читаются. И что это всё обозначает?

А это обозначает, что Орёл в Баграме заполнил «смертничек», засунул пулю в гильзу не задом наперёд, а передом наперёд. И положил это всё в карман своих армейских штанов. Пуля у такого патрона острая. За время эксплуатации штанов пуля проткнула в кармане дырку, и патрон ровненько вывалился на поверхность планеты Земля.


Ну, а, там-то, его пионЭры

подобрали с планеты ЗемлИ

и, приняв безопасности меры,

в райотдел КГБ отнесли!


А если не выёжываться и говорить нормальным русским языком, то этот патрон подобрал я. Потому что - негоже топтаться солдатскими гамашами по хлебу и по боеприпасам. Это такая русская народная примета!

И вот подобрал я этот патрон. Внешне он ничем не отличается и не выдаёт себя, что он ненормальный. Я его бережно подобрал, зарядил в свой магазин и изо всех сил принялся сторожить южные рубежи Отечества.

Потом наступила ночь. Из-за ночи сделалась темнота. В темноте я открыл огонь во фланг душманской колонны. А дальше мы уже всё знаем. Мы помним, что в результате получилось!..

Повесть "Зуб Дракона" глава девятнадцатая. Война в Афганистане, Длиннопост, Афганистан, Ветераны, Воспоминания

По утру я сокрушенно покачал коротко стриженной башкой, подобрал записку, пулю и гильзу и потопал к Андрюхе Орлову.

Иду через скалы и просчитываю в голове возможные варианты действий. Первое, что пришло на ум, это собрать Андрюхин смертничек и с размаху засунуть его Андрюхе в очко. Но, тут же пришлось додуматься до, как минимум, двух проблематичных последствий.

Первое – он же снова просрёт свой смертничек при первом же поносе.

И второе – я не проктолог! Мне не хочется ковыряться в солдатских жопах.

- Тра-та-тара-дара-дара! Тру-ту туру-дуру-дуру! – Из-за скал Третьего поста раздавались весёлые ноты марша «Парад-але». Кто-то самозабвенно исполнял на губах этот старинный цирковой марш. Интересно, кто?

Я прибавил шагу. На Третьем посту, на зелёных ящиках из-под гранат со счастливыми улыбками на лицах сидели Саня Манчинский и Миша Гнилоквас. И восторженно смотрели на паясничавшего посредине Третьего поста Андрюху Орлова.

Раздетый до пояса Орёл стоял на полусогнутых в позе силового жонглёра, с отставленной в сторону Хисарака сракой, и изображал невероятную пантомиму. Он размахивал пустым ящиком из-под патронов, на котором отчетливо выделялась заводская надпись «29 кг».

Повесть "Зуб Дракона" глава девятнадцатая. Война в Афганистане, Длиннопост, Афганистан, Ветераны, Воспоминания

Орёл изображал, что это – обосраться какая тяжелая двухпудовка, выжимал её над головой, опускал с размаху между ногами, рывком снова вздымал вверх, подседал под этот спортивный инвентарь и всем своим существом показывал тяжесть, мощь и инерцию атлетического снаряда.

На вдох и выдох Орёл речитативом декламировал то, что позже деятели телевидения назовут "социальной рекламой":

- Нахер все шашки! - «Гиря» пошла вверх.

- Шахматы - к чёрту! - «Гиря» пошла вниз между расставленными ногами.

- Занимайтесь, ребята! – Орёл присел и рывком вознёс «гирю» над головой.

- Гиревым, сука, спортом! – Орёл с деланным усилием встал, удерживая «гирю» на вытянутой руке над головой и вибрируя всем телом, якобы от натуги.

Затем Орёл изящным движением отбросил, ставший вдруг лёгким ящик, и, с театральным пафосом, вытянув вперёд руку, с выражением громко провозгласил:

- Граждане! Занимайтесь гиревым спортом! Он развивает силу, ловкость, выносливость!.. И боковое зрение!

Заключительный аккорд "социальной рекламы" опрокинул Манчинского с Гнилоквасом на спины. Они оба задрали к Афганскому небу ноги, принялись ими мелко сучить и дружно ржать. Подчиняясь чувству солдатского коллективизма и солидарности, я тоже шлёпнулся на тропу. Тоже задрал к небу свои гамаши. И тоже громко заржал.

- Ну, чего припёрся?! – Орёл выдержал паузу, предназначенную для групповой ржаки, а затем важно обратился к прибывающей публике. То есть ко мне.

- Занимать места - согласно купленных билетов!

Я поднялся с тёплой Афганской земли, протянул Орлу на открытой ладошке записку, гильзу и пулю:

- На! Это тебе оплата за купленный билет. Не теряй больше. И пулю вставь остриём внутрь гильзы. Чтобы карман не протыкала.

- Ё-маё, Димон! – Орёл в мгновение ока сдулся, осунулся и с ужасом смотрел на протянутую к нему ладошку.

- Чё, ё-маё? Это не ты, это я говорю «ё-маё»! Из-за этой хрени мне ночью во время стрельбы пулемёт заело!

- И ты мне теперь отомстил? Тоже мне, друг, называется.

- При чем здесь отомстил? При чем здесь, друг? Ты потерял, я нашел и вернул.

- Когда я потерял, я-то решил, что всё, повезло мне - Костлявая мимо пройдёт. Решил, что не понадобится мне смертничек! А ты мне его снова приносишь. Ещё и через пулемёт пропущенный. Кто ж такие вещи возвращает?!

- Андрюха, да ты чё? Ты завязывай… - Я опешил от неожиданного оборота событий. Только что Орёл паясничал и веселился, а тут, в долю секунды он сник, осунулся и, как будто бы, даже, постарел. От неожиданности я застыл с протянутой к нему ладошкой. И бормотал бессвязные слова:

- Да это всё херня, Андрюха, завязывай…

- Я завязал. – Орёл сгрёб с моей ладошки протянутые ему предметы и побрёл в СПС.

– У меня отдыхающая смена. Так что я - всё! Завязал... Орёл встал на четвереньки и заполз в проход СПСа, завешенный одеялом.

- Чё ты ему такое принёс? – Миха поднялся со своего зелёного ящика. С Мишиного лица ещё не успела сползти улыбка. – Орла так перекосило, как будто, ты ему Черную Метку вручил.

- Блин, ещё один! Миша, вы сговорились сегодня? Это просто его патрон, с его запиской. Понимаешь? Просто - патрон! Колдунов не бывает, мистики не бывает! Не нагоняй жути. Это всего лишь патрон!

- Ладно, успокойся. – Миша тоже помрачнел и перестал улыбаться. – Ты уже ЭТО сделал. Ты уже отдал.

- Тфу ты, ж, ёж твою мать! Лучше бы, я эту херь за бруствер выбросил! – Я в сердцах плюнул под ноги, развернулся и пошел с Третьей точки.

- А я тебе за это и далдоню! – крикнул Миша мне в след. – Лучше бы ты выбросил!

Показать полностью 2
83

Повесть "Зуб Дракона" глава восемнадцатая.

Глава восемнадцатая. Вараны и орлы. Флора и фауна.

Повесть "Зуб Дракона" глава восемнадцатая. Война в Афганистане, Длиннопост, Афганистан, Ветераны, Воспоминания

Это начальник штаба Валерий Моргайлик позирует с вараном, посаженным на верёвочку.




Жили были на Зубе Дракона вараны. Вараны жили на Гиндукуше со времён Пророка Магомета, поэтому нормально уже освоились и чувствовали себя, как в естественной среде обитания. Из-за этого особо долго прожившие особи вырастали до размеров метра полтора. И больше походили на крокодила, чем на ручную ящерицу.

Вот, для примера, рассказ Ахмеда Сулейманова:

- Маленьких варанчиков я видел раньше на Саланге. Видел в Кундузе. С большими никогда не сталкивался. И как-то в Панджшере послали нас прочёсывать гору. Встали цепью и шли с Гвардией. А мы как раз пыхнули. И тут пошли в цепь. Блин, иду, руки на пулемёте, и я весь в своих думках. Жду прихода. Бля, вдруг прямо из-под моих ног срывается крокодил. Он – от меня, а я – от него! В разные стороны. Это просто не передать словами. Я метров 67 отбежал, и тут сработал мозг: бля, у меня же пулемёт для таких делов! Я разворачиваюсь, снимаю с предохранителя. А там – действительно крокодил! Вот там я и увидел эту массу. Он – полтора метра, как минимум, был. Особенно, когда встал на задние ноги. Как встал – капец! Если без пулемёта, то ещё неизвестно, кто кого порвёт на мелкие кусочки. Но, против пулемёта, понятно, ему ловли нету. Зря он вставал! Мог бы ещё пожить.


Как и все прочие пресмыкающиеся, вараны не поддаются дрессировке. От природы они тупые, как кусок бревна. Такое ощущение, что когда снижается температура тела и пресмыкающееся впадает в анабиоз, то все записи в его оперативной памяти стираются. И из анабиоза существо является в этот мир, как будто оно свалилось с луны – ни вчерашнего жизненного опыта, ни способности что-то обобщить, ни добра, ни зла. Только, глотай то, что можешь проглотить. И убегай от того, что не можешь проглотить.

И вот выползает такая тварюга на скалу. Сидит и тупо пялится на тебя пустым взглядом. Ты ему: «Кыш!», а оно тебе в ответ – «Тс-с-с-с» – шипит и мелко трясёт головой вверх-вниз. Типа, мужик, ты меня раздражаешь. Сам уйди отсюда!

Такие большие вараны, про которых рассказывает Ахмед, к нам на пост Зуб Дракона не заползали. А такие, как у начштаба в руках (см. фото), таких было – пруд пруди. Сидит такая сволочь, шипит на тебя. В тебе – семьдесят килограммов, а в ней едва ли есть два. И вот, ОНО тебя прогоняет. Типа, уйди отсюда, это моё место под солнцем! Объяснять ей бесполезно. Поэтому, берёшь в правую руку то, что не жалко, чтобы улетело на минное поле. И, размахнувшись из-за уха, – Н-на! – В эту наглую скотину. Вот это ОНО понимает!

Если эта скотина хорошо прогрелась на солнышке, то реакция у неё просто сумасшедшая. С трёх метров кидаешь в неё куском базальта, а она разворачивается к тебе жопой и, извиваясь всем телом, начинает перепрыгивать со скалы на скалу. Ножищи толстые, она ими отталкивается от скалы, фаза полёта – просто чумовая! Метр-полтора преодолевает по воздуху, как белка-летяга. И ты, как зенитчик, по ней булыжниками – пиу-пиу-пиу! А она – уворачивается. И шипит...

Из СПСа на четвереньках вылез прапор с сигаретой в зубах. Встал на ноги, разогнулся. Поднял вверх две руки и сладко потянулся, щурясь на яркое афганское солнце.

- А! А-А!! А-А-А-пч@уй!!! – Рявкнул он, сгибаясь в нецензурном чихе.

Сигарета, описав пологую дугу, улетела из его клюва на минное поле.

– А, ёж твою мать! Последняя, сука, сигарета с фильтром!

- Будьте здоровы, товарищ прапорщик! – Герасимович светился счастьем и преданной улыбкой. И ведь, не добадаешься – здоровья желает непосредственному начальнику. А рожа – хитрая-хитрая! Видел, гад, как полетела сигарета. И теперь издевается. Но – не добадаться!..

- Ага, спасибо. Лучше Хисарак разглядывай! А не Командира.

Олег отцепил от снайперки оптический прицел, демонстративно поднёс его двумя руками к правому глазу, повернулся к Хайретдинову задом, к Хисараку передом. Ну – клоун! Ну что ты скажешь?! Не добадаться – выполнил указание начальника сиюсекундно.

Хайретдинов почесал пятернёй волосатую грудь, сокрушённо покачал головой. Пошёл проверять посты. А я залез в окоп к Олегу. Зубоскалить над историей с последней сигаретой. Развалился на дно окопа в удобной позе, так, чтобы в тенёчке. И принялся развивать тему:

- Пристрелит тебя когда-нибудь Хайретдинов.

- Меня-то за что?! Пока Мампель жив, мне ничто не угрожает. – Олег светился счастливой улыбкой.

Мы, как умели, не спеша обмусолили мысль про Мампеля. Потом, про последнюю сигарету. Потом я посоветовал Олегу прикрепить прицел обратно на винтовку. Мол, повыделывался и хватит. Прицел должен быть на оружии. Если хочешь в руках подержать, то для этого промышленность выпускает бинокли.

- Я и так успею. – Уверенно заявил Олег. И в это самое мгновенье к нам в окоп ввалился Шабанов. Он пристроился на дне окопа для стрельбы с колена и задрал ствол автомата вертикально вверх.

- Во, смотрите, пацаны! Как я ему сейчас засандалю. Мы посмотрели туда, куда был направлен ствол Андрюхиного автомата. Там, наверху, прямо над нашими головами проплывал огромный коричневый орёл. Он широко раскинул свои крылья и, не шевелясь, торжественно парил на восходящих потоках.

- Стой, дай я! – Бендер ломанулся к своей винтовке. – Не стреляй! Я – из снайперки!

Повесть "Зуб Дракона" глава восемнадцатая. Война в Афганистане, Длиннопост, Афганистан, Ветераны, Воспоминания

Это фотография сделана в Панджшере, в Рухе. На корточки присел непосредственный начальник Хайретдинова - Карлен Рубенович. То есть это настоящая фотка настоящего орла. Большой, зараза.



Олег трясущимися руками судорожно пытался насадить прицел на полозок крепления. Прицел трясся в руках и не налазил. Олег дул, чтобы выдуть пыль и песок из пазов, тёр рукавом гимнастёрки. Прицел не налазил.

Шабанов встал с колена, поставил автомат на предохранитель. Закинул его себе за спину на ремень.

- Олег, успокойся. Орёл уже улетел!

- Да у меня просто не получилось! – Олег поднял взгляд от винтовки к небу. Посмотрел на орла, заплывающего за вершину горы Форубаль.

– Да я ему прямо в чайник засандалю! Из снайперки… В следующий раз. Вот посмотрите!

- Слышь, пацаны! – Мне было жалко орла. За что его валить? Просто из-за дури и бахвальства? А он, небось, внесён в Красную Книгу. И я решил пацанов немного зашугать. Чтобы не шмаляли, куда попало.

– Слышь, мужики. А я, када в Баграме ходил к спецназовцам, которые здесь, в Рухе стояли, так они мне рассказывали, что убить орла – это плохая примета для воина. Пацаны говорили, что у них летёха со взвода обеспечения застрелил орла. А потом они поехали в колонну. Колонна попала в засаду, и этот летёха погиб.

- Димон, ты скока классов окончил? Три?! Три с половиной? – Шабанов смотрел на меня и кривился в улыбочке. – Чё ты все эти байки пересказываешь? Какие, нахер, приметы? В засаду попадать – вот плохая примета! А в орла попадать, ой, я вас умоляю!

На Третьем посту что-то сильно долбануло. В воздух из-за скал подлетело чёрное тротиловое облако.

- Кажись, снова подрыв! – Шабанов кинулся в СПС. – Так, мужики. Я хватаю ИПП, вы жгут и промедол. И бегом на Третий!

Бендер ладошкой схватился за петличку на гимнастёрке. Убедился, что шприц-тюбик с промедолом на месте. Я сорвал с приклада пулемёта намотанный медицинский резиновый жгут. Из СПСа выскочил Шабанов с ИПП в руках. И за Шабановым – Хайретдинов с автоматом. Вчетвером галопом поскакали на Третий.

На Третьем уже толпилось несколько бойцов. У кого-то в руке – жгут, у кого-то – перевязочные пакеты. Мы остановились возле них. Кто на этот раз?!

Ниже нас, на скале, в одних штанах, вытанцовывал невероятную джигу Петька Слюсарчук. Вокруг него ветерок разносил чёрные клубы тротилового дыма. Воняло палёной резиной и ещё какой-то дрянью. Но запаха палёного мяса не чувствовалось.

- Слюсарчук! Что ещё у тебя здесь за херня?! – Хайртединов оглядел Петьку с головы до ног. Вроде, не ранен.

- А то ж нiчога! То я каменюку у варана пустыв. От, бiсова скотына! – Петька поднял за хвост прибитого куском базальта варана. Это над его бездыханной тушкой Петя вытанцовывал Танец Победы.

- А та ж каменюка. Вона вiдпрiгнула! Тiлькi мiну споганыв.

- Слюсарчук, бля! – Хайретдинов взялся рукой за волосатую грудь. – У меня сердце когда-нибудь из-за вас остановится. Слюсарчук! Ты полтора года служишь! Как же ты можешь быть таким дебилом?

Если бы не пришибленный варан, то Хайретдинов, скорее всего, пришиб бы Петьку. Но варан – это алиби. Варан – это доказательство. Поэтому Хайретдинов горестно махнул на Петьку рукой и зашагал прочь.

Поверженную рептилию мы выменяли у Петьки на полувыпотрошенную сигарету. Так как у нас созрел коварный план! А Петька не хотел расставаться с бездыханной тушкой. Потому что весь пост, весь Зуб Дракона, швыряет в этих «бисовых скотын» булыжниками, и только он, только Слюсарчук Пётр Иваныч угодил ему прямо в башку! И ещё, тем же самым булыжником, обезвредил ПМНку. Это невероятное достижение! А Бендер ухмыльнулся и сказал, что он точно знает, как называют тех, кому везёт… Нам же дохлая рептилия понадобилась из-за того, что Хайретдинов перевёл Мишку Мампеля на «Первый точку». И теперь Мишка кашеварил на нашей импровизированной кухне. А Хайретдинов родился на Волге. И складывается такое ощущение, что он с детства привык перекрикивать Волгу с одного берега на другой. Потому что, из любого места поста Зуб Дракона он перед обедом кричал Мампелю:

- Мампель! Мне сегодня – «Завтрак туриста»! И чтобы слил весь бульон, нахер! И сделал – с поджарками!!!

Понятно, да, как мы отличим банку, которую Мишка готовит для прапорщика? «Завтрак туриста» – без бульона… Вам уже всё понятно?!

И вот мы втроём, три дебила, пошли с поста, подобрали пустую банку от «Завтрака туриста». Засунули в неё вниз балдой дохлого варана… да-да-да! … и, пряча за спиной, принесли это чудо-юдо на кухню.

Мы с Шабановым парили Мишке мозги про количество чая, который он нам наливал в котелки. А хитрожопый Бендер уволок еду, готовившуюся для Прапорщика, спрятал её за ближайшую скалу и поставил на её место, на плиту нашу «чуду-юду».

Мы хотели просто немножко пошутить. Мы даже банку с настоящим «Завтраком туриста» не уносили далеко! Мы думали, что чуть-чуть поржём над Мишкой и вернём всё на место!

Но Мишка так завертелся на этой кухне. Он так замотался. Он даже, однажды, всунул в «топку» вместо аммонала кусок тротила. Аммонал не коптит. А тротил очень коптит. И вот теперь Мишка с закопчённой чёрной рожей, в закопчённой чёрной хэбухе выглядит точно, как подводник. И Мишка – тормозит! А торможение, это реакция организма на усталость.

Банка с вараном стоит у него посреди плиты. Из банки торчат лапы с черными длинными когтями, длинный хвост и дырка жопы. Зрелище – совершенно омерзительное! Особенно черные когти. Они реально вызывают позыв к блевоте. И вот это всё стоит на плите, а Мишка ходит мимо и не может заметить.

И что нам оставалось делать?! Либо тыкать в банку с вараном пальцем и «спалить» нашу шуточку, либо потихоньку удалиться, засесть за скалой и мерзко хихикать. Ясный пень, что мы пошли за скалу мерзко хихикать!..

- А-А-А-А-А-А-А!!! – Через пару минут услышали мы за скалой рёв, раздававшийся из кухни. В какое-то мгновение мы даже решили, что это ревёт сам Хайретдинов! Что он пришёл на кухню, увидел, что сделалось с его «Завтраком туриста» и теперь он ревёт, как стадо бабуинов!

Хихикать мы принялись пуще прежнего. Но усиленно закрывали себе хлебальники ладошками. Чтобы не спалиться.

И вот тут-то, на кухню и в самом деле припёрся Хайретдинов. Мампель так кричал, что Хайретдинову пришлось лич-чно прибыть на кухню с проверкой, кому там так срочно понадобилась медицинская помощь. После этого – они кричали вдвоём! … Потому что варан в банке был совершенно без масла и без комбижира. И от этого он пригорел, задымился и, вдобавок к своим гнусным когтям, начал распространять совершенно невообразимое зловоние!..

Мы перестали улыбаться. Потому что нам сделалось понятно, что люди, пережившие такие бурные эмоции, они растерзают нас. И наделают из нас «Завтраков туриста» на весь Зуб Дракона на два месяца вперёд. Без бульона и с поджарками!

Стыренную с кухни банку настоящего «Завтрака туриста» нам пришлось сожрать. Ну, не выкидывать же, в самом деле, продукты питания?

Поверьте, никакого удовольствия от такой еды мы не испытали. Просто уничтожали следы…

На наше счастье, и Мампель, и Хайретдинов подумали, что это варан по своей инициативе забрался в банку. Выжрал обед, приготовленный для прапорщика. И изжарился там из-за своей природной тупости.

То, как Мампель орал, то как он побледнел, даже через слой тротиловой копоти, это всё натолкнуло Хайретдинова на мысль о том, что Мишка не притворяется. А значит варан – сам!

Показать полностью 1
40

Повесть "Зуб Дракона". Глава семнадцатая.

Глава семнадцатая. Подготовка к дню рождения.



После очередного ночного дежурства я храпанул в нашем СПСе, потом, где-то к полудню, меня пробудили и вытолкали с заспанной рожей из СПСа.

Я поднялся с карачек, разогнулся. Ноги – болят. Мне их вчера АГСом так отбило, что до сих пор болят.

Курить охота. Я зашёл в скалы, нашёл тенёчек. Под каменными пластами, напоминающими полуразрушенный панцирь гигантской черепахи. Улёгся в тот тенёк. Вытянул болящие от синяков ноги и засунул обе руки, по самый локоть, в карманы брюк. В каком-то из них должен быть расплющенный коробок спичек. Я не помню в каком.

- Шары гоняем? – Надо мной возник Бендер со своей ехидной улыбочкой.

Повесть "Зуб Дракона". Глава семнадцатая. Война в Афганистане, Длиннопост, Афганистан, Ветераны, Воспоминания

- Очень остроумно! И, главное, очень свежо. Очень свежая  мысли струя.

- Очень или не очень, а кое-что я придумал.

- И?

- День рождения у тебя скоро.

- С хера ли скоро? – Неделя ещё.

- Ну-у. А для того, чтобы брага выстоялась, сколько надо?

- Пжди, пжди… - Я нашел расплющенный коробок в кармане. Вынул. Начал чиркать спичкой о почти истёртый бок коробка. - Давай ещё один раз. И помедленнее. Меня только что растолкали. У меня – голова квадратная.

- Ну, смари. Что надо сделать, чтобы сделать дрожжи?

- Надо стать Господом Богом, пых-пых-пых, - я подкурил сплющенную,пропитавшуюся в нагрудном кармане пОтом сигарету. От этого она стала рыжей и противной. Но я всё равно буду её подкуривать. Потому что, другой нет. - Надо сделать митохондрии, надо сделать фотосинтез, потом надо сделать растения, которые будут в митохондриях проводить фотосинтез и выстраивать целлюлозу. Потом надо сделать ферменты, которые развалят целлюлозу на моносахара. Потом надо сделать бактерии, которые будут вырабатывать эти ферменты. После этого можно делать дрожжи. Если сделать по-другому, то дрожжам нечего будет жрать…

Пятачина у Бендера начала вытягиваться в недоумении. Потом по физиономии промелькнула гримаса гнева. Потом до Бендера дошло – … а-а-а-а, выпендривается, гад, как всегда! Бендер снова вернул на своё лицо ехидную улыбочку.

- То есть, ты браги на свой день рождения не хочешь?!

- Почему не хочу? – Пыхк-х-х… Облако никотинового дыма лениво уплыло в голубое Афганское небо. – Очень сильно хочу.

- А зачем тогда выпендриваешься?

- Я не выпендриваюсь. Пыхх. Ты спросил, что надо сделать, чтобы сделать дрожжи. Я сказал – что надо сделать, чтобы сделать дрожжи!

- Вот, ты идиот? Вот, ты дурак?

- Нет. Пыхх.

- Ты браги на свой День Рождения хочешь?

- Да. Пыхх.

- Тада, смари! – Бендер приседает передо мной на корточки и начинает изображать растопыренными ладонями перед моим лицом, как летают вертолёты.

- Вертолёты накидали сухпай на минное поле. Факт? – Факт. В сухпаях сахар бывает. Факт? – Факт! Вопрос только с дрожжами. Но ты же у нас химик. Факт?

Конечно, факт. И есть ещё пара других дурацких, совершенно идиотскихфактов. Все они сводятся к тому, что, либо мы с Герасимовичем пойдём на хлебозавод и возьмём хлебные дрожжи там. Как это делают все приличные пацаны в нашем полку. Либо мы… либо мы синтезируем дрожжи сами! Чтобы взять дрожжи на хлебозаводе, это надо быть узбеком. Потому что, там – узбекская диаспора. Узбек у нас на Зубе Дракона есть. И давайте теперь представим себе картину, в которой Хайретдинов отпускает с поста №12 меня, Бендера и Азамата для того, чтобы мы сгоняли в ППД, зашли на хлебозавод и купили (стырили, отняли, выменяли – какая разница!) пару брикетов хлебных дрожжей. Чтобы потом сделать на Зубе Дракона брагу, выпить её, и сделаться пьяными.

Вот вы можете себе такой кошмар представить? Я не могу… И Хайретдинов не сможет. Поэтому, я не пойду объясняться с ним на эту тему.

- Но ты же у нас химик. Факт?

- Факт.

- Что ТЕБЕ надо, чтобы ТЫ сделал дрожжи?

Я пыхкал в синее Афганское безоблачное небо дымом от вонючей, потной, сплющенной «Донской» сигареты. И пытался свести в моём невыспавшемся мозгу хотя бы какие-то концы с какими-то другими концами. А в это время у Олега Павловича мозги работали, как отлаженный часовой механизм. Недаром говорят, что, когда хохол родился – еврей заплакал. Ну, правда от прапорщика я слышал, что еврей заплакал и когда татарин родился.

- Вот, смари. – Бендер перестал летать перед моим лицом вертолётами. Начал считать на пальцах:

- Чтобы сделать брагу надо три штуковины: сахар, вода и дрожжи. – Бендер загнул перед моим лицом три пальца. Я внимательно слушал его речугу и пытался сложить у себя в голове общую картину. Получается, что сахар валяется на минном поле. Вроде, как бы он у нас, типа, есть. Воду мы теперь таскаем на пост из ближнего источника каждый день. Вместе с АГСом нам на вертолёте привезли два бака, литров по 300. Один из них сбросили, как водится, на минное поле, и он там застрял между скалами. Будем считать, что это жертва, отданная богу ПМНок. А второй бак скинули, более или менее, на вертолётку. Помяли его немного об булыжники. Но на скорость, как говорится, это не влияет. Теперь этот бак установлен на Третьей точке и заполнен примерно наполовину. Это – литров 150. Блин, хватит нам для браги! Тем более, что завтра поутру, пока не навалилась жарища, очередная группа пойдёт и принесёт литров 60-70. С появлением бака и воды, прапорщик перестал контролировать суточное потребление воды. И мы в любой момент можем пойти и беспрепятственно набрать воды, сколько нам потребуется. Так что, вода есть, как говорится, дорогая Екатерина Матвеевна...

- Эй, ты меня слушаешь? – Бендер помахал у меня перед лицом ладошкой. – Алё! Гараж!

- Слушаю, слушаю.

- Так ответь тогда. Как на нашем хлебзаводе делают дрожжи?

- Привозят с дрожжевого комбината.

- Отлич-чно! – Бендер поднялся на ноги, взмахнул вверх обеими руками. Шлёпнул себя ладонями по бёдрам. Снова присел на корточки передо мной.

– А на дрожжевом комбинате как делают?!

- Выращивают культуру дрожжей. Кормят, поят, поливают. Как цыплят на птицефабрике. Когда дрожжи разрастаются, тогда часть из них отбирают, высушивают, прессуют, упаковывают…

- Ну ладно, ладно. Хватит уже. Я понял! Упаковывают, так упаковывают… Н-да. Н-да-а-а-а… О! Слушай! А когда дрожжевого комбината ещё не существовало, как люди делали дрожжи?

- Ну, индейцы инки, например, они разжёвывали зёрна маиса, это, типа, ихней кукурузы, а потом сплёвывали вместе со слюной. Там в слюне бактерии есть, такие же, как дрожжи. Потом эта сплюнутая масса бродила, а потом её пили. Чича называется.

- Тьфу, мерзость какая! – Бендер снова поднялся на ноги. Презрительно сплюнул. Хорошо, когда ты можешь плевать. Это значит, что у тебя в организме всё нормально с водой.

- Ладно. По-другому поставим вопрос. – Бендер снова присел передо мной на корточки.

– Наши предки. Они откуда брали дрожжи? Наши, ведь, такой мерзостью не занимались.

- Наши предки брали дрожжи с листьев яблони. Ну, либо с винограда.

- ВО! – Бендер снова подскочил на ноги. Показал пальцем в сторону Мариштана. – У нас дохрена винограда! У нас полный Мариштан винограда! Ты сможешь сделать дрожжи из винограда?

- Смогу. - А чего ты тогда мне своими митохондриями голову морочил? Сразу бы так и сказал!

- А какого хера ты такие дешёвые подколочки «шары гоняем, шары гоняем…» - я скорчил рожу и передразнил голос Олега. – Блин, задрали одну и ту же тупость повторять!

- Димон. Ты же сам говорил, что дважды повторенная шутка становится понятней. Вот я тебе, как медленно всасывающему и повторил. Для закрепления, так сказать, материала.

Минут пятнадцать мы с Олегом беззлобно поговорили друг-другу всяких глупостей, однако, каждому из нас сделалось понятно, что с ближайшим караваном кто-то из нас пойдёт вниз и в заминированном Мариштане нарвёт винограда. Даже если с виноградом будет облом, то можно нарвать листьев винограда. Листья-то, по любому, будут на кустах. А на виноградных листьях, как известно любому приличному химику, так же, как и на ягодах, живут дрожжевые бактерии. Ну, точнее, это – грибы. Но нам, чтобы набухаться, нам и такой информации достаточно.

И вот план созрел. Он выстрадан, выношен и вырожден, как ёжик, в жутких конвульсиях. Втихаря мы поведали наш план Андрюхе Шабанову. Втроём придумали, что сперва надо собрать с минного поля разбросанный сахар. А раз уж мы полезем на минное поле, то надо, заодно, поставить пару сигналок и заминировать грот, который мы нашли с Серёгой Губиным. И теперь мы втроём принялись наш план изо всех сил выполнять.

Андрюха Шабанов взял свой автомат, бинокль и пошёл на пост. Потому что теперь наступила его смена. А мы с Герасимовичем принялись изготавливать взрывные устройства из припасов, сброшенных с вертолёта.

Зачем-то изготовили из миномётной мины противопехотную мину. Из той, у которой я выковырял вышибной патрон. Без патрона она больше не является миномётной миной. Можно только как булавой попытаться ей драться. Но мы решили применить её иначе. Примастырили в неё запал от ручной гранаты и ею решили заминировать грот. Зачем мы это делали? На нашем посту валяется целая куча мин заводского изготовления. Возьми любую и поставь в тот грот. Но мы, зачем-то, кряхтим, ковыряемся и химичим из миномётной мины супер-фугас. Если бы я мог объяснить, зачем мы это делали, то, наверное, я смог бы объяснить и то, отчего ртуть жидкая. И получить за это Нобелевскую премию!.. Но я не смог это объяснить. Потому что тогда мне было 19 лет, и я тогда о таких вещах не задумывался.

Потом, когда супер-фугас был изготовлен, мы принялись модернизировать гранаты. Дело в том, что, пока герр Комендант не лёг спать, мы не можем пойти и начать безобразничать. Но ведь он не железный! Он палюбасу когда-нибудь угомонится. Поэтому, мы принялись терпеливо ждать и, заодно, втихаря, безобразить, не отходя от кассы. Я затолкнул мысль о том, что наши гранаты РГД-5 имеют очень тонкую осколочную рубашку. Этим они очень близки к немецким гранатам времён Великой Отечественной. Осколочное действие не очень большое, а фугасное действие получается как основной поражающий фактор. Значит, если мы привяжем к РГДшкам по тротиловой шашке, то мы, во-первых, усилим фугасное воздействие. И, во-вторых, позволим гранате не сильно катиться по крутому склону вниз. Надо, чтобы граната падала и оставалась там, куда ты её бросаешь. Если она укатится от цели, то какой от неё толк? И вот мы набрали из ящика тротиловых шашек и принялись проволочными растяжками привязывать к ним ручные гранаты РГД-5.

Повесть "Зуб Дракона". Глава семнадцатая. Война в Афганистане, Длиннопост, Афганистан, Ветераны, Воспоминания

Шашка, она, как кусок мыла, ну, как кирпичик. А граната, она округлая, как яйцо. И как проволокой привязать яйцо к кирпичу? Кто-нибудь пробовал? Я пробовал. Никак его не привязать. Круглое к квадратному не привязывается. Но, проявив невиданное усердие и прилежание, мы справились и с этой задачей. Пропердев и прокряхтев полтора часа, мы сделали три усиленных эргэдэшки. Одну усилили четырёхсотграммовой шашкой. Она – всего однана весь ящик. И ещё две гранаты усилили 250-граммовыми шашками.

Повесть "Зуб Дракона". Глава семнадцатая. Война в Афганистане, Длиннопост, Афганистан, Ветераны, Воспоминания

Как только Хайретдинов угомонился, мы выдохнули, утёрли локтем пот со лба и аккуратненько замаскировали все наши боеприпасы в окопчике Олега. Потом взяли три пустых вещмешка, взяли свою дурацкую миномётную мину, несколько растяжек, колышки и две сигналки. И двинули по скалам вниз с поста.

Я проявил крутую бестолочь и установил сигналку. Надо было её устанавливать потом, на обратном пути. Но я решил, что хорошо бы освободить вещмешок, прежде чем собирать в него разбросанный по минному полю сухпай. Подумал, что потом из-под сухпая выковыривать колышек, растяжку, сигналку – это всё глупо. А поставить мину прямо сейчас, это – умно. На обратном пути подойду, аккуратненько вставлю предохранительную чеку. И всё будет путём, и танки наши быстры!

Значит, поставил я сигналку в очень хитреньком месте. Прямо под нашимпостом две длинных скалы разделены тропкой. Только по ней можно пройти. Сделано природой удобное узкое место, и все, кто будет лезть отсюда к окопу Герасимовича снизу, они все полезут именно здесь. И скалы там такие, что растяжка, установленная в одним определённом месте, для того, кто поднимается, она будет на уровне груди. Если душман попробует потихоньку прокрасться, и щупать руками на предмет растяжки, то на привычном расстоянии он растяжку не обнаружит. Поэтому наступит ногой вот сюда, на этот уступ. Оттолкнётся, чтобы сделать шаг вверх. И грудаком попадёт точно в проволочку. Сказочное место! Правильное место.

Поставил я туда растяжку и стал спускаться к Бендеру и Андрюхе. Довольный сам собою.

Потом заминировал грот. Потом пособирал разбросанный сухпай. А потом нам подали сигнал, что Хайретдинов проснулся. И мы ломанулись вверх. Я нёсся первый. И сам, своим собственным грудаком, сорвал свою собственную растяжку. Тут же понял, какую дурость я сотворил! Но надо было чуть-чуть торопиться. Потому что Хайретдинов немедленно прибежит сюда с автоматом. И до его прихода надо успеть спрятать три вещмешка с собранным сухпаём.

Мы успели. Благо, эта моя растяжка, она была сразу за постом. Три-четыре метра ниже окопа. Так что, мы выскочили, покидали вещмешки куда попало, схватили оружие и стояли с глупыми рожами, смотрели из окопа вниз, на плюющуюся зелёными ракетами сигналку.

- Что уже опять натворили?! – Хайретдинов со зверской бородатой рожей выскочил из скал к нам в окоп с автоматом наперевес. Брать в плен душмана. Но душмана нету. Есть только три дебила, которые стоят с оружием и тупо смотрят вниз.

- Не, тарищ прапорщик. Оно само! Мы – ни-ни. Может быть, кошка? Или варан? – мы честно раздували ноздри, делали брови домиком и разводили руками в разные стороны. Хайретдинову оставалось только плюнуть на пол и пойти обратно без пленного душмана.

Конечно же, он плюнул! Потом выругался нецензурной бранью и назвал меня «сраным химиком». И когда он ушёл, то мои боевые товарищи тоже назвали меня сраным химиком. Наверное, обиделись за сигналку.

Потом Герасимович взялся делить награбленное. Мы утащили три наших вещмешка в сторонку за скалы, уселись вокруг них и принялись смотреть, как Олег всё это делит. Руки Олега с неимоверной скоростью перекапывали содержимое вещмешков. И в отдельную кучку откладывали маленькие баночки со сгущёнкой, сосисочным паштетом и пакетики с сахаром.

Повесть "Зуб Дракона". Глава семнадцатая. Война в Афганистане, Длиннопост, Афганистан, Ветераны, Воспоминания

У меня сложилось впечатление, что эта усатая рожа всю ночь пыжилась на посту и перемножала в уме, сколько в трёх больших коробах содержится индивидуальных упаковок. Сколько в них сгущёнки, сколько паштета. И я всё ждал, что он сейчас завершит всё это перебирать и скажет: «Так, в скалах осталось валяться ещё три кусочка сахара!» 

Но он сказал: - Никто же не пошёл, кроме нас. А раз мы такие инициативные и сознательные, то вот эта маленькая кучка будет нам небольшой наградой. Но, поскольку я не свинья, вот эти три баночки сгущёнки я положу в общий котёл. – Олег взял три баночки из кучки и закинул их в один из вещмешков.

- Но мы же не звали никого.

- Вот теперь позовём, когда есть угощение. – Олег даже удивился, что с ним может кто-то спорить. – А если бы мы позвали, и какая-нибудь жопа в мину бы залезла? И так, вон сколько много отдаём! Я, даже, вот, даже сахара отдам. – Бендер взял в жменьку несколько кусочков сахара, бросил их в другой вещмешок. – А остальное – на бражку. У Димки скоро День Рождения. Надо же бражку поставить! Мм?!

Перед ночным дежурством я подкараулил, когда Хайретдинов уйдёт со Второй точки. Схватил заранее приготовленную сигналку и выскочил вниз из Олежкиной траншеи. Надо поменять сгоревшую. Очень уж в хорошем месте она стоит. Поэтому Бендера поставили на шухере. Чтобы, если что, запудрить прапорщику мозги. Чтобы я мог незамеченным вернуться на пост.

Но всё обошлось. Уже установленную мину поменять на новую, это очень быстро. Растяжка уже отмерена, колышки вбиты, эр-образная чека привязана. Подскочил, отвязал сгоревшую трубку, привязал новую. Подобрал растяжку, вставил чеку в ударник, вынул предохранитель – и тикать!

Так что, всё обошлось без проблем.

Ночью не было ветра. Казалось бы – хорошо. Не так холодно. Но из-за отсутствия ветра откуда-то навалилась неимоверная стая мошкары. Маленькие, малюсенькие-премалюсенькие мошки вылетели из какой-то вселенской жопы огромным облаком и весёлой гурьбой принялись кусать меня за лицо. Я никогда не думал, что вот здесь, на высоте почти 3 000 метров, в горной пустыне может где-то скрываться такая невменяемая шобла кровососущих гадов.

Они звенели вокруг меня, кусали за руки, кусали за лицо. Я закутался в плащ-палатку, как от самого лютого горного ветра. Но пулемёт, всё же, надо чем-то держать. И наблюдение как-то вести надо. Поэтому руки торчат, часть рожи торчит. И только каждые пять секунд: раз, два, три, четыре, пять – обтёр с лица левой ладошкой всю эту звенящую мерзость. Раз, два, три, четыре, пять – обтёр с лица правой ладошкой всю эту звенящую мерзость. Раз, два, три, четыре, пять – потёр руку об руку. Чтобы раздавить то, что уже впилось тебе в кожу. И так всю ночь. Хочешь или не хочешь, но закуришь, чтобы, может, хоть дымом, разогнать всю эту срань!

- Димыч, бля-а-а-а-а, атас, да?! – В темноте за моей спиной появился Бендер со снайперкой. Он тёр себе ладонями по лицу.

– Сожрут, нахер, прямо на посту.

Дело было уже к утру. Почти всю ночь мы уже отдежурили. И вот-вот будет рассвет, и нас уже сменит Андрюха Шабанов.

- Давай закурим, что ли? Может они от дыма сдохнут? Лошадь же дохнет от капли никотина?

Мы оба знали, что на парном посту часовым запрещено сходиться вместе. Мы оба знали, что на посту нельзя курить. Но, вот же, оно уже, вот же – утро! Скоро придёт.

- ЧПОК!!! – В ночное небо выстрелила сигналка. И засвистела.

- Духи! – Бендер круто развернулся и с винтовкой наперевес ломанулся в свою траншею.

Это наша ближняя сигналка. Которую я вечером поменял. Растяжка на уровне груди. Это, точно – не кошка и не варан. Это человек! - ТА-ТА-ТА-ТА!!! – в темноте прогрохотала автоматная очередь. Это 7,62. Слышно по звуку. Значит, точно, духи!

Я выхватил из бойницы пулемёт, подхватил РГДшку и начал щемиться из своей башенки на помощь к Бендеру. В темноте клацнул гранатный запал. Через четыре секунды колыхнулась земля. Со скал приподнялась и медленно поползла мелкая пыль. Так бывает после прохождения ударной волны.

Это – либо долбанул снаряд главного калибра с крейсера «Киров», либо Герасимович скинул на душманов усиленную тротиловой шашкой гранату.

Я подумал, что вряд ли это – «Киров». И залёг в проходе между скалами. Потому что я знаю, сколько у Герасимовича таких гранат. Ещё две.

Чтобы меня не расплющило взрывной волной, я залёг. Снова клацнул запал. Я вжался лицом в грунт. Пожалел, что не одел каску. Снова вздыбилась-колыхнулась земля, снова пошла пыль. В ушах тоненько зазвонил колокольчик.

Сссука, КАК ХЕРАЧИТ!!! Если я встану, чтобы сгонять за каской, то тут же лягу! Меня собьёт с ног ударной волной. Кажется, мы слегка погорячились с размером тротиловых шашек.

Я так понимаю, что шашка вообще не катится по склону! Олег бросает гранаты в то место, откуда бьёт вражеский автоматчик. Граната с шашкой не летит, а падает в трёх метрах от окопа и взрывается прямо у нас под носом! Клацнул третий запал. Я подумал: ну почему нам не пришло в голову привязать к гранате весь имеющийся на точке склад боеприпасов?! Сейчас бы ссыпали единым махом со скалы за бруствер объединённый усиленный боезапас, и, только, БАХ!!! – и драные носки дымятся на СПСе. А вместо горы Зуб Дракона получился бы каньон имени Зуба Дракона. И героический Команданте Хайретдинов больше бы с нами не мучился. Назначил бы сегодняшний день - Днём Освобождения... от трёх придурков и ... Земля колыхнулась ещё раз. Одеяло, закрывавшее вход в СПС, откинулось, и оттуда выпрыгнул Хайретдинов с автоматом наперевес.

Три гранаты по четыре секунды, это значит, что на двенадцатой секунде войны Хайретдинов пробудился, разгладил ладонями на себе обмундирование, взял личное оружие и прибыл для ведения боевых действий непосредственно своей персоной.

- А-А-А-А-А-А-А!!! – Прапор ревел, как яванский носорог.

– А-А-А-А, гандоны!!! Никак не настреляемся?! Делать, что ли, нехер ночью на посту?!

Я так понимаю, что он подумал, будто мы с Олегом просто прикалываемся со скуки ... чего греха таить - бывали и такие эпизоды в нашей службе...

И вот, Гакил Исхакович двигается в сторону стрельбы и сообщает настоящим правильным голосом Командира - зачем он идёт и что собирается делать. Он идёт между скал и так и говорит, по-честному, всё как есть: что с особым цинизмом в самой извращённой форме этих грёбаных папуасов он сейчас отделает всеми возможными противоестественными способами, которые только сумело придумать человечество за всю историю своего развития со времён Верхнего Палеолита.

А духи-то, они тоже понимают по-русски обидные слова.

И тут надо ещё отметить, что голос у Гакила Исхаковича такой, что когда он строит подразделение, особенно в состоянии негодования, то с непривычки Камчатский медведь со страху обосцытся.

Похоже, душманы приняли это всё на свой адрес.

Понятное дело, не мог же Комендант назвать «грёбаными папуасами» две такие достойные, светлые, яркие личности, как мы с Олегом.

Всем же всё ясно, что «грёбаные папуасы» - это, точно - Хисаракские душманы.

И вот, прикинули они расклад: Герасимович кидается бомбами стратегического назначения, Манчинский со своего поста ведёт огонь из ручного пулемёта, Султанов на Первой точке с хищным оскалом наводит на душманов свой «шайтан-труба»… И в добавок ко всему из темноты пошёл в наступление целый Комендант Поста. Наступает и орёт на весь Хисарак: - «Я вам сейчас постреляю тут! Я вас ВСЕХ сейчас, - грит, - поставлю в третью позицию и шестнадцатью разными способами буду делать себе плотские утехи! Чтобы больше ни одного выстрела мне тут!» 

А духи-то, получается, оказались совсем не готовы к такому предложению. Не, ну, ладно, один-два из них, они, может быть, и согласились бы. Может, даже удовольствие получили бы от этого. Но чтобы ВСЕХ! Такого уговора не было. Причём, на весь Хисарак же орёт, все же догадаются. Завтра дразнить станут. А потом что, Хисарак в Петушки переименовывать, что ли?

Раньше духи как-то привыкли: что они стреляют, в них стреляют. А тут - они пришли пострелять в предрассветной тишине, а им вот такой шар Комендант выкатывает. «Эротоман какой-то!», – подумали духи и подались на съё... на смотки, в смысле.

Они же не догнали, что это Олега и меня собирается отматыжить Комендант. А так бы, они ещё остались на пару минут - посмотреть, как это будет... Хотя, в темноте плохо видно. Чё там смотреть?!

Ну, в общем, бородатые свалили.

- Духи, тарищ прапорщик! – По голосу Олега было слышно, что ему, мягко говоря, не до приколов. – В меня стреляли. Метров с четырёх-пяти.

- Какой, нахер, стреляли! Сам стрелял, бездельник!

- У меня снайперка, тарищ прапорщик. Она очередями не может.

- Хм. – Прапорщик осёкся. – Ладно. Рассветёт, тогда посмотрим, кто в кого тут стрелял. И смотри мне! – Хайретдинов отпустил автомат и погрозил Бендеру кулаком. - Если наегорить меня пытаешься! У-у-у, смотри мне тогда.

Хайретдинов ушёл. Мы с Бендером стояли и смотрели друг на друга. Насколько это можно смотреть в такой темноте.

- А-фи-геть, Димон! Да?

Остаток ночи мы провели на стрёме. Если бы Хайретдинов не грозил кулаком, то покидались бы в скалы гранатами ещё. Для объяснения духам, куда не надо ходить. Но Прапорщик шутить не любит! И поэтому гранаты держали под руками, но не кидались. Лишь пыжились и буравили темноту глазами.

Рассвет выпрыгнул из-за хребта, с той стороны, где Пакистан. С Востока, короче, как и вчера.

Светает в Афгане быстро. Поэтому сделалось светло, и очень скоро в окопе Бендера появился Хайретдинов. Ну, и я, понятное дело. Как же они без химика?

- Ну, показывай! Где тут кто в тебя стрелял.

- Вот, вот! - Олег тыкал пальцем в свежие выбоины, которые красовались на скале за его спиной. – А ещё вот, и тута, тоже, вот! Четыре дырки. Вон оттуда стрелял. – Олег показал вниз, в проход между скал.

Хайретдинов не издал ни звука. Просто развернулся и ушёл.

Знал бы он… Если бы он только мог предположить, что эти три идиота отчубучат ещё! Если бы он это знал, то пристрелил бы нас прямо сейчас, и прямо здесь. Но не пристрелил. И поэтому, эти три идиота притащили пред его ясные очи три вещмешка, наполненные консервными банками. Это то, что вчера собрали с минного поля. А это значит… а это значит, что эти идиоты ослушались его приказа! И ослушались приказа Командира Полка!! И самовольно выходили за границы поста!!! А это, как говориться в армии, это – жопа! Это – ПОЛНАЯ ЖОПА! Но три вещмешка жрачки, это вам – не хер в стакане. И что теперь с этими идиотами делать? Хвалить, или наказывать? И, конечно же, Хайретдинов не знал, что эти три идиота спрятали в скалах большую охапку пачек с сахаром. Завернули в плёнку, которая в рулоне масксети отделяет один слой сетки от другого. Завернули, бережно засунули в расщелину, и теперь – жди, Гакил Исхакович! Как только нарисуется необходимость отправить вниз караван, так кто-нибудь из этих трёх балбесов обязательно туда напросится. И вернётся на Зуб с большим количеством стыренного в Мариштане винограда. Стыренного, прямо вместе с большим количеством листьев. Потому что сожрать ягоды захочет каждый. А сожрать листья не захочет никто. И будет из тех листьев изготовлена закваска для вкусной и пьяной бражки!..

Конечно же, это всё произойдёт только в том случае, если в Мариштане этот балбес не подорвётся на очередной противопехотке.

Показать полностью 3
28

Повесть "Зуб Дракона" глава пятнадцатая. И шестнадцатая.

Выкладывал я эту главу. Вроде бы, не следует задваивать один и тот же пост. Выложу ссылку на ранее показанную главу. Чтобы было всё по-порядку.


https://pikabu.ru/story/quotzub_drakonaquot_vyiderzhki_iz_dn...


https://pikabu.ru/story/quotzub_drakonaquot_vyiderzhki_iz_dn...

34

Повесть "Зуб Дракона глава тринадцатая продолжение.

Рассказывает Шабанов Андрей Викторович:


Я специально привожу здесь рассказ моего друга Андрюхи Шабанова. Про тот же самый бой. Но глазами Шабанова. Это – его видение, его восприятие тех событий. Очень интересно и важно для… а вот, для чего, давайте я вам расскажу в конце этой главы. Пусть у читателя пока сложится своё мнение. А потом сравним.


«22 июня, ровно в 4 утра, нам объявили – Киев бомбили, так началась война…» (слова известной песни военных лет).

Почему в 4 или в 6 часов?

Рассвет и предрассветное время – самое лучшее время для нападения. Часовой, уставший от ночного наблюдения, физически утомлён.

У нас началось в 6 утра, или чуть позже. Димка с Олегом сменились и расслабились. Я только собирался вылезти из спального СПСа, как по камням нашего поста защёлкали пули. С первых выстрелов я не понял, что происходит. Выскочил. В это время очередь легла вдоль нашего поста. Я прыгнул влево, в траншею Олега, расположенную со стороны Хисарака. Выругался и словами Жеглова крикнул: - «Дырку вам от бублика, а не Шарапов!» (в подразделении разведчиков Шабанова дразнили Шараповым) На карачках добрался, сначала до одной, потом до другой бойницы. Пытался понять, откуда по нам ведут огонь. В этот момент Манчинский заорал, что на четвёртом посту раненый.

Я свалил из окопа на другой скат хребта, чтобы не подставляться под пули.

Стал пробираться на 4-й пост. За скалой, рядом с блиндажом, уже собрался народ. Старший лейтенант Ефремов с радиостанцией, Маломанов и ещё бойцы. Они толпились и не могли решиться, что делать (так мне показалось).

Прапорщик Хайретдинов на тот момент был у блиндажа и возился с радиостанцией.

Я добрался до края скалы у капонира, выглянул. Стал осматриваться.

Передо мной было открытое пространство с небольшими валунами, и над этими валунами роями носились душманские пули.

Я обернулся, в глаза бросилось, как Маломанов с РПК мечется вперёд-назад. Он – то рыпнется вперёд, то, потом, вспомнит, что скоро дембель, и пятится назад. Потом – снова вперёд, и – снова назад! Сцыканул дембель – мелькнула мысль.

Ефремов запрашивал артиллерию.

Хайретдинов по радиостанции матом крыл, чтобы вертушки забрали раненного.

Бойцы, прижавшись к скале, ждали распоряжений. Я ещё раз взглянул вперёд, оглянулся назад, перекинул автомат за спину, оперся руками о край капонира, подтянулся и запрыгнул наверх.

Крикнул пацанам: - “Делай, как я!“ – и побежал на Третий пост.

Добежал, упал снаружи СПСа. Дал время, чтобы прекратилась душмаская очередь, заглянул в СПС. В СПСе справа на животе лежал Сергей Губин. Голова и правое плечо укрыто плащ-палаткой.

Прямо возле стенки СПСа Манчинский из автомата вёл ответный огонь по душманам. Он затыкал то одну огневую точку, то другую, и это давало нам возможность перемещаться вдоль постов.

Сзади меня запыхтел Бендер. Мы с ним почти одновременно ввалились в СПС. Первым делом бросились к Сергею. Убрали с него плащ-палатку. Олег стал готовиться к перевязке. По-моему, Олег был внештатным санинструктором. Он всегда оказывался рядом, и первый оказывал медицинскую помощь.

Мы стали переворачивать Сергея, он застонал. Я спросил, что он чувствует? Он сказал, что трудно дышать. Грудь у него была в крови, и видны два пулевых ранения. Бендер перевязывал, я придерживал.

Потом Бендер сказал, что дальше справится сам, и я перебрался к Манчинскому, чтобы захерачить в лобешник душманам.

Мы с Манчинским поделили между собой зону обстрела. У него – слева направо по гребню, вплоть до высоты 3070. У меня – с середины его участка, так, чтобы сектора перекрывались, потом – вправо по гребню, и правый склон хребта.

Орлов хотел присоединиться к нам, чтобы тоже пострелять. Но в этом не было необходимости, поскольку душманы не шли в атаку на пост. Правильней было держать его пулемёт наготове, если вдруг они попрут на нас. Иначе, мы втроём расстреляем из наших магазинов все патроны и, если духи, всё-таки, попрут, не сможем ответить.

Чтобы не оказаться с разряженным оружием, я сказал, чтобы Орёл перезаряжал пустые магазины. Он сразу врубился в тему и очень хорошо справлялся с магазинами.

Внизу, в районе 13-го поста, стрекотали вертолёты, развозя по постам боеприпасы и сухой паек. Наш прапорщик орал и матерился в рацию, что у него раненый и необходимо срочно раненого забрать. Орал он громко, матерился витиевато! Вертушки его услышали, очканули и стали набирать высоту от 13 поста.

На половине подъёма, когда ведущая вертушка довольно близко подлетела к склону горы, душманы перенесли огонь на вертолёты. Я видел, как минимум, два ствола, которые мочили по вертушкам. Вертушки резко ушли вниз из зоны видимости. Возможно, собрались сваливать в расположение полка.

Все это время Ефремов вёл радиосвязь с дивизионом самоходок. Он определил расположение и характер цели и теперь передавал целеуказания на батарею. Увидел меня, крикнул, чтобы я наблюдал за пристрелочным выстрелом.

В это же время внизу, со стороны полка, впендюрили самоходки. Одновременно с выстрелами над нами просвистели два пристрелочных снаряда. Один улетел за гребень, с которого по нам мочили душманы, другой – метров 100-150 правее вверх по гребню и лёг около макушки горы.

Я крикнул Ефремову о результате пристрелки. Он ввёл корректировку цели и запросил залп.

Наш пост гребнем возвышался на траектории полёта снарядов, являясь гребнем укрытия места цели. Поэтому, когда дали залп, снаряды прошуршали прямо над нашими головами. Миллиметраж был – на грани циркового номера! А Ефремов уверенно отдавал распоряжения и данные корректировки. До этого дня мне уже довелось с ним ходить по горам, и я видел его работу. Поэтому я был уверен, что душманам – капут, а у нас – всё будет нормально!

Артдивизион стрелял, снаряды летали над нами, ложились в цель. А Ефремов командовал и выполнял свою работу.

Тут на связь с Ефремовым вышел капитан Курлыков, запросил возможность засадить по душманам из «Градов». Ефремов скорректировал огонь «Градов» по тем двум стволам, которые лупили по вертолётам. Батарея Курлыкова ТАК засандалила по склону, что оттуда не то, чтобы по вертушкам, оттуда, вообще, никто никуда больше не стрелял!

Вертолёты увидели такое дело, немного приободрились.

Хайретдинов заревел в радиоэфир с такой яростью, что летуны из приободрённого состояния ринулись в стремительный натиск на врага и пошли на подъём. Набрали высоту, подлетели и, в патриотическом порыве, … засадили НУРСами по нам!

Я сначала подумал, что это духи стреляют по нам из гранатомёта и уткнулся рожей в песок. А потом поднял голову и вижу, что это вертолёты стреляют по Олегу.

Олег бежал за промедолом для Серёги, а летуны увидели его и дали по нему залп. Олег остановился и, стоя в полный рост, крутил у виска пальцем и орал летунам: - “Вы что, офигели?!!”

Я посмотрел в сторону, куда был направлен жест Олега. Увидел вертушку, от которой отходили четыре дымовых следа от НУРСов. Я полностью согласился с Бендером – ОФИГЕЛИ!

Хайретдинов орал на вертолётчиков и угрожал их сбить собственными руками за такие дела.

Вертолётчики сделали правильный вывод и начали сбрасывать на нас сухпай. “Отбомбившись”, вертушка сделала разворот и стала заходить на посадку.

К этому времени вернулся Бендер, появился Димыч, и мы стали готовить Серёгу Губина к эвакуации. Бендер, перепрыгивая через бруствер, сбил ногой камень, и тот упал на Серёгу. Серёга застонал и спросил, что мы творим?

Вертушка пыталась сесть, но восходящие потоки болтали её в полуторах метрах от земли, и было видно, это – лучший вариант!

Плащ палатку уже подложили под Серёгу, взялись за её углы. На какой-то миг все переглянулись и затихли – а что дальше?!

А дальше, Андрей Викторович перебросил за спину автомат, привстал, держа одной рукой угол палатки, и «ласковым» голосом обратился к своим друзьям: - «Чего сидим? Чего ждём?!» 

Все вскочили и понеслись к вертушке. Неслись напролом по валунам. В этот момент Манчинский тоже рванул вперёд, влево от вертолёта, прикрывая нас и вертушку, не заботясь о том, что и сам стал хорошей мишенью.

Я подбежал, схватился за вертолёт, и тоже, как и другие ребята, получил удар током. Мы подали Серёгу в вертушку. Борттехник, взявшись за палатку, втащил его внутрь. Мне пришла в голову мысль: - «А Серёгу ударило током? И, если ударило, то – как он?!» – Но мысль улетела вместе с вертушкой. Уже потом, когда все прошло, и потом, когда этот день, следуя «закону календаря», уходил в прошлое, я задавал себе всё те же вопросы: - «Хорошо ли его замотали? Ударило ли его током? Довезли ли летуны? Выжил ли?!»


Вертолёт с Серёгой Губиным улетел.

Хайретдинов разогнал нас по укрытиям.

Мы с Андрюхой Шабановым и Олегом попёрли на свой пост. Туда же пришкандыбал Маломанов. Поставил на приклад мой пулемёт.

- Вот я им дал, этим духам! – А у пулемёта на магазине через дырочку жёлтый капсюль светится. Это значит, что магазин полный.

- Маламон! А магазин-то на пулемёте – полный.

- Я потом зарядил. – Сказал Маламонов и быстро-быстро куда-то засобирался. И свалил в мгновение ока.

Мне стало интересно. Трепло Маламон, или – не трепло? Вроде бы, дембель, вроде, должен отвечать за свои слова!

Я подошёл к пулемёту, снял магазин, вывернул у пулемёта внутренности, протёр пальцем в патроннике. Чисто! Блестит. Вот как я вчера, после стрельбы по Хисараку, почистил, вот так и блестит.

- Трепло Маламон! – Я показал пацанам чистый палец.

А потом мы пошли за водой.

Прямо под ту высотку, с которой полчаса назад по нам стреляли душманы.

Мы набегались по жаре. Навоевались. Это на бумаге рассказ укладывается в полторы страницы. А в реале – это полжизни! И ты вымотанный. И пить, пи-и-ить!

Поэтому, мы с Бендером и с Андрюхой Шабановым пошли к Хайретдинову… Я не помню, кто первый затолкнул мысль о том, чтобы сходить за водой. Вроде, Шабанов. Он всегда на острие атаки, впереди планеты всей, наперевес с автоматом. Не важно, кто первым придумал эту мысль. Важно, что Манчинский нам втихаря рассказал, куда они с Ызаевым ходили с поста искать воду. Так же, как и мы, когда Хайретдинов ложился спать, Манчинский с Ызаевым выходили на поиски воды. Ызаев – из Киргизии. Знаете, какие в Киргизии горы? Вот они с Манчинским воду и нашли. Поэтому, я точно знал, что Ызаев подорвался не из-за туалетной нужды, а из-за воды. Ну и вот. Манчинский рассказал нам – как надо идти к источнику. Но сказал, что сам разговаривать с прапорщиком не пойдёт. Потому что прапорщик его расстреляет. Тогда я сказал, что я, всё равно, для Хайретдинова – «Сраный Химик». Я пойду и скажу, что я знаю, где вода. Скажу, что мне сержант-сапёр рассказал. Манчинский грит: - «Ну, нормальный ход! Иди.» – И я пошёл.

Андрюха Шабанов и Олег попёрли за мной.

Хайретдинов выслушал меня, сморщился. Через щетину небритости было видно, как по его лицу перекатываются желваками душевные терзания. Мы-то хоть мутной воды позавчера попили! А он – нет. Мы не зажали для него воду! Мы просто не посмели сказать ему, что нарушили приказ, что уходили с поста и принесли мутную воду. Нам не жалко было воды для Командира. После той истории на подъёме, когда Хайретдинов разделил на нас на всех СВОЮ ПОСЛЕДНЮЮ воду, тут даже базаров никаких не могло быть, чтобы мы зажыдили от Командира хоть глоток воды. Мы боялись взыскания. Мы нарушили приказ и боялись доложить.

А после этого, нехило всем задуматься о том, что верой и правдой выполнять свой долг и приказ, это – штуковина наказуемая!..

И вот Хайретдинов, вымученный жаждой, измотанный боем, в котором он только что потерял бойца, вот он сидит и борется с собой! Если бы не такая жажда, то он, однозначно, запретил бы. Но мы и не просились бы за водой, если бы не такая жажда. А у него, у коменданта, только что духи завалили бойца. И теперь, отправить ещё четверых или пятерых под душманские пули?! Этим тупорылым малолеткам, этим девятнадцатилетним дуракам, им ещё не понятно, что такое жизнь! Они готовы рискнуть своими жизнями. А как он может их отпустить? Он – взрослый человек, он отвечает за этих балбесов. Он отвечает за пост! Кто будет пост оборонять, если духи завалят и этих пятерых?! Как их вытаскивать, если их зажмут духи?! А приказ Командира Полка? Что, вот так взять и нарушить?! Забить болт на приказ, послать людей на гибель, сдать духам пост?..

Но жажда жуткая! Сдохнем же все здесь, если не принести воды. И люди погибнут, и пост духи захватят. Получается, что надо положить хрен на приказ?!..

Несколько минут он сам с собой боролся. И побороть не смог. Засушенный, замученный человек не нашёл в себе сил нарушить приказ!

- Так. Пошли к старшему по званию! – Хайретдинов поднялся на ноги и пошёл к СПСу в котором сидел Ефремов с радиостанцией.

- Товарищ старший лейтенант! – Хайретдинов очень официально обратился к Ефремову. – Обстановочка у нас…

- В чём трудности? – Ефремов держался двумя руками за ушибленную булыжником голову. И как-то так по-домашнему прозвучало это вот его «в чём трудности?», что Хайретдинов сдулся, выпустил из себя внутреннее напряжение.

- Воды нет. Последнюю воду отдали Губину. Вот бойцы собираются в поход за водой. Чё скажешь?

- Приказывать не могу. Риск большой… И приказ Кэпа. Если пойдутдобровольцами, то отпущу.

- Согласен! – Хайретдинов аж просиял лицом. Повернулся ко мне, погрозил перед моим носом пальцем.

- А ты смотри, с-сту-дент! Если духи убьют, то лучше не приходи тогда. И на глаза мне не попадайся!

- По красной ракете каждый возьмите. Если капут будет приходить – запустите! Не сможем оказать помощь, так артиллерией накроем. – Ефремов посмотрел на снайперку Олега.

– Герасимович засядет в той точке, где начнёте спуск. И смотреть там в оба! Особенно, на обратном пути…

До сих пор Гакил Исхакович уверен, что это мы с Герасимовичем нашли воду. Потому что мы пришли и предложили сделать вылазку за водой. Но этот источник, его не мы нашли. Это очень важный поступок, очень смелый, очень нужный для нас, для всех! Таким поступком можно и нужно гордится всю жизнь. И этот поступок совершили Манчинский с Ызаевым! Ту, ГЛАВНУЮ ВОДУ нашли они!

Фотографии Ызаева у меня не сохранилось. Мы с ним в те времена были молодыми солдатами. Кто даст молодому солдату фотоаппарат? Лопату ему! Поэтому нет фотографии Ызаева.

А фото Манчинского Александра у меня есть. С удовольствием и гордостью прилагаю эту фотографию. Это – он уже на дембеле. Красавец парень! Жалко, медали не полностью поместились в объектив. Что там у него? «За отвагу», по-моему! И ещё что-то…

Повесть "Зуб Дракона глава тринадцатая продолжение. Война в Афганистане, Длиннопост, Афганистан, Ветераны, Воспоминания

И вот мы потопали за Четвёртую точку, к вертолётке. Перешагнули поставленную на растяжку гранату. Зашли на вертолётку. Духовский пулемёт не стреляет. Мы потопали в сторону духовской позиции.

Повесть "Зуб Дракона глава тринадцатая продолжение. Война в Афганистане, Длиннопост, Афганистан, Ветераны, Воспоминания

Дошли по тропе до скал, в которых начинался спуск.

Ефремов дежурил на рации и держал связь с артдивизионом. Высотка пристреляна артиллеристами. Если духи вернутся, то их уничтожат.

Но всё равно, как говорится, осадочек-то остался. По тебе только что мочили из пулемёта, с этой высотки! И из нескольких автоматов. И ты теперь под эту высотку идёшь. Весёленькая прогулочка!

Бендер по огромным валунам залез в скалы, занял позицию.

Мы пошли вниз. Впереди Манчинский, он дорогу показывает. К прапорщику Манчинский не пошёл, а под сопку, с которой стреляли душманы пошёл. Первым идёт. За Манчинским – Шабанов, я, Орёл и Мишка Мампель.

Час назад, вот с этой сопки, пацану прострелили панаму на башке. Он идёт с нами. Минут через 5 дошли до края огромной скальной воронки.

- Вон там! – Манчинский указал в огромный каменный мешок. За край воронки.

Мы заглянули за край. От места, где мы стоим, вниз шла узкая полоскапочвы, до самого дна этой воронки. И на дне упиралась в яркую зелёнку. Туда показывал Манчинский.

В воронку слезли трое. Двое осталось прикрывать сверху. Ждать, пока вернётся первая группа.

Первая группа спустилась в распадок. А там – целый ручей. По дну распадка наросла зелёночка. От неё аромат трав – башню срывает! И природа вокруг! Вот теперь я понимаю, что такое красивая природа в горах. Это там – где вода!

- Мужики, гляньте. На гребне – чья-то бошка!

Точно! На фоне неба – силуэт. Дистанция большая, а ещё светлое небо засвечивает. Разглядеть без бинокля не получится. Но точно видно, что это не скала, это – живое существо.

Кстати, немцам – про рентген: запоминайте, почему не надо перелазить через гребень. Полезешь, и вот так же засветишься!

- Может, это варан? Или орёл сидит на скале?

- А может, духовский наблюдатель, у которого Бендер матрас спионерил. Шляется теперь по горам беспризорный и горемычный, мается в неуюте.

- Давай ему башку прострелим? Шоб не мучился?

- Не надо, пацаны! – Шабанов, солдат, который первым лезет с автоматом наперевес в любую заварушку, говорит вот такие слова. Что это с ним? Постарел, что ли, за пару дней? Или помудрел?!

Через несколько месяцев командир Шабанова Ефремов будет сдавать взвод другому офицеру, будет писать характеристики на каждого солдата из взвода. Про Шабанова напишет «Отважен. Инициативен. Надо останавливать.» И вот этот Андрюха Шабанов говорит, чтобы не стреляли. Что за чудеса?! Чего я такого в жизни не понял?

- Почему?

- Даже, если это духовский наблюдатель, то духи нас пока не видят. А если варан или орёл, то, тем более, не видят. Если выстрелим, то засветимся. Если засветимся, то нас здесь зажмут! И наверх не пустят, только если вниз уйдём. А тогда наши останутся на Зубе без воды. И им жопа! Не тот расклад для нас, чтобы залупаться. Сперва выполним одно, потом возьмёмся за другое. Сперва принесём нашим воду, потом будем духам бошки простреливать!

Аргументация была железобетонная.

Поэтому залупаться мы не стали. А заниматься выполнением поставленной задачи стали.

Да-а… А я хочу показать фотографию этого солдата (сержанта), которого надо останавливать. Боже, до чего внешность обманчива!

На фотке такой безобидный мальчуган! Ни за что не подумаешь, что он прошёл штук 50 или 60 боевых операций в разведке, в непосредственном соприкосновении с противником в горах.

Повесть "Зуб Дракона глава тринадцатая продолжение. Война в Афганистане, Длиннопост, Афганистан, Ветераны, Воспоминания

Воды мы набрали. Там струя, толщиной в руку. Поэтому, набрали во фляжки. РДВ-12 (рюкзак для воды 12 литров) была с собой, тоже моментально заполнили. Это – не из грязной ямки котелком черпать!

Потом умылись. Вода прозрачная, ледяная.

Полезли из каменного мешка наверх. Блин, виды завораживают! Стены скал – почти вертикально над тобой. Ты, маленькая такая букашечка, ползёшь, карабкаешься наверх. А над головой в прозрачном небе орёл кружит.

Я не могу без мата описать всю мощь и красоту этих горных пейзажей!

Мы вылезли, вторая группа слезла. Мы засели в скалах и водили стволами по всем роскошным пейзажам. Но, нормально! Обошлось. Духи сосцали нанас рыпаться. Пришли назад, Хайретдинов нас чуть ли не обнимает.

Грит, молодцы! После боя ещё и за водой сходили! Под высоту, на которой был противник. Грит, буду в роту по рации «звонить». Буду просить, чтобы представили к наградам. Вплоть, до ордена!

Вот так я получил – «За отвагу»! Хайретдинов сдержал своё слово. Я слышал, как он по рации разговаривал с Рязановым. И «Вплоть до ордена!» слова говорил.

А мне очень хочется посчитать заслуги.

Мне кажется, эта история очень поучительная.

За что я получил медаль?! Половину боя я проспал. Я специально привёл два рассказа: мой и Андрюхин. Можно сопоставить, как проходил бой, и какую часть этого боя я застал. Где-то, половину. Потому что спал после ночной смены. Очнулся я от того, что Бендер кричал Хайретдинову, что Губина ранило. Друга ранило, только от этого я и пришёл в себя.

А дальше я оказывал помощь другу. Весь бой «вытянули» на себе: Саня Манчинский, Андрюха Шабанов, Андрюха Орлов, Ефремов и Хайретдинов.

Ну, хорошо, Саню Манчинского наградили.

А Орла?

А Шабанова?

А Ефремова с Хайретдиновым?!

Ну хорошо, ну потом мы за водой сходили. Опасное было мероприятие, но Шабанова – почему не наградили?

Я знаю, почему… Шабанов ржёт надо мной, говорит: - У тебя боковое зрение было сильно развито. А у Мишки Мампеля – нихрена! Поэтому, ты всегда нахимичишь, напаскудишь, взорвёшь что-нибудь и вовремя смоешься. А Мишка – нормальный пацан, но он всегда попадётся на глаза Командиру не в то время и не в том месте! В результате, Мишка всегда виноват, а ты всегда – не при делах. Мы тебя за эту способность всегда отправляли к командирам переговорщиком. И всегда всё проходило путём!

Да, да. Именно, так.

С водой история – из этой же серии. Манчинский геройствовал в бою, Манчинский нашёл воду, Манчинский шёл впереди к той воде.

А меня назначили переговорщиком. Из-за этого я зарисовался в глазах у Командира. В результате у Командира образовалось мнение, что я вдохновитель всех наших побед, что я – герой! Учитесь, парни. Развивайте боковое зрение!

Понятно, что я говорю это с иронией. Когда собирались за водой, я меньше всего думал о наградах. Все думали, как выжить. И я тоже.

Однако, как говорится, в каждой шутке - есть доля шутки.

Показать полностью 3
Похожие посты закончились. Возможно, вас заинтересуют другие посты по тегам: