Портрет Марии Лопухиной: идеал русской меланхолии от Боровиковского⁠⁠

Она улыбается. Или нет? Загадка самой мистической улыбки русского искусства.

Петербург конца XVIII века: Павел I на троне, сюртуки трещат по швам от орденов, а в мастерской Владимира Боровиковского, уже признанного мастера (поселившегося, кстати, у гостеприимного архитектора Львова, что было весьма удобно для карьеры), рождается один из самых пленительных – и мистических портретов русской живописи — запечатлевший Марию Лопухину.

Заказ поступил от новоиспеченного супруга Марии, Степана Лопухина, егермейстера при дворе. Свадебный подарок для фамильной галереи. Юной графине Толстой (в девичестве) на момент сеансов – всего восемнадцать. Ее мужу – двадцать восемь. Цифры, которые сами по себе наводят на размышления о судьбах барышень екатерининской эпохи. Боровиковскому предстояло запечатлеть этот цветок юности.

И как он это сделал! Забудьте о холодных аллегориях классицизма. Здесь царят чувства, меланхолия и гармония с природой. Мария – будто ожившая камея. Пластика – античная, кожа – фарфоровая, поза – изысканно небрежная. Но Боровиковский мастерски впускает в этот идеал живое дыхание: румянец тронул щеки, в глазах – неуловимая глубина, взгляд, кажется, меняется, едва вы отведете свой. То он отстраненно-надменен, то мягок и задумчив. Наша «русская Джоконда»? Пожалуй, сравнение напрашивается само собой, особенно с этой ускользающей полуулыбкой.

Художник окутывает Марию прохладной гаммой – переливы лиловато-желтого, оливкового, бирюзового. Пастельные розовые акценты добавляют таинственности. Ее белое платье и бледное лицо эхом отзываются в светлых облаках – чистая поэзия холста. А эти чуть поникшие розы рядом с рукой? Тонкий намек на бренность красоты, на мимолетность молодости, которую гений художника все же сумел остановить. В этом портрете есть глубокая, тихая грусть.

Ирония судьбы? Красота, запечатленная с таким мастерством, оказалась недолговечной в жизни. Брак Лопухиной не принес счастья, детей не было. Через пять лет после того, как краски высохли, в 1803 году, Мария угасла от чахотки. Ей было всего двадцать три. И вот тут начинается самое… мистическое.

Портрет, хранившийся у родни, стал объектом почти религиозного поклонения. Все хотели увидеть легендарную красавицу. Но вскоре по салонам поползли тревожные шепотки. Мол, старый граф Толстой (отец Марии, известный мистик и масон), потревоженный ранней смертью дочери, заточил ее мятежный дух… прямо в портрет! И будто бы любая незамужняя барышня, осмелившаяся встретиться глазами с изображенной Марией, обрекала себя на скорую кончину. Говорили о десятках «жертв»! Паника росла, и родственникам пришлось экстренно эвакуировать опасный холст – сначала в загородное имение, потом к племяннице Марии, дочери ее брата Федора. Ах, да, братец! Федор Толстой, по кличке «Американец» – личность колоритнейшая, дуэлянт и авантюрист, поговаривали даже о его стычке с самим Пушкиным (который, впрочем, предпочел отшутиться). Семейка!

Важный искусствоведческий постскриптум: Никаких документальных подтверждений этим готическим байкам современные исследователи, увы (или к счастью?), не находят. Монографии о Боровиковском хранят вежливое молчание на этот счет. Но разве это убило легенду? Она живет своей жизнью в интернете, подпитывая мистический ореол картины.

А ореол этот вполне заслужен, пусть и по другим причинам. Портрет Лопухиной – абсолютная вершина Боровиковского. Это воплощение идеала женственности эпохи сентиментализма. Естественная красота, сплавленная с природой, задумчивость, внутренний мир. Современники были очарованы. Поэт Яков Полонский позже напишет: «Она давно прошла, и нет уже тех глаз... Но красоту её Боровиковский спас». Это ли не высшая награда художнику?

Именно эта работа сделала имя Боровиковского бессмертным, поставив его в один ряд с лучшими портретистами Европы. Технически безупречный, поэтичный, он задал тон целой эпохе русского портрета.

Сегодня «Мария Лопухина» – сокровище Третьяковской галереи. И охраняют ее ревниво. Она – их «Джоконда», их абсолютный шедевр, который редко покидает родные стены. Третьяков, кстати, пять лет упорно выбивал картину у не желавших расставаться с фамильной реликвией родственников. Его усилия окупились сторицей. Увидеть ее можно в Лаврушинском переулке. И стоя перед этим холстом, где сквозь оливково-бирюзовую дымку смотрит на вас девушка с печальными глазами и увядающей розой, понимаешь: тут есть магия. Пусть не проклятие, но магия искусства, остановившего мгновение и породившего легенду, которая, кажется, теперь уж точно бессмертна.

Титры

Материал подготовлен Вероникой Никифоровой — искусствоведом, основательницей проекта «(Не)критично».

Я веду блог «(Не)критично», где можно прочитать и узнать новое про искусство, моду, культуру и все, что между ними. В подкасте вы можете послушать беседы с ведущими экспертами из креативных индустрий, вместе с которыми мы обсуждаем актуальные темы и проблемы мира искусства и моды. Также можете заглянуть в мой личный телеграм-канал «(Не)критичная Ника»: в нем меньше теории и истории искусства, но больше лайфстайла, личных заметок на полях и мыслей о самом насущном.