48

Повесть "Зуб Дракона" глава девятая.

Глава девятая. Пить.




В один из ярких солнечных Панджшерских дней к нам на Зуб прибыло пополнение. Я точно помню, что день был яркий и солнечный, потому что они все там яркие и солнечные. Один раз за всё лето были облака, но они проплыли ниже нас.

Повесть "Зуб Дракона" глава девятая. Война в Афганистане, Длиннопост, Афганистан, Ветераны, Воспоминания, Дневник, Видео

То есть, у нас, по любому, был яркий и солнечный день.

И вот, в яркий солнечный день прилетел к нам вертолёт и изверг на взлётку из своего дюралевого чрева корректировщиков батареи «Град». Старший лейтенант Ефремов. С ним: два сержанта, ефрейтор, стопятая рация и куча оборудования (дальномеры, гавномеры, пеленгаторы, гавнонгаторы…).

Сержантов звали: сержант Семин, младший сержант Шабанов и ефрейтора звали Андрей Маламанов. Лейтенант сказал Хайретдинову застроить нас, чтобы провести официальное знакомство. Хайретдинов покривился, но застроил весь личный состав возле блиндажа. Кривился от того, что тут Афганистан. И противник может пострелять в строй. Но построил нас, потому что старлей старше по званию. Старлей же напротив нашего строя построил своих разведчиков. Представил. Хайретдинов представил нас разведчикам. Выглядело это всё несколько комично, потому что возле блиндажа земля кривая и, соответственно, оба строя стояли вкривь и вкось. Ну что это за построение?

Мы как-то сразу приуныли. Какого-то уставника прислали нам на Зуб. Не было печали!

Потом Ефремов с Хайретдиновым разделили разведчиков между постами. Нам направили Андрея Шабанова. Причем назначили его Старшим Второй точки. Потому что он из нас самый старший по званию, самый старший по сроку службы и имеет самый большой боевой опыт. Старший Второй точки Шабанов притопал в наш СПС с вещмешком и автоматом в тот момент, когда мы разложили консервные банки и собирались пообедать.

Пока там прапорщик с Ефремовым толковали, кого куда направить, пока разбирались, кто кому передаёт полномочия Коменданта, или не передаёт … Хайретдинов полагал, что Комендантом должен быть старший по званию, а Ефремов говорил, что – нифига! У них другая задача. Они прикомандированы, и нашей жизни, нашего внутреннего распорядка они не касаются. У нас задача – оборона объекта, а у них задача – корректировка артиллерийского огня. Завтра их могут снять и выдвинуть вправо или влево, или вперёд. А Пост № 12 остаётся. Хайретдинов «звонил» по рации на «График» – это позывной полка. «График» сказал, что – да, Ефремов прав! Комендантом поста №12 остаётся Хайретдинов …

Так вот, пока там все эти разговоры-переговоры, у нас на Точке №2 наступил, по распорядку дня, обед. Мы набрали консервных банок, затащили их к себе в накрытый плащ-палаткой СПС и сидели-обсуждали какую банку «зарезать» духовским ножом первую:

- Во, смотри, на банке «Хьюнгери» написано! – Олег сунул банку Мампелю под нос. – Значит, болгарские!

- Дятел, ты, Бандера! Хьюнгери – это не Болгария! – Мампель выхватилбанку из рук Олега.

- Да пошёл ты! – Олег выхватил банку у Мишки. – Я же пошутил.

И в этот момент в проходе СПСа появляется Шабанов. И что он мог о нас подумать? «Стадо кретинов!» – он мог о нас подумать. Сидят, банку друг у друга отбирают. Дикие люди, что ли? Или, особо голодные?

Ну, пока мы познакомились, пока то, да сё, тут за Шабановым в проёме появляется Ефремов. Заглянул посмотреть, как приняли его разведчика горные стрелки. А мы всё с той же банкой, в тех же позах. Ефремов заявил, что вот так обедать не годится. Что обязательно надо сделать, если не столовую, то, как минимум, кухню с централизованным изготовлением горячего питания. И пункт кипячения чая.

Мы сразу же приуныли во второй раз – опять начинается мозгоклюйка. Опять этот уставник Ефремов навязывает нам какую-то армейскую обязаловку. А хитрожопый Бендер тут же похватал все банки и, как только Ефремов ушёл, принялся их закапывать в пол СПСа. Типа, это – на потом!

- Да не, пацаны, – Шабанов вступился за своего командира. – Ефремов классный мужик. Вот посмотрите. Мы с ним столько по горам прошагали, мы в таких бывали переделках!

- Угу, а централизованное питание, это – зачем? Чтобы бедного солдата ещё и на хавчике изнасиловать?!

- А централизованное питание, это, чтобы вы желудки себе на сухомятке не убили. И не пили сырую воду. Её надо кипятить, иначе всем постом загремите в инфекционку. Здесь – Афганистан! Здесь холеру можно схлопотать в три секунды. И сдохнуть за три дня. В жутких конвульсиях. В Союзе холеру ликвидировали, как класс. А тут она – в полный рост! Как у нас насморк, так тут – холера.

Потом в рекордно короткое время на Первой точке была организована кухня. Притащили какие-то алюминиевые сковородки, валявшиеся в блиндаже. Приволокли лист жести. На нём, наверное, и царандойцы, и духи готовили себе хавчик. А теперь мы установили этот лист на четырёх камнях, напихали под него аммонала, подожгли. Получилась отличная кухонная плита. Разогрели на этой плите банки с кашей и тушёнкой, в металлическом бачке закипятили воду. Сержант Бузруков насобирал среди скал мяты, сделал из этой воды шикарный чай. И через полчаса мы в своём СПСе хавали горячий обед и запивали его горячим ароматным чаем по узбекскому рецепту.

Ну, а теперь сравните, что лучше – холодную тушёнку запивать сырой мутной водой, или горячую еду запивать ароматным чаем?

После того, как я вернулся из армии, я часто слышал от пацанов рассказы про тяготы и лишения воинской службы. Бывало, что какой-нибудь орёл начнёт рассказывать: «да я кушал из солдатского котелка, да я жил в палатках». Я таким любителям природы задавал всего один вопрос – а с водой у вас как было? И если чел начинал бубнить что-нибудь, типа – «с какой водой?» или – «а что с водой?», то я переставал с ним разговаривать. То, что я сейчас попробую рассказать, то невозможно описать ни в стихах, ни в двухсложной прозе. Это надо пережить. Для того, чтобы понять. Как можно в двух словах объяснить любителю природы, что у человека существует несколько жизненно необходимых потребностей. Если их не удовлетворить, то человек помрёт! Чтобы понять, какая из потребностей более важная, а какая менее, надо рассмотреть промежуток времени, в течении которого человек в состоянии продержаться без этой потребности. Размещаю по принципу наибольшей важности:

1. Воздух. – Без него человек продержится несколько минут.

2. Вода. – Несколько дней. В зависимости от температуры и интенсивности нагрузок.

3. Пища. – Несколько недель. До месяца. Тоже, в зависимости от температуры и интенсивности нагрузок.

4. Термоизоляция (холод, либо жара). Это не буду рассматривать. Потому что – многофакторно. И сложно.

Из приведённого списка следует, что самая опасная, самая трудная служба у тех, кто рискует послужить без воздуха. Это – военные водолазы, аквалангисты, все, кто ведёт БЗЖ (борьба за живучесть плав средства). Это все, кто наводит пластыри в гидрокостюмах и без. Это – моряки-подводники. Это – все, кто трудится в шахтах. Это – высотные летуны… И таких военных специальностей дофига и сверху. Именно вот эти военнослужащие для меня – Настоящие Пацаны! Настоящие герои. Кто пробовал пережить ужас, связанный с отсутствием воздуха в замкнутом пространстве, тому не надо объяснять, что такое 20 вдохов в минуту. Вам надо, чтобы я объяснил? Мне не жалко, объясняю: 20 вдохов в минуту, это – СЧАСТЬЕ!

После них идут те, кто послужил без воды. Про это в семь строк не рассказать. Потребуется целая глава. И вот я её рассказываю. Назвал соответствующим образом – «Пить».

На горе высотой 2921 метр, под прозрачным для палящих солнечных лучей небом, на раскалённой базальтовой глыбе помахать световой день киркой и лопатой, а ещё потаскать камни, это – очень интенсивная физическая нагрузка. А ещё – разреженный воздух! Температура кипения воды снижается, а, значит, повышается отдача воды с твоего нагретого тела. И вот – пара дней, и ты превращаешься в сморчка. Кружка воды не компенсирует твои водные затраты ни в коей мере. 3-5 литров воды в сутки надо выпивать в таких условиях. А три солдатских кружки, это – 0,75 литра!

Понятное дело, что мы пришагали к Хайретдинову. Какое там, пришагали. Как в горах можно шагать? На карачках приползли к нему по скалам. И задвинули мысль о двух вещмешках с пустыми флягами. Пару дней назад такой номер проскочил? Почему бы не оформить ещё раз. Тропу мы помним, место знаем. Долго уговаривать Хайретдинова не потребовалось – он немедленно нам запретил!

Кружка ароматного чая с мятой по узбекскому рецепту – это очень хорошо! Но этого мало. Этого настолько недостаточно, что мы либо сдохнем, либо пойдём-поползём искать воду... Но Хайретдинов запретил! …

А жизнь на этом не остановилась. Жизнь продолжалась. И мы продолжали махать киркой и лопатами, таскать камни и… и испарять из организмов воду. Буквально через пару дней мы потеряли столько влаги, что от жажды начались конкретные проблемы с головой. Ночью просыпаешься от того, что горло сжимается в спазмах, в попытках проглотить приснившуюся воду. Сцука, больно так! Спазмы такие болезненные, что ты прохватываешься, садишься на жопу и держишься за горло двумя руками. И самое болезненное – это осознание, что воды нет. Что она тебе всего лишь приснилась. Вот, только-только была у тебя, пусть во сне, но у тебя была ВОДА. Ручей, который нам виден на противоположном склоне ущелья Хисарак, он приснился, он лился в твоём сне тебе прямо на голову и в рот... прозрачная, ароматная, холодная вода. А теперь ты проснулся, и воды нет! Свихнуться можно было от горя. А потом, когда рассветёт, ты выходишь на позицию Бендера и в реале видишь, как на противоположном скате ущелья Хисарак, по серой скале течет тот ручей. Который тебе снится по ночам. И ты от этого начинаешь терять грань между сном и реальностью. У тебя начинает потихонечку «сползать крыша». А по дну ущелья течёт речка Хисарак. И тебе уже кажется, что: протяни руку - и вот она! Вот вода, ты достанешь её сейчас. Когда ты находишься в таком состоянии, то ожидать от тебя адекватных действий уже, как бы, и не надо. Хоть бы ты уже со скалы вниз башкой не сиганул, потому что внизу ты видишь воду речки Хисарак, и в глазах тебе мерещится вода. Самый тот повод, чтобы сложить над головой руки лодочкой и занырнуть в эту искрящуюся, прозрачную, ледяную воду.

Но, вообще-то, тебя сюда прислали не для того, чтобы ты тут занимался суицидом. У тебя есть Боевая задача! А все эти твои трудности с миражами и галлюцинациями, так это заранее предусмотрено в Присяге, которую ты принял перед лицом своих товарищей. Когда ты принимал Присягу, тогда ты поклялся стойко и мужественно преодолевать тяготы и лишения воинской службы. Ну, не дословно так, но, где-то, близко к тексту. А если дословно, то ты поклялся не пощадить даже «самой жизни». Имеется ввиду - своей.

Повесть "Зуб Дракона" глава девятая. Война в Афганистане, Длиннопост, Афганистан, Ветераны, Воспоминания, Дневник, Видео

Поэтому, боевую задачу выполнять надо, а ныть и скулить совершенно не надо. Доложи командованию обстановку и хоть засохни потом. Но, с поста - ни шагу назад. Командование само знает, что с этим делать. Либо воды тебе пришлёт, либо замену, когда ты совсем засохнешь.

И вот, в таких условиях мне в голову пришла одна логичная мысль. Моему туловищу будет сложнее засохнуть, если внутри него будет находиться литр-полтора жидкости на водной основе. Попросту говоря – мочи. Я решил не сцать. Чтобы не сдохнуть от обезвоживания.

Сразу говорю – это дурацкая мысль, не пытайтесь это повторить дома. Этого нельзя делать в силу целого ряда причин.

Коротко эти причины сформулирую так: а) Во-первых, это бесполезно, т.к. человеческий организм - это реактор идеального вытеснения. Жидкость не пойдёт в обратную сторону. Её следует сливать из реактора естественным способом. б) Во-вторых, то, что выводит из организма моча - это вредные для организма вещества. При застаивании мочи в организме мочевая кислота разъедает стенки мочевого пузыря, в моче развиваются инфекции и очень быстро могут развиться воспалительные процессы. Не говоря уж о том, что своевременно не выведенными ядами, продуктами распада и полураспада, серьёзно отравляется весь организм. Так что, этого делать категорически нельзя!

Поэтому, ещё раз напоминаю: всё решили УСЛОВИЯ, при которых эта тупость пришла мне в голову – я был уже неадекватен, мы все от жажды понемногу начинали терять рассудок. И вот, я решил задержать в себе жидкость.

Пока я находился в бодрствующем состоянии, этот процесс можно было контролировать. Но ночью, в отдыхающей смене, лёжа под плащ-палаткой с закрытыми глазами, я не контролировал ничего. Мы так выматывались физически на постах и при строительстве позиций, что во время отдыхающей смены мы проваливались в глубокий анабиоз и, даже катающийся рядом «Белаз» (если бы он заехал к нам на пост), был бы не в состоянии нарушить наш покой. Поэтому в ближайшую же отдыхающую смену я окунулся в анабиоз и вынырнул из него в вонючей луже.

Это было ужасно! На улице, снаружи СПСа уже собиралось светать. С песком на дне СПСа не было никаких проблем – жидкость прошла через него очень быстро. Я засыпал слоем сухого песка место, где лежал ночью, и в СПСе наступил полный порядок. А вот с моим обмундированием был непорядок. Оч-чень сильно - непорядок.

Поэтому я встал на карачки, закутался в плащ-палатку, чтобы стоявшие на посту Андрюха Шабанов и Олег ничего не смогли заметить. И выбрался из СПСа наружу.

Что пацаны подумают, если заметят? Подумают, что я сосцал тягот и лишений и теперь закосил под энурезника! Чтобы меня комиссовали и отправили в Союз. Это ж позор какой, если пацаны решат, что я сцыкун!

Повесть "Зуб Дракона" глава девятая. Война в Афганистане, Длиннопост, Афганистан, Ветераны, Воспоминания, Дневник, Видео

Кутаясь в плащ-палатку, я объявил пацанам, что - «смена пришоль» и уселся среди камней лицом в ту сторону, откуда должно появиться Солнце. Мне было очень холодно. Скорей бы уже Солнце поднялось и согрело меня.

Олег откланялся и заполз в СПС, а вот Андрюха Шабанов решил проявить человеческое участие и братское взаимопонимание. Я припёрся на пост немного раньше, чем положено, и Андрюха верой и правдой додежуривал своё время. А у меня из-под плащ-палатки поднимался резкий запах аммиака.

Андрюха, я очень рад, что ты со мной, я очень ценю твои братские чувства и сам испытываю к тебе точно такие же чувства. Но, сегодня их заглушает аммиак. Я очень не хочу, чтобы ты этот аммиак унюхал. Я же потом стыда не оберусь!

Повесть "Зуб Дракона" глава девятая. Война в Афганистане, Длиннопост, Афганистан, Ветераны, Воспоминания, Дневник, Видео

Но Андрюха не уходил. Он не слышал стенаний моей истерзанной души: - «Спать! С-П-А-Т-Ь! Братан, тебе пора спать!!!» Он всё сидел недалеко от меня и сидел. И неспешно рассказывал тихим голосом про Оку, про Коломну, про маму, которая нас ждёт с войны и примет меня, как сына. Она же ещё не знает, что я весь обосцанный с ног до головы.

Солнце уже поднялось и начало нормально припекать. В Афгане солнце поднимается быстро. И очень красиво. Горы окрасились в розовый цвет. Небо над ними – в золотисто-желтый. Этот цвет Господь вложил в золото именно потому, что это - цвет Восхода, пробуждения жизни, цвет нового дня, цвет движения вперёд. Господь знал, в какой цвет следует окрашивать драгметаллы.

И вот, я сижу среди камней, меня перестал колотить озноб, ласковые солнечные золотистые лучи меня согревают… и испаряют из-подмоей плащ-палатки тонны аммиака. Боже, КАКАЯ ВОНЬ! Боже, когда мой Братан уйдёт в СПС?! Пока он не задохнулся.

Повесть "Зуб Дракона" глава девятая. Война в Афганистане, Длиннопост, Афганистан, Ветераны, Воспоминания, Дневник, Видео

Чеченцы, когда друг с другом здороваются, то они приобнимают друг-друга. Это братские чувства воинов. Это очень нормально и очень уважительно. Хорошо, что мой брат Андрюха Шабанов не чеченец. Если бы он в это золотистое утро попробовал бы меня приобнять, то мы оба умерли бы в сию же секунду. Андрюха от газовой интоксикации, а я от стыда. Андрюха - не чеченец. Он просто на словах сказал мне какие-то тёплые, дружеские пожелания и, таки, удалился на заслуженный отдых.

Я досчитал до стапятидесяти, чтобы Братан надёжно уснул. И тогда распахнул с себя плащ-палатку... !!! ... Если бы в золотистом небе Панджшера летали птицы, то они больше бы там не летали! Они получили бы смертельную дозу аммиака и камнем рухнули бы в скалы. Не было бы больше в небе Панджшера птиц!

Всё было очень печально. И мне стало совершенно понятно, что в срочном порядке надо отыскать источник воды, восполнить водный баланс в организме. И затем, банально, выстирать моё обмундирование. Так что, мужайтесь, товарищи солдаты! Или женяйтесь. Тут, как говорится, кто как умеет. Но, мозги вы должны включить и воду вы должны отыскать! Время пошло. Оно пошло ещё позавчера. Так что, у вас его немного...

В этот момент началось движение мозгов. Я не такой мудак, чтобы сразу и резко реагировать на приказ Командира Полка (к тому же, продублированный запретом Коменданта Поста) отрицаловкой. Я старался выполнить приказ. Я очень старался. Но, сегодня наступил край! Попробуйте объяснить замученному жаждой человеку, пропитанному раствором аммиака, что надо выполнить приказ КэПа и умереть в вони и жути на посту. Может быть, лучше придумать башкой как, каким способом выполнить Боевую задачу, выжить и не сдать позиции врагу?

Для того, чтобы додуматься до невыполнения приказа, сначала надо чокнуться от засухи, потом свихнуться от обезвоживания, потом дойти до крайности - обосцаться ночью. Потом, после всего этого, надо включить мозги. И понять – если не принесёшь воду, то сдохнешь. Все сдохнут! И только после всех этих событий ты начинаешь вырабатывать в себе настроение насчет того, чтобы втихаря ослушаться приказа.

Как мы и предполагали, Хайретдинов оказался не железный. Он оказался не способен бодрствовать круглосуточно. Набегавшись по посту Зуб Дракона, наотбиравшись у всяких идиотов аммонала и прочих боеприпасов, он, в конце концов, выделил для себя время отдыхающей смены, лёг и уснул. А когда он спит, то он ни себя, ни нас не контролирует. Поэтому: Бендер, как и договорились (помните, в конце предыдущей главы) втихаревича полез с камня на камень (чтобы не подорваться на ПМНке) по скату со стороны полка. Андрюха Шабанов крутил башкой на огневой позиции во все стороны, чтобы не прозевать ни душманов, ни пробуждение Прапорщика. А мы с Серёгой потопали в скалы, расположенные со стороны Хисарака. Серёга задвинул мне, что он родом с Северного Кавказа. Что он понимает, как и где надо искать воду. Сказал, что весной, когда в горах тает снег, то ручейки бегут повсюду. Потом весна продолжается, и талая вода от вершины начинает опускаться вниз. То есть, сперва пересыхает вершина. Потом ниже, ниже.

Повесть "Зуб Дракона" глава девятая. Война в Афганистане, Длиннопост, Афганистан, Ветераны, Воспоминания, Дневник, Видео

Это не я, это не моя фотография, это не Зуб. Это для иллюстрации. Скалы очень похожие. И Воин конкретный Парень.


Чем дольше продолжается лето, тем ниже опускается вода. Верхние источники пересыхают, в нижних воды становится меньше. Не, как бы, всё понятно. Но нам-то от этого, что? Лезть как можно ниже? – Мы полезли.

Долго лазили … Нашли грот под камнями, в котором могут укрываться душманы. Нашли всякие укрытия и убежища. Хорошо сделали, что осмотрели склон. Но, надо было возвращаться. Потому что скоро проснётся прапорщик. Надо возвращаться, а воды мы не нашли. Это было чудовищное разочарование! Нам и так было хреново, когда мы вышли. А ещё полазили пару часов по раскалённому склону. И теперь надо лезть наверх, на подъём. Не попивши! Это было ужасно.

Мы вылезли на пост. Совершенно вымотанные и убитые.

Потом пришёл Бендер. И притащил скрученный в рулон полосатый матрас, обтянутый Олеговым солдатским ремнём с бляхой. А под мышкой у Олега была обмотанная вокруг чего-то гимнастёрка.

- Во, держите бакшиш! – Бендер выпустил из-под мышки гимнастёрку.Гимнастёрка с грохотом свалилась в пыль между камнями. Было такое ощущение, что в неё завернули несколько кирпичей.

- Где ты пропадал? Мы думали, что тебя уже в армию забрали. – Серёга улыбнулся потрескавшимися от обезвоживания губами. В трещинках показалась кровь. Показалась, но не потекла. – Воду нашёл?

Бендер сбросил на землю скрученный матрас.

– Вот, что нашёл!

Не, ну скажите, как можно себе представить более нелепую картину?! -Уходит солдат искать воду. А возвращается со скрученным матрасом и с какими-то дровами в гимнастёрке! Может, ему медицинская помощь по части психиатрии требуется? Мы стояли вокруг всего этого нелепого

Повесть "Зуб Дракона" глава девятая. Война в Афганистане, Длиннопост, Афганистан, Ветераны, Воспоминания, Дневник, Видео

Это Олег Герасимович.


барахла. Рассматривали. А Олег неторопливо повествовал. Оказывается, он нашёл духовский наблюдательный пункт. С которого, видимо, духи ведут наблюдение за полком, а, может быть, и корректируют миномётный огонь. Чтобы наблюдателю было удобней, ему постелили матрас. А чтобы было безопасней, то всё вокруг затянули растяжками. Там их столько, говорит Олег, что не надо туда соваться. И вот он снял пять мин, чтобы пройти к матрасу. Упёр у духов матрас. А мины закрутил в гимнастёрку и приволок на пост. Зачем?! Своих мин, что ли, не хватает? А он грит – вы бы хрен бы мне поверили. Сказали бы, что я сосцал, посидел на жопе за камнем и теперь сочиняю всякие небылицы.

В общем, всё было очень печально. В гимнастёрке у Олега не фляги. Вгимнастёрке у Олега – мины. А матрас он затащил в наш СПС. И теперь наш СПС будет утеплён пуще прежнего. Назавтра мы снова дождались, пока Хайретдинов уснёт. И снова собрались за водой. Жить уже без воды стало невозможно. Помираем уже без воды!

В этот раз мы заранее включили мозг, и во включённом состоянии он подсказал нам, что нехило было бы взять с собой малую пехотную лопатку. Мы послушались. Мы взяли. Почесали себе репы и пошли с Серёгой в сторону того водопоя, где Бурилов проявлял чудеса солдатской смекалки. По пути сворачивали с тропы и осматривали склон на предмет наличия зелени. Долго ли, коротко ли, но пятак зелёной сочной травы мы нашли. И над этой травой стайкой кружилась мошкара. Расположились мы на траве и с размаху засадили в дёрн пехотную лопатку. Через несколько минут в дёрне красовалась ямка, заполненная бурой от поднятой мути водой. ВОДОЙ!!!

Я отцепил от ремня солдатский котелок. Зачерпнул мутной жидкости. Поднял котелок на уровень глаз между моим лицом и Серёгиным. Чтобы он видел.

- Будешь? – другу предложил первому.

– Не бойся! Это не грязь. Это – благородный оксид кремния.

- Буду! – Серёга протянул мне свои руки, повёрнутые ладонями вниз. – Смотри какая кожа на руках стала. Как у ящерицы.

Повесть "Зуб Дракона" глава девятая. Война в Афганистане, Длиннопост, Афганистан, Ветераны, Воспоминания, Дневник, Видео

Это не я, это не Зуб, это не моя фотка. Ситуация один-в-один. Привёл для иллюстрации.

- Это обезвоживание.

- Я знаю. Поэтому – буду!

Я отдал ему котелок. Кто не отдавал вот такой солдатский котелок с вот такой водой, тот пусть не рассказывает мне, что он спал в палатке. Бесполезно мне такое рассказывать. Я не проникнусь.

Пока мы нацедили из нашей лунки воды, пока отпились, пока я наплюхал на своё обмундирование котелком воды и так-сяк промыл х/б. Короче, пока то, да сё, прошла пара часов.

На пост мы закарабкались с хорошим настроением. Но в армии легко и быстро настроение тебе изменят на противоположное. Мы с Серёгой только втянулись на пост. Пацаны сидели, курили, трындели. Вели наблюдение… Вдруг, из камней жахнул взрыв!

Вверх полетел целый фонтан каких-то тряпочек и чёрное тротиловое облако.

На втором посту все похватали оружие, рассредоточились по укрытиям. Из скал, из-под Четвёртого поста раздался странный звук «И-и-и-и-и!!!». Как завывание индейцев в голливудских боевиках.

- Подрыв, кажись! – Прапорщик выскочил из блиндажа на тропу. – Лейтенант, готовь связь!

И нам: – Мужики, хватай, что надо, и – за мной!

Выхватил ИПП (индивидуальный перевязочный пакет), побежал к камням, из-за которых раздавалось завывание. Мы похватали, что надо и понеслись вслед за ним. Прапор первым выскочил на Четвёртый пост. - Кто?!

Повесть "Зуб Дракона" глава девятая. Война в Афганистане, Длиннопост, Афганистан, Ветераны, Воспоминания, Дневник, Видео

- Ызаев!

Чуть ниже поста, из-под камней уже выносили провисшую плащ-палатку. Подрыв был так близко от поста, что прощупать тропу и закинуть Ызаева на плащ-палатку успели до прихода прапора.

Из измазанной кровью плащ-палатки торчали ноги. Одна обута в армейский полусапожек. Весь полусапожек забрызган кровью, перемешанной с песком. И залеплен обрывками мяса. Вторая нога ниже колена была похожа на размочаленный веник, который окунули в гудрон, потом обмакнули в кровищу, потыкали в фарш и засыпали сверху обрывками зелёной ткани от солдатского х/б. Расплющенная черно-кровавая мешанина! К изуродованному кровоточащему мясу из плащ-палатки тянулись трясущиеся руки с растопыренными пальцами. Густо заляпанные той жекровавой мешаниной, что и полусапожек. Это первый подрыв, который я вижу так близко.

Я остановился на скале и с ужасом смотрел со скалы вниз на раненого. В руке у меня болтался резиновый медицинский жгут. Я застыл от увиденного, как будто врезался в стеклянную стенку. А ещё – вонища! Неимоверная тошнотворная вонища от палёного на тротиле мяса. Шабанов с Манчинским положили плащ-палатку под той скалой, где я замер.

- Стой там! – Шабанов жестом остановил меня на скале, как будто я собирался спрыгнуть. Я не собирался спрыгивать. Я застыл от ужаса. Мне 19 лет. Я хорошо учился в школе. Я читал все книжки про войну, которые надо было прочитать. Но в них было на белой бумаге написано черными буквами. И пахло при этом приличным советским одеколоном. А здесь нахерачено КРАСНЫМ по ЧЁРНОМУ! И ещё – зелёным по бурому. И такая вонища, такой ужас! И мой боевой товарищ корчится. Ему БОЛЬНО! Он СТРАДАЕТ!

Я охренел от увиденного. Я бежал и остановился, как будто с разгона впечатался в прозрачное толстое стекло. Трындец какой-то! Мне всего-то, 19 лет! Мне – СРАНЫХ ДЕВЯТНАДЦАТЬ ЛЕТ!!! Вы чё, дураки что ли, мне – вот такое показывать?!!! Если бы не Андрюхина уверенность в том, что надо делать и как надо делать, то я так и стоял бы на скале, как мраморный.


Шабанов А.В.: - Я к Ызаеву подбежал первый. Он еще не понимал, что с ним произошло. Его контузило, ему оторвало ногу. От колена торчала кость, мышца на ней была разбита, превращена в фарш и болталась на кости, как тряпка. Лицо у него было опухшее от тротила и побито осколками. Ему взрывной волной и осколками отбило всё лицо, и оно моментально отекло. Я его приподнимаю, под плечи руку подсунул. Он ещё нифига не понимал... И тут он увидел свою ногу. - Что я скажу своим?! Как я пойду домой? А что же я маме?.. Я же тут сто раз ходил! Как же я им скажу?.. - Всё, всё, успокойся. Всё будет хорошо! – Я прижал его к себе. – Я сейчас укол тебе сделаю....Он больше всего переживал за своих родных. Об этом он говорил на моих руках. На тот момент он был в шоке капитальном. Первый шок у него был не болевой. Первый шок был эмоциональный. А потом Манчинский помог мне положить Ызаева на плащ-палатку. Потом подбежали Димка с Олегом, принесли промедол, жгут... И ещё долго-долго не прилетали вертушки...


- Жгут бросай! И промедол. И жди, сейчас подадим плащ-палатку. Примешь и потянешь на скалу! Я выпустил из правой руки болтавшийся, как на ветру жгут. Жгут полетел вниз прямо в руки Шабанову.

Андрюха проворно намотал жгут на изуродованную ногу Ызаева. Разорвал ИПП, наложил повязку. Вколол прямо через штаны тюбик промедола. А я с ужасом думал – а смог бы так я?! Стошнил бы, скорее всего. Надо преодолеть! Надо научится. Боже упаси, чтобы ещё кто-нибудь подорвался, но надо научиться! Кругом мины. Значит, палюбасу кто-нибудь подорвётся…

- Принимай! – Шабанов и Манчинский подняли за два передних угла залитую кровью плащ-палатку. Потянули углы ко мне.

Я присел на корточки, взялся за углы. Потянул плащ-палатку на скалу. Пацаны резво взобрались по камням ко мне на площадку, помогли вытянуть Ызаева наверх, на пост.

- Какого хрена ты там делал?! – Прапорщик нагнулся в плащ-палатку к голове Ызаева.

Тот что-то невнятно пробормотал.

– Посрать ходил?! Я тебе посру! Сволочь! Не знаешь, где у нас сральник?! Промедол ему вкололи! Я б тебе – керосину!!! – Прапор зарычал. Метнулся по посту.

- На вертолётку его! Манчинский, за мной, выдам для него фляжку воды.

То, что говорит человек, это важно. Но, гораздо важнее то, какие человек совершает поступки! Следите за словами человека. И за поступками. Хайретдинов произносит очень обидные слова. В том числе, и про керосин. Он матюгается. Он рвёт и мечет. Но! Выдаёт для раненого целую флягу воды. ЦЕЛУЮ ФЛЯГУ ВОДЫ!

Кто не пережил обезвоживания, тот не поймёт, как это много. Какой это жест. Поэтому я поясняю. Это – ПОСТУПОК!

Особенно, если учесть, что Хайретдинов не знает о том, что мы с Серёгой притащили два вещмешка таких фляжек. Мы не можем ему доложить. Это – невозможно!

И Хайретдинов отдаёт для раненого почти последнюю воду. По мнению Хайретдинова, это – последняя вода.

Прапорщик кинулся к блиндажу за водой и тут попал взглядом в Мампеля.

- Мампель! Убрать вот это всё! – Прапор ткнул пальцем на разбросанные по земле куски розового свежего мяса. От самых крупных поднимался пар.

Мампелю от ужаса перекосило лицо. Его дёрнул позыв рвоты. Вонища от палёного на тротиле мяса выворачивала наизнанку! …

Хайретдинов не заметил нашего отсутствия. И мы быстренько рассосались среди снующих туда-сюда солдат. Я свалил в наш облагороженный полосатым матрасом СПС, вытащил из вещмешка флягу с надписью «Спирт», протянул Бендеру.

- А ещё есть? На потом?! – Бендер принял у меня флягу.

- Есть. Всё нормально, пей! Бендер припал к фляге. В проёме СПСа появился Шабанов.

- Вы чё, мужики, спирт, что ли, пьёте? Бендер оторвался от фляги. Протянул её Шабанову.

– Не сцы! Не отравим. Пей! На потом – ещё есть!

- Это – просто из уважения к напитку надпись! У Бендера фляги подписаны «Герасимович». Я их пацанам на постах раздал. Потом по надписи найдём. А мои подписаны – «спирт». Я их нам оставил. Красивая надпись!


Не влезда глава по количеству символов … мать-мать-перемать!

Найдены возможные дубликаты

-1
А есть ссылка на видео?а то не открывается!
раскрыть ветку 5
+1

Уже больше не откроется. Я думаю, что за мат удалили. Написано же - удалено за нарушение прав.

раскрыть ветку 4
0

Не ну вот всяческие автоблогеры и прочая шелупонь вполне себе матюкаются в своиз роликах, а тут удалили - черт те что, а не подход

раскрыть ветку 1
0
Не успел я посмотреть на Героя
раскрыть ветку 1
0

Бляяяя.... не успел видео глянуть, жаль!

Такое слышал - лиши человека еды-не беда, лиши воды-трудно, но жить можно, лиши сигарет- и звездец. Но тут прям проникся и переосмыслил!

Похожие посты
771

Высшая математика командира сторожевой заставы

Высшая математика командира сторожевой заставы Афганистан, СССР, Шурави, Длиннопост, Война в Афганистане

После возвращения из Афганистана, я был направлен в служебную командировку в Польшу, в Высшую офицерскую школу механизированных войск имени Тадеуша Костюшко. Как говорится, для обмена боевым опытом.


У меня был, подготовленный еще в Союзе, план проведения занятий по разведпоготовке. Но одно из занятий было проведено мною не по плану.


Я начал его с рассказа о своей учебе в военном училище и о нашем преподавателе высшей математики Балашове Василии Прокофьевиче.


Василий Прокофьевич в годы Великой Отечественной войны командовал полковой разведротой.


После войны он окончил педагогический институт. И всю свою жизнь посвятил обучению курсантов Московского Высшего общевойскового командного училища имени Верховного Совета РСФСР.


На втором курсе меня перевели в спортивный взвод. Весь четвертый семестр мы были освобождены от учебных занятий и усиленно готовились к Первенству Московского военного округа по многоборью взводов.


Весь этот семестр, по вечерам, в свое личное время, Василий Прокофьевич приходил к нам в казарму и занимался с нами высшей математикой. Мы пытались сопротивляться, ссылаясь на то, что нам нужно тренироваться. На что Василий Прокофьевич веско возражал, что по выпуску из училища мы станем офицерами, командирами подразделений, а не спортсменами.


А чтобы стать хорошими командирами, нам нужно еще многому научиться и многое узнать.


- И разве современный командир может обойтись без знаний высшей математики? - Спрашивал он нас.


Что ему ответить, мы не знали. Мы же были всего лишь курсантами, а не офицерами. Он отвечал за нас сам.


- Нет. Не может!


Впервые о его словах я задумался довольно скоро. Уже через год после выпуска из училища, в сентябре 1986 года. Я тогда лежал в баграмском инфекционном госпитале с тифом.


После того, как к нам в отделение привезли моего ротного с гепатитом, офицеров в нашей роте, которые могли бы командовать 8-й сторожевой заставой, не осталось. По просьбе ротного мне пришлось сбежать с госпиталя к себе на Тотахан (отм. 1641 м.).


С первого дня командования заставой я сильно переживал, что у меня во взводе нет ночных прицелов в рабочем состоянии (ночные прицелы на БМП и танке были не в счет, от них на горке толку было мало, а "работающих" батареек к ночным прицелам для стрелкового оружия и для переносной станции наземной разведки просто не было).


И, я давал себе отчет, что к ночному бою моя застава была подготовлена довольно слабо. А то, что душманы, скорее всего, могут напасть на нее именно ночью, для меня секретом не было. Просто днем подобная попытка обошлась бы им слишком дорого.


Я пытался как-то решить этот вопрос. Ротный писал заявки и поднимал этот вопрос на совещаниях. Ему обещали решить этот вопрос, но, как известно, обещать и жениться - это две немного разные вещи. По своим каналам я периодически просил начальника связи батальона достать нужные мне батарейки. Но батареек к НСПУ и к переносной станции у него не было.


Зато регулярно получал от него "на орехи" за то, что я разбирал югославские аккумуляторные батареи для переносной радиостанции Р-148, чтобы запитать ими ночные прицелы НСПУ (после подобных "усовершенствований" АКБ приходили в негодность, но зато благодаря им у меня были действующие ночные прицелы, которые позднее не раз выручали меня и моих разведчиков, когда мне пришлось командовать отдельными разведвзводами).


На случай ночного боя я держал в неприкосновенном запасе несколько осветительных мин к миномету и осветительные ракеты (50-мм реактивные осветительные патроны).


Помня о своем детском увлечении архитектурой и старинными рыцарскими замками, в которых мне довелось побывать, немного усовершенствовал СПС-ы (стационарные пункты для стрельбы или стрелково-пулеметные сооружения) на заставе - заузил стрелковые бойницы так, чтобы у каждого стрелка основной сектор стрельбы был фиксированный (немного перекрывающий сектор стрельбы соседа слева, и в результате, создающий круговую оборону взвода).


А запасной сектор стрельбы сделал более "свободным".


Сверху перекрыл бойницы так, чтобы в верхнем крайнем положении стрелок мог вести огонь ночью по противнику не только в своем секторе стрельбы, но и на самой эффективной высоте относительно горного склона (обеспечивая тем самым необходимую для отражения нападения моджахедом плотность огня).


В каждом СПС-е, в ящике из-под гранат хранился запас боеприпасов - две упаковки патронов по 120 шт., две гранаты Ф-1 и две РГО.


По принципу этих бойниц, в июне 1987 года на пакистанской границе в районе Алихейля сосновыми колышками я буду размечать сектора стрельбы для пулеметчиков, чтобы обеспечить ночью безопасный выход своей разведгруппы.


Которую, по моим расчетам непременно должны были преследовать моджахеды.


А пока, на наиболее опасных направлениях, установил сигнальные мины. Вскоре их, почти все, сорвали местные дикобразы. А вот пустые банки из-под консервов и тушенки, которыми мы позднее засыпали эти места, оказались на удивление эффективными. Даже проползти ночью без шума там стало невозможно.


И несколько дикобразов, которые пытались скрытно подобраться к заставе вскоре стали приятным дополнением к нашему привычному рациону питания.


В общем, кое-что для ведения ночного боя я сделал. Но после тифа (точнее, во время болезни, из госпиталя я сбежал так и не долечившись) у меня был не только большой дефицит веса, но и практически полный упадок сил.


Даже передвигаться по заставе у меня получалось тогда только с большим трудом. Что уж тут говорить о возможности управлять заставой в бою. В общем, командир из меня был тогда совсем никудышный. Но других командиров на заставе не было.


Пришлось выкручиваться. Благодаря помощи командира взвода из минометной батареи нашего батальона Олега Агамалова, я разобрался со стрельбой из миномета с закрытой огневой позиции по выносной точке прицеливания (в качестве выносной точки прицеливания использовался цинк из-под патронов с прорезью, в который при стрельбе ночью вставлялся фонарик). 82-мм. миномет "Поднос" стоял рядом с канцелярией командира роты (небольшая постройка из камней два на четыре метра, в которой обитал командир роты и я) и в горах был просто незаменим.


Из миномета (на основном заряде) я перекрыл скрытые подступы к заставе и непростреливаемые из стрелкового оружия, "мертвые" зоны (которые раньше были перекрыты только пустыми консервными банками).


Сделал "рабочую" карточку огня сторожевой заставы, на которой указал не только данные для стрельбы по ориентирам и возможным целям из миномета (заряд, прицел и угол на выносную точку прицеливания), но и данные для ночной стрельбы из танка Т-62 и трех своих БМП-2 (по азимутальным указателям; для более точной стрельбы танк и БМП использовали ночные прицелы).


В ящики с дополнительным боекомплектом в СПСы, расположенные рядом со скрытыми подступами к заставе, добавил еще по парочке гранат Ф-1.


Теоретически "картинка" ночного боя начинала складываться. Но проблема, как всегда вылезла оттуда, откуда я меньше всего ожидал. Так как, на первый пост, где у нас была установлена труба зенитная командирская ТЗК-20 и откуда было лучше всего управлять боем, сил забраться у меня не было, то вся надежда была на часовых, стоявших на этом посту.


На их грамотную и профессиональную работу по целеуказанию и корректировке огня. И тут возникла настоящая проблема.


То, что многие бойцы в нашей многонациональной мотострелковой роте не слишком хорошо говорили по-русски, с этим мы как-то справлялись.


То, что они не могли точно давать целеуказание, с этим мы тоже вскоре разобрались. Главная проблема заключалась в том, что ночью они не могли точно указать на место, откуда душманы запускали реактивные снаряды по нашей заставе или по баграмскому аэродрому.


Или вели обстрел. От слова совсем! А могли только примерно, рукой указать общее направление.


- Откуда-то оттуда. Или оттуда?


Да, ночи у нас под Баграмом обычно стояли светлые. Такого количества звезд, как там, я не видел больше нигде (разве что позднее, когда работал в Индийском океане). В такие ночи наблюдатели и часовые могли довольно точно дать координаты целей. Но мне этого было мало.


Я хотел, чтобы моя застава, при необходимости, могла вести бой не только днем или звездной ночью, но и кромешной тьме. И не просто вести бой, а воевать без потерь. И побеждать.


Решение нашлось совершенно неожиданно. Я вспомнил слова моей бабушки, которая выхаживала меня в детстве после серьезной травмы позвоночника. И которая не раз мне говорила, что не стоит жалеть о том, чего у тебя нет. А нужно развивать свои возможности, которые у тебя есть.


Поэтому я не стал жалеть о том, что аккумуляторных батарей на переносную станцию наземной разведки ПСНР-5 у меня больше не осталось. Что не было батареек на ночные прицелы НСПУ. Что вокруг заставы не стояло ни одной "Охоты" и не было даже самых простеньких сейсмодатчиков.


Я просто внимательно посмотрел вокруг, на то, что у меня было. А была у меня труба зенитная командирская ТЗК-20.


Разбираясь с ней, я обнаружил азимутальный целеуказатель! Это открытие стало ответом на мучивший меня вопрос по управлению огнем заставы не только днем, но и ночью.


Ведь азимутальные указатели стояли на танке и на трех моих БМП (иногда на четырех, когда на заставе стояла БМП командира роты). Танк и БМП стояли в окопах. Другими словами, положение их было фиксированным.


Это здорово облегчало стоящую передо мною задачу. Мне нужно было просто объединить все эти "инструменты", углы и угломеры в единую систему!


Дальше все было просто.


Я немного усовершенствовал свою "рабочую" Карточку огня 8-й сторожевой заставы - свел воедино азимутальные углы ТЗК, танка, БМП и миномета.


Чтобы не путаться с поправками для разных образцов оружия, за основу я взял "ноль" на азимутальном указателе танка - танк, стоящий в окопе, повернуть было проблематично. А вот переместить выносную точку прицеливания для миномета, под этот "ноль" - было не сложно. И, уж тем более, немного развернуть треногу ТЗК-20.


Теперь целеуказание часовой с первого поста вел не на ломанном русском языке, а на языке цифр - передавал данные с азимутального указателя на том же самом ломанном русском языке. Но это было гораздо проще (цифры на русском языке знали все), понятнее и значительно точнее.


Не только днем, но что самое главное - и ночью!


Часовой просто наводил ТЗК-20 на цель и передавал с поста цифры, которые видел на азимутальном целеуказателе. Просто несколько цифр, указывающих направление на цель!


А дальше, с их помощью, я определял координаты цели по своей Карточке огня (определить дальность до цели днем не представляло особого труда, а ночью её приходилось "угадывать", исходя из рельефа местности и предполагаемых действий братьев-моджахедов).


Затем выбирал наиболее подходящий вид "оружия" и боеприпасов. И, в зависимости от этого, передавал исходные данные для стрельбы экипажу танка или наводчикам операторам БМП - с помощью радиостанции Р-148.


А минометному расчету, чья позиция располагалась метрах в десяти от первого поста, голосом.


При необходимости, я мог запросить через батальон огневую поддержку дивизионной артиллерии и авиации. Но им координаты передавал уже традиционным способом - с указанием квадрата по своей рабочей карте-"сотке".


Более точное указание координат цели, по "улитке", для них, как правило, не требовалось.


Прошло буквально несколько дней, и все мы почувствовали изменения.


Обстрелы нашей заставы практически прекратились. Обстрелы баграмского аэродрома с нашей зоны ответственности стали очень большой редкостью.


Местные душманы начали активно поддерживать политику национально примирения. Стремительно превращаясь из непримиримых врагов в добрых, мягких и пушистых дехкан.


А все почему?


Все потому, что на все их прежние, по сути, безнаказанные обстрелы, раньше застава могла работать только "по площадям" - не нанося серьезного урона противнику. Теперь же любая их попытка провести обстрел, получала жесткий, своевременный и довольно болезненный ответ.


И, самым главным результатом всех этих изменений стало то, что за все время моего командования заставой, среди моих подчиненных не было ни одного раненого, ни одного убитого.


Не было раненых и убитых и среди моих разведчиков, которыми я командовал позднее. За все двадцать шесть месяцев моей службы в Афганистане и за все последующие годы.


И причиной тому, в первую очередь, была "высшая" математика, которой учил меня на втором курсе Московского высшего общевойскового командного училища имени Верховного Совета РСФСР бывший войсковой разведчик Василий Прокофьевич Балашов.


Не устававший повторять, что побеждает на войне не тот, кто перевоюет противника, а тот, кто его передумает.


- Так что думайте, панове! Думайте и еще раз думайте! Как говорят у нас в России, "голь на выдумку хитра" - а потому используйте для выполнения поставленных боевых задач и сохранения жизней своих подчиненных все, что вас окружает.


Все, что есть у вас под руками и под ногами. И помните, вашей стране, как и любой другой, нужна сильная армия.


Но для сильной армии нужны мудрые военачальники, которые смогут победить врага, не сделав ни одного выстрела. А значит, и, не потеряв ни одного своего солдата - чьего-то сына, брата или будущего отца.


Из романа :"Польская командировка"

Автор :Карцев Александр Иванович


С августа 1986 по октябрь 1988 года проходил службу в Афганистане (180 мсп, Кабул-Баграм).


C 1989 по 1990 год - командир взвода, затем - роты курсантов Московского ВОКУ имени Верховного Совета РСФСР.


С 1990 года по 2002 год преподавал в Московском инженерно-физическом институте.


Участник антипиратской компании в Индийском океане и Красном море. Работал в Польше, Австрии, Германии, Франции и др. странах.


Подполковник запаса. Награжден орденом "Красной Звезды", медалью "За Отвагу" и др.

Высшая математика командира сторожевой заставы Афганистан, СССР, Шурави, Длиннопост, Война в Афганистане

http://artofwar.ru/k/karcew_a_i/text_1170.shtml

Показать полностью 1
289

Как Усман-шаман из Якутии возвратил весь личный состав группы живым с Афганской войны

Как Усман-шаман из Якутии возвратил весь личный состав группы живым с Афганской войны Война в Афганистане, Герои, Ветераны, Якутия, Длиннопост

15 февраля в России отметили годовщину вывода советских войск из Афганистана. Усементаю Алексееву, уроженцу края алмазов, тоже довелось сполна хлебнуть того «локального конфликта». Его молодость как раз пришлась на время, когда ограниченный контингент советских войск участвовал в войне.



Удивительное чутье


— Невысокого роста, плотный, с добрым и хитрым прищуром глаз и неизменной маленькой трубочкой во рту, с которой он разлучался только во сне. Таким запомнился мне кавалер ордена Красного Знамени Усементай Николаевич Алексеев — начальник мотоманевренной группы. Ее сформировали на базе Сретенского пограничного отряда для выполнения интернационального долга в Афгани­стане, — рассказывает о своем командире полковник запаса Юрий Бянкин.


История каждого пограничного подразделения, побывавшего в Афганистане, по-своему уникальна. Для мотоманевренной группы, дислоцированной в селе Нерчинский завод, она началась в октябрьское утро 1984 года.


— Пришло наше время, с какой-то радостной злостью по­думалось тогда, — вспоминает Усементай Николаевич. — Двумя годами раньше в Афгане погиб начальник сводной мотоманевренной группы Забайкальского погранокруга майор Воронцов. И я жил мыслями о возможной мести моджахедам за нашего товарища.


Воины за глаза звали майора Алексеева «Усман-шаман». И дело было не в его внешности и трубке, а в каком-то удивительном чутье, предвидении этого человека. Ведь, несмотря на случавшиеся в Афганистане подрывы и тяжелые контузии, военнослужащие оставались живы. Усман заслуженно гордился тем, что из списков его мотоманевренной группы до возвращения ее в Забайкалье был исключен всего один солдат, да и то в связи с поступлением в военное училище.


— Воевал командир грамотно и умело, — добавляет Юрий Владимирович. — Так, на третью ночь пребывания за кордоном мы подверглись очень сильному минометно-пулеметному обстрелу, чудом избежали потерь. Долго выкуривал Усман свою трубку, размышлял. Потом приказал мне определить вероятные места, откуда велся обстрел нашего лагеря, обозначить их номерами как цели. Командиру минометной батареи старшему лейтенанту Арнаутову приказал пристреляться по ним и подготовить карточку исходных данных для стрельбы по каждой огневой точке. Это позволило комбату без предварительных расчетов бросить в установленное время по определенным целям две-три мины, упреждая возможное размещение там огневых средств «духов».


Больше таких сильных обстрелов лагеря уже не было. Вероятно, душманы боялись попасть под огонь советских 120-миллиметровых минометов.


— Думаю, это значительная заслуга командира в сохранении жизни его подчиненных, — говорит Юрий Бянкин.


«В ребят верил стопроцентно»


Много лет спустя ветеран в своих мемуарных «Записках» описал основные сюжеты афганской боевой летописи его подразделения, назвал поименно всех 305 своих ребят-пограничников.


Участок, за который отвечал Усман, находился на стыке границ СССР, Афганистана и Ирана, вблизи кишлака Карези-Ильяс. Попали, как в разворошенный улей, — стреляли со всех сторон. Здесь же проходили караванные тропы, по ним из Ирана в Афган доставлялось оружие моджахедам.


«Бывали моменты, когда, попав под огонь, лежишь, крепко обняв чужую землю. И только командирский долг поднимает на ноги…»


— В такой тревожной обстановке предстояло наводить порядок. Но в ребят своих верил стопроцентно — надежные, подготовленные на совесть, — говорит Усементай Алексеев.


Земля Афганистана помнится по сей день не только постоянным ощущением опасности, но и тяжелым климатом. Осенью в тени было под плюс 50. Песок раскалялся до такой степени, что, если положишь на него яйцо, оно сварится. А каково было бойцам «кататься» на броне! Техника-то железная, в БТРе и дышать нечем.


— Жили мы в блиндаже, под двумя накатами бревен и метровым слоем земли, — вспоминает Юрий Бянкин. — Человеческая доступность Усмана и его веселый нрав располагали к себе. А служебные отношения с нами, заместителями командира группы, он строил по принципу «не мешаю работать». И хотя был требователен, на решение незначительных вопросов в обыденной обстановке не отвлекал. При выполнении же серьезных задач в зоне ответственности Тахта-Базарского погранотряда доверял полностью.


Те полгода спецкомандировки без нормального сна и практически без отдыха не могли не сказаться на здоровье 34-летнего офицера. Вскоре после возвращения на Родину — один за другим два инфаркта. Пришлось 11 месяцев лечиться в военных госпиталях.


Он откровенен в своих признаниях: «Бывали моменты, когда под открытым небом попадаешь под артиллерийско-ружейный огонь и лежишь, крепко обняв чужую землю со всеми ее насекомыми и всякими гадами, возникает дрожь в коленях и самопроизвольный стук зубов, душа словно уходит на полметра в землю. И только чувство ответственности, командирский долг и обязанности поднимают на ноги…»


Письма однополчан


Корреспонденту «РГ» довелось близко познакомиться с Усементаем Николаевичем, проведя с ним почти неделю в поездке по земле Олонхо. Там проходила военно-спортивная игра «Патриот» среди школьных команд улусов вилюйской группы. Подполковник в отставке Усементай Алексеев, будучи помощником военного комиссара Республики Саха (Якутия) по работе с ветеранами, ежегодно приезжает сюда из Якутска. В дальнюю дорогу зовут еще и родные места. Ведь здесь находится и село Кутана, где 28 декабря 1951 года родился наш герой, названный в честь одного фронтовика.


— Много лет прошло с Афганской войны, но она прочно осела в памяти, — говорит Усементай Николаевич. — Сохранились и добрые связи с бывшими однополчанами. Однажды собрался я в дорогу да побывал у некоторых своих ребят. Очень хорошо встречали солдаты, ставшие и в мирной жизни достойными гражданами нашей Родины! Было о чем по душам поговорить, о ком вспомнить. И сейчас каждый день общаюсь по интернету с сослуживцами, интересуюсь их жизнью, рассказываю о своих делах-заботах.


Вот письмо от Юры из Киева.


«Те несколько лет своею значимостью превышают значимость десятилетий размеренной и спокойной жизни. Ведь это были годы самоэкзамена по предметам: Родина, честь, совесть, верность, храбрость, трусость… Чего только стоит фраза „живыми вернуть детей матерям“. Сегодня ее понимаешь еще глубже. А стоит это того, что солдат в окопе, а командир идет навстречу неизвестности. Ясно вспоминается, когда Вы дали команду нам оставаться на местах, сами же в полный рост пошли на гребень сопки, за которой душманье. И как по Вам они лупили из стрелкового, и пули ложились вокруг, пощелкивая о камни, и всех их отвел Господь…»


— Да, о многом пишут мне. Благодаря таким воспоминаниям, а также беседам с местными «афганцами» в 2018 году я и издал книгу о той войне, раздал по библиотекам, школам, чтобы молодежь знала о подвигах старшего поколения, училась на их примерах мужеству, — говорит ветеран.


Кстати


Закончив службу в погранвойсках и вернувшись в 1988 году в Якутск к жене и трем детишкам, Усман-шаман был единственным обладателем офицерской зеленой фуражки в столице республики. И поныне он активно участвует в мероприятиях, проводимых Пограничным отделом ФСБ России по РС(Я) совместно с ветеранским сообществом и республиканским военкоматом. Известность приобрели также соревнования на приз имени Усементая Алексеева, которые организует региональное отделение Федерации стрелкового спорта РФ.


Источник: «Российская газета»

Показать полностью
46

Советские заставы в Афганистане. Ч.2

Начало :Советские заставы в Афганистане

Кандагар. Запад. Часть II



Итак, в середине-конце 1985 года командование отказалось от проводки колонн по бетонке вдоль кандагарской "зелёнки".


В целях обеспечения безопасности людей и грузов было решено при ходе колонн с Севера сворачивать в степь Заредаш(в пустыню), не доходя примерно 2 километра до кишлака Балочан и снова выходить на бетонку в районе кишлака Синджарай(недалеко от Нахаганского поворота.


Безопасность прохождения колонн в пустыне обеспечивали вновь устроенные сторожевые заставы "Затвор", "Редут", "Степь", "Диктор". Ещё несколько застав были расположены ближе к Нагаханскому повороту, но про них - в следующий раз.



"Диктор"


На заставе "Диктор" (на карте - №10, координаты: 31.611596, 65.374257) располагался штаб 4-го ("пустынного") батальона "Бригада", обеспечение батальона, один мотострелковый взвод, взвод разведроты Бригады , танковый взвод. Здесь же находилась гаубичная батарея Д-30 (позывной "Сирень").


Там же был и отстойник, иногда колонна останавливалась в пустыне, а уже утром шла в Кандагар.


На первом снимке из космоса видны остатки заставы "Диктор". Угадываются следы капониров и оградительной стены.



"Затвор"



Застава "Затвор" (на карте - №7, координаты: 31.570776, 65.288312) была расположена практически у места схода колонн в степь при движении с Севера. Задачей личного состава этой заставы было отсечение возможности обстрела уходящей в пустыню колонны духами из придорожной "зелёнки".


Также личным составом планово и внепланово проводилось траление вверенного заставе участка пути колонны на наличие-отсутствие мин.


Положение заставы можно увидеть на втором снимке из космоса. Хорошо сохранился жилой блок заставы (многоугольник неправильной формы левее-выше большого прямоугольника), также угадываются следы капониров для техники.



"Редут"



Далее "Затвора" колонны с Севера встречала застава "Редут" (на карте - №8, координаты: 31.581014, 65.290542), отстоящая от "Затвора" примерно на 1,2-1.3 км. Эта застава обеспечивала безопасность на участке прохождения колонн до следующей заставы.


На третьем снимке со спутника очень хорошо просматривается блиндаж, справа капонир, где была полевая кухня и печь для выпечки хлеба, еще правее капонир для БТРа. Снизу капониры для БТРа, миномёта и танка, сверху напротив блиндажа еще один для БТРа, сверху левые два капонира занимали ещё один танк и БТР.



"Степь"



Ещё глубже, на расстоянии примерно 2-2,5 км от "Редута", располагалась застава "Степь" (на карте - №9, координаты: 31.594626, 65.308553). К сожалению, от нее ничего не осталось до наших дней.


А когда-то здесь стоял гранатомётно-пулемётный взвод, танк и два БТРа. Блиндаж у них был квадратный, и сама застава занимала меньше площади, чем и "Редут", и "Затвор".



Продолжение следует.

Советские заставы в Афганистане. Ч.2 Афганистан, СССР, Заставы, Длиннопост, Война в Афганистане
Советские заставы в Афганистане. Ч.2 Афганистан, СССР, Заставы, Длиннопост, Война в Афганистане
Советские заставы в Афганистане. Ч.2 Афганистан, СССР, Заставы, Длиннопост, Война в Афганистане
Советские заставы в Афганистане. Ч.2 Афганистан, СССР, Заставы, Длиннопост, Война в Афганистане

Автор : Павел Мовчан


https://www.facebook.com/groups/sovietshuravi/?fref=nf&_...

Показать полностью 4
3479

«При встрече «Саиныча» носить на руках»: почему среди десантников существовало это негласное правило

Герой Советского Союза и России полковник Николай Майданов еще при жизни стал легендарной личностью. Сослуживцы между собой называли его Саиныч (отчество Майданова было Саинович).

«При встрече «Саиныча» носить на руках»: почему среди десантников существовало это негласное правило Подвиг, Афганистан, Герой Советского Союза, Чтобы помнили, Герой России, Длиннопост, Война в Афганистане

Сам захотел в Афганистан


О профессии летчика Николай Майданов мечтал с детства. Окончил школу ДОСААФ, получил права водителя грузовика, работал шофером на заводе. В армию его призвали в танковые войска. Во время службы Майданов самостоятельно подготовился и сдал экзамены в Саратовское высшее военное авиационное училище.


После окончания училища служил в Венгрии. Жена Николая Майданова говорила, что супруг очень хотел летать на Ми-8, постоянно писал об этом рапорты командованию. В конце концов Майданов попросил направить его в Афганистан, где Ми-8 на тот момент активно использовались. Старший лейтенант Майданов начал служить в 181-м отдельном вертолетном полку, дислоцировавшемся в Кундузе. Вертолетчики прикрывали колонны, шедшие из СССР в глубь Афганистана и участвовали в ликвидации бандформирований. Именно в Афгане «Саиныч», по его же собственным словам, научился пилотировать Ми-8 по-настоящему.


Спасение вопреки приказу


В один из майских дней 1987 года в афганской провинции Логар звено из двух Ми-8 и двух Ми-24, которым командовал капитан Майданов, возвращалось на базу после высадки десанта возле кишлака Абчакан. Вдруг на связь с пилотами вышел комбат высаженных спецназовцев Анатолий Корчагин, сообщивший, что душманов оказалось слишком много, силы не равны (как потом выяснилось, против 26 бойцов спецназа выступили больше 100 «духов», и еще столько же спешили им на подмогу).


Майданову не разрешили вернуться и забрать десантников, но капитан «не услышал» приказа из-за якобы сломавшейся рации и развернул звено в направлении к кишлаку. Как вспоминал командир разведгруппы спецназа Василий Саввин, звено Майданова два дня прикрывало спецназовцев с воздуха. За двое суток боя Майданов сделал 15 боевых вылетов и произвел под душманским огнем 8 посадок.


За нарушение приказа Майданова отстранили от полетов и посадили под домашний арест. Вертолетчика отстояли спасенные им спецназовцы. Заместитель командира отдельной вертолетной эскадрильи побывал на месте боя и доложил командованию: капитан тогда принял единственно верное решение и за это достоин быть представленным к Золотой Звезде Героя Советского Союза. Но Майданов получил выговор и орден Красной Звезды.


Бойцов 668-го отряда спецназначения ГРУ, которых спас Майданов, называли «охотниками за караванами» – группами душманов, переправлявшими из Пакистана в Афганистан современное вооружение и боеприпасы. Именно они 12 мая 1987 года обнаружили и захватили самый крупный за всю историю войны в Афганистане Абчаканский караван. Как потом рассказывал командир 668-го отряда Анатолий Корчагин, единиц отбитого у «духов» вооружения, в том числе, тяжелого, было столько, что его вывозили неделю.


Майданов в Афганистане побывал дважды, именно во время второй командировки он и спас бойцов 668-го отряда спецназа. За 15 месяцев командировки Николай Майданов ликвидировал 15 крупных караванов моджахедов и свыше двух десятков мелких групп душманов, перевозивших оружие и боеприпасы. За голову Майданова «духи» давали миллион афгани.


В июле 1987 года звено Майданова высадило очередной десант спецназа для досмотра каравана. Вертолетчики и спецназовцы попали в засаду, их начали обстреливать. Майданов сумел заслонить своим Ми-8 машину раненого ведомого Николая Кузнецова (в ней потом насчитали 14 пробоин), приказал Кузнецову улетать, а сам забрал спецназовцев. Вертолет Майданова не получил ни одной пробоины. Пилота стали считать заговоренным.


В декабре 1987 года возле кишлака Харландай «духи» сбили два вертолета со спецназовцами, 25 выживших десантников и членов экипажа вступили в схватку с двумястами боевиков, среди которых были западные инструкторы и элитный отряд знаменитых пакистанских смертников «черные аисты». Анатолий Корчагин вспоминал, что спецназ тогда оказался прямо на территории учебной базы моджахедов. На помощь спецназовцам вылетела группа из четырех Ми-8 и стольких же Ми-24, которой командовал капитал Николай Майданов. Окруженные бойцы находились на небольшом, со всех сторон простреливаемом, плато. В первом рейсе Майданов высадил 20 десантников с боеприпасами, забрал раненых и экипажи подбитых вертолетов. Во втором рейсе, собирая живых и мертвых, Майданов отказался улетать, когда десантники недосчитались одного человека. Последнего спецназовца, оглушенного, в итоге нашли, и на борту Ми-8 оказалось 35 человек – явный перегруз. «Вертушку» моджахеды даже перестали обстреливать, «духи» думали, что машина упадет в пропасть и разобьется. Но Майданов сумел вывести падающий в обрыв Ми-8 из пике и довел его до базы.


Именно после этого случая десантники постановили: при встрече с «Саинычем» качать его на руках. За подвиг Николай Майданов был награжден Золотой Звездой Героя Советского Союза и орденом Ленина.


Последний бой


После распада СССР Николай Майданов некоторое время служил в Вооруженных силах Казахстана, затем переехал с семьей в Россию. Служил в войсках сухопутной авиации, командовал вертолетным полком. В качестве комполка вертолетчиков принимал участие во второй чеченской кампании. В конце января 2000 года группа вертолетов Николая Майданова, высаживавших десант в районе Шатоя, попала под обстрел. Майданов получил смертельные ранения в шею и сердце, и на базу его доставили уже мертвым. Посмертно Майданову присвоили звание Героя России. Офицер воспитал двух сыновей, они оба военнослужащие.


Николай Сыромятников


Источник: https://russian7.ru/post/pri-vstreche-sainycha-nosit-na-ruka...

Показать полностью
646

Валерий Сюткин и БМПЕ — Бей Моджахеда По Еб... по лицу короче

Февраль 1988 года в Демократической Республике Афганистан выдался необычным, Валерий Сюткин давал концерты. Выступления были устроены специально для солдат-интернационалистов по случаю праздника 23 февраля — День Красной Армии. Сами "гастроли" по словам музыканта, длились 20 дней, маршрут Кабул — Кандагар был довольно опасным. Прибыв в ДРА, Валерий столкнулся с настоящим лицом войны: обстрелы, смерть и многое другое. Сюткин очень "удачно" попал в ДРА, как раз в тот момент всё ближе был вывод войск, так что бои в регионе происходили чаще "обычного". В одной из поездок перед будущим солистом группы "Браво" появился выбор: добираться ночью до Кабула из Кандагара на БТРах или на самолёте. В любом случае путь будет опасным, на дорогах "духи" не знают усталости, они сидят в засаде, чтобы метнуть свой фаербол в технику шурави. А в самолёт также довольно легко попасть из ПЗРК, из того же Стингера к примеру. Сюткин всегда предпочитал перелёты, так что и тут он не отказался от полёта, + на БТРе до Кабула было 8 часов, а на самолёте всего час. Этот выбор спас жизнь музыканту жизнь, БТР в котором он должен был находится, был взорван по пути в Кабул, весь экипаж погиб.

23 февраля в Кабуле Валерий должен дать концерт, все полёты отменены из-за большой активности врага, все, кроме одного, потому что праздник, и надо порадовать солдат.

В ночь с 22-го на 23 февраля начинается артподготовка по противнику в горах, те что близ аэродрома. Самолёт АН-26 на несколько секунд включает огни, чтобы пилот запомнил направление ВПП, и в темноте самолёт взлетает. После взлёта душманы открывают огонь по самолёту, ориентируясь на звук. Во время перелётов Сюткин получал Ксюшу и парашют на всякий пожарный, благо они ему не пригодились. Хотя с оружием он умел обращаться, т.к. служил в СА проходя срочную службу в рядах ВВС СССР на Дальнем Востоке.


Несмотря на легкий обстрел из стрелкового оружия, самолёт добрался до Кабула, как и было запланировано. Вскоре Валерий Сюткин вернётся на Родину. Сегодня же он не очень любит воспоминать об этом периоде жизни, однако в некоторых интервью эта тема всплывает.

«Полеты запрещены, но начальству нужен концерт в Кабуле на праздник... вот мы и вылетаем в ночь, вокруг артобстрел... Хорошо, что парашют не понадобился... Страшно даже вспоминать...».

А у меня всё, в довесок держите фоточек:

Валерий Сюткин и БМПЕ — Бей Моджахеда По Еб... по лицу короче Cat_cat, История, Валерий Сюткин, СССР, Афганистан, Война в Афганистане, Концерт, Песня, Видео, Длиннопост

1) По заявлениям Валерия, он находится на борту Ил-76, тут как раз Ксюха и парашют виден. Ну и в целом на этом фото он выглядит как брутальный дядька, или главный герой в каком-нибудь фильме 80-х.

Валерий Сюткин и БМПЕ — Бей Моджахеда По Еб... по лицу короче Cat_cat, История, Валерий Сюткин, СССР, Афганистан, Война в Афганистане, Концерт, Песня, Видео, Длиннопост

2)Ан-26

Валерий Сюткин и БМПЕ — Бей Моджахеда По Еб... по лицу короче Cat_cat, История, Валерий Сюткин, СССР, Афганистан, Война в Афганистане, Концерт, Песня, Видео, Длиннопост

3)Срочная служба, Валерий играет в армейском ансамбле "Полёт".

Валерий Сюткин и БМПЕ — Бей Моджахеда По Еб... по лицу короче Cat_cat, История, Валерий Сюткин, СССР, Афганистан, Война в Афганистане, Концерт, Песня, Видео, Длиннопост

4) Ил-76

Сюткин Валерий - 7 тысяч над землей

БРАВО - Любите, девушки


Источник: Cat_Cat. Автор: Даниил Орловский.

Личный хештег автора в ВК - #Орловский@catx2, а это наше Оглавление Cat_Cat (31.12.2019)

Показать полностью 4 2
137

Ветеран Афганистана живет на вокзале в Самаре

Друзья, есть кто-нибудь из Самары? Дело в том, что на железнодорожном вокзале станции Самара находится не первый день (живёт на вокзале) участник боевых действий Петров Игорь Владимирович 04 мая 1961г, перенес инсульт, был призван в Бузулуке в 1979 служил в Кандагаре и Гардезе В/ч 71176, кто может подъехать помочь человеку, узнать максимально информации, связаться с местными организациями. Давайте не будем безразличны!

Ветеран Афганистана живет на вокзале в Самаре Афганистан, Война в Афганистане, Ветераны, Россия, Родина, Армия, Самара, Помощь, Видео, Длиннопост
Ветеран Афганистана живет на вокзале в Самаре Афганистан, Война в Афганистане, Ветераны, Россия, Родина, Армия, Самара, Помощь, Видео, Длиннопост
Ветеран Афганистана живет на вокзале в Самаре Афганистан, Война в Афганистане, Ветераны, Россия, Родина, Армия, Самара, Помощь, Видео, Длиннопост
Ветеран Афганистана живет на вокзале в Самаре Афганистан, Война в Афганистане, Ветераны, Россия, Родина, Армия, Самара, Помощь, Видео, Длиннопост
Ветеран Афганистана живет на вокзале в Самаре Афганистан, Война в Афганистане, Ветераны, Россия, Родина, Армия, Самара, Помощь, Видео, Длиннопост

Проект Ветераны Войны https://war-veterans.ru/

Показать полностью 5
775

Бой за высоту 3234. Четыре сотни духов против 9 роты

В ходе войны в Афганистане, в 1987 году исламисты отрезали от остальных сил ДРА город Хост. Ограниченный контингент советских войск в Афганистане (ОКСВА) начал проведение операции «Магистраль», целью которой являлось деблокирование трассы Гардез — Хост, уничтожение противника в труднодоступном горном массиве «Сулеймановы горы» и стабилизировать обстановку в регионе. Задачу осложняло несколько факторов: дороги и подходы к высотам заминированы, упорное сопротивление противника, который также устраивает завалы и периодически обстреливает маршрут, тем самым затрудняя продвижение на отдельных участках трассы.

Бой за высоту 3234. Четыре сотни духов против 9 роты Cat_cat, История, Длиннопост, Афганистан, СССР, 9 рота, Война в Афганистане, Война

Провинция Хост, совсем рядом с Пакистаном.


В ходе успешного выполнения задач, на всех высотах находящихся рядом с дорогой были выставлены временные охранные пункты, дабы обезопасить автоколонну от обстрелов артиллерии. Духи были разбиты и отступили в Джадранский хребет. Для удержания высот были направлены 1-й и 3-й десантный батальон из 345-й ОПДП. 3-й батальон оборонял южную часть пути, где неподалёку находился неприятельский укрепрайон, также задачу осложнял тот факт, что этот участок был довольно близко к пакистанской границе, откуда духи получали подкрепление и всяческую помощь. Из состава 3-го батальона были выделены 8-я и 9-я роты, для захвата 5 высот, три предстояло захватить восьмой роте, а две другие под номером 3234 и 3228 девятой. С последних двух высот дорога отлично просматривалась.

Бой за высоту 3234. Четыре сотни духов против 9 роты Cat_cat, История, Длиннопост, Афганистан, СССР, 9 рота, Война в Афганистане, Война

Не 9 рота, но вполне атмосферное фото.


Одним из главных препятствий на пути к 3234 высоте стал скалистый выступ хребта Дранг-Хулегар (наши его сразу же обозвали «Хулиганом»). Капитан Игорь Печерских взял двух радистов и заместителя комроты Сергея Ткачёва в разведку, и вскоре они попали в засаду. Духи ударили сверху почти из всего что у них было — миномёты, гранатомёты, стрелковое оружие. Ребята в тупике, отойти нельзя, высунуться тоже — сражу же прилетит от снайперов, лежащих средь камней. И тут заработал дружественный «Утёс», товарищи в рекордное время собрали крупнокалиберный пулемёт, который был в разобранном состоянии. Никто из наших не пострадал, «Утёс» заткнул все огневые точки.


За два штурма (3234 была взята только со второго раза) все высоты были заняты шурави. 30-го декабря 1987 года по дороге пошли первые колонны.

Бой за высоту 3234. Четыре сотни духов против 9 роты Cat_cat, История, Длиннопост, Афганистан, СССР, 9 рота, Война в Афганистане, Война

Высота 3234. Высота 3 с половиной километра.

Бой за высоту 3234. Четыре сотни духов против 9 роты Cat_cat, История, Длиннопост, Афганистан, СССР, 9 рота, Война в Афганистане, Война
Бой за высоту 3234. Четыре сотни духов против 9 роты Cat_cat, История, Длиннопост, Афганистан, СССР, 9 рота, Война в Афганистане, Война

Поднимались мы на высоту двадцать четвёртого декабря.

Хорошо помню этот день — это день рождения моей дочери.


Из воспоминаний корректировщика старшего лейтенанта Ивана Бабенко, командира взвода 2-й гаубичной артиллерийской батареи.

После захвата высоты начался осмотр местности, определение направления удара. Стали возводить укрепления, возведение кладки, клали в 2 ряда, чтобы кладка могла выдержать удар первой гранаты, камни проходилось дробить подручными средствами. Окопы возвести тяжело — везде один камень, южные подходы заминировали, оставив небольшой коридор, для отступления или подхода подкреплений. Несмотря на адаптацию к климату Афганистана, на таких высотах солдатам доводилось бывать редко. Дышать тяжело, что уж там говорить про передвижение. Бывало так, что темнело в глазах от нехватки кислорода.

Бой за высоту 3234. Четыре сотни духов против 9 роты Cat_cat, История, Длиннопост, Афганистан, СССР, 9 рота, Война в Афганистане, Война

Работали все вместе, от рядового до офицера, кто филонил — проводили разъяснительные беседы, чтобы потом офицеры не получали письма от матерей, потерявших своё чадо. После укрепления позиций началась пристрелка артиллеристов, дабы во время боя не перепутали одну высоту с другой, ведь они так похоже. Повезёт, если корректировщик перепутает с пустой вершиной, а если нет — так можно и своих пацанов убить.

Рота также была усилена крупнокалиберным пулемётом «Утёс».

После того, как исламисты потеряли высоту, они, конечно же, захотели вернуть её, но сначала решили хорошенько обстрелять шурави. От рассвета и до обеда по высоте прилетало 10-15 снарядов РС-ов. Время и место, откуда стрелять, духи делали по уму. Стреляли с юга и юго-востока, в это время суток чтобы солнце светило в глаза оборонявшимся, да и с утра на этих позициях стоял туман. Да и по звуку не понять откуда летит, звук в горах другой, вечно отскакивает эхом. Определить точное место позиции противника почти нельзя. Солдаты быстро привыкли к этим обстрелам, в западной части высоты был отвесной склон, где можно было переждать удары. Погода тоже не радовала, после нового года она сильно испортилась, видимость была очень плохой, распогодилось только 4-го января.

Бой за высоту 3234. Четыре сотни духов против 9 роты Cat_cat, История, Длиннопост, Афганистан, СССР, 9 рота, Война в Афганистане, Война

НСВ-12.7 «Утёс». Прицельная дальность 2000 м. 800 выстрелов в минуту. На фото старший лейтенант Сергей Ткачёв, заместитель командира роты. Сам комроты был в отпуске в это время. На фото отчётливо видны валуны которые бойцам необходимо было таскать на такой высоте.


Отдых — дело важное. Если высматриваешь врага, рано или поздно он померещится. Дежурили по сменам, во время отдыха развлекали себя как только могли, например, играли в карты на отжимание. Рассказывали, что некоторые бойцы могли отжаться до 3000 раз за день, байка или нет не знаю, но говорят, что советскому солдату всё по плечу.

А был интересный случай: Корректировщик Иван Бабенко, после тренировочной стрельбы попросил у снайпера взвода Нурмартджона Мурадова дать урок в стрельбе из СВД. Стреляли по веточкам сосны на расстоянии 150м. Для такого упражнения требуется огромное терпение, веточки трясутся от ветра, и чтобы попасть, нужно поймать момент. 4 января — день рождения у командира расчёта пулемёта «Утёс» сержанта Вячеслава Александрова, ему исполнилось 20 лет. Неизвестно, праздновали ли они его день рождения, но вот 20 января — день рождения Бабенко, ему подарили целых 3 папиросы «Прима», не три пачки, а именно папиросы. Для курящих солдат это был самый настоящий повод для зависти, ведь любому рано или поздно надоест курить чай.

Бой за высоту 3234. Четыре сотни духов против 9 роты Cat_cat, История, Длиннопост, Афганистан, СССР, 9 рота, Война в Афганистане, Война

Типичная процедура соблюдения чистоты в горных условиях. Берём в ладошку снег и растираем! Ух, хорошо!


Во время праздников делали походный «торт», толкли сухари со сгущёнкой, выкладывали на мороз, резали на дольки и ели с чаем. На новый же год было печенье и сливовый сок. А тем, кто на следующие сутки уходил в горы запрещалось пить алкоголь, потому что любая рана на больших высотах чревата обильным кровотечением, а расширенные сосуды только усугубляли дело. Такие дела.

И тут мы слышим «пух-пух-пух», звуки запусков РС-ов, штук десять-пятнадцать, наверно, а времени часа четыре, они никогда не стреляли в такое время, боялись обнаружить себя.


Из воспоминаний корректировщика старшего лейтенанта Ивана Бабенко, командира взвода 2-й гаубичной артиллерийской батареи.

Седьмое января не было типичном днём для бойцов на высоте, в этот раз обстрел был сильнее обычного, одно количество выпущенных снарядов, РС-ов и мин давало понять — что-то будет. Только за двадцать минут было произведено около трёхсот выстрелов из РС-ов, миномётов, и может быть, даже из горной артиллерии. Во время обстрела, отвечающий за радиосвязь ефрейтор Андрей Федотов бросился к кладке корректировщика, чтобы вынести оборудование. Реактивный снаряд ударил в ветку сосны, рядом с которой находился солдат. Снаряд разорвался и задел бойца, Федотов погиб на месте.

Когда в 16:30 батальон сообщил о том, что начался обстрел 9-й роты, мы ещё не знали, что это будет наша боль и слава. Обстрелы стали привычны, но становилось всё тревожнее и тревожнее.


Подполковник заместитель командира полка Юрий Михайлович Лапшин. «Афганский Дневник»

Бой за высоту 3234. Четыре сотни духов против 9 роты Cat_cat, История, Длиннопост, Афганистан, СССР, 9 рота, Война в Афганистане, Война

Андрей Федотов, первый погибший боец 9-й роты на высоте 3234. Посмертно награждён орденом Красной Звезды.


Дальше всё было как по расписанию: духи начинали обстрел, наши успевая понять примерное время прилёта снаряда прятались в «мёртвой» зоне обстрела.

Но уже к ближе к закату (а я напомню, на дворе зима и темнеет раньше) старший сержант Вячеслав Александров, на своём рубеже первым заметил приближающихся к высоте духов, закричав "духи!!» он побежал к своему пулемёту «Утёс» и открыл огонь по противнику. Атака началась с неожиданного направления, исламисты шли в полный рост, но огонь станкового пулемёта заставил их залечь и сменить тактику. Тогда ваххабиты сконцентрировали огонь из своих гранатомётов и автоматов по "Утёсу» Александрова. Поняв в какое трудное положение попал он и ещё два рядовых, оборонявшие этот участок, Александров отдал приказ отойти на другой участок обороны, а он их будет прикрывать. Несмотря на то, что рядовые Копырин и Объедков не хотели бросать своего товарища, они выполнили его приказ и отступили. Это был один из их первых боевых опытов рядовых, Алексанров же был опытнее, но и ему было всего 20 лет . Спустя некоторое время пулемёт замолчал. Именно благодаря подвигу Александрова появились очень важные минуты, чтобы бойцы пришли в себя, именно благодаря ему была отбита первая атака. Сержанту удалось чудом продержаться целых 15 минут, всё это время сражаясь с духами.

Когда на следующий день мы смотрели эту кладку, где находился Александров… там рядом деревья, кустарник. Всё это было с разных направлений прошито выстрелами гранатомётов, которые уже даже застревали. То есть с такого близкого расстояния они стреляли, что стартовый заряд не успевал догорать, врезался в дерево, а сам снаряд с хвостиком застревал в дереве и догорал уже там. Кладка двойная, как правило, выдерживает попадание из гранатомёта, но здесь груда камней осталась, сам "Утёс" был полностью изрешечён.


Из воспоминаний корректировщика старшего лейтенанта Ивана Бабенко, командира взвода 2-й гаубичной артиллерийской батареи.

Бой за высоту 3234. Четыре сотни духов против 9 роты Cat_cat, История, Длиннопост, Афганистан, СССР, 9 рота, Война в Афганистане, Война

Вячеслав Александрович Александров. За проявленный героизм был награждён званием Героя Советского Союза посмертно.


«Утёс» выведен из строя, духи отступили и перегруппировываются, они готовят новую атаку на высоту. Тем временем стемнело, духи опять начинают борзеть, и с новой силой напирают. Нашим солдатам приходится несладко, главная мощь десантников уничтожена, нужно экономить каждый патрон. Вести боевые действия в ночи очень затруднительно, да ещё и в таких условиях, задачу облегчают осветительные снаряды.

Между 19:00 и 20:00 наступает критический момент боя. Боеприпасы заканчиваются, Иван Бабенко запрашивает поддержку артиллерии. Душманы уже подбираются на расстоянии до 50м. Всё зависит от точности артиллеристов и корректировщика Бабенко, в противном случае ударов по своим не избежать.

Я помню такой момент. Андрюшка Медведев, вижу, ползает на коленях, я ему говорю: «Чего ты ползаешь на коленях?». Он говорит: «Командир, патроны собираю». Это когда магазины заряжали, ну, патрон из рук выпадает, чего его подбирать? А тут вот всё, что можно было собрать, собирали.


Из воспоминаний корректировщика старшего лейтенанта Ивана Бабенко, командира взвода 2-й гаубичной артиллерийской батареи.

О артиллеристах замолвите слово


Как уже было сказано выше, после того как рота окопалась, началась пристрелка, как раз для такого случая она и происходила. Как вёлся процесс расчёта расстояния до цели и нанесения ударов? Снаряды, которые использовали САУ «Акация» и 122-мм гаубицы Д-30 имели свойство рассеивания до 50м от средней точки попадания, это как раз было то расстояние на которое подходили духи. Корректировщик находился на самой высокой точке возвышения и высматривал подходящего противника, после чего он передавал координаты и смотрел на вспышки дружественной артиллерии. Зная точное время подлёта снарядов, корректировщик засекая вспышки от выстрелов доставал свой звонкий свисток и подавал сигнал, чтобы свои бежали в укрытие. Правда, если бы Бабенко или артиллеристы допустили ошибку в расчётах, наших бы тут же накрыло. Бабенко приходилось бегать от позиции к позиции, чтобы обнаружить приближающегося врага, как он выжил вечно бегая под пулями — неизвестно, можно только удивиться его везению. За всю ночь советская артиллерия выстрелила по позиции около 600 снарядов, и ни один из них не убил и не ранил своего, это самое настоящее военное чудо.

Бой за высоту 3234. Четыре сотни духов против 9 роты Cat_cat, История, Длиннопост, Афганистан, СССР, 9 рота, Война в Афганистане, Война

122-мм гаубица Д-30.

Бой за высоту 3234. Четыре сотни духов против 9 роты Cat_cat, История, Длиннопост, Афганистан, СССР, 9 рота, Война в Афганистане, Война

САУ «Акация».


К 22:00 атаки не прекращались, духи оттаскивали раненых, обстреливали высоту из своих РПГ и в очередной раз шли в наступление. В это время происходил один из самых тяжелых моментов боя, патронов всё меньше, уже было пара 200-х и несколько 300-х. К 22:30 погиб и сержант Андрей Мельников, ценой своей жизни он отразил атаку. Духи рассеялись по склонам, и обстреливают высоту, надеясь прижать оборонявшихся.

Ну и последний, из тех, кто там погиб, кого я хорошо помню, это Мельников. Он в седловине находился (неглубокая выемка между высотами.) которая прикрывала переход, отстреливался из пулемёта, с которым до него воевал Герой Советского Союза, сержант Чмуров. На пулемёте табличка медная была, РПК номер такой-то, принадлежит Герою Советского Союза.


Положение у Мельникова было самое тяжелое, духи, когда перемещались, на него огонь концентрировали, у него боезапас вышел, он выскочил ко мне, а я за выступом был в тот момент. Выскочил и говорит: «Мужики, патроны всё», и ноги у него подкашиваются, он встаёт на колени и навзничь, на спину падает. Я говорю Бобкову: «Бегом к Мельникову…»


Потом, на следующий день, когда с него бронежилет сняли, у него все пластины в тело глубоко впечатались, это от гранатомётов, когда идёт взрывная волна, вот так, и, конечно, какой бы не был боец, рано или поздно всё отказывает…


Из воспоминаний корректировщика старшего лейтенанта Ивана Бабенко, командира взвода 2-й гаубичной артиллерийской батареи.

Бой за высоту 3234. Четыре сотни духов против 9 роты Cat_cat, История, Длиннопост, Афганистан, СССР, 9 рота, Война в Афганистане, Война

Андрей Мельников, был награждён званием Герой Советского Союза посмертно.


К четырём утра началась самая ожесточённая атака на высоту, духи не считаясь с потерями идут на высоту, идя даже через минные поля. Несмотря на полученные подкрепление и боеприпасы (об этом будет отдельный разговор чуть позже) отражать атаку всё сложнее. Солдаты устали от многочасового боя, у многих ранения, у некоторых тяжелой степени, уже 4 погибших солдата.

Уже даже светать начало, но никто не хотел уступать. Ближе к 5 утра духи всё-таки сдались, они начали отступать, забирать раненных и не справившись с задачей покинули высоту 3234.

9-я рота, в составе 39 человек выполнила задачу по удержанию высоты от превосходящего числом противника (числа разнятся в районе 300-400 штыков).

В ходе последней атаки погибли Андрей Цветков и Криштопенко Владимир.

А духи уже подошли на бросок гранаты, и одна из гранат перелетела через горку, а там как раз Криштопенко и Цветков поднимались. Взорвалась у ног Криптопенко, а Цветков сзади стоял, его взрывной волной вниз отбросило...


Из воспоминаний корректировщика старшего лейтенанта Ивана Бабенко, командира взвода 2-й гаубичной артиллерийской батареи.

Про подкрепления


9-я рота не была брошена или забыта, помимо артиллерии ей на выручку при первой же возможности отправили помощь. Вся сложность в том, что соседним разведотрядам нельзя было сразу броситься на помощь, это грозило потерей позиций и подставляло под удар не только саму роту, но и другие части. Поскольку в тот момент не было известно, будут ли атаки на другие участки. Как только на занимаемые близлежащие позиции приходила смена, отряды лейтенантов Борисенко, Меренкова, Смирнова и Ткачёва бегом отправились к товарищам.

Разведвзвод старшего лейтенанта Алексея Смирнова подошёл первым, они поделились чем смогли, помогали отбивать дальнейшие атаки. Помощь подоспела очень вовремя, в тот момент происходил переломный момент боя за высоту. Вскоре смогли подобраться ещё отряды Меренкова и Ткачёва. Последними к полю боя прибыли солдаты лейтенанта Борисенко. Они несли на себе двойной боекомплект и запасы воды для солдат, уже на подходе к высоте, у бойцов 9-й роты почти закончились патроны. Буду честен с вами, и скажу что с временем подхода подкреплений происходит большая путаница — точное время прибытия отрядов неизвестно. По разным данным отряды приходили в разное время (разница во времени от 19:00 до 1:30). Понятно только то, что отряд Смирнова прибыл первым, а за ним и Меренков и только потом Ткачёв.

После того как бой был закончен, Васенин сказал мне: В тот момент, когда сначала услышали рокот а потом увидели приближающееся вертолёты, мы поняли что останемся живыми.


Борис Громов. «Ограниченный контингент».

Бой закончился, вскоре прилетают вертолёты, чтобы забрать раненных и павших братьев, для некоторых из них до дембеля оставалось всего пара месяцев. Например для Андрея Цветкова, его должны были вернуть на родину уже весной 88-го. Когда Андрея забрали в армию, он попросил его перевести в Афганистан, рапорт одобрили и он отправился туда. Андрей не хотел рассказывать о том, куда он попал. Жалея мать он придумал историю, что служит в Польше, но потом в одном из писем признался о своём настоящем местонахождении.

Мама, прости меня, что я устроил весь это заговор, думал, что так будет лучше, да нет. Я много думал об этом. Получается так, что прохожу я службу не на Родине, а в Баграме, не в Польше, а в ДРА. Но это ничем не хуже и не опасней. Часто вспоминается дом. Дом — Родина. Вот где поистине понимаешь это слово, его смысл.


Время летит птичкой, и не успеете вы моргнуть, как придёт весна 1988 года, мой дембель и день нашей встречи. Вы здорово изменитесь для меня, вся жизнь будет в розовом свете. И вы с трудом будете узнавать меня, и, может быть, не найдёте ничего прежнего во мне. Но что подаешь - это жизнь и долг, свой святой долг мы должны выполнить, чего бы это не стоило и как бы тяжело нам не было.


Из писем Андрея Цветкова родителям.

Бой за высоту 3234. Четыре сотни духов против 9 роты Cat_cat, История, Длиннопост, Афганистан, СССР, 9 рота, Война в Афганистане, Война

Андрей Цветков погиб на следующий день после боя за высоту от полученных ранений.


Ему был 21 год. По некоторым данным, за его голову была назначена награда ценой в 1 миллион афгани. Товарищи написали в его личном дембельском альбоме: «Андрей! Ты был настоящим парнем, такого друга больше не будет. Ты герой! Ты сделал всё, что мог…»


На этой ноте, пожалуй, закончу. Подвиг девятой роты стал одним из символов войны в Афганистане, все бойцы были награждены орденом Красного знамени. Вечная память и слава героям Афганской войны.

Бой за высоту 3234. Четыре сотни духов против 9 роты Cat_cat, История, Длиннопост, Афганистан, СССР, 9 рота, Война в Афганистане, Война
Бой за высоту 3234. Четыре сотни духов против 9 роты Cat_cat, История, Длиннопост, Афганистан, СССР, 9 рота, Война в Афганистане, Война

Книги:

А. Лапшин. «Афганский дневник»

Б. Громов «Ограниченный контингент»

О. Семёнов «Книга памяти. Письма к живым»

Воспоминания участников и фото из их архива.


Источник: Cat_Cat. Автор: Даниил Орловский.

Личный хештег автора в ВК - #Орловский@catx2, а это наше Оглавление Cat_Cat (02.12.2019)

Показать полностью 15
33

Алексей Орлов - Афганский дневник пехотного лейтенанта. «Окопная правда» войны. Продолжение.

5 сентября (воскресенье)

Как ни странно, но в полку проводится спортивный праздник, как будто не покидал родное училище. Подъем переворотом, кросс 1 км, 100 м только не бежали. Я в батальоне прибежал третьим. Первым был капитан Ильин, как оказалось, кандидат в мастера спорта по офицерскому многоборью, вторым Женя Жаворонков, командир шестой роты, с ним всю дистанцию боролся, но пару секунд проиграл. После этого пошли искупались, вода ледяная, холодом прямо обжигает, зато и бодрости прибавляет. На речке хорошо, но нужно готовиться к занятиям. Делу время, потехе час. Сел за конспекты, их к завтрашнему дню нужно написать восемь штук.


6–8 сентября

Занятия, занятия, занятия… Понедельник начался со строевой подготовки. Жара, не могу выдержать питьевой режим, часто пью: родниковую воду, благо родников здесь несколько, холодная, чистейшая, очень вкусная вода, отвар из верблюжьей колючки, своеобразный привкус, но, говорят, в жару лучший вариант – ничего не помогает, а все выпитое тут же выходит по́том, и еще сильнее мучает жажда. Старшие товарищи дают рекомендации, днем вообще нельзя пить, в крайнем случае горло прополоскать, вволю напиться можно только вечером, но пока силы воли не хватает.


Рядом с полком, сразу за колючей проволокой, маленький полигон. Только вышел за ворота 2-го КПП – директриса БМП. Пушечные цели изображают корпуса БТР и БМП, подбитые или подорвавшиеся когда-то, пулеметные – стандартные, установлены на подъемниках, появляются согласно Курсу стрельб.


Справа от директрисы войсковое стрельбище, за ним танкодром. Я в училище всегда стрелял прилично, редко на хорошо – в основном на отлично. Но здесь… Наводчики-операторы короткую остановку делают на две-три секунды, вместо десяти, положенных по Курсу, и – в цель, в пехоте почти каждая смена стреляет на отлично, механики-водители все отлично водят, норматив по скорости почти вдвое перекрывают, некоторые еще жалуются, мол, двигатель не тянет, – я восхищен.


Сентябрь 1982 года. Молодым, зеленым в Афганистан пришел


Все как в Советском Союзе: строевая, физическая, стрельба, вождение, защита от оружия массового поражения, тактическая подготовка. А где же боевые действия, борьба с врагами? Собирался ведь на войну и жизнь готов отдать за Родину, а тут…


В роте ежемесячно выпускается стенгазета, а в каждом взводе боевые листки, но в них ничего не пишется об участии в боях, ерунда какая-то ни о чем под строгим контролем замполитов. С меня требуются наличие планов конспектов, правильно оформленный журнал боевой подготовки взвода, соблюдение расписания занятий. Куда попал???


ПЕРВЫЕ ИСПЫТАНИЯ


9—10 сентября

Первый боевой выход. Сколько волнений, переживаний, эмоций. Предстоит выйти к кишлаку Карамугуль, который находится километрах в пятнадцати на юг от полка, блокировать, после чего наши афганские «товарищи» должны проверить его, найти оружие и захватить противников действующей власти, если таковые найдутся. Готовлю себе экипировку. С подсумками здесь никто не ходит, крайне неудобно. Самый распространенный вариант – спасательный жилет из ЗИПа БМП. Выбрасываются целлофановые пакеты с капковым волокном, которые предназначены для обеспечения плавучести, и разгрузка готова. Некоторые шьют себе жилеты из старого х/б, предусматривая карманы для магазинов, гранат, сигнальных ракет и дымов. Кто-то просто нашивает карманы на бронежилеты, их в роте два вида: более древний, с шестигранными пластинами из алюминиевого сплава, которые, как чешуя, перекрывают друг друга, весит шесть килограммов и современный – с титановыми выпуклыми пластинами, он полегче – около пяти килограммов. Я подготовил себе спасательный жилет, в котором размещаются восемь магазинов от РПК. Два магазина связал изолентой, итого четыреста пятьдесят патронов – полный боекомплект. Каждый берет с собой перевязочный пакет, который пришпиливается булавкой к рукаву или бронежилету, флягу с водой, жгуты из расчета один на трех человек, на каждый взвод РДВ-12, резиновый резервуар для воды, который переносится за спиной. С собой берем НСВ (пулемет калибра 12,7 мм) и АГС-17. Я не представляю, как их носят по горам, ведь только ствол пулемета весит девять килограммов, а еще тело шестнадцать, станок восемнадцать да коробка с пятьюдесятью патронами одиннадцать; АГС со станком тридцать килограммов и коробка четырнадцать с половиной. Штатных расчетов нет, но есть подготовленные солдаты, командиром роты все определено, не первый раз, каждый солдат знает свой маневр.


Выходим в двадцать два часа, пятая, шестая роты нашего батальона, разведрота и батальон Царандой, местная милиция, «зелеными» их еще называют. При прохождении КПП раздаются щелчки затворов, каждый досылает патрон в патронник. Кромешная мгла, в двух шагах ни черта не видно, идем в колонну по одному. Обходим слева кишлак Баги-Шах, собаки подняли лай, из кишлака началась сигнализация фонариками, с гор им отвечают, значит, мы засечены. Судорожно сжимаю автомат, за каждым камнем, кажется, засел враг. Карабкаемся «елочкой», несколько шагов влево, потом вправо и т. д., так легче, поднимаемся все выше и выше. Колонна роты напоминает караван навьюченных ишаков. У кого груза поменьше, тащат мины к миномету, по одной в каждой руке, этакие трехкилограммовые «гантельки». Все распределено по справедливости, или по-честному, как посмотреть. Привал, что поразило, многие солдаты мгновенно засыпают, абсолютное доверие к командирам. Солдат спит – служба идет, думал, что здесь этот принцип не применим. Часам к двум дошли до цели, залегли, из камней готовим укрытия.


С рассветом «зеленые» вошли в кишлак, началась стрельба, у них появились убитые и раненые. Продвигаться дальше не могут, начали отходить. Тащат на закорках убитых и раненых, мы прикрываем. Впервые услышал свист пуль. Не зря «Утес» тащили, он заткнул ДШК, вражеский пулеметчик не решился вступить в дуэль и замолчал. Получили и мы команду на отход. Вертолеты прикрывают. Уходим, почти бежим. У меня на ногах парадные солдатские ботинки, и никто не подсказал их непригодность для гор. В ботинки насыпалось множество мелких камешков, ужасная боль, но задерживаться нельзя. Как дотерпел до подножия, где нас ждали БМП, не знаю. Ступни превратились в сплошное кровавое месиво, носки насквозь мокрые от крови. Вечером праздник жизни, водка, брага, погибших и раненых нет, все замечательно. Так прошел мой первый выход в горы.


12 сентября

Два дня проходил по полку в тапочках, но удивительно, все заживает как на собаке. В пять утра выходим для встречи колонны, которая доставит в полк необходимые для обеспечения жизнедеятельности грузы.


Выстраивается наша колонна: впереди БМР (боевая машина разминирования), затем саперы на двух БРДМ, за ними танковый взвод первой танковой роты, охраняющей аэродром; за танкистами пехота; между ротами – «Шилка». Зенитная самоходная установка «Шилка» – самое страшное оружие для душманов. Четыре 23-мм ствола с вертикальным углом наведения до восьмидесяти пяти градусов, высокой скорострельностью, за доли секунды могут накрыть любую цель на дальности до двух с половиной километров, боекомплект «афганского варианта» увеличен в два раза, до четырех тысяч выстрелов, «шайтан-арба» называют ее враги. БМР увидел впервые, в училище даже не говорили о существовании подобной машины. Создана по опыту боевых действий на базе Т-62, только в отличие от танка, вместо башни со 115-мм пушкой – башенка с КПВТ, механик-водитель расположен не как обычно, а выше, днище усиленное, двойное, и впереди на каждой колее катки весом по 1,5 тонны.


Сверху прикрывает пара вертолетов, постоянно висит над нами, точнее будет, барражирует, они уносятся вперед, проверяя маршрут и прилегающую местность, возвращаются, снова уносятся и снова возвращаются, буквально ходят по головам, высота 20–25 метров, когда израсходуют горючее, происходит замена. Зрелище впечатляющее, кажется, ну кто сможет напасть на такую силищу (колонну) – оказывается, все бывает.

Только выходим за аэропорт, звучит по радиостанции команда – пушки елочкой, т. е. первая БМП поворачивает орудие направо, вторая – налево, третья направо и т. д., чтобы отразить возможное нападение с любой стороны. Первое возможное место столкновения с противником – камыши, перед кишлаком Самати, заросли в полтора человеческих роста подходят вплотную к дороге. «Внимание, камыши», – звучит в эфире. Оказывается, здесь неоднократно душманы устраивали засады. Прошли благополучно, перед въездом в кишлак небольшой серпантин, рядом с дорогой подорвавшаяся когда-то «таблетка», тягач ГТМУ. Здесь пришлось наблюдать синдром предыдущих подрывов: старший механик-водитель командира роты, установив постоянные обороты, вылез из люка, сел боком на броню и управлял машиной ногами, чтобы в случае подрыва быть выброшенным и иметь шанс уцелеть. Глушаков Виталий в его действия не вмешивался, это должно пройти само собой. В кишлаке у дороги сидит дед, машет нам руками, как бы приветствуя, мы в ответ. Над одним из домиков вывешен красный флаг, значит, как говорят старшие товарищи, подрывов не будет.


В 100-километровой зоне ответственности полка пять «точек», сторожевых застав, охраняющих маршрут от Кишима до Файзабада.


Перед Самати


Первая наша точка – Каракамар, здесь находится третья танковая рота. Проходим без остановки, весь личный состав у дороги приветствуют, машут руками, для них прохождение своих важное событие в обыденной, монотонной повседневной жизни. Каракамарский серпантин – сложнейшее испытание для механиков-водителей и водителей, это надо испытать. Прорубленная в скалах узкая дорога, похожая скорее на тропу, где даже у БМП гусеница в некоторых местах свисает над пропастью сантиметра на три, а внизу от трех метров при входе до почти пятиста в середине несется стремительная Кокча. Слава русскому солдату, слава нашим механикам-водителям, проходим на приличной скорости. Думаю, они еще меня испытывают в некоторой степени: левая рука на триплексе, скорость километров тридцать-сорок на ровных участках, у меня холодок по сердцу периодически пробегает, но виду не подаю. Часов в пятнадцать дошли до Артынджалау, здесь находится штаб танкового батальона, здесь останавливаемся на ночевку.


Первым делом идем к речке, потому что все выглядят как негры. Во время движения установленную дистанцию 50 метров я не думаю, чтобы кто-то выдерживал, видимости нет никакой. Пыль полностью покрыла тело, проникла в горло, ноздри, отплевываешься чем-то серым, противным и тягучим, хрустит на зубах, тошно. Ощущение такое, будто ты вывалялся с ног до головы в цементе. Отмывшись, приходим в себя. Кто-то из ветеранов идет в гости к знакомым, на каждой точке прекрасная баня, бассейн, брага, у всех свой рецепт. А остальные занимаются боевой подготовкой. Здесь я понял, почему так метко стреляют наводчики, снайперы, стрелки, и не только. До наступления темноты еще часа полтора, и командиры устраивают стрельбы. Цель может быть любой. Допустим, задача наводчику: видишь вон тот камень; огонь, снайперу то же самое, только цель в разы меньше, и все на предельной дальности. Развивается глазомер, запоминаются поправки. Итог – меткая стрельба в любых условиях. По соседству рвутся гранаты, личный состав ловит рыбку на ужин, благо ее здесь предостаточно. Водится речная форель и маринка, очень костлявая и вдобавок ко всему с ядовитыми внутренностями рыба, но в жареном и вяленом виде очень даже вкусная.


Приготовление ужина – это тоже своеобразный ритуал. Каждый экипаж готовит на себя, имеется в виду и пехота, которая едет, совершает марш, воюет на этой БМП. У всех свои жаровни, у кого-то чугунные сковородки, противни, а кто помоложе – обожженные цинки из-под патронов. В каждом экипаже свой повар, все отработано. Из кормовых баков БМП сливается солярка, нарушаются прокладки, но это ерунда. Солярка заливается в банки из-под сухого пайка, получается очаг. Никогда бы не подумал, но на этих нескольких банках, как на плите, готовится любая еда. Разогревают кашу, тушенку, пекут лепешки, жарят рыбу, повезет, и барана зажарят. С солдатами сложились хорошие отношения, приглашают к каждому костерку, товарищ лейтенант, это возьмите, товарищ лейтенант, это попробуйте – очень приятно, напробовался всего, чтобы никого не обидеть. Механик-водитель, Савин Володя, подготовил в левом десанте царское ложе – матрац, подушка, одеяло, сам откинул командирское сиденье, лежим голова к голове, разговариваем о жизни. Пехота спит на броне, постелив матрацы, благо тепло.


13 сентября

Дождавшись вертушек, продолжаем путь. Проходим наши точки – Первый мост, через сухое русло ущелья Сари-Куш, Второй мост, через речку Дараим, не останавливаясь. Мосты охраняются каждый танковым и мотострелковым взводом, личный состав восторженно приветствует. Останавливаемся на ночевку на Третьем мосту, ждем колонну. До Третьего моста от Кишима колонну будет сопровождать восьмая мотострелковая рота.


Красивейшее место Третий мост – здесь речка Тешкан впадает в Кокчу, скалы стеснились в этом месте. Кокча ревет, бушует, беснуется, не хватает ей простора, дикая, первозданная, непередаваемая словами красота.


Третий мост


Через ущелье переброшен мост, для преодоления которого от механиков-водителей требуется незаурядное мастерство, не каждый сможет.


14 сентября

Ранним утром пошли на блокировку, перекрываем наиболее опасные участки на маршруте движения. Сначала шестая, потом наша рота. Я становлюсь за Первым мостом, личный состав балдеет, они все это уже проходили, но никто не может меня убедить, что, если в нас никто не стреляет, можно спать, дергаю, поругиваю.


Вот «ниточка», растянувшаяся на несколько километров вереница машин проходит, командир роты дает команду сниматься. Становлюсь в колонну, движемся в Артынджалау, где ночуем.


15 сентября

С утра снова выходим на блок, перекрываем маршрут до Файзабада. Дошли без подрывов и без потерь, колонна разгружается, мы празднуем возвращение.


КОМАНДИРСКАЯ ЮНОСТЬ


16–24 сентября

Срочно вызвали на сборы молодых лейтенантов, которые продлятся целых десять дней. Вызвали всех вновь прибывших, из всех подразделений. Из Бахарака прилетел Сергей Дзыбало, выпускник Орджоникидзевского ВОКУ, со Второго моста Кисель Саша, тоже орджовец, я с Юрой Рыжковым – омичи, Толя Быстров – алмаатинец, Вадик Ермаков из разведывательной роты – бакинец, Цемах Володя и Омельницкий Сергей окончили Полтавское ВЗРКУ, Морозов Алексей, замполит 9-й роты, Новосибирское ВПОУ. Целых девять лейтенантов набралось – все в начале сентября в полк прибыли.


В первый день выступил командир полка, между прочим, отметил, что я уже дважды выходил на «боевые», было приятно. Перед нами выступали все начальники родов войск и служб полка, знакомили с особенностями применения техники и вооружения в условиях Афганистана. Начальник артиллерии учил корректировать огонь артиллерии. Это достаточно сложно, если вникать в тонкости, нужно определить координаты своего местонахождения и команды давать в зависимости от разрыва снаряда – западнее 100 м, восточнее 150 м и т. п., но для пехоты все проще: ближе, дальше, правее, левее. Начальник инженерной службы знакомил с типами применяемых душманами мин и фугасов, вероятные места установки, способы борьбы, начальник разведки ознакомил с данными о действующих в Бадахшанской провинции бандах, начальник связи об особенностях использования радиостанций в горах, кроме того, мы стреляли из всех видов имеющегося в полку оружия, водили БМП. Очень понравилось выступление командира вертолетной эскадрильи, которая поддерживает полк, м-ра Прокудина. Он также учил нас, как наводить вертолеты на цель, и многое рассказывал из своей боевой биографии. Оказывается, у вертолетчиков, как и в пехоте, существуют свои, полевые, правила ведения огня. Так я узнал, что летчики наносят крест на стекле (блистере), вместо использования штатного прицела для бомбометания. Бомба имеет гораздо больший эффект, когда разрывается в воздухе после отскока от земли.


Привожу один из рассказанных случаев. Навели вертолетчиков на душманскую базу, заходят они на боевой курс, и перед комэском убегает дух, он бросает бомбу, душман заскакивает в дом и захлопывает за собой дверь, бомба подскакивает от земли, входит вслед за ним в дверь и – полетели клочки по закоулочкам. В общем, сборы прошли очень познавательно и полезно. Кроме всего прочего, мы еще и отдохнули, так как нас на занятия и в наряды привлекали не всегда.


25 сентября

Сегодня заступил в караул. В полку шесть постов: 1-й – у Боевого знамени, 2-й – парк боевых машин, 3-й – склад ГСМ, 4—5-й – склады РАВ, 6-й – у входа в караульное помещение, здесь же гауптвахта. Масса свободного времени, пишу письма родным.


26–30 сентября

Снова занятия, готовимся к проверке. Шесть часов под палящим солнцем, очень тяжело, иногда молодые солдаты не выдерживают, падают в обморок. Я привык, втянулся. С солдатами отношения прекрасные, первый глоток воды из фляги всегда предложат и первый кусок еды. Стараюсь отвечать им тем же.


1 октября

Умер солдат роты Володя Васильев. Вернулся из госпиталя после тяжелого ранения, чтобы комиссоваться, и вот. Врачи говорят, тромб оторвался. Хотя я его не знал, все равно грустно и печально.


2–5 октября

Рабочий день длится семнадцать часов, бывает и больше. Подъем в половине пятого, спать ложимся около десяти. Но разве заснешь в десять, разговариваем, болтаем на разные темы, на сон часа четыре-пять, что удивительно, вполне хватает. Три раза в неделю показывают фильмы в клубе, есть возможность, смотрим, все-таки развлечение.


Полковые будни утомляют – конспекты, разводы, занятия. Один день похож на другой. Вроде бы и не работаешь киркой или лопатой, а никогда так не уставал. Наверное, потому, что целый день на ногах, редко присядешь. Ветераны говорят, что вначале всегда так бывает, а потом втягиваешься. Надеюсь, стараюсь. Завтра идем встречать колонну, все радуются, полковая рутина надоела.


6–9 октября

В пять утра механики убежали в парк, мы, офицеры, ждем возле КПП. Проходит колонна, командирские машины чуть притормаживают, офицеры лихо, как на коня, садятся на свои БМП. Сажусь и я в свое седло – солдатская ватная подушка на броне под задницу – и вперед до аэропорта. Там в голову колонны выползают танкисты, и все ждут наших добрых друзей вертолетчиков. Вот поднялась пара, и пошла колонна. Я назначен для охраны саперов. Когда «Кроты», позывной саперов, начинают проверку маршрута, пехота уходит на 400–500 м вперед, чтобы в случае необходимости прикрыть их. Дошли до Артынджалау и, хотя до темноты еще часа два, останавливаемся на ночлег. Механики промывают фильтры, в условиях дикой запыленности это приходится делать довольно часто, сетки БЦН на всех БМП сняты, иначе топливо не будет поступать. Снова стрельбы, рыбалка, стирка, отдых.


Седьмого дошли до Третьего моста, колонна в Кишим еще не подошла, поэтому не спешим, останавливаемся.


Восьмого выходим с раннего утра на блок, я становлюсь у кишлака Тахджари. Пошла колонна, после прохождения колесных машин сворачиваемся, идем в хвосте, следом за мной снимаются другие. Это как одевание и снятие чулок, сначала разворачиваем, потом сворачиваем. Колонна доходит до Артынджалау, где останавливаемся.


Девятого снова выходим на блоки, прогоняем колонну до полка. Прошли удачно, без подрывов и стрельбы. Вечером традиционный праздник жизни. Но это не просто тупая пьянка, а целое мероприятие. Женя Жаворонков, командир шестой роты, играет на баяне, замполиты Володя Яковлев и Толстов на гитарах. Поем песни: патриотические – «Там вдали за рекой»; лирические – «Городские цветы»; озорные – «Как на поле Куликовом», «С добрым утром, тетя Хая». На огонек подтягиваются артиллеристы – Коля Абрамов, начальник разведки артиллерийского дивизиона, часто ходит с батальоном корректировщиком, Пантюхин Саша, командир взвода первой батареи, огнем поддерживает, замечательно играет на гитаре и поет, коронный номер – «недолет, перелет, по своим артиллерия бьет», зенитчики, которые ходят с нами в колонны, саперы – праздник для всего полка.


10–11 октября

Колонна разгружается. Доставлены боеприпасы, продовольствие, горюче-смазочные материалы, стройматериалы, уголь и т. д. Мы чистим оружие, обслуживаем технику.


12–14 октября

Провожаем колонну. Все действия по отработанной схеме, первый блок через километр от аэропорта, кишлак Баймаласы и далее до Артынджалау.


Тринадцатого прогоняем колонну до Третьего моста, дальше погонят кишимцы.


Четырнадцатого возвращаемся в полк и снова без потерь. На традиционном вечере по случаю успешного возвращения познакомился с Володей Богдановым, легендарным разведчиком, о нем, оказывается, даже в газете «Правда» писали, целый очерк под названием «Рота Богданова» был помещен. Сейчас он служит в третьей роте в Бахараке.


15–17 октября

Сутки были даны на приведение в порядок, еще двое суток на подготовку к проверке. Расписания, конспекты с начала учебного периода, журналы взводные, ротные, батальонные – все должно соответствовать программе боевой подготовки, боевые выходы в расчет не принимаются, дурдом какой-то. Кому это нужно? Занимались этой ерундой и днем, и ночью.


Получил первую получку (двести двадцать три чека), естественно, по традиции вся ушла на накрытие стола.


18–29 октября

Сдали итоговую проверку за 1982 учебный год. Взвод по результатам проверки стал лучшим в роте, рота – лучшая в батальоне, батальон признан лучшим в полку, полк занял первое место в округе, а округ единственный воюющий – значит, лучший, таким образом, получается, что я стал «лучшим командиром взвода в Вооруженных силах». Такая шутка, с чьей-то подачи, стала гулять по батальону. Отпраздновали с размахом.


Прибыло молодое пополнение: русские, украинцы, чуваши. Впервые среди солдат нет представителей Средней Азии и Кавказа.


30 октября

Готовимся к выходу для встречи колонны.


31 октября

Вышли рано утром с разведротой. При каждом выходе наблюдаешь какую-нибудь картину из местной жизни. Сегодня на каракамарском серпантине догнали «бурбухайку», «ЗИЛ-130» с надстроенными бортами, груза везет в два с половиной раза больше, чем наши подобные машины. «Бурбухайка» вся расписана драконами, узорами, какими-то местными орнаментами. На заднем борту висит «бача», мальчишка лет двенадцати, рядом похожий на колотушку горный тормоз. Когда машина останавливается, парнишка спрыгивает и подсовывает колотушку под заднее колесо. С началом движения он подбирает «тормоз», бегом догоняет машину, та даже не притормаживает, забрасывает колотушку и снова цепляется за задний борт, и так на протяжении всего пути, так проходят первую стадию обучения водительскому мастерству. После прохождения серпантина, ненавязчиво, выстрелами из автомата, попросили водителя свернуть с дороги, чтобы не мешал движению колонны. Дошли до Артынджалау, ночуем.


1 ноября

С рассветом продолжили движение, я снова со своим взводом на охране саперов. Еще до темноты дошли до Кишима. Знакомлюсь с местными офицерами, со Славой Еремеевым уже знаком, заходил к нам на «огонек», как и Богданов Володя из репрессированной разведроты. Командир первого взвода Володя Стрельчук, второго – Боря Венгрус. Боря капитан, в мае этого года за какие-то грехи снят с должности командира шестой роты.


2–3 ноября

В 23.00 совместно с разведротой выходим на операцию, здесь так называют каждый боевой выход, даже если участвует одна рота. Я буду придерживаться той же терминологии. Задача блокировать кишлак Сангаб, где, согласно разведданным, находятся духи. А с утра третий батальон пойдет на зачистку. Шли долго, часов шесть, устали страшно, вымотались. С нами был врач из полкового медицинского пункта, так он вообще едва передвигался. Подошел к Рябову Сергею и говорит: «Понеси, пожалуйста, сумочку (о сумке санинструктора), она такая легонькая». Серега видит, дело плохо, взвалил на себя эту сумку и дальше попер как танк, пехоте все нипочем. Дошли до места, заняли господствующие высоты. С рассветом подошла броня, началось прочесывание, но духи ушли, помог туман, видимости не было никакой. Вечером вернулись в Кишим, на броне передвигаться гораздо веселее. Пришла колонна, до Кишима сопровождают кундузцы, разведывательная рота и второй батальон 149-го гвардейского полка.


4 ноября

Нелетная погода, стоим, ждем.


5 ноября

С утра выходим на блокировку маршрута. До кишлака Баладжари обеспечивает проход колонны восьмая рота, дальше наш батальон и разведчики. Останавливаемся в Артынджалау.


6 ноября

Прибыли в полк. Главная новость – командиру полка прибыл заменщик. Полковник Арутюнян опытнейший и мудрейший командир. Как-то поведет себя новый? С утра выходим на блокировку маршрута. До кишлака Баладжари обеспечивает проход колонны восьмая рота, дальше наш батальон и разведчики. Останавливаемся в Артынджалау.

Показать полностью
65

Алексей Орлов - Афганский дневник пехотного лейтенанта. «Окопная правда» войны

МЕСТО СЛУЖБЫ – АФГАНИСТАН


После окончания Омского общевойскового командного училища в июле 1982 года я получил назначение в Туркестанский военный округ. Так как мне вручили заграничный паспорт, стало ясно: место предстоящей службы – Демократическая Республика Афганистан.


Месяц отпуска пролетел незаметно, и вот снова радостная встреча с товарищами. Всех, кто ехал служить за границу, собрали в училище, где вручали предписания. Прощальный вечер пролетел незаметно, спать не ложились, не могли наговориться. И вот начались проводы с Омского железнодорожного вокзала. Кто-то ехал служить в Германию, кто-то в Монголию, Венгрию, Чехословакию, ну а я в Афганистан.


Двое с половиной суток тащился поезд из Омска до Ташкента. Перед Алма-Атой впервые в жизни увидел горы, разглядывал с любопытством, не представляя, что в недалеком будущем будет очень тоскливо от подобных пейзажей.


30 августа

Прибыл в Ташкент. В бюро пропусков штаба округа встретил Юру Рыжкова, однокашника, с третьего взвода. Поднялись вместе в управление кадров, оба получаем назначение в войсковую часть полевая почта 89933. Нам разъяснили, что это 860-й отдельный мотострелковый полк, который дислоцируется в г. Файзабад Бадахшанской провинции. Кадровик все уши прожужжал о том, как замечательно нам будет служить в этом полку. Для чего? Мы, выпускники прославленного училища, воспитаны в духе старой офицерской школы. Куда Родина направит – там и будем служить, готовы к любым трудностям и испытаниям. Появился червячок сомнения, не попроситься ли в другую часть. Но пришла здравая мысль: приедем – увидим. Закончив все дела во второй половине дня, решили перекусить. Рядом находится ресторан «Сайохат». Когда вошли, нашему взору предстало удивительное зрелище. В ресторане одни офицеры и прапорщики, ну еще женщины, почему-то показалось, что все они представительницы одной, самой древней профессии. Смешение всех существующих форм одежды: парадная, повседневная, полевая полушерстяная и хлопчатобумажная, комбинезоны танковые черные и песочные, голубые летчиков, есть даже некоторые товарищи в горной робе, обутые в альпинистcкие ботинки с триконями. Играет ансамбль, и перед каждой песней в микрофон звучат объявления: «Для воинов-десантников, возвращающихся из Афганистана, звучит эта песня», «Капитану Иванову, возвращающемуся из Афгана, мы дарим эту песню», «Для офицеров Н-ского полка, возвращающихся в Афганистан, прозвучит эта песня» и т. д., естественно, за это бросают деньги, чувствуется, доход музыканты получают неплохой. Пообедали, выпили по сто граммов и, взяв такси, поехали на пересыльный пункт.


Первое, что пришло в голову при виде сарая, в котором стояли двухъярусные армейские койки без матрасов, – ночлежка из пьесы Горького «На дне». То ли казарма какая-то старая, то ли склад какой раньше был, в общем, полный п…ц. Вокруг почти все пьют. Вспоминаются есенинские строки: «Снова пьют здесь, дерутся и плачут». Поют песни с хмельным надрывом, пляшут, кому-то бьют морду, наверное, за дело, кто-то, перебрав, рыгает, кто-то рассказывает о своих подвигах, кто-то рыдает в пьяной истерике – и так почти до утра.


31 августа

Подняли рано, некоторые не ложились вообще. Многие страдают с похмелья, но мужественно терпят. Загрузились в «пазик» и выехали на военный аэродром Тузель. Здесь нужно пройти таможенный досмотр и паспортный контроль.


Досмотр все проходят по-разному. Меня спросили: «Первый раз?» – «Первый». – «Проходи». Можно было пронести все, что угодно. Но так как мы были проинструктированы и в училище, и в штабе округа, то более двух бутылок водки с собой не догадались прихватить. У товарищей с помятыми лицами просили предъявить багаж для осмотра, и, не дай бог, находилась бутылка, превышающая норму. Главное национальное богатство можно было пронести в желудке, но не в багаже, чем многие и пользовались – у кого сколько сил хватит. Некоторых отводили в комнату личного досмотра, где обыскивали по полной программе с раздеванием, отрыванием каблуков, вскрытием консервных банок, выдавливанием зубной пасты из тюбиков, и ведь находили спрятанные деньги. В отстойнике в ожидании вылета каких только историй на эту тему не наслушаешься. Бросилось в глаза, что никто не поможет женщинам, их достаточно много, поднести тяжелые чемоданы. На вопросы типа: «Где же рыцари?», кривые ухмылки и полное игнорирование. «Чекистки», – ловлю краем уха чей-то возглас. Зато тех девушек, женщин, которые едут из Афганистана, в буквальном смысле носят на руках.


Но вот все закончилось, загрузились в «Ил-76», большинство самостоятельно, некоторые с помощью товарищей. Взлетаем, налетела грусть – все-таки расстаемся с Родиной. Удастся ли вернуться? Ташкент показался таким родным городом.


Часа через полтора самолет начинает резкое снижение, такое ощущение, что пикируем. Как потом объяснили, подобная экстремальная посадка производится в целях безопасности, меньше шансов быть сбитым. Посадка произведена, самолет заруливает на стоянку, глохнут двигатели, открывается рампа, и…


Мы попадаем в пекло. Такое ощущение, будто ты вошел в парилку, где только что ковшик поддали на каменку. Раскаленное небо, раскаленная земля, все дышит зноем, кругом горы, горы, горы, пыль по щиколотку. Все вокруг, как на цементном заводе, покрыто пылью, земля потрескалась от жары. У рампы стоят два прапорщика, словно сошедшие с экрана американского вестерна ковбои. Прокаленные солнцем лица, лихо заломленные панамы, выгоревшее хэбэ, на плечах автоматы со спаренными, перевязанными изолентой магазинами – «мужественные парни, настоящие боевики». Это прапорщики с пересылки, куда они нас в скором времени и доставили.


Отдали предписания, продовольственные аттестаты, получили инструктаж, устроились. Перевели часы на местное время, на полтора часа вперед московского. Порядка здесь намного больше, чем в Ташкенте. Получили даже постельное белье, позавтракали. В палатках духота, воды нет, это величайшее благо для здешних мест, завозят три раза в день, хватает на два часа, пить невозможно, настолько сильно хлорирована. Для тех, кому пришло время убытия в свои части, звучат объявления по громкоговорителю, он почти не умолкает. Сидя в курилке, наблюдаем, как заходит на посадку «МиГ-21», садится как-то неуверенно, при посадке вдруг переворачивается и загорается, позднее прошла информация, что летчик погиб. Вокруг периодически внезапно начинается какая-то стрельба и так же внезапно заканчивается. Так прошел первый день пребывания на афганской земле.

Наконец-то дошла очередь и до нас. Уже после обеда громкоговоритель вещает: «Лейтенантам Орлову и Рыжкову прибыть в штаб для получения документов». В очередной раз получаем предписания, продовольственные аттестаты, и нас вывозят на аэродром. В Файзабад путь лежит через Кундуз, и вскоре туда летит «Ан-26».


Минут через сорок приземляемся на кундузском аэродроме. Самолет встречают множество военных. Объятия, радостные встречи. Один из прапорщиков спрашивает, есть ли кто на Файзабад. Отзываемся и идем через взлетную полосу в расположение роты материального обеспечения полка – она находится в Кундузе. Здесь же файзабадская пересылка для убывающих из полка и прибывающих в полк. Она представляет собой землянку, где впервые располагаемся с комфортом, приятно после палящего солнца отдохнуть в прохладе. Для нас тут же накрывают стол, подают ужин. Расспрашиваем про полк, подходит еще один прапорщик, и начинаются рассказы. Неделю назад в полк была большая колонна по доставке грузов, подорвались танк и БРМ (боевая разведывательная машина), несколько человек погибли. Нас ненавязчиво раскручивают на водку. Юра достает одну, я не поддался, берегу. Выпили, еще поговорили и легли отдыхать.


2 сентября

Сегодня на Файзабад летят «вертушки», так здесь называют вертолеты. Пара «Ми-8» везет почту и что-то еще. Договариваемся, садимся, минут через сорок-пятьдесят приземляемся в файзабадском аэропорту. Нас встречают, точнее не нас, а вертолеты, здесь все прибывшие вертолеты кто-то встречает. Сегодня честь выпала почтальону, а может быть, должность его называется как-то по-другому. Автомобиль «ЗиЛ-157», в народе называется «мурмон», подкатывает к трапу, перегружаются мешки с почтой, еще какой-то груз, забираемся в кузов и едем в полк. А он, вот он, через речку стоит, рукой подать, но по дороге километра два.


Если смотреть сверху, то полк располагается как бы на полуострове, река Кокча делает здесь петлю, омывая расположение полка с трех сторон. Переезжаем бурную речку по мостику без перил, на въезде стоят постаменты с БМП и БРДМ, между ними металлическая конструкция в виде арки, украшенной лозунгами и плакатами, справа КПП. Краем глаза заметил в правой кормовой двери БМП аккуратное, словно тонким сверлом сделанное отверстие от кумулятивной струи противотанковой гранаты. Нас высаживают у штаба полка, представляющего собой небольшой щитовой домик. Представились командиру полка. Полковник Арутюнян, типичный выходец с Кавказа, пышные усы, украшающие его лицо, только подчеркивали это. Удивительно по-доброму, можно сказать, по-отечески с нами поговорил, пригласил заместителей, познакомил. Не оказалось только начальника штаба, находился в отпуске. После беседы с командиром зашли в строевую часть. Я был назначен в пятую, Юра Рыжков в четвертую роту. После этого нам было предложено представиться командованию батальона.


В штаб второго батальона нас проводили офицеры, собравшиеся у штаба. Прибытие новых людей – значительное событие в жизни полка, и по этому поводу собралась целая группа офицеров и прапорщиков, сработало сарафанное радио. Знакомимся на ходу.


Штаб представляет собой обыкновенную палатку УСТ (унифицированная санитарно-техническая). Командир батальона майор Масловский – высокий, крепкого телосложения, немного развязный, этакая белокурая бестия. Начальник штаба, капитан Ильин, строгий, подтянутый, весь такой уставной, чувствуется военная косточка. Замполит майор Екамасов и зампотех майор Санников пока никакого впечатления не произвели. После недолгой беседы, где нам было рассказано о традициях батальона, о том, что второй батальон воюющий, участвует во всех боевых выходах, мы были переданы командирам рот для дальнейшего знакомства. Правда, перед этим я, помня наставления училищных офицеров, предложил вечером представиться по случаю прибытия в славный боевой батальон, что и было принято на ура.


Познакомился с офицерами роты. Командир – капитан Глушаков Виталий. Чувствуется, умный, грамотный офицер, служит здесь около года, замполит – Яковлев Володя и единственный на данный момент командир третьего взвода Мещеряков Валера – чуть больше года. Проводили меня в офицерское общежитие, модуль – сборно-щитовой, по сути, фанерный домик. Располагаюсь, мне выделена койка, расставляю чемоданы, развешиваю форму…


Офицерский модуль


Часов в восемнадцать начинают собираться гости, офицеры и прапорщики. Прапорщиков трое: Юра Танкевич, старший техник шестой роты, Костя Бутов, старший техник нашей роты и техник по вооружению батальона, Коля Рудникевич, примечательная личность, под два метра ростом, здоровенный, энергичный, оказывается, всего лишь на неделю раньше прибыл. Вечер начался торжественно, наши три бутылки были разлиты человек на двадцать, комбат сказал доброе слово о вливании свежей крови в офицерский состав второго батальона, и… понеслось. На стол была брошена панама, которая буквально через пару минут была заполнена чеками Внешпосылторга. Оказывается, в полку есть несколько точек, где в любое время дня и ночи можно приобрести водку, правда, по цене, превышающей ее номинальную стоимость раз в пять, а если учитывать курс чека к рублю, то раз в десять. Водкой торгуют: командир третьей минометной батареи – капитан, казначей полка – прапорщик, начальник офицерской столовой – вольнонаемная женщина. Вот уж воистину, кому война, а кому мать родна.


Лучший друг – Сергей Рябов


Выполнить почетную обязанность вызвался Сергей Рябов, командир взвода шестой роты, «Еж, ежик», как его называют. Я решил составить ему компанию. Афганская ночь, в метре ничего не видно, как будто в комнате без окон выключили свет, такие возникли у меня ощущения. Чуть ли не на каждом шагу слышится: «Стой два», «Стой три», «Стой пять», это такая система паролей здесь. На сегодня установлен семь, то есть нужно ответить недостающую цифру до семи. Но Серега ориентируется уверенно, и минут через двадцать мы с ящиком водки возвращаемся в модуль. Я считал себя крепким в отношении спиртного, тем не менее сломался в час ночи, народ гудел до трех, и то, потому что шестая рота в пять утра уходила на боевую задачу. Начальник штаба оказался единственным, кто не пьет водку вообще. Весь вечер потягивал минеральную воду.


3 сентября

Утром представили личному составу роты. Расположение роты представляет собой две палатки УСБ (унифицированные санитарно-барачные), каждая человек на пятьдесят, для проживания; одну палатку УСБ, где находятся кладовая, бытовая комната и канцелярия; погребок для питьевой воды и курилку; немного в отдалении, в палатке УСТ, огороженной колючей проволокой, комната для хранения оружия.


Познакомился со взводом. По штату со мной – 21 человек, налицо – 18, двое в командировке. В батальоне первый взвод в шутку прозвали «иностранным легионом», потому что служат представители двенадцати национальностей. Во взводе шесть пулеметов Калашникова (ПК) да еще нештатный автоматический гранатомет (АГС-17) – очень мощное вооружение. Заместитель командира взвода Боря Сычев ровесник, 1960 года рождения, награжден орденом Красной Звезды, через месяц увольняется, смотрит недоверчиво. Во взводе еще двое увольняются осенью, оба раненые, награжденные, сейчас работают на строительстве офицерской столовой, дембельский аккорд. А пока столовая располагается за штабом нашего батальона, и тоже в палатке. Получил экипировку, хэбэ, оружие, правда, вместо ботинок с высокими берцами выдали солдатские парадные ботинки. Ногам легко и удобно, а как в горах – посмотрим.


Вернулась шестая рота, за Файзабадом нарвались на душманов, был бой, но, слава богу, вернулись без потерь. Костя Чурин, командир первого взвода, выпрыгивая из БМП, ударился копчиком о камень, передвигается с трудом, его подначивают, а он злится, подробности боя рассказывают с юмором. Вечером снова был праздник, только водки было мало, зато браги местного производства сколько хочешь. Местные умельцы приспособили для ее изготовления столитровый бак из ПАКа (полевой автомобильной кухни). Рецепт простой – кипяченая вода, сахар, дрожжи. Сегодня третий день, как была поставлена, и уже дошла. Об этом мне рассказал Рябов Сергей, с которым мы живем в одной комнате, и у нас рядышком находятся койки. С ним у меня с первого дня установились дружеские отношения.


4 сентября

Сегодня парко-хозяйственный день. До обеда работаем в парке боевых машин, после обеда баня. Проверил БМП – новенькие. Они только что пришли в полк с последней колонной. БМП-1ПГ, таких в полку больше нет. На них навешены стальные бортовые экраны, прикрывающие поддерживающие катки, над ними металлические полосы на удалении сантиметра три, что не позволит пробить борт из ДШК, да и струю кумулятивную разобьет, усилено днище под механиком-водителем и командиром, но думаю, чисто символически, потому что дополнительная стальная плита, толщиной два сантиметра, размером 40×40 см, крепящаяся на болтах, защитить может только морально, на башне установлен станок для крепления АГС-17 – вот и все отличия от БМП-1. Пообщался с механиками-водителями, бросилось в глаза, что это особая каста неприкасаемых, занимаются только своим делом, если все на машине в порядке, могут и вздремнуть в десанте, надеюсь, что это правильно.

После обеда пошли в баню. Она построена на берегу речки. Представляет собой прилепившуюся к крутому берегу на повороте Кокчи каменную постройку из дикого камня. Рядом ДДА (дезинфекционная душевая установка), автомобиль на базе «ГАЗ-66», короче, армейская баня, которая забирает воду из речки, нагревает ее и подает в палатку, или, как в нашем случае, стационарное, сложенное из камня помещение. Внутри моечный зал человек на тридцать, правда, сосков всего восемь, парилка с каменкой и бассейном. Каменка раскалена, температура под 100 °C, вода в бассейне ледяная. После парилки так здорово окунуться, жить сразу становится веселее. Парилка – бассейн – парилка – бассейн – мойка, это я выдержал такой процесс, а некоторые раз по пять-шесть залезали в парилку, у кого сколько здоровья хватит. После бани, как говорил великий Суворов, – продай последнюю рубаху… Ничего не продали, но выпили.

Показать полностью
57

Повесть "Зуб Дракона" глава, которая не вошла в повесть.

Дорогие подписчики. Я решил в очередной раз обратиться в издательство, чтобы книга "Зуб Дракона" появилась в бумажном варианте. По этой причине я не на долго "замру" и некоторое время не буду выкладывать на "Пикабу" новые главы. Иначе с издательством точно не договорюсь.

Как только с выходом бумажной книги всё устаканится, то я снова продолжу показывать вам главы "Зуба Дракона". А потом главы следующего цикла рассказов "Руха". В сентябре 1984-го нас снимут с поста Зуб Дракона, направят в Руху и мы будем гонять по горам банды Ахмад Шаха Масуда. То мы их, то они нас. Отсюда и название "Руха".

Сегодня покажу вам главу, которая сначала была написана для повести "Зуб Дракона", а потом была оттуда выдернута. Потому что она забегает вперёд. Мы с братанами главу выдернули, а куда приткнуть до сих пор не знаем. Это даже не глава, это набросок. Тем не менее представляю этот набросок вам на рассмотрение. Делаю это с мечтой о том, что может быть кто-то подскажет как с этим наброском поступить. Выкидывать жалко. Потому что слов из песни не выкинуть.



Глава "Ода Орлову".


Как бы мы не хотели, как бы мы не крутились, но за каждым событием будет следовать другое событие, вызванное предыдущим. Поэтому, если ты утворил на свою задницу приключение, то потом, крути или не крути той задницей, а приключение уже едет к тебе с распростёртыми объятиями. И никуда ты от него не денешься. Так было вчера, так есть сегодня, так будет завтра. Потому что так устроены причинно-следственные связи. Так устроен наш мир. Понять это невозможно, это надо тупо запомнить.

А я продолжу эту тему размышлениями о том, что уже упоминал. Разовью мысль про то, что Хайретдинов не хотел идти в горы с чужими людьми.

Казалось бы – чего там, какая разница? Чего он кобенится? Он же – крутой, он же: атлет и амбал… Но, оказывается, есть разница.

Фигня в том, что сам Хайретдинов попал сюда за «залёт». Он сам про это рассказывает: с приколом и иронией. И тут же говорит, что всем известно, как наш полк формировался. И вот, давайте теперь попробуем испытать те чувства, которые должен испытывать любой нормальный человек. Помним же фразу-определение: «я бы с ним пошёл в разведку». Ну, или наоборот – «не пошёл в разведку». Так вот, Хайретдинову надо было – не просто пойти в разведку. В разведку ты сходил, и потом – «сматываешь удочки», и – «на базу». А Хайретдинов должен был подойти к базе противника ближе, чем дистанция выстрела, и сидеть там, как бельмо в глазу. При том, что с нашей базы помощь обещают в течении 48-ми часов. Не раньше.

Дык, и что? С кем идти? Может быть, можно было сделать выбор: с этим пойду, с тем не пойду? – Нельзя. И что это за игры такие? Кто так поступает? Может быть, тогда личные дела почитать дадут? Чтобы понять: кто чего стоит, от кого чего ожидать…

Вот они, стоят под тутовником. Десять вооружённых мужиков. А за что их сюда? За что этих девятнадцатилетних пацанов необстрелянными кидают в бой против опытных душманов? Самого Хайретдинова – за мордобой, это понятно. А вот этого, дембеля-узбека, его за что? Он должен был что-то очень жуткое упороть, чтобы его в дембельском состоянии попёрли в Руху. Хорошо, если жену Начальника Политотдела охмурил и вовлёк в блуд с развратом. Вона же, красавчик какой – отутюженный, причёсанный, такой холёный…

Но мы-то знаем, что внешность обманчива. А что, если он зарезал кого, выпил всю кровь и покусал обнажённую печень?!

А еврей этот ихний? Что должен был сотворить еврей, чтобы его впёрли в горные стрелки перед штурмом Панджшера?! И чего другие евреи «своего» не отмазали? Этот, точно, чью-то кровь выпил. Не могли, иначе, загнать его в такую задницу.

А на самом деле, всё, оказывается, гораздо проще: Еврей – это нормальный советский пацан, из нормальной советской семьи. Батя у него работал водителем-дальнобойщиком. Это теперь так называется, а тогда называлось «софик» от названия конторы «Совтрансавто». За что Мишку запёрли в Руху? Да очень просто – за патриотизм! Мишку призвали, направили в Термез, там готовили в Афган. А Мишка, так же, как любой Нормальный Пацан из Советского Союза, считал, что служба Родине – это почётная обязанность. Мишка считал, что он – Мужик, то есть, мужчина, мужественный человек. Какая разница, что еврей?! Кто сказал, что еврей не может быть мужественным человеком? Никто не сказал. Ну и всё! Закрыли тему про евреев. Узбек-дембель – сержант Бузруков? Ровно, то же самое, что и Мишка Мампель. Призвали – пошёл служить! За что в Афган? Та же история – за патриотизм. Полк вводили в Афган, и он с полком вошёл. А то, что с внешности красивый сам собою, так это же он Горького начитался! Что в человеке всё должно быть прекрасно: и пятак, и прича, и обмундирование поглажено. Не всем же быть Квазимодами.

И так – каждый пацан из тех десяти. Ни одного морального урода. У всех: прекрасное десятилетнее образование, все любят Родину, все прекрасно воспитаны и патриотично настроены. И если кого-нибудь и хочется выделить из всей этой боевой группы, так это – Андрюху Орлова! А почему? – Судите сами…

Ко мне в руки попало его письмо, адресованное маме. Не мне адресовано, чужие письма читать негоже. Но я его прочитал, и оно осталось у меня. Я хорошо помню, при каких обстоятельствах это произошло.

Обстоятельства были очень печальные. Я не люблю нарушать хронологию и забегать вперёд, но сегодня придётся. Потому что без понимания всех последующих событий невозможно понять ни смысл письма, ни смысл поступков.

Не люблю я забегать, но забегаю – Андрюха Орлов не вернулся из Афганистана домой. Он погиб в бою. Осенью 1984-го подразделение попало в засаду, офицер, который командовал подразделением, затребовал связь. Чтобы навести на засаду огонь артиллерии. Орёл пополз под пулями обеспечивать связь и погиб. Я подробно расскажу, когда хронологически дойдём до осени 1984-го.

Орёл по «духанке» получал в пятак от старослужащих, он по «молодухе» засыпал на посту на Зубе Дракона, но он был моим боевым товарищем. Он был моим друганом. Я чуть не придушил его на Зубе, я уволок у него АГС, он из-за этого получил взыскание с занесением в грудную клетку. Но, надо понимать, что такая нагрузка ночных дежурств без отдыха – не всякому организму доступно такое выдержать.

Лично я это понимал, и потому Орла не закладывал. Я ходил к нему на пост, я нападал на него, я старался, чтобы он не спал, потому что я хотел жить. Никакой личной неприязни. Только желание пожить.

Орёл меня тоже никогда не закладывал, а было за что.

Мы делили последнюю воду, оставшуюся жрачку, заключительную сигарету. Мы вместе шагали по ржавым минам. И, понятное дело, после службы в Армии я посчитал своим долгом поехать к Орлу на могилку. Точно так же посчитал Серёга Губин. Я после армии разыскал Серёгу.

Повесть "Зуб Дракона" глава, которая не вошла в повесть. Война в Афганистане, Длиннопост, Афганистан, Ветераны, Воспоминания, Дневник

Он выжил, его поставили на ноги в Ленинградском госпитале. И вот, собрались мы с Губиным, одели военную форму, награды и поехали в город Всеволжск Ленинградской области. То, что мы там с Серёгой увидели, это повергло нас в шок. Мы были на войне, нас трудно чем-нибудь удивить. Но, во Всеволжске мы оба оказались в состоянии полного охренения… То, что Андрюха пишет в письме, что он на что-то насмотрелся, настаивает, чтобы его мама стала новой, это всё в русском языке называется словом «алкоголизм». То есть, Андрюха Орлов вырос в семье, мягко говоря, не очень благополучной.

Повесть "Зуб Дракона" глава, которая не вошла в повесть. Война в Афганистане, Длиннопост, Афганистан, Ветераны, Воспоминания, Дневник

Я знал, что в Советском Союзе бывают люди, способные выпить много спиртного. Я знал, что некоторые люди уходят в запой. Я даже знал, что существует термин – «бич». Это – сокращение фразы «бывший интеллигентный человек». Теперь этот термин заменяет слово «бомж». А тогда было слово «бич». Так вот, я отслужил в Армии, вернулся в Минск, но ни бичей, ни бомжей с близкого расстояния не видел. Знал об их существовании, но лично никогда не встречался.

И тут мы с Серёгой, в отглаженных формах, со сверкающими орденами и медалями, заходим по указанному на письме адресу. И у нас возникает непреодолимое желание – с размаху хрястнуться на сраку.

В двухкомнатной квартире – разруха. Помещение прокурено. Балконная дверь открыта, и перед ней в полу зияет дыра в прогнивших досках. Я так понимаю, что народ напивается, через открытую балконную дверь заливает дождь, пол – кирдык, сгнил… Мебель старая, в воздухе пахнет спиртным и самым скверным табачищем, повсюду валяются бутылки... В общем, картина удручающая...

Мы с Серёгой представились. Я протянул письмо Андрюхиной маме. Я не помню, как там и что получилось, но письмо оказалось на полу. Попало в какую-то лужу. Вон, пятно на пол листа. Я поднял письмо, обтёр. Положил в свой военный билет. Откуда взял, туда и положил…

Потом мы с Серёгой поехали на могилу к Андрюхе Орлову. Приехали на кладбище, нашли могилку. А там – фотография Орла и подпись: Шевцов Андрей Викторович.

Я не тупой, я понимаю, что у матери фамилия – Шевцова Раиса Ивановна. Но у Андрюхи Орлова было имя и фамилия, или нет? На чьё имя выписана Правительственная Награда? Кто принимал Присягу – Орлов или Шевцов? Как это можно, взять и переиначить имя человека после его смерти? Тем более, после героической гибели? Что за бред?!

…Вернулись в квартиру с кладбища. У нас билеты – на завтра, поэтому мы вернулись. Прихренели, конечно, от увиденного, но вернулись в квартиру. Сдуру привезли с собой бутылку водки. Ну, это же обычай такой – на кладбище помянуть погибшего товарища, водки открыть, рюмку с хлебом поставить. Ну, мы это всё с Серёгой сделали. Побыли на могилке, побыли с боевым товарищем. И поехали назад. Водку с собой забрали. Мы же не знали, что будет. Знали бы, так выкинули бы эту водку. Поэтому я и рассказ свой начал повествовать с причин и следствий, то есть, последствий.

Как бы там ни было, но водку мы не выкинули и привезли её с собой в квартиру. Привезли, зашли внутрь. Получилось так, что надо было и тут помянуть друга небольшими поминками.

А у Андрюхиного отчима была ампутирована кисть правой руки. Не знаю, при каких обстоятельствах он её потерял, знаю только то, что видел своими глазами. Отчим работал сапожником. И пил, соответственно, как сапожник. Я теперь понимаю упорное убеждение Андрюхи Орлова в том, что если ему на войне оторвёт хоть какую-нибудь конечность, то он покончит с собой. Орёл связывал бедственное положение семьи не с беспробудным пьянством, а с инвалидностью отчима. То есть, по его мнению, отчим бухал, потому что - не было кисти. А не бухал потому, что хотел бухать! …И вот, поминки, отчим напивается, мать напивается… Мать – то плачет «Андрюшечка-Андрюшечка…», то, через 30 секунд, пускается в безумный пьяный пляс с нецензурными частушками…

Повесть "Зуб Дракона" глава, которая не вошла в повесть. Война в Афганистане, Длиннопост, Афганистан, Ветераны, Воспоминания, Дневник

Я смотрел на всё это и, вдруг, понял. О чем пишет Андрей Орлов в письме.

И тогда я понял, что это был за человек!

Человек из семьи со сложным, мягко говоря, бытом. Человек из семьи, вежливо говоря, неблагополучной. Но, с каким внутренним миром этот человек! С каким отношением к людям!

…У меня в очередной раз всплыла перед глазами картина, которую я увидел перед подъёмом на заснеженный перевал Саланг: Кишлак Хинжан, мокрый снег, ветер, колонна машин, идущая на подъём к Салангу. И Орлов, который говорит Командиру Роты: «Я не поеду на перевал с неисправными тормозами. У меня двенадцать человек на броне. Я за двенадцать душ отвечаю. Я – не поеду.» … И Рязанов снял Орла с БТРа, поставил на его место Кондрашина. А Кондрашин – такой раздолбай, что при входе в Панджшер врезается БТРом в скалу и чуть не слетает с дороги в реку.

Но это уже никого не интересовало. Орлов уже снят с БТРа, он уже «сросся» со своим ручным пулемётом, и назад, на технику, его уже больше никогда не направят. Потому что так устроена жизнь.

А ещё, жизнь устроена так, что служить на технике, кататься по всему Афгану с колоннами – это интересно, увлекательно и экономически очень выгодно. Да, конечно, будут мины и фугасы на дорогах, будут и засады душманов... Но ты не будешь по минам без воды и жрачки топать своими личными ногами. Ты будешь спать в БТРе, а не как собака – под кустом. У тебя будет много воды, много жрачки. У тебя будет много денег. Опасности будут тоже, конечно же, но несоизмеримо меньше, чем на боевом выходе в горах. А про физические нагрузки, я, вообще, молчу. Никакое сравнение не уместно. Одно дело – тащить в гору на своём горбу центнер железа. И совсем другое дело – кататься на бронетранспортёре. И вот, Орёл пролетает с катанием на бронетранспортёре. По своей личной инициативе. Потому что – ему жалко наши жизни. То есть, за наши жизни он подставляет свою. Личную. И расстаётся с ней!

А, по итогу, я приехал с его письмом к нему домой. И уехал с тем письмом обратно. Оно (это письмо) в его доме никому не нужно. Оно нужно и дорого только его друзьям, его боевым товарищам. Которые до призыва в Армию и знать-то ничего не знали о существовании Орла. И в Армии знакомы были – всего-то ничего. Восемь месяцев. Если не меньше. Но за эти месяцы мы пережили такие, мягко говоря, приключения, такие повороты судьбы, что ни один, даже самый маститый драматург, выдумать такое не в состоянии.

Одна история с Колей Дирксом чего стоит! Ну, вы помните: Девятнадцатилетний пацан на войне убил первого в своей жизни человека. И с рассветом узнал, что это – его друг по несчастью. Не просто друг по несчастью. А это – старослужащий, который получал по морде за то, что отказывался бить по морде Орла. Это, вообще, пипец какой-то! Как можно вот так выкрутить судьбину, чтобы убить не просто своего, не просто Советского солдата. А именно того, кто пострадал за тебя. И завтра готов был ещё раз пострадать за тебя.

Какой драматург догадается выдумать вот такой поворот событий?! Только один Драматург на такое способен – жизнь. И в этой драматургии жизни Андрей Орлов так и не смог простить себя за смерть Коли Диркса.

Мы все, кто служил рядом с Андрюхой, мы все видели это. И поэтому никто, никогда, ни при каких обстоятельствах ни разу не отпустил в адрес Орлова ни одной шуточки на эту тему.

Мне Хайретдинов мог сказать: «Смотри, не застрели меня в темноте, как медика». Мне мог. Орлову – никогда. И мне такие слова Хайретдинов произносил только будучи уверенным, что Орлов не имеет ни малейшего шанса это услышать. И Орлов это не слышал.

Всю оставшуюся жизнь Орёл «душил» себя за этот случай сам. Он мог размахивать руками, рассказывать какую-нибудь смешную историю громким голосом. Но это уже был не тот раздолбай, который поднимался на Зуб Дракона почти без патронов. И истории были уже не такие громкие и не такие бесшабашные. Орлов изменился. И со временем менялся всё больше и больше. Он не простил себе Колю Диркса. Никогда. Так и ушёл из этого мира с тяжестью того, в чем был не виноват.

Я потом интересовался, как же так получилось. И выяснил, что старослужащие, дембеля из Колиной роты, они, когда поднялись на Зуб, то они замастырили косяк. Пока пыхнули, пока пришёл к ним «приход».

Прошло часа два или три. Коля уже спал крепким сном. А эти старослужащие уроды разбудили его и послали – сгонять в блиндаж за жрачкой. Их на хавчик пробило! Они послали Колю, тот подчинился и пошёл.

Спросонья, в темноте и на неизвестном посту, на который он пришёл уже в сумерках. Конечно же, Коля заблудился в скалах. Залез на минное поле. Решил вернуться назад. Пошёл в темноте куда попало и вышел не на свой пост.

А дальше мы уже все знаем, что бывает, если ты ночью пытаешься со стороны минного поля проникнуть на пост. Если ты не кричишь: «Не стреляйте, свой идёт!», то у тебя – нет шансов. Часовой будет стрелять на поражение.

Лично я считаю, что это не Орёл убил Колю. Это дембеля, обкуренные идиоты, убили Колю. Виноват в этом не Орлов, а две вещи: первое – это дедовщина, второе – наркомания. Ненавижу: как одно, так и другое!.. А больше тут ничего не скажешь…

Показать полностью 3
63

Повесть "Зуб Дракона" глава девятнадцатая.

Глава Девятнадцатая. Смертничек.



Весной 1984-го, в Баграме, нашу роту как-то по утру застроили и сказали, что надобно заполнить смертные медальоны.

Нас тогда готовили к штурму Панджшера и, по понятным причинам, мы сразу же догадались, что штурм будет сущей безделицей. Настроение от такой подачи сделалось самым жизнеутверждающим, захотелось петь и плясать, собирать в поле цветы и наслаждаться пением птиц. Потому что, есть шанс, что видишь это всё в последний раз.

Ну, в последний, так в последний. Мы же знаем, что солдат никогда не очкует! Солдат сделан из брони и бетона. И очко у солдата - бронированное, а, следовательно, оно никогда не жмётся и не опускается. Только - приподнятое состояние! И приподнятое настроение.

Под приподнятое настроение Старшина и Ротный выдали нам некоторое количество пластиковых пеналов с бланком, который надо было заполнить шариковой ручкой. Потом заполненный бланк следует впердолить в пенал и завинтить крышкой. Всё, солдат, не сцы! Теперь смелого пуля боится, об смелого гнуться штыки.

Повесть "Зуб Дракона" глава девятнадцатая. Война в Афганистане, Длиннопост, Афганистан, Ветераны, Воспоминания

Пластиковых пеналов хватило далеко не на всех. Поэтому Рязанов в весёлой и доходчивой манере нам сказал, что пусть каждый, кому не досталось пенала, пусть он выдернет пулю из патрона, высыплет себе под ноги порох из гильзы. После чего, задача сводится к предыдущей: в опустевшую гильзу засовывается записон, и потом патологоанатомам будет проще сделать себе мнение насчёт останков. А потом такую гильзу пусть каждый солдат заткнёт имеющейся свободной пулей. И разместит в карман своего обмундирования, либо навесит при помощи ниточки на шею.

Ну, мы такие, повыламывали пули из патронов. Понаписывали всякие каракули на клочках бумаги. Сделали каждый себе по «смертничку», то есть, по смертному медальону. И мне от восторга захотелось спеть весёлую песенку про день рождения, содержащую слова «И не ясно прохожим в этот день непогожий, отчего я такой ве-сё-лыыыыый…» 

Спел я про себя эту песенку. И сразу же «словил» просветлённое состояние. До меня допёрло, что пулю в гильзу с посмертной запиской лучше бы вставить задом наперёд. Потому что, патронов у нас - дохрена. По всем карманам валяются патроны. В Союзе за такие дела уже все сидели бы в кабинете у особиста. А тут, в Афгане, тут нормально.

И вот я додумался, что «смертничек» должен быть заткнут пулей задом-наперёд. Чтобы я в суете и толчее боя не зарядил этот патрон в магазин.


Шабанов А.В.:

- В форме х/б ТУРКВО на брюках был пришит специальный маленький карманчик «пистон». Именно в нём следовало хранить смертный медальон. Смысл такой: оторванную голову солдата можно идентифицировать по физиономии гримасы морды лица. А оторванную жопу следовало опознавать по содержимому «пистона». Нам наш командир объяснил это именно так.


Как видим, у Андрюхи Шабанова командир выражал мысли, как человек прямой и бесхитростный. А наш Рязанов Игорь Геннадьевич повёл себя очень тактично. Чтобы мы не сильно расстраивались перед штурмом Панджшера и не чрезмерно хотели петь, танцевать и собирать в поле цветы.Ну ладно.

И вот, пронеслось время календаря, как тройка с бубенцами, и - крекс-пекс-фекс - сижу я на гранатном ящике в плотной темноте на Зубе Дракона. Дежурю в своей башенке. Не сплю. Мёрзну. Никого не трогаю. И тут на «Третьем точка» срабатывает сигнальная мина! Начинается стрельба, в скалы летят ручные гранаты.

Выскакивает с автоматом наперевес Хайретдинов. Рёв, мат, душманы деморализованы, дезорганизованы и уже грустно сожалеют, о том, что рыпнулись ночью на Зуб Дракона. Ясный перец, что вот-вот их плотные колонны дрогнут, они начнут откатываться назад и выйдут из сектора моего обстрела.

В секторе у меня - кромешная тьма. Но, это нисколечко не означает, что там нет плотных колонн душманов. Если мне не видно суслика, то это не значит, что суслика нет! То же самое и с колоннами душманов. Иначе, для кого наш Комендант так громко и круто матерится?

С этими героическими мыслями и с очень патриотическим настроением я надавил пальцем на спусковой крючок своего пулемёта, чтобы открыть кинжальный огонь по душманскому флангу. У них, точно, в этом месте темноты должен быть фланг. А как же иначе?

И вот, я нажимаю на спусковой крючок, пулемёт даёт в темноту короткую очередь и глохнет, как мотоцикл без бензина. Чё за хрень?!

Это как такое может случиться, чтобы пулемёт Калашникова вдруг перестал стрелять? Бредятина какая-то!

В полных недогонках я передёрнул затвор. Нажал на спуск. Выстрела нет. Я передёргиваю ещё раз. Снова - на спуск. Снова тишина! Я в третий раз тяну затворную раму. До меня доходит, что с каждым моим передёргиванием затворная рама закрывается всё меньше и меньше. А темнота же кругом! Я могу только - наощупь. А ещё: стрельба кругом, вой рикошетов, разрывы гранат, маты! А у меня затвор не закрывается.

Вынул я пулемёт из бойницы, уселся на ящик, пулемёт положил себе поперёк коленей. Сейчас сниму крышку ствольной коробки. Надо, чтобы в темноте никакие детали никуда не раскатились. Ищи их потом в куче стреляных гильз.

И вот, снимаю я крышку, пальпирую кишечник внутри пулемёта и обнаруживаю тройное утыкание! То есть, три патрона один за другим уткнулись в патронник и торчат там, как стрела из жопы индейца.

Хм. А отчего такое может произойти? Ладно, патроны я из патронника выковырял, бросил в темноту под ноги. Мало ли, может быть, они бракованные. Не хочется в темноте, в ходе боя, вставлять их в пулемёт второй раз. Пусть полежат на полу. Патронов у меня много.

И вот, вытащил я из патронника три патрона. И что дальше? Отчего-то они не пролезли в ствол. Отчего?

Можно, конечно же, притвориться, что всё стало нормально и собрать пулемёт обратно. Но, мы же не дураки, мы же - советские солдаты. Нас в школе на уроках НВП (начальной военной подготовки) очень грамотно и методично научили обращаться с автоматом Калашникова. И теорию нам вложили в голову, и практику дали наработать. Скажем, я с друганом каждую перемену ходил в кабинет НВП, и наш преподаватель, Иван Никифорович, без всякого занудства выдавал нам два автомата. И мы с друганом наперегонки устраивали соревнования по разборке-сборке автомата. Была в Советской школе такая дисциплина. И вот, я сижу в темноте на Зубе Дракона и потихоньку догоняю – это, охренеть, какая полезная для долголетия дисциплина! Мой личный рекорд разборки автомата – 9 секунд. Так что, в темноте, на высоте 3 000 метров, среди скал, никуда от меня мои душманы не денутся. Дохрена ли ты за 9 секунд пробежишь в темноте среди скал? Конечно - не дохрена. Поэтому, я сейчас соберу свой пулемётик, и наши танки будут быстры.

Надо только понять - в чем неисправность? Может быть, в канал ствола что-то попало? И из-за этого патрон не может пролезть в патронник? А что туда могло попасть? Хрен его знает, ничего не должно попасть. Но патроны-то в ствол не лезут. Значит так, надо прощупать шомполом! В доли секунды вытаскиваю из пулемёта шомпол, пихаю в ствол. Так точно! Что-то сидит в канале ствола – шомпол звякнул и дальше в ствол не лезет. И чё делать?!

Чё делать, чё делать – выбивать засор! С этой светлой мыслью я засадил стволом пулемёта по скале. Из ствола торчит кусок шомпола, и, вот, я этим куском и впендюрил в скалу. Шомпол выбил из ствола засор и с мелодичным звоном влетел внутрь пулемёта. Вот теперь - ништяк! Вот теперь проблема устранена! Можно собирать пулемёт.

Собрал пулемёт в темноте я секунд за 20-30. Высунул в бойницу. Открыл огонь во фланг плотной колонны душманов. Душманы очканули и подались наутёк! ...

Но, что же, что же было в канале ствола?!

Утром, когда рассвело, я поднял с пола своей башенки три патрона, гильзу, пулю и бумажку с надписью «Рядовой Орлов Андрей Викторович. 7 рота. Город Всеволжск, Ленинградской области».

Бумажку обожгло вспышкой капсюля, прожевало через внутренности пулемёта, но каракули на ней вполне читаются. И что это всё обозначает?

А это обозначает, что Орёл в Баграме заполнил «смертничек», засунул пулю в гильзу не задом наперёд, а передом наперёд. И положил это всё в карман своих армейских штанов. Пуля у такого патрона острая. За время эксплуатации штанов пуля проткнула в кармане дырку, и патрон ровненько вывалился на поверхность планеты Земля.


Ну, а, там-то, его пионЭры

подобрали с планеты ЗемлИ

и, приняв безопасности меры,

в райотдел КГБ отнесли!


А если не выёжываться и говорить нормальным русским языком, то этот патрон подобрал я. Потому что - негоже топтаться солдатскими гамашами по хлебу и по боеприпасам. Это такая русская народная примета!

И вот подобрал я этот патрон. Внешне он ничем не отличается и не выдаёт себя, что он ненормальный. Я его бережно подобрал, зарядил в свой магазин и изо всех сил принялся сторожить южные рубежи Отечества.

Потом наступила ночь. Из-за ночи сделалась темнота. В темноте я открыл огонь во фланг душманской колонны. А дальше мы уже всё знаем. Мы помним, что в результате получилось!..

Повесть "Зуб Дракона" глава девятнадцатая. Война в Афганистане, Длиннопост, Афганистан, Ветераны, Воспоминания

По утру я сокрушенно покачал коротко стриженной башкой, подобрал записку, пулю и гильзу и потопал к Андрюхе Орлову.

Иду через скалы и просчитываю в голове возможные варианты действий. Первое, что пришло на ум, это собрать Андрюхин смертничек и с размаху засунуть его Андрюхе в очко. Но, тут же пришлось додуматься до, как минимум, двух проблематичных последствий.

Первое – он же снова просрёт свой смертничек при первом же поносе.

И второе – я не проктолог! Мне не хочется ковыряться в солдатских жопах.

- Тра-та-тара-дара-дара! Тру-ту туру-дуру-дуру! – Из-за скал Третьего поста раздавались весёлые ноты марша «Парад-але». Кто-то самозабвенно исполнял на губах этот старинный цирковой марш. Интересно, кто?

Я прибавил шагу. На Третьем посту, на зелёных ящиках из-под гранат со счастливыми улыбками на лицах сидели Саня Манчинский и Миша Гнилоквас. И восторженно смотрели на паясничавшего посредине Третьего поста Андрюху Орлова.

Раздетый до пояса Орёл стоял на полусогнутых в позе силового жонглёра, с отставленной в сторону Хисарака сракой, и изображал невероятную пантомиму. Он размахивал пустым ящиком из-под патронов, на котором отчетливо выделялась заводская надпись «29 кг».

Повесть "Зуб Дракона" глава девятнадцатая. Война в Афганистане, Длиннопост, Афганистан, Ветераны, Воспоминания

Орёл изображал, что это – обосраться какая тяжелая двухпудовка, выжимал её над головой, опускал с размаху между ногами, рывком снова вздымал вверх, подседал под этот спортивный инвентарь и всем своим существом показывал тяжесть, мощь и инерцию атлетического снаряда.

На вдох и выдох Орёл речитативом декламировал то, что позже деятели телевидения назовут "социальной рекламой":

- Нахер все шашки! - «Гиря» пошла вверх.

- Шахматы - к чёрту! - «Гиря» пошла вниз между расставленными ногами.

- Занимайтесь, ребята! – Орёл присел и рывком вознёс «гирю» над головой.

- Гиревым, сука, спортом! – Орёл с деланным усилием встал, удерживая «гирю» на вытянутой руке над головой и вибрируя всем телом, якобы от натуги.

Затем Орёл изящным движением отбросил, ставший вдруг лёгким ящик, и, с театральным пафосом, вытянув вперёд руку, с выражением громко провозгласил:

- Граждане! Занимайтесь гиревым спортом! Он развивает силу, ловкость, выносливость!.. И боковое зрение!

Заключительный аккорд "социальной рекламы" опрокинул Манчинского с Гнилоквасом на спины. Они оба задрали к Афганскому небу ноги, принялись ими мелко сучить и дружно ржать. Подчиняясь чувству солдатского коллективизма и солидарности, я тоже шлёпнулся на тропу. Тоже задрал к небу свои гамаши. И тоже громко заржал.

- Ну, чего припёрся?! – Орёл выдержал паузу, предназначенную для групповой ржаки, а затем важно обратился к прибывающей публике. То есть ко мне.

- Занимать места - согласно купленных билетов!

Я поднялся с тёплой Афганской земли, протянул Орлу на открытой ладошке записку, гильзу и пулю:

- На! Это тебе оплата за купленный билет. Не теряй больше. И пулю вставь остриём внутрь гильзы. Чтобы карман не протыкала.

- Ё-маё, Димон! – Орёл в мгновение ока сдулся, осунулся и с ужасом смотрел на протянутую к нему ладошку.

- Чё, ё-маё? Это не ты, это я говорю «ё-маё»! Из-за этой хрени мне ночью во время стрельбы пулемёт заело!

- И ты мне теперь отомстил? Тоже мне, друг, называется.

- При чем здесь отомстил? При чем здесь, друг? Ты потерял, я нашел и вернул.

- Когда я потерял, я-то решил, что всё, повезло мне - Костлявая мимо пройдёт. Решил, что не понадобится мне смертничек! А ты мне его снова приносишь. Ещё и через пулемёт пропущенный. Кто ж такие вещи возвращает?!

- Андрюха, да ты чё? Ты завязывай… - Я опешил от неожиданного оборота событий. Только что Орёл паясничал и веселился, а тут, в долю секунды он сник, осунулся и, как будто бы, даже, постарел. От неожиданности я застыл с протянутой к нему ладошкой. И бормотал бессвязные слова:

- Да это всё херня, Андрюха, завязывай…

- Я завязал. – Орёл сгрёб с моей ладошки протянутые ему предметы и побрёл в СПС.

– У меня отдыхающая смена. Так что я - всё! Завязал... Орёл встал на четвереньки и заполз в проход СПСа, завешенный одеялом.

- Чё ты ему такое принёс? – Миха поднялся со своего зелёного ящика. С Мишиного лица ещё не успела сползти улыбка. – Орла так перекосило, как будто, ты ему Черную Метку вручил.

- Блин, ещё один! Миша, вы сговорились сегодня? Это просто его патрон, с его запиской. Понимаешь? Просто - патрон! Колдунов не бывает, мистики не бывает! Не нагоняй жути. Это всего лишь патрон!

- Ладно, успокойся. – Миша тоже помрачнел и перестал улыбаться. – Ты уже ЭТО сделал. Ты уже отдал.

- Тфу ты, ж, ёж твою мать! Лучше бы, я эту херь за бруствер выбросил! – Я в сердцах плюнул под ноги, развернулся и пошел с Третьей точки.

- А я тебе за это и далдоню! – крикнул Миша мне в след. – Лучше бы ты выбросил!

Показать полностью 2
83

Повесть "Зуб Дракона" глава восемнадцатая.

Глава восемнадцатая. Вараны и орлы. Флора и фауна.

Повесть "Зуб Дракона" глава восемнадцатая. Война в Афганистане, Длиннопост, Афганистан, Ветераны, Воспоминания

Это начальник штаба Валерий Моргайлик позирует с вараном, посаженным на верёвочку.




Жили были на Зубе Дракона вараны. Вараны жили на Гиндукуше со времён Пророка Магомета, поэтому нормально уже освоились и чувствовали себя, как в естественной среде обитания. Из-за этого особо долго прожившие особи вырастали до размеров метра полтора. И больше походили на крокодила, чем на ручную ящерицу.

Вот, для примера, рассказ Ахмеда Сулейманова:

- Маленьких варанчиков я видел раньше на Саланге. Видел в Кундузе. С большими никогда не сталкивался. И как-то в Панджшере послали нас прочёсывать гору. Встали цепью и шли с Гвардией. А мы как раз пыхнули. И тут пошли в цепь. Блин, иду, руки на пулемёте, и я весь в своих думках. Жду прихода. Бля, вдруг прямо из-под моих ног срывается крокодил. Он – от меня, а я – от него! В разные стороны. Это просто не передать словами. Я метров 67 отбежал, и тут сработал мозг: бля, у меня же пулемёт для таких делов! Я разворачиваюсь, снимаю с предохранителя. А там – действительно крокодил! Вот там я и увидел эту массу. Он – полтора метра, как минимум, был. Особенно, когда встал на задние ноги. Как встал – капец! Если без пулемёта, то ещё неизвестно, кто кого порвёт на мелкие кусочки. Но, против пулемёта, понятно, ему ловли нету. Зря он вставал! Мог бы ещё пожить.


Как и все прочие пресмыкающиеся, вараны не поддаются дрессировке. От природы они тупые, как кусок бревна. Такое ощущение, что когда снижается температура тела и пресмыкающееся впадает в анабиоз, то все записи в его оперативной памяти стираются. И из анабиоза существо является в этот мир, как будто оно свалилось с луны – ни вчерашнего жизненного опыта, ни способности что-то обобщить, ни добра, ни зла. Только, глотай то, что можешь проглотить. И убегай от того, что не можешь проглотить.

И вот выползает такая тварюга на скалу. Сидит и тупо пялится на тебя пустым взглядом. Ты ему: «Кыш!», а оно тебе в ответ – «Тс-с-с-с» – шипит и мелко трясёт головой вверх-вниз. Типа, мужик, ты меня раздражаешь. Сам уйди отсюда!

Такие большие вараны, про которых рассказывает Ахмед, к нам на пост Зуб Дракона не заползали. А такие, как у начштаба в руках (см. фото), таких было – пруд пруди. Сидит такая сволочь, шипит на тебя. В тебе – семьдесят килограммов, а в ней едва ли есть два. И вот, ОНО тебя прогоняет. Типа, уйди отсюда, это моё место под солнцем! Объяснять ей бесполезно. Поэтому, берёшь в правую руку то, что не жалко, чтобы улетело на минное поле. И, размахнувшись из-за уха, – Н-на! – В эту наглую скотину. Вот это ОНО понимает!

Если эта скотина хорошо прогрелась на солнышке, то реакция у неё просто сумасшедшая. С трёх метров кидаешь в неё куском базальта, а она разворачивается к тебе жопой и, извиваясь всем телом, начинает перепрыгивать со скалы на скалу. Ножищи толстые, она ими отталкивается от скалы, фаза полёта – просто чумовая! Метр-полтора преодолевает по воздуху, как белка-летяга. И ты, как зенитчик, по ней булыжниками – пиу-пиу-пиу! А она – уворачивается. И шипит...

Из СПСа на четвереньках вылез прапор с сигаретой в зубах. Встал на ноги, разогнулся. Поднял вверх две руки и сладко потянулся, щурясь на яркое афганское солнце.

- А! А-А!! А-А-А-пч@уй!!! – Рявкнул он, сгибаясь в нецензурном чихе.

Сигарета, описав пологую дугу, улетела из его клюва на минное поле.

– А, ёж твою мать! Последняя, сука, сигарета с фильтром!

- Будьте здоровы, товарищ прапорщик! – Герасимович светился счастьем и преданной улыбкой. И ведь, не добадаешься – здоровья желает непосредственному начальнику. А рожа – хитрая-хитрая! Видел, гад, как полетела сигарета. И теперь издевается. Но – не добадаться!..

- Ага, спасибо. Лучше Хисарак разглядывай! А не Командира.

Олег отцепил от снайперки оптический прицел, демонстративно поднёс его двумя руками к правому глазу, повернулся к Хайретдинову задом, к Хисараку передом. Ну – клоун! Ну что ты скажешь?! Не добадаться – выполнил указание начальника сиюсекундно.

Хайретдинов почесал пятернёй волосатую грудь, сокрушённо покачал головой. Пошёл проверять посты. А я залез в окоп к Олегу. Зубоскалить над историей с последней сигаретой. Развалился на дно окопа в удобной позе, так, чтобы в тенёчке. И принялся развивать тему:

- Пристрелит тебя когда-нибудь Хайретдинов.

- Меня-то за что?! Пока Мампель жив, мне ничто не угрожает. – Олег светился счастливой улыбкой.

Мы, как умели, не спеша обмусолили мысль про Мампеля. Потом, про последнюю сигарету. Потом я посоветовал Олегу прикрепить прицел обратно на винтовку. Мол, повыделывался и хватит. Прицел должен быть на оружии. Если хочешь в руках подержать, то для этого промышленность выпускает бинокли.

- Я и так успею. – Уверенно заявил Олег. И в это самое мгновенье к нам в окоп ввалился Шабанов. Он пристроился на дне окопа для стрельбы с колена и задрал ствол автомата вертикально вверх.

- Во, смотрите, пацаны! Как я ему сейчас засандалю. Мы посмотрели туда, куда был направлен ствол Андрюхиного автомата. Там, наверху, прямо над нашими головами проплывал огромный коричневый орёл. Он широко раскинул свои крылья и, не шевелясь, торжественно парил на восходящих потоках.

- Стой, дай я! – Бендер ломанулся к своей винтовке. – Не стреляй! Я – из снайперки!

Повесть "Зуб Дракона" глава восемнадцатая. Война в Афганистане, Длиннопост, Афганистан, Ветераны, Воспоминания

Это фотография сделана в Панджшере, в Рухе. На корточки присел непосредственный начальник Хайретдинова - Карлен Рубенович. То есть это настоящая фотка настоящего орла. Большой, зараза.



Олег трясущимися руками судорожно пытался насадить прицел на полозок крепления. Прицел трясся в руках и не налазил. Олег дул, чтобы выдуть пыль и песок из пазов, тёр рукавом гимнастёрки. Прицел не налазил.

Шабанов встал с колена, поставил автомат на предохранитель. Закинул его себе за спину на ремень.

- Олег, успокойся. Орёл уже улетел!

- Да у меня просто не получилось! – Олег поднял взгляд от винтовки к небу. Посмотрел на орла, заплывающего за вершину горы Форубаль.

– Да я ему прямо в чайник засандалю! Из снайперки… В следующий раз. Вот посмотрите!

- Слышь, пацаны! – Мне было жалко орла. За что его валить? Просто из-за дури и бахвальства? А он, небось, внесён в Красную Книгу. И я решил пацанов немного зашугать. Чтобы не шмаляли, куда попало.

– Слышь, мужики. А я, када в Баграме ходил к спецназовцам, которые здесь, в Рухе стояли, так они мне рассказывали, что убить орла – это плохая примета для воина. Пацаны говорили, что у них летёха со взвода обеспечения застрелил орла. А потом они поехали в колонну. Колонна попала в засаду, и этот летёха погиб.

- Димон, ты скока классов окончил? Три?! Три с половиной? – Шабанов смотрел на меня и кривился в улыбочке. – Чё ты все эти байки пересказываешь? Какие, нахер, приметы? В засаду попадать – вот плохая примета! А в орла попадать, ой, я вас умоляю!

На Третьем посту что-то сильно долбануло. В воздух из-за скал подлетело чёрное тротиловое облако.

- Кажись, снова подрыв! – Шабанов кинулся в СПС. – Так, мужики. Я хватаю ИПП, вы жгут и промедол. И бегом на Третий!

Бендер ладошкой схватился за петличку на гимнастёрке. Убедился, что шприц-тюбик с промедолом на месте. Я сорвал с приклада пулемёта намотанный медицинский резиновый жгут. Из СПСа выскочил Шабанов с ИПП в руках. И за Шабановым – Хайретдинов с автоматом. Вчетвером галопом поскакали на Третий.

На Третьем уже толпилось несколько бойцов. У кого-то в руке – жгут, у кого-то – перевязочные пакеты. Мы остановились возле них. Кто на этот раз?!

Ниже нас, на скале, в одних штанах, вытанцовывал невероятную джигу Петька Слюсарчук. Вокруг него ветерок разносил чёрные клубы тротилового дыма. Воняло палёной резиной и ещё какой-то дрянью. Но запаха палёного мяса не чувствовалось.

- Слюсарчук! Что ещё у тебя здесь за херня?! – Хайртединов оглядел Петьку с головы до ног. Вроде, не ранен.

- А то ж нiчога! То я каменюку у варана пустыв. От, бiсова скотына! – Петька поднял за хвост прибитого куском базальта варана. Это над его бездыханной тушкой Петя вытанцовывал Танец Победы.

- А та ж каменюка. Вона вiдпрiгнула! Тiлькi мiну споганыв.

- Слюсарчук, бля! – Хайретдинов взялся рукой за волосатую грудь. – У меня сердце когда-нибудь из-за вас остановится. Слюсарчук! Ты полтора года служишь! Как же ты можешь быть таким дебилом?

Если бы не пришибленный варан, то Хайретдинов, скорее всего, пришиб бы Петьку. Но варан – это алиби. Варан – это доказательство. Поэтому Хайретдинов горестно махнул на Петьку рукой и зашагал прочь.

Поверженную рептилию мы выменяли у Петьки на полувыпотрошенную сигарету. Так как у нас созрел коварный план! А Петька не хотел расставаться с бездыханной тушкой. Потому что весь пост, весь Зуб Дракона, швыряет в этих «бисовых скотын» булыжниками, и только он, только Слюсарчук Пётр Иваныч угодил ему прямо в башку! И ещё, тем же самым булыжником, обезвредил ПМНку. Это невероятное достижение! А Бендер ухмыльнулся и сказал, что он точно знает, как называют тех, кому везёт… Нам же дохлая рептилия понадобилась из-за того, что Хайретдинов перевёл Мишку Мампеля на «Первый точку». И теперь Мишка кашеварил на нашей импровизированной кухне. А Хайретдинов родился на Волге. И складывается такое ощущение, что он с детства привык перекрикивать Волгу с одного берега на другой. Потому что, из любого места поста Зуб Дракона он перед обедом кричал Мампелю:

- Мампель! Мне сегодня – «Завтрак туриста»! И чтобы слил весь бульон, нахер! И сделал – с поджарками!!!

Понятно, да, как мы отличим банку, которую Мишка готовит для прапорщика? «Завтрак туриста» – без бульона… Вам уже всё понятно?!

И вот мы втроём, три дебила, пошли с поста, подобрали пустую банку от «Завтрака туриста». Засунули в неё вниз балдой дохлого варана… да-да-да! … и, пряча за спиной, принесли это чудо-юдо на кухню.

Мы с Шабановым парили Мишке мозги про количество чая, который он нам наливал в котелки. А хитрожопый Бендер уволок еду, готовившуюся для Прапорщика, спрятал её за ближайшую скалу и поставил на её место, на плиту нашу «чуду-юду».

Мы хотели просто немножко пошутить. Мы даже банку с настоящим «Завтраком туриста» не уносили далеко! Мы думали, что чуть-чуть поржём над Мишкой и вернём всё на место!

Но Мишка так завертелся на этой кухне. Он так замотался. Он даже, однажды, всунул в «топку» вместо аммонала кусок тротила. Аммонал не коптит. А тротил очень коптит. И вот теперь Мишка с закопчённой чёрной рожей, в закопчённой чёрной хэбухе выглядит точно, как подводник. И Мишка – тормозит! А торможение, это реакция организма на усталость.

Банка с вараном стоит у него посреди плиты. Из банки торчат лапы с черными длинными когтями, длинный хвост и дырка жопы. Зрелище – совершенно омерзительное! Особенно черные когти. Они реально вызывают позыв к блевоте. И вот это всё стоит на плите, а Мишка ходит мимо и не может заметить.

И что нам оставалось делать?! Либо тыкать в банку с вараном пальцем и «спалить» нашу шуточку, либо потихоньку удалиться, засесть за скалой и мерзко хихикать. Ясный пень, что мы пошли за скалу мерзко хихикать!..

- А-А-А-А-А-А-А!!! – Через пару минут услышали мы за скалой рёв, раздававшийся из кухни. В какое-то мгновение мы даже решили, что это ревёт сам Хайретдинов! Что он пришёл на кухню, увидел, что сделалось с его «Завтраком туриста» и теперь он ревёт, как стадо бабуинов!

Хихикать мы принялись пуще прежнего. Но усиленно закрывали себе хлебальники ладошками. Чтобы не спалиться.

И вот тут-то, на кухню и в самом деле припёрся Хайретдинов. Мампель так кричал, что Хайретдинову пришлось лич-чно прибыть на кухню с проверкой, кому там так срочно понадобилась медицинская помощь. После этого – они кричали вдвоём! … Потому что варан в банке был совершенно без масла и без комбижира. И от этого он пригорел, задымился и, вдобавок к своим гнусным когтям, начал распространять совершенно невообразимое зловоние!..

Мы перестали улыбаться. Потому что нам сделалось понятно, что люди, пережившие такие бурные эмоции, они растерзают нас. И наделают из нас «Завтраков туриста» на весь Зуб Дракона на два месяца вперёд. Без бульона и с поджарками!

Стыренную с кухни банку настоящего «Завтрака туриста» нам пришлось сожрать. Ну, не выкидывать же, в самом деле, продукты питания?

Поверьте, никакого удовольствия от такой еды мы не испытали. Просто уничтожали следы…

На наше счастье, и Мампель, и Хайретдинов подумали, что это варан по своей инициативе забрался в банку. Выжрал обед, приготовленный для прапорщика. И изжарился там из-за своей природной тупости.

То, как Мампель орал, то как он побледнел, даже через слой тротиловой копоти, это всё натолкнуло Хайретдинова на мысль о том, что Мишка не притворяется. А значит варан – сам!

Показать полностью 1
40

Повесть "Зуб Дракона". Глава семнадцатая.

Глава семнадцатая. Подготовка к дню рождения.



После очередного ночного дежурства я храпанул в нашем СПСе, потом, где-то к полудню, меня пробудили и вытолкали с заспанной рожей из СПСа.

Я поднялся с карачек, разогнулся. Ноги – болят. Мне их вчера АГСом так отбило, что до сих пор болят.

Курить охота. Я зашёл в скалы, нашёл тенёчек. Под каменными пластами, напоминающими полуразрушенный панцирь гигантской черепахи. Улёгся в тот тенёк. Вытянул болящие от синяков ноги и засунул обе руки, по самый локоть, в карманы брюк. В каком-то из них должен быть расплющенный коробок спичек. Я не помню в каком.

- Шары гоняем? – Надо мной возник Бендер со своей ехидной улыбочкой.

Повесть "Зуб Дракона". Глава семнадцатая. Война в Афганистане, Длиннопост, Афганистан, Ветераны, Воспоминания

- Очень остроумно! И, главное, очень свежо. Очень свежая  мысли струя.

- Очень или не очень, а кое-что я придумал.

- И?

- День рождения у тебя скоро.

- С хера ли скоро? – Неделя ещё.

- Ну-у. А для того, чтобы брага выстоялась, сколько надо?

- Пжди, пжди… - Я нашел расплющенный коробок в кармане. Вынул. Начал чиркать спичкой о почти истёртый бок коробка. - Давай ещё один раз. И помедленнее. Меня только что растолкали. У меня – голова квадратная.

- Ну, смари. Что надо сделать, чтобы сделать дрожжи?

- Надо стать Господом Богом, пых-пых-пых, - я подкурил сплющенную,пропитавшуюся в нагрудном кармане пОтом сигарету. От этого она стала рыжей и противной. Но я всё равно буду её подкуривать. Потому что, другой нет. - Надо сделать митохондрии, надо сделать фотосинтез, потом надо сделать растения, которые будут в митохондриях проводить фотосинтез и выстраивать целлюлозу. Потом надо сделать ферменты, которые развалят целлюлозу на моносахара. Потом надо сделать бактерии, которые будут вырабатывать эти ферменты. После этого можно делать дрожжи. Если сделать по-другому, то дрожжам нечего будет жрать…

Пятачина у Бендера начала вытягиваться в недоумении. Потом по физиономии промелькнула гримаса гнева. Потом до Бендера дошло – … а-а-а-а, выпендривается, гад, как всегда! Бендер снова вернул на своё лицо ехидную улыбочку.

- То есть, ты браги на свой день рождения не хочешь?!

- Почему не хочу? – Пыхк-х-х… Облако никотинового дыма лениво уплыло в голубое Афганское небо. – Очень сильно хочу.

- А зачем тогда выпендриваешься?

- Я не выпендриваюсь. Пыхх. Ты спросил, что надо сделать, чтобы сделать дрожжи. Я сказал – что надо сделать, чтобы сделать дрожжи!

- Вот, ты идиот? Вот, ты дурак?

- Нет. Пыхх.

- Ты браги на свой День Рождения хочешь?

- Да. Пыхх.

- Тада, смари! – Бендер приседает передо мной на корточки и начинает изображать растопыренными ладонями перед моим лицом, как летают вертолёты.

- Вертолёты накидали сухпай на минное поле. Факт? – Факт. В сухпаях сахар бывает. Факт? – Факт! Вопрос только с дрожжами. Но ты же у нас химик. Факт?

Конечно, факт. И есть ещё пара других дурацких, совершенно идиотскихфактов. Все они сводятся к тому, что, либо мы с Герасимовичем пойдём на хлебозавод и возьмём хлебные дрожжи там. Как это делают все приличные пацаны в нашем полку. Либо мы… либо мы синтезируем дрожжи сами! Чтобы взять дрожжи на хлебозаводе, это надо быть узбеком. Потому что, там – узбекская диаспора. Узбек у нас на Зубе Дракона есть. И давайте теперь представим себе картину, в которой Хайретдинов отпускает с поста №12 меня, Бендера и Азамата для того, чтобы мы сгоняли в ППД, зашли на хлебозавод и купили (стырили, отняли, выменяли – какая разница!) пару брикетов хлебных дрожжей. Чтобы потом сделать на Зубе Дракона брагу, выпить её, и сделаться пьяными.

Вот вы можете себе такой кошмар представить? Я не могу… И Хайретдинов не сможет. Поэтому, я не пойду объясняться с ним на эту тему.

- Но ты же у нас химик. Факт?

- Факт.

- Что ТЕБЕ надо, чтобы ТЫ сделал дрожжи?

Я пыхкал в синее Афганское безоблачное небо дымом от вонючей, потной, сплющенной «Донской» сигареты. И пытался свести в моём невыспавшемся мозгу хотя бы какие-то концы с какими-то другими концами. А в это время у Олега Павловича мозги работали, как отлаженный часовой механизм. Недаром говорят, что, когда хохол родился – еврей заплакал. Ну, правда от прапорщика я слышал, что еврей заплакал и когда татарин родился.

- Вот, смари. – Бендер перестал летать перед моим лицом вертолётами. Начал считать на пальцах:

- Чтобы сделать брагу надо три штуковины: сахар, вода и дрожжи. – Бендер загнул перед моим лицом три пальца. Я внимательно слушал его речугу и пытался сложить у себя в голове общую картину. Получается, что сахар валяется на минном поле. Вроде, как бы он у нас, типа, есть. Воду мы теперь таскаем на пост из ближнего источника каждый день. Вместе с АГСом нам на вертолёте привезли два бака, литров по 300. Один из них сбросили, как водится, на минное поле, и он там застрял между скалами. Будем считать, что это жертва, отданная богу ПМНок. А второй бак скинули, более или менее, на вертолётку. Помяли его немного об булыжники. Но на скорость, как говорится, это не влияет. Теперь этот бак установлен на Третьей точке и заполнен примерно наполовину. Это – литров 150. Блин, хватит нам для браги! Тем более, что завтра поутру, пока не навалилась жарища, очередная группа пойдёт и принесёт литров 60-70. С появлением бака и воды, прапорщик перестал контролировать суточное потребление воды. И мы в любой момент можем пойти и беспрепятственно набрать воды, сколько нам потребуется. Так что, вода есть, как говорится, дорогая Екатерина Матвеевна...

- Эй, ты меня слушаешь? – Бендер помахал у меня перед лицом ладошкой. – Алё! Гараж!

- Слушаю, слушаю.

- Так ответь тогда. Как на нашем хлебзаводе делают дрожжи?

- Привозят с дрожжевого комбината.

- Отлич-чно! – Бендер поднялся на ноги, взмахнул вверх обеими руками. Шлёпнул себя ладонями по бёдрам. Снова присел на корточки передо мной.

– А на дрожжевом комбинате как делают?!

- Выращивают культуру дрожжей. Кормят, поят, поливают. Как цыплят на птицефабрике. Когда дрожжи разрастаются, тогда часть из них отбирают, высушивают, прессуют, упаковывают…

- Ну ладно, ладно. Хватит уже. Я понял! Упаковывают, так упаковывают… Н-да. Н-да-а-а-а… О! Слушай! А когда дрожжевого комбината ещё не существовало, как люди делали дрожжи?

- Ну, индейцы инки, например, они разжёвывали зёрна маиса, это, типа, ихней кукурузы, а потом сплёвывали вместе со слюной. Там в слюне бактерии есть, такие же, как дрожжи. Потом эта сплюнутая масса бродила, а потом её пили. Чича называется.

- Тьфу, мерзость какая! – Бендер снова поднялся на ноги. Презрительно сплюнул. Хорошо, когда ты можешь плевать. Это значит, что у тебя в организме всё нормально с водой.

- Ладно. По-другому поставим вопрос. – Бендер снова присел передо мной на корточки.

– Наши предки. Они откуда брали дрожжи? Наши, ведь, такой мерзостью не занимались.

- Наши предки брали дрожжи с листьев яблони. Ну, либо с винограда.

- ВО! – Бендер снова подскочил на ноги. Показал пальцем в сторону Мариштана. – У нас дохрена винограда! У нас полный Мариштан винограда! Ты сможешь сделать дрожжи из винограда?

- Смогу. - А чего ты тогда мне своими митохондриями голову морочил? Сразу бы так и сказал!

- А какого хера ты такие дешёвые подколочки «шары гоняем, шары гоняем…» - я скорчил рожу и передразнил голос Олега. – Блин, задрали одну и ту же тупость повторять!

- Димон. Ты же сам говорил, что дважды повторенная шутка становится понятней. Вот я тебе, как медленно всасывающему и повторил. Для закрепления, так сказать, материала.

Минут пятнадцать мы с Олегом беззлобно поговорили друг-другу всяких глупостей, однако, каждому из нас сделалось понятно, что с ближайшим караваном кто-то из нас пойдёт вниз и в заминированном Мариштане нарвёт винограда. Даже если с виноградом будет облом, то можно нарвать листьев винограда. Листья-то, по любому, будут на кустах. А на виноградных листьях, как известно любому приличному химику, так же, как и на ягодах, живут дрожжевые бактерии. Ну, точнее, это – грибы. Но нам, чтобы набухаться, нам и такой информации достаточно.

И вот план созрел. Он выстрадан, выношен и вырожден, как ёжик, в жутких конвульсиях. Втихаря мы поведали наш план Андрюхе Шабанову. Втроём придумали, что сперва надо собрать с минного поля разбросанный сахар. А раз уж мы полезем на минное поле, то надо, заодно, поставить пару сигналок и заминировать грот, который мы нашли с Серёгой Губиным. И теперь мы втроём принялись наш план изо всех сил выполнять.

Андрюха Шабанов взял свой автомат, бинокль и пошёл на пост. Потому что теперь наступила его смена. А мы с Герасимовичем принялись изготавливать взрывные устройства из припасов, сброшенных с вертолёта.

Зачем-то изготовили из миномётной мины противопехотную мину. Из той, у которой я выковырял вышибной патрон. Без патрона она больше не является миномётной миной. Можно только как булавой попытаться ей драться. Но мы решили применить её иначе. Примастырили в неё запал от ручной гранаты и ею решили заминировать грот. Зачем мы это делали? На нашем посту валяется целая куча мин заводского изготовления. Возьми любую и поставь в тот грот. Но мы, зачем-то, кряхтим, ковыряемся и химичим из миномётной мины супер-фугас. Если бы я мог объяснить, зачем мы это делали, то, наверное, я смог бы объяснить и то, отчего ртуть жидкая. И получить за это Нобелевскую премию!.. Но я не смог это объяснить. Потому что тогда мне было 19 лет, и я тогда о таких вещах не задумывался.

Потом, когда супер-фугас был изготовлен, мы принялись модернизировать гранаты. Дело в том, что, пока герр Комендант не лёг спать, мы не можем пойти и начать безобразничать. Но ведь он не железный! Он палюбасу когда-нибудь угомонится. Поэтому, мы принялись терпеливо ждать и, заодно, втихаря, безобразить, не отходя от кассы. Я затолкнул мысль о том, что наши гранаты РГД-5 имеют очень тонкую осколочную рубашку. Этим они очень близки к немецким гранатам времён Великой Отечественной. Осколочное действие не очень большое, а фугасное действие получается как основной поражающий фактор. Значит, если мы привяжем к РГДшкам по тротиловой шашке, то мы, во-первых, усилим фугасное воздействие. И, во-вторых, позволим гранате не сильно катиться по крутому склону вниз. Надо, чтобы граната падала и оставалась там, куда ты её бросаешь. Если она укатится от цели, то какой от неё толк? И вот мы набрали из ящика тротиловых шашек и принялись проволочными растяжками привязывать к ним ручные гранаты РГД-5.

Повесть "Зуб Дракона". Глава семнадцатая. Война в Афганистане, Длиннопост, Афганистан, Ветераны, Воспоминания

Шашка, она, как кусок мыла, ну, как кирпичик. А граната, она округлая, как яйцо. И как проволокой привязать яйцо к кирпичу? Кто-нибудь пробовал? Я пробовал. Никак его не привязать. Круглое к квадратному не привязывается. Но, проявив невиданное усердие и прилежание, мы справились и с этой задачей. Пропердев и прокряхтев полтора часа, мы сделали три усиленных эргэдэшки. Одну усилили четырёхсотграммовой шашкой. Она – всего однана весь ящик. И ещё две гранаты усилили 250-граммовыми шашками.

Повесть "Зуб Дракона". Глава семнадцатая. Война в Афганистане, Длиннопост, Афганистан, Ветераны, Воспоминания

Как только Хайретдинов угомонился, мы выдохнули, утёрли локтем пот со лба и аккуратненько замаскировали все наши боеприпасы в окопчике Олега. Потом взяли три пустых вещмешка, взяли свою дурацкую миномётную мину, несколько растяжек, колышки и две сигналки. И двинули по скалам вниз с поста.

Я проявил крутую бестолочь и установил сигналку. Надо было её устанавливать потом, на обратном пути. Но я решил, что хорошо бы освободить вещмешок, прежде чем собирать в него разбросанный по минному полю сухпай. Подумал, что потом из-под сухпая выковыривать колышек, растяжку, сигналку – это всё глупо. А поставить мину прямо сейчас, это – умно. На обратном пути подойду, аккуратненько вставлю предохранительную чеку. И всё будет путём, и танки наши быстры!

Значит, поставил я сигналку в очень хитреньком месте. Прямо под нашимпостом две длинных скалы разделены тропкой. Только по ней можно пройти. Сделано природой удобное узкое место, и все, кто будет лезть отсюда к окопу Герасимовича снизу, они все полезут именно здесь. И скалы там такие, что растяжка, установленная в одним определённом месте, для того, кто поднимается, она будет на уровне груди. Если душман попробует потихоньку прокрасться, и щупать руками на предмет растяжки, то на привычном расстоянии он растяжку не обнаружит. Поэтому наступит ногой вот сюда, на этот уступ. Оттолкнётся, чтобы сделать шаг вверх. И грудаком попадёт точно в проволочку. Сказочное место! Правильное место.

Поставил я туда растяжку и стал спускаться к Бендеру и Андрюхе. Довольный сам собою.

Потом заминировал грот. Потом пособирал разбросанный сухпай. А потом нам подали сигнал, что Хайретдинов проснулся. И мы ломанулись вверх. Я нёсся первый. И сам, своим собственным грудаком, сорвал свою собственную растяжку. Тут же понял, какую дурость я сотворил! Но надо было чуть-чуть торопиться. Потому что Хайретдинов немедленно прибежит сюда с автоматом. И до его прихода надо успеть спрятать три вещмешка с собранным сухпаём.

Мы успели. Благо, эта моя растяжка, она была сразу за постом. Три-четыре метра ниже окопа. Так что, мы выскочили, покидали вещмешки куда попало, схватили оружие и стояли с глупыми рожами, смотрели из окопа вниз, на плюющуюся зелёными ракетами сигналку.

- Что уже опять натворили?! – Хайретдинов со зверской бородатой рожей выскочил из скал к нам в окоп с автоматом наперевес. Брать в плен душмана. Но душмана нету. Есть только три дебила, которые стоят с оружием и тупо смотрят вниз.

- Не, тарищ прапорщик. Оно само! Мы – ни-ни. Может быть, кошка? Или варан? – мы честно раздували ноздри, делали брови домиком и разводили руками в разные стороны. Хайретдинову оставалось только плюнуть на пол и пойти обратно без пленного душмана.

Конечно же, он плюнул! Потом выругался нецензурной бранью и назвал меня «сраным химиком». И когда он ушёл, то мои боевые товарищи тоже назвали меня сраным химиком. Наверное, обиделись за сигналку.

Потом Герасимович взялся делить награбленное. Мы утащили три наших вещмешка в сторонку за скалы, уселись вокруг них и принялись смотреть, как Олег всё это делит. Руки Олега с неимоверной скоростью перекапывали содержимое вещмешков. И в отдельную кучку откладывали маленькие баночки со сгущёнкой, сосисочным паштетом и пакетики с сахаром.

Повесть "Зуб Дракона". Глава семнадцатая. Война в Афганистане, Длиннопост, Афганистан, Ветераны, Воспоминания

У меня сложилось впечатление, что эта усатая рожа всю ночь пыжилась на посту и перемножала в уме, сколько в трёх больших коробах содержится индивидуальных упаковок. Сколько в них сгущёнки, сколько паштета. И я всё ждал, что он сейчас завершит всё это перебирать и скажет: «Так, в скалах осталось валяться ещё три кусочка сахара!» 

Но он сказал: - Никто же не пошёл, кроме нас. А раз мы такие инициативные и сознательные, то вот эта маленькая кучка будет нам небольшой наградой. Но, поскольку я не свинья, вот эти три баночки сгущёнки я положу в общий котёл. – Олег взял три баночки из кучки и закинул их в один из вещмешков.

- Но мы же не звали никого.

- Вот теперь позовём, когда есть угощение. – Олег даже удивился, что с ним может кто-то спорить. – А если бы мы позвали, и какая-нибудь жопа в мину бы залезла? И так, вон сколько много отдаём! Я, даже, вот, даже сахара отдам. – Бендер взял в жменьку несколько кусочков сахара, бросил их в другой вещмешок. – А остальное – на бражку. У Димки скоро День Рождения. Надо же бражку поставить! Мм?!

Перед ночным дежурством я подкараулил, когда Хайретдинов уйдёт со Второй точки. Схватил заранее приготовленную сигналку и выскочил вниз из Олежкиной траншеи. Надо поменять сгоревшую. Очень уж в хорошем месте она стоит. Поэтому Бендера поставили на шухере. Чтобы, если что, запудрить прапорщику мозги. Чтобы я мог незамеченным вернуться на пост.

Но всё обошлось. Уже установленную мину поменять на новую, это очень быстро. Растяжка уже отмерена, колышки вбиты, эр-образная чека привязана. Подскочил, отвязал сгоревшую трубку, привязал новую. Подобрал растяжку, вставил чеку в ударник, вынул предохранитель – и тикать!

Так что, всё обошлось без проблем.

Ночью не было ветра. Казалось бы – хорошо. Не так холодно. Но из-за отсутствия ветра откуда-то навалилась неимоверная стая мошкары. Маленькие, малюсенькие-премалюсенькие мошки вылетели из какой-то вселенской жопы огромным облаком и весёлой гурьбой принялись кусать меня за лицо. Я никогда не думал, что вот здесь, на высоте почти 3 000 метров, в горной пустыне может где-то скрываться такая невменяемая шобла кровососущих гадов.

Они звенели вокруг меня, кусали за руки, кусали за лицо. Я закутался в плащ-палатку, как от самого лютого горного ветра. Но пулемёт, всё же, надо чем-то держать. И наблюдение как-то вести надо. Поэтому руки торчат, часть рожи торчит. И только каждые пять секунд: раз, два, три, четыре, пять – обтёр с лица левой ладошкой всю эту звенящую мерзость. Раз, два, три, четыре, пять – обтёр с лица правой ладошкой всю эту звенящую мерзость. Раз, два, три, четыре, пять – потёр руку об руку. Чтобы раздавить то, что уже впилось тебе в кожу. И так всю ночь. Хочешь или не хочешь, но закуришь, чтобы, может, хоть дымом, разогнать всю эту срань!

- Димыч, бля-а-а-а-а, атас, да?! – В темноте за моей спиной появился Бендер со снайперкой. Он тёр себе ладонями по лицу.

– Сожрут, нахер, прямо на посту.

Дело было уже к утру. Почти всю ночь мы уже отдежурили. И вот-вот будет рассвет, и нас уже сменит Андрюха Шабанов.

- Давай закурим, что ли? Может они от дыма сдохнут? Лошадь же дохнет от капли никотина?

Мы оба знали, что на парном посту часовым запрещено сходиться вместе. Мы оба знали, что на посту нельзя курить. Но, вот же, оно уже, вот же – утро! Скоро придёт.

- ЧПОК!!! – В ночное небо выстрелила сигналка. И засвистела.

- Духи! – Бендер круто развернулся и с винтовкой наперевес ломанулся в свою траншею.

Это наша ближняя сигналка. Которую я вечером поменял. Растяжка на уровне груди. Это, точно – не кошка и не варан. Это человек! - ТА-ТА-ТА-ТА!!! – в темноте прогрохотала автоматная очередь. Это 7,62. Слышно по звуку. Значит, точно, духи!

Я выхватил из бойницы пулемёт, подхватил РГДшку и начал щемиться из своей башенки на помощь к Бендеру. В темноте клацнул гранатный запал. Через четыре секунды колыхнулась земля. Со скал приподнялась и медленно поползла мелкая пыль. Так бывает после прохождения ударной волны.

Это – либо долбанул снаряд главного калибра с крейсера «Киров», либо Герасимович скинул на душманов усиленную тротиловой шашкой гранату.

Я подумал, что вряд ли это – «Киров». И залёг в проходе между скалами. Потому что я знаю, сколько у Герасимовича таких гранат. Ещё две.

Чтобы меня не расплющило взрывной волной, я залёг. Снова клацнул запал. Я вжался лицом в грунт. Пожалел, что не одел каску. Снова вздыбилась-колыхнулась земля, снова пошла пыль. В ушах тоненько зазвонил колокольчик.

Сссука, КАК ХЕРАЧИТ!!! Если я встану, чтобы сгонять за каской, то тут же лягу! Меня собьёт с ног ударной волной. Кажется, мы слегка погорячились с размером тротиловых шашек.

Я так понимаю, что шашка вообще не катится по склону! Олег бросает гранаты в то место, откуда бьёт вражеский автоматчик. Граната с шашкой не летит, а падает в трёх метрах от окопа и взрывается прямо у нас под носом! Клацнул третий запал. Я подумал: ну почему нам не пришло в голову привязать к гранате весь имеющийся на точке склад боеприпасов?! Сейчас бы ссыпали единым махом со скалы за бруствер объединённый усиленный боезапас, и, только, БАХ!!! – и драные носки дымятся на СПСе. А вместо горы Зуб Дракона получился бы каньон имени Зуба Дракона. И героический Команданте Хайретдинов больше бы с нами не мучился. Назначил бы сегодняшний день - Днём Освобождения... от трёх придурков и ... Земля колыхнулась ещё раз. Одеяло, закрывавшее вход в СПС, откинулось, и оттуда выпрыгнул Хайретдинов с автоматом наперевес.

Три гранаты по четыре секунды, это значит, что на двенадцатой секунде войны Хайретдинов пробудился, разгладил ладонями на себе обмундирование, взял личное оружие и прибыл для ведения боевых действий непосредственно своей персоной.

- А-А-А-А-А-А-А!!! – Прапор ревел, как яванский носорог.

– А-А-А-А, гандоны!!! Никак не настреляемся?! Делать, что ли, нехер ночью на посту?!

Я так понимаю, что он подумал, будто мы с Олегом просто прикалываемся со скуки ... чего греха таить - бывали и такие эпизоды в нашей службе...

И вот, Гакил Исхакович двигается в сторону стрельбы и сообщает настоящим правильным голосом Командира - зачем он идёт и что собирается делать. Он идёт между скал и так и говорит, по-честному, всё как есть: что с особым цинизмом в самой извращённой форме этих грёбаных папуасов он сейчас отделает всеми возможными противоестественными способами, которые только сумело придумать человечество за всю историю своего развития со времён Верхнего Палеолита.

А духи-то, они тоже понимают по-русски обидные слова.

И тут надо ещё отметить, что голос у Гакила Исхаковича такой, что когда он строит подразделение, особенно в состоянии негодования, то с непривычки Камчатский медведь со страху обосцытся.

Похоже, душманы приняли это всё на свой адрес.

Понятное дело, не мог же Комендант назвать «грёбаными папуасами» две такие достойные, светлые, яркие личности, как мы с Олегом.

Всем же всё ясно, что «грёбаные папуасы» - это, точно - Хисаракские душманы.

И вот, прикинули они расклад: Герасимович кидается бомбами стратегического назначения, Манчинский со своего поста ведёт огонь из ручного пулемёта, Султанов на Первой точке с хищным оскалом наводит на душманов свой «шайтан-труба»… И в добавок ко всему из темноты пошёл в наступление целый Комендант Поста. Наступает и орёт на весь Хисарак: - «Я вам сейчас постреляю тут! Я вас ВСЕХ сейчас, - грит, - поставлю в третью позицию и шестнадцатью разными способами буду делать себе плотские утехи! Чтобы больше ни одного выстрела мне тут!» 

А духи-то, получается, оказались совсем не готовы к такому предложению. Не, ну, ладно, один-два из них, они, может быть, и согласились бы. Может, даже удовольствие получили бы от этого. Но чтобы ВСЕХ! Такого уговора не было. Причём, на весь Хисарак же орёт, все же догадаются. Завтра дразнить станут. А потом что, Хисарак в Петушки переименовывать, что ли?

Раньше духи как-то привыкли: что они стреляют, в них стреляют. А тут - они пришли пострелять в предрассветной тишине, а им вот такой шар Комендант выкатывает. «Эротоман какой-то!», – подумали духи и подались на съё... на смотки, в смысле.

Они же не догнали, что это Олега и меня собирается отматыжить Комендант. А так бы, они ещё остались на пару минут - посмотреть, как это будет... Хотя, в темноте плохо видно. Чё там смотреть?!

Ну, в общем, бородатые свалили.

- Духи, тарищ прапорщик! – По голосу Олега было слышно, что ему, мягко говоря, не до приколов. – В меня стреляли. Метров с четырёх-пяти.

- Какой, нахер, стреляли! Сам стрелял, бездельник!

- У меня снайперка, тарищ прапорщик. Она очередями не может.

- Хм. – Прапорщик осёкся. – Ладно. Рассветёт, тогда посмотрим, кто в кого тут стрелял. И смотри мне! – Хайретдинов отпустил автомат и погрозил Бендеру кулаком. - Если наегорить меня пытаешься! У-у-у, смотри мне тогда.

Хайретдинов ушёл. Мы с Бендером стояли и смотрели друг на друга. Насколько это можно смотреть в такой темноте.

- А-фи-геть, Димон! Да?

Остаток ночи мы провели на стрёме. Если бы Хайретдинов не грозил кулаком, то покидались бы в скалы гранатами ещё. Для объяснения духам, куда не надо ходить. Но Прапорщик шутить не любит! И поэтому гранаты держали под руками, но не кидались. Лишь пыжились и буравили темноту глазами.

Рассвет выпрыгнул из-за хребта, с той стороны, где Пакистан. С Востока, короче, как и вчера.

Светает в Афгане быстро. Поэтому сделалось светло, и очень скоро в окопе Бендера появился Хайретдинов. Ну, и я, понятное дело. Как же они без химика?

- Ну, показывай! Где тут кто в тебя стрелял.

- Вот, вот! - Олег тыкал пальцем в свежие выбоины, которые красовались на скале за его спиной. – А ещё вот, и тута, тоже, вот! Четыре дырки. Вон оттуда стрелял. – Олег показал вниз, в проход между скал.

Хайретдинов не издал ни звука. Просто развернулся и ушёл.

Знал бы он… Если бы он только мог предположить, что эти три идиота отчубучат ещё! Если бы он это знал, то пристрелил бы нас прямо сейчас, и прямо здесь. Но не пристрелил. И поэтому, эти три идиота притащили пред его ясные очи три вещмешка, наполненные консервными банками. Это то, что вчера собрали с минного поля. А это значит… а это значит, что эти идиоты ослушались его приказа! И ослушались приказа Командира Полка!! И самовольно выходили за границы поста!!! А это, как говориться в армии, это – жопа! Это – ПОЛНАЯ ЖОПА! Но три вещмешка жрачки, это вам – не хер в стакане. И что теперь с этими идиотами делать? Хвалить, или наказывать? И, конечно же, Хайретдинов не знал, что эти три идиота спрятали в скалах большую охапку пачек с сахаром. Завернули в плёнку, которая в рулоне масксети отделяет один слой сетки от другого. Завернули, бережно засунули в расщелину, и теперь – жди, Гакил Исхакович! Как только нарисуется необходимость отправить вниз караван, так кто-нибудь из этих трёх балбесов обязательно туда напросится. И вернётся на Зуб с большим количеством стыренного в Мариштане винограда. Стыренного, прямо вместе с большим количеством листьев. Потому что сожрать ягоды захочет каждый. А сожрать листья не захочет никто. И будет из тех листьев изготовлена закваска для вкусной и пьяной бражки!..

Конечно же, это всё произойдёт только в том случае, если в Мариштане этот балбес не подорвётся на очередной противопехотке.

Показать полностью 3
43

Повесть "Зуб Дракона" мой личный комментарий к главе "Санинструктор".

Предупреждаю, слабонервным людям лучше не читать. Будет «фарш».



В тексте этой главы проскакивает эпизод с тем, что Коля лежал под скалой на спине. Он казался абсолютно целым, только запеклись две струйки крови, вытекшие из носа. При поверхностном осмотре было понятно, что он уже погиб. Цвет кожи. Сомнений быть не могло. Но, было не понятно, что с ним.

Потом, когда к нему щупом пробили тропу и вынесли тело наверх, то рассмотрели что же именно с ним. Орёл попал в Колю тремя пулями. Все в голову. Одна пуля попала в уголок левого глаза, в такую красненькую точечку, которая возле переносицы. Пуля калибра 5,45 маленькая. Входное отверстие от такой пули, соответственно, тоже маленькое. Размером примерно как эта красная точечка в глазу. Поэтому с первого, поверхностного взгляда это входное отверстие было сложно рассмотреть. Вторая пуля попала в рот. Рот у Коли был полуоткрыт. Тоже входное отверстие не сразу заметишь. Третья пуля попала под нижнюю челюсть. Коля, наверное, падал уже. Или выгнулся назад, когда попала эта пуля. Потом Коля упал на спину и подбородок опустился, закрыл это входное отверстие. Так что выжить у Коли не было ни единого шанса. Три пули в голову, это мгновенная смерть. Он даже не почувствовал ничего. Скорость у пули огромная, пуля остроконечная. Влетела в мозг и тут же гидроудар. Не должен он был ничего почувствовать.


Теперь второй момент.

Орёл бежал докладывать Прапорщику.

В этот момент с его поста запустили осветительную ракету, она зашипела. Орёл обернулся. Увидел, что кто-то среди скал ползёт (на самом деле лежит бездыханный Санинструктор) и тогда Орёл зашвырнул туда пару гранат. Наступательных гранат РГД-5. Помним такой момент, да?

А теперь давайте разберёмся откуда они у Орла взялись.По инструкции запал в гранату положено вкручивать непосредственно перед применением. Хранить гранаты с вкрученными запалами ЗАПРЕЩЕНО. А Орёл бежит на доклад среди скал. Откуда у него время на то, чтобы распечатать металлические банки с запалами, выкрутить эбонитовые заглушки из гранат… откуда?

Получается, что Орёл нарушал инструкцию.

Так точно. Нарушал.

Все мы нарушали. Да в таких масштабах, что мама-негорюй.

В выложенной уже главе «Гидроквас» описан эпизод, в котором Михуил Николаевич прибил полусапожки гвоздями к снарядному ящику, напорлненному гранатами. Со вкрученными запалами.

То есть не у одной гранаты нарушена инструкция. И не у двух. А на каждой точке стоит ящик, наполненный гранатами со вкрученными запалами. Центнера три гранат. А может быть и пять. Я не взвешивал. Можно было бы посчитать, но зачем? Что это меняет?

По итогу, гранаты всегда у нас были под рукой. Со вкрученными запалами. И мы постоянно этими гранатами швырялись.

А если выходили с территории поста, то в карманы брюк засовывали по РГДшке. С запалами. Потом по тексту это так и будет проходить «… по старинной русской привычке сунул в карманы парочку гранат, взял пулемёт и пошел…» Два кармана, две двегранаты. Вот и получилась «парочка гранат».

Кидали мы гранаты с задержкой. В общем и целом, принцип такой: выдернул кольцо, вытянул вперёд руку, отпустил рычаг, сказал про себя «РРРАЗ», замахнулся из-за уха, сказал «ДВВВВА». А дальше у тебя ещё две секунды.

А теперь прикиньте, какая могучая должна быть уверенность в отечественном производителе, чтобы сильно верить, в цифру 4 секунды. А ну, как 3? И только БАХ и драные носки дымяться на СПСе.

Вообще, гранатами мы швырялись по нескольку раз на дню. Сработает сигналка, свистит, из-за скалы ракетами в небо плюётся и что ты будешь делать? Полезешь с автоматом наперевес? А вдруг там чуваки сидят и ждут пока ты высунешься. Поэтому кидаешь пару гранат, понимая какие в тех скалах проходы и куда чуваки будут сматываться. А раз так, то кидаешь с задержкой. Чтобы в нужном месте разорвалась. И разведка местности нужна была именно для этого.

Вообще по тексту вот-вот начнутся описания гранат, манипуляций с гранатами. Целый учебник тактики будет. Но, я не спойлю.

Расскажу только один из способов, который не вошел в текст. Чтобы не перегружать. А раз не вошел, то это не спойл.

Кто ж вам ещё расскажет про спецназовские штучки с гранатами?

Как поставить гранату на растяжку, чтобы она долбанула моментально, а не через 4 секунды?

За 4 секунды вполне себе можно отскочить за скалу и ещё показать тебе фиги с двух рук. Если хлебалом в горах не щёлкать.

Дык вот делается это вот так. Это от старшего лейтенанта Ефремова уроки. Он то с разведбатом уйдёт в горы, то со спецназовцами. Знал и умел он дофига и сверху. И нас учил – не ленился.


Берём запал УЗРГМ.

Повесть "Зуб Дракона" мой личный комментарий к главе "Санинструктор". Война в Афганистане, Длиннопост, Афганистан, Ветераны, Воспоминания

Отламываем от запала детонатор.Бросаем его внутрь гранаты.

Отламываем замедлитель. Бросаем его за бруствер. То есть нахрен выкидываем.

Вынимаем пулю из патрона. Порох высыпаем внутрь гранаты к детонатору.

Вкручиваем в гранату изуродованный УЗРГМ.

Натягиваем проволочку.

Повесть "Зуб Дракона" мой личный комментарий к главе "Санинструктор". Война в Афганистане, Длиннопост, Афганистан, Ветераны, Воспоминания

Это с Зуба Дракона фотка. Александр Ашихмин фотал. Кстати, он сам написал несколько рассказов, можете найти и почитать. Очень толково написано.



А мы дальше двигаемся по гранатам.

Есть такая тонкость. Когда отламываешь от запала детонатор, то детонатор может сдетонировать. Это ж детонатор!

И тогда он оторвёт пальцы, а может быть, ещё вдобавок ко всему выбьет глаза. Мало того, что это вредно для здоровья, дык ещё в госпитале тебя будут считать «запальщиком». Будут бить, пинать, плевать тебе в лицо. Потому что будут думать, что ты очканул тягот и лишений и совершил акт членовредительства.

«Запальщиков» в госпиталях было много. Кто-то в самом деле очканул. Кто-то пытался подкурить от запала (я знаю как это делать, но не буду рассказывать – херовые это знания). Кто-то просто баловался. А кто-то в боевой обстановке ставил гранату на неизвлекаемость. Однако, отношение ко всем было одинаково отрицательное, как к членовредителям. Потому что каждый из них рассказывал, что в боевой обстановке ставил гранату на неизвлекаемость.

Поэтому лично я никогда не ломал УЗРГМ. Мысль о том, что меня будут презирать была невыносима.

И при этом всём я усвоил уроки жизни и в госпиталях не сказал ни одного горбатого слова «запальщикам». Я не прокурор и не судья. Я не знаю в какой обстановке и при каких обстоятельствах это произошло. Трибунал пусть разбирается, если там присутствует криминал.

Ну вот, вкратце про гранаты.

Про патроны бы ещё надо выступить. Что считали сколько патронов вылетело в очереди. Чтобы понимать сколько осталось в магазине. Первые две недели это напряжно, потом привыкаешь и уже по звуку очереди понимаешь сколько там полетело пуль. Это тоже штучки от Ефремова.

Жалко, что про него очень мало в повести. Очень выдающийся Офицер, очень неординарная личность.

Показать полностью 2
28

Повесть "Зуб Дракона" глава пятнадцатая. И шестнадцатая.

Выкладывал я эту главу. Вроде бы, не следует задваивать один и тот же пост. Выложу ссылку на ранее показанную главу. Чтобы было всё по-порядку.


https://pikabu.ru/story/quotzub_drakonaquot_vyiderzhki_iz_dn...


https://pikabu.ru/story/quotzub_drakonaquot_vyiderzhki_iz_dn...

42

Повесть "Зуб Дракона" глава тринадцатая.

Глава тринадцатая. Война началась.



22 июня. Очень символичная дата.

Каждый гражданин Советского Союза, и стар и мал, знает, как много в этом звуке для сердца русского слилось. Как много в нём отозвалось!

И вот именно в эту дату, на тринадцатый день нашего пребывания на Зубе Дракона, «График» по радиосвязи сообщил на «Вершину Двенадцать», что направил нам вертолёт. С аккумуляторами, с водой и боеприпасами, с сухпайком… АГС – положили, не забыли!

И вот, вертолёт вылетел из полка.

Мы с Зуба видим, как он поднимается с полковой взлётки. Видим, как набирает высоту. Настроение у нас – замечательное! Особенно, у меня. У меня после ночной смены наступила отдыхающая. И я пошёл в СПС спать. Без меня разгрузят! Скинут на нашу вертолётку всё, а потом, я помогу по постам растаскивать. Вот покемарю положенное мне время и помогу.

И я отрубился в прекрасном настроении. А дальше – мы знаем, как в армии умеют изменить настроение на противоположное.

А там ещё – вот такая штуковина! Поскольку все мы ещё зелёные, поскольку боевого опыта у нас нет, то ведём мы все себя, как конченные идиоты. Все, включая меня.

Серёга Губин рассказывал же, что их с Орлом раза четыре обстреляли с нависавшей над ними высотки! Она там – единственная высотка.

И с этой высотки несколько раз душманы обстреляли пост.

Обстреливать стационарный пост боевого охранения Советской Армии – это, конкретно, нападение на Советский Союз!

То есть, эти люди – это враги, ведущие боевые действия против регулярных частей Советской Армии.

А Серёга с Андрюхой даже не доложили об этом командованию! Попрыгали за камни, поматюгали душманов, поржали, что те такие криворукие. И на этом всё!

А как же, всё-таки, чтобы доложить?!

Может, «График» задумал бы там установить датчик, или систему «Охота». А противодействие оказать?! А разведку провести?..

В обязательном порядке надо было пойти и посмотреть, что там. Простая рекогносцировка показала бы, что там, на той высотке, там – только две нормальные позиции. Всё остальное в галимых скалах.

Повесть "Зуб Дракона" глава тринадцатая. Война в Афганистане, Длиннопост, Афганистан, Ветераны, Воспоминания, Дневник

Пулемёт на скалах – не установить. Если только человек с автоматом пристроится, как петушок на жёрдочке. Сам выстрелит, сам и свалится! Со скалы – в пропасть. На эти две позиции можно посадить двух пацанов с рогатками. Когда душманы будут подниматься, то они будут так уязвимы, что пионер с рогаткой погонит их обратно в Хисарак. А два пацана с рогатками, они там, вообще, всех на уши поставят.

Место на двух позициях можно заминировать. Ставишь две мины, и всё у тебя хорошо. Если душманы придут… А они обязательно придут.

Мы же вчера обстреляли Хисарак. Духи пальнули в Бузрукова, мы пальнули в духов. Теперь ждите, пацаны, обратку! Духи всегда, всегда-привсегда «дают сдачи». У них это – в крови. Они выросли с этим. У них месть – это закон! А правительство в Кабуле – это нихрена не закон. У них: «мой дом – моя крепость» - это закон! А, тук-тук-тук в дверь, откройте, я Ваш участковый – это нихрена не закон.

Афганец будет яростно защищать свой дом с оружием в руках, призовёт на защиту всех своих сыновей, братьев, дядьёв, … и они все – готовы погибнуть при защите. Они будут сражаться с тобой и твоим участковым насмерть, но в дом, ни тебя, ни его, вооружённого, не пустят! Даже, если они не имели ничего против нового участкового, или против Бабрака Кармаля. Не в этом дело! Не в Бабраке. Всё дело в Законах, по которым они живут, по которым жили их предки. Его дом – это его крепость! Если ты выстрелил в него, то он возьмёт автомат и выстрелит в тебя. Он не будет писать заявление участковому. Ему плевать на участкового. Он сам себе участковый, сам себе судья и сам себе прокурор. Он – воин! Он сам себе мордоворот и защитник! Он сам отвечает за себя, за свою семью и за свой дом. Поэтому, он возьмёт автомат и пойдёт мочить тебя своими собственными руками.

А мы вчера стреляли по его Хисараку!

И чего вы сегодня ждёте? – Дождётесь!

И дождались…

После ночного дежурства нас с Бендером сменил Шабанов. На ночном дежурстве – парный пост. На дневном дежурстве – одиночный. Шабанов вылез из СПСа, сказал, что пост принял. Я полез спать в СПС, а Бендер сказал, что пойдёт к Серёге на Четвёртый, чтобы потравить анекдотов.

Тут у Хайретдинова заговорила рация, пообещала вертолёт.

Я ещё услышал, как пацаны комментировали взлёт вертолёта, но потом я отключился.

Вся эта ночная возня со снятием часового, она физических сил не прибавляет.

И вот я отключился.

А дальше, как в кино! – Чпокают звонкие, свистящие хлопки. Что-то летит в тебя со свистом. Оказывается, когда в тебя стреляет пулемёт, то пуля начинает свистеть сразу же, как только высовывается из ствола. И вот пули свистят! Чпокают по скалам и раскалываются, как спелые орехи. Звук такой, как будто молотком раскалывают орех. Только громче.

И голос Бендера:

- Губина ранило!

Я встал на карачки в СПСе. Потряс башкой. Ну и сон приснился! Ерунда полная.

А пули вокруг свистят и цокают по скалам. Не, это уже – не сон. Это – явь! Какая-то совершенно новая и очень идиотская. Мне срочно нужен пулемёт!

Блин, где мой пулемёт?! Пулемёта – нет! Кто-то его уволок.

Что за дурацкая привычка хватать чужое оружие?!

Я полез из СПСа наружу. Где ж пулемёт-то?

Прапорщик в это время по рации матюгами докладывал «Графику», что нас обстреливают сверху. Он так ревел, что можно было доложить и без рации.

«График» сообщил шедшему к нам вертолёту, что у нас идёт бой.

В вертолёте летуны всё поняли и совершили боевой доворот машины, направив на наш хребет подвешенные к вертолёту кассеты с ракетами НУРС-80.

И вот я выползаю из СПСа и вижу картину:

Герасимович несётся по скальной ступеньке на фоне базальтовой скалы. Вертолёт выпускает четыре ракеты. Дымные следы от вертолёта тянуться за ракетами к нашему хребту. Две ракеты ложатся возле Олега. Одна ниже и левее, другая выше и правее. Олег

Повесть "Зуб Дракона" глава тринадцатая. Война в Афганистане, Длиннопост, Афганистан, Ветераны, Воспоминания, Дневник

разворачивается, выхватывает пиропатрон с оранжевым дымом, зажигает его.

Оранжевый дым обозначает для вертолётчиков – «свои».

Вертолётчики прекращают обстреливать Олега НУРСами – прекращают запускать ракеты.

Олег делает в их сторону красноречивый жест – крутит пальцем у своего виска.

Летуны видят, до них метров 50-70.

Поэтому они открывают дверь в десантный отсек и выбрасывают из открытой двери огромный ящик с сухпайком. Ну, раз свои, то это – вам! Получайте.

А внизу, в качестве получателя, ползёт Маламон с моим ручным пулемётом.

Ящик падает прямо перед его башкой и с треском разрывается, как миномётная мина. Консервные банки, упаковки с галетами – всё веером разлетается над Маломоном. Тот бросает в пыль пулемёт и обхватывает голову руками.

«Убит консервной банкой в лоб!» – мелькает у меня дурацкая мысль.

Вертолёт сбрасывает второй ящик. Но, уже – в стороне от Маламона.

Я встаю с четверенек, начинаю бежать к Бендеру. Он же орал, что Губина ранило.

Ящик падает на скалы, лопается. Жратва летит на минное поле, на котором подорвался Ызаев. Вертолёт заваливается на бок, начинает уходить от поста и выкидывает из своего пуза третий ящик. Уже, конкретно, на минное поле!

Я успеваю услышать, как прапорщик орёт в рацию «Куда, гады?!! У меня боец ранен!!! Расстреляю при попытке к бегству!».

Потом он расскажет, что летуны ему в рацию сказали, что у нас идёт война, и поэтому они уходят, пока им не завалили вертолёт.

Вот тогда прапорщик и заорал им в рацию, что расстреляет.

А потом затребовал «График»!

У «Графика» потребовал соединить с ШестьсотДвадцатым.

Это – с Командиром.

Соединили с Коневым.

Не с Чикалом соединили, с Коневым.

Хайретдинов орал Коневу, что ранен лучший солдат, а летуны бросили всё и убегают! Хайретдинов нагрубил Коневу, сказал, что если летуны не заберут раненого, то Хайретдинов снимет с поста своих головорезов и ночью разнесёт штаб. Сказал, что головорезам без разницы – в кого стрелять!

Потом Хайретдинов выскочил из СПСа, закарабкался на скалу и стоял с голым торсом в полный рост. Бил себя кулаком в голую волосатую грудь. А второй рукой грозил летунам автоматом.


«Садись!!! Садись, падлы!» - Хайретдинов очень красноречиво махал автоматом, показывая летунам как надо садиться.


Картина – маслом: Пули летают, пулемёт строчит! А на верхушке скалы прыгает голопузый небритый человек и орёт в пропасть вертолёту, чтобы забрали раненого солдата! …

В это время я добежал до Герасимовича.

Тот, спалив оранжевый дым, подскакал по скальной ступеньке к СПСу, в котором находился Мишка Мампель. И перевязочные пакеты ИПП.

Мишке с головы пулей снесло панаму. Понятно, что в панаме дырка, а Мишка теперь – с бледным лицом в СПСе.

- Мампель, давай ИПП! – Бендер стоял возле стенки СПСа и кричал внутрь, во вход.

В этот момент по скальной ступеньке подбежал и я.

Мишка высунул руки со стопкой ИПП из СПСа наружу. Но выронил, и всё полетело со скалы вниз. У Мишки тряслись руки.

- Мампель, ИПЭПЭ! – Бендер ревел, как стадо бизонов.

У Хайретдинова научился – я знаю.

Мишка подал ещё одну стопку. Три или четыре пакета. Бендер схватил их, побежал. Я побежал за ним.

Проскочили Третий пост.

Выскочили на Четвёртый.

В невысоком СПСе лежал Серёга на плащ-палатке лицом вниз! Правая рука выше локтя была прострелена. Через туловище Серёга был обмотан бинтами.

Олег порвал эти бинты, отбросил в сторону. Я увидел, что у Серёги прострелено правое лёгкое.

- Ы-ы-ы-ы-х-х-х-х-Ы-ы-ы-х-х-х! - Засвистела дырка в правом лёгком, когда Бендер подсунул под Серёгу руку и попытался его приподнять.

- Коли промедол! – Крикнул мне Бендер и зубами вцепился в ИПП.

Пока я вытаскивал шприц-тюбик, Олег разорвал ИПП, смачно плюнул на резиновую упаковку, припечатал её к свистевшей дырке, растёр плевок по коже.

Я уже успел воткнуть в ногу Серёге шприц-тюбик и выдавил содержимое.

Нога лежала как безжизненная. Я повернулся от Серёгиной ноги к Олегу. Мне не понравилось, как и в каком состоянии у Серёги ноги.

- Сдавливай его и мотай! – Олег обхватил Серёгину грудную клетку, выдавил из него воздух. Поднял лицо на меня.

- Теперь мотай! Резину к дырке приматывай. Чтобы воздух не входил. И бинтами сдавливай его! – Олег приклеил Серёге на пулевые отверстия резиновые упаковки от ИПП, выдавил из Серёги воздух, который попал между лёгкими и рёбрами, и я примотал резину бинтами.

- Я увидел, что он мертвеет, и понял, что он задохнётся! И тогда я побежал за пакетами. - Олег положил перевязанного Серёгу на плащ-палатку.

Я подумал, что я – дятел, что далеко от места ранения воткнул шприц-тюбик с обезболивающим. Поэтому я выхватил из-под своей петлицы второй шприц-тюбик, и всадил толстую иглу в правое плечо Серёги.

Два укола сразу после ранения, это – нормально, это по инструкции.

В это время Хайретдинов матом и автоматом убедил летунов вернуться за Серёгой.

Вертушка стала заходить на вертолётку. Это рядом с СПСом, где мы бинтовали Серёгу.

Вертолёт стал опускаться между нами и пулемётом. Ефремов в это время корректировал огонь артдивизиона по своей разведческой рации. Когда летуны обстреляли Герасимовича, пара разрывов пришлась рядом с укрытием Ефремова. Ефремов получил по голове булыжником.


Вертолёт завис над вертолёткой.

Мы подхватили за углы плащ-палатку с перевязанным Серёгой.

Я за левый передний, Олег за правый передний.

Олег так хватал за угол плащ-палатку, что со стены СПСа свалились камни. Один из них закатился в плащ-палатку и ударил Серёгу по голове.

- Что ж вы творите?! - Простонал Серёга.

- Во, ништяк! Говорит! Хорошо замотали! – Бендер выкатил камень из плащ-палатки, потянул её за угол вверх.

– Ну, попёрли, ребята?!

Андрюха Шабанов подхватил свой автомат, закинул его себе за спину. То есть, без автомата солдату – ни-ни! Без автомата нельзя. Затем схватил плащ-палатку с Серёгой за задний левый угол:

– Ну?! Кому сидим? Чего ждём?

Мы побежали к вертолёту.

Четвёртым с нами понёсся, вроде, Орёл.

Вертолёт снижался с открытой нараспашку загрузочной дверью.

Манчинский выскочил из укрытия с дымящимся автоматом, перебежал немного в сторону, залёг за камни, открыл огонь по духовской позиции.

Вертолёт закрывал ему духов, пришлось перебежать.

Я оказался со своим углом плащ-палатки ближе всех к вертолёту, протянул руку, чтобы взяться за низ грузовой площадки. Туда же протянул руку Андрюха Шабанов.

И тут нам с Андрюхой перемкнуло по рукам «палкой»! Даже – дубиной. Электростатика! Вертолёт ещё не успел коснуться колесом земли, и весь заряд статического электричества прошёл через Андрюху и меня.

Я чуть не упал, отшатнулся от вертолёта. Андрюха устоял, схватился за полик.

- Ты чё-о-о-о?! – Внутри вертолёта мужик в лётном шлеме перекосился на меня зверской гримасой. – Подавай!!!

Я зажмурил глаза, и второй раз протянул руку. Вдруг, и второй раз, то же!

Но не ударило.

Я схватился за вертолёт, потянул вверх плащ-палатку.

Серёгу закинули внутрь.

Изнутри на нас выкинули АГС.

Вертушка откланялась и свалила.

Мы побежали на Четвёртую точку в укрытия.

По позиции душманов ударила артиллерия.

На Четвёртой точке появился прапорщик:

- Манчинский! Докладай, все целы?!

- Все. Только, Бурилов.

- КРАК!!! – По духовской позиции ударил залп. Скалы заволокло черным тротиловым дымом. Ефремов корректировал огонь.

- Что с Буриловым?

- Жить будет! Оболочкой от пули в ногу получил. Да он весь бой под масксетью провалялся.

- Хм. – Хайретдинов повеселел от известия, что солдат будет жить.

– Хм! Во, мужики! Вот, кто всех наегорил!

- КРАК- КРАК- КРАК!!! - По духовской позиции молотила артиллерия.

- Раненый! ОСТАЛСЯ НА БОЕВОМ ПОСТУ!!! – Хайретдинов уже улыбался во весь рот. – Это тебе не фунт изюму! Это Орден Красной Звезды! Или нет, нет! Это м-м-м, это Орден Сутулого Третьей Степени*! А-а-а-а-Ха-Ха-Ха!!!


* Орден Сутулого Третьей Степени – это выдуманное название несуществующей награды. Типичный пример армейского юмора.

- Бурилов! А-а-а-а, и почётное звание – Помошник Героя Советского Союза!!! А-а-а-а-Ха-Ха-Ха!!! Обстановка была разряжена.

Только что все бегали под пулями, падали, прятались, стреляли. И вот теперь артиллерия стреляет по духам.

А мы валяемся на позиции и покатываемся от смеха.

- Товарищ прапорщик, а Вас духи на скале почему не застрелили? Из-за бороды? Подумали, что это свой душман в тылу врага?!

- А-а-а-а-Ха-Ха-Ха!!! Проржавшись, Хайретдинов разогнал нас всех по своим постам. ...

Показать полностью 2
40

Повесть "Зуб  Дракона" глава двенадцатая.

Глава двенадцатая. Душманы вернулись.



А однажды утром на Зубе Дракона наступил очередной рассвет. Солнце вылезло из-за хребта, который закрывает от нас Пакистанскую границу,

Повесть "Зуб  Дракона" глава двенадцатая. Война в Афганистане, Длиннопост, Афганистан, Ветераны, Воспоминания, Дневник
Повесть "Зуб  Дракона" глава двенадцатая. Война в Афганистане, Длиннопост, Афганистан, Ветераны, Воспоминания, Дневник
Повесть "Зуб  Дракона" глава двенадцатая. Война в Афганистане, Длиннопост, Афганистан, Ветераны, Воспоминания, Дневник

расправило свои лучи и принялось безжалостно выжигать скалы на Зубе Дракона. Пришло время докладов.

Сержант Бузруков на Первой точке разгладил ладонями на себе обмундирование, которое состояло из зелёных армейских штанов и госпитальных тапочек. Взял автомат. И потопал вдоль скальной стенки на доклад к Хайретдинову. Потому что положено отчитаться Коменданту о том, что за время несения службы происшествий не случилось, с неба столитровка воды не свалилась… А если что случилось или свалилось, то – сколько, когда и по какому месту. И кто назначен быть виноватым.

И вот сержант Бузруков среди белого дня на Зубе Дракона выходит с точки №1 на точку №2, чтобы доложить Коменданту Зуба обыкновенный служебный нормальный доклад. Вышел Бузруков такой красивый, ухоженный, причёсанный, аккуратно подстриженный. Восточный такой красавец. Волосы черные, как смоль… Были. Сделал он десяток шагов на фоне длинной скальной стенки, наступил госпитальным тапочком на камень. Остановился. Тапочек не керзач, в нём по камням ходить неудобно. И тут в стенку ударила пуля. Ещё бы шаг, и пуля ударила бы в сержанта, а не в стенку.

И вот вышел сержант на доклад с волосами чёрными. А к Коменданту пришёл с белыми. Присел на корточки перед входом в СПС. Волосы на висках седые, руки трясутся.

Хайретдинов ему – да не дрейфь ты! Откуда тут душманы? Кому ты нужен, стрелять в тебя. А Бузруков пулю на ладошке Хайретдинову протягивает.

Серебристая лепёшечка. Свинцовый шарик стукнулся в скалу на уровне груди Бузрукова, сплющился и отвалился на тропу.

- Ха! – Сказал Хайретдинов. – Дома просверлишь, просунешь цепочку. На шее будешь носить. Как амулет. На счастье. Тебя теперь никакой хрен не возьмёт. До самой смерти.

А я ещё подумал тогда, что за оружие должно быть, чтобы вот такой допотопной пулей стрелять. Карамультук, что ли, душара заволок на гору? Я видел такие. Их брали на прочёсках.

Повесть "Зуб  Дракона" глава двенадцатая. Война в Афганистане, Длиннопост, Афганистан, Ветераны, Воспоминания, Дневник

Я сдуру подумал, что таким оружием хорошо только по башке с размаху драться,… а ты смотри, чуть не угрохал из карамультука бородатый чёрт нашего дембеля.

Но это всё – хихоньки да хаханьки. Только до тех пор, пока твоя микителкане смикитит, что Карлсон, однако, вернулся! То есть – душманы из бегов пожаловали. И в тот день до нас потихоньку дошло.

Взяли мы бинокль, и давай водить просветлённой оптикой по своим секторам обстрела. И тут Серёга Губин бежит. Не к прапорщику, к нам с Бендером. К корешам примчался. На Хисарак показывает. Смотрите, грит, там какой-то хулюган нехороший шляется. Небось, это он Бузрукову причёску перед дембелем испортил. Давай, грит, его завалим. И снайперку свою с героической надписью показывает. А как ты хулюгана завалишь без разрешения на открытие огня? Никак не завалишь. Значит надо получить такое разрешение.

Ну, хитрожопый Бендер сразу же выдвинул в парламентёры мою кандидатуру, чтобы отправить меня на переговоры к Прапорщику. Ладно, я припёрся. Так и так, доложил. Что, мол, почти две недели на Зубе торчим. Оружие пыльное, почистили кое-как. А пристрелять? Надо же пристрелять. Двенадцатый день без пристрелки. Это ж – непорядок!

Хайретдинов что-то тормознул. Спать, наверное, сильно хотел. У него отдыхающая смена как раз началась. А так бы, если б он не был заморённый, то догадался бы, что солдат с просто так ничего не делает. Что за солдатом глаз да глаз нужен. Если у ребёнка в каждом рисунке солнце, то у солдата в каждом поступке жопа. Следить же надо за идиотами!

Но, Хайретдинов тормознул. И, не подумав, дал нам «добро» на пристрелку оружия. А Ефремов тут же прорубил фишку.

Как только мы устроили полномасштабную стрельбу, рация затребовала Хайретдинова, чтобы он объяснил «Графику», что там у нас за Висло-Одерская операция. Хайретдинов начал было орать, чтобы мы прекратили такое плотное мочилово. Но Ефремов грит:

- Погоди-погоди! Хочешь, чтобы тебе завтра вертолёт прислали?

- Конечно, хочу. Я у них неделю АГС прошу прислать.

- И воду, и АКБ, и одеяла, и матрасы… – Ефремов хитро улыбался.

- Да-да! А они – то воду о скалы разобьют, то ящик тротила пришлют…

- Тогда смотри. И молчи. – Ефремов взял тангенту, отодвинул от своего лица на всю длину вытянутой руки, нажал на кнопку передачи.

– «График», «График», я Вершина Двенадцать. АКБ разрядились, перехожу только на приём. - И отжал передачу, то есть включил приём.

- Что у вас там происходит!!! Что за стрельба!!! Доложите обстановку! – Рация верещала, как будто пуля из карамультука попала ей в задницу, а не в скалу перед Бузруковым.

- «График», «График», я – Вершина Двенадцать! АКБ разрядились, перехожу только на приём. – Ефремов отдал тангенту Хайретдинову.

– На, слушай теперь. Только ничего больше не отвечай. Молчи и слушай. Сейчас он проорётся. Потом проматюгается. А завтра у тебя с утра будет вертолёт. С аккумуляторами, АГСом, с водой, патронами и взрывчаткой… Как в песне!

- Во, даёт! Во, даёт! – Хайретдинов одел наушники на голову. Он зажмурился от счастья. – Вот это шпарит! Вот это Командир! Вот это мат! Ай-яй-яй… О! О-о-о-! Ой-ёй-ёй-ёй-й-й… А-а-а-а, мне бы так уметь!

Пока Хайретдинов получал эстетическое наслаждение от способностей полковника Чикала излагать свои мысли нецензурной бранью, мы притихли было. Вроде как он сначала говорил, чтобы мы потише… Но Ефремов покрутил у себя над головой рукой изображая жест «Заводи!», и мы завелись!

Мы мочили по Хисараку и по шлявшемуся там оборзевшему душману так, что у снайперки пошёл из внутренностей дым от перегретой смазки. А ещё я лупил из РПК (ручной пулемёт Калашникова).

Повесть "Зуб  Дракона" глава двенадцатая. Война в Афганистане, Длиннопост, Афганистан, Ветераны, Воспоминания, Дневник

А ещё Азамат приволок свой «шайтан труба» РПГ-7В (ручной противотанковый гранатомёт)

Повесть "Зуб  Дракона" глава двенадцатая. Война в Афганистане, Длиннопост, Афганистан, Ветераны, Воспоминания, Дневник

и несколько раз жахнул 80-миллиметровой гранатой.

Как этот душок метался там по Хисараку!!! Там по прицелу (по дальномеру в прицеле), где-то тыщщатриста метров. Не попадёшь ты с СВДшки

Повесть "Зуб  Дракона" глава двенадцатая. Война в Афганистане, Длиннопост, Афганистан, Ветераны, Воспоминания, Дневник

(СВД – снайперская винтовка Драгунова) Да ещё – через ущелье, в котором ветер гуляет. Потоки воздуха несколько раз меняют плотность, ветер меняет направление. Да и сама винтовка не предназначена для такой стрельбы. На 600-800 метров она рассчитана. А тут – вдвое большее расстояние. Не попадём. Ну и не попали, конечно же.

Но за причу Бузрукова этот гад ответил! Думаю, что у него столько же волос побелело, пока удрал от нас за сарай.

Потом Ефремов подал команду «Шабанов, свистни!».

Андрюха впихнулсебе в рот два пальца и пронзительно, по-разбойничьи свистнул.

Всем всё сделалось понятно. Стрельба мгновенно прекратилась.

Потом провели небольшую реорганизацию постов. Ефремов сказал Хайретдинову, что не надо жить в блиндаже. Что самое надёжное место на посту, это – СПС на Второй точке, который построили мы с Герасимовичем. Поэтому Ефремов перебрался к нам с Бендером. А Мишку Мампеля от нас перевели на Третью точку. И организовали 4-ую точку. Ближе к вертолётке. И на эту точку направили Серёгу Губина, Мишку Бурилова и Андрея Орлова. Вот как рассказывает Серёга про те события:

«Когда выдвинули вперёд новую позицию, мы пошли её оборудовать. А там в камнях лежит оторванная человеческая нога. Ефремов сказал Прапору, что с 4-го поста надо убрать мясо после подрыва, а то вонь будет страшная. Прапор поручил Орлову, чтобы тот навёл порядок. Андрюха, обкладывая все камни злыми матами, пришёл на пост, где мы сидели и рассматривали оторванную ногу солдата. Он буркнул что-то в наш адрес, сгрёб ногу под мышку и стал рыть яму. После того, как он управился с этим делом, сел на небольшой холмик и начал открывать банку каши. Мы сначала ошалело смотрели на него и не могли понять, что он собирается делать. А он с довольным видом сказал, что надо «помянуть» ногу. Вернее, то, что от неё осталось. Буквально, минут через 5 после этой процедуры, когда Андрей съел «поминальный обед» и расставил пустые банки на камне, вокруг камня начали хлопать пули. Орлов с криком – «душманы, мать вашу», прыгнул за камень. Впоследствии, такие штуки со стороны высотки, что находилась рядом с нами, повторялись раза три».


Ночью, когда стемнело, и парные смены заступили на дежурство, Ефремов пошёл проверять посты. Он вылез из СПСа за моей спиной, убедился, что мы не спим. Затем предупредил и меня и Бендра, чтобы мы не орали. Потому что он знает все эти солдатские штучки: самый ближний к Командиру солдат громко орёт, и этим будит всех, кто любит поспать на посту. Предупредил нас и пошёл.

Начал он с Первой точки. Ушёл от нашего СПСа к Бузрукову через верх, через скалы. Проверил там, спустился и понизу пошёл обратно на Вторую точку. Чтобы потом пройти на Третью и с неё – на Четвёртую.

Я сидел в своей башенке, когда Ефремов потихонечку вышел из-за скал под мою позицию и вошёл в сектор обстрела. Он шёл ниже меня, направляясь к блиндажу. И что мне делать? Орать, как положено по уставу, «Стой, кто идёт?!». Дык, он предупредил же. Раз предупредил, то я клацнул в темноте ножками пулемёта и злым голосом негромко спросил в темноту:

- Кто такой?!

- Лейтенант Барабанов. – Ответил Ефремов и от блиндажа пошёл ко мне.

- В такой ситуации лучше передёргивать затвор, а не ножками клацать. Затвор передёрнешь, всё понятно станет без слов.

- У меня в патроннике сорок шестой патрон, тарищ старший лейтенант. Если передёрну, то он выпадет.

- Ну ладно. Как хочешь. – Ефремов от меня пошагал на пост к Орлу. Минут через 20 Ефремов вернулся. Подошёл к СПСу, подозвал с постов меня и Бендера. Грит:

- Вроде, всё нормально на постах. Только у Орлова рожа заспанная. Я через пол часика ещё раз пойду. Именно к Орлову. Если он спит на посту, то через полчаса точно уже будет пузыри пускать. А вы оба – чтобы ни звука! Я через полчаса вылезу из СПСа и, чтобы ни ножками от пулемёта не щёлкали, не окликали меня. Понятно?!

- Так точно. – Промычали мы с Бендером и разошлись. Он в свою траншею, я в свою башню. Через полчаса со входа СПСа откинулось закрывавшее вход одеяло. Я оглянулся на звук, высунулся рожей из башни.

- А я сказал – цыц! – Злым шёпотом прошипел кулак, подсунутый мне прямопод нос.

Я вернулся в башню. Через несколько десятков секунд раздался лязг металлического складного приклада от АКСа, стукающего по Орловской голове. И голоса.

За скалами слов не разобрать, но можно догадаться, что один голос ругается матом, а второй голос уговаривает не ругаться. И не драться по голове складным прикладом!

- Спал, зараза! – Сказал Ефремов, когда вернулся. Сказал и полез внутрь СПСа.

Через пару минут я вылез из башни и полез среди скал на пост к Герасимовичу. Залез в траншею. Поставил на приклад пулемёт, снял с себя бушлат, ремень с бляхой. Сказал Олегу:

– Присмотри! И меня не пристрели, когда буду возвращаться. – После этого я лёг на пузо и пополз на пост к Орлову.

Ползать по скалам не трудно. Наоборот, хорошо – скалы скрывают тебя в естественных складках местности. Только пуговицы на гимнастёрке царапают по скале и издают звук. Никогда бы не подумал о существовании такой проблемы.

Но, поскольку Орлов опять спал, то звук от моих пуговиц ничем ему не помог. Орёл только что получил по башке прикладом и снова уснул. Дебильнее поступка я придумать не могу!

Итак, я заполз на скалу за спиной Орла. Убедился, что он спит, прикорнув к стенке СПСа. Убедился, что пулемёт стоит отдельно от него. И после этого я спрыгнул на Орла. Он подхватился, но было уже поздно! Я потянул его спиной к себе на живот, завёл ему под подбородок согнутую в локте руку, обхватил ногами вокруг корпуса и начал проводить классический удушающий. Вырваться из такого положения очень сложно. А если ты ещё, к тому же, спал и был не готов, то шансов нет. У тебя 10 секунд, не больше. Через 10 секунд ты потеряешь сознание.

И вот все эти 10 секунд Орёл брыкался ногами. А что он сделает? Даже если бы у него был нож, то этот нож надо как-то вытащить и потом куда-то надо воткнуть. А куда? Я у него на спине! У человека руки не гнутся в ту сторону. Это – не волосатые щупальца осьминога. Притом, Орёл спал, он полностью деморализован.

В общем, сучил он ногами, сучил и попал по стенке своего СПСа. Стенка была так хлипко сложена, что она поехала по скале. Камни стали цокать об базальт скалы, высекать искры. Я никогда не думал, что падающие ночью камни высекают из скал такие искры.

А потом эти камни долетели до минного поля и сорвали сигналку. Сигналка стала свистеть и плеваться вверх зелёными ракетами. Переполох был полный!

Я отпустил Орлова. Встал.

- Дурак! – Прохрипел Орёл. Поднялся, держась руками за шею.

- Ты – ЧМО! Третий раз за одну ночь. – Я говорил очень тихо. Потому что к нам уже бежали. И прапорщик, и Ефремов.

С Четвёртой точки открыли огонь в сторону воющей сигналки. Мало ли, вдруг там душманы.

- Что здесь у вас за война?! – Ефремов выскочил с автоматом наперевес в свет горящих зелёных ракет.

- А я решил подстраховаться, пошёл глянуть на Орлова. – Я постарался как можно тупее почесать себе макушку. – Но в темноте оступился. Упал. Вот – весь СПС разломался.

- Блин, слушайте! Вы – стадо идиотов! – Хайретдинов в мигающем зелёном свете водил взглядом по разрухе, устроенной на Андрюхином посту. – Вам хоть что-нибудь можно доверить?! И никто, ни Хайретдинов, ни Ефремов, не обратили внимание на то, что я без бушлата, без пулемёта, без ремня. Всё осмотрели, пообзывались и ушли…

- Спасибо. – Орёл выдавил из себя вполголоса. – Спасибо, что не заложил меня. А то, Ефремову я сказал, что я – не спал. Что я его узнал и, поэтому, не окликнул.

- Я тебя не буду закладывать. Я тебя своими руками задушу! Четвёртого раза – не будет! Я тебя не отпущу. И додушу. Иначе, нам всем из-за тебя яйца отрежут. Шутки кончились – душманы вернулись! – Я развернулся и ушёл к Герасимовичу за своей одеждой и своим оружием.

Показать полностью 5
Похожие посты закончились. Возможно, вас заинтересуют другие посты по тегам: