84

Последняя битва

"Понурились устало стяги боевые, почернело небо от дыма едкого, опустились копья тяжелые. Вот и закончился бой тяжкий, бой суровый, бой за род человеческий.


Много погибло воинов в сражении этом, но смогли мы остановить наступление супротивника сильного. Уж кого только не было в их стане - и орки болотные, и гоблины подземельные, и ящеры противные, но не уступили им храбрые воины наши, собранные со всех королевств окрестных. И во главе рати стоял богатырь силы могучей, силы непреодолимой - Скифлинг Непобедимый!"


Так начертал в своей летописи древний старец и изнеможенно откинулся на кресло. Долго описывал летописец сражения с темным воинством зла, которые начались пятьдесят лет назад с редких вылазок небольших отрядов гоблинов в деревеньках на границах. И вылилось все это в полноценную войну, которую проиграли бы люди, если бы откуда ни возьмись не появился пару лет назад рыцарь Скифлинг, который собрал всех мужчин, и обучил их военному делу, и продумал последнюю битву вплоть до минуты.


Осталось только убить главного врага - проклятого всеми темного эльфа-колдуна Эльмондила, изменившего внешность на чудовищную маску демона. И все знали, что не подведет их герой Скифлинг, ибо судьба это его такая геройская.


- Скифлинг-Скифлинг...Сам знаю, что я Скифлинг! Где мои деньги? - в очередной раз стукнул кулаком по столу разъяренный мужчина лет тридцати в изрядно покореженных доспехах.


Напротив него за огромным столом сидело тридцать стариков, разных, но все же каких-то очень одинаковых. То ли размеры животов уравнивали их между собой, то ли в глазах мелькало что-то такое, от чего хотелось спрятать от них свой кошелек подальше. Это были главные казначеи тридцати королевств, собравшиеся вместе, чтобы обсудить потери во время затянувшейся войны, размеры контрибуции и заодно повыторговывать друг у друга торговые льготы.


Один из них вкрадчиво начал свою речь, пытаясь урезонить богатыря:


- Милорд Скифлинг! Все наши королевства премного благодарны вам за защиту наших земель и за спасение жителей! Ваши заслуги перед многими отечествами отмечены и не будут забыты. Уже в пяти из королевств вашим именем названы города, - тут пятеро пузланов радостно закивали, рискуя утонуть в своих подбородках, - в десяти королевствах учрежден праздник во славу Скифлинга, я уверен, что везде и повсеместно матери будут называть своих сыновей вашим именем.


- Да на кой черт мне нужны их сыновья? Только если они за каждый год их жизни мне будут платить монеты! Было обговорено, что за разгром вражеской армии мне заплатят золотом - по одному мешку с каждой страны. Где мешки?


- Вы должны понять, королевства практически разорены, погибло столько людей, потеряно столько сокровищ, - вступил в разговор другой казначей, пряча в рукава свои пальцы, увешанные перстнями. - Мы не отказываемся платить, но просим вас, многоуважаемый Скифлинг, подождать. Экономика стран подорвана, и пока мы ее не восстановим, у нас не будет возможности выплатить вам долг.


- И как скоро вы восстановите экономику? - подозрительно прищурился мужчина, чувствуя подвох.


- Давайте посчитаем: мы не будем мелочиться и считать все пятьдесят лет войны, а учтем только последние двадцать: суммарно население всех тридцати королевств уменьшилось на 40%, с учетом резкого снижения численности мужского населения, а также принятой моногамности, численность народа, а именно в нем богатство страны, восстановится до прежней величины, и не просто до прежней цифры, а еще и вырастет до трудоспособного возраста, в лучшем случае лет через шестьдесят.


- Что?! - взревел Скифлинг. - Вы мне предлагаете подождать шестьдесят лет? Да я уже сдохну к тому времени!!!


- Кроме того, вы еще не закончили свое великое дело. По-прежнему жив главный злодей - проклятый Эльмондил. И правители наших стран уполномочили нас дать вам их высочайшее благословение и пожелание поскорее избавить наши земли от колдуна.


- Да идите вы к черту, или к вашему Эльмондилу, чтобы я еще раз хоть пальцем бы пошевелил! - рявкнул воин и резко направился к двери.


-Подождите! Куда же вы? Вы - великий герой, Скифлинг. А общеизвестно, что герои сражаются не за презренное золото, а за несчастных жителей, обездоленных девушек, сирот и стариков. Мы можем показать их вам в изобилии! Неужели вы бросите их на произвол судьбы?


Мужчина обернулся, сложил руки на груди и сказал:


- Вы же бросили.


Скифлинг захлопнул дверь и устало прислонился к стене, не представляя, как он выйдет сейчас с пустыми руками к своему войску.
Про него ходили легенды по всем тридцати королевствам, в них он представал двухметровым детиной с плечами шириной с коромысло, белые кудри трепетали у него на плечах, и гордый лик его был подобен царскому. На самом деле он был невысок, с коротко стрижеными серовато-русыми волосами, и даже нос у него был не орлиный, а обычный, к тому же переломанный. И, как обычно это бывает у людей с заурядной внешностью, но необычной судьбой, его выдавали глаза: серые, цепкие, слегка прищуренные с короткими морщинками в уголках. Он брал не мощью и силой, хотя и умел неплохо сражаться. Главное, что он умел - думать, подчинять людей своим идеям и направлять их.
- Как же так получилось? Как получилось, что я сейчас стою здесь и боюсь выйти наружу? - думал непобедимый герой.
А все началось с его отца еще десять лет назад. В то время набеги орков уже стали обыденными в окраинных королевствах, но полноценных вражеских армий пока еще не было. Отец, бывший вояка, вышедший в отставку, сумел предугадать дальнейшее развитие событий и заранее начал укрепление деревни. Благодаря его упорству и харизме, которые передались и его сыну, был выстроен массивный, высокий, в два роста, частокол, вырыт ров, а в окрестных лесах на тропах расставлены ловушки. Причем отец заставил даже самых сопливых детишек выучить их расположение, чтобы никто не пострадал при сборке хвороста, грибов и ягод. Именно поэтому первый небольшой орочий отряд целиком остался под стенами их деревни. В соседних селениях отставников не было.
Уцелевшие соседи прослышали про укрепления и потянулись со своими пожитками к ним. Количество жителей росло, и отец счел нужным отобрать всех мужчин и начать их муштровать, так как понимал, что это все только начало, и жалкие постройки уже не спасут их.
На следующий год на месте деревни вырос уже полноценный форт с двумя сотнями неплохо выученных солдат. И количество прибывающих поселенцев продолжало расти. Отец уже высылал патрули, на башнях караулили востроглазые мальчуганы. Да что там, он даже с бабами проводил учения по тревоге, и после долгих мучений даже самая дряхлая старуха, заслышав троекратный свист, бросала все, чем она бы не занималась: корзину с грибами, белье в речке или тесто для пирожков, - и опрометью неслась в форт, так как все дома не могли уместиться внутри крепости, и большая часть людей жила под ее стенами.
Скифлинг тогда наблюдал, перенимал и тренировался вместе со всеми, вместе с другими солдатами наравне ходил в патрули. И в тот день, когда уже не случайный отряд, а авангард орочьей армии пришел к стенам их форта, он был в дальнем трехдневном патрулировании.
Когда он вернулся, ни форта, ни его обитателей уже не осталось, только остывающий пепел с костями. Тогда-то он и потерял веру в справедливость этого мира. Какой смысл заботиться о ком-то, защищать и беречь, если в любой момент могут прийти орки и выжечь все, на что ты положил столько сил: дом, семью, землю? И Скифлинг решил жить только сегодняшним днем.
Он начал набирать людей, чтобы пополнить свой отряд и оказывать услуги тем, кто больше заплатит. Сначала это была охрана редких торговых обозов, разведка и отслеживание орочьих групп, затем, с увеличением армии, он стал принимать заказы на уничтожение отдельных вражеских бригад, на защиту деревенек или снятие осады с городов. Слава его росла с каждым днем, и появлялось все больше желающих присоединиться к наемникам Скифлинга: кто - из-за мести, кто- из-за жажды наживы, а кто-то - потому что некуда уже было идти.
За два года до окончания войны у него уже набралась полноценная армия - единственная действующая армия во всех тридцати королевствах. И к ее командующему пришли делегаты от тридцати королей с просьбой защитить их земли. Что ему было за дело до их земель? К этому моменту, непрерывно сражаясь на протяжении восьми лет, Скифлинг собрал немаленький капитал и смотрел на наступления вражеских войск исключительно с точки зрения командира наемников: больше войн - больше денег. Хотя, к его чести, он никогда не вставал на сторону захватчиков.
Скифлинг расхохотался, когда толстомясые трясущиеся от страха представители королевств предложили ему золото, по пол-мешка от каждой страны, за разгром вражеской армии. Он понимал, что с окончанием войны его вынудят распустить войска, да и вообще его бизнес накроется медным тазом, с другой стороны, не всю жизнь же ему воевать, уже хотелось и осесть где-нибудь. Но для этого нужно: первое - спокойная стабильная обстановка в местных странах, второе - солидная куча денег. И сейчас ему предлагали убить двух зайцев одним ударов. Риск, конечно, был, да еще и какой, но жизнь наемника - это всегда риск. Поэтому он выжал из толстосумов увеличение оплаты в два раза и дал свое согласие.
Сначала Скифлинг объявил о крупном наборе людей в свою армию под девизом: "Уничтожим врага человечества". И впервые за его практику к нему начали стекаться будущие солдаты, готовые работать исключительно за идею. Это было бы хорошо, не будь это тринадцати-пятнадцатилетние мальчишки, женщины с пустыми выгоревшими глазами, старики, потерявшие свои семьи, - то есть по факту просто мясо, которое муштруй - не муштруй, толку будет немного. Он их принимал тоже, отдавал на подготовку, но основную ставку он сделал на старых опытных вояк, а таких было немало в странах, сражающихся уже несколько десятков лет. И вот их он нанимал за золото, за будущее золото, которое будет получено уже по итогам.
Сейчас армия его изрядно поредела. "Мясо", как он и предполагал, было уничтожено вчистую, но наемники остались, хоть и в меньшем количестве, и они требуют свою долю. И, по мнению Скифлинга, они ее заслужили вдвойне. Даже сейчас, по прошествии месяца после сражения, герой вскакивал по ночам, судорожно стискивая меч, при одном виде той черной равнины, места последней битвы, которое его преследовало во сне и наяву. И он был уверен, что это происходит не только с ним. Кошмары были связаны не только с разнообразными монстрами, выпущенными на поле, и не с их количеством, - Скифлинг заранее знал состав противостоящей армии и готовил своих людей к этому. Впервые за время его наемничества полноценно принял участие в бою предводитель вражеских сил - колдун и темный эльф Эльмондил. Даже с места командирской ставки - небольшой сопки, удаленной от самой равнины, было видно, как били с неба молнии, выжигая его людей, проваливались под землю участки земли, один раз Скифлинг увидел, как солдаты в резервном отряде заплясали, стряхивая с себя что-то невидимое, потом попадали, раздирая на себе одежду и кожу. И ему было страшно. Каково же было тем, кто находился непосредственно на поле боя?
А теперь ему нужно было выйти к тем, кто смог пройти этот ад и выжить, и сказать: "Прошу прощения, денег нет. Валите домой и радуйтесь, что остались живы." Да его порвут на кусочки. И будут правы.
Опять все начинать сначала? Опять с чистого листа? Скифлинг готов был расхохотаться над собственной глупостью и наивностью: он спустил почти десяток лет своей жизни в трубу. Ни денег, ни армии, не считая нескольких людей, преданных ему, да и тех он предпочел отпустить. И уже нет войн, на которых он привык зарабатывать.
Когда Скифлинг вышел к своим солдатам с пустыми руками и угрюмым лицом, он почувствовал, как радостное и приподнятое настроение их мгновенно исчезло. Предводитель честно выложил все, как есть, только не стал упоминать про шестьдесят лет ожидания.
Случайно выжившие борцы за идею поникли, потухли, как свеча на ветру, словно из них разом выдуло тот дух, на котором они держались все это время. Скифлинг стоял, судорожно сжимая руки за спиной, смотрел, как эти люди, или скорее тени, медленно расползались в разные стороны, сгорбившись под тяжестью оружия и доспехов.
Оставшихся было больше. Они подождали немного, посовещались между собой и вытолкнули вперед бывалого сержанта. Скифлинг помнил его, помнил, как он договаривался с этим битым жизнью мужиком лично, в отличие от большинства других наемников, помнил, как этот сержант гонял своих новобранцев, и выживаемость в его отделении была самой высокой в армии.
Старый солдат не стал мяться и рассусоливать:
- Командир, твои неурядицы с твоими нанимателями - это, конечно, скверно, но это твои проблемы. Нас нанимал лично ты, и лично ты обещал нам золото после победы. Мы знаем, что ты мужик не бедный, и до сегодняшнего дня поступал по-честному, так не козли напоследок.
Скифлинг не "скозлил" и расплатился со своими людьми полностью. Да и выбора особого у него не было. И вот теперь он без денег, без армии и без перспектив - обычный стареющий мужик с нехитрым набором навыков, точно таких же, как и у каждого второго в тридцати странах.
Ладно, хоть он успел отстроить себе небольшой домик в горах, куда иногда наведывался между наймами. Сюда он и вернулся после встречи с казначеями...
Бывший полководец как раз колол дрова, готовясь к зиме, полуголый, вспотевший, когда перед ним прямо в воздухе возник чудовищный лик красного демона с клыками, достигающими бровей. Скифлинг стер пот со лба, радуясь неожиданной передышке. Он молчал. Уродливая морда тоже ждала, чуть покачиваясь, но через несколько секунд не выдержала и заговорила:
- Это ты Скифлинг, предводитель людей?
- Скифлинг - это я, предводитель людей - нет, - спокойно ответил мужчина.
Снова долгая пауза, затем:
- Мастер уже давно ждет тебя в своем замке. Ты знаешь, он снова начал собирать темные силы, - доверительно шепнуло лицо демона.
- Да мне насрать, - сплюнул Скифлинг и замахнулся топором на следующее полено.
- Если ты не убьешь великого Эльмондила, война начнется еще раз. Неужели тебе хочется еще раз проходить через это? А женщины, дети? Тебе их не жаль?
Воин опустил топор и, прищурившись, сказал:
- Что-то ты с толстосумами на один лад поешь? Какое вам всем дело до тех женщин и детей? Раньше они мерли, как мухи, будут помирать и дальше. Мне-то что?
Демон замер в нерешительности и с легким хлопком исчез.
Когда Скифлинг закончил складывать поленницу и зашел в дом, обтираясь полотенцем, то увидел перед своим камином высокий черный силуэт. Хозяин отбросил тряпку и схватился за нож, висевший у него на поясе. Новоприбывший медленно повернулся к нему лицом и произнес мягким высоким голосом:
- Вот сразу бы так, уважаемый Скифлинг, а то "насрать"... Грубовато, на мой взгляд.
- Эльмондил? Собственной персоной?
- Совершенно верно. Что же вы, уважаемый Скифлинг, традиции нарушаете? Я вас жду-жду в своем замке, ловушки обновил, последних демонов на стражу поставил, а вы и не торопитесь ко мне в гости.
Скифлинг зажег свечи, и в свете их неровного пламени можно было разглядеть худое благородное лицо черного гостя. Можно было даже сказать, что лицо не просто худое, а изможденное. Да и вежливость темного эльфа еле-еле держалась, прикрывая готовую выплеснуться истерику. Эльмондил отвернулся, избегая взгляда хозяина дома, и также изысканно продолжал:
- Уважаемый Скифлинг не хуже моего знает о том, что разбив мои армии, войну он не выиграл. Нужно еще вырезать самый корень зла.
- То бишь тебя? - Скифлинг совсем расслабился, убрал нож и скрестил руки на груди.
- Да, то есть меня. Так почему же, - тут впервые голос эльфа дрогнул, чуть не сорвавшись в крик, - почему ты сидишь здесь, забившись, как крыса в норе?
- А не хочу больше драться!
- Ты дрался почти десять лет. Остался последний шаг.
- Что-то я не пойму, Эльмондил, или как тебя там. Тебе-то какое дело? Сидел бы да собирал темные силы в своем замке.
Эльф гордо выпрямился:
- Уважаемый Скифлинг, у меня тоже есть своя гордость. Я проиграл вам войну. Вы оказались более умелым полководцем. Но это не повод отказываться от личной битвы, словно я какая-то шавка, не заслуживающая даже удара меча.
- Слушай, эльф, я сражался не за пресловутое добро, не за человечество и не за мир во всем мире. Мне обещали кучу золота и не заплатили. К тебе у меня претензий нет - дрался честно, по крайней мере, с точки зрения темных, колдовство использовал только в последнем сражении. Да и вообще, какого черта я перед тобой оправдываюсь? - взорвался Скифлинг.
Эльмондил сгорбился, словно из него вышибли весь воздух, и еле слышно прошелестел:
- А если я попрошу убить меня?
- Да я шагу не сделаю, чтобы сразиться с тобой.
Эльф резко поднял руку и швырнул молнию в воина. Скифлинг даже не шелохнулся:
- Если бы ты сразу начал с этого, я бы, может, и повелся, а теперь поздно. Я понял, чего ты хочешь. Давай лучше я чай заварю да поговорим.
Когда чай был готов, эльф и человек уселись за небольшой грубо сколоченный стол и продолжили беседу за чашкой ароматного травяного чая.
- Так какой у тебя интерес, эльф, в том, чтобы я тебя убил?
- Долгая история. Если кратко, то я начал эту войну не просто так. Ты не представляешь, в каких жутких условиях жили эльфы последние несколько столетий: нас сгоняли с исконных мест целые орды орков, гоблинов, троллей. Их плодовитость не знает никаких пределов, даже люди не могут сравниться с ними. Раньше у нас были свои шахты с серебром и золотом, и мы умудрялись стравливать их кланы и народы между собой, но потом нас отбросили и оттуда. И я придумал свой план: я изучал темные искусства, даже овладел некромантией, после чего сразу был изгнан своим вымирающим народом. Я стал подчинять себе этих мерзких тварей. Но между собой они уже не желали сражаться. Оказывается, что есть в темной магии одно небольшое дополнение - будучи моими подданными, они не могут поднимать оружие друг против друга. Я стал засылать свои отряды к вам в надежде, что уж люди смогут истреблять такие мелкие группки. Но эффект был минимален. Рождаемость их, как я и говорил, просто поразительна. И десять лет назад я решился на полноценную войну: люди, орки - какая разница, зато мой народ сможет вздохнуть свободнее. И ведь я добился своего: почти все половозрелые мужчины тех тварей вырезаны вчистую, да и людей тоже. Если ты обратил внимание, то во время битвы я швырял свои чары не в твоих воинов, а в любые места, где скопление войск было максимальным.
Скифлинг согласно кивнул, а эльф продолжал:
- Собственно, моя история на этом и заканчивается. Своих целей я добился. Эльфы смогут продержаться еще столетие или даже два, если повезет. Но на что я не рассчитывал, так это на то, что останусь в живых. Зачем мне это нужно? Жить отверженным своим народом среди чахлых остатков былой армии и смотреть на преданные морды этих уродов, понимая, что я даже ненавидеть их больше не могу? Я ждал тебя.
Человек помолчал немного, а потом хлопнул Эльмондила по спине:
- А оставайся со мной! Зиму, думаю, мы вместе переживем, а дальше обустроимся тут, баньку построим, сад заведем, вы, говорят, самые лучшие садовники.
Эльф неловко улыбнулся и кивнул.

Дубликаты не найдены

+3

Не люблю истории с плохим концом - добро должно побеждать! Но хоть закончили Вы не совсем плохо, на позитиве. Но в идеале, завалить бы тех с кем договаривался Скифлинг.)

раскрыть ветку 3
0
Бесплатно? А зачем?

И добро в целом-то победило. Люди-то выстояли.
раскрыть ветку 2
+2

Перефразируя одно высказывание: "Мне за Скифлинга обидно!".

Да и недолго там 33 чела порубить в капусту.)

раскрыть ветку 1
+2
Блин почему Вы мне раньше не попадались? Ваши концовки это вешь. Вот реально, поначалу непривычно, а потом уже ждешь, а что же она выкинет)))
раскрыть ветку 2
0
да хз. так-то у меня были посты (примерно парочка), которые выбивались и в горячее.
раскрыть ветку 1
0
Да они попадались, я когда начал перечитывать все, что Вы выложили, понял, читал. Но тут прям зашло))
+2

Концовка - супер.

+2
Вьюга мела второй день подряд.
Ветеран Скифлинг сидел на скамье у камина и что-то вырезал из дерева. В кухонном закутке с недовольным видом бродил эльф
- Человек, неужели ты сушил воронью мяту под прямым солнцем? Это же губительно для...
- Завали, Эльмондил, тебя забыл спросить.
Эльф кисло усмехнулся и бросил пару листков неправильной мяты в чайник. Скифлинг строгал.

В горах снег выпадает раньше, и долины ещё стояли в зелени. Возле дома сидела старуха. Маленький мальчик - внук или правнук - играла у ее ног. Из всей старухиной семьи остался только этот несмышленыш. Сыновья и муж пали на войне, невесток взял голод, внукам и внучкам тоже не повезло. Впрочем, до настоящих холодов ещё есть немного времени, можно успеть сделать хоть какие-то припасы. Зиму переживём, а дальше авось полегче станет. Не развалился бы дом - ему тоже досталось. Старуха дремала на солнце. Малыш что-то напевал.

Где-то далеко два эльфа, а может две эльфийских женщины заплетали друг другу косы.
+1

Я человек простой, вижу авторство Релвей, ставлю лайк.

Но один вопросик есть, поддержка армии имеется, поддержка населения наличествует - кто тут первый в амператрры?

раскрыть ветку 1
+3

Спасибо за такую поддержку.

Может, ему просто это на куй не упало? А может, он представил, что ему постоянно придется с таким ублюдками общаться?


А может, они с эльфычем поживут в тихом домике, а потом выпьют настоечки и пойдут в разнос: военный гений и боевой маг - страшная сила.

Похожие посты
645

Идеальный донор. Столица

Взмыленные служки то и дело пробегали по длинным коридорам с горой свитков в руках. Кабинет господина магического министра находился на втором этаже городского дворца, а архив — в соседнем здании, в подвале. Архивариусы постоянно находили новые свитки, разворачивали их, качали головами и говорили: «Здесь тоже есть про Черный район. Быстро, отнеси господину магическому министру». Служки покорно брали охапку и уходили, сопровождаемые криками: «И поосторожнее там, свитки старые!».


Выйдя из кабинета, один служка, мужчина в годах с побелевшими усами, измученно вытер лоб и спросил у другого служки:


- Ты не знаешь, что за паника сегодня? Мы уже столько перетаскали бумаг, что проще было бы перенести кабинет министра в архив.


Тот сощурил глаза:


- Не задавай глупых вопросов. Скажи спасибо, что господина мэра нет, иначе бы нам еще влетело за то, что громко топаем и много разговариваем.


Дверь кабинета распахнулась, и оттуда вышел сам господин магический министр. Оба служки склонили головы, про себя ругая собственную опрометчивость. Это надо же было додуматься — разговаривать прямо под носом Мин Чиня.


- Передайте в архив, что на сегодня достаточно. Но пусть подготовят свитки к завтрашнему дню, и объясните этим идиотам, что меня не интересуют данные старше десяти лет.


- Да, господин магический министр! Слушаемся, господин магический министр! - в один голос сказали служки и, еще раз поклонившись, убежали.


Мин Чинь вернулся за стол, уселся на потертую подушку и махнул рукой. Чтец взял свиток из левой стопки, развернул его и принялся читать вслух:


- В десятый год от начала правления императора Сан Юй Ди по указу наместника императора в городе Цай Хонг Ши решено возвести вторую городскую стену на южной стороне города, дабы отделить жителей от диких обитателей леса. По проекту архитектора Хэ Чао стена эта будет высотой десять метров и длиной тысячу метров. Для ее постройки необходимо…


- В каком году закончили постройку стены? - резко спросил Мин Чинь, потирая виски. Казалось, что в архив вносили все, что когда-либо происходило в городе: от рождения младенца до пропажи камня из мостовой. Каждое действие, хоть чуть-чуть затрагивающее жизнь города, вносилось в отдельный свиток, который в свою очередь вносился в реестр свитков, а затем этот свиток ложился в один из десятков шкафов архива. И когда Мин Чинь попросил принести ему всю информацию, касающуюся Черного района, он не ожидал столь обширного потока сведений и столь бесполезного.


Неслышно, через заднюю дверь, вошла девушка с подносом, на котором стояли чайник, чашка и два блюдца с любимыми сладостями Мин Чинь. Она плавно опустилась на колени, налила ароматный чай, поклонилась и вышла. Это была старшая дочь Мин Чиня, его гордость и его головная боль.


Министр вдохнул запах чая и улыбнулся, дочь, как всегда, угадала с составом и добавила травы для концентрации ума.


- Стену построили спустя два года, - сказал чтец, пробежав глазами свиток до конца.


- Там есть еще что-то важное?


- Только сведения о денежных затратах на материалы и рабочих. Этот свиток — копия с отчета, отправленного в столицу, с пояснениями о…


- Понятно. Дальше.


Услужливые архивариусы выслали все свитки, где хотя бы раз упоминался Черный район, но спустя несколько часов Мин Чинь понял главное: несмотря на строгий учет и документацию, после постройки стены между Серым и Черным районами городские чиновники вычеркнули этот район. Словно его больше нет. На него не отчислялись средства, никто не знал, какие люди там живут и живут ли вообще, более того, никто не записывал тех, кого выкидывали в Черный район. В результате и сложилась ситуация «города в городе».


С момента вступления в должность Мин Чинь планировал заняться Черным районом, так как ему была неприятна мысль, что он не контролирует какую-то часть своего города. Да, своего, так как Хи Донга министр не воспринимал ни как господина, ни как соперника, относился к нему больше как к удобному инструменту.


Вспыльчивый, хитрый, недальновидный, мэр идеально подходил для силового решения проблем, при этом репутация самого Мин Чиня оставалась безупречной перед императорским советом.


Но текущие проблемы постоянно отвлекали министра, и в результате он получил закономерный результат: в Черном районе завелась своя собственная власть, свой мир, и мальчишка получил, да, по сути, он получил убежище, выскользнув из рук министра.


Мин Чинь взмахнул рукой, чтец поклонился и вышел.


В кабинет снова вошла Мин Лули, поклонилась и опустилась на колени перед столиком отца.


- Ты целый день возишься с этими бумагами, пора бы уже отдохнуть! - встревоженно сказала она.


- Надо закончить с одним важным делом. Принеси мои записи, те, которые помечены цифрой семь. И скажи, чтобы позвали главу стражи Черного района.


- Хорошо, - девушка легко поднялась, сбегала за свитком и ушла.


Сразу после последнего визита сыскаря, который, несмотря на возраст, показал себя довольно умелым, Мин Чинь записал все, что он рассказал про того человека.


«Мастер. Высокий худощавый мужчина, возраст около тридцати пяти лет, длинные черные волосы, глубокий шрам через все лицо, тонкие аристократические кисти рук. Все время ходит в закрытой одежде, поэтому прочих шрамов или родинок разглядеть не получилось. Живет отдельно от остальных, питается тоже отдельно. Лидер с неоспариваемой властью.


По рассказам старожилов Черного района, пришел со стороны леса примерно три года назад, самостоятельно подняв тяжелую решетку, попросил еды и одежды, так как его штаны и туника были изодраны в клочья. После демонстрации такой силы местные мужчины, подмявшие под себя район, не решились спорить с ним и отдали вещи. Еды у них не было. Мастер удивился и спросил: «Почему вы не охотитесь? Там много животных и растений, пригодных в пищу.» Тогда мужчины упали перед ним на колени и взмолились, мол, научи нас охотиться, научи нас понимать лес. Мастер улыбнулся и сказал, что останется здесь и будет помогать до тех пор, пока все жители района не будут сыты и одеты. Дополнение от сыскаря: рассказывала старая бабка, могла много напридумывать и приукрасить.


Основные умения (собраны по слухам, сам сыскарь очевидцем не был):


высокие боевые навыки: владение мечом, луком, копьем;


высокие лекарские навыки: знание лекарственных трав и магической медицины;


высокие организаторские навыки: строгая иерархия, ни одной попытки бунта;


высокий уровень образования: правильное произношение, литературный слог, никакого диалекта или лишних слов.


высокие магические навыки: создал обучающие тропы при помощи магии, которые пропускают строго определенных животных. Примечание сыскаря: предположительно, в основе троп лежат массивы, так как затраты на поддержание троп невысоки, но точно он сказать не может, так как сам сыскарь тропы не видел, в начертании разбирается поверхностно.»


Минь Чинь задумался. Этот Мастер словно воплощение сказочного героя, который умеет и сражаться, и использовать магию, и петь-танцевать, и цитировать труды древних. Так не бывает. Особенно в таком возрасте.


Судя по правильной речи, это должен быть высокородный человек, которого с детства обучали учителя, и не в какой-то школе, а нанятые специально под него. Но кто из высокородных пропадал за последние лет пять? Да еще и с таким приметным шрамом…


С ходу Мин Чинь смог припомнить несколько подходящих имен, но была одна загвоздка — начертание. Ни один гильдейский начертатель не станет утруждать себя развитием боевых навыков, ни одного воина не будет обучать гильдейский начертатель. Замкнутый круг.


Дверь в кабинет открылась, и вошел узколицый встревоженный мужчина в длинном тонком халате, видимо, его выдернули прямо из дома, не дав переодеться.


- Господин магический министр, вы хотели меня видеть?


Мин Чинь отложил записи и радушно улыбнулся, указывая на место для посетителей:


- Добрый вечер! Я немного заработался и забыл о времени. Надеюсь, я вас не сильно побеспокоил?


- Я всегда готов служить вам, господин магический министр, - нервно поклонился глава стражи Черного района и сел на предложенное место.


- Скажите, ваши люди отвечают за безопасность границы между Серым и Черным районами?


- Верно, господин магический министр, и у нас все спокойно. Никаких происшествий. Бдим и охраняем.


- И как давно нет никаких происшествий?


- Не понял, господин магический министр, - мужчина потел, он то и дело приподнимал руку, чтобы вытереть пот, но потом одергивал себя, боясь показаться невежливым.


Мин Чинь глубоко вдохнул и постарался успокоиться:


- Расскажите мне, как часто были попытки проникновения из Черного района раньше и когда они прекратились.


- А, ну, так года три уже тихо. А раньше чуть ли не каждый месяц били тревогу. То тараном начнут в ворота стучать, то лестницы соорудят, залезут на стену, а вниз-то прыгать неудобно, то еще чего придумают. Понять их можно, еды у них нет совсем, вот с голодухи и… - мужчина заметил взгляд министра и осекся. - Но это правильно. Нечего всякому отребью рис даром есть.


- Как же они выжили?


- Не знаю, наверное, друг друга ели. Или крыс каких-нибудь, - глава стражи вспотел еще сильнее, и его запах уже достиг носа Мин Чиня. Министр заметно поморщился, вытащил флакон, смочил его содержимым платок и протянул мужчине:


- Вытрите лицо. И как вы тогда объясните, что в Черном районе еще есть живые люди? А по некоторым сведениям вполне сытые и здоровые, - Мин Чинь негромко хлопнул ладонью по столу, от чего его собеседник вздрогнул. - Расскажите все, как есть. Мне сейчас нужна информация, и плевать, если вы что-то там нарушили.


Мужчина быстро вытер лицо и шею, стараясь не затягивать паузу, и ответил:


- Раньше они покупали еду. Есть несколько ходов от них в Серый, о них мало кто знает, но мы стараемся приглядывать за ними. Чтоб приходил только один-два человека, чтоб никакого оружия…


- А на какие деньги они покупали еду? - сузил глаза Мин Чинь. Его способ разговорить людей работал не хуже, чем люстра Хи Донга. Можно было обойтись и без флакона, но это потребовало бы больше Ки, а министр не любил попусту разбазаривать энергию.


- Ну… - здравомыслие главы стражи боролось с заклинанием министра, но в итоге магия победила, - они продавали смолку и радужный ветерок, а покупали овощи, рис, мясо. Но уже год, как оттуда не приходит ничего подобного.


- Интересно, - протянул Мин Чинь, - но они все еще что-то покупают?


- Да, также берут еду, но меньше, в основном рис и некоторые овощи, ткани покупают, некоторые инструменты, железо…


- Железо?


- Наконечники стрел, острия для копий, еще там по мелочи.


- Вы разрешаете им покупать оружие?


- Так уже три года не было нападений! - воскликнул глава стражи. - И это все для охоты. Стрелы с широкими наконечниками, никаких боевых узких. Они там как-то приспособились к охоте в лесу, иногда приносят и нам дичь.


- С этого дня я запрещаю отправлять людей в Черный район. Вы можете выводить их только после решения судьи и внесения данных в реестр . Далее приостановите все торговые сделки с ними, если уж торговля идет, то она должна идти официально. И еще один момент — вы слышали что-нибудь о человеке по прозвищу Мастер из Черного района?


Глава стражи в начале речи вскочил на ноги и кланялся при каждом слове. Затем, услышав слово «Мастер», замер, так до конца и не выпрямившись:


- Господин магический министр! До меня доходили слухи о некоем Мастере, но я думал, это все вранье, его описывают как сына Неба, одаренного всеми талантами.


- Вы свободны. И не забудьте, что я вам сказал.

________________________________________________________________________________

Началась работа над третьим томом Донора, который, как я и говорила, будет выкладываться только на Автор.Тудей (эксклюзив). Здесь выложен только кусочек первой части.


F.A.Q.:

1. Как найти книгу? -  по ссылке -  https://author.today/work/61296


2. Нужно ли сразу покупать? - нет, первые главы будут открыты для всех.


3. Как купить? - предлагаю все же воспользоваться лайфхаком из второго пункта и читать просто так, без оплаты. Когда главы станут платными, вы сможете решить, хотите читать дальше или хватит.)))


4. Не понимаю, как найти нужную главу? - Если вы зарегистрированы на АТ и открываете книгу, сайт сразу предлагает перейти к тому месту, где вы закончили читать. Но если вы хотите открыть другую главу, достаточно крутнуть колесико мышки вверх (провести по экрану телефона от левого края), и появится кнопка "Оглавление", там можно выбрать нужную главу.


5. Теперь на Пикабу больше ничего не будешь выкладывать?  - Я надеюсь, что моя жизнь не замкнется исключительно на Доноре, и будут другие работы, другие рассказы, которыми я смогу поделиться. Может, даже законченные.)))


Если есть еще вопросы, пишите в комментариях.


______________________________________________________

Огромное спасибо за поддержку на АТ, за ваши теплые слова, за приветы с Пикабу!!!

Показать полностью
76

Не буди дракона

Не буди дракона Фэнтези, Рассказ, Литература, Сказка, Длиннопост

Дракон проснулся от пинка в нос и визга на грани ультразвука. Веки тяжело пошли вверх, а затуманенный сном мозг, еще прибывающий в сладкой неге, сделал вялую попытку осознать происходящее. Зрачки сузились в две вертикальные нити, фигура наглеца скрыта светом, пробивающимся от входа в пещеру.


Пинок повторился, а визг превратился в девичий голос, дрожащий от негодования и злобы.


— Вставай, скотина зеленая!


— А? Что? Какого... — промямлил дракон, пытаясь понять, не сонный ли это берд.


Нет, перед ним стоит человеческая женщина, молодая. Одета в пышное платье нежно-розового цвета, похожее на перевернутый бутон розы. Золотые волосы прижаты ко лбу золотой диадемой, украшенной бриллиантами. Зеленые глаза мечут молнии, а крылья носа, аристократично тонкого и чуть вздернутого, раздуваются, как у взбешенного быка.


Приподняв полы платья, незнакомка пнула дракона третий раз, шпилька цокнула об нос. Лицо скривилось и налилось кровью, став похожим на спелую вишню. Звук удара, смешиваясь с неразборчивыми криками, разлетелся по пещере гулким эхо, затерялся в районе хвоста.


— А ну просыпайся! ЖИВО!


— Щас... щас.... погоди... ты кто вообще?


— Я?! Я — ПРИНЦЕССА!


Дракон по-кошачьи подобрал лапы, приподнял голову, зрачки чуть расширились.


— Ты хоть понимаешь, как мало это мне сказало?


— А ну цыц!


Древнее чудовище удивленно замолкло, чуть склонило голову, чувствуя, как в районе желудка разгорается гнев. Дракон озадаченно прислушался к себе, пытаясь понять — это эмоция или изжога. После десятилетий сна сложно разобраться. Плиты окаменевшей чешуи, вдоль гребня медленно задвигались, издавая скрипучий звук.


— Ты какого демона меня до сих пор не похитил?!


— А я должен?


— Обязан! Я же принцесса! Всех моих подружек уже похищали! А меня игнорируешь! Будто я... — девица замолкла, пытаясь подобрать сравнение, на лбу пролегла едва заметная морщинка, — простолюдинка!


— Ты, должно быть, меня с кем-то путаешь, — зевнул дракон, — я прикорнул пару десятков лет тому.


— Ты же дракон?


— Ну да...


— Значит, ты обязан меня похитить!


— С чего бы это?


— Каждый настоящий дракон ОБЯЗАН похищать принцессу!


— С какой целью?


— Ты что, совсем безмозглый? Я — ПРИНЦЕССА!


Последнее девица сказала растягивая каждый слог, как древесную смолу.


— А значит, я — самое ценное сокровище! А драконы обожают сокровища!


В животе дракона в ответ забурчало, словно возражая. Мысленно дракон согласился с брюхом — жирная корова куда лучше любого сокровища.


— Хм... ну и как ты себе это представляешь?


— Не беспокойся, я уже обо всем позаботилась, вместо тебя, ленивая ящерица! А ну, пошли! Давай, быстрее!


Любопытство пересилило, и дракон осторожно двинулся за принцессой, пересиливая желание случайно раздавить. Солнечный свет резанул по глазам, ящер подслеповато сощурился, прикрылся крылом. Привыкнув, огляделся, из горла вырвался выдох удивления.


Лес вокруг скалы вырублен на добрую сотню шагов, повсюду снуют рабочие. У подножия скалы укладывают фундамент башни. Завидев дракона, люди застыли, принцесса заорала, притопнула ножкой, и работяги побежали работать, точно муравьи.


— Какого... — протянул дракон, но последнее слово затерялось в памяти и он умолк, пытаясь вспомнить.


— А что ты ожидал?! Что я буду в пещере куковать? Как простая девка?! Да и вообще, где твои сокровища?! Ты что, дракон-простолюдин?! Во всей пещере ни грамма золота, только кости!


— Я...


— Да молчи уж, я тут всё по уму обустрою!


От виднеющегося вдали скопища шатров к ним мчится рыцарь в сияющих латах верхом на белоснежном коне. Рабочие отпрыгивают буквально из-под копыт, падают на землю. Рыцарь покрикивает и размахивает нагайкой, целясь по нерасторопным. Слышны смачные щелчки и вскрики.


За пару десятков метров до дракона жеребец заржал и встал на дыбы, отказываясь делать хоть шаг. Рыцарь выругался, с силой вогнал шпоры под ребра животного, а когда и это не помогло, стукнул латной перчаткой по затылку. Конь жалобно заржал, переступил с ноги на ногу, но вперед не двинулся.


Рыцарь выдал триаду, состоящую из вариаций позабытого драконом слова, и спрыгнул на землю. Зашагал к ним, кипя от злости, не дойдя и пары шагов крикнул:


— Что, проснулась ленивая скотина?


— А это еще кто? — Буркнул дракон, раздумывая, не застрянут ли латы меж зубов.


— Это мой жених, принц Генри. — Ответила принцесса, прижав руки к груди. — Он такой душка, настоящий мужчина! И он спасёт меня из драконьего плена. А после — мы обвенчаемся и будем править нашим королевством.


— Э-э... — Протянул дракон. — Ладно...


— Слышь, ящерица-переросток, ты чего стоишь перед будущим королём?!


Рыцарь вытянулся, привстав на цыпочки, грозно раздувая ноздри, бросил ладонь на рукоять меча. Дракон озадаченно посмотрел вниз, перевел взгляд на млеющую принцессу и пробормотал:


— Да что с вами не так?


— На колени, ящерица! — Рявкнул принц Генри во всю глотку. — Мы — королевская кровь! Соль земли! Мы стоим выше всех! А ты всего лишь большая ящерица! Не многим лучше грязного кмета! Так что...


Договорить он не успел, зеленая когтистая лапа опустилась, как на муху. Принцессу забрызгало красной моросью, она озадаченно посмотрела на место, где стоял жених, раскрыв рот от возмущения и удивления, перевела взгляд на дракона. В глазах мелькнул огонек осознания, но последнее, что она увидела: раскрытую пасть, полную клыков.


Работники застыли соляными изваяниями, глядя, как дракон с самым недовольным видом проглатывает «соль земли». Древний ящер не выдержал и сплюнул, скривился и повернулся к ним, прогудел угрожающе:


— Ну, кто мне скажет, как зовется ваше королевство и где столица?


— А... а зачем оно вам? — Пролепетал самый храбрый рабочий, спрятавшись за кучей бревен.


— Да так, хочу преподать королю урок хороших манер и воспитания.

Автор: Лит Блог

Показать полностью
594

Рожденный Великим. Часть 4  (по мотивам ИД)

Часть1  Часть2  Часть 3


После свадьбы жена Вейшенга, Фа Киую, осталась жить в доме его родителей, так как Вейшенг постоянно находился в походах либо пропадал в императорском дворце.


Знаменитый полководец, командующий восточной армией, талантливый маг, совершивший революцию в военном деле, он все же не был удовлетворен своим положением. Да, он достиг многого для человека его лет и происхождения, возможно, больше, чем кто-либо, но это не величие. Это лишь слава, временная и преходящая. Пройдет несколько десятков лет, и его имя будут помнить лишь ученые-историки.


Может, все же военная карьера была не лучшим выбором?


Нападения со стороны востока прекратились, и Вейшенг смог погрузиться в магию, а именно в начертание. Старый учитель сначала нехотя выдавал секреты своей гильдии, но постепенно, по мере накоплений знаний у Фа, обучение стало больше походить на совместную разработку новых массивов и способов начертания.


Вейшенг знал, что в гильдии мастерам разрешают пробовать что-то новое только после достижения шестой ступени, а для этого начертатель должен знать наизусть сто восемь печатей и двадцать четыре массива. Многие поднимаются на эту ступень будучи пожилыми и уже не имеют ни желания, ни сил для исследований.


Учитель Вейшенга же сумел сохранить любознательность даже в возрасте семидесяти лет и, простив бывшего ученика, с интересом окунулся в магические эксперименты. Фа снабжал учителя необходимой Ки, скупал труды по начертанию, заказывая их даже из других стран, также продумывал новые сочетания уже известных элементов печатей.


Отец-император, тем временем, тяжело заболел, и вся столица замерла в ожидании. Принц Гуоджи благодаря Вейшенгу с пятого места наследования поднялся на второе, император несколько раз даже шутил насчет изменения его титула. За эти годы принц Гуоджи стал ассоциироваться с военной властью в стране, он контролировал все поставки в армию, влиял на назначения командующих, на продвижение по службе и награждения отличившихся, в то время как наследный принц занимался повседневной рутиной.


Наследный принц понимал, что после смерти отца для захвата престола принцу Гуоджи достаточно будет спровоцировать небольшой военный конфликт и собрать войска возле столицы под этим предлогом. Попытки покушения на принца неизменно проваливались благодаря отлаженной системе охраны, ведь готовили Гуоджи на отдельной кухне, а перед защитной системой массивов дворца пасовали даже знаменитые мастера.


Но у каждого человека есть слабое место.


№9


Вейшенг примчался в дом родителей, как только получил сигнал с амулета отца. Пролетев ворота, он ворвался в комнату. Там, за полупрозрачной ширмой, на кровати лежала бледная Фа Линг:


- Что случилось? Все в порядке? Кто-то напал? - за все эти годы сигнальный амулет ни разу не подавал признаков жизни.


Линг приподнялась и прошептала:

- Иди… к жене… Отец у нее…


Вейшенг приложил руку ко лбу матери, запустил анализирующую Ки и увидел, что в тело матери проник какой-то яд с магической составляющей, но большая его часть уже была удалена.


- Вас кто-то отравил? Как это случилось?


- Иди к жене, - выдохнула Линг.


Хотя Киую была мила, предупредительна и влюблена в Вейшенга с самого детства, чем и подкупила Фа Линг с первой встречи, Вейшенг не испытывал к ней никаких чувств. Он воспринимал женитьбу, как еще одну обязанность, навязанную обществом, а саму Киую считал чужой, человеком из внешнего круга. Даже учитель по начертанию был для него ближе, чем жена, ведь его он знал уже более двадцати лет.


Он соблюдал все приличия, выполнял супружеский долг, но не проводил с Киую ни одной минуты сверх необходимого. А после того, как она забеременела, и вовсе перестал посещать ее, периодически захаживая в Весенний дом.


Вейшенг не стал спорить с матерью и послушно направился в дом, где жила жена. Стоило ему только войти, как он услышал голос отца:


- Сын, это ты? Быстро сюда. Надеюсь, у тебя есть запас Ки?


Делунь сидел рядом с Киую и держал руки на ее округлившемся животе, его лоб был покрыт испариной, и судя по бледному лицу, он уже вливал свою собственную энергию в Киую. Вейшенг вытащил кошель с кристаллами, передал самый крупный отцу и сел рядом.


- Ты давно не практиковался, - сквозь зубы процедил Делунь, пропуская через себя Ки из кристалла. - Я послал за лекарем, но медлить нельзя. Садись и начинай очищать ее кровь, удаляй все инородное, я займусь магией, - и тихо добавил. - Хоть бы не навредить малышу.


За эти годы Вейшенг не часто занимался лечением, и обычно это были боевые травмы: порезы, ушибы, переломы. Болезни, а также магические отравления были благополучно забыты за годы военной службы, но такую элементарную вещь, как очищение крови, Вейшенг помнил: несложное, но затратное и довольно утомительное заклинание, так как его необходимо постоянно обновлять. Собрав небольшое количество загрязнений, оно растворялось, выбрасывая шлаки через поры кожи. На полную очистку крови взрослого человека с невысоким талантом отца уйдет более двухсот Ки, а ведь Делунь уже очистил кровь матери.


Вейшенг сосредоточился, настроился на токи крови жены и вдруг замер. Он почувствовал, как в ее теле бьется сразу два сердца: одно — медленно и гулко — Киую, а второе — мелко и звонко — ребенка. Его ребенка. Он увидел, как живет, двигается и растет его сын. Это будет точно сын. И что-то внутри самого Вейшенга дрогнуло. Он словно впервые посмотрел на свою жену.


Киую была покрыта потом с ног до головы, от ее тела исходил неприятный запах нечистот, которые выводились наружу через кожу, волосы растрепались, а глаза с испугом следили за выражением лица Вейшенга. Больше всего она боялась, что муж возненавидит ее за столь неприглядный вид и будет испытывать к ней отвращение, поэтому она прикрыла лицо рукавом.


Но Вейшенг убрал ее руку и впервые ласково улыбнулся ей:


- Киую, лежи, не напрягайся, сейчас мы тебя вылечим, - и выпустил несколько очищающих заклинаний одновременно. Со своим талантом, запасом Ки и отточенной на бесчисленных массивах концентрацией Вейшенг мог себе такое позволить. К счастью, в тело ребенка попало мало яда, но перед тем, как очищать его кровь, нужно было сначала сделать это с кровью Киую, иначе все будет напрасно.


К тому времени, как пришел вызванный лекарь, жизнь Киую и ребенка были вне опасности.


***


После неудавшегося покушения Вейшенг приложил немало усилий, чтобы отыскать исполнителя, а затем, после показательного суда, лично наблюдал за пытками и казнью преступника. И хотя заказчика так и не нашли, командующий восточной армией прекрасно знал, кто это, а также знал, что никогда не сможет обвинить наследного принца.


Именно тогда Фа решил, что сделает все, чтобы посадить на трон принца Гуоджи. Нужно лишь дождаться смерти императора.


Но оставлять свою семью в столице Вейшенг также не хотел, поэтому, заручившись поддержкой Гуоджи, выкупил небольшую деревеньку в двух днях езды от столицы и перевез туда родителей, жену и слуг. В деревне он построил большой особняк для семьи и казарменный дом, куда перевел сотню проверенных солдат.


Военные дела Вейшенг переложил на своих заместителей и с головой погрузился в политику, подготавливая почву для будущего свержения наследного принца, хотя принц Гуоджи до сих пор колебался и не дал окончательного согласия на эту операцию.


Когда же подошло время родов, Вейшенг получил разрешение на поездку к семье. И Киую его не подвела, родила прекрасного здорового сына, которого назвали Цзихао (героический сын). Новоявленные бабушка и дедушка глаз не спускали с малыша, и Вейшенгу иногда приходилось чуть ли не силой отнимать у них ребенка, чтобы иметь возможность самому поиграть с ним. За время, проведенное с семьей, Вейшенг начал больше общаться с женой, понял глубину ее чувств и, наконец, принял ее в своем сердце.


Но чем больше он привязывался к жене и сыну, тем сильнее боялся их потерять. Ему все время казалось, что меры защиты недостаточны. Его семью попытались отравить не через пищу, так как ее всегда проверяли при помощи специального амулета (Вейшенг никогда не пренебрегал мерами предосторожности), а через ткани, которые Линг и Киую заказали у своего постоянного поставщика.


Вейшенг понимал: в прошлый раз ему повезло, что наследный принц не учел профессию Делуня. За двадцать с лишним лет в столице его привыкли считать лишь гениальным свахой, забыв, что раньше он был лекарем.


Как защитить своих родных? Увеличить количество солдат? Бессмысленно и опасно, ведь чем больше людей в деревне, тем выше риск проникновения предателя. Нарастить еще массивы? Но ни один начертатель не сможет вложить в них барьеры от всех возможных опасностей: болезни, дикие животные, яды, магия, оружие. К тому же людям нужно постоянно выезжать из деревни и возвращаться. Изолировать деревню можно, а вот защитить — нет.


При помощи старого учителя Вейшенг начал искать другие способы защиты и, перебирая библиотеку гильдии, наткнулся на описание некоего странного способа защиты, который назывался «Благословение небес». Там говорилось о сложной системе каскадов, которая увеличивает удачу всех, кто находится в пределах этой системы. Все беды словно обходят их стороной, начиная от неурожая и заканчивая нападением врагов.


Целый год плотной работы потребовался Вейшенгу и его учителю на то, чтобы восстановить порядок начертания каскадов и их рисунка.По предварительным расчетам только на начертание всех печатей должно было уйти более десяти тысяч Ки, и это в том случае, если Вейшенг сумеет нарисовать их с первого раза. Сложность была и в том, что для запуска системы нужно не менее двух тысяч Ки, и в дальнейшем также необходимо поддерживать систему энергией.


Вейшенг был состоятельным человеком, но по меркам столицы не особо богатым, все же больше всего денег приносит торговля, а не военное дело, поэтому ему пришлось продать дом в столице и влезть в долги для закупа такого количества Ки.


№10


Учитель начертания, уже практически ставший частью семьи Фа, и Вейшенг в очередной раз при помощи магического зрения перепроверили каждую линию и каждый завиток гигантской системы каскадов, исчеркавших всю территорию деревни и даже прилегающих к ней полей, сверяясь со свитками.


Каждый из них знал, чем может обернуться малейшая ошибка при начертании, особенно такой большой системы. Даже императорский дворец защищали массивы попроще, только их накладывали слой за слоем против разных видов опасностей, и Вейшенг мог назвать десяток разных способов, как уничтожить всех живущих во дворце, не затрагивая массивы.


Они даже опробовали упрощенный вариант данной системы на небольшом участке, хоть это и потребовало дополнительных вложений, и все прошло прекрасно.


После проверки учитель поклонился Вейшенгу и пошел в сторону особняка, куда уже были перевезены его дети и внуки. Фа сказал, что не хочет рисковать и оставлять семью учителя без защиты.


Наконец, пришел тот самый момент, после которого Вейшенг сможет спокойно оставить семью и вплотную заняться наследным принцем.


Вейшенг вынул из сумки огромный кристалл на три тысячи Ки и вложил его в сердце системы. На этот кристалл ушли последние деньги, которые Фа сумел собрать под свое имя и имя отца. Он даже опустошил личные запасы принца Гуоджи, хоть и знал, что денег для политических игр требуется много, но принц за время дружбы с Вейшенгом привык доверять ему во всех вопросах и не стал возражать.


После запуска системы Фа планировал наглухо закрыть доступ к кристаллу для всех, кроме себя, при помощи специально разработанного массива, так как не хотел, чтобы все труды пошли насмарку из-за какого-нибудь глупца, который возжелает разбогатеть, продав такой большой кристалл.


Еще один вдох. Кристалл в закатных лучах горел так ярко, словно хотел затмить своим блеском солнце. Вейшенг положил руки на кристалл и слегка подтолкнул его магическим импульсом. От кристалла в разные стороны побежали голубые потоки Ки, видимые лишь при помощи амулета, витиеватые линии, закручивающиеся в сложные гигантские печати, вспыхивали и продолжали гореть.


Вейшенг быстро начертил заранее подготовленный массив и отступил на несколько шагов, чтобы видеть всю картину в целом.


Магическая паутина уже опутала деревню по краям, ее голубоватые языки то и дело выступали наружу, захватывая отдельные точки, намеченные Вейшенгом, затем рисунок начал продвигаться внутрь, постепенно замедляясь, так как чем ближе к центру паутины - особняку семьи Фа, тем более разветвленными и насыщенными становились каскады.


Фа испытывал радость и гордость за проделанную работу, сравнимые с теми чувствами, что охватывали его при виде сына. Малыш Цзихао недавно начал ходить и уже успел набить несколько шишек. Интересно, будет ли эта система оберегать его от подобных мелких ранений?


Вот уже сияла вся деревня, лишь особняк оставался пока темным пятном.


Вейшенг взглянул на кристалл, подпитывающий систему, и заметил, что он почти не светится. Как так? Он же почти на тысячу Ки превышает расчетный объем! Мужчина вновь посмотрел на особняк. Он знал, что каскады, построенные внутри дома, требуют не менее пятисот единиц Ки.


После секундного замешательства Вейшенг кинулся к кристаллу, в несколько движений уничтожил сдерживающий массив и попытался влить свою Ки. Но было уже поздно…


Вейшенг стоял перед мертвой землей и рыдал. Горько, сухо, страшно. Малыш Цзихао, Киую, папа и мама, учитель со своей семьей, слуги, деревня со всеми жителями и скотом, поля, озеро… Всё было мертво. Высосано досуха.


Трава еще оставалась зеленой, хоть и полегла на землю. Где-то там, в новом просторном особняке, лежало тело жены, наверное, она выглядит так, словно прилегла отдохнуть, румянец еще не сошел с ее пухлых щек… Вейшенгу хотелось еще раз взглянуть на нее, взять на руки крепыша Цзихао и прижать его к груди, но он не мог. Всего несколько шагов, и он останется в мертвом круге навечно. Как и вся его семья.


Мужчина сделал первый шаг, второй, переступил невидимую черту и… ничего не произошло. Он прошел еще немного вперед, топнул и заорал:


- Давай же, ешь меня! Вот моя Ки. Бери же! Ну!


Нервно дернул амулет магического зрения и увидел, что система запущена полностью. Высосанной Ки ей как раз хватило на то, чтобы заполнить до конца оставшиеся каскады. В свете амулета деревня выглядела особенно жутко: ни малейшего огонька живых существ, только холодно светятся массивы, которым уже некого защищать.


Тогда Вейшенг расхохотался. Он смеялся долго, до хрипоты, до рвоты, до спазмов в животе. А потом замолчал, вытащил нож и медленно провел лезвием по лицу, от правого глаза до левого угла рта. Он не чувствовал боли, не чувствовал крови, заливающей его лицо, шею и грудь.


Последний взгляд на мертвый дом.


Мужчина без имени, без семьи, без лица отвернулся и пошел на восток.


________________________________________________________________________________

История Вейшенга закончена.

Показать полностью
458

Рожденный Великим. Часть 3 (по мотивам ИД)

Часть1  Часть2


Вейшенг не стал самым молодым студентом академии, так как был случай, когда вписали в ряды учащихся младенца. Он не закончил ее быстрее всех, так как однажды в академию зачислили опытного полевого генерала, который сдал все экзамены за неделю и сразу выпустился. Но преподаватели выделяли Вейшенга среди прочих, кроме того он оказался единственным студентом, который начал преподавать в первый же год обучения.


А после окончания военной академии, как и планировалось, Вейшенг принял пост командующего личной гвардии принца Гуоджи.


Многие учителя и студенты восприняли это назначение, как должное, почти каждый предпочел бы служить во дворце, а не месить сапогами грязь в отдаленных провинциях страны, где самая продвинутая магия - вливание Ки в огненный камень. И лишь учитель Чан усмехнулся и сказал:


- Студент Фа так же подходит для дворца, как боевой клинок подходит для украшения женской прически. Недолго он там протянет.


Первое время после назначения Вейшенг был сильно занят: знакомился с подчиненными, проверял их боевые навыки, обновлял защитные массивы вокруг дворца принца Гуоджи, перетряхивал прошлое приближенных принца и их связи,выискивал шпионов, некоторых из них выгнал, тех, что поглупее, оставил под присмотром.


Когда же работа была налажена, Вейшенг обратил внимание на самого принца. Тому недавно исполнилось восемнадцать лет, и он с юношеским пылом окунулся во взрослую жизнь, но его увлекали не политика, не знания, не военное искусство, а женщины. Дворец, в котором несколько лет назад сновали туда-сюда седобородые преподаватели, сейчас походил на цветник. И Фа пришлось потратить немало усилий, чтобы убрать подосланных от братьев Гуоджи наложниц в дальнее здание.


С возвращением Вейшенга во дворец репутация принца снова начала расти, к его мнению прислушивались, император даже поручил ему несколько небольших дел, но Фа понимал, что это продлится недолго.


№6


- Мой принц, прошу уделить мне немного времени, - Вейшенг по-прежнему соблюдал дворцовый этикет даже по отношению к своему другу, которого знал вот уже более десяти лет. В строгом черном облачении, с волосами, завязанными в высокий пучок, он казался чужеродным в роскошном кабинете принца, где обстановка была выдержана в красно-золотых цветах.


Принц Гуоджи недовольно поморщился, он как раз собирался в покои наложницы, где та обещала угостить его иноземным вином и показать новый танец.


- Это срочно? Может, вечером поговорим? Или пойдем со мной? Моя Баожэй приготовила что-то необычное в этот раз.


- Это срочно и недолго, - спокойно сказал Вейшенг. Принц плюхнулся обратно на мягкую подушку и принял преувеличенно внимательную позу, изображая отца на заседаниях. – Мой принц, вы, наверное, слышали, что на восточных границах начались беспорядки.


- Снова эти глупые крестьяне взбунтовались. Ничего страшного. Они не доберутся до дворца, уверяю тебя, - рассмеялся Гуоджи.


- Я в этом не сомневаюсь. Но речь не об этом. Я прошу назначения на пост командующего войсками, что отправят на их усмирение.


- Но… Вейшенг, - принц приподнялся, - ты же не можешь меня вот так оставить? Только вчера отец похвалил меня на совете министров, а ведь я поступил согласно твоему совету! А еще, ты же помнишь, я теперь отвечаю за выбор поставщика луков в армию. Нет, ты никуда не поедешь!


Фа еле заметно вздохнул. Он ожидал такой реакции от принца. Слишком сильно он давил на него, и в результате сейчас Гуоджи не может и шагу ступить, не посоветовавшись с командующим своей гвардии. Но и отступать Фа не хотел. Невозможно стать великим, просиживая штаны во дворце и нянчась с избалованным юношей.


Вейшенг планировал оставаться во дворце лишь до начала боевых действий, так как служить где-нибудь в глухом местечке под чужим командованием он не хотел, а здесь он мог повлиять на свое назначение. Войн в ближайшее время не предвиделось, уж Вейшенг бы точно об этом знал, поэтому как только пошли первые слухи о крестьянских бунтах, командующий гвардии сразу решил использовать этот шанс.


- Мой принц, это назначение нужно больше вам, чем мне!


-Разве? – удивился Гуоджи. – Поясни.


- Мой принц знает, что каждый мой поступок направлен на возвышение вашего величества. И раньше, когда мы были детьми, достаточно было лишь моих знаний, успехов в учебе и магии, чтобы помогать моему принцу. Но мы уже взрослые, и этого теперь недостаточно. Скоро мой принц на совете будет слышать не похвалы отца, а упреки других принцев. Они будут говорить, что у моего принца никчемные советники, которые не видели настоящей жизни, не сражались в реальном бою, не защищали страну. Уже сейчас слышатся шепотки, что командующий вашей гвардией, - Вейшенг поклонился, - храбр и силен лишь в тренировочном зале академии, а как окажется в бою, так забудет, с какой стороны за меч хвататься.


- Ты прав, - пробормотал принц, - ты снова прав. Но что делать, если тебя вдруг ранят или убьют?


- Мой принц тоже не доверяет мне? – удивленно приподнял бровь Вейшенг. – Это всего лишь необученные крестьяне с вилами и серпами. А я боевой маг с талантом в семьдесят пять единиц, закончивший императорскую военную академию.


- Поговаривают, что это не обычный бунт, вроде бы его поддерживает какой-то маг.


- Тем выше будет слава моего принца после победы! И тем большей покажется ваша жертва, когда вы отправите меня на защиту страны.


Принц Гуоджи не выдержал, вскочил с места и принялся мерить шагами комнату, нервно теребя золотое шитье на рукавах.


- С другой стороны, это какой-то мелкий бунт. Какой смысл отправлять тебя так далеко ради пары десятков идиотов? Это даже заслугой не будет считаться. Может, подождем более значимой заварушки?


Вейшенг наклонил голову, скрывая раздражение.


Пока отец-император жив, он не допустит развязывание полноценной войны. Всю жизнь он положил на укрепление отношений с соседними странами, выдал своих сестер и дочерей замуж за иноземных правителей, у него самого вторая и третья жены — иностранки. Даже с агрессивным восточным соседом он сумел наладить некое подобие мира.


Когда же он умрет, а это может случиться в любое время, на трон взойдет наследный принц, сын от первой жены из знатного рода. Вейшенг знал, что наследный принц терпеть не может Гуоджи и недолюбливает самого Фа, в основном, потому что слава Вейшенга работает не на него. Поэтому при первой же возможности Гуоджи сошлют в отдаленную провинцию, а Вейшенга отправят в захолустную крепость, где самое интересное событие — приезд проверяющего раз в три года.


Нет, Вейшенг не может ждать лучшего момента. Если бы у него было больше времени и связей, то он бы и сам мог организовать через третьи руки какое-нибудь восстание, но сейчас это слишком рискованно.


- Мой принц, думаю, что это наш единственный шанс. Если проблемы появятся неподалеку от столицы, то никто не будет собирать отдельный отряд и назначать непроверенного командира, ведь тут есть постоянные военные части. Не сомневайтесь во мне. Я прославлю ваше имя!


***


На совете министров не стали возражать против назначения Вейшенга, но под влиянием наследного принца вместо стандартного люй (пятьсот воинов), который выдавался под подобные случаи, Фа дали всего лишь один цзу, состоящий из ста пехотинцев, одной легкой колесницы, одного мага и одного лекаря.


Наследный принц сказал, что с талантами Вейшенга ему не понадобится и столько воинов, ведь прославленный маг и стратег сможет справиться с несколькими крестьянами и в одиночку, но должен же кто-то варить ему кашу в походе и чистить сапоги.


Принц Гуоджи не смог изменить это решение, зато этот цзу был набран из самых опытных воинов, прошедших не одно сражение, а маг и лекарь хорошо владели своим ремеслом, а не числились в списке для галочки.


Фа был неприятно удивлен таким положением, ведь быть командиром люй значительно престижнее, чем быть командиром цзу. Да что там, обычно цзу управляли не выходцы из военной академии, а простые солдаты, только поопытнее и посообразительнее, таким образом, наследный принц дал понять, что оценивает таланты Вейшенга не выше талантов обычного пехотинца.


И хуже всего, что люди из цзу будут знать, что их отправили на границу в таком малом количестве только для того, чтобы досадить Вейшенгу. И любви к командиру у них от этого не прибавится.


В конце совета наследный принц подошел к Вейшенгу и протянул ему кристалл на сто Ки, мол, это все, что может выделить государство в качестве магического обеспечения.


Фа съездил в дом отца и взял еще кристаллов на пятьсот Ки. Вложение собственных средств было обычной практикой среди офицеров, так как лучше потратить личные деньги на энергию и победить, чем сэкономить и проиграть.


По отлично устроенным дорожным путям под защитой магических барьеров, с равномерно распределенными стоянками для ночлега и отдыха, цзу быстро добрался до приграничного городка, откуда пришел сигнал тревоги. Оказалось, что бунтовщиков не меньше ста пятидесяти человек, среди них боевой маг или даже два, и эта информация была отправлена в столицу еще до выезда Вейшенга.


После опроса местных и предварительной разведки у Фа сложилась странная картина о местном восстании: все было тихо-мирно, крестьяне спокойно работали на полях, последние два года были урожайными, и голод никому не угрожал, но около полугода назад из деревень начали пропадать молодые парни. Сначала никто не обращал на это внимания, раньше юноши тоже уходили в города попытать свою судьбу, пока пару месяцев назад не начались первые нападения на караваны и повозки, перевозящие зерно и мясо. А потом эти разбойники захватили дальнюю деревню, убили старосту и лян (двадцать пять) солдат, расквартированных там, и перекрыли одну из дорог, ведущих через границу, в страну Коронованного журавля.


№7


- Твоя задача — узнать, в каком из домов живет маг. Не нужно геройствовать. Понял? - Вейшенг чувствовал себя идиотом, разъясняющим прописные истины опытному воину, но иначе он не смог бы прикрепить к нему следящее заклинание.


Пару дней Командующий цзу потратил на знакомство с местностью и составление плана сражения. Это ключевой момент его будущей карьеры. Если он проиграет, то никто не скажет, что у него было недостаточно солдат, зато вспомнят о том, что в его отряде были собраны самые лучшие, и что выпускник военной академии был разбит крестьянами.После этого ему придется оставить свои амбиции и смириться с участью дворцового шаркуна. Терять своих людей Фа тоже не хотел, а значит, выход только один — положиться на магию.


Еще один день и сто Ки Вейшенг потратил на начертание массива, перекрывающего дорогу из деревни в сторону границы, и поставил там нескольких лучников.


План был довольно сложным и состоял из нескольких этапов, но так как в цзу действительно были опытные солдаты, все быстро поняли свою задачу. Оставалось лишь одно — узнать, где сидит маг.


Спустя час Вейшенг получил обратную связь — разведчик погиб моментально, не успев даже послать сигнал через амулет. Только благодаря следящей магии Фа смог узнать о его смерти.


Начинало темнеть. Пора начинать.


Большая часть его солдат были копейщиками, но за годы службы многие из них также освоили и лук, по крайней мере, могли стрелять в нужном направлении. И этого было достаточно.


Выбрав лян (двадцать пять) лучших стрелков, Фа выстроил их в ряд, коснулся каждой стрелы, лежащей на тетиве, затем отрядный маг также прошелся по ряду и зажег по небольшому магическому огоньку на кончике стрелы.


Взмах!


Двадцать пять синеватых точек взметнулись в небо. Вейшенг с трудом удерживал концентрацию и когда почувствовал, что стрелы вот-вот выйдут за пределы его воздействия, влил прикрепленные сгустки Ки в огоньки, а отрядный маг усилил ветер, подправляя полет. Небо расцвело ярко-синими кострами, из деревни послышались крики ужаса, которые усилились, когда огонь охватил тростниковые крыши.


Взмах!


С места сорвалась колесница, запряженная вилорогами с завязанными глазами. А за ней побежали пятьдесят пехотинцев, первый десяток — с персональными защитными массивами, пусть и самыми простенькими. Затем тронулся и Вейшенг на лупоглазе, разукрашенном в черно-красные цвета.


К моменту его въезда деревня походила на Дно Пропасти из самых страшных детских сказок: языки магического синего огня дико плясали на стенах и крышах домов, окрашивая пробегающих людей в жуткие нереальные оттенки. Неподалеку промчалась колесница, на которую Фа наложил иллюзию огромной черепахи. Крестьяне, предавшие свою страну, страну Божественной Черепахи, должны были подумать, что само небо карает их за их прегрешения. Те, кто сумели устоять перед страхом и напасть на солдат, увидели, что их стрелы останавливаются и падают, не коснувшись тел, их копья не могут пронзить врага и их топоры словно врезаются в невидимые стены.


Сам Вейшенг, окутанный защитными массивами со всех сторон, направился на место гибели разведчика, там еще оставался отпечаток от следящей магии.


Вражеский маг был либо глуп, либо тщеславен, так как поселился в доме старосты. С другой стороны, это был единственный дом с черепичной крышей, поэтому почти не пострадал от огня. Сначала Вейшенг увидел лишь резкий росчерк света и почувствовал, что передний массив наполовину исчерпан. Молния? В этом не было никакого смысла: слишком затратная магия, несложная, но бессмысленная, особенно для массового сражения.


Еще один росчерк, Вейшенг едва успел подставить боковой массив. Откуда? У него что, годовой запас кристаллов с Ки?


А потом лицо командующего побелело от ужаса. Тот маг, молодой парень, не старше самого Вейшенга, схватил своего же человека, что защищал его от атак, и впечатал ему в лоб ладонь. Несчастный закатил глаза и стек вниз, а в руке мага засверкала новая искра. Еще одна молния! И почти без передышки — еще одна.


Вейшенг скатился с лупоглаза, уклонившись от первого удара, принял второй на боковой массив, который рассыпался, исчерпав свой лимит, выхватил копье и прыжком бросился к магу. Следовавшие за ним пятеро воинов перехватили охрану мага. Фа влил Ки в руки, часть энергии направил на атакующее заклинание на кончик копья и, с размаху уничтожив незамысловатую защиту, пронзил мага, а сработавшая магия взорвала его внутренности…


Командующий цзу, не останавливаясь, дернул копье на себя и хотел было продолжить бой, но увидел, что все враги, видевшие смерть мага, упали на колени и опустили лбы на землю в типичной крестьянской манере. Солдаты Фа также замерли в недоумении, не понимая, нужно убивать сдавшихся или нет.


***


Впоследствии выяснилось, что эта деревня - лишь одна из баз, подготовленных страной Коронованного журавля. Их маги — заточенные под одну операцию мужчины, снабженные запрещенными амулетами, высасывающими Ки из людей и животных. Их обучали нескольким мощным заклинаниям, давали небольшой отряд и отправляли для захвата приграничных деревень, куда через какое-то время должны были подойти и полноценные военные отряды.


Магу несложно было захватить деревню и держать ее жителей в заложниках, угрожая вытянуть из них всю Ки, что он и продемонстрировал в самом начале.


Если бы один из мужчин не решился на побег, не сумел дойти до ближайшего города и сообщить о захвате деревни, если бы наследный принц не захотел досадить Фа и не уменьшил его отряд, благодаря чему сборы и переход были сокращены с нескольких недель до семи дней, то вражеская операция могла бы увенчаться успехом.


После этого сражения карьера Фа резко пошла вверх. Он провел на восточной границе несколько лет, постепенно увеличивая свою армию. Сразу после донесения во дворец к нему был отправлен один Ши (две тысячи пятьсот человек), спустя два года в его подчинении числилось уже три Цзюня (цзюнь — двенадцать тысяч пятьсот человек), полноценное войско.


Вейшенг опробовал все стратегии, придуманные им еще во время обучения в военной академии, он щедро использовал магию, в том числе и начертательную, и понял, что ему катастрофически не хватает знаний. Фа знал, что существуют более интересные варианты массивов, в том числе и атакующие, и движущиеся, и запечатывавшие магию, но, увы, старый учитель не успел до конца обучить его, а после выбора Фа военной карьеры и вовсе отказался учить начертанию.


Тогда Вейшенг, используя связи во дворце в виде принца Гуоджи, свою популярность у простого народа и воинские заслуги, сумел продвинуть законопроект об принудительной службе в армии каждого из начертателей, состоящих в гильдии, и сделал так, чтобы двоих сыновей и внука его старого учителя распределили в самые горячие точки, где смертность была выше всего. А потом позволил слухам о собственной причастности дойти до слуха учителя.


Так Вейшенг вновь заполучил себе учителя по начертанию и принялся с бешеной скоростью пополнять свои знания в массивах.


Во время редких посещений столицы Вейшенг непременно навещал родителей и рассказывал им о своих достижениях.


№8


Фа Делунь, восседающий во главе стола, почти не изменился за эти годы. Такой же худой, черноволосый, увлекающийся, он стал негласной свахой страны. Теперь его теория была официально подтверждена императорским дворцом, а также десятками детей, прошедшими церемонию именования. Фа Линг все также хлопотала вокруг мужа и сына, в последние годы ей приходилось вести активную светскую жизнь: принимать жен и дочерей знатных людей, наносить ответные визиты, что для простолюдинки из провинции было и невероятной честью, и большой ответственностью. Она научилась подбирать наряды так, чтобы не казалось, что она считала себя их ровней, но одновременно не оскорбляла их чувство прекрасного. В результате Линг нечаянно ввела в моду крестьянские фасоны одежды, только шила их из дорогих тканей.


Вейшенг смотрел на своих родителей и улыбался так, как никогда не улыбался вне дома: широко, искренне, немного по-детски. Время, проведенное в походах, закалило его, придало его внешности суровость и мужественность, которых ему не хватало раньше, но здесь, в родном доме, он мог позволить себе расслабиться и быть просто любящим сыном.


Глядя, как хлопочет мать, беспрестанно подкладывая ему самые вкусные кусочки, Вейшенг вдруг спросил:


- Ма, па, а почему вы больше не стали заводить детей? Какие-то проблемы со здоровьем?


Линг опустила глаза, а Делунь усмехнулся, покачал головой и сказал:


- Сначала нам было не того. Я хотел убедиться в правильности своей теории и ждал твоего дня именования, потом был переезд в столицу, и все наши силы и средства уходили на твое обучение. Наше будущее было весьма зыбко.


- А потом?


- А потом мы поговорили с твоей мамой и решили так все и оставить. Если бы твой брат или сестренка родились бы менее талантливыми, то им пришлось бы всю жизнь прожить в твоей тени и быть лишь «родственниками того самого Вейшенга», а если более талантливыми, то это могло бы навредить тебе. Поэтому ответственность за продолжение рода на твоих плечах.


- Жениться бы тебе, сынок, - тихо сказала Линг.


Еще перед поступлением в академию у Вейшенга состоялся серьезный разговор с отцом. Делунь видел, какое впечатление на женщин оказывают внешность и талант Вейшенга, и опасался, что сына могут втянуть в какую-нибудь неприятную историю.


- Запомни, Вейшенг, - сказал тогда Делунь, - несмотря на наше нынешнее богатство и приближенность к дворцу, мы всего лишь простолюдины. И, несмотря на улыбки и лесть, никто из знати ни на секунду не забывает об этом. Поэтому я прошу тебя избегать каких-либо отношений со свободными девушками. При малейшем намеке на нескромные слова или действия тебя либо выпорют на площади за оскорбление, либо женят. Недоброжелатели могут подкупить девушку или использовать ее, даже без ее ведома. Будь осторожен.


Вейшенг запомнил слова отца и следовал его советам все эти годы. Все отношения с женщинами у него сводились к посещениям Весенних домов, сначала вместе с принцем Гуоджи, чтобы иметь на своей стороне свидетеля с благородной кровью, а затем уже и в одиночку.


- Я не возражаю, - равнодушно ответил Вейшенг. Ему к этому времени исполнилось тридцать лет. - Отец, ты уже подобрал варианты?


- Ой, я сейчас, - и Линг выбежала из комнаты. А Делунь глотнул вина и улыбнулся:


- Я готовлю списки невест, начиная с твоих четырнадцати лет. И каждый год переписываю их заново.


- Зачем?


- Некоторые потенциальные невесты выходят замуж, некоторые заболевают или умирают, некоторые становятся слишком старыми для замужества. Твоя мать ждала этого дня столько лет, так что смотри, не разочаруй ее.


Линг вошла, прижимая к груди красиво украшенный свиток, даже к кончикам шнурка, опоясывающего его, были привязаны крошечные колокольчики.


- Смотри, твой отец подобрал десять самых лучших девушек, от которых у тебя родятся гениальные здоровенькие детишки, - щеки и уши Линг раскраснелись, ее глаза блестели от слез, и Вейшенг не мог сдержать улыбки, глядя на счастье матери. - Ты можешь выбрать любую.


- Ма, я совсем не бываю в столице и не знаю этих девушек. Как я могу выбрать? Может, ты мне сможешь помочь?


- Конечно, - выпалила Линг. - Я их всех видела, с каждой говорила. Они все симпатичные, милые, послушные, но самые лучшие — вот эти три. У первой — Шень Лилинг — очень нежная чистая кожа, без единой родинки и пятнышка, она из благородной, но небогатой семьи, которая будет счастлива породниться с нами. Она весьма искусна в составлении букетов. Вторая — Шао Лули — известна своими длинными красивыми волосами, они у нее блестят словно шелк. Ее отец раньше преподавал в императорском университете, но перешел в чиновники и сейчас входит в императорский совет, ты его, наверное, знаешь.


Вейшенг кивнул, припомнив улыбчивого мужчину, у которого церемониальная шапка все время сползала набок. Шао всегда поддерживал проекты Фа на совете, и только теперь Вейшенг понял, почему.


- Третья же — Ми Киую — чудесная девушка с красивыми глазами. Она весьма образована, любит читать, разбирается в политике, самостоятельно ведет домашнее хозяйство семьи уже несколько лет, после смерти матери. Ей сейчас пятнадцать лет, идеальный возраст для жены. И хотя ее семья не столь знаменита и не вхожа в высшие круги, у них всегда рождались здоровые талантливые дети. Семья Ми славится сильной магией, один из предков даже становился мастером гильдии начертателей, и говорят, что у них сохранилась неплохая библиотека.


Даже человек, незнакомый с Фа Линг, сразу понял бы, на ком остановился ее выбор, что уж говорить про Вейшенга. Он преувеличенно серьезно покивал и сказал:


- Хорошо, ма. Наверное, мне нужно познакомиться с каждой девушкой, чтобы принять окончательное решение. С другой стороны, я показал бы себя непослушным сыном, если бы выбрал себе в жены не ту, что в глубине сердца уже выбрала ты. Поэтому высылай сватов! Пора уже подарить тебе внуков.



Часть 4

Показать полностью
931

Идеальный донор. Караван. Часть 22 (конец 2 арки)

- Учитель! - Гоудань без стука вошел в комнату и остановился на пороге. Зинг Ян Би занимался начертанием, а каждый ученик с самого первого дня знал, что в этом доме позволяется многое — разбивать горшки, чтобы понять, как далеко разлетаются осколки, кричать и драться, переодеваться в мужские и женские одежды, врать… Но ни в коем случае нельзя прерывать занятия уважаемого учителя по начертанию.


Хотя это не было начертанием в прямом смысле слова. Зинг Ян Би не тратил свою Ки, не создавал сложных массивов и не множил амулеты. Он выводил линии печатей на бумаге тушью. И хотя в таких рисунках не было никакой практической пользы, ведь такие печати были всего лишь изображением, а не магией, учитель считал, что подобное занятие помогает ему сосредоточиться и обдумать сложные вопросы.


С детства Гоудань привык видеть, как старик легким движением отбрасывает назад длинные края рукава, заливает в специальную кисть тушь, на секунду замирает над листом, а потом, не отрывая кисти от бумаги, одним бесконечно длинным движением вырисовывает извилистые линии печати. Какие-то рисунки ему не нравились, и он рвал их на мелкие кусочки, аккуратно складывая их возле себя, какие-то получали одобрительный кивок, а отдельные экземпляры даже удостаивались чести быть вставленными в рамку из расщепленных стволов бамбука и повешенными на стену.


За месяцы отсутствия Гоуданя на стенах добавился лишь один рисунок: печать на нем была вырисована столько четко, ровно и выпукло, будто ее вырезали и наклеили сверху. Значения этой печати юный сыскарь не знал, хотя базовые печати за время обучения выучил. Зинг Ян Би любил иногда ткнуть длинным ногтем в один из рисунков и спросить значение печати.


Старик наконец приподнял кисть, критически осмотрел рисунок, затем поднял глаза на Гоуданя:


- Хе.


- Учитель! - Гоудань склонился в приветствии. Послышался звук разрываемой бумаги, значит, эта печать не прошла отбор.


- Вижу, ты не преуспел в своем первом задании.


- Учитель, - терпеливо повторил Гоудань, не поднимая головы.


- Но и не проиграл. Мальчик умер?


У Хе дернулась бровь, он и не думал, что учитель запомнит суть задания.


- Нет, учитель, он уехал сюда, в Киньян.


- Ты понял, почему заказчик ищет его? Проходи, расскажи старику все, да поподробней.


Гоудань выпрямился и недоверчиво посмотрел на Зинг Ян Би:


- Но я не могу! Вы же сами говорили, что нельзя никому открывать секреты клиента, только…


- Ты все еще мой ученик! - прервал его старик. - А значит, обязан передо мной отчитываться!


- Учитель… Уважаемый Зинг Ян Би. Я вынужден завершить свое обучение досрочно, без вашего позволения, если вы позволите этому недостойному такую дерзость, - щеки Хе пылали огнем, он раньше бы и не подумал перечить учителю, но ведь это было его дело. Его первое дело. Если Гоудань сейчас расскажет все учителю, таким образом, он откажется от дела и передаст его в руки Зинг Ян Би. И снова станет учеником.


- Ты уверен? - теперь в голосе явно слышались угрожающие нотки. - Я же выкину тебя без рекомендаций и таблички о твоей пригодности к работе сыскаря. Кем ты будешь? Что будешь делать? Искать потерявшиеся амулеты? Заниматься кражей посуды? Всю жизнь работать в нижних районах за копейки?


- Простите, уважаемый Зинг Ян Би, непочтительность и грубость вашего недостойного ученика, но я не могу поступить иначе, - глаза Гоуданя заволокло влагой, он кусал себе губы, чтобы не разрыдаться в голос, но не отступал. «Учитель, что же ты делаешь? Ты был со мной одиннадцать лет, научил меня всему, что я знаю, ты всегда был тверд и справедлив. Так зачем ты отнимаешь мое первое дело?» - думал Хе, - «Может, это просто проверка? Сейчас он похлопает меня по плечу и скажет, что я прошел испытание, и теперь он может выдать мне табличку и назвать новое имя?».


Но Зинг Ян Би молчал. Пауза затянулась. Гоудань осмелился взглянуть на учителя, нет, на бывшего учителя. Старик уже сидел за столом и заливал в кисть тушь, затем привычно откинул рукава, вдохнул и опустил кисть на бумагу. Он даже не взглянул на Хе.


Сыскарь еще раз поклонился и тихо вышел из комнаты. Что теперь делать, он не знал. У него не было в столице своего дома, не было родных, из знакомых — только бывшие ученики Зинг Ян Би, но просить у них помощи было сверх его сил. Он и так дольше всех пробыл в учениках, и признаваться в том, что учитель выгнал его без рекомендаций, он не хотел. Одиннадцать лет! Почти половина его жизни. Мытье полов и посуды, вытирание пыли в библиотеке, путаные задачки, книги, много книг, уроки, тренировки, лекции от других мастеров… И все зря.


Гоудань вытер щеки и направился к выходу из сыхэюаня. По крайней мере, у него есть дело, и его он должен закончить любой ценой. Ведь это его единственный шанс остаться сыскарем. А потом остановился, развернулся и прошел в восточный дом. Согласно традициям, в нем должен проживать наследник главы дома, но так как Зинг Ян Би не был женат, все ученики проходили сложный путь переездов из холодных комнат заднего домика вплоть до большого и светлого дома главного ученика, и в последний месяц перед отъездом его занимал сам Гоудань.


В конце концов, Зинг Ян Би не выгнал его из дома, не отказался от него, как от ученика, он всего лишь пригрозил этим, после чего вернулся к обычным занятиям, а значит, формально Хе Гоудань может и дальше жить здесь, пользоваться табличкой с именем Зинг Ян Би и проводить расследование от его имени. Только лучше избегать лишних встреч с ним, на всякий случай.


Вещи Гоуданя лежали на своих местах, даже впопыхах разлитая по столу тушь благополучно засохла блестящим пятном в форме зонтика.


- Младшие ученики совсем разболтались, - мрачно сказал Гоудань, вышел из дома, схватил первого же попавшегося мальчишку, одного из недавно принятых учеников, и заставил его заняться уборкой в комнате, сам же разложил привезенные вещи, перебрал записи, которые вел во время розыска, переоделся в свежую одежду, повязал ярко-оранжевый пояс, посмотрел на себя в зеркало и печально покачал головой. Хоть прыщики успели сойти, но двухдневный полет на драконе под палящими лучами солнца не прошел даром. Кожа обветрилась, обгорела и сливалась цветом с парадными воротами сыхэюаня, словно Гоудань не сыскарь, сутками просиживающий за книгами, а обычный крестьянин с дальней фермы. Но сейчас уже ничего не поделаешь, надо работать с тем, что есть.


Гоудань еще раз поправил пояс и направился к южным воротам Киньяна. Там внимательные стражники проверяли у всех входящих таблички, объясняли, как проехать в то или иное место. Гоудань во время одного из ученических заданий выяснил продолжительность смены, количество стражников в каждой смене, и, самое главное, имена двоих офицеров, которые отвечают за охрану этих ворот.


- Уважаемый Чу Тао, - Гоудань начал кланяться и улыбаться еще за десять шагов, помня, что этот офицер любил подобострастное отношение и лесть. - Рад видеть вас в добром здравии и в хорошем настроении. Несмотря на ваш тяжкий труд по сохранности этого неблагодарного города, вы ухитряетесь выглядеть свежо даже в столь жаркий час.


Чу Тао, мужчина лет пятидесяти с гладко выбритым лицом и резкими глубокими морщинами по уголкам рта, слегка сдвинул брови, пытаясь вспомнить, что это за нарядно одетый юноша с лицом крестьянина.


- Вы, наверное, меня не помните, оно и понятно, - Хе Гоудань чувствовал, как его щеки начинает сводить от широкой улыбки, - вы же каждый день встречаетесь с множеством важных господ, зачем вам запоминать столь мелкого человека. Я — Хе Гоудань, прошу прощения за столь резкие слова, маменька выбрала для меня не самое благозвучное имя, ученик многоуважаемого Зинг Ян Би, - с этими словами сыскарь протянул табличку, где подтверждалось его ученичество.


- Та-ак, - хмуро протянул Чу Тао, повертев табличку в руках, - и чем я могу быть полезен твоему учителю?


- Дело в том, что недавно я сильно провинился перед учителем и теперь очень хочу загладить свою вину, но многоуважаемый Зинг Ян Би отказывается меня принять. Я знаю, что он очень ждет письма из провинции, которое передали с караваном «Золотого неба», и что этот караван должен пройти через ваши ворота. Так вот, если бы вы не сочли за труд и послали в дом Зинг Ян Би мальчишку с вестью о прибытии каравана, то буквально спасли бы меня. Конечно, ваше время и хлопоты должны быть достойным образом вознаграждены, и помимо моей вечной благодарности я хочу передать вам это, - и Гоудань протянул небольшой кристалл на 15 единиц.


Хе знал, что Чу Тао выполняет подобные поручения, пока они не противоречат правилам военной службы, но также знал и то, что без красивой истории и должной порции самоуничижения офицер может разозлиться и отказать, так почему бы не порадовать хорошего человека?


Чу Тао важно качнул головой и сказал лишь:


- Золотое Небо. Дом Зинг Ян Би.


Сыскарь еще раз поблагодарил офицера, а после пошел пообщаться с рядовыми солдатами, которые не были заняты. Чу Тао то ли вспомнит о поручении, то ли нет, поэтому лучше было подстраховаться.


В последующие дни Гоудань то и дело захаживал к южным воротам в неизменном ярко-оранжевом поясе, с шуточками и каким-нибудь угощением, так что уже через неделю стражники на воротах начинали улыбаться, едва завидев оранжевое пятно. И сыскарь уже не сомневался в том, что его небольшое поручение будет выполнено.


Некоторое время Хе обдумывал вариант вербовки агентов в доме Джин Фу, но все же отбросил его, как бессмысленный. Зачем тратить уйму времени и усилий на какую-нибудь служанку, если после прибытия каравана мальчишка получит деньги, расчет и окажется один на улицах незнакомого города? К тому же «Золотое небо» славилось своей хорошей охраной и повышенной подозрительностью, и Хе не хотел бы испортить с этим торговым домом отношения из-за столь мелкого эпизода.


Но пока караван с мальчишкой не добрался до города, Гоудань собирался выполнить несколько мелких заданий. Зинг Ян Би может выкинуть его в любой момент, забрав табличку, поэтому необходимо было хоть как-то подкопить денег, организовать запасное жилье и найти свою клиентуру.


Без заверенной в префектуре таблички на звание сыскаря Хе не мог рассчитывать на хоть сколько-то интересные или денежные дела, а также он не мог обратиться к учителю за заданием, поэтому он решил запустить слух о себе. Начал он с уже прикормленных стражников у южных ворот, затем обошел знакомых, в основном, бывших учеников Зинг Ян Би, сказал, что в процессе выполнения большого дела, но пока там возникла пауза на месяц, поэтому он ищет дополнительную практику.


Каждый из учеников нашел свое место. Например, один занимался только делами, имеющими отношение к гильдии мясников, зато там он знал все и всех, при возникновении спора гильдеец сразу вызывал своего сыскаря, и тот в течение дня находил причины проблемы и предлагал способы решения. Может, это и не было сыскным делом в чистом виде, но умение мыслить, замечать мелочи и сопоставлять данные,полученные в процессе обучения у Зинг Ян Би, высоко ценились и приносили пользу даже во время такой работы.


Второй ушел на службу в Императорский Университет и помогал расследовать многочисленные мелкие проступки студентов: от кражи до избиений младшекурсников. Это было удобно и университету, который мог сохранять неприглядные вещи в секрете, и сыскарю, за пару месяцев познакомившемуся со всеми студентами и преподавателями.


А вот Линг-эр Гоуданя удивила. Видимо, она все же смогла найти злополучную цикаду, заодно обаяв старушку-заказчицу, и та дала ей рекомендации в дом знатного человека. Каждый сыскарь понимает, что одно дело — работать на гильдию или организацию, и совершенно другое — на конкретного человека. Даже если не учитывать, что это безумно скучно, такая работа ставит сыскаря в зависимое положение. Теперь жизнь Линг-эр лежит не в ее руках. Ей придется выполнять капризы этого мужчины, обвинять не виновных, а тех, на кого укажет его рука, по сути на нее ложится ответственность за решения ее хозяина, ее будут ненавидеть, ее будут бояться. И помочь Гоуданю Линг-эр тоже не захотела, лишь вздернула нос и сделала вид, что не узнает его.


Где-то через неделю после приезда один из стражников подозвал Гоуданя и сказал, что слышал про старушку, у которой украли ее свадебный амулет и которая ищет сыскаря подешевле. Хе мысленно поморщился, но спросил, где проживает эта досточтимая женщина.


Она жила в крошечном доме, расположенным на западной стороне одного из окраинных сыхэюаней. Если Зинг Ян Би мог себе позволить выкупить сыхэюань полностью под свои нужды, и в основных трех домах на его территории было по несколько комнат, то здесь все обстояло иначе. Небольшие домики почти прижимались друг к другу потертыми боками, внутренний дворик был столь мал, что там едва-едва выживало небольшое кривоватое деревце. Но местные жители явно гордились тем, что сумели отгородиться от улицы забором с настоящими воротами дамэнь, выкрашенными в красный цвет, над которыми висел охранный амулет.


Старушка вышла из домика, оценивающе посмотрела на гостя, к этому времени краснота с лица Хе уже почти сошла, и он выглядел, как обычный городской мужчина. Только с оранжевым поясом.


- Слушаю вас, молодой человек.


Гоудань сдержанно поклонился, его лицо было серьезно и даже немного сумрачно:


- Прошу прощения за беспокойство, я слышал, вам требуются услуги сыскаря. Я — ученик знаменитого Зинг Ян Би, готов помочь вам за небольшую плату.


- Что-то ты староват для ученика? - прищурилась старушка.


«Да поглотит тебя Дно Пропасти, старая карга» - подумал Хе, а вслух лишь сказал:


- Я обучаюсь вот уже одиннадцать лет и смею полагать, что познал все секреты мас…


- Одиннадцать лет? Парень, да ты, видать, глуп, как пробка! Мне и не нужно ничего искать, нашла уже все.


- Прошу прощения за беспокойство, - Хе снова поклонился, а внутри себя проклинал и стражника, и придирчивую бабульку за зря потраченное время. Впрочем, сыскарь отметил, что не стоит говорить про сроки обучения, а также нужно демонстрировать больше высокомерия и меньше раболепия, так как в этом районе люди привыкли подчиняться любому, кто готов приказывать...


Спустя несколько неудачных попыток Гоудань все же нашел второе дело и благополучно решил его, заработав несколько монет и запустив-таки слухи о себе, как о неплохом сыскаре. Но до вершины было еще так далеко.


Когда Гоудань сидел на пороге своего дома и пересчитывал заработанные за последние дни монеты, к нему подбежал один из младших учеников:


- Уважаемый, вам просили передать вот это, - и протянул клочок бумаги.


Хе дрожащими руками развернул его и прочел долгожданное «Караван прибывает». Сыскарь метнулся в дом, схватил сигнальный амулет, небольшой кристалл для Чу Тао и побежал к южным воротам. Офицер все же не забыл о данном обещании!


Против обыкновения на воротах было пусто. Хе непонимающе посмотрел по сторонам. Никаких признаков каравана не было, а ведь обычно каждый караван встречает множество людей: родные и близкие тех, кто ушел, торговцы, любопытные, информаторы от других торговых домов…


- Хе, друг мой, - Чу Тао лично вышел встретить Гоуданя, за эти недели он успел подружиться с юным щедрым сыскарем. - Не думал, что ты примчишься так быстро. Караван придет примерно через час, последний патруль не так давно обогнал его, вот я и решил сообщить тебе заранее.


- Уважаемый Чу Тао, этот недостойный ученик бесконечно благодарен вам за незаслуженную внимательность. Позвольте вручить вам небольшой подарок, который не передает и крошечную толику моей признательности, - Гоудань протянул коробочку с кристаллом. Офицер довольно покивал, похлопал Хе по плечу и отошел к воротам.


Время тянулось так медленно, что Хе уже подумывал пойти навстречу каравану. Но потом все же к воротам подъехал мощный бородатый мужчина на уставшем лупоглазе, за его спиной торчал вымпел с символом «Золотого неба». Он протянул несколько табличек стражникам, Хе со своего места увидел, как вытянулось лицо Чу Тао. А потом потянулись повозки.


Обгоревший дочерна фургон, из прорех которого виднелись разбитые коробки. Усталые вилороги, с трудом тянущие доверху нагруженные повозки. Две повозки были полностью заняты ранеными людьми. И еще было три траурные повозки с высокими бортами, затянутые сверху белой тканью с символом смерти. Гоудань прикинул, что в каждую из них можно уложить не меньше двадцати трупов. Что же случилось с караваном? Сколько человек там было изначально, если сейчас Гоудань насчитал не меньше ста человек в охране?


Но мальчишек среди них он не заметил.


Согласно правилам люди могут въезжать в столицу только с открытыми лицами, и даже самых знатных вельмож обязуют выходить из паланкина. Единственное объяснение, которое мог придумать сейчас Гоудань, — мальчики сейчас лежали под белой тканью. И тогда дело провалено.


По спине Гоуданя пробежал холодок. Неужели это все? Конец?


Юноша настолько погрузился в свои мысли, что не замечал скорбных криков и плача, доносившихся со всех сторон. Потихоньку к воротам подтягивались родственники, искали лица своих мужей, сыновей, братьев, а когда не находили их среди живых, подходили к траурным повозкам, дотрагивались до покрывала и рыдали в голос. Кто-то осмеливался напрямую спросить у охранников, но те лишь отводили глаза и продолжали двигаться, раздвигая толпу.


Хе пошел вслед за караваном, влившись сопровождающую его в толпу, и размышлял, должен ли он послать сигнал прямо сейчас или лучше дождаться списка погибших, который будет оглашен через какое-то время.


По мере продвижения людей за караваном становилось все больше, слезы и рыдания терялись за пересудами. Гоудань встряхнулся и прислушался, но быстро понял, что пока никому ничего неизвестно. Он услышал про гигантского дракона, рухнувшего с небес на землю и поглотившего половину людей из каравана. Он услышал про реку, вышедшую из берегов и унесшую с собой все перевозимое оружие, мол, так речной хранитель предостерегает людей от войн и сражений. Он услышал про великого мага, столь старого и могущественного, что никто не может вспомнить его имя, который направил свой гнев против фургона торговца и сжег его дотла.


Тут Хе сообразил, что и самого Джин Фу, что лично должен был вести этот караван, он тоже не видел. Неужели…


Чем ближе подъезжал караван к сыхэюаню Джин Фу, тем медленнее он двигался. Часть повозок с товаром уже отделилась и направилась в сторону складов, но раненых и умерших продолжали везти в дом владельца каравана. Именно там согласно спискам будет выдаваться оплата за каждый день работы, туда будет приглашен лекарь для раненых. И там будут выдаваться тела их семьям вместе с деньгами, что успел заработать умерший перед своей гибелью,хотя последнее не в традициях караванщиков, обычно мертвых оставляют на месте, и их родным приходится верить на слово торговцам.


Гоудань ни разу не слышал, чтобы торговцы кого-либо обманули насчет дня смерти.


Парадные ворота Дамэнь, в четыре раза шире ворот сыхэюаня той старушки, что выгнала Гоуданя, распахнулись, и из глубины просторного внутреннего двора, утопающего в роскошной зелени, выступил пожилой мужчина с гладко обритой головой в белых одеждах, вместе с ним плавно ступала круглолицая женщина в траурных одеждах. А рядом, отступив на шаг, шли…


Гоудань от неожиданности остановился и сразу схлопотал несколько чувствительных ударов в спину от людей сзади.


Сыскарь наизусть выучил все словесные описания того мальчишки от каждого, кто хоть раз его видел. Рост — сто семьдесят шесть сантиметров, худой, темные волосы, ушные раковины немного больше, чем полагается, коричневые глаза, выражение их обычно либо любопытствующее, либо отстраненное, нос с легкой горбинкой, сами черты лица еще округлые, детские, брови густые, широкие, идут по прямой, без изгиба.


И сейчас именно этот человек шел по правую руку от Джин Фу, в светлом длинном, до пят, одеянии с белой траурной повязкой на лбу. Семерка. Шико. Юсо Шен.


А рядом с женщиной, держа ее за руку, шел второй мальчик, белобрысый, со светлыми, почти невидимыми бровями, голубыми глазами и нахальной улыбкой. Байсо.


Как? Гоудань был настолько ошарашен их видом, что забыл, где находится. После очередного тычка в спину он опомнился, ушел за спины других людей и попытался сообразить, как такое могло произойти.


Сегодня въехал в город определенно тот самый караван, что уезжал из Цай Хонг Ши. Да, потрепанный, да, с большими потерями, но тот же самый. В конце концов, немного караванов Золотого неба приходит с той стороны, так как слишком длинный и опасный переход после последнего города отпугивает большинство торговцев. Обычно все стараются пройти другим путем, оставив Цай Хонг Ши в стороне.


Вряд ли в фургоне Джин Фу перевозил летающего дракона, значит… в какой-то момент он оставил караван и уехал вперед с несколькими своими людьми, но почему он прихватил с собой именно этих мальчишек.


Хорошо, Байсо он взял в ученики и не мог оставить его. Гоудань помнил свое удивление, когда услышал о том, как мальчишку-беспризорника позвал к себе представитель одного из крупнейших торговых домов, впрочем, судя по рассказам очевидцев, Байсо неплохо показал себя во время отбора.


Но зачем он взял второго, Семерку?


Сыскарь готов был поставить свой передний зуб на заклад, что в охране каравана любой мог победить неопытного юнца при помощи одной лишь руки. Неужели Байсо настоял? Но даже если так оно и было, это никак не объясняло тот факт, что сейчас оба пацана стояли на местах, которые обычно занимают наследники главы семейства. Если их приняли в торговый дом, то шансов забрать Семерку у мэра Цай Хонг Ши не так много.


Впрочем, Гоудань и не собирался участвовать в этом сражении. Его задача заключалась в поиске мальчишки, он ее выполнил.


Хе вытащил сигнальный амулет и послал тройной импульс. Теперь ему нужно лишь не упустить мальчишку из вида и передать его местоположение тому, кто прилетит.


Разбитый и потерянный, Гоудань приплелся в сыхэюань Зинг Ян Би. Он хотел еще раз перебрать свои записи по делу, перечитать показания свидетелей, чтобы понять, что он упустил. Как, во имя гнилого Дна Пропасти, нищий необученный мальчишка с талантом в семь единиц смог всего за несколько месяцев войти в дом «Золотое Небо»? Уж не второй ли это Фа Вейшенг, гений из страны Божественной Черепахи, которого всерьез называли армией из одного человека? Но у того был невероятный талант и лучшие учителя с самого рождения, а также связи его отца, удачно втершегося в доверие к императорскому дворцу. А у Семерки что? Ни родственников, ни возможностей. Единственная его удача — это попадание в руки того невероятного человека из Черного района, Мастера.


У Гоуданя до сих пор мурашки по спине бегали при одном лишь воспоминании о том маге. Казалось, что он глубок, как Пропасть, силен, как дракон, и мудр, как Зинг Ян Би. Появление Мастера Гоудань ощущал даже спиной, по резко меняющемуся настроению. Удивительно, как тот маг не разгадал его нелепую маскировку. Или разгадал, но не стал подавать вида.


Что Мастер сумел сделать с Семеркой за три месяца? Почему выслал его с первым же попавшимся караваном из города? Знал ли он о поисках, затеянных мэром? И неужели тот мальчишка и правда… донор Ки?


Сама мысль об этом казалась столь нелепой, что Гоудань все время откладывал ее на задний двор своего разума. Просто чтобы не сойти с ума и не начать верить в детские сказки. Учитель всегда говорил, что у любого необычного случая есть нормальное объяснение, нужно лишь его найти. Но он также говорил, что нельзя отвергать невероятное лишь потому, что оно невероятное, но все данные указывают именно на него.


- Гоудань, ты нашел мальчика.


Хе вздрогнул и осмотрелся. Он незаметно для себя дошел до сыхэюаня Зинг Ян Би, где его уже поджидал учитель.


- Да, учитель, - по привычке юноша склонился и назвал его учителем, забыв, что во время последнего разговора сам отказался от такого титулования, отказался от ученичества.


- Он в Золотом Небе? - старик сидел на легком плетеном стуле в тени любимого вишневого дерева и небрежно обмахивал себя большим веером.


- Да, учитель, но как… - Гоудань осекся и задумался. Учитель знал лишь то, что было написано в свитке, а именно, что нужно найти мальчика в городе Цай Хонг Ши для его мэра. Дальше он увидел возвращение Гоуданя, причем с неоконченным, но и не проваленным, заданием раньше всех разумных сроков, с учетом дороги туда и обратно. Гоудань сам сказал, что цель направляется в столицу, но не сказал, что прибыла. Узнать, какие караваны должны проехать через тот город за это время, несложно, нужно лишь попасть в дорожную службу, что с репутацией Зинг Ян Би ничего не стоило. Дальше учитель следил за Хе при помощи одного из младших учеников, понял, что он ждет чего-то. А сразу после прибытия каравана Золотого Неба Хе вернулся домой, сжимая сигнальный амулет. Значит, мальчик должен был прибыть с этим караваном, но что-то пошло не так. Цепочка довольно проста и логична.


- Он - один из тех мальчиков, которых принял в семью Джин Фу?


Гоудань снова ошеломленно посмотрел на учителя. Как? Во имя всех обитателей Дна, это просто невероятно!


Зинг Ян Би неторопливо поднялся и, продолжая обмахиваться, сказал:


-Гоудань, мальчик мой, ты всегда уделял много внимания мелким деталям. Это отличное качество для сыскаря, который не планирует подняться выше расследований кражи нескольких монет, - тут Хе покраснел, ведь его первое дело в столице заключалось именно в этом, - но для человека, который хочет стать лучшим сыскарем страны, этого не достаточно.


Щеки юноши полыхнули красным сильнее. Он никогда никому не говорил о своей мечте превзойти учителя, слишком уж детской и нелепой она казалась.


- Твоя главная ошибка в этом деле — низкая осведомленность о делах Золотого неба. Как только ты понял, что судьба мальчика сплелась с более сильной судьбой, ты должен был уделить торговому дому больше внимания.


- Но он обычный охранник! Временный наемник, которого взяли лишь на один переход между городами. Как я мог подумать, что он сумеет войти в семью? - воскликнул Хе и сразу же пожалел об этом. Учитель говорил не о предположениях, учитель говорил о знаниях. Неважно, вошел бы Семерка в торговый дом или нет, в любом случае Гоудань должен быть отслеживать новости про Золотое Небо.


Старик кивнул и продолжил:


- Если ты хоть ненадолго оторвал бы свой взгляд от земли и посмотрел по сторонам, то узнал бы, что глава Золотого Неба полгода назад объявил о выборе того, кто унаследует торговый дом. Ты бы узнал, что Джин Фу уехал в длительную поездку с целью поиска преемника, так как это обязательное условие для выбора. Ты бы задумался, зачем он взял никому неизвестных детей из забытого провинциального города с собой и в качестве кого. Ты бы услышал разговоры о том, что на его караван было совершено нападение недалеко от столицы, и Джин Фу бросил товары и людей ради того, чтобы доставить двоих детей в столицу. Ты бы знал о приеме в его доме, где он неофициально назвал одного из мальчиков своим наследником, а второго — приемным сыном.


Я не знаю, кто из двоих — твоя цель и почему его ищут, но на твоем месте я бы серьезно присмотрелся к этому мальчику. Если он сумеет уцелеть во время войны в Золотом Небе и решить вопрос с твоими нанимателями, его ждет интересная жизнь и непростая судьба. Ты ведь понял, зачем он нужен правителю Радужного города?


Гоудань кивнул, не будучи уверенным в своем знании полностью. Учитель за несколько минут смял его расследование и выбросил в компостную яму вместе с самоуважением.


-Теперь, Гоудань, скажи, в чем заключалась твоя главная ошибка, - учитель опустил веер и пристально посмотрел на юношу, которого раньше хотел объявить своим личным учеником.


- Учитель, я слишком рано посчитал дело оконченным. Слишком много думал о себе и мало о работе. Из-за собственной легкомысленности я усложнил клиентам задачу. Я все еще недостоин быть сыскарем.


-Но тебе повезло. По городу ходят странные слухи про Джин Фу и его ученика. Возможно, у твоего клиента и не было бы раньше шанса достать мальчика из-под крыла Золотого неба, так что пока удача не оставила тебя. Мой ученик, я дарую тебе имя Жоу, помощник, и разрешаю оставаться в этом доме до тех пор, пока сам император не назовет новое имя.


Хе Жоу опустился на колени, сложил ладони перед собой и коснулся лбом пола.

Идеальный донор. Караван. Часть 22 (конец 2 арки) Relvej, Идеальный донор, Фэнтези, Авторский рассказ, Магия, Приключения, Длиннопост

Слова автора:


Вот и закончена вторая арка Идеального Донора. Она получилась в два раза длиннее, чем я планировала, и писалась в два раза дольше, чем хотелось бы. Нет смысла оправдываться, нужно просто принять тот факт, что я не самый стабильный писатель. Потому что я пишу в свободное от работы и домашних хлопот время. Потому что моя продуктивность сильно зависит от настроения, оценок моей дочери, объема работы в офисе и многого другого.


Дальнейшие планы - дописать историю про Вейшенга по миру Донора (пока она лежит в конце первого тома Донора), дописать Неестественный Отбор, а также составить план третьего тома Донора, так как повествование всего лишь за один Караван усложнилось и закрутилось гораздо круче, чем я планировала, и вместо легкого приключенческого фентези со сражениями и турнирами вроде того, что был в первой арке, вместо отчаянно везучего ГГ, постепенно впитывающего знания и становящегося все могущественнее, у меня вырисовывается что-то с торговлей, интригами, боями сильных мира сего и большим количеством персонажей. А это сложно.


Но, как всегда, все может быстро измениться.)))


Первая арка Донора была дописана в начале 2019 года, и я бы никогда не продолжила работу над ней, если не огромная поддержка моих читателей с Пикабу. Тех людей, что из обычных комментаторов превратились сначала в помощников, технических специалистов, генераторов идей, мою группу мозгового штурма, а в итоге стали моими друзьями. Это Ярослав Громов и Артем Клюхин. Спасибо, ребята!!!


Я благодарю также всех сочатовцев, что создают такую мощную поддержку во всех сложных моментах, и я говорю не только про книгу. Благодаря творчеству у меня есть друзья по всей России!


Лоли - спасибо за первую обложку к книге. Дятел - человек, что знает мир Донора не хуже меня. Олег - человек, что перевел онлайн-общение в оффлайн. Илюша, Настенька, Филипп, Сири, Белка, Тор, Наташа, Влад и вообще все-все. Спасибо!

______________________________________________________________________________________


Если кто-то еще не видел новый арт от @pixelJedi, прикладываю и сюда.

Показать полностью 1
983

Идеальный донор. Часть 21

Проснулся я от легкого толчка в бок: надо мной стоял один из охранников, с которым я до этого ни разу не разговаривал и не знал его имени. Его лицо казалось обрюзгшим, словно кожу изрядно растянули да так и оставили, и теперь она свисала плоскими складками со щек, с бровей, собиралась под глазами в большие мешки, складывалась в крупные волны на шее.


Увидев, что я открыл глаза, он протянул тарелку с кашей, в которой лежали крупные куски мяса, буркнул:


- Ешь, и сразу к Добряку!


Я затолкал в себя еду и помчался в сторону повозок, где заметил наибольшее движение. Весь лагерь еще спал, кроме дежурных, на траве еще поблескивала роса, и я невольно порадовался новым сапогам, ведь раньше мои тонкие тапочки мгновенно промокали.


Самая маленькая из всех повозок уже была подготовлена к поездке, груз плотно упакован и уложен в виде небольшого бортика, отделяющего возницу от пассажиров, Джин Фу, одетый в неприметные коричневые одежды, говорил что-то лекарю, Добряк отвлекся от инструктирования Летящего, подошел ко мне, сунул в руки мешочек и тихо сказал:


- Вот тебе кристаллы с Ки. Делай массивы, самые мощные и самые сильные. Прямо сейчас.


- Хорошо, но мой лупоглаз…


Было оседлано всего три лупоглаза, и ни один из них не был Пинь.


- Делай, что говорят. Ты будешь в повозке, с Джин Фу и мальчишкой.


После этих слов я замолчал, отошел в сторону и принялся за массивы. Кроме привычного барьера из четырех-шести печатей я знал еще несколько: у одного - упор на сопротивление обычным ударам, не важно, копья ли, меча или стрелы, у другого — на магические удары, например, те невидимые атаки при помощи амулета он бы блокировал гораздо дольше. И был еще один — из восьми печатей. Я смог его сделать впервые только в конце обучения у Мастера. Сами печати были отработаны до мелочей, но мне пока сложно было удерживать шесть-семь печатей и одновременно рисовать следующую. Мастер говорил, что это лишь вопрос концентрации, что на самом деле я не держу их на себе, ведь они сплетены между собой, в них уже влита Ки, так что это лишь мое воображение, но я замечал, что стоит мне лишь чуть-чуть расслабиться, как все, что было начерчено ранее, рассыпается.


Я глубоко вдохнул, вытащил сразу два кристалла из мешочка, покрутил плечом правой руки и приступил к первой печати.


Только начертив последний знак, закрепляющий массив, я смог выдохнуть. Один кристалл был выжат досуха, во втором еще виднелась голубоватая искра, и я чувствовал, что правое плечо снова свело судорогой.


-Ты готов? - окликнул Добряк, который с недоверием смотрел на пустое пространство вокруг меня. - Защита точно поставлена? Надежная?


- Самая надежная из тех, что я знаю, - устало пожал плечами я. - Должна выдержать в пять раз больше, чем прежние.


- Хорошо. Садись в повозку. Сядь так, чтобы перекрыть доступ к Джин Фу сзади. И держись покрепче, мы поедем быстро.


Добряк, братишка Ксу и тот охранник с обвисшей кожей запрыгнули в седла лупоглазов, еще один человек сел в повозку спереди и взял поводья, Джин Фу и Байсо уже устроились внутри повозки, упершись спинами в бортик из тюков, и мне ничего не оставалось, кроме как сесть спиной к ним, только при таком раскладе массив бы закрывал незримым колпаком наши тылы.


Когда Добряк говорил, что мы поедем быстро, я думал, что это будет на самом деле быстро: скачущие вилороги, лупоглазы, бегущие во весь опор, подпрыгивающая на кочках повозка, отбитая задница, но возница пустил вилорогов лишь легкой рысью. Это было раза в два быстрее нашей предыдущей скорости, но все же недостаточно.


Впрочем, через некоторое время возница хлопнул поводьями, и мы поехали гораздо живее.


Я то дремал, то просыпался и бездумно смотрел на убегающую назад дорогу, позади порой слышались приглушенные голоса Джин Фу и Байсо, но я старался не вслушиваться, так как доносящиеся фразы звучали слишком заумно: то про какой-то оборот и зачем он нужен, то про прибыль и как ее считать. Иногда Добряк отставал от повозки и даже уезжал назад, но потом снова догонял, окидывал меня суровым взглядом и уходил вперед.


К полудню мы все еще гнали без остановок. Возница переводил вилорогов то на быстрый шаг, то на рысь, то на галоп, и, судя по всему, животные пока еще не вымотались. Равнина все тянулась и тянулась, рощи попадались все реже, от палящего солнца немного кружилась голова, и чувствовался легкий голод.


Сзади кто-то постучал мне по плечу и протянул кусок мяса. Я схватил его и начал есть.


- Шен, Байсо, думаю, мне стоит вам кое-что объяснить, - негромко сказал Джин Фу, его голос прозвучал прямо за моей спиной. - Кое-что Байсо уже слышал, кое-что я планировал оставить в секрете, но вчерашнее нападение поменяло мои планы.


Для начала я должен познакомить вас с ситуацией в Золотом Небе. Байсо, что ты знаешь про наш торговый дом?


- Торговый дом «Золотое небо» основан… эээ, шестьдесят три года назад Джин… эээ… Юном после того, как он получил в наследство лавку под названием «Небесные товары». Там лежали те же товары, что и в других лавках, вот только до лавки Джин Юна почти никто не добирался, так как она стояла в самом тупике, и никому не хотелось идти так далеко, когда можно купить то же самое поближе. Тогда Джин Юн придумал одну крутую штуку…


- Не надо истории, переходи к настоящему, - перебил Джин Фу.


- Сейчас «Золотое небо» - один из крупнейших в стране торговых домов. Наравне с ним находятся лишь три гиганта: «Небесный урожай», который занимается зерном, мясом и вообще всякой едой, эээ, «Звездные врата», который продает ткани, одежду, доспехи, ну и разные ленты, нитки, шерсть, и еще один, который занимается строительством, мебелью, дорогами, - выпалил Байсо, но Джин заметил его оплошность:


- И как же третий торговый дом называется?


- Эээ… ну…


- Я уже говорил тебе, что все «эээ» и «нуу» необходимо убрать из речи, потому что они показывают твою неуверенность, а это значит, что тебя можно прогнуть под свои условия. Лучше твердо ошибиться, чем промямлить правду.


Мне даже стало жаль Байсо.


- Третий торговый дом называется «Весенний рассвет»!


- Неправильно, - спокойно поправил Джин Фу. – Не «Весенний рассвет», а «Полуденная звезда».


- Да, - продолжил брат, - четыре дома между собой не воюют, так как у них рынки сбыта не пересекаются, и нет причины ссориться. Более того, в столице есть крупные магазины, где товары одного торгового дома продаются вместе с товарами другого дома.


- Приведи пример и переходи к структуре «Золотого неба».


- Например, продаются дорогие ткани от «Звездных врат» и тут же предлагаются подходящие по цвету и стилю украшения от «Золотого неба».


Самый главный - Джин Юн, он очень старый, но все еще контролирует все крупные сделки и сам ведет переговоры с императорским дворцом. Представляешь, Шен? Он разговаривал с самим императором! Хотя родился мелким лавочником.


Я не видел лица Байсо, но легко мог представить, как загорелись его глаза при этих словах.


- У Джин Юна пятеро сыновей: Ганг (благосостояние), Джинхэй (золотой), Ливэй (получающий прибыль), Фу (богатый) и Ченг (достигнувший). Сразу понятно, что для старика важнее всего, - хохотнул Байсо. - И каждому отведено отдельное дело. Джин Ганг занимается внешней торговлей.


- Как это – внешней? – переспросил я, не совсем понимая, зачем разделять торговлю внутри и снаружи. Может, он имеет в виду, что торговать можно внутри магазинов и на улице? Но разве оружие или украшения на улице продают?


- Это значит, что Ганг ездит в другие страны, смотрит, чем и почём торгуют там, сравнивает их цены с ценами в нашей стране и решает, что нам выгоднее: покупать у них или заказывать у местных гильдий, а, может, и вовсе лучше продавать туда наши вещи.


Я попытался представить, каково это – поехать в другую страну? Наверное, это очень долгий и опасный путь. Какого же размера караван должен быть? Его-поди охраняет целая армия. И как это вообще делается? Нужно ходить по чужим магазинам и спрашивать: «А сколько стоит вот этот амулет?» Но я не стал уточнять у Байсо, потому что от их торговых штучек у меня голова шла кругом.


- Так, дальше, Джин Джинхэй отвечает за работу магазинов в столице и других городах, Джин Ливэй ведет закупки и оптовые продажи оружия, Джин Фу – то же самое, но по магическим амулетам, а Джин Ченг – по ювелирным украшениям. Получается, что каждый занят своим делом.


- Как и сказал Байсо, мой отец очень стар, - вмешался Джин Фу, - и сейчас он выбирает своего наследника. Каждый из нас в любом случае останется весьма богатым человеком, у каждого из нас есть и свои личные источники дохода, но лишь тот, кого выберет отец, сможет управлять торговым домом в целом, а это совершенно другой уровень. Все равно, что сравнивать сияние кристалла со светом луны. Есть одно обязательное условие: каждый из нас должен представить отцу своего преемника, того, кто будет достоин перенять все дела и вести их с не меньшим усердием и выгодой.


У меня во рту внезапно пересохло от случайно догадки. Ведь не может быть так, что Джин Фу…


- И я выбрал Байсо своим преемником. Он, конечно, не обучен, плохо воспитан и почти не разбирается в торговле, но задатки у него отличные, и при должном обращении он станет превосходным торговцем. Проблема в том, что времени очень мало. После прибытия в столицу у него будет всего полгода, чтобы вникнуть в дело, которому я отдал всю свою жизнь.


Байсо молчал. Думаю, он понимал происходящее гораздо лучше меня. Для меня все эти торговые дома выглядели как обычные магазины, только их было много, вот и все.


- Но обучение Байсо – это моя задача, и если бы проблема заключалась только в этом, то я бы не разговаривал с вами сейчас. Шен, ты дальше планируешь пойти по военной стезе?


Я немного растерялся, но неуверенно ответил:


- Пока не решил.


- Хорошо. Я перескажу, что мне стало известно, а вы попробуйте найти разгадку. Так же, как это сделал я. Итак, на караван одного из крупнейших торговых домов нападают разбойники. Надо учесть, что этот торговый дом поставляет оружие и в императорскую армию, и наемникам, и лучшим боевым гильдиям страны. То есть у него крепкие деловые и дружеские связи со всеми военными формированиями.


Разбойников было немногим больше пятидесяти. Для банды, которая живет разбоем, многовато, для опустившегося отряда наемников – маловато. Все члены банды были оснащены амулетами двух типов. Первый действует наподобие защитного массива Шена с одним лишь исключением: у Шена массив пропадает лишь после получения определенного урона, а у них был встроен еще и временной параметр. Вне зависимости от полученного урона защита бы спала спустя полчаса после активации. Второй амулет наносит удар сжатым воздухом, и там тоже стоит ограничение по времени. Сами разбойники об этом не знали, несколько пойманных однозначно это подтвердили. Им сказали, что амулеты будут работать бесконечно долго, нужно лишь вовремя вливать в них Ки. Кстати, амулеты же и составили большую часть оплаты.


Добряк сказал, что без амулетов эти ребята не стоят ничего. Словно им только-только показали, как держаться за топор, и оружие у них было дрянного качества, или они не привыкли сражаться в открытом бою. Он мог бы в одиночку их всех перерезать, впрочем, в итоге так и получилось. Допрос показал, что эти люди знакомы друг с другом всего пару месяцев. Какой вывод можно сделать из этого?


- Их наняли на один раз и после уничтожения каравана должны были убить, - быстро сказал Байсо.


- Дальше. Их амулеты недороги в изготовлении, но лишь условно. Они дешевы и бесполезны для боевых амулетов, но дороги по сравнению с другими вещами, проще за эти же деньги купить хорошее оружие или доспехи. И таких амулетов нет на рынке. Вообще.


Я занимаюсь магическими амулетами уже более двадцати лет и знаю всех, кто ими занимается, в пределах страны. И жалкие бродяги не смогли бы найти нужные материалы и уговорить мастеров из гильдии сделать их. Гильдейские работают только по списку разрешенных императором амулетов, и за попытку сделать что-то помимо им грозит суровое наказание — от солидного штрафа до весьма неприятной казни. Как правило, на них испытывают действие новых непроверенных амулетов.


А, значит, либо сработал некий умелец, не состоящий в гильдии, либо амулеты были привезены издалека. Вывод?


- Их нанял кто-то с деньгами и при этом он хорошо разбирается в амулетах и их изготовлении. Скорее всего, с хорошими связями. Тот, кто договаривался с наемниками, скорее всего, тоже был нанят и убит, - и снова Байсо успел первым.


- Так. При этом основной удар пришелся на фургон. К бревну явно были прикреплены какие-то мощные заклинания, потому что обычно дерево не взрывается огнем при ударе, а также была наложена маскирующая магия, которая скрыла его от нас. И отвечал за бревно особый человек, который сразу после этого исчез. Добряк лично проверил все трупы, и никто из убитых не подходил под его описание. Выводы?


Я молчал, ошарашенный всем, что услышал. Значит, то были не простые разбойники, их специально наняли для уничтожения именно этого каравана. Хотя даже не каравана, а …


- Кто-то хочет убить вас, учитель, - хрипло сказал Байсо. - И если сложить все вместе, то, скорее всего, этот кто-то из вашей семьи?


- Верно. Именно поэтому я решил оставить караван в роще. Без меня он будет в большей безопасности. К тому же моего мага-связного убили во время атаки, и я даже не мог передать весть в столицу, чтобы нас встретили. А если бы и смог, как бы я узнал, не попало ли мое сообщение в руки к предателю? Нападение на нас сейчас маловероятно, потому что никто не подумает, что я буду так рисковать собой. Плюс еще в том, что про Шена и его массивы никто не знает, это дает нам дополнительный шанс прорваться в столицу.


- Но… - сумел все же выговорить я, - если родной брат готов убить своего брата… ради наследства, верно? То, что будет с Байсо? Его же тоже могут убить, и это проще сделать, ведь он еще маленький! - и тут же мне в спину прилетел тычок. - А ведь, кроме Байсо, у Джин Фу больше нет вариантов, верно?


- Верно. И это еще одна причина, почему из всех охранников я взял именно тебя.


Я еще не успел сообразить, при чем тут я, как Байсо за моей спиной взорвался от возмущения:


- Нет! Учитель, так нельзя! Я… я… я тогда отказываюсь быть учеником! Я не хочу так!


- Байсо, - также спокойно продолжил Джин Фу, и его тихий голос легко перекрыл крики брата, - как только я въеду в Киньян с двумя мальчиками, все заинтересованные лица тут же узнают об этом и сделают определенные выводы. Пойми, это не отведет подозрений от тебя, а лишь заставит их размыть свое внимание между вами обоими. Прямо сейчас единственный способ обезопасить Шена – это оставить его тут, посередине равнины.


- Вы говорите, что я могу отвлечь внимание от Байсо? – спросил я. – Так для него будет безопаснее, верно? Что для этого нужно сделать?


- Я уверен, что в караване есть люди, которые работают на моих братьев, и им известно, кто из вас – мой ученик. И хотя я не могу назвать их имена, но точно знаю, что среди них нет никого, владеющего магией связи, а значит, они смогут сообщить про Байсо лишь тогда, когда доберутся до столицы. Это дает нам дополнительное время. От тебя, Шен, нужно одно – пожить в моем доме до прибытия каравана. Я помогу тебе выбрать университет и дам рекомендации, если нужно. Также ты сможешь лучше подготовиться к поступлению. Если нужны будут учителя, я их найму.


Ты должен лишь не болтать, делать вид, что ты мой ученик, а Байсо – твой младший брат, которого ты прихватил с собой, потому что ваши родители умерли и некому было за ним присмотреть. И учти, так должно выглядеть для всех. Абсолютно для всех. Даже для моей жены и слуг.


- А не слишком ли это странно? Ну, что ваш ученик хочет поступить в университет, не связанный с торговлей? Или если я захочу учиться, например, копейному бою…


- Нет университета, связанного с торговлей. Все, что я знаю о ней, я знаю благодаря своему отцу и годам работы в различных сферах. Итак, ты согласен?


- Да, конечно.


- Байсо молчит, а, значит, тоже понял выгодность моего предложения. Тогда, Шен, называй меня с этой минуты учителем, а ты, Байсо, дядюшкой Фу.


Я не мог не отметить, что в такую двусмысленную ситуацию Джин Фу поставил нас намеренно, он заранее знал, как воспримут в столице его приезд с двумя незнакомыми мальчиками.Наверное, он и Юэ Сюэ прихватил бы с собой, если бы она была в нормальном состоянии, чтобы еще больше запутать всех. Или нет, все же Сюэ — девушка, а я нечасто видел, чтобы женщины могли на равных вести диалог с мужчинами. Кроме моей мамы, конечно. И Пинь.


Привал мы сделали уже на закате, возница занялся вилорогами: насыпал им отборное зерно, обтер шкуру и обработал места, где упряжь касается шерсти. Джин Фу так же окружил место привала веревкой с табличками, а Добряк, Ксу и вислощекий охранник прочесали территорию на предмет опасной живности.


Тем временем мы с Байсо занялись готовкой, к счастью, торговец прихватил огненный камень, так как я хоть и научился разводить и поддерживать костер, но готовить на нем оказалось крайне сложно, ведь в костре нельзя задать нужную температуру, всего лишь влив в него порцию Ки. Когда в Черном районе я ради интереса попробовал приготовить кашу на настоящем огне, то спалил ее быстрее, чем успел положить все продукты.


Добряк спросил у меня, нужно ли для поддержания массива оставаться в сознании, и как только услышал ответ, поставил меня в ночные дежурства. Хотя мне досталась самая легкая смена — начало ночи, когда еще не все спят, и сон не дробится на части.


Вечером следующего дня мы доехали до деревни, где Джин Фу обменял наших вилорогов на более свежих, переночевали и погнали дальше.


После этого деревни стали встречаться довольно часто, а вместо диких равнин вдоль дороги потянулись поля, густо заросшие плотными растениями.Я попытался было понять, что это растет, но так как до этого овощи видел лишь на рынке, где они почему-то продавались без листьев, не смог угадать ни одного.


Дорога тоже изменилась. Вместо плотно утоптанного дерна, по которому колеса повозки катились мягко и упруго, здесь был неровно уложенный камень. Возница совсем перестал щадить животных и почти все время гнал на высокой скорости, так что разговаривать стало невозможно. Повозку трясло и бросало так, что я боялся рот открыть: а вдруг ненароком откушу себе язык?


Каждые несколько часов мы меняли вилорогов с небольшой доплатой, но вот лупоглазов в деревнях почему-то не держали. Во время привала Байсо объяснил мне, что лупоглазы — верховые боевые животные, которые сельским жителям бесполезны, да еще и кормить их надо каждый день хорошим мясом, что неудобно в деревнях, так как там мяса вдоволь бывает лишь пару раз в год, когда режут скот.


Вечером четвертого дня на очередной дорожной развилке мы встретили другой караван, и пока Джин Фу разговаривал с их представителем, Байсо успел рассмотреть на повозках треугольные знаки с гербами, которые назывались вымпела, и сказал, что это караван торгового дома «Небесный урожай».


- А почему мы не ставили вымпела?


- Их ставят обычно при въезде в жилые территории. Если бы мы доехали с караваном до деревень, то тоже бы их поставили, а так, в лесу или на равнине, кому они нужны?


Джин Фу вернулся вместе с Добряком, пошептался с возницей, и наша повозка пристроилась к чужому каравану в хвост. Но треугольного знака вывешивать никто не стал, ни с гербом «Небесного урожая», ни с гербом «Золотого неба».


Так как я все еще ехал спиной вперед, то не сразу понял, что мы въехали в столицу. Просто вместо пышных зеленых полей по бокам начали выезжать сзади небольшие деревянные домики, на вид хрупкие, но изящные, с разноцветными резными украшениями на крыше. Потом пошли невысокие, в рост человека, каменные стены с ярко-красными воротами, которые также были украшены диковинной резьбой. Над воротами и дверьми обязательно висел крупный круглый диск с вписанным в него массивом, причем, как я успел заметить, там были несложные печати, знакомые мне по обучению.


Лекарь говорил мне, что в столице обычным жителям не разрешено тратить свою Ки на магию, можно лишь поддерживать работу многочисленных амулетов. Возможно, эти амулеты предназначены для защиты, только вряд ли они действуют так же, как и мои массивы, иначе бы в дом никто не мог попасть. Тогда как именно они защищают и от чего?


Джин Фу что-то тихо говорил Байсо за моей спиной, я не мог разобрать ни слова из-за дребезжания колес, но через какое-то время он обратился ко мне:


- Шен, помни, никто не должен знать, что Байсо — мой преемник. Я выбрал тебя за серьезность и усердие, особенно меня поразили твое редкостное мастерство в начертательной магии в столь юном возрасте. Все в городе знают, что я давно пытаюсь найти своего начертателя, так как гильдия чересчур много о себе возомнила и выставляет безумные цены на свою продукцию, поэтому этот вариант вполне правдоподобен. Также это означает, что я сдался и больше не рассчитываю на место наследника. Ты понял?


- Да, учитель, - с трудом выдавил я.


____________________________________________________________________________________

Итак, слова автора:


1. О здоровье. Почти пришла в норму, пью всякую витаминку (Йодомарин, фолиевую и витамин Д3), почти не пью и изредка высыпаюсь.


2. О Доноре. Осталась еще одна часть Каравана, и вторая арка будет закончена (она получилась в два раза длиннее, чем планировалось, но оно того стоило).


3. О планах. После закрытия Каравана я напьюсь вернусь к Вейшенгу (он будет выложен на Пикабу), доработаю Отбор (только на Автор.Тудей), либо вернусь к Территории либо продолжу Донора дальше (тут пока непонятно).


4. О грустном. Третий том Донора совершенно точно будет выкладываться только на АТ (это по-прежнему расшифровывается как сайт Автор.тудей). Почему? Потому что я хочу попробовать делать это по подписке (платной).  Для тех, кто не знает, что это за сайт и с чем его едят, вот ссылка на книгу - https://author.today/work/46906

Также можно подписаться на меня, как на писателя - http://author.today/u/butyrskayan


5. О ссылках. Канал с оповещениями о выходе новых частей функционирует, и я даже разобралась, как кидать ссылки точно на новую главу на АТ. https://t.me/relvejanounce


Чат-антифлуд по-прежнему генерирует миллионы идей и интерпретаций по Донору - https://t.me/joinchat/HE3_UVAMORmrC43Oiw7bWQ


А чат-флудилка по-прежнему работает 24/7, и там у нас уже не просто интернет-переписки, но уже и много личного общения, встреч  и прочего-прочего. Выдержит не каждый, сможет не всякий, но все, кто смог перевалить через входной стикер, обычно неплохо вливаются. https://t.me/joinchat/HE3_UU3MzsytOwP_AbdkCg

Собственно, это последний раз, когда я выкладываю ссылку на него. Наверное.


6. О глобальном. 2019 год оказался для меня годом Пикабу, годом весьма насыщенного онлайн-общения.

2020 год уже начался с резкого увеличения оффлайн-общения, думаю, будет много поездок (ну как много - две, как минимум). Планируются поездки в Питер, в Москву и на Украину (будут оповещения на канале).

Возможно, мы соберемся и напечатаем обе арки Донора с бонусом в виде Вейшенга, но пока мне страшновато об этом думать.

Показать полностью
1058

Идеальный донор. Часть 20

Я лежал, закрыв глаза, и чувствовал, как прохладные потоки воды омывали мое тело, и с каждым вдохом вместе с грязью уходили боль, страх и неприятные воспоминания. Я и сам растворялся в воде, сливался со струями и неторопливо бежал вместе с течением туда, куда вело русло ручья.


- Шен! Шен! Вставай.


Чей-то назойливый голос вырвал меня из тихой дремы. Я оперся о песчаное дно и присел, стряхивая с волос воду.


- Шен, за тобой глаз да глаз. Вылезай из ручья и пойдем в лагерь, - это был мой младший-старший братик, надоедливый Байсо. Сейчас он выглядел не лучшим образом: неровно выбритый висок, где лекарь пришил ему содранный кусок кожи, опухшее лицо в ссадинах и синяках, одна рука плотно примотана к телу. Перелома нет, но что-то он там повредил, и лекарь запретил ему двигать рукой.


-Байсо… - меня вдруг охватило желание обнять братишку и сказать ему, что он самый лучший. Я выбрался из ручья, встряхнулся и пошел было к нему, но мальчишка попятился:


- Что? До сих пор не прошло? Жаль, что ты не можешь видеть, какое у тебя сейчас глупое лицо. И никаких больше нежностей. Эх, если бы не рука, я бы тебе врезал.


Я помотал головой, приводя себя в порядок, еще раз плеснул холодной водой в лицо, но мысли все равно расплывались. Может, все же не стоило жевать смолку?


Хотя я же и не собирался. Да я даже не знал, что она есть у кого-то. Но во время обустройства лагеря я уронил ящик себе на ногу, долго не мог ухватить его трясущимися руками, потом плюнул, сел на землю и разревелся, как маленький ребенок. Тут ко мне подошел Добряк, протянул небольшой грязно-оранжевый кусочек и сказал: «Жуй», а потом, не дождавшись ответа, просто запихнул его мне в рот и ушел.


На вкус это было мерзко, словно лижешь кору, но спустя несколько минут меня вдруг отпустило. Руки и ноги стали мягкими и тяжелыми, я успокоился, подхватил ящик и понес его в лагерь, но тут по телу прошла вторая волна, и мне показалось глупо нести ящик, как все, поэтому я поставил его на голову и пошел, стараясь идти плавно, чтобы он не упал. И улыбался. На месте передал ящик охраннику и собрался возвращаться, но меня позвал к себе лекарь.


Я вдруг почувствовал такой прилив любви к этому трудолюбивому хорошему человеку, что не смог сдержаться и сказал ему об этом. Лекарь насторожился, подошел поближе и принюхался:


- Откуда ты взял смолку? - резко спросил он. - Зачем?


- Неет, - протянул я, отчаянно мотая головой, - я не ел смолку. Ее нельзя есть. Ее надо жевать, мне так Байсо сказал. Хотя смолку вообще нельзя, иначе тебя сожрет зубастая яма. Я не…


- Выплюнь! Давай, выплевывай! - лекарь требовательно поднял руку, я внимательно осмотрел его ладонь и выплюнул комочек. - Так, мне нужна твоя помощь, идем.


Его тон построжел, мужчина крепко ухватил меня за локоть и поволок в сторону своей палатки. Там он усадил меня перед сундучком, вытащил несколько пустых кристаллов и сказал:


- Заполни, сколько сможешь.


Я, не задумываясь, взял первый кристалл, влил в него Ки до предела, затем потянулся за вторым, третьим. Лекарь удивленно уставился на меня:


- С тобой все хорошо? Еще сможешь?


Я радостно кивнул, мне было так легко, я словно покачивался в воздухе на большом пушистом облаке. Лекарь тут же убрал светящиеся кристаллы и вытащил пустые, все, что у него были, даже наполовину использованный из кармана положил рядом. И я один за другим брал их и вливал Ки, пока все кристаллы не оказались заполнены. Даже тени сомнения не промелькнуло. Меня же попросили, а значит, я должен сделать.


Затем лекарь с непроницаемым лицом сложил все кристаллы обратно в сундук:


- Теперь иди к ручью, помойся, приди в себя. Я тебя у главы охраны отпрошу.


Он вышел вместе со мной, поймал Байсо, объяснил, что происходит, и попросил присмотреть за мной.


Действие смолки потихоньку заканчивалось, с каждой минутой я все больше понимал, что наделал. Зачем Добряк сунул мне ее? Теперь лекарь все расскажет Джин Фу? Если бы я был в нормальном состоянии, то ни за что не стал бы так открыто показывать, что я идеальный донор.


Я сел на корточки, только сейчас почувствовав, как замерз. Я ведь полез в ручей в одежде, и сейчас она неприятно облепляла все тело, и от этого становилось еще холоднее.


- А, начал приходить в себя? Рассказывай, откуда смолку взял? У Шрама стащил? – Байсо подошел поближе и заинтересованно посмотрел на меня.


- Д-д-добряк дал, - от холода у меня зуб на зуб не попадал, хотя день был жарким.


- Добряк? Да ладно? – Байсо попытался наклониться, но скривился от боли. Я старался не смотреть на его лицо, но не потому что меня так сильно заботилась его внешность, а потому что мне было стыдно перед ним. Ведь это я проморгал засаду, и если бы Джин Фу так сильно не заботился о своей безопасности, если бы не заставил Байсо безвылазно сидеть в фургоне, если бы у Добряка не было этого амулета, то мальчик сейчас был бы мертв. Но даже так он сильно пострадал, и его синяки и шишки напоминали мне об этом при каждом взгляде.


Мы пошли к ближайшему костру, где я мог отогреться и просушить одежду. Почти все были заняты: кто-то охранял лагерь, кто-то продолжал перетаскивать вещи, большая часть охранников все еще находились на месте боя, отыскивали подсказки, кто на нас напал и зачем.


Ко мне подошел братишку Ксу и протянул скрученные в тугой шар тряпки:


- Зеленый, у тебя одежда совсем износилась. Вот, Добряк сказал передать тебе.


Я развернул ком: штаны из плотной темно-серой ткани, туника из того же материала, жилетка из мягкой кожи, а в центре лежала пара поношенных невысоких сапог на жесткой подошве. Мне что-то показалось знакомым в этой одежде, словно я недавно кого-то уже видел в подобном, и тут Байсо заявил:


- О, это же с убитых сняли!


Братишка Ксу криво улыбнулся, развернулся и ушел. Я же подумал немного, представил, как эти вещи стягивали с трупа, но не нашел в этом ничего отвратительного. Смолка, конечно, не стерла мои воспоминания, но смогла отдалить их, словно после боя прошло не несколько часов, а несколько дней. Самые неприятные моменты и вовсе вспоминались, как будто они произошли не со мной, а с кем-то другим, как слова одной из легенд, которые так любила рассказывать мне мама:


«На пятый день путешествия на юного воина напали летающие чудовища с огненными пастями, каменными когтями и алмазными зубами, но не убоялся он и сразил их всех, и пошел дальше»


Сейчас я понимал, что он не просто «не убоялся» и «сразил». Там были и страх, и намерение убить перед смертью как можно больше тварей. Была боль, была кровь, вываливающиеся кишки, вопли, а после боя — дрожь в руках, желание окунуться целиком в первую попавшуюся лужу, забыть все и вернуться назад. Но он сумел перешагнуть через это и продолжил свой путь.


Поэтому я снял влажную еще, истрепанную зеленую форму и натянул новую одежду. Штаны были широковаты, зато отлично подошли по длине, туника и жилетка также были как раз, а вот сапоги оказались великоваты, но я порвал старые штаны на лоскуты, наскоро просушил у костра, обмотал ими ступни, и после этого обулся.


- Байсо, сходи еще раз к лекарю. Пусть он тебя до конца пролечит, - не поднимая глаз, сказал я.


- Да ладно, подумаешь, несколько синяков. У нас же Ки не хватает!


- Сходи. И скажи, что я попросил тебя вылечить, - лекарь теперь мне был должен, так пусть хотя бы Байсо не будет морщиться от боли при каждом движении.


Брат, неуверенно оглядываясь на меня, направился к палатке, а я сел у костра и задумался. Хорошо, что не я руководил этим караваном: не знаю, что стал бы делать на месте Джин Фу или Добряка. Во время боя мне показалось, что погибли почти все, фургон был сильно поврежден и вряд ли сможет ехать дальше, да и яки обгорели. Что случилось с повозками, возницами и вилорогами, я не обратил внимания, но, судя по всему, второй удар пришелся именно на них. Возвращаться через всю равнину и лес нет смысла, ехать вперед… Впереди еще половина пути.


Интересно, есть ли заклинания, которые подстегивают животных? Если лекарь расскажет про кристаллы, то станет ли Джин Фу выкачивать через меня Ки ради безопасности каравана? Я бы, скорее всего, так и сделал. Не ради груза, ради людей. Поставил бы защитный барьер вокруг всего каравана, зарядил бы все амулеты, влил бы в лупоглазов побольше энергии и помчался бы в Киньян. Что там жизнь и гордость какого-то мальчишки? И я даже не смог бы его осудить.


Может, тогда не нужно ждать, а напрямую подойти к нему и рассказать? Риск? Огромный. И еще нужно все объяснить Байсо, он если и догадывается о чем-то, то не подает вида, но ему явно не понравится, если из меня начнут вытягивать энергию. Зато на этот раз у меня есть условия: вылечить Шрама, позаботиться о брате и о Сюэ. И рассказать Мастеру все, что случилось, чтобы он больше не беспокоился обо мне.


Что-то ударило меня по спине. Я оглянулся и увидел упавший хуа цян, вычищенный от крови. А рядом с ним стоял Добряк. Его лицо осунулось, добрые смеховые морщинки вокруг глаз по-прежнему сбивали с толку, придавая ему вид заботливого дядюшки, но темные круги и потрескавшиеся губы показывали, что главе охраны сейчас было не сладко.


Он присел рядом, у меня по спине пробежали холодные мурашки. Сейчас он скажет, что не разрешал трогать амулет, и …


- Зеленый, - хрипло сказал Добряк, - ты можешь ставить массивы на других людей?


Я покачал головой. Мастер говорил, что есть способы привязки массива к определенному человеку, но не показывал их.


- А делать размер щита больше? Например, с повозку?


Я заколебался, не зная, стоит ли открывать свои умения, Добряк это сразу заметил и впился ледяным взглядом в мое лицо:


- Значит, умеешь. Я дам тебе столько Ки, сколько нужно, но ты должен будешь доставить Джин Фу в столицу. Не один, конечно, но ты будешь прикрывать его своим массивом и, если будет нужно, телом от стрел и магии. Нарисуешь столько массивов, сколько нужно, но Джин Фу должен вернуться невредимым.


- Я…


- Ты получишь двойную плату. И место в охране Золотого неба, если оно тебе нужно.


- Но как же остальные? Байсо? И…


- Мальчишку он, скорее всего, возьмет с собой, поэтому за него можешь не волноваться. За Шрамом тоже приглядят.


Я не понимал, зачем он меня уговаривает, ведь достаточно лишь приказать, мол, Зеленый, ты едешь с Джин Фу, и все. Но Добряку почему-то было важно получить согласие.


- Конечно, я сделаю все, что смогу.


Его лицо не дрогнуло, лишь морщины чуть разгладились.


- Тогда ешь, отдыхай, выезжаем завтра на заре.


Он тяжело поднялся и ушел, и в тот же момент ко мне подскочил Байсо. Небольшие припухлости и покраснения еще оставались, но выглядел мальчик намного лучше, и рука явно зажила, так как он сразу покрутил ей перед моим носом.


- Ого, ты разговаривал с Добряком? Что он сказал?


Я все еще не переварил слова главы охраны и не нашелся с ответом, лишь спросил:


- Как ты? Лекарь тебя вылечил?


- Ага, уже ничего не болит. Целый кристалл на меня потратил, представляешь? Ты что-то сделал? Или узнал какой-то его грязный секрет? Пообещал натравить на него Добряка, раз уж вы с ним теперь друзья?


- А лекарь ничего не сказал? Не просил меня зайти к нему?


Байсо прищурил отливающий синевой глаз:


- Сдается мне, что ты что-то от меня скрываешь. Не хочешь говорить? Ну и ладно… Я тогда тоже тебе кое-что не расскажу.


Я встал, потрепал мальчишку по волосам, от чего тот возмущенно подпрыгнул и выругался, взял копье и пошел к краю лагеря. Там несколько охранников укладывали наших погибших. Ровно в ряд, один за другим. Трупы врагов оставили лежать на месте боя, лишь покидали в общую кучу, предварительно забрав амулеты и, как оказалось, одежду. Что случилось с пленным, которого я принес, я не знал.


Мы потеряли многих. Тридцать восемь мирных, торговцы и их слуги, - это почти все, кто ехал на повозках сзади, лишь несколько человек успели скатиться на землю, рискуя быть раздавленными. Двадцать три охранника, в том числе Змей, и десять из них погибли сразу, так как находились рядом с фургоном. Из тех, кого набрали в моем городе, выжило только трое: я, Швабра и Шрам. Байсо сказал, что всех раненых из повозки после удара отшвырнуло в сторону, и нападавшие не стали тратить на них время.


Змей лежал с открытыми глазами, и его лук со стрелами лежал рядом. Наверное, я должен был что-то чувствовать, не знаю, горечь, печаль, гнев, но я смотрел на него и лишь вспоминал все, что было с ним связано, начиная с первого боя на арене. Он мог бы утыкать меня стрелами во время отбора, если бы захотел. Он убил огнеплюя, который сжег мне руку. Вместе с ним мы увидели Ао Минь, и Змей чуть было не застрелил ее. Потом он стрелял в Шрама, когда тот переборщил со смолкой. Мы не были друзьями, не были даже приятелями, Змей почти не говорил со мной, но мы были напарниками, и я мог доверять ему. А теперь он мертв.


Может, в том, что я ни с кем толком не сблизился в караване, есть и что-то хорошее? Не представляю, что бы я чувствовал, если я мог назвать каждого из лежащих передо мной по имени, если бы знал характер, привычки, историю жизни.


Летящий привел за поводья вилорогов, впряженных в повозку, где лежали последние ящики с товаром. Он выглядел как-то непривычно, что-то в нем изменилось, и я не сразу понял, что не хватает его вечной полуулыбки. Без нее он выглядел намного старше.


Постепенно к этому месту подтягивались все, кто не был занят в охране и патрулировании. Прихрамывая, подошел и сам Джин Фу, его бритая макушка была в ожогах, кожа полыхала ярко-красными оттенками, но тяжелее всего было смотреть на его лицо из-за глубокой печали, затаившейся в его глазах.


- Сяо Фанг, - негромко сказал он, остановившись у первого тела. – Это была твоя первая поездка по стране. Ты прекрасно справлялся со своим магазином, но тебе надоело сидеть в четырех стенах, и ты решил открыть для себя новые горизонты. Да не коснется твоя душа Дна пропасти!


- Лянь Донгей. Ты ходил с этим караваном уже пять лет, знал про все напасти, разбирался в приметах, был знаком с торговцами всей страны, пережил нападение речного дракона. Да не коснется твоя душа Дна пропасти!


- Лю Ли. Твоя семья работает в Золотом Небе уже третье поколение, только ты не захотел, как твои отец и дед, разводить лупоглазов, а решил попробовать себя в торговом деле. Именно на твоих плечах лежала забота о питании и здоровье лупоглазов в караване, ты умудрялся находить лучших животных взамен погибших даже в незнакомых тебе городах, - голос Джин Фу дрогнул. – Как я вернусь к твоей семье и скажу, что тебя больше нет? Да не коснется твоя душа Дна пропасти!


Шаг за шагом, Джин Фу переходил от одного человека к другому и про каждого говорил теплые слова. Я старался незаметно вытирать слезы и дышать через рот, чтобы не привлечь внимания своими всхлипываниями, неподалеку стоял Байсо, и его глаза тоже покраснели от сдерживаемых слез. Он-то знал всех торговцев лично.


Затем Джин Фу отошел в сторону, и вперед выступил Добряк. Он шел возле своих людей, людей из охраны каравана, и говорил про них.


- Змей, Бэй Тао, друг, помощник, соратник. Ты мне не понравился с первого же взгляда: странные глаза, странный выбор оружия, непривычная манера разговаривать, отсутствие дисциплины. Ты оспаривал каждый мой приказ, выспрашивал подробности, часто поступал по-своему, но всегда выполнял то, что тебе поручали. Я не хотел брать тебя в эту поездку, хотел оставить взамен себя в Киньяне, но ты в очередной раз заартачился. Ты мог своими стрелами остановить любого воина, а умер от поганого амулета, - Добряк сжал кулаки так, что они побелели, помолчал, а потом добавил. - Да не коснется твоя душа Дна пропасти! А если вдруг и коснется, то, уверен, сможет пробить себе дорогу наверх.


И последним вышел лекарь. Я думал, что он тоже будет говорить какие-то прощальные слова, но мужчина молча подошел к первому телу, прикоснулся к его груди, замер на несколько секунд, затем перешел к следующему. Пальцы его левой руки были опущены в мешочек, привязанный к поясу, и я готов был поклясться, что вижу оттуда легкое голубоватое сияние.


- Вы знаете, что в караванах принято хоронить сразу, без особых церемоний, - снова заговорил Джин Фу, – но еще никогда «Золотое небо» не теряло разом столько людей. Поэтому я решил выделить часть Ки на сохранение их тел. Я уже послал весть в Киньян, и в ближайшее время к нам приедет помощь. Мы обязательно заберем всех умерших и привезем их семьям. А до тех пор будем стоять здесь лагерем.


Я оглянулся по сторонам. В основном, люди кивали и соглашались со словами Джин Фу. Понятно, что с такими силами мы вряд ли сможем добраться до столицы, даже если бросим весь груз, особенно если это и вправду были наемники, а не случайные грабители. По крайней мере, сейчас я могу не решать ничего насчет разговора с Джин Фу, у меня будет достаточно времени для этого во время поездки.



___________________________________________________________________________

ищите и обрящете. сегодня еще одна часть.

Показать полностью
1178

Идеальный донор. Часть 19


Впоследствии я не раз пытался восстановить события того дня, но в голове всплывали лишь отдельные кусочки, никак не складывающиеся в цельную картину.

Когда солнце перевалило на вторую половину, Добряк отправил нас со Змеем в дальний авангард, на десять минут вперед каравана. Совсем как в Лесу.


Но сейчас-то мы были на равнине, и даже небольшие рощицы по пути не мешали обзору.


Сплетенная утром травяная шляпа уже высохла и не спасала от жары, я чувствовал, как струйки пота стекают по спине, поэтому когда увидел, что дальше дорога ныряет в одну из рощиц, обрадовался. Немного прохлады нам бы не помешало.


Внезапно Змей поднял лук и выстрелил куда-то в сторону, в небольшой островок пожелтевшей от жары травы, но почти сразу земля там всколыхнулась, и я с удивлением понял, что это было отдыхающее стадо антилоп. Они вскочили на ноги и умчались прочь легкими прыжками, лишь белые вздернутые хвостики замелькали перед глазами.


Один из охранников подъехал к тому месту, где они лежали, схватил убитое животное и поволок его к каравану. И хотя мне немного было жаль антилопу, я явственно представил плотное жареное мясо и сглотнул слюну. То густое варево, которое нам готовили торговцы каждый день, было вкусным и сытным, но за время пути изрядно поднадоело. Яблоки мы с Байсо съели в первую же неделю, так как магический мешочек скрадывал вес и объем, но не защищал фрукты от порчи.


Мы со Змеем двинулись дальше. Как только мы въехали в рощицу, и тень деревьев коснулась обожженной кожи лица, я скинул надоевшую шляпу и с облегчением потянулся, чувствуя еле уловимый ветерок, несущий прохладу.


Я словно вернулся в Лес, который сейчас вспоминался с некоторой ностальгией, ведь там все было довольно знакомо и понятно. Там не умер ни один человек из каравана, там я встретил Ао Минь, там я мог следовать указаниям малышки Пинь, знал, с чем могу столкнуться и как с этим бороться. Равнины же были слишком непонятны, даже знание местности и существ, населяющих ее, не гарантировало твою безопасность. Как можно было предугадать речного дракона? Как понять, где именно разверзнется земля, и зубы неизвестной твари вонзятся в твою ногу?


Роща была гораздо светлее и прозрачнее Леса, деревья не жались друг к другу, сражаясь за каждый лучик, а свободно раскидывали пушистые ветки, купаясь в солнечном свете. Сочные пахучие травы привлекали насекомых разнообразными цветами, щедро щебетали птицы, не угрожая навести хищников. Даже пышно разросшиеся вдоль дороги кусты казались безопасными, словно там не могли бы жить змеи или какие-нибудь мелкие хищники.


Справа же, из неглубокого оврага, явственно тянуло свежестью и сыростью, видимо, там протекал ручеек. Я аж зажмурился от желания окунуться с головой в воду. Мне хотелось смыть с себя многодневную грязь, сполоснуть грязную, пропахшую потом одежду, вычесать из волос песок и пыль. Может, Добряк все же устроит дополнительный привал хотя бы на пару часов?


Но Змей невозмутимо продолжал ехать, внимательно смотря по сторонам. Я заметил, что он постоянно касается своего лука, готовый в любую секунду выстрелить, но не понимал, почему он так тревожится. Если в роще живет чудовище, какой-нибудь лесной дракон или хранитель рощи, то неужели стоит это скрывать от своих же людей? Или оно настолько ужасно, что, узнав его имя, охранники разбегутся?


Впрочем, роща не разрослась настолько, чтобы там появилось что-то подобное. Спустя несколько минут уже показался конец рощи, и я поморщился от мысли, что снова придется ехать по открытому пространству… Тут все и началось.


Змей резко развернулся назад, и до меня донесся глухой громкий треск, почти сразу послышались крики, и пронзительный тоненький визг завис в воздухе…


К тому моменту, как я сообразил развернуть Пинь и поехать к каравану, Змей уже скрылся из вида. Мой лупоглаз, получив сильный удар в бока, зашипел и сорвался с места так, что я едва удержался в седле.


Когда после поворота я увидел караван, то не сразу понял, что произошло. Фургон лежал на боку, отброшенный с дороги, и вовсю полыхал, яки яростно мычали и рвались из упряжи, пытаясь уйти от огня, но это было невозможно: их перевернуло при ударе, и сейчас они не могли даже подняться на ноги. Вокруг фургона лежали неподвижные тела охранников и их лупоглазов. С перепугу мне показалось, что там лежит половина наших людей. Змей, не приближаясь к фургону, стрелял куда-то в сторону деревьев. Байсо? Он был в фургоне!


Что случилось? Кто на нас напал? Кто или что могло бы перевернуть фургон, ведь он размером с дом?


Из оврага выскочили незнакомые люди и побежали к концу каравана. Там были наши повозки, основная часть охраны, Добряк… Змей выстрелил в одного из них, но его стрелу отнесло в сторону, словно у того человека был защитный массив, как и у меня. Противник поднял руку, и в тот же миг я увидел струи крови, брызнувшие из груди Змея, он зашатался и выпал из седла.


В меня тоже полетели невидимые заклинания, мой массив пока сдерживал их, но удары были столь мощными, что он в любой момент мог рассыпаться.


Я закричал и направил Пинь прямо на одного из стрелявших, копье я крепко держал на локтевом сгибе, направив острие вперед, и с разгону пронзил мужчину насквозь. От силы удара меня снесло с лупоглаза, я упал на труп охранника, с трудом поднялся, ошарашенно мотая головой, и попытался вытащить копье, но понял, что наконечник вышел с той стороны, теперь его можно достать, только вырезав из тела.


В голове пронеслись слова Шрама: «Не бей копьем слишком сильно. Особенно когда едешь верхом. Оно застрянет в теле, и ты останешься без оружия. Лучше нанести десяток мелких ударов, чем один сильный».


Я оглянулся. Черным дымом от горящего фургона затянуло всю дорогу, где-то за ним шло сражение, доносились крики, и, не умолкая, тянулся тоненький визг. Кажется, это кричал один из вилорогов. Я не видел ни одного из наших. Может, их уже всех убили?


Еще один невидимый удар, на этот раз из леса. Массив дрогнул, но выстоял. У нападавших была защита и магические атакующие амулеты. Как мы с ними справимся? И где Добряк?


Я, пошатываясь, пошел в обход фургона, в сторону основного сражения, но наткнулся на Змея. Он лежал, раскинув руки, в одной все еще был зажат лук, половина его лица исказилась в странной гримасе, залитой его же кровью. Потом я оглянулся на убитого мной. Это первый человек, которого я убил. Даже его барьер не помог, видимо, сила удара превысила защиту.


Что делать? Где Добряк? Где все? Швабра? А лекарь? Ведь повозка с ранеными была в связке с фургоном. Ее тоже перевернуло? Выжил ли кто-нибудь?


Я обошел горящий фургон и увидел, как наших охранников кромсают на части невидимые заклинания, как Швабра танцует, уклоняясь от них, но удары его посоха не могут никак пробить защиту нападающих, увидел, как мечи Летящего превратились в блестящий диск, отражая атаки, увидел бледного Добряка, лежащего рядом с одной из повозок, а братишка Ксу склонился над ним, тряся его за плечи.


Нападающих было много. Слишком много. Мы не справимся. Мы все тут умрем. Байсо… Шрам… Лекарь… Копье осталось позади. Что я мог сделать? Как помочь? Я выхватил свои ножи, но понимал, что если уж Швабра не может сломать магический барьер, то у меня и вовсе ничего не получится.


Ксу выпрямился в полный рост, заорал мне:


- Шен, амулет! – и потыкал себя пальцем в грудь.


Амулет? Зачем мне сейчас магическое зрение?


Я пробежался пальцами по груди и схватил амулет, который мне дал Добряк. Все ли верно я понял? Добряк же запретил мне его трогать. Но, глядя на кивающего Ксу, влил в него всю Ки, что смог зачерпнуть, и ощутил, как от амулета прошла невидимая волна, уничтожив мой массив. На какое-то мгновение перехватило горло, я судорожно раскрыл рот, пытаясь захватить воздух, но почти сразу все пришло в норму.


И одновременно все изменилось. Швабра с размаху впечатал конец посоха в подбородок нападающего, треск был слышен даже с моего места. Мечи Летящего взмыли вверх и рассекли шеи двоих мужчин, которые тщетно трясли зажатыми в руках амулетами.


Медленно встал Добряк, с его лба стекала тоненькая струйка крови. Он отмахнулся от Ксу, поднял меч и рявкнул во все горло:


- Их защита спала! Убивай!


Покачиваясь и постепенно ускоряя ход, Добряк пошел в сторону леса, куда уже начали убегать люди с амулетами. Я последовал за ним, повинуясь его жесту.


Это было невероятно. Добряк не махал мечом со скоростью крыльев колибри, как Летящий, не делал замысловатых движений, как Швабра, не демонстрировал четкую выучку, как Шрам. Он просто убивал. Блок — удар. Труп. Уклонение — удар. Труп. Казалось, что люди сами подставляли свои тела под его меч, словно они сами нанизывались на острие, дергаясь в нужную сторону.


Несколько человек собрались в группу, чтобы дать отпор Добряку вместе. У двоих были мечи, у двоих топоры и еще у одного — копье. Они разом напали на главу охраны, но тот отбил в сторону копье, не прерывая движения, порезал руку мечнику, резко ускорился и нанес несколько молниеносных ударов. Я увидел лишь падающие тела и потоки крови.


- Присмотри за этим, - бросил мне Добряк и широкими прыжками погнался за убегающими.


Я присмотрелся к его противникам и заметил, что один из них жив, вот только его правая рука с зажатым топором была почти отсечена и держалась лишь на белеющем обломке кости и нескольких сухожилиях. Наверное, Добряк оставил его, чтобы допросить.


Может, стоить закрыть ему рану? Иначе ведь он может умереть от потери крови. Я присел рядом, рот переполнился кислой слюной, словно перед рвотой. Сплюнув, я осторожно сложил раскромсанные куски мяса и потянулся за Ки, чтобы сшить их, но наткнулся на барьер. Словно между моей Ки и мной кто-то выстроил стену. Я представил Ки внутри себя и понял, что могу переливать энергию внутри своего тела, но как только я выводил ее наружу, как она сразу же рассеивалась, не концентрируясь в заклинание.


Забыв про раненого, я снова и снова стучался в невидимую стену, то проговаривая все известные мне заклинания, то пытаясь начертить печать, но ничего не срабатывало.


Резкий вопль привел меня в чувство, раненый пришел в себя и орал, глядя на свою руку, я снял с трупа ремень и затянул чуть повыше раны, и хотя кровь уже не текла так бурно как раньше, скорее всего, он скоро умрет. Нужно сохранить ему жизнь хотя бы на несколько часов.


По телу прошла холодная волна: я вспомнил про перевернутый фургон. Лекарь был в повозке позади него. Выжил ли он? Надо вернуться и помочь, кому смогу.


Я взвалил на себя раненого и потащил в сторону каравана. Мне казалось, что мы с Добряком отошли всего на несколько шагов, но сейчас я смотрел в сторону дороги и не мог разглядеть ничего, кроме черного дыма, поднимающегося на десятки метров вверх. К нему я и направился.


За несколько метров до дороги навстречу вышли несколько охранников, спросили, где Добряк, и отправились вслед за ним.


Когда же я вышел вновь на открытое пространство, остановился как вкопанный и почувствовал, как слезы потекли по моим щекам. Почему-то после пробежки с Добряком я вдруг поверил, что все будет хорошо. Не знаю, чего именно я ждал. Что все каким-то чудом вернется обратно. Что я снова увижу огромный фургон с мохнатыми флегматичными яками, что Змей кивнет и жестом прикажет ехать впереди каравана, что Байсо высунется и покажет язык, что лекарь устало махнет рукой и шепнет, что Шраму стало лучше.


Но сейчас передо мной дымился опрокинутый фургон, на нем лежало огромное обуглившееся бревно, уцелевшие охранники обыскивали трупы нападавших и оттаскивали их в сторону. Яков к этому времени успели выпрячь и отвести к ручью. Своих тоже проверяли: мертвых складывали поближе к повозкам, живых, но таких после магических ударов было немного, относили к палатке лекаря.


Я потащил свою ношу туда же. Может, лекарь каким-то чудом не погиб при нападении?


- Нет, нам нужно срочно уехать отсюда. Да! Все бросить и уехать! Или хотя бы перевезти раненых! - услышал я его истерические вопли. - Вы не понимаете разве? Тут не работают никакие заклинания! Ки сразу рассеивается. Я не смогу никого вылечить! Да мне плевать на безопасность!


Напротив худенькой фигурки лекаря стоял смущенный Летящий и чесал в затылке:


- Но я не могу такое приказать. Вот Добряк вернется и решит.


- Да? У девушки снова началось кровотечение, и она с минуты на минуту придет в себя от дикой боли. А остальные? Сколько они протянут без магической поддержки? Дай мне повозку и погрузи туда раненых, я сам справлюсь. О, Шен, - лекарь заметил меня, и его глаза потеплели, - ты жив. Я так рад. А кого это ты притащил?


- Добряк приказал оставить его в живых для допроса. Но из него вытекла целая река крови, и я не знаю, сколько он еще протянет.


- Видишь? - лекарь снова тыкнул в Летящего пальцем. - Добряку нужен этот человек, а я не смогу спасти его без магии.


- А что если магии вообще нигде нет?


- Так пойди и проверь. Уверен, что через пятьдесят-сто метров все будет работать, как надо.


Я мягко положил пленного на землю и повел затекшими плечами. Лекарь жив. Магия сломалась не только у меня, а у всех, а самое главное, что это не навсегда.


-Шен, а может, ты сбегаешь и проверишь, где именно начинает работать магия? - предложил мне Летящий. - Ты вроде не ранен…


- Конечно, хорошо, - я уже сорвался было с места, но лекарь схватил меня за рукав и сказал:


- И не переживай. Твой брат жив, головой, правда, сильно ударился при падении фургона, но он быстро придет в себя.


Я смотрел на лекаря и не понимал, о чем он говорит. Не переживать? Брат? У меня нет братьев, только мама, да и та… И тут я вспомнил. Байсо! Горящий фургон, бревно… Как я мог забыть о нем?


- Где? - задыхаясь, сказал я. - Где он?


- Ты все же ранен? - нахмурился Летящий.


- Нет, - с трудом выдавил я. Почему-то дышать стало так сложно, словно на грудь мне положили тяжелый камень. - Где Байсо?


- Их всех вытащили из фургона. Хорошо, что Джин Фу не поскупился на защиту, особенно от огня. Сейчас они в моей палатке, но было бы лучше перевезти их туда, где я смогу им помочь.


- Уже иду, - я прокашлялся и поковылял по дороге в сторону фургона, там было ближе к выходу из рощи. Я старался не смотреть на разбросанное оружие, на мертвых лупоглазов, на пятна крови, обошел фургон, еще раз удивившись размерам бревна. В роще я пока не видел таких огромных деревьев, значит, его притащили откуда-то со стороны. И как мы умудрились проморгать его? Его же не снизу подкатили, а как-то подвесили на веревках и в нужный момент с размаху вбили в бок фургона. Но роща хорошо просматривалась на несколько десятков метров, и висящее бревно заметил бы даже я, не говоря уже про Змея. Если... если только его не замаскировали магически. А значит, я бы точно заметил его, если бы чаще пользовался амулетом магического зрения.


Я вдруг понял, что постоянно останавливаюсь на какой-то одной мысли, чтобы не думать больше ни о чем, не вспоминать только что произошедшее, чтобы забыть. Забыть… забыть…


И тут я наткнулся на человека, которого убил. Копье все еще торчало из его груди. Видимо, сюда еще не добрались наши люди. Копье. Копье нужно забрать. Это копье Шрама. И когда Шрам придет в себя, он обязательно спросит, где его копье. А копье — вот оно, торчит прямо из человека, словно росток дерева.


Росток дерева! Из человека. Раньше живого, а теперь мертвого. Я тихонько хихикал, затем зажал себе рот руками, но это не помогало. Я смеялся и смеялся, всхрапывая через ладони, понимал, что со мной что-то не так, но никак не мог остановиться. Глаза мужчины застыли в слепом удивлении, словно он не ожидал удара. Они были светло-голубыми. В его правой руке лежал небольшой амулет с крупным кристаллом. А из груди торчало мое копье. Наконечник ушел так глубоко, что металлической части почти не было видно. Надо его вытащить.


Я схватился за древко, уперся в живот мужчины и потянул хуа цян на себя, под ногой что-то мягко прогнулось и хлюпнуло. Я отшатнулся, упал на колени и начал судорожно, до слез, выблевывать кислую жижу.


Зачем я полез к нему? Зачем мне сейчас копье? Зачем я вообще здесь? Я же должен был проверить границы безмагии…


Не оборачиваясь, я поднялся и пошел к краю рощи, через каждые десять шагов пытаясь запустить хоть какое-то заклинание. Не думать. Не думать. Не думать. Еще шаг. Влить Ки в кристалл, запустить заклинание, убедиться, что ничего не получилось. Шаг. Второй. Идти. Не думать.


Но я еще видел перед собой голубые застывшие глаза. Чувствовал мягкое содрогание плоти под ногой. А во рту по-прежнему было кисло.


После очередного десятка шагов заклинание сработало. Я подобрал палку и воткнул ее рядом с дорогой, чтобы пометить границы. Надо возвращаться к каравану. И снова пройти мимо того человека. Я не мог. Не хотел. Но я должен! Должен! Должен!


Я развернулся и через силу пошел к повозкам. Черный дым все еще поднимался вверх, наверное, его можно было заметить издалека. Если у нападающих где-то есть подкрепление, то ему самое время появится. А я без оружия. Без копья!


Нет. Не думать о копье. Ведь если я начну про него думать, то сразу вспомню… Рот снова переполнился кислой слюной, и я сплюнул на землю. Почему Шрам никогда не говорил про своего первого убитого?


Хорошо, что тело с копьем за это время успели оттащить в сторону, и мне не пришлось снова смотреть в светло-голубые глаза.


- … собрали все амулеты, дешевые одноразовые поделки. Как только заканчивается запас энергии, так можно выкидывать, - услышал я голос одного из торговцев. – Даже не знаю, кто такие может делать.


- То есть рассчитывали на быстрый короткий бой? – это уже сказал Джин Фу. Кажется, я пришел немного не вовремя.


- Если бы не мой амулет, нас бы всех вырезали минут за пять. А оставшихся было бы легко добить и обычным оружием, - холодный голос Добряка. Я аж поежился, вспомнив, как он сражался. – И не забывайте про их защиту. Мы смогли бы с ними справиться сами, если бы не эти чертовы барьеры.


- Бай Чонган, ты думаешь, это разбойники?


- Либо очень жирные разбойники, либо наемники на один раз. Второе вероятнее. Слишком хорошее и однотипное снаряжение для разбойников. И уж слишком одноразовое. Плюс засада с замаскированным бревном подходит не для каждого каравана.


- Мда, жаль, что мы не сможем понять, какие заклинания были наложены на это бревно.


Я не стал дальше слушать, выступил вперед, поклонился Джин Фу и, дождавшись кивка, сказал.


- Через пятьдесят шагов снова начинают работать заклинания.


- Хорошо. Бай Чонган, подготовь все к переезду. Встанем здесь лагерем на пару дней.


- Но если они вернутся…


- Мы все равно не сможем убежать. Готовь лагерь.



___________________________________________________________________________________

Оказалось, что даже две части не влезают в один пост. Сегодня выложу все три. все тут.


за выкладку частей - благодарности высылать @liska93 - #comment_161177293

Показать полностью
163

Когда пропоют третьи петухи

Баба Шура бросила в котёл последний листок, что-то пошептала, и перемешала варево большой деревянной ложкой.

- Когда пропоют третьи петухи...

- Я буду дрыхнуть, потому что ненормально вскакивать в четыре утра, только потому, что какая-то дурноватая ведьма триста лет назад так сказала.

- Вика, ну нельзя так. Это же наши традиции. Они просто так не появляются, - возмутилась бабушка. - В конце концов, вдруг не сработает, если вовремя не сделать.

- Встану в восемь. На телефоне будильник поставлю. Выпью кофе, умоюсь, зубы почищу. И к девяти в самый раз твои традиции. Если ваше страшное колдунство работает только по петухам, то хреновое оно. Это тебе не яйцо варить с таймером. Оно или пашет или нет. Всё остальное - дичь туземная.


- Эх, пропащая ты девка... - отмахнулась баба Шура от внучки, - не выйдет из тебя нормальная ведьма.

- Нормальная и не должна. Будет современная, продвинутая. Я на метле зад не отдавливаю. Проще UBER вызвать. Котов предпочитаю не чёрных, а вообще лысых - сфинксов. А эта всё твоя ритуалика у меня вызывает ассоциации с сериалом про Сабрину. Причём новым и неудачным...


Бабушка ещё раз помешала содержимое котла, сделала глоток, поморщилась, словно попробовала свежих поганок, и протянула Вике.

- Пей и не выкаблучивайся!


***

Проснулась Вика действительно с третьими петухами. Сама, без будильников. Как? Да кто его знает. Однако сонливости или усталости не чувствовала. Зато сила внутри играла, перетекала по каналам, заставляя ощущать лёгкий жар.


— Значит, бабкина бормотуха работает? — задала она вопрос вслух.

Кот, спящий на печи, приоткрыл один зелёный глаз, мурлыкнул и снова уснул.


Бабы Шуры дома не было, и Вика наспех впрыгнув в едва застёгивающиеся после местной кухни джинсы, и накинув ветровку, выскочила во двор.

Дверь за ней захлопнулась сама, и девушка была готова поклясться, что с обратной стороны кто-то задвинул засов. Впрочем, чему удивляться-то?


Она прошла дальше, вдыхая полной грудью чистый воздух и удивляясь, что стала несколько иначе видеть и воспринимать окружающий мир. Тоненькие нити, соединяющие деревья, теперь стали пульсирующими венами. Животные, спящие в хлеву, просвечивали, как через тепловизор. Она точно знала, кто и где находится.


Даже мелкие твари, вроде домовых, теперь отслеживались краем глаза. Зрение, слух, обоняние, обострились. Стоя у своей калитки, Вика слышала, как звенит цепь собаки в трёх хатах от её дома, как где-то далеко играет гармошка. Закрыв глаза и сосредоточившись, юная ведьма услышала даже плеск воды в озере, шёпот мавок, недовольное ворчание Лесного Хозяина в ельнике.


Вика чувствовала себя не просто девочкой, приехавшей в деревню, а частью этого дикого тайного мира. Своей. Здешней.


Деревья приветливо махали ей ветками, птицы щебетали над головой, словно в мультике про Золушку.


Она и сама не понимала, куда идёт и зачем. Только сейчас Вика заметила, что выбежала из дома босиком, и что волосы, которые она распустила перед сном, заплетены в тугую косу.


— Ба? — позвала она.

Голос отразился со всех сторон, словно она сейчас стояла в замкнутой комнате.


Ноги сами привели её к озерцу. Испуганные мавки сиганули в стороны, и Вика уселась на берегу, вглядываясь в отражение на прозрачной глади воды. В нём она видела себя совсем не такой, как в зеркале. Взрослой, сильной, с золотисто-рыжими волосами. Словно истинная ведьма в ней жила своей отдельной жизнью.


— Пришла? — раздался сзади голос.

— Баба Шура? — Вика оглянулась, и увидела её…

Она привыкла видеть бабушку уставшей, немного сгорбленной, в тёмном платочке. Сейчас же перед ней стояла совсем другая женщина.


Баба Шура расплела волосы, и они сейчас развевались на ветру. В глазах — озорные огоньки, на губах — улыбка. От той старушки с радикулитом не осталось ничего. Сейчас она стояла ровно, гордо глядя на внучку и протягивая ей руку.

— Пришло время, родная, пора!


Вика не понимала, что делает, но протянула бабушке ладошку, и та крепко за неё ухватилась.

— Держись и не отпускай! Что бы ни случилось!


Вика кивнула и в тот же миг перед ней появился костёр. Вокруг него танцевали голые девушки, а с ними плясал рослый загорелый парень с козлиными ногами. Он бил в бубен, а они водили вокруг огня хоровод. В небо взлетели яркие искры, превращаясь в тонкие паутинки, сплетающиеся в замысловатые узоры.


— Прыгай! Прыгай! — кричали девушки.

— Как прыгать? Они же вокруг пляшут! — непонимающе спросила Вика.

Она ощутила, как Баба Шура сжимает её руку ещё сильнее. Видимо, пока прыгать не стоило.


Не то чёрт, не то сатир подбежал к юной ведьме, пытаясь схватить ту за свободную руку, но баба Шура что-то прошептала, и тот с недовольной миной пробежал мимо, продолжив странную игру у костра.

— Иди к нам! — кричали танцующие, а из огня продолжали вылетать искры, рисующие узоры в рассветном небе.


В этот момент карман викиных джинсов завибрировал. Хоровод застыл. Баба Шура напряглась. Вика достала телефон, увидела надпись «Юра» и сказала три слова:

— Три дня поноса!


После чего с таким же невозмутимым видом передала гаджет офигевшей бабушке, отпустила её руку и, разбежавшись, прыгнула через костёр.


Оказавшись на другой стороне, она заметила свечение, исходящее от ладоней. Вика рассматривала свои руки, а «сатир» дружески похлопал её по плечу:

— Зря ты так с хлопцем. Любит он тебя и сожалеет.

— Пусть сожалеет и дальше, — хмыкнула юная ведьма, выхватила из рук нечисти бубен и пустилась в пляс вместе с голыми девицами.

— Далеко пойдёт, — кивнул в её сторону козлоногий.

Баба Шура довольно подмигнула старому знакомому:

— Моя девка! Сразу видно, чья кровь!


***

— Отныне ты равноправная со мной здесь. Но это не всё. Нужно будет сходить к Хозяевам. В лес, на речку и к старому кладбищу. Каждому надо передать подарок, выразить уважение. Только без новомодных словечек. И не надо предлагать им сделать с тобой эти ваши сопли!

— Селфи, бабушка, — улыбнулась Вика. — Обещаю быть до безобразия канонична. Хоть в музей ведьмовских традиций отправляй. Но пить твоё зелье больше не буду. У меня от него весь день живот пучило!


***

Вика пошла чистить зубы и умываться перед сном. Взглянув в старое зеркало, она даже отпрянула. Нет, из отражения на неё глядела не та, кого она видела в озере. Просто волосы, покрашенные две недели назад в «баклажан», сейчас были солнечно-золотыми.


— Хозяйка! — прошуршал из угла домовик. Вика улыбнулась, быстро умылась, и побежала в сени, чтобы набрать чашку молока.

— Не бойся, пей, — она подвинула молоко прямо к тёмному углу, из которого на неё таращились два глаза.


Оттуда потянулась волосатая рука, утащила кружку к себе, в прикрытую паутиной темноту, а через минуту поставила назад.

— На здоровье! — сказала Вика, и умчалась во двор, расспрашивать бабу Шуру, что дарить Лешему, Водяному и прочим местным жителям.


А ещё она теперь поняла, кто заботливо заплетал ей косу, сторожил сон, и даже отгонял назойливых комаров, залетающих в открытую форточку. Вика уже любила этот маленький уголок большого и загадочного мира. А мир потихоньку признавал Её. Новую Хозяйку.


Когда пропоют третьи петухи Фэнтези, Городское фэнтези, Юмор, Длиннопост, Ведьмы, Сказка
Показать полностью 1
1291

Идеальный донор. Караван. Часть 18

Часть 17


Хе Гоудань изо всех сил прижимался к спине дракона, чувствуя, как шерстинки щекочут ему лицо, и вдыхая густой терпкий запах. Его желудок то подпрыгивал вверх, к самому горлу, то опускался вниз, давая короткие секунды передышки.


Сыскарю не положено иметь каких-либо страхов. Плох тот сыскарь, что боится темноты, пауков или воды, потому что, по словам Зинг Ян Би, судьба непременно столкнет его лицом к лицу с главным страхом. И до этого дня Хе полагал, что уж он-то избавлен от подобных недостатков. Он сознательно прошелся по списку учителя: давал кусать себя змеям, провел три дня в чулане без света и еды, сходил на званый ужин, поднялся на крышу самого высокого здания в столице.


Но, как оказалось, одно дело - стоять на твердой поверхности, понимая, что под тобой тонны камня и дерева, плотно вогнанные в землю, результат труда лучших мастеров-строителей, укрепленный магией. И совершенно другое — сидеть, а точнее лежать, на спине огромного пушистого червя и думать о том, что между тобой и землей сотня метров пустого пространства. И единственное, что удерживает тебя в воздухе, — это несколько тонн мяса и костей, наделенных характером, зачаточным мышлением и управляемых волей одного неуравновешенного самодура.


Когда Гоудань вошел во двор мэра и увидел дракона, то подумал, что это какая-то шутка. У этого существа не было крыльев, не было лап, только одна огромная голова с добродушным выражением балованной собаки и длинное конусовидное тело. Больше всего этот дракон напоминал червяка и был бы отвратителен, если бы не мягкая белая шерсть, отливающая серебром, и добрые глаза.


Пока слуги крепили к дракону седла, Хи Донг кидал в пасть дракону светящиеся кристаллы, судя по размеру, не меньше, чем на сто единиц каждый.


- А, сыскарь, - улыбнулся мэр и кинул еще один кристалл, - еще немного и полетим. Ох, соскучился я по полету. Да, Рюиджи?


- А зачем вы скармливаете ему кристаллы? - не удержался и спросил Гоудань.


- Договор. За каждый полет я должен давать ему кристаллы, вроде бы он куда-то их себе встраивает и таким образом увеличивает свой объем Ки. А регенерация у него не чета людской. Хотя Мин Чинь говорил, что она сходна с нашей, если считать относительно массы тела, но я особо не интересовался этим. Ну что, ты готов?


Гоудань кивнул, но он сильно ошибался. К такому готов он не был.


Впрочем, сам полет был не так страшен, нужно лишь привыкнуть к неравномерным толчкам, резким ускорениям и периодическим контролируемым падениям. Взлет был гораздо хуже. Сыскарь старался не смотреть на правый бок дракона, где атласная шерсть была перепачкана содержимым его желудка.


Впрочем, спустя несколько часов Хе Гоудань освоился и даже задремал, как вдруг дракон резко пошел на снижение. Мэр прокричал:


- Мы пролетели лес, скоро должен появиться караван! За тобой — правая сторона!


Хе скривился, ну конечно, правая, какая же еще? Скорость полета снизилась, теперь до земли было не более пятидесяти метров, и сыскарь внимательно осматривал все, вплоть до горизонта. Мягкое колышущееся зеленое море так и манило к себе, хотелось расстегнуть ремни, соскользнуть с дракона и плюхнуться в освежающую влагу. Но это были Ядовитые равнины со змеями, ямами, насекомыми и прочей дрянью.


Зинг Ян Би рассказывал, что в других странах императоры обеспечивают безопасность основных дорог, устанавливая дорожные столбы, между которыми опытные начертатели устанавливают защитные массивы. Конечно, проезд по таким дорогам не дешев, нужно было отдавать немалые объемы Ки в зависимости от того, как далеко едешь. И собранная энергия направлялась также в эти массивы.


Почему пока не внедрили подобную систему здесь, Гоудань не знал, а учитель лишь посмеивался над его вопросами и говорил, что скоро Хе и сам все поймет. Но неужели те же торговцы не согласились бы заплатить за безопасный проезд?


Лишь раз монотонность равнины была нарушена: огромный тур мрачно покачивал головой, направляя рога в сторону дракона. Гоудань успел заметить, что под животом этого гиганта прятались две маленькие тени, детеныши.


Вскоре мелькнуло голубое полотно реки Юхэ, Хи Донг что-то выкрикнул, и дракон рухнул вниз, замедлившись лишь перед самым приземлением. Дрожащими руками Гоудань расстегнул ремни, крепко удерживающие его на драконе, и соскользнул вниз.


Устоять на ногах было очень сложно. Гоуданю казалось, что его желудок все еще подпрыгивает в воздухе, и он с трудом удержал тягучую слюну во рту.


- Никого нет. Вот мы добрались до Юхэ, и никакого каравана не встретили! - гневно загремел Хи Донг.


- Тут, - Гоудань сглотнул еще раз, - есть несколько вариантов. Первый — караван застрял в лесу и идет с отставанием, второй — они движутся намного быстрее и ушли вперед, хотя не представляю, как можно ускорить яков. Третий — весь караван погиб, столкнувшись с какой-то опасностью. Четвертый – они пошли другой дорогой, возможно, чтобы обогнуть ту самую опасность.


- И что? Делать-то что? Не обшаривать же все равнины? Даже Рюиджи не сможет летать сутками напролет!


- Проще всего лететь в столицу. Либо мы их нагоним по дороге, либо караван доберется туда позже. И если они все погибли, то информация об этом достигнет ушей Золотого неба, и мы также сможем узнать это там.


- Отличный план, - проворчал Хи Донг. - Я, мэр Цай Хонг Ши, покатал на своем драконе мелкого сыскаришку и теперь везу его обратно к мамочке. Хорошо, так и сделаем. Только вот что… После того, как караван приедет, немедленно сообщи мне. Только не по официальной линии связи, а через этот амулет, - и протянул обычный сигнальный амулет. - Один сигнал — караван прибыл. Два — караван погиб. Три — мальчишка там. И не теряй его до моего приезда или до приезда Мин Чиня. Все понял? Ладно, полетели. До Киньяна еще лететь и лететь.


***


После прибытия Добряка всё внезапно успокоилось. Я просто ехал впереди каравана то с Летящим, то со Змеем, а повозки и фургон медленно тащились за нами. В первый день я подумал, что это нормально, в конце концов, не может же постоянно что-то случаться. На второй — расслабился и мирно дремал в седле Пинь, следя одним глазом за дорогой перед собой. А на третий день мы выехали на дорогу, ту самую, по которой ехали, пока не встретили в лесу красивую девушку по имени Ао Минь.


И лишь выехав на дорогу, я понял, как все это время были напряжены опытные охранники. Теперь Летящий безмятежно улыбался знойному солнцу, подставляя загорелое лицо под его палящие лучи. Змей иногда забывался и начинал напевать себе под нос простенькую мелодию.


Каждое утро и каждый вечер я шел тренироваться со Шваброй. Иногда копье словно само летало в моих руках, и тогда казалось, что боевые искусства — это мое призвание. Я думал, что еще немного, и я стану опытным воином, который пройдет следующий отбор в охранники легко и без подсуживания. Но бывали моменты, когда упражнения тяготили, казалось, что я неправильно дышу, неправильно стою, неправильно двигаюсь. Копье оттягивало руки, Швабра раздражал невозмутимостью и деланным безразличием, ведь я уже понял, что он специально подстраивал тренировки под меня, замедлял ритм, движения делал шире, чем нужно. Словом, возился со мной, как со щенком. И молчал.


Хотя теперь все вокруг меня молчали. Даже братишка Ксу лишь виновато пожимал плечами и отворачивался. Видимо, узнав, что случилось во время его вынужденной отлучки, Добряк назначил виноватого и лишь терпел мое присутствие. Он не сказал мне ни слова. Я по-прежнему вставал в авангарде, принимал пищу, ложился спать, но меня словно выключили из жизни каравана.


Если бы на моем месте был Байсо, ему бы пришлось тяжело, но я привык быть один. Я полгода жил без нормального общения, и мне сейчас хватало даже редких сочувственных взглядов со стороны.


Больше меня не звали в коалиции Джин Фу или Торгового дома. Скорее всего, Шрам лишил меня возможности устроиться в охрану. Но я не жалел. Хотя нет, жалел, но лишь потому, что рассматривал это в качестве запасного варианта. В конце концов, в университеты прием проходит ежегодно, и я легко мог пропустить один год.


Каждый вечер я ходил в фургон торговцев, Джин Фу приветствовал меня легким кивком, я садился за столик и переписывал-перерисовывал старый свиток. Байсо всегда сидел неподалеку, но не мог сказать мне ни слова под пристальным взглядом своего наставника. Брат то читал свитки, сдвинув брови и шевеля губами, то с высунутым языком переписывал наставления, то подсчитывал какие-то цифры.


Джин Фу серьезно изолировал меня от брата, но я знал, что это ненадолго. Байсо помимо одиночества терпеть не мог принуждения.


Свиток был очень труден для восприятия, я не всегда понимал, что в какой последовательности стоит перерисовывать, иногда делал записи к отдельному элементу печати, а потом понимал, что запись относится совершенно к другому кусочку, который мог и вовсе отсутствовать. Это было больше похоже на чужие мысли, выхваченные случайным образом и вперемешку набросанные на бумагу, причем наслаиваясь друг на друга.


Мне не хватало знаний. Мастер делал упор на практику, заставляя вновь и вновь отрабатывать начертание одних и тех же печатей. Да, я знал значения более ста печатей, но легко, не задумываясь, мог нарисовать примерно два десятка, для прочих мне нужно сосредоточиться, нарисовать их либо на земле, либо на листке, чтобы освежить порядок начертания и лишь потом приступать к фактическому воспроизведению. Соединять их в массивы было еще сложнее.


Я рассчитывал, что смогу тренироваться и за месяц доведу эти печати до идеального состояния, но не учел того, что все время буду на виду. Вообще я вел себя крайне неосторожно. Удивительно, что только лекарь понял, что с моей Ки что-то не так.


Зато я по утрам и вечерам приходил к лекарю и помогал ему с ранеными, промывал и перебинтовывал раны на ноге Шрама. Мой учитель по-прежнему находился в глубоком сне и не чувствовал боли, но его лицо с каждым днем становилось худее и морщинистее, словно рана вытягивала из него силы, тогда как Сюэ выглядела также свежо, как и в день переправы.


Лекарь пояснил, что раны Сюэ слишком глубоки, и требуется много Ки для ее полного излечения, поэтому он не просто усыпил ее, но и замедлил все жизненные процессы в ее теле. Конечно, от этого ее раны не зарастут, но зато в таком состоянии она сможет пробыть очень долго, не меньше месяца. Она даже дышала редко.


Шрам же был погружен в глубокий сон, чье заклинание нужно обновлять каждые три дня, при этом его организм живет полноценно, ходит в туалет, сам себя исцеляет, наращивая мясо в ранах, но долго человека так держать нельзя, так как ему нужно питаться. Лекарь потихоньку вливал воду в полуоткрытый рот Шрама, но через пару-тройку дней он планировал разбудить больного, чтобы накормить его. К тому времени, обещал лекарь, большая часть смолки уже будет выведена из тела.


К вечеру третьего дня Баоцзы напоролся на гнездо земляных пчел и был сильно искусан, и на привале лекарь погрузил его в легкий сон, чтобы спокойно в тишине вытащить из него длинные зазубренные жала, а заодно показал мне это незамысловатое заклинание.


- Знаешь, бойцы часто пренебрегают заклинаниями, опасаясь истощить свою Ки и ослабнуть во время боя. Чаще всего боевую магию используют в массовых сражениях, где людям с высоким талантам поручают магическую поддержку, тогда как остальные дерутся при помощи оружия. Иногда в поединках один на один магией наносят последний удар, когда уже не нужно экономить энергию и хочется закончить бой зрелищно, - говорил лекарь, погружая тоненькое лезвие в спину спящего Баоцзы и вырезая первое жало. Нельзя было оставить даже маленький обломок, иначе он начнет погружаться глубже, сможет проникнуть в сосуды и потом вместе с кровью попасть в мозг или сердце. Поэтому процесс извлечения был медленным и тщательным. - Но ведь не обязательно брать Ки-емкие и сложные заклинания. Вот, например, «легкий сон». Экономное заклинание, действует почти мгновенно, правда, недолго. Если человек и так хотел спать, то проспит еще часов шесть-семь, иначе проснется через несколько минут. Но что такое минута во время боя? Смерть.


Затем лекарь протянул мне еще один ножик и предложил помочь. В Баоцзы сидело не меньше сотни жал, и чем быстрее их вытащитьт, тем больше шансов у него выжить.


- И, кстати, как только он начнет шевелиться, сразу давай ему «легкий сон». Сейчас ему больно и тревожно, поэтому обновлять заклинание придется каждые десять минут. Сможешь?


Я радостно кивнул. Мне нравилось лечить людей, нравились спокойные неторопливые объяснения лекаря про магию и устройство человеческого тела. Мужчина улыбнулся:


- Знаешь, я не удивляюсь тому, что о тебе заботится столько разных людей. Учить тебя — огромное удовольствие. Ты так хватаешься за новые знания, так слушаешь, словно до этого жил в каменной клетке и не видел ничего в жизни.


Знал бы лекарь, насколько он прав…


- И самое странное: когда я тебе что-то рассказываю, то чувствую себя самым умным, самым талантливым и самым умелым лекарем под небесами. Поэтому с тобой так возился Шрам, поэтому тебя тренирует тот парень с посохом. Наверное, так ты и попал к тому человеку, что учил тебя начертанию. Хочешь совет?


Я снова кивнул.


- Забудь про университеты. У тебя нет шансов туда попасть. Ищи мастеров, членов гильдии, и попробуй попасть к ним в ученики. Пусть не сразу, но ты найдешь того учителя, который протолкнет тебя в жизнь. Спокойно обучишься профессии, войдешь в гильдию и будешь жить в довольствии. А если не потеряешь своего брата, то проблем не будет вовсе. Возможно, Джин Фу сам предложит тебе какой-то вариант. Торговый дом «Золотое Небо» - не самое худшее место, они многого требуют со своих работников, но и много дают. Я закончил лечебную академию всего три года назад, но уже купил себе домик и перевез туда родителей, а еще через пару лет смогу жениться. Такие поездки бывают нечасто, и то рядом с господином Джин Фу, а он не экономит на своей безопасности. Знаешь, сколько стоит такой защитный барьер для лагеря? Тот же дом стоил мне гораздо дешевле.


- Благодарю за науку, - я наклонил голову, а затем вернулся к ранам Баоцзы, выдохнул и вонзил ножик рядом с жалом, провел им по кругу, вырезая кусок мяса, затем медленно потащил окровавленное жало наружу, следя, чтобы не было рывков. Жало вышло чисто - я внимательно осмотрел его на предмет поломок.


Лекарь взял на себя шею, лицо и грудь, там, где работать нужно особенно точно и аккуратно, мне же оставил руки и ноги. Хорошо, что Баоцзы был в плотной курткой с кожаными вставками, и большая часть пчел не смогла пробиться через нее.


- Сон! - напомнил лекарь, я, как он и говорил, коснулся затылка Баоцзы и впустил заклинание. Оно стоило даже меньше, чем то, что отпугивает насекомых. Лекарь сказал, что магия, действующая на разум человека, наименее затратная. Правда, с одним условием — если не заставлять делать что-то несвойственное. Поэтому нищие в моем городе с небольшими талантом могли воздействовать на эмоции прохожих, хватая их за полы одежды и раздувая те чувства, что уже у них были. - Шен, по сравнению со столицей ваш городок, разделенный на районы стенами, мирное тихое местечко. В Киньяне постоянно идут холодные, а иногда и горячие войны. Торговые дома сражаются за прибыль, влияние, теплые места во дворце императора. Гильдии сражаются за талантливых людей, за то же влияние и за кристаллы, выделяемые императором. Университеты и академии также сражаются между собой, причем не только словами и достижениями, но и физически, и магически, и интригами.


Ты не можешь войти в один университет, а потом пойти сдавать экзамены в другой. Тебя запомнят и выкинут. Поэтому, если ты не оставишь этой мысли, выбери место учебы заранее.


- А вы можете мне рассказать про них подробнее? - спросил я, забыв про очередное жало. Лекарь рассмеялся:


- О чем я и говорил! Снова эти любопытные глаза и жажда знаний. Как тут устоять? На самом деле, я знаю не так много, ведь у меня не было возможности выбирать свою судьбу.


Про академию для лекарей я тебе рассказывал, ты не пройдешь из-за таланта. Есть военная академия, но туда берут лишь знатных людей либо по рекомендациям от императорской семьи. Есть школа боевых искусств, там талант не важен вовсе, но чтобы поступить туда, нужно победить других кандидатов и войти в полусотню лучших.


- А в чем победить?


- О, там проводится настоящий боевой турнир, на который приходят посмотреть со всей столицы. И учти, что там нет ограничений по возрасту, то есть против тебя может встать кто-то вроде парня с посохом или Добряка.


- О! - удивился я.


- И магией пользоваться запрещено. Но выпускники той школы идут нарасхват в определенных кругах, каждого вносят в список особо опасных людей страны.


- Но ведь они даже не маги?


- Кто знает, чему их обучают в школе? - улыбнулся лекарь. - Может, они используют магию каким-то другим путем? Еще есть Императорский университет…


Я насторожился, ведь Мастер сказал, чтобы я пошел именно туда.


- Там нет жестких требований по таланту, умениям и возрасту, хотя старше тридцати лет туда уже не берут. За обучение не берут денег, но ты сам должен будешь покупать себе Ки для прохождения практики. Там есть много специальностей, и после выпуска ты обязан отработать на государство не менее пяти лет. И ты не можешь выбрать, на кого ты будешь учиться. Обычно всех поступивших кидают туда, где есть нехватка специалистов. Например, возникла необходимость в связистах, и вот ты уже обучаешься именно этому, а потом всю жизнь передаешь чужие сообщения.


Меня совсем не порадовала мысль, что я не могу выбрать себе профессию.


- А начертатели? Где учат на них?


- Для этого нужно найти учителя из гильдии начертателей. Но обучение стоит очень дорого, плюс они соглашаются обучать далеко не всякого, кто попросится, и лишь единицы из учеников получают приглашение в гильдию. Учителям запрещено давать глубокие знания людям извне, только некий согласованный минимум. Джин Фу давно мечтает заполучить начертателя в свой торговый дом, так как сейчас он тратит огромные средства на их услуги, а ведь амулеты занимают большую долю среди товаров Золотого Неба.


Теперь мне стало понятно, почему Джин Фу так заинтересовался Мастером и свитком. Скорее всего, он планирует создать собственную школу начертателей и ищет хорошего учителя для нее.


- Есть еще несколько небольших академий, но их мало берут в расчет, основные я тебе назвал. Как видишь, вариантов у тебя не так много. Только императорский университет, и все. Кстати, как продвигается изучение «лечебной нити»?


Я улыбнулся и показал лекарю левую руку. Пока я ехал на Пинь, потихоньку тренировался с лечебной нитью, сшивая сорванные травинки. Это было не так легко, как казалось сначала. Стежки были столь крошечными, что грубые разломы легче было сначала выровнять, и лишь потом сшивать. Нужно было четко чувствовать, что именно хочешь сшить. Если запустить заклинание без четкого направления, можно было сшить все, что угодно. Так я умудрился пришить травинку к штанам и к своей коже одновременно, пришлось потом срезать небольшой кусок кожи на ноге.


По первости мне необходимо было видеть сшиваемые части, вглядываясь в них до рези в глазах, но теперь я мог задать четкие мысленные направления. После двух недель путешествия одежда в некоторых местах порвалась, и я зашил дыры лечебной нитью так, что не было ничего заметно.


Лекарь говорил, что нить со временем исчезает, поэтому я первой зашил дырку на левом рукаве, и когда она вновь появится, это станет сигналом, что пора обновить нити на прочих местах.

Пробовал я зашивать и раны на себе, для чего специально резал запястье. И в отличие от ткани и травы кожа оказалась сложным материалом для зашивания, потому что была слишком разнообразной. Несколько порезов я сделал лишь глубже, нечаянно сшив края раны не между собой, а с внутренней частью, то есть с мышцами, и сейчас эти царапины до сих остались незалеченными до конца, но последние порезы я сшил столь идеально, что лишь тоненькие белые черточки напоминали об их месте.


- Сколько же ты тренировался? - удивился лекарь. - Вот эти залечены замечательно! В академии ты уже смог бы перейти на сшивание глубоких ран.


Я улыбнулся. Нечасто мне доводилось слышать что-то хорошее о себе после смерти мамы, и теплые слова лекаря грели мне сердце весь вечер.



На четвертый день пути Добряк насторожился, выслал несколько человек в дальний патруль и все время держал рядом с собой братишку Ксу. Кажется, мы приближались к какому-то опасному месту.


На равнине стали появляться первые группки деревьев, и каждый раз, когда дорога проходила вблизи какой-нибудь из них, Добряк подъезжал к нам и внимательно всматривался в рощицу. Я так нервничал при его появлении, что отложил тренировки с лечебной нитью и тоже начал больше поглядывать по сторонам.


К сожалению, в первой половине дня со мной дежурил Змей, который и так не отличался многословием, а сейчас и вовсе перестал разговаривать, и я не мог узнать у него, чего же так опасается глава охраны.



__________________________________________________________________

Слова автора:


Извинительно-оправдательное. Сначала хочу принести свои извинения за исчезновение с горизонта и благодарность за ваше терпение. "Отмазки", как мне тут написали, лепить не хочу.

Просто еще раз напомню, что творчество - мое хобби, на которое я трачу свободное от работы, домашних дел, сна и отдыха время. Мне бы хотелось, чтобы его было побольше, но это не всегда получается.

И у меня еще один недостаток - я не могу работать строго по графику. Причина такого косяка неизвестна: то ли дело в том, что я женщина, то ли в том, что сильно завишу от настроения, то ли в том, что каждый день я уже живу по графику. Сон, работа, сон, работа, и порой хочется сломать хоть что-то, чтобы не чувствовать себя в клетке. Ломаю то, что могу сломать без особых последствий.


Предсказательное. Пока не знаю, как будет дальше. Есть два варианта: 1. я честно беру отпуск на месяц. 2. Продолжаю писать и выкладывать нерегулярно, как бог на душу положит. Голосовалка будет на канале.


Радостное.  Полным ходом идет озвучка Идеального Донора, первой арки. Сейчас мы чуть замедлились из-за предновогодней занятости актеров (видите, не я одна в запаре), но с гордостью даю ссылку на первую часть - https://yadi.sk/d/AtpDo0DcooIKxQ


И нам все еще требуются люди с голосами))) Прошу писать напрямую куратору проекта Илье в Телеграм на @simmerfeed (это телеграмный позывной, не пикабушный),  либо на почту simmerfeed@gmail.com


Художественное. В чате Антифлуд обнаружился потрясающий художник, создавший атмосферные и очень добрые арты по миру Донора. На Пикабу она известна под ником @pixelJedi.

Так что теперь с ее позволения буду прикладывать арты, пусть и по уже прошедшим событиям.

Угадайте, кто это)))

Идеальный донор. Караван. Часть 18 Relvej, Идеальный донор, Фэнтези, Магия, Авторский рассказ, Приключения, Длиннопост
Показать полностью 1
178

Как рыцарь принцессу вызволял

Как рыцарь принцессу вызволял Сказка, Рассказ, Фэнтези, Юмор, Длиннопост, Дракон

Рыцарь снял шлем и нацепил очки. Внимательно оглядел башню принцессы и дракона, развалившегося у основания. Рептилия подобралась, из ноздрей потянулся черный дым.


— Простите, — начал рыцарь, — я так понимаю, вы — Дракон, а там — принцесса?


— А вы, значится, людь? — Спросил дракон.


Надбровные дуги угрюмо сдвинулись на переносице, придавая ящеру крайне оскорбленный вид. Рыцарский конь ржанул и попятился, не спуская взгляда с клыков чудовища.


— Простите?


— У меня, вообще-то, имя есть. — Ответил дракон.


— Ох... как неловко получилось... что-ж, не окажите мне честь представиться?


— Шэкграцкентфантанизэл, семьдесят третий этого имени, Парящий Над Морем.


— Ох... приятно познакомиться, Леопольд.


— И всё?


— Что?


— А где пышные титулы и обязательная цифра после имени, что подчеркнет вереницу благородных предков? Да и должна быть приставка местности откуда вы. Вроде, Леопольд из Промежного Урочища или Леопольд де ля фон Д’Урочищ.


— Кхм... боюсь, я сам себе благородный предок, а титулы... у меня всё впереди.


— Похвальный оптимизм, сэр Леопольд.


Дракон приблизился, оглядывая сияющие доспехи рыцаря и исполинский меч в ножнах, притороченных к седлу. Конь перестал пятится, повинуясь твердой руке, натянувшей повод. Леопольд похлопал по шее, наклонившись шепнул на ухо, конь всхрапнул и мотнул головой.


— Спасибо, уважаемый Шэкграцк...


— Шэкграцкентфантанизэл. — Подсказал дракон. — Но для удобства можете звать меня Шэк.


— Большое спасибо, так вот, уважаемый Шэк. Как я понимаю, вы пленили младшую дочь короля Утера в этой самой башне?


— Да, так оно и есть. Вы несомненно наблюдательны, сэр.


Рыцарь слез с коня, поправил очки и еще раз оглядел башню, словно сомневаясь.


— Рыцарское дело нынче сложное, господин Шэк. Путаница сквозит во всём, зачастую печальная.


— Например?


— Мой дорогой друг, сэр Гарольд. Поклялся освободить особу королевской крови из башни, тоже драконом охранялась, и попал в неоднозначную ситуацию.


— В желудок?


— Ах если бы... ах если бы. К несчастью, благородный Гарольд победил вашего соплеменника и спас особу...


— А что за ситуация-то?


— Это был принц.


— Оу...


— Сами понимаете, клятва дана при свидетелях и боге, пришлось венчаться.


— Печально слышать. Прошу простить мой сарказм, теперь ваша осторожность не кажется нелепой.


— Благодарю.


Над дальним лесом взмыли птицы, суматошно молотя крыльями полетели прочь, оглашая округу истошными криками. Дракон проводил взглядом, потянул носом, стараясь учуять, кто или что спугнуло пернатых. Леопольд снял с седла меч, забросил на плечо, как длинную палку, и принялся рыться в седельных сумках.


— Ну так что, сэр Леопольд, — спросил дракон, — мы можем начинать сражение?


— Что? Нет, нет! Еще парочка формальностей, прошу извинить меня.


— Это каких же?


— Мне нужно разрешение принцессы.


— Э-э...


— Вам не составит труда позвать благородное создание и передать ей это?


Рыцарь протянул дракону ворох свитков, две запечатанные чернильницы и моток гусиных перьев. Шэк внимательно осмотрел, даже тщательно обнюхал и спросил:


— Магические свитки?


— В какой-то мере. Юридические соглашение о согласии на спасение и сопутствующие действия.


— Я... не понимаю...


— Ну, смотрите. Мне придется мало того, что спасать принцессу, так еще и касаться её. А вдруг она не согласна и обвинит меня в посягательстве на её честь? Я же вовек не отмоюсь! Сами понимаете, нужно быть осторожным.


— Дайте угадаю, были прецеденты?


— И не один! Благородный сэр Саймон однажды спас княжну от своры разбойников, но, забывшись, взял за ручку окровавленной перчаткой. Скандал поднялся выше замковой крыши! Беднягу до сих пор держат в темнице, нацепив колодки на руки и ноги.


— Раньше с этим попроще было... — пробормотал дракон.


— Святая правда. Ну так, передадите? Вам просто лапу протянуть в окошко, а мне карабкаться по стенке в доспехах... проблематично.


— Да-да, секундочку.


Дракон бережно перенял бумаги и, словно хрупкий хрусталь, поднял к верхнему оконцу башни. Пару минут ничего не происходило, затем из окна высунулась молоденькая блондинка с царственной диадемой на челе. Оглядела рыцаря, дракона и документы. В васильковых глазах отразилось недоумение.


— Что это?


— Документы о согласии на спасение и сопутствующие действия. — Повторил дракон.


— И что мне с ними делать? Пусть спасает меня! Я согласная!


Рыцарь покачал головой, сказал:


— Миледи, подпишите бумаги и я мигом вас вызволю.


— Грамоту не пристало знать принцессе! Для этого писари есть! Если я крестик поставлю, как папенька?


Дракон перевёл взгляд на Леопольда. Рыцарь покачал головой и повесил меч на седло.


— Боюсь что нет, дорогая леди. Вот спасу я вас, а королевские люди, что спрятались вон в том лесу, сразу скрутят меня и потащат в темницу, как насильника.


— Но я же подтвержу, что вы меня именно спасли!


— Боюсь, риск слишком не оправдан.


Не обращая внимания на крики принцессы Шэк вернул бумаги и спросил:


— Ну так это... мы того, драться будем?


— А смысл? Мне без соглашения могут приплести и жестокое обращение с животным.


— Я же дракон!


— Тем более! Скажут, что вымирающий вид браконьерил! До Свидания, сэр Шэк.


— Бывайте, сэр Леопольд.


Когда рыцарь на коне скрылся за деревьями, дракон поднялся на задние лапы и заглянул в окно. Принцесса с каменным лицом сидит за столиком, сцепив пальцы в замок.


— Ну что, благородная, будем грамоте тебя учить.

Показать полностью
1004

Рожденный Великим. Часть 2 (по мотивам ИД)

Часть 1


С каждым годом слава Вейшенга лишь росла. Простолюдины всей страны обсуждали при встрече погоду, здоровье родственников и успехи Вейшенга.


- Слышали? Гений Фа сумел победить в поединке студента военной академии! А ведь мальчику всего десять лет!


- Слышали? Он выиграл в го у мастера игры Хуа Ченю!


- Слышали? Вейшенг уже начал чертить массивы из печатей! Это ли не настоящий гений?


Во дворце императора также не могли игнорировать растущую популярность мальчика. Не сделав ещё ничего, он уже стал национальным героем, символом надежды, ведь Вейшенг - выходец из народа, родился в провинции в семье обычного лекаря, а сейчас вхож в дома знатных семейств.


Каждый крестьянин и каждый мелкий лавочник отныне мечтал, что и в его семье родится гениальный сын, который прославится на всю страну.


Когда Фа Вейшенгу исполнилось двенадцать, его пригласили во дворец Тай-фу вместе с родителями. Там мальчику устроили экзамены по всем предметам: от знания классической поэзии до разбора судебных решений. Его проверяли и на знание этикета, и на мастерство ведения светской беседы, и многие проверяющие выходили с удивленными лицами, качали головами и говорили, что мальчика с такими талантами ждёт либо страшная, либо поистине великая судьба.


Несмотря на хороший заработок, Фа Делунь не сумел бы оплатить работу всех учителей, но именитые мастера начали предлагать свои услуги бесплатно. Потому что все учителя Вейшенга приобретали ещё большую славу, к ним приходило больше учеников, цена за их услуги возрастала в разы. Только старый начертатель брал столько же денег, что и в начале, и относился к мальчику так же строго, как и в самом начале обучения


В результате у отца и сына не оставалось времени на общение, Фа Лунг сильно переживала из-за этого, пока наконец не придумала решение. Она предложила Делуню по вечерам обучать сына лекарскому делу. В результате Вейшенг бы не переживал, что напрасно тратит время, а Делунь бы практиковался в своём деле, ведь после приезда в столицу он совсем забросил лечение людей и занимался только своей системой.


№3


- Вейшенг, уважаемый мастер! Прошу прощения, что прерываю занятие, но это очень срочный вопрос! - мама постучала в дверь.


Вейшенг рисовал массив из одиннадцати печатей, самый сложный из всех, что он когда-либо пробовал. Уже висело в воздухе семь печатей, и его напряжённая рука вырисовывала замысловатые элементы восьмой. Стоит лишь отвлечься, и весь массив рассыплется.


Учитель, как обычно, рассматривал картину на стене, сейчас на ней был изображен танцующий журавль.


На лбу Вейшенга выступил пот. Он боялся, что мать откроет дверь, не дождавшись ответа. Учитель, конечно, мог бы ответить ей и попросить подождать ещё пять минут, но мальчик знал, что старик ни за что так не сделает. Недаром он постоянно повторял, что настоящий начертатель должен уметь создавать массивы невзирая на внешние условия, даже под градом стрел и взрывов.


"Может, он специально подговорил маму, чтобы усложнить мне задачу?" - думал мальчик.


Снова стук. Осталась последняя печать - замыкающая. Именно она соединит элементы массива и сольет их воедино. Больше всего ошибок возникало именно во время начертания последней печати.


Ещё один элемент. Массив засиял ровным золотистым светом и растворился в воздухе. Все получилось!


- Урок окончен, - сказал учитель, встал и открыл дверь.


- Ещё раз прошу прощения. Пришёл человек из дворца императора! Вейшенг, тебя срочно вызывают туда! - выпалила мама. - Я подготовила наряд.


Вейшенг вздохнул, поклонился учителю и пошёл за матерью.


В двенадцать лет Вейшенг выглядел старше из-за высокого роста, серьёзного выражения лица и чересчур вежливых манер. Он обещал вырасти красавцем с утонченными чертами, а его длинные чёрные волосы неизменно приводили в восторг женщин любого возраста. Поэтому Фа Линг любила снаряжать сына во взрослые одежды, которые шли ему неимоверно.


Во дворце императора их встретила делегация императорских чиновников в высоких золотых головных уборах. А впереди стоял невысокий сухенький старичок с доброй-предоброй улыбкой - это и был Тай-фу, императорский воспитатель.


- Добро пожаловать во дворец, семейство Фа! - поприветствовал их Тай-фу. - Поздравляю вас и вашего сына! Он с честью прошел все проверки и доказал, что является хорошо воспитанным и благочестивым ребенком. Фа Вейшенг официально назначен на место друга принца Гуоджи.


Фа Лунг прижала руки к лицу, по ее щекам потекли слезы от неожиданной радости, Делунь прикоснулся к ее плечу, напоминая о поклоне. И только Фа Вейшенг приложил руку к груди и сделал церемониальный поклон младшего к старшему.


- Обязанность родителей друга принца — проследить, чтобы сын дважды в неделю приходил во дворец к полудню, и забрать его из дворца после ужина. А теперь я провожу Фа к принцу Гуоджи.


Вейшенг последовал за Тай-фу, а сам перебирал в памяти все, что знал об этом принце. У нынешнего императора пятеро сыновей, двое из них значительно старше самого Вейшенга, Гуоджи уделяют меньше внимания, и почти нет шансов, что его назначат наследным принцем.


Принцу Гуоджи около семи-восьми лет, он считается легкомысленным и слишком мягким, поэтому его не задействуют в политических играх, но по возрасту он наиболее близок к Вейшенгу. Его талант около шестидесяти, недостаточно высокий для императорской семьи, и его мать — не из самого знатного рода. Зачем назначать Вейшенга другом принца? Это попытка увеличить популярность принца? Или Тай-фу думает, что мальчик-гений сможет повлиять на характер принца и сделать его более жестким? Или они хотят использовать настроения людей и повысить престиж императорской власти, показав, что даже человек из простонародья может дорасти до дворца?


Вейшенг прочел много книг по истории и решил, что становиться великим через политические игры рискованно, для этого нужно либо разбираться в внутридворцовых отношениях, либо родиться членом императорской семьи. Нет, он лучше будет просто играть с мальчиком, читать ему книги, развлекать, но не более того.


- Принц Гуоджи, к вам прибыл Фа Вейшенг, ваш официальный друг.


Из-за высокого сундука, изукрашенного витиеватыми узорами, выскочил мальчик, путаясь в длинном до пят халате с широкими рукавами, и закричал:


- У-у-у-у! Тай-фу, я тебя напугал?


Старичок улыбнулся, поклонился и мягко сказал:


- Конечно, принц Гуоджи, мне очень страшно. Позвольте вам представить друга вашего высочества, Фа Вейшинг. Теперь он будет с вами играть дважды в неделю. Вы же хотели завести друга?


Принц подскочил к Вейшенгу, склонившемуся в глубоком поклоне, присел на корточки и заглянул ему в лицо:


- Привет! Ты умеешь играть в мяч?


- Да, мой принц, умею, - ответил Вейшенг, не выпрямляясь.


- Тогда пойдем играть! - и мальчик дернул Вейшенга за руку. Фа посмотрел на Тай-фу, тот согласно кивнул и удалился из комнаты.


***


Спустя несколько лет подросли дети от первых браков, устроенных Фа Делунем, и он вместе с их родителями с трепетом ждал дня именования. С каждым годом его система обрастала все новые данными, усложнялась и становилась точнее, поэтому лекарь сейчас мог с уверенностью сказать лишь то, что таланты тех детей будут на уровне своих отцов либо немного превышать их. Но те дети, что должны родиться в этом и следующих годах, смогут поразить своих предков скачком таланта более чем на десять единиц.


Столичные свахи, потерявшие богатую клиентуру, пытались распускать дурные слухи про Фа, но благодаря всеобщей любви к его знаменитому сыну их попытка очернить семейство Фа провалилась.


А после того, как император пригласил Фа Делуня во дворец, дабы посоветоваться насчет невесты для своего старшего сына, злословить про Фа стало и вовсе кощунством.


Приближался шестнадцатый день рождения Вейшенга, его совершеннолетие, и семье Фа нужно было определиться, кем же станет их сын. Каждая академия и каждый университет страны были готовы принять Фа Вейшенга к себе без каких-либо экзаменов, более того, многие ректора университетов посетили дом Фа и предложили крупные взятки за то, чтобы Вейшенг пошел именно к ним, уверяли, что ему даже не придется учиться или сдавать экзамены.


Но отцу Фа не очень нравился такой вариант, поэтому он пригласил к себе сына для серьезного разговора.


№4


Высокий стройный юноша с густыми черными волосами, ниспадающими до пояса, широким шагом ворвался в кабинет отца. Он только вернулся из дворца и еще не успел переодеться из парадных одежд с обильной вычурной вышивкой.


Делунь невольно залюбовался своим сыном. Его лицо не потеряло еще юношеской округлости, а строгие глаза и тугой росчерк бровей притягивали взгляды женщин всех возрастов.


- Как успехи у принца Гуоджи? Тебя не утомляет общение с ним?


Вейшенг улыбнулся краешком рта, увы, и без того сдержанный юноша после навязанной ему дружбы с принцем стал еще строже отслеживать свои эмоции и позволял себе немного расслабиться только дома, в кругу семьи.


- На прошлой неделе император, да ниспошлет ему Небо сотни тысяч лет жизни, впервые прилюдно похвалил принца Гуоджи за успехи в стрельбе из лука и послал ему подарок.


- О, это ведь хорошо? - Делунь старался держаться подальше от внутридворцовых интриг, занимаясь лишь своей работой и изучая новые родословные.


- С одной стороны, да, так как это повысило престиж принца Гуоджи, к нему участились визиты чиновников и дворцовых служащих, и с его мнением будут считаться. С другой же стороны, ему всего одиннадцать лет, и он еще не научился правильно вести себя, поэтому сейчас такое внимание будет ему во вред.


- Кхм, - прокашлялся Делунь, он вовсе не хотел углубляться в жизнь дворца. - Но тебе уже скоро шестнадцать, ты станешь совершеннолетним. И пора решать, какой дорогой ты пойдешь. Как отец, я желаю тебе, мой сын, самого лучшего будущего, поэтому…


- Отец, я буду поступать в военную академию, - прервал его Вейшенг.


- Что? Военная… Но зачем? - Делунь разволновался, вскочил и принялся нервно расхаживать по комнате. - С твоим талантом и твоими способностями рисковать жизнью? Это по меньшей мере глупо и безответственно. Почему бы тебе не подумать о работе начертателем? Учитель тобой очень доволен и готов взять тебя в личные ученики!


- Я рассматривал и такой вариант, - спокойно ответил юноша. - Начертание мне действительно нравится. С тех пор, как мы начали изучать элементы печатей и их смысловую нагрузку, я нахожу начертание схожим с партией в го. Та же чистая логика, строгие законы и правила, и при должном старании можно даже создавать свои собственные массивы, хотя мне, конечно, еще рано этим заниматься.

Но, увы, в начертании нет ничего героического. Ты просто сидишь в своей каморке и часами выводишь линии.


- А как же великие начертатели прошлого, которые создали защитные массивы для всей страны? Те уникальные каскады для императорского дворца? Те герои, что и по сей день работают, не покладая рук, ради безопасности дорог между городами?


- И ты можешь назвать их имена? Хотя бы одно имя великого начертателя.


Делунь замялся. Его образование было далеко не лучшим, и почти все знания лежали в области лечения и с недавних пор в биографиях людей. Недавно в очередной семейной истории он встречал имя начертателя, который прославился созданием какой-то уникальной печати, но Делунь никак не мог вспомнить точно: то ли Донг, то ли Ганг, то ли Ханг.


- Вот именно, - кивнул Вейшенг. - Я не отрицаю важность их работы, но люди не видят величия в невидимых массивах и каскадах. И еще одно возражение. Ты говоришь, что с моим талантом не стоит идти в военные, но ведь для начертания талант не важен вовсе. Там важны точность, аккуратность, хорошая память и запас Ки, которую можно брать из кристаллов. Если я стану начертателем, тогда весь мой талант пропадет зря. С таким же успехом ты можешь взять человека даже с ничтожным талантом в районе двадцатки, найти ему хорошего учителя и сделать начертателем.


Фа Делунь усмехнулся. Его сын вырос в столице, в окружении знатных людей, чьи предки веками отбирали жен среди самых лучших семейств, и чей средний талант колебался от сорока до семидесяти. Самой бесталанной оказалась мать Вейшенга, которую природа наградила скромным талантом в двадцать три единицы. Поэтому юноша-гений искренне считал таких людей бездарями, не представляя, что в провинции можно встретить людей и гораздо менее одаренных.


Но в целом Вейшенг был прав. Для начертания талант был не важен.


- Но почему именно военная академия? Почему не лечение людей? Не административное управление? Не артефакторика? Почему военное дело?


- Потому что это самый простой способ стать великим, - пожал плечами Вейшенг. - Люди всегда запоминают тех, кто их убивает или защищает ценой собственной жизни. Подумай, чьи имена остались навсегда в истории страны? Жестокие тираны, кровавые генералы, зачинщики восстаний… О них слагают легенды, их именами пугают детей, а некоторые стали даже персонажами сказок. Герой должен быть окружен брызгами крови. Мне жаль это признавать, я, как и ты, считаю, что настоящий героизм заключается не в этом, но таков этот мир.


К тому же, тебе не о чем беспокоиться. К тому времени, как я закончу академию, принц Гуоджи достигнет совершеннолетия, и ему понадобится личная гвардия. Кому, как не официальному другу принца, поручить ее возглавить?


Фа Делуню было неприятно слышать холодные и взвешенные слова сына, особенно потому, что тот был прав. Вейшенг провел беседу с отцом, следуя классическим правилам риторики: показал, что ценит и частично согласен с мнением отца; используя его же доводы, доказал свою правоту, а потом снял основное возражение отца насчет безопасности.


- А если ты не сможешь поступить? - слабо возразил Делунь.


- Тогда, отец, я сделаю так, как ты хочешь.


Но Фа Вейшенг с легкостью прошел все испытания и поступил в военную академию.


***


Всего через год студент Фа стал лучшим учеником военной академии, с легкостью побеждая в различных состязаниях и турнирах, неважно, бои это на мечах или стихосложение. Но несмотря на это, у него не появились недоброжелатели или враги. Возможно, потому что они, как и прочие дети в этой стране, были наслышаны о гении Вейшенга, а может быть, потому что Вейшенг со всеми держался очень ровно, без зазнайства и чванства, отзывался на просьбы о помощи и спокойно мог потратить свободное время, показывая другому студенту прием, с которым победил его в предыдущей схватке.


Студента Фа очень занимали схемы и описания сражений, он находил в них ту же логику и красоту, что и в начертании, и в го. Правда, он был не согласен с утверждением, что в сражении много зависит от морального настроя солдат и их личной храбрости, поэтому придумывал беспроигрышные схемы боев, в которых его сторона при любом раскладе останется победителем.


Но постепенно его начала тревожить одна мысль…


№5


- Учитель Чан, разрешите вопрос? - встал из-за стола Вейшенг.


Учитель нахмурил брови. Многие преподаватели в академии в прошлом сделали неплохую военную карьеру и привыкли к безусловному подчинению, поэтому от студентов требовали только тишины и внимания. Если бы это был кто-то другой, то учитель Чан обязательно выбил из него дурь несколькими ударами палки, но это был студент Фа, лучший в академии, поэтому учитель Чан коротко кивнул.


- Почему в сражении на реке Инхэ командующий не воспользовался запирающим массивом? Он не такой затратный, как использованное им боевое заклинание, но при этом массив бы полностью блокировал переходы на реке, и тогда убитых было бы гораздо меньше.


Учитель Чан внимательно посмотрел на Вейшенга, но не заметил насмешки в его глазах, лишь желание понять.


- Хорошо, студент Фа, я объясню тебе. Встаньте те, кто изучал начертание.


Поднялся весь класс, все двадцать человек.


- Теперь останутся только те, у кого учитель начертания состоял в гильдии.


Половина людей села.


- Теперь останутся только те, кто может нарисовать работающий массив.


Вместе с Вейшенгом стояло только пятеро.


- А теперь останутся те, кто знает больше одного массива.


Юноша оглянулся и понял, что стоит только он.


- Студент Фа, у тебя остались вопросы?


- Но почему? Разве нельзя взять начертателей на службу в армию? Это было бы экономнее и разумнее.


Вейшенг был ошарашен.


Обучение в военной академии велось за счет государства, и теоретически сюда мог поступить любой мужчина, неважно, из крестьянской семьи или императорской, но минимальный талант для поступления был равен пятидесяти, а знания и навыки для прохождения испытаний невозможно было получить без многолетних занятий с хорошими преподавателями. Поэтому все студенты были из состоятельных семей, и Вейшенг логично полагал, что их учителя начертания должны быть не хуже его. Так почему только он продвинулся дальше основ?


Возможно, его учитель начертания считал, что Вейшенг обязательно вступит в гильдию, и потому обучал его тем вещам, которые обычно хранятся в тайне от прочих? Возможно, отец заранее пообещал учителю такой исход? Тогда почему он согласился нарушить свое слово?


Учитель Фа вновь почувствовал себя в своей тарелке. Оказывается, даже студент-гений может не понимать элементарных вещей.


- Что ж, видимо, придется объяснить тебе то, что знают все в этой стране. Начертатели, несомненно, очень умные и полезные люди, но при этом они алчны, трусливы и высокомерны. Они заперлись в своей крошечной гильдии и трясутся над своими секретами. Ты вот сказал про запирающий массив. Я ни разу за всю свою жизнь не слышал о таком. Худо-бедно министры могут заставить их поработать на благо страны, добавить пару печатей к императорскому дворцу, да дарует ему Небо сто тысяч лет жизни. И их работа над безопасностью дорог тоже отлична. Но никто из них не хочет отправиться на войну и рискнуть своей жалкой шкуркой ради своего же народа… Конечно, у принцев есть свои придворные начертатели, которые старательно пляшут возле шатров принцев, но и шагу не сделают, чтобы помочь обычным солдатам.


Учитель Чан раскраснелся от негодования и теперь кричал практически в лицо Вейшенгу:


- И это не только начертатели. Все гильдии таковы. С трудом военное ведомство смогло принудить лекарей выделить людей для военных нужд. И они выполняют требования, но как? Присылают еле обученных юнцов, с трудом умеющих Ки из кристалла черпать, с низкопробными талантами. Специально проводят наборы всяких придурков, наскоро показывают два-три заклинания и швыряют в армию, а всех талантливых и грамотных оставляют себе. Лечат грыжу у зажравшихся ленивых толстосумов да стирают морщинки у их жен.


Вейшенг чуть поморщился, его отец тоже был лекарем, но ему даже в голову не приходило отправиться в армию. В том числе и потому, что в армии всегда было много работы, а жалование платили небольшое, и практикой в городе было заниматься гораздо выгоднее.


- Если ты знаешь побольше нашего про начертание, почему бы тебе не прочитать лекцию о массивах и их действии? Заодно, может, обучишь некоторых?


_________________________________________________________________________

Слова автора:


У меня выдалась тяжелая эмоционально неделя (сочатовцы знают причины), поэтому дописывала эту часть я сегодня. Она не вычитана, не проверена, и все замечания/описки/исправления, которые вы, несомненно, мне накатаете, я буду учитывать уже при выкладке на АТ.


Караван, соответственно, я также не начинала писать, если случится чудо, и я успею завтра написать три тысячи слов (мухаха), то в понедельник часть будет. Если нет  - увы.


Вопрос не по теме: кто-нибудь знает китайских исполнителей на уровне Хуа Ченю - 華晨宇(Hua Chenyu)? Его песни последние несколько месяцев помогают мне писать ИД, но сейчас уже началось пресыщение, и я могу подпевать на ломаном китайском почти каждой его песне.


Если дадите мне ссылки, имена, названия групп - буду очень благодарна.

P.S. Игра Го реально существует. Анимешники могут познакомиться к ней через аниме "Хикару и Го".

Показать полностью
127

Красная Шапочка

Красная Шапочка Рассказ, Сказка, Фэнтези, Длиннопост

Снег выпал ночью, как всегда без предупреждения, накрыл мир пушистым ковром. Деревья превратились в причудливое нечто конической формы, согнутое под тяжестью белой брони. От печных труб к белесому небу тянутся столбики дыма, напоминающие о жарком очаге и аромате рождественской выпечки.


Волк потянул носом, задрав голову, действительно, пахнет пирогами и горячей похлебкой. В животе требовательно заурчало, сегодня даже зайцы попрятались в норы, а оленя без стаи попробуй загони... Серый заскулил про себя, проклиная норовистую судьбу и не самый удачный год. Заковылял по грудь в снегу, поджимая переднюю лапу к груди — неделю назад неудачно упал в овраг, гонясь за сохатым. Все бы ничего, но стая решила, что калеки не нужны.

Кто не охотится — тот не ест.


Только люди считают волка одиночку чем-то гордым, независимым и самодостаточным. В природе одинокий волк обречён, особенно зимой.


Уши дернулись, волк завертел головой и, поймав источник звука, пошел со всей осторожностью. Ноздри широко раздуваются, захватывая крупицы запаха и обрисовывая в голове смутную картину.


Через лес по засыпанной снегом тропе движется девочка с объемистой корзинкой. Содержимое старательно укрыто цветастой тканью, дабы сохранить тепло. Девочка одета в красный шерстяной плащ с глубоким капюшоном и плотную одежду. Снег на тропе едва доходит до колен, а деревья, согнувшиеся по бокам, образуют своеобразный туннель. Девственный наст весело скрипит под сапожками, из дупла за путницей наблюдает ярко рыжая белка. Увидев идущего наперерез волка, белка пискнула и от греха подальше забилась в дальний конец убежища, принялась грызть запасенный гриб.


Серый неспешно вышел на тропу и сел на задние лапы, стараясь игнорировать боль в передней. Красная Шапочка остановилась, в голубых глазах мелькнул страх, волк чуть склонил голову, пытаясь угадать возраст девицы. Лет тринадцать — четырнадцать, сложно сказать точнее, девочки растут быстрее парней, а из-за капюшона черты лица почти не разглядеть.


— Здравствуйте, дядя Волк... — Пролепетала Красная Шапочка, прижимая корзинку к животу.


— Здравствуй, девочка. — Сдержанно ответил Волк, запах от корзинки заставляет желудок бесноваться, а пасть наполняться слюной, вот-вот потечет меж клыков, мешая говорить. — Куда путь держишь?


— К бабушке... вот пирожки несу.


— А почему твоя бабушка в лесу живёт?


— Она дочка лесника, с детства привыкла к лесу, а от деревень и города её мутит и... мама запретила мне повторять это слово, простите…


— Ничего, ничего... — вкрадчиво сказал Волк.


Если подумать, то да, видел пару раз избу на поляне, огороженную высоким частоколом. Только это было очень далеко, девочка сможет дойти туда только к вечеру, если идти по этой тропе…


— Я, кажется, знаю куда ты идешь, — сказал Волк, — изба с резными ставнями и кирпичной трубой?


— Да! Именно туда.


— Неблизкий путь... как безответственно со стороны твоей матушки отправлять тебя одну.


— Матушка приболела, а отец с братьями на заработках в соседнем городе. — Грустно ответила Шапочка.


— Ясно, ясно... — протянул Волк и осторожно шагнул к девочке. — Давай поступим так, я покажу тебе короткую дорогу за два пирожка.


— А потом сожрёте и меня и бабушку?!


— Нет! Сожри я тебя, местные облаву устроят, а куда мне бежать с такой-то лапой.


Волк выразительно кивнул на поджатую конечность, конец лапы заметно опух, отчего подушечки кажутся раза в полтора больше нормальных. Словно каждую укусила здоровенная пчела.


Шапочка потерла кончик носа двумя пальцами, выдыхая в ладошку теплый пар. Волк только сейчас заметил, что варежек у неё нет, а кончики пальцев явно не здорового цвета.


— Хорошо... а то холодает... — Неуверенно согласилась девочка.


— Один пирожок сразу! — Торопливо вставил волк.


Красная Шапочка, поколебавшись секунду, сдвинула ткань и достала исходящее паром лакомство. Пышное, размером с пол предплечья взрослого мужчины и источающие с ума сводящий аромат теста и мясной начинки. Бросила Волку и торопливо заткнула ткань, стараясь задержать пальцы в тепле.


Серый поймал пастью, жадно проглотил, как утка, не разжевывая. В животе довольно квакнуло и заурчало, вгрызаясь в горячее лакомство и наполняя изможденное тело силами.


— Вкусно?


— Очень.


Волк мотнул хвостом, почти как собака и кивнул на неприметный проход меж деревьев.

— Милости прошу за мной, красавица.


Получив нежданный комплимент, Шапочка зарделась и послушно последовала за волком. Снег почти сразу поднялся до бедер, и, подумав, девочка пошла по следам волка. Серый проламывает наст грудью, тщательно утаптывает лапами, почти наслаждаясь ощущением еды в желудке и собственной нужности.


— А где остальные волки? — Спросила Красная Шапочка спустя добрый час пути.


— Они ушли. — Нехотя ответил Серый. — Далеко на север, подальше от людских поселений.


— Почему?


— Мир меняется, добыча уходит из этих краёв, а мы вслед за ней. Таков путь хищника.


— Но вы ведь остались…


— Меня бросили. — Сухо перебил Волк, и нехотя добавил, — пищи мало, а хромой только замедлит стаю, от чего, отстав от добычи, начнут голодать и здоровые.


— Простите…


— Ничего, просто жизнь такая. Вы, люди, бывает, и стариков в лесу бросаете перед зимой.


— Нет! У нас еды вдосталь!


Волк спрятал грустную ухмылку - милое дитя, не заставшее неурожай и лютые зимы, пусть таким и останется. Лес вокруг густеет, а глубина снега спадает до приемлемой. Часто попадаются белки, снующие по белому ковру в поисках непонятно чего или носящиеся с ветки на ветку. Вдалеке истошно покрикивает глухарь, вызывая стойкое желание пойти и сожрать, просто чтобы не дергаться каждый раз.


Красная Шапочка налетела на Волка, ойкнула и, извинившись, поспешно отступила.


— Случилось что?


Серый застыл, вытянувшись вперёд и опустив хвост, сказал, не поворачивая морды:


— Готовься бежать, как только я скажу…


— Что случилось?!


— Медведь.


Словно поняв, что речь о нём, из-за деревьев медленно вышел лесной гигант в бурой шкуре. Остановился, глядя на парочку пристальным взглядом пьяного боцмана, разбуженного пинком. Под свалявшейся шерстью отчетливо проступают дуги рёбер, одного уха нет, а дыхание вырывается короткими рывками.


Шапочка застыла соляным изваянием, боясь выдохнуть. Волк тихо зарычал, прижался к земле. Медведь выглядит старым и ослабшим, но даже в таком состоянии способен завалить лося, одним ударом переломив хребет. При желании может догнать кого угодно или быстрее молнии взобраться на любое дерево. Даже с одним ухом слышит затаившихся в норах мышей и прочую живность.


Медведь повёл носом, Волк зарычал громче, оскалился. Лесной Царь громко фыркнул и... прошел мимо. Серый некоторое время провожал взглядом, ожидая, что косолапый передумает и бросится на них, повернулся к девочке и прошептал:


— Быстрее, пошли отсюда!


— П-п-почему он не кинулся? Это же шатун!


— А кто его знает? — Нервно ответил Волк. — Медведи себе на уме, могут и в морду лизнуть, а могут и голову оторвать. А могут и то, и то одновременно. Поторопись, а то вдруг передумает!


Дальнейший путь Шапочке запомнился плохо, Волк отчаянно торопился, петлял, стараясь пройти там, где их запах смешается с другими или где медведь попросту запутается, али не сможет пролезть. Вполне осознавая тщетность подобных попыток - если медведь захочет тебя сожрать, считай себя покойником.


Впереди мелькнула крыша избы поверх добротного частокола, деревья нехотя расступились, открывая полянку, и волк ухнул в снег по шею. Забарахтался, с трудом выбрался и осторожно последовал к дому, часто оглядываясь на Шапочку. У ворот остановился, сел, по-собачьи вывалив язык и жадно глядя на корзинку в руках девочки.


— Я свою часть выполнил.


Второй пирожок старательно разжевал, наслаждаясь вкусом теплого мяса со специями и давясь слюной. Даже не заметил, как ворота отворились и в проёме выросла бабушка. Здоровенная женщина с руками могучего лесоруба и суровым взглядом. Седые волосы перехвачены на лбу вышитой бисером лентой, одета в теплый наряд из грубо выделанных оленьих шкур. Волк шумно сглотнул, по виду «бабушка», язык не поворачивается назвать её старушкой, вполне может задушить медведя одной рукой.


— Здравствуй, бабушка! — Радостно крикнула Красная Шапочка и прыгнула, распахнув объятия. — А я тебе пирожки принесла! Правда, два пришлось дяде Волку отдать, он меня проводил короткой дорожкой и от медведя охранил!


— Правда? — Прогудела «бабушка», смеряя Серого взглядом и нежно обнимая внучку.


— Да что... я ничего... — Пролепетал Волк, поджав хвост и прядая ушами. — Так, рядом постоял... приглядел... Можно я пойду, а?


— Нет. Заходи.


— Х-хорошо…


Бабка захлопнула ворота за ними, а Шапочка вприпрыжку убежала в избу. Проводив внучку взглядом, «бабушка» села перед волком, заглянула в глаза и медленно произнесла:


— Голодный?


— Д-да…


— Холодно?


— Д-да.


— Лапа заживёт?


— Надеюсь…


Выпрямившись, лесная великанша кивнула в сторону дома и сказала:


— Тогда слушай сюда, у меня будка пустует с прошлой весны, можешь остаться в качестве сторожа и провожатого для внучки. Но если с ней что случится... — «Бабушка» красноречиво провела провела большим пальцем по глотке. — Согласен?


Волк оглянулся на ворота, подёргал больной лапой и пробормотал:


— Собственно, почему бы и нет? А чем кормить будешь?


Бабка улыбнулась и неожиданно теплым голосом сказала:


— Едой не обижу, только за внучкой приглядывай.

Показать полностью
1383

Идеальный донор. Караван. Часть 17

Я смотрел на загаженную траву и ничего не видел… До сих пор я действовал уверенно и безрассудно, потому что верил в слова Мастера. Он сказал, что меня возьмут в охрану каравана, и я бесстрашно вышел на арену против неизвестного животного, выстоял под стрелами Змея.

Но что, если бы Джин Фу отказался принимать столь молодого кандидата? Что, если бы у них не погиб воин со щитом? Что, если бы их не устроил мой массив? Ведь тот же троерогий Ешу проткнул бы меня в самом начале, да и Змей мог легко утыкать меня стрелами.

Мастер сказал, что я доберусь до столицы и там поступлю в университет. Но откуда он может знать, что я точно доеду до Киньян живым и здоровым? Что меня не сожрет какая-нибудь тварь или не отравит змея?

Он не знал. А я ему верил и думал, что слова Мастера защищают меня, ведь Мастер не может ошибаться.

Но сейчас у меня на глазах Шрам, мой второй учитель, сильный, умный, опытный человек, совершил глупую ошибку и тут же поплатился за нее. Так почему именно я должен выжить и дойти до конца? Я, никчемный семерка из Серого района, мальчишка, которого не взяли в школу, у которого не было никогда друзей.

Я ведь не боялся! Совсем не боялся. Ни когда полез с ножом на костяную собаку, ни когда протягивал руку к огнеплюю, ни когда падал, парализованный древолазами. Не боялся, уходя в лес за клеймеными в деревне Сюэ. Не думал о смерти, глядя в глаза речному дракону. И рассказы Летящего об ужасах Равнины я воспринимал как страшноватую сказочку. Даже убитые лупоглазы не привели меня в чувство.

Ведь смерть – это что-то далекое, что-то, что может случиться с кем угодно, только не со мной. Ведь Мастер сказал, что я доберусь до столицы. Каким идиотом я был!

- Шен! Пойдем, надо поговорить, - толкнул меня в плечо Байсо.

Я вслепую нашарил копье Шрама, сжал пальцы на гладком древке и поднялся. Хуа цян оказался тяжелее, чем я думал, но это странным образом внушало к нему доверие.

- Слушай, ужасно жаль, что так получилось со Шрамом, но я должен был сказать Джин Фу, - быстро шептал брат. – Не потому, что он мой учитель. Я боялся, что в следующий раз Шрам может убить тебя. Скорее всего, он смолит уже давно, год или больше, а это опасно. Опасно как для него, так и для тех, кто рядом. Шен, ты же не сердишься на меня?

Я плохо понимал, о чем говорит мальчишка. Перед глазами стояла лишь изуродованная нога Шрама, жуткая, огромная, раздувшаяся, и вспоминались слова учителя: «Для работы с копьем руки, конечно, важны, но без ног копейщик не стоит ничего. Работай ногами! Правильный упор, быстрые шаги, равновесие – вот что важно!»

- А еще мне пришлось рассказать Джин Фу про Черный район и остальное, - продолжал шептать Байсо. - Запомни: ты попал в Черный район одновременно со мной, год назад, тебя, как и меня, выкинули из-за низкого таланта после смерти родителей. А потом Мастер учил тебя рисовать печати. Шен, ты слышишь? Не нужно ему пока знать, что тебя искали. Я вообще о тебе старался поменьше говорить. Ты понял? Эх, скорей бы добраться до столицы.

Мы почти дошли до фургона торговцев, как я вдруг сообразил.

- Байсо, - я схватил его за плечо и посмотрел в его голубые глаза, - его ведь не будут лечить! Его зарежут, как лупоглаза. Я не могу… я не смогу… - в горле перехватило, и я несколько секунд не мог вымолвить ни слова.

Байсо смотрел на меня, и по его щекам стекали слезы:

- Шен, - сказал он, – ты не один. Ты не останешься больше один. И я тоже, никогда теперь. Мы же братья, ты забыл? Я твой старший брат, - его улыбка вышла слишком жалкой и неуверенной, чтобы я поверил ему, но это было лучше слез.

- Сейчас мы пойдем к лекарю, и ты отдашь ему этот кристалл, - я влил Ки в кристалл, лежащий в кармане, и отдал Байсо. – Скажешь, что берег его с самого начала. Скажешь, чтобы он вылечил Шрама. Скажешь…

Брат улыбнулся еще раз, но уже искренне:

- Придумаю, что сказать. Это же я - Байсо, не забыл? За разговоры отвечаю я.

Когда мы пришли к лекарской палатке, там собрался почти весь лагерь. В центре круга лежал Шрам, и Летящий уже заносил свой меч.

- Стой, - закричал я и рванул к нему, расталкивая окружающих. - Не надо!

- Да успокойся, - хохотнул мечник, - никто пока не убивает твоего Шрама. Нужно срезать эту дрянь с его ноги.

- Какую дрянь? - не понял я и внимательнее посмотрел на раненую ногу. Та часть, что ниже колена, была серо-бурого цвета, из нее сочилась грязная слизь и свисала соплями, не падая на землю. Толщина ноги была такой, словно ее всунули в мешок, набитый старым тряпьем.

- Я пытался спасти ногу. Сначала истыкал эту штуку копьем, но она все равно не отпускала его, поэтому я просто вырубил из нее кусок вместе с ногой. Сейчас буду срезать.

Так это сверху плоть зубастой ямы? Летящий и впрямь отлично придумал, может, получится сохранить ногу Шрама?

Мечник легкими движениями принялся срезать бурые куски. Опасаясь повредить ногу, он шел аккуратно, тонкими полосками шинкуя плоть этого животного. Слой за слоем, взмах за взмахом, меч взлетал вверх и без напряжения опускался вниз, постепенно замедляя свое движение. С каждым ударом слышалось тихое хлюпанье, и тягучие капли слетали с лезвия, тяжело шлепаясь на землю. Пахло сыростью, плесенью и кровью.

Это зрелище завораживало, оно было и отвратительно, и притягательно одновременно. Чем тоньше становился нарост на ноге, тем внимательнее следили зрители за мечом, ожидая, когда же обнажится человеческая кожа и не брызнет ли кровь из резаной раны. Я слышал тяжелое дыхание людей, но и сам не мог отвести взгляд от размеренных движений Летящего.

Наконец он остановился, отступил на несколько шагов и как-то буднично сказал:

- Дальше пусть лекарь займется.

Змей очнулся от гипнотического зрелища, увидел, что здесь стоят все его люди, и рявкнул:

- Чего столпились? Пора менять часовых, всем прочим — идти отдыхать.

Кто-то, кажется, Баоцзы, лениво протянул:

- А если я хочу посмотреть?

- Тогда отправишься выкапывать оставшуюся часть этой дряни! За границы лагеря!

Угроза подействовала, и с ворчанием охранники разошлись по сторонам, торговцы тоже ушли, лишь Байсо и Джин Фу остались на месте. Я быстро приблизился к Джин Фу и низко поклонился:

- Этот недостойный благодарит многоуважаемого господина за сохранение жизни учителя.

Он махнул рукой, разрешая выпрямиться:

- Знаешь ли ты, что твой учитель нарушил три негласных правила в караване? Первое — никакого алкоголя, смолки и подобных вещей. Второе — не нападать на своих товарищей. Третье — даже при угрозе для собственной жизни не подвергать опасности караван. И за нарушение любого из них я мог, нет, я должен казнить провинившегося. И никто бы не подумал, что я превысил свои полномочия, напротив, сказали бы, что я поступил правильно.

Я еще раз поклонился.

- Я оставил ему жизнь лишь по одной причине. Это ты.

Я понимаю твои чувства: ты целый год выживал один в городе, без взрослых, без поддержки, и когда тебе кто-то предложил помощь и возможность обучения, естественно, ты схватился за этого человека. И это правильно. Ты достойный ученик, и я просто не мог хладнокровно убить твоего учителя.

И хотя я не могу выделить Ки на лечение Шрама, но не стану препятствовать его выздоровлению и оплачу полностью его работу до сегодняшнего дня. С другой стороны, мне бы пригодилась твоя помощь…

Краем глаза я заметил, что Байсо подошел к лекарю и что-то шепчет ему на ухо, одновременно передавая мерцающий кристалл с Ки.

- Конечно, господин. Постараюсь сделать все, что в моих силах.

- Как думаешь, тот Мастер, что обучал тебя печатям, входит в гильдию начертателей?

- Не знаю, господин. Вряд ли, в Черном районе нет гильдий.

- А он смог бы разобрать свиток того предка?

- Скорее всего. Он очень искусен в начертании.

- Если ты скажешь, как его найти, и напишешь письмо, чтобы он поговорил с моим человеком, то закроешь свой долг передо мной.

Я удивленно посмотрел на бритого торговца:

- Я сделаю, как вы того желаете, но не могу обещать, что он согласится на ваше предложение.

- Это уже мои заботы, - мягко улыбнулся Джин Фу. - Значит, вплоть до приезда в Киньян ты по вечерам будешь копировать рисунки и текст с того свитка, а в столице напишешь письмо для Мастера. Сегодня, - торговец посмотрел на лежащего Шрама, - я освобождаю тебя.

- Благодарю, господин.

После этого Джин Фу ушел в свой фургон, а я пошел к лекарю, виновато улыбаясь. Мне казалось, что это я виноват в ранениях Сюэ и Шрама, и запредельные нагрузки на худого осунувшегося лекаря тоже из-за меня.

Лекарь взял в руку маленький ножик, сел рядом с раненым, поставил рядом большой бумажный фонарик и осторожно провел лезвием по бурой массе. Та разошлась в стороны, но не отлипла от кожи. Тогда лекарь вырезал небольшой квадратик и медленно потянул его на себя при помощи металлических щипцов, с чавкающим звуком он отделился от ноги, и я с ужасом увидел, что с внутренней стороны пасть усеяна зубами, которые глубоко проникли в тело.

- Видишь? - вдруг обратился ко мне лекарь. - Они изогнуты, и кончики направлены внутрь пасти. Если попадешь в такую яму, дергаться бесполезно, иначе зубцы будут врезаться все глубже и глубже. Летящий хорошо придумал насчет вырубания ноги вместе с пастью.

Он продолжил вырезать небольшие квадратики и отделять их от кожи одним рывком, стараясь двигаться по направлению клыков. На освобожденных участках я увидел многочисленные глубокие раны – следы от зубов, но крови не было. Ее не было на коже, она не сочилась из ран, просто ровные дыры, в которых можно было увидеть рваные мышцы.

- А где кровь? – спросил я.

Лекарь оторвал еще один кусочек:

- Кажется, оно впитало кровь в себя. Попробуй теперь сам, - и мужчина протянул мне ножичек и щипцы. – Я пока приготовлю очищающий отвар, кто знает, какой яд оно могло запустить в него.

- Яд?

- Не обязательно настоящий яд. Может, слюну или кислоту, хотя кислота бы прижгла сосуды, и кровь бы перестала течь Да даже если на зубах оставались кусочки от предыдущего ее ужина, они могли бы отравить Шрама.

Лекарь вытащил сундук и принялся готовить свой отвар, а я дрожащими руками провел ножичком по бугристой плоти и удивился, как легко получилось ее разрезать, без малейшего сопротивления лезвие прошло вглубь, едва не коснувшись человеческой кожи. Затем я ухватил кусочек щипцами и дернул вверх по направлению к голове Шрама. Снова мерзкий чавк.

Когда мы убрали все лишнее, лекарь покачал головой:

- Вот сейчас бы ему не помешало вливание Ки. Вытекающая кровь бы вынесла все ненужное и очистила бы раны. Попробуй немного согнуть его ногу, может, все же потечет? А я пока остужу отвар.

Проследив за тем, чтобы лекарь меня не видел, я положил руку на раны и начал вливать Ки. Пять единиц – никакой реакции. Десять – сухо. И лишь когда переданная Ки перевалила за двадцать единиц, наконец, показались первые тоненькие струйки крови.

- О, получилось? Отлично, - лекарь намочил тряпку в отваре и принялся протирать каждую ранку.

- А почему вы не используете Ки? Мой брат же передал…

- Несомненно, лечение при помощи магии гораздо проще и быстрее. Но в некоторых случаях стоит поработать и руками, - устало улыбнулся лекарь. – Наверное, есть такое заклинание, которое бы вырвало из его тела все зубы и мгновенно бы очистило его раны. Но зачем, если я могу проделать то же самое без магии и с тем же эффектом? Ты, наверное, думаешь, что при помощи магии можно вылечить все, достаточно лишь иметь много Ки. Это не так. Лекарь – это, прежде всего, знания, потом умения, и лишь на последнем месте талант. Мало кто знает, но раньше были люди, которые лечили без магии вообще. Они определяли болезни человека не при помощи проверяющей Ки, а лишь послушав биение сердца. Правильные травы, упражнения, питание – вот что было их инструментами.

Ну вот, мы все и очистили. Зашивать эти раны бесполезно – слишком большие и рваные отверстия. Нужно подождать, пока они зарастут сами. Я ускорю их заживление, но лучше делать это постепенно, небольшими порциями, чтобы тело успевало восстанавливать силы, да и ноге это тоже будет на пользу.

- И Шрам сможет ходить, как раньше?

- Не уверен. Все зависит от него самого. Он еще сильно надорвал организм постоянным жеванием смолки. Думаю, лучше будет подержать его в бессознательном состоянии.

Лекарь обмотал ногу Шрама бинтами, пропитанными отваром, затем сухой тканью, взял мой кристалл и тихо пробормотал какие-то слова. Кристалл чуть-чуть потускнел.

Затем лекарь вытащил из сундучка пустой кристалл, покрутил его в руках и сказал:

- А ты знал, что не существует двух одинаковых кристаллов? У каждого форма своя: у кого-то больше граней, у кого-то разные скосы. Люди когда-то пробовали обтесывать их по единому стандарту, но быстро обнаружили, что поврежденные кристаллы не держат Ки, и энергия потихоньку из них уходит в никуда.

Я похолодел: лекарь уже трижды держал в руках мой кристалл, и каждый раз я говорил, что это разные камни.

- Если у тебя или твоего брата есть еще спрятанные кристаллы, приноси. Я не смогу заплатить тебе за Ки, отданную на лечение Шрама, но и говорить о ней никому не стану, – и он кинул пустой кристалл взамен забранного.

 

На следующее утро я позавтракал, сбегал проведать Шрама и Сюэ, лекарь при мне осмотрел раны учителя, сменил повязку и обновил заклинание на заживление ран. У Шрама был сильный жар, но лекарь сказал, что это хороший знак, что тело таким образом выжигает все яды, попавшие в кровь. У девушки все оставалось по-прежнему. Впрочем, здоровье Сюэ было не столь важным, за нее несет ответственность Джин Фу, и он должен решать, как ее лечить, а вот за Шрама отвечаю я.

Затем я отыскал Швабру, который, как обычно, разминался позади повозок. Я взял в руки хуа цян, встал напротив воина и начал повторять его движения, уже не скрываясь. Если он захочет меня прогнать, то пусть скажет об этом.

Но Швабра  выполнял привычный комплекс упражнений, он плавно переносил посох из одной руки в другую, застыв в низкой стойке и не двигаясь с места. Я попытался следовать за его движениями, но непривычно тяжелое копье оттягивало руки и выскальзывало из пальцев, полусогнутые ноги сотрясала мелкая дрожь, я едва удерживал равновесие, перекатываясь с пятки на носок. После очередного взмаха меня занесло вперед, и я сумел устоять, лишь воткнув тупой конец копья в землю.

Внезапно опора выскользнула из рук, и я с размаху шлепнулся в траву, локоть вспыхнул болью. В чем дело? Я вскочил и понял, что это Швабра ударил кончиком посоха по копью и выбил его. Но как он сумел? Между нами было не меньше трех метров, его посох гунь чуть больше двух метров. Получается, что Швабра шагнул вперед, взял посох с одной стороны и, вытянув его на всю длину, сумел попасть по древку, а затем вернулся в исходное положение. И все это за одно мгновение.

Я хочу уметь также.

В этот раз я решил повторять за ним движения, но начать с дыхания, а лишь потом переходить на перехват. Вдох. Выдох. Вдох – глубокий, животом, пауза, плавный медленный выдох. Снова вдох, нет, не только животом, сначала надувается живот, затем расширяется грудь. Пауза. Выдох – сначала воздух выдавливается из груди, затем из живота. Спокойно. Медленно. Тепло.

Мягко опуститься в низкую стойку, дыхание помогает держать равновесие, вместе с дыханием вес тела уходит в ноги и перетекает в землю, словно из ступней вырастают корни. Я чувствовал жар в ногах, но он не мешал мне.

Теперь копье. Левую сторону повело в бок, вдох – и я снова стою ровно и крепко, плавный взмах руки, хуа цян сам ложится в правую ладонь, поворот, выдох.

Не нужно смотреть на руки или ноги, не нужно думать о равновесии, не напрягать мышцы. Просто дышать, и тогда тело само двигается в нужном темпе.

Спустя несколько сотен вдохов Швабра остановился, впервые за всю тренировку посмотрел на меня и едва заметно кивнул. Но это легкое движение было ценнее сотни земных поклонов.

И вот что было удивительно: после тренировок со Шрамом у меня болело все тело, а сейчас я напротив ощущал себя посвежевшим, полным энергии и сил, даже копье словно стало легче.

Раздался окрик Змея. Пора выступать.

Караван полз медленнее обычного, Змей сказал, что тот, кто умудрится потерять своего лупоглаза, будет идти пешком впереди всех, поэтому охранники уделяли больше внимания не на окрестности, а на землю под ногами. Настроение у всех было подавленное, даже Летящий, ехавший рядом, не улыбался, а хмурил брови.

Я никак не мог решить, можно ли сегодня передать лекарю еще один кристалл или лучше подождать. С одной стороны, он уже понял, что у меня нет проблем с Ки, и пообещал молчать. С другой стороны, стоит ли подтверждать лишний раз его подозрения? Я ведь могу сказать, что он все перепутал, и кристаллов было все же три. А если он попросить показать ему пустые кристаллы? Нет, врать я не буду.

Почему он решил не выдавать мой секрет? Я ему никто, просто очередной охранник в караване, случайный знакомый, а Джин Фу — его благодетель, господин и один из наследников Золотого Неба. Если он расскажет обо мне, то получит благодарность от Торгового дома, а если нет, то… Только кристаллы с Ки на лечение Шрама, который также для него никто.

И тот разговор с бровастым охранником, как его звали… Ю Киу, кажется. Какой-то он был странный. Зачем было требовать несуразно огромный выкуп за копье, а потом соглашаться на сорок монет? Зачем грубить, а потом сразу незаслуженно хвалить? Только для того, чтобы втереться в доверие ко мне. Но зачем? Я всего лишь мальчишка с небольшими умениями, без связей, без денег, без семьи.

Тут я понял. Байсо!

Перед личным учеником Джин Фу, наследника Торгового дома, открывается множество путей, ему будет доступна важная информация, он будет общаться с богатыми и сильными людьми, а я… Я буду одним из рычагов воздействия, его слабым местом.

Есть несколько вариантов. Я могу поссориться с Байсо, чтобы в столице он пошел своей дорогой, без оглядки на меня, но мне вспоминался его испуганный шепот в лесу, когда он рассказывал про страх одиночества. Я не хочу так поступать с ним.

Или я могу пойти на службу к Джин Фу. В таком случае за моей спиной будет стоять крупная организация, тот же Добряк со своими людьми, и меня не будет смысла куда-то сманивать.

И третий вариант: оставаться вне союзов, вне торговли и вне политики. Но это возможно только в том случае, если я буду достаточно сильным, чтобы меня не смяли. Таким как Мастер, например.

- Вот теперь бы шляпа не помешала, - пробормотал Летящий. Солнце достигло зенита и палило во всю мощь. После тенистых улиц города и прохладного сумеречного леса ехать по открытой равнине было тяжеловато, и я пожалел, что не запасся листьями для плетения шляпы.

Зато Пинь явно наслаждалась теплом, на солнце лупоглаз разогрелся и чуть слышно курлыкал, от чего седло сотрясалось мелкой дрожью. Точно, мне же говорили, что Пинь – пустынный лупоглаз, а в пустынях обычно еще жарче, если судить по сказкам. Я ласково погладил сухие чешуйки, от которых исходило приятное тепло.

Сзади послышался какой-то шум. Неужели снова какие-то проблемы? Но Летящий не стал дергаться, а напротив расплылся в счастливой улыбке:

- Добряк нас догнал.

Я обернулся и увидел, как глава охраны объезжает караван, проверяя своих людей, и содрогнулся. Как он отреагирует на проступок Шрама? Не станет ли уговаривать Джин Фу убить его? И какой штраф он выставит лично мне?

_________________________________________________________

Слова автора:

Утро, понедельник, еле продранные глаза, желание отползти обратно в кроватку. 

Идей нет, мыслей нет, слов нет.

Только напомню, что сейчас у нас два чата:

лампово-семейный - наша флудилка. Тут мы говорим друг другу привет, спрашиваем, как дела, обмениваемся фотками и все такое - https://t.me/joinchat/HE3_UU3MzsytOwP_AbdkCg

строго-диктаторский - антифлудилка. Тут можно обсуждать мир Донора, прикидывать размеры колодца и выяснять, где же накосячил автор - https://t.me/joinchat/HE3_UVAMORmrC43Oiw7bWQ

Канал с оповещениями также работает: https://t.me/relvejanounce

Показать полностью
116

Светильник с грибами

Решила воплотить в реальности безмолвных наблюдателей леса.

Светильник ручной работы.

Светильник с грибами Грибы, Лес, Фэнтези, Сказка, Длиннопост, Ручная работа, Рукоделие без процесса, Полимерная глина, Видео

Даже при разных ракурсах, они смотрят на вас)

Светильник с грибами Грибы, Лес, Фэнтези, Сказка, Длиннопост, Ручная работа, Рукоделие без процесса, Полимерная глина, Видео
Светильник с грибами Грибы, Лес, Фэнтези, Сказка, Длиннопост, Ручная работа, Рукоделие без процесса, Полимерная глина, Видео

Высота 18 см, подставка 12 см

Светильник с грибами Грибы, Лес, Фэнтези, Сказка, Длиннопост, Ручная работа, Рукоделие без процесса, Полимерная глина, Видео

Так наблюдатели выглядят с выключенным светом

Светильник с грибами Грибы, Лес, Фэнтези, Сказка, Длиннопост, Ручная работа, Рукоделие без процесса, Полимерная глина, Видео

Они живые!

Анимация добавлена при помощи Adobe After Effects :)


Светильник работает от сети.

Светодиодное освещение.


Мой вк https://vk.com/felix_marika

Показать полностью 4 1
558

Сказочный грибной ночник

В этой работе я старалась добиться реализма)

И хотелось, чтобы ночник дарил уютную, тёплую атмосферу.

Сказочный грибной ночник Грибы, Магические грибы, Лес, Свет, Ночник, Фэнтези, Сказка, Длиннопост

Ночник накрыт стеклянным колпаком. Высота 17см

Сказочный грибной ночник Грибы, Магические грибы, Лес, Свет, Ночник, Фэнтези, Сказка, Длиннопост
Сказочный грибной ночник Грибы, Магические грибы, Лес, Свет, Ночник, Фэнтези, Сказка, Длиннопост

Так грибы выглядят с выключенным светом.

Сказочный грибной ночник Грибы, Магические грибы, Лес, Свет, Ночник, Фэнтези, Сказка, Длиннопост
Сказочный грибной ночник Грибы, Магические грибы, Лес, Свет, Ночник, Фэнтези, Сказка, Длиннопост
Сказочный грибной ночник Грибы, Магические грибы, Лес, Свет, Ночник, Фэнтези, Сказка, Длиннопост

Ручная работа.

Грибной светильник работает от сети. Свет - диоды.


ку-ку https://vk.com/felix_marika

Показать полностью 5
215

"Willow" – несостоявшаяся трилогия Джорджа Лукаса

"Willow" – несостоявшаяся трилогия Джорджа Лукаса Уиллоу, Джордж Лукас, Рон Ховард, Фэнтези, Сказка, Уорвик Дэвис, Длиннопост

Фильм 1988-го года «Уиллоу» Рона Ховарда и Джорджа Лукаса — «… это симпатичная толкиновская фэнтези. Симпатичная и оптимистичная, основанная на всех канонах и требованиях жанра, до краев заполненная фантастическим антуражем. Легонькая и не усложненная, но в совершенстве сконструированная. Это радостное и полное поэтики повествование, свойственное фэнтези.


Перед нами дети предназначения, лучик надежды в мире, полном зла, и здесь же олицетворяющая это Зло жестокая королева, которая стремится упомянутых детей уничтожить, насылая на них чудовищных оборотней, страшенных всадников с жуткой внешностью. И вот симпатичный хоббитик Уиллоу отправляется в поход, в этакий очень типичный для канонов фэнтези поиск (quest), чтобы защитить Добро от Зла. Что ему, вполне естественно, в финале удается.


И Ховарда, и Лукаса осуждали за идею взять на роли «хоббитиков» настоящих карликов, у некоторых это вызывало смущение. Мне это нисколько не мешает, а поддерживает «фантастическую аутентичность» показанного в фильме Never-Never Land'а больше, чем специальные эффекты, которых в «Уиллоу» истинная пропасть. А Уорвик Дэвис в роли Уиллоу — карлика с большим сердцем и короткими ножками — абсолютно очарователен и заставляет поверить в толкиновскую идею повествования: в борьбе против Зла, когда отказывают сила, металл и насилие, тогда торжествуют — пусть даже скрывающиеся за невзрачной внешностью — выносливость, вера, честь... и именно это большое сердце.


Я люблю «Уиллоу». За оптимизм. За радость. За магию и красоту мира. За, как пишет Колодыньский, «достойный ритм и прелесть старой, эпической саги». Но, уже закончив смотреть... думаю о том, что бы сделал с этим повествованием я. Что сделал бы со злой королевой, как усложнил бы жизнь Вэлу Килмеру и Джоан Уэлли. Ну что ж, видать, слишком мало во мне оптимизма…»


(А. Сапковский, «Меч, магия, экран»)

"Willow" – несостоявшаяся трилогия Джорджа Лукаса Уиллоу, Джордж Лукас, Рон Ховард, Фэнтези, Сказка, Уорвик Дэвис, Длиннопост

Несмотря на то, что фильм получил две номинации на «Оскар» и пять номинаций на «Сатурн», он собрал не очень хорошую кассу (57,3 миллионов долларов при бюджете в 35). Сценарист и продюсер "Уиллоу" Джордж Лукас задумывал фильм, как начало трилогии, но кассовый провал вынудил его свернуть планы на последующие части и он вернулся к работе над «Звездными войнами».


В 1995, 1996 и 2000 годах была выпущена трилогия продолжений в виде книг.

"Willow" – несостоявшаяся трилогия Джорджа Лукаса Уиллоу, Джордж Лукас, Рон Ховард, Фэнтези, Сказка, Уорвик Дэвис, Длиннопост

Летом прошла новость, что стриминговый сервис Disney+ рассматривает возможность перезагрузки фильма "Уиллоу" от Рона Ховарда и Джорджа Лукаса в виде сериала.

По словам режиссёра Рона Ховарда, если проект получит зелёный свет, то главным героем будет более зрелый волшебник Уиллоу, старше и мудрее, чем он когда-то был.

Если сиквел состоится, то на главную роль вернется Уорвик Дэвис.

Уорвика по праву называют самым известным низкорослым актером в истории кино. При росте всего в 1м 7 см он обладает невероятным обаянием. В его фильмографии  больше пяти десятков фильмов, причем есть по-настоящему звездные роли: Профессор Флитвик и гоблин Крюкохват из серии фильмов о Гарри Поттере, карлик Грильдриг из сериала «Путешествия Гулливера», черный гном Никабрик из «Хроник Нарнии». А в приквеле «Звёздные войны. Эпизод I: Скрытая угроза» он снялся в роли самого Йоды. Карьера Уорвика началась как раз с "Уиллоу".

Показать полностью 2
79

Непротивление злу

После выматывающего двухмесячного похода Гюнтер наконец достиг своей цели – города, находящегося в нейтральных землях. Город, который не принадлежит ни одной стране. Город без поддержки королевской армии. Ничейный город. А значит, уже почти принадлежащий Гюнтеру.


В течение нескольких лет после того, как Гюнтер услышал об этом городе, он собирал деньги, людей, орудия, словом, копил силы для захвата. С чего-то нужно было начинать карьеру темного властелина!


Потом был бесконечный выматывающий марш через горный перевал, где катапульты и другие осадные орудия поочередно толкали солдаты, ежечасно сменяющие друг друга, речные переправы, где появились первые дезертиры, пустыня с ее вязким обжигающим песком, где рядовые уже с ностальгией вспоминали про горные перевалы. Но все не зря!


Перед жаждующей подвигов армией расстилался прекрасный город. С цветущими садами, ровными дорогами, аккуратными домиками и … Чего-то тут не хватало!


- А где стена? - раздался удивленный голос знаменосца.


Защитной стены у города не было. Город начинался сразу садами, огородами и небольшими домиками. Даже хлипкого деревянного забора и то не было.


Гюнтер вжал голову в плечи, сзади послышались отборные маты от солдат, всеми фибрами души возненавидевшими осадные орудия за время похода. «Только не по лицу!» - тоненько воскликнул мастер катапульты. Надо было что-то делать.


- Воины! – громко воззвал Гюнтер, желая успокоить армию. – Мы наконец добрались до цели! Перед нами лежит богатый город непуганых жителей. Эти слабаки даже не догадались построить стены. А что это значит? Значит, их еще никто и никогда не грабил. И нам больше достанется!


- Да! – хором отозвались солдаты.


- Они не заметили нашего приближения, раз не собрали армию. Но это не повод расслабляться. Сейчас мы войдем в город и захватим его! Но! Не убивайте мирных жителей, нам же нужны рабы! Нападать только на людей с оружием! Сотники, проследить!


И десятитысячная армия двинулась вперед, прямо на обреченный город.


Через несколько минут Гюнтер услышал какой-то шум, смех, голоса, и из-за поворота выскочила ватага ребятишек. Они остановились, с любопытством глядя на мужчин, закованных сверху донизу в железо. Одна девочка лет пяти с огромным красным бантом на голове подошла поближе и, вытащив палец изо рта, сказала:


- Здрасте, дяденьки! А вы к кому пришли?


Два телохранителя, шедшие впереди военачальника, в смятении оглянулись, не зная, как лучше ответить. Гюнтер снял черный шлем, уже изрядно натерший шею, и как можно дружелюбнее спросил:


- Добрый день, девочка! Мы ищем главного в вашем городе. Кто у вас главный?


- А как это главный? – распахнула голубые глазенки малышка. Гюнтер почувствовал себя идиотом, зачем он беседует с бестолковым ребенком, но продолжил:


- Тот, кого все слушаются. Вот ты кого слушаешься?


- Маму.


- Правильно. А мама кого слушается?


- Папу.


- Точно. А папа кого слушается?


Девочка задумалась, обратно засунув палец в рот, потом радостно вскрикнула:


- А папа слушается маму. А еще меня. Вот я вчера сказала ему покатать меня, и он покатал. Значит, я главная?


- Так, девочка! – разозлился Гюнтер, но девочка его перебила:


- Меня Кэтти зовут. А тебя?


- Кэтти, веди нас к своим родителям. Быстро!


- Но я не могу, - растерялась малышка, - мы сейчас играем. – и она посмотрела на остальную ватагу ребятишек. – Зато могу позвать деду. Деда!


Откуда-то из-за деревьев вышел седовласый старик. Увидев вооруженную толпу, он ничуть не удивился, спокойно подошел к Кэтти, шепнул ей что-то на ушко и лишь потом подошел к черному коню Гюнтера.


- Слушаю тебя, чужеземец. Зачем ты пришел в наш город?


- Так, меня уже все это достало, - злобно плюнул Гюнтер, - схватить старика. Возвращаемся в лагерь и там уже поговорим.


Потребовалось время на то, чтобы развернуть строй и вернуться к лагерю, раскинувшемуся вокруг ненужных катапульт. Только через полтора часа Гюнтер, вольготно рассевшись в кресле, приказал привести старика к себе.


- Итак, старик, рассказывай, кто у вас главный в городе, сколько человек в армии. И почему, черт возьми, у вас нет стены? Быстро говори, иначе я тебя убью.


- Даже не знаю, чем тебе помочь, чужестранец, – спокойно ответил старик. – Я бы и рад ответить, но не могу.


- Ты совсем смерти не боишься? А если на твоем месте окажется твоя миленькая внучка?


- А чего ж ее бояться? Как придет, так и придет. А внучка моя еще меньше расскажет, глупенькая она еще.


Гюнтер взбеленился и заорал:


- Отвечай! Быстро! Кто главный? Где армия? Где долбаная стена?


- Ты успокойся, добрый человек. Я могу такой чай заварить, сразу станет легче. Ну хорошо-хорошо, - добавил старик, видя покрасневшее от гнева лицо Гюнтера. – Нет у нас главного. И армии нет. А стену думали как-то построить. Но зачем, если тут и зверей опасных нету.


- А кто же решает, как жить городу? Как защищаетесь от нападений?


- А зачем кому-то решать, как жить? Каждый сам решает свою жизнь.


- А вот понадобилось вам построить дорогу. Кто будет строить? На какие деньги?


- Дык вместе соберемся, вместе и сделаем. Кто камни принесет, кто уложит их правильно. Тут главного не надо. Да и защищаться нам не от кого.


-А вот от меня! Вот я пришел, и что вы можете сделать с моей армией?


- А зачем нам что-то делать с вами? Пришли и живите. Мы и с жильем поможем, и пастбище для лошадок подберем.


-А если я захочу отобрать у вас деньги? Женщин? Жилье?


- Денег у нас нету. Женщины. А зачем тебе чужие женщины? У нас и свободные девушки есть, вот из них и выбирайте. Знаешь, какие красавицы гуляют? А жилье чужое тебе зачем? Я ж говорю, поможем, свой дом построишь, как тебе будет лучше. Деревья посадишь, огород…


Гюнтер вскочил, не в силах сдержать негодование. Как такое может быть? Неужели все зря? Весь поход зря? Как сражаться с теми, кто сражаться не хочет? Как захватывать то, чего не взять? Он чувствовал, что город утекает из его пальцев, как вода.


Внезапно он услышал женский смех снаружи палатки. Командующий выскочил наружу и растерялся. Вместо строгого выверенного военного порядка он увидел полный разброд.


Между палаток бегали детишки, с восхищением трогая огромные копья и блестящие мечи солдат. Какой-то малец висел на знамени, пытаясь залезть наверх, к черному вымпелу на кончике. Местные парни мерились удалью с рядовыми, перетягивая канат. Яркие девушки, украсившие себя цветами и лентами, заигрывали с солдатами. Сухой каптернамус, занудный и дотошный, как и положено на такой должности, яростно спорил с каким-то стариком, обсуждая элементы экипировки солдат. Злосчастные катапульты были полностью увешаны подростками, которые пытались понять, зачем эти штуки нужны.


Первый поход Гюнтера-завоевателя окончился полным разгромом.

Показать полностью
76

Я чудовище

Сегодня я обнаружил себя там же, где и в прошлый раз - в небольшой комнатке под крышей самой высокой башни. Я лежал на каменном полу на животе, раскинув руки, словно пытался обнять кого-то. Было очень тихо. И темно.

За дверью послышался тихий скрип деревянных ступеней и осторожный старческий голос:

- Господин, вы пришли в себя?

Ну да, пришел в себя, а до этого в ком я был? Я попытался подняться на ноги. Это далось еще тяжелее, чем в прошлый раз: пол казался слишком далеким, равновесие - неустойчивым. Инстинкт толкал меня на четыре конечности, убеждал, что так и надежнее, и удобнее, и легче скрыться. С трудом я смог подавить свои страхи и остаться в вертикальном положении. Как человек. Медленно и неуверенно я шагнул к небольшому, густо зарешеченному окну и выглянул наружу. Уже совсем стемнело, и холодные звезды поблескивали в небе. В комнате было совсем пусто, лишь останки ранее разгромленной мебели жались к стене. Когда я ее разбил, я не помнил.

- Господин, с вами все хорошо?

Я совсем забыл про своего слугу:

- Да, Рифи, я скоро спущусь.

Снова тихий скрип - старик спустился вниз. Я последовал за ним по крутым деревянным винтовым ступеням вплоть до парадной мраморной лестницы, устланной бирюзовым ковром. Рифи уже успел скрыться в левом коридоре, ведущем на кухню, скорее всего, чтобы поторопить кухарку с ужином. Я же направился ко входу - моему самому ненавистному месту. Там висело последнее уцелевшее зеркало в замке - огромное, во всю стену, прочное и отражающее с нереальной четкостью. Я неоднократно пытался разбить его, но даже царапины не осталось на его гладкой поверхности. Каждый раз после приступа я со страхом подходил к нему, и никогда оно не разочаровывало.

Еще один шаг приблизил меня к персональному эшафоту, еще шаг... Осталось пройти еще чуть-чуть, посмотреть налево и в очередной раз убедиться в том, что я уже не...

Внезапно распахнулась входная дверь, и в залу вбежал мой конюший-привратник-садовник в одном лице.

- Господин, там... перед воротами..., - он совсем запыхался, пока пробежал пятьсот метров от кованых ворот до дверей замка.

- Стьюи, успокойся, отдышись и доложи все, как полагается, - сзади послышался чуть осуждающий голос Рифи. Мой дворецкий был, как всегда, на высоте. Каким чудом он оказывался именно там, где больше всего был нужен?

Рифи - глубокий старик лет восьмидесяти, из поколения в поколение переходящий по наследству в нашей семье. Он служил моему отцу, моему деду и, кажется, еще прадеду, и продолжал верно служить мне даже после того, как разбежались почти все слуги. Он ухитрялся содержать огромный замок с не менее огромной призамковой территорией в порядке всего при помощи пяти человек. Кроме Стьюи, у меня жила еще кухарка - тетушка Руфь, ее глухонемой муж Крие, который выполнял работу дворника-егеря-охотника-дроворуба-охранника, их немая дочка Лади, служившая горничной-посудомойкой-помощницей кухарки, Маркус - лакей, ну и, конечно, сам Рифи.

Стьюи вдохнул, выдохнул и нарочито медленно объявил:

- Господин, к вам приехал гость, ранее не объявленный среди приглашенных. Это некий купец, он нижайше просит вас принять его, осознавая, что просьба его дерзка и неуместна. Но его вынудили на сию дерзость неблагоприятные условия, а именно волки, преследующие его в местных лесах.

Рифи чуть скривил губы, давая понять, что речь Стьюи весьма далека от совершенства, и обратился ко мне с легким поклоном:

- Господин, изволите пригласить данного купца в дом?

Церемониальность и чопорность Рифи была просто завораживающей: на улице моего потенциального гостя, возможно, уже обгладывали волки, а дворецкий спокойно вопрошал мое мнение. И я был практически уверен в том, что он делал это специально, дабы показать Стьюи, как должен себя вести обученный профессиональный слуга. Купец - это дело десятое, помрет или нет - неважно, но воспитание слуги должно вестись непрерывно.

- Рифи, впустить, накормить, помыть, обогреть. Выдели ему гостевую комнату на первом этаже, и чтобы выше он не показывался.

Дворецкий кивнул Стьюи, и тот опрометью кинулся к выходу. Рифи же, еще раз поклонившись, сказал:

- Тогда я распоряжусь насчет гостя. Господин желает отужинать вместе с ним или ...

- Он поест в своей комнате. Пусть Лади обслужит его. И чтобы никто ни о чем с ним не говорил.

- Как пожелаете, - и старик удалился.

Оставшись один, я мог сделать последний шаг и заглянуть в зеркало, но, смалодушничав, я решил сбежать в столовую на втором этаже, сказав себе, что купец уже вот-вот зайдет, и лучше бы скрыться до его прихода.

Усевшись за обеденный стол, накрытый по всем правилам сервировки, я старался сконцентрировать внимание на еде, как всегда, разнообразной и потрясающе вкусной. Тетушка Руфь постаралась на славу. Благодаря старику Рифи, который умудрялся вести еще и все мои счета, бумаги, расчеты с принадлежащими мне деревнями и торговыми лавками, у меня не было проблем ни с деньгами, ни с поставками пищи.

Но даже кулинарные творения тетушки не помогали мне отвлечься: я ежесекундно прислушивался к звукам за дверью, надеясь услышать купца. У меня так давно не было гостей! Я прислушивался, затем ловил себя на том, что  прислушивался, снова пытался сосредоточиться на еде, снова вострил уши... В конце концов, я разозлился и отшвырнул вилку. Маркус, прислуживающий мне, насторожился и отошел подальше от меня - поближе к выходу. Заметив его нехитрые маневры, я взбесился еще больше: мои собственные слуги боялись меня. В голове почти незаметно промелькнула мысль о том, что это вполне заслуженно, но злость быстро смыла ее.

- Маркус, быстро позови Рифи, - рыкнул я, из последних сил удерживая себя. Нож в правой руке стал медленно сворачиваться в спираль. Лакей вздрогнул и вылетел из обеденной залы. Я сидел, стискивая зубы, и старался дышать медленно и равномерно.

- Господин? - размеренный голос дворецкого немного остудил меня. Быстрый взгляд на мою руку, - Маркус, замени приборы.

Маркус нервно подошел к столу, аккуратными движениями положил другие столовые приборы и снова отошел к двери.

- Купец?

- Ужинает. Он весьма благодарен господину за гостеприимство и безмерно удивлен своему спасению, так как не знал, что в данной местности стоит ваш замок.

- Волки?

- Нет, они не подрали его. Купец отбился от своего торгового обоза, потерялся в лесу. Недалеко от ворот замка пала его лошадь и отвлекла волков на себя. Поэтому он успел добежать без каких-либо серьезных телесных повреждений, только царапины и ссадины от веток и падения с лошади.

- Крие?

- Да, я послал его проверить. Все весьма похоже на правду. Крие нашел полуобглоданный труп лошади, в седельной сумке приличная сумма денег, вверительные грамоты от купеческой гильдии, в том числе и из тех городов, в которых, по словам купца, он торговал. Так же при себе купец имеет поясную суму, спрятанную под верхней одеждой. Лади проверила ее, пока он мылся и отогревался. В ней были найдены женские украшения, изящные, хорошей отделки.

- Вопросы?

- Конечно, он спрашивал о владельце замка с целью лично поблагодарить за свое спасение. Лади все сделала аккуратно, как и должно.

Есть вещи, которые неподвластны моему разуму. Например, как приготовить куропатку в грибном соусе, или как работать горничной, не слыша и не умея разговаривать, или как узнать все про гостя, ни разу не показавшись ему на глаза. Рифи, я уверен, отдал все нужные указания Лади, а сам сумел остаться в тени. Может, он подслушивал их, а может, у него с Лади и Крием есть особый язык, который понимают даже глухонемые, не знаю, да и знать не хочу. Главное, что он смог организовать сбор информации о незваном госте и сообщить мне. Страшно подумать, что я буду делать без Рифи, скорее всего, подохну на вилах своих же крестьян...

Я встал из-за стола, так толком и не поев, зато успокоившись:

- Купцу отыскать его обоз, помочь добраться до него. И какие-нибудь подарки тоже организуй.

Рифи поклонился:

- У купца есть дочери, лучшим подарком будут дорогие ткани или украшения.

- Мне все равно, делай, как считаешь нужным.

Дворецкий еще раз склонился и поспешил отворить передо мной дверь. После моего ухода из обеденной залы не донеслось ни звука, но я был уверен, что мой старый слуга отчитал Маркуса по всем статьям.

Единственный мой слуга, у которого, на мой взгляд, не было причин оставаться в замке, - это Маркус. Рифи и тетушка Руфь из людей такого рода, которые если уж берутся за какое-то дело, то доводят его до конца. Поэтому, некогда приняв надо мной опеку, они остались в замке навсегда. Крие и Лади, глухонемые, конечно, остались с тетушкой, кроме того, с их недостатком они вряд ли смогли бы найти приличное место. Стьюи - молодой шустрый парнишка, сирота, был принят на работу еще сопливым мальчишкой. После смерти матери его никто не принимал в деревне, поэтому Рифи с разрешения моего отца взял его в замок мальчиком на побегушках. Стьюи некуда идти, он не знает никакой жизни вне замка и, кажется, влюблен в Лади.

Маркус же - худощавый мужчина лет тридцати пяти, всегда щеголеватый, несмотря на стандартную форму лакея, с хорошим послужным списком. Его также принял на работу мой отец, но и после его смерти, после того, как во мне начали происходить изменения, и все слуги сбежали, он остался на службе. Причин я не мог понять, но доверяя мнению Рифи и желая хоть как-то облегчить его работу, я не стал выгонять Маркуса.

Не повышая голоса, я сказал:

- Завтра чтобы купца здесь не было.

И тут же услышал голос Рифи из залы:

- Да, господин. Рано утром он уедет.

Этой ночью я спал плохо, сказывался и последний приступ, и появление неожиданного гостя, поэтому, едва рассвело, я решил прогуляться в парке.

Несмотря на все старания, Стьюи не мог поддерживать всю призамковую территорию в таком же порядке, как это делал добрый десяток садовников с армией помощников, но наиболее важные для меня участки оставались столь же ухоженными, как и раньше.

У меня уже давно выработался определенный маршрут прогулки. Сначала я шел к ровным рядам розовых кустов, которые так любила моя мать. Мне же розы совсем не нравились, они казались мне слишком изнеженными, искусственными, выхолощенными за века окультуривания. Их лепестки чересчур пышны и нарочито выдержаны в определенной цветовой гамме, их запах слишком рафинирован и сладок. Моя мать была такой же: изящной, беспомощной в житейских делах, пахнущей приторными розовыми духами.

Затем я шел к крошечной, на одного человека, беседке, увитой диким виноградом и какими-то мелкими беленькими цветочками, втискивался на единственную полукруглую скамью, отщипывал пару виноградин, съедал их, кривился от вкуса, говорил себе, что больше никогда их не буду пробовать, и отправлялся дальше.

Побродив немного по садовым дорожкам, я останавливался возле роскошной стеклянной оранжереи, где росли орхидеи. Эти цветы были страстью моего отца, он выписывал и привозил их, откуда только мог, закупал специальные почвы - для каждого вида отдельно, удобрения, и даже установил сложную осветительную систему, основанную на зеркалах, для продления светового дня. Я не унаследовал столь же сильную любовь к орхидеям, чтобы продолжать увеличивать коллекцию или собственноручно ухаживать, но мне нравилось наблюдать за ними.

В оранжерее росло несколько десятков видов орхидей, и все они были уникальны и неповторимы. Некоторые цветы росли прямо на стволах деревьев, специально посаженных для них, другие выглядели как кустарнички, третьи и вовсе как веревки, свисавшие с ветвей. Их цветы могли походить на крылья экзотических бабочек, на пчел, на элегантные кружева, а запахи варьировались от нежнейших, едва уловимых ароматов утренней росы и ванили до сочной вони протухшего мяса. Но были орхидеи, цветки которых я еще ни разу не видел. Отец говорил, что эти растения могут цвести раз в сто лет, поэтому нужно немного подождать. После этих слов он всегда смеялся.

Одна из таких орхидей как раз выкинула огромный бутон размером с мужской кулак, и сегодня я надеялся, что увижу распустившийся цветок и смогу оценить его аромат. Жаль, что отец уже не увидит его.

Подойдя к оранжерее, я почувствовал, что что-то было не так. Дверь оранжереи была распахнута, хотя Стьюи отлично знал, что делать так строго запрещено. Я запрыгнул внутрь, закрыл осторожно дверь, обернулся и... Моя шерсть на загривке моментально вздыбилась, а верхняя губа непроизвольно вздернулась, обнажая разом удлинившиеся клыки. Купец, это мог быть только он, стоял возле изуродованного куста орхидеи со срезанным цветком в руках.

Я зарычал, медленно приближаясь к нему и готовясь к прыжку:

- Зачем? Это твоя благодарность, купец? Ты за этим пришел в мой дом?

Купец, увидев меня, побледнел, задрожал и упал на колени, выронив цветок. Я за мгновение оказался рядом с ним и уже готов был перегрызть ему горло.

- Господин прикажет бросить преступника в темницу, дабы допросить его по всем правилам? - сзади раздался спокойный, остужающий голос Рифи.

- Да, немедленно! - иначе я уже не смог бы удержаться от полной трансформации.

Крие выдвинулся из-за моей спины, скрутил руки купца за спиной и, поторапливая его легкими пинками, вывел из оранжереи. Рифи удалился вслед за ними.

 

Я метался вперед-назад по узкому проходу между растениями, сбивая хвостом нежные цветки и листья. Хвостом? У меня уже появился хвост? На сей раз изменения зашли слишком далеко, но эта мысль не успокоила меня, а наоборот, привела в полнейшее бешенство. Как этот жалкий купчишка посмел?! Не просто сорвать орхидею, а ограбить меня, своего благодетеля! Довести до такого состояния! Цветок было не жалко, меня бесил сам факт такого самоуправства, посягательства на мою собственность. Вот они - мелкие людишки: ни капли благодарности, достоинства, элементарного уважения, лишь бы ограбить, нажиться, урвать хоть чуть-чуть сверх того, что тебе дают.

Я уже не ходил, а кружился по оранжерее и рычал. Из губ вырывались не проклятья, а нечленораздельные клокотания. Я был на самой грани срыва, и спас меня, как всегда, Рифи. Он встал у входа и, не изменяя своему спокойному тону, сказал:

- Господин, купец помещен в камеру. Если пожелаете, можете его допросить.

Я гневно обернулся к нему. Он такой же неблагодарный человек, заслуживающий только смерти, он допустил кражу, он не уследил за купцом.

Рифи так же спокойно, не изменяя своему достоинству, опустился на колени и склонил голову:

- Господин, я виноват перед вами. Я не смог предотвратить кражу и готов принять любое наказание, какое вы изволите мне назначить.

Тут я опомнился. Вид коленопреклоненного старика, вырастившего меня, остудил лучше ведра ледяной воды. Я бросился к Рифи, осторожно помог подняться:

- Рифи, тут нет твоей вины. Если бы у тебя было больше подчиненных, тебе было бы легче справляться с этой громадиной. Да и со мной.

Дворецкий посмотрел прямо мне в глаза, чего обычно не допускал, и с достоинством ответил:

- Господин, если слуги не справляются со своей работой, они могут привести в свое оправдание множество причин и отговорок. Но их халатность все равно является последствием некачественной работы дворецкого.

Я улыбнулся: Рифи всегда останется Рифи.

- Ну пойдем поспрашиваем этого несчастного, зачем он полез в мою оранжерею.

Купец выглядел так, будто он находился в пыточной уже давно: по бледному лицу стекали ручьи пота, в глазах застыл ужас, руки и ноги тряслись так, что он даже стоять не мог. Он обхватил себя руками и покачивался, сидя на узкой скамье. Губы его шевелились, словно он читал молитвы. Может, и вправду молился.

Я тихонько спросил у Рифи, не причиняли ли какой-нибудь телесный вред купчишке, почему тот так испуган, на что дворецкий ответил, что с пленником ничего не делали и, скорее всего, тот боялся будущих пыток.

Когда мы вошли в камеру, купец бросил на меня затравленный взгляд и принялся часто-часто креститься.

- Бог тебе не поможет, вор, - гневно сказал я. Меня всегда раздражали люди, легко нарушающие заповеди божьи, а потом впадающие в религиозный фанатизм и тыкающие пальцем во всепрощение.

Теперь по лицу купца потекли крупные слезы, словно он прощался со своей жизнью и не рассчитывал на спасение. Это было крайне неприятное зрелище: крупный сильный мужчина с мощными загорелыми руками, широкой черной бородой вел себя как малый ребенок. Он явно был из тех купцов, которые не перекладывали обозы на управляющих, а лично вели их по опасным дорогам и лично же защищали при какой-либо опасности. Плюс он был также довольно успешным торговцем, раз мог покупать весьма дорогие безделушки в подарок своим домочадцам, значит, он не чурался и обманывать, и обжуливать при случае. Так почему же он, такой умелый, храбрый и красноречивый, в данном случае не пытался как-то объяснить свое поведение, а сразу сдался морально и физически.

И тут меня осенило: купец не боялся ни людских судей, ни разбойников, но он никогда не сталкивался с такими людьми (существами?), как я. И, скорее всего, причислил меня к дьявольским созданиям.

Мне, законному владельцу замка и всех окрестных земель, не пристало что-либо объяснять или выспрашивать, поэтому я тихонько тронул Рифи за плечо и вышел из камеры. Впрочем, далеко уходить я не стал: зарешеченное оконце на двери было открыто, и я мог слышать все, что происходило внутри. Да, я согласен, что господину не пристало подслушивать своих же заключенных, но это наиболее простой и быстрый способ узнать интересующее меня.

Рифи, как всегда, понял меня без слов и, выждав паузу, тихонько и участливо спросил у купца:

- Что же ты, господин хороший, своего спасителя-благодетеля грабить вздумал? Чем-то мы тебе так не угодили: невкусно накормили? не мягко спать уложили?

Спустя несколько минут раздался низкий голос купца:

- Я вам очень благодарен за спасение, за приют, за кров, за угощение. И в мыслях не было делать что-то... Но ведь это ж просто цветок! Я не воровал ни денег, ни золота, ни серебра столового. И любой ущерб я готов возместить, - к концу речи его голос стал тверже и увереннее. Собственно, примерно на такие речи я и рассчитывал.

- Господин, а как бы ты поступил, если бы приютил из жалости и согласно закону божьему человека, а тот бы обокрал тебя? Как бы ты оценил стоимость семейной реликвии, переходящей из поколения в поколение? Бывает, что цена одной и той же вещи для разных людей совсем разная.

- Все верно, все так, виноват я, не знал, что цветок этот так важен для твоего господина. И если бы мог я поступить иначе...

- Так почему ты, господин хороший, решил сорвать этот цветок? Ты меня извини, старика неразумного, но не похож ты на столь тонкого ценителя природы.

В этот момент я подумал, что если купец и вправду окажется неистовым любителем цветов, то прощу его в память о своем отце. Кто знает, какими путями мой папа доставал корешки и семена своих орхидей.

- Давай, я тебе все расскажу, а уж потом ты и твой господин, - на этом месте снова была пауза и шуршание ткани, наверное, купец снова крестился, - решите, как быть, как со мной поступить.

  Рассказ купца:

Сейчас я довольно успешный и состоятельный купец, более чем в десятке городов стоят мои именные лавки, у меня есть и небольшой флот, но начинал я не сказать, что бы совсем с нуля, а с одной-единственной лавчонки в моем родном городе. И так быстро подняться я смог только потому, что не боялся открывать новые торговые пути, причем первые два-три раза в каждое новое место я езжу сам, и лишь потом, разведав безопасные пути да потребности новых земель...

Вклинился тихий шепот Рифи: "да сняв самые сливки".

Да, и это тоже, я же все-таки купец. Так вот, только потом я даю разрешение другим купцам присоединиться к моим обозам. Новые земли - это всегда большие риски, но и большие доходы.

Сам я довольно рано овдовел, и дома меня ждет не жена, а три прекрасные дочери. Они ведут без меня дом, хозяйство, и я всегда из нового похода привожу им подарки: разные безделушки, украшения, все, что попросят. Причем стараюсь выбирать именно такие, которые есть только в этом месте, поэтому они у меня наряжаются ничуть не хуже знатных барышень, а то и получше.

Но видишь, какая штука: две старшенькие мои просят всегда сережки, бусы, ткани, кольца, словом, все то, что довольно легко найти, если есть деньги. А младшенькая вечно выдумает что-нибудь этакое: то ей книгу привези особенную, то нитки для вышивания специальные, с золотом там или еще чем, то специи для готовки необычные. А в этот раз она сказала, что не нужно ей ничего. Но как я всех одарю, вплоть до служанки последней, а дочку свою родную оставлю без подарка. И так ее выспрашивал, и эдак. В конце концов, она сказала, чтобы привез я ей цветок красный, необычный, какой она еще никогда не видела.

Старшим я сразу подарки нашел, да ты про них знаешь, видел-поди. Я заметил, что ваша молчаливая служаночка порылась в моих вещах, но я не против, разумная предосторожность никогда не повредит. А вот младшенькой никак не мог найти цветка. Я в них, честно сказать, вообще не разбираюсь. Потому сколько я ни смотрел на разные цветы, я не мог понять, растут у нас такие же или нет, для меня они все одинаковые - большие, яркие и пахучие.

А этим утром я рано поднялся - походная привычка: пока до дому не доеду, сплю не больше четырех часов за ночь. Будить хозяев или слуг не хотелось, вот я и решил побродить по саду, посмотреть на замок снаружи. Видел розы на кустах, но такие и у меня в саду растут, видел беседку с виноградом, а потом нашел стеклянный дом. И видно было, что там цветы разные-всякие. Я хотел заглянуть, посмотреть, вдруг там найдется цветок необычный. Не будь наказа моей дочери, никогда бы не заглянул туда, и не потому что защититься пытаюсь, а потому что не интересуюсь зеленью вообще никак, разве только в салатах каких-нибудь, петрушкой да яблоками вокруг гуся жареного.

Но в этом домике действительно оказались необычные цветы: и которые на деревьях прямо растут, и свисают со стволов. А самый красивый цветок был в глубине, вот уж действительно никогда таких не видел: красный, как кровь, огромный с голову младенца, все лепесточки резные, словно мастерица какая кружево сплела из паутинки, и запах вроде чуть слышный, но такой манящий, что я сам и не заметил, как сорвал его.

Сначала-то я как думал: увижу подходящий цветок, запомню, где он растет да как выглядит, а потом спрошу у хозяев, нельзя ли веточку взять, заплачу, сколько запросят. А тут руки сами потянулись. И не успел я опомниться, как тут вошло это... чудовище, зубы оскалило, хвостом хлещет... Уж я не знаю, кто это и как его ваш господин держит, но у меня от страха и язык, и ноги-руки онемели...

Конец рассказа.

Я стоял и внимательно слушал купца. И верил ему. Полностью верил. И про его обозы, и про дочек, и про цветок, и про то, что "руки сами потянулись". Заодно хоть смог понять, как цветок этот проклятый выглядит, а то даже рассмотреть не успел. Но слова его про чудовище словно холодной водой меня окатили.

Вот я теперь кто. Чудовище! Зубы оскалило... хвостом хлещет. Уже не человек... Как же меня обманывал Рифи? Говорил со мной словно с человеком, обращался со мной как с человеком, служил мне как человеку, а я чудовище!

Я рванул ко входу, к зеркалу, перепрыгивая через ступеньки и распахивая двери. И замер, глядя на себя.

Показать полностью
Похожие посты закончились. Возможно, вас заинтересуют другие посты по тегам: