53

Понтонная переправа

Чем отличается село от деревни? В былые времена обязательный атрибут села – церковь. К тому же, село может объединять несколько деревень. Прогуливаясь по моему дремучему селу, церковь не увидишь, потому что её уже нет. Была, да в советское время из неё сделали клуб, а потом здание сгорело. Видимо, знатная была «дискотека». У стариков спрашиваю – хитро молчат. Типа не помнят.

Вообще, село моё основано давно, лет двести назад. Приехал в эти дремучие края по легенде однажды донской казак Иван Савельевич Буранов, огляделся и ему страшно всё понравилось. Решил – буду жить тут. Вокруг нет никого, лес, холмы и речка кривая. Хорошечно. Поселился на холме. А потом и другие начали поселяться, ибо места дивные.

Как например, батька мой. Приехал однажды и ему тоже тут всё страшно понравилось. Продал квартиру в городе и купил дом на холме, за рекой Кривой и семью свою привёз. Стали мы жить в селе.

Если попытаться выяснить, где же поставил первую избу Иван Савельевич, то получается, что наш дом примерно в этом же месте. Понятно, что от той первой избы давно ничего не осталось, но всё равно, приятно думать, что я вырос у истоков.

Уже упомянутый холм и всё остальное село разделяет река. В советское время тут организовали небольшой понтонный мост. Идёшь себе, а он на волнах качается и сам волны распространяет. Расстояние от берега до берега метров 50. Мост состоит из звеньев двух видов: самих понтонов на которых сверху наложены доски, и просто пролётов с досками. Везде, понятное дело, перила.

Так вот, в первую же весну случился казус. Оказалось, что мост по весне некоторое время находится подо льдом. Ну как-то так происходит таяние неравномерно. Идти по такому мосту в школу дело рискованное, но надо. Батька в подобных экстренных случаях долбил лёд по краям и мост просто выныривал из-под воды. Очень эффектно. Это в последствии, стало доброй традицией.

А однажды какой-то тупорогий индивид решил сократить путь, и пройти по мосту верхом на лошади. Доски гнилые и, естественно, коняшка провалилась, а когда всадник решил её вытащить, нарушил конструкцию, звено с понтонами отцепилось и уплыло. Тупорогий индивид ускакал в по своим делам, а мост поправить не удосужился…

Иду я значит, в школу, в очередной раз получать пятёрки, а потом по роже. Вдруг вижу, что перейти реку не получится. Возвращаюсь домой.

– Мам, мост поломался.

Мама ужаснулась.

– Как?! Что ты сделал?! Как ты ПОЛОМАЛ мост?!

– Никак. Он сам. – Пожал я плечами. – Эх… в школу не смогу пойти… Какая ПЕЧАЛЬ, – тут я сделал трагичное лицо и обречённо сел у печки, уже размышляя над тем, как бы пойти с Колькой на руины совхозной фермы запасаться пенопластом на лето.

Спустя полчаса, мы всей семьёй стояли у реки и смотрели на прибившееся к берегу слабое звено от моста.

– Пап, что делать будем? – спросил я.

– Видел картину «Бурлаки на Волге»? – спросил он.

– Нет.

– Сейчас покажу. Кстати, сынок, ты плавать умеешь?

– В тёплой ванне умею, а в холодной реке нет.

Мы посмотрели на мою сестру. Так энергично закивала головой, мол, «однозначно, нет, хоспаде».

Батька пролез по мокрому берегу к слабому звену и привязал к нему верёвку, вернулся и вручил нам конец.

– План, дети мои, такой. Так как ваши чумазые физиономии совершенно не похожи на рожи свирепых пиратов и плавать вы не умеете, вести нашу «Аврору» к остальным стационарным плавучим средствам буду я. А проще говоря – буду капитаном. А вы будете тянуть звено вдоль берега, как несчастные бурлаки. Вот этой жердью я буду править и прокладывать курс. Начали.

И мы всей семьёй потянули. Это, очевидно, оказалось, не так просто и легко. Батька отталкивался жердью подальше от берега и напевал:

– Дремлет притихший, северный город…

Когда мы с переменным успехом кое-как доволокли звено к мосту, батька ловко сцепил звенья. Мост снова заработал в штатном режиме.

В общем, ещё с детства я уверился в том, что так совершенно незатейливо можно стать свирепым мореходом и бороздить океаны, внушая страх торговым судам. Когда ежедневно ходишь по такому плавучему мосту, морская болезнь или качка совершенно не страшны.


Спустя несколько лет я подрос, окреп. Мост стал замечательным местом, чтобы совершенствовать свои навыки плавания и ныряния. Кроме меня тут никто не тусил, все ходили к другой переправе, так называемой дамбе, где было подобие песчаного пляжа и широка река.

В одно чудесное летнее утро послала меня мама в деревню.

– Сынуля, просыпайся! – теребила она меня, когда ещё и восьми утра не наступило.

Я уже был матёрым сельским пареньком, отличал прясло от штакетника, умел носить коромысло с вёдрами в гору с реки, и косить траву литовкой, укладывая её в ряд до самого моста. Я трудом проснулся, потому что всю ночь жарил картоху «в мундирах» и читал «Тропик рака».

– А?.. Шта?.. – поинтересовался я из своей заспанной рожи.

– Вставай, чё ты разлёгся! Езжай в деревню, надо мешок картохи привезти. А то сожрал всё, червь книжный. Давай-давай, подъём! Тётя Света ждёт.

Едва продрав глаза и сев на свою «Каму», я отправился в путь. Как обычно, спустился с холма, перевёл велосипед через мост, поднялся на другой холм и покатил в назначенное место. Утро намекало, что день будет ясным и жарким. Тёти Светы дома не оказалось, зато меня с радостью встретил её муж – дядя Коля.

– Здрасьте! – всё ещё сонно, сказал я. – Дядя Коля, мама сказала забрать у вас картоху.

– Ага, вон там мешок стоит, – кивнул дядя Коля и прищурил глаз. – А хочешь лимонаду?

По утрам я всегда пил чай, а тут не успел, мама буквально выпнула меня из дома. Утро жаркое, в горле пересохло. Сушняк.

– Угу, хочу, – с радостью кивнул я.

Дядя Коля налил мне полный гранёный стакан какой-то мутной жидкости.

– Держи.

Первую половину стакана я выпил, даже не почувствовав вкуса, настолько меня мучила жажда, а вот допивая остатки, понял, что лимонад у дяди Коли совершенно мерзкий. Меня передёрнуло.

– Ещё? – спросил дядя Коля.

– Пожалуй, нет, спасибо.

– А я выпью. Бывай.

На велосипеде я катался хорошо и очень много, потому что ходить в деревню это слишком далеко, ездить куда проще. Ещё я много чего возил, особенно девок румяных. Поэтому мне не составило много труда поставить мешок с картошкой на задний багажник. Правой рукой его ловко придерживая, а левой управляя велосипедом, я поехал в сторону дома. Крутить педали оказалось не так просто, но я справлялся.

Проехав метров триста, я понял, что дорога совершенно начала кривить и предательски расплываться. Я жмурился и вертел головой, но становилось только хуже. Меня мутило, а мысли затуманились. Проезжая мимо знакомых домов и заборов, я совершенно отчуждённо на них глядел, ни придавая увиденному никакого значения. Мысли мои остановились, а прямо напротив школы я пизданулся на асфальт.

– О-о-о… – пробубнил я, немного полежав. – Мая астановачка…

Еле как поднявшись на ноги, я с превеликим трудом сел на велосипед, снова поставил мешок на багажник и сказал ему строго:

– Давай без фокусов, Томми, иначе я тебя пристрелю…

Меня хватило метров на 15, а затем я снова отправился на рандеву с асфальтом. Я содрал руки, пыль набилась в раны, я щурил глаза и пытался сосредоточиться. Но в голове гудел состав с углём.

– Ах тыж, дядя Коля…

Ехать предстояло километр по деревне, но дорога прямая и ровная, это хорошо, а вот дальше река, холмы… Ладно, дальше разберёмся.

Этот километр ровной и почти прямой дороги дался, на удивление, легко.

Уже спускаясь с холма, с трудом ведя велосипед, я понял, что меня совершенно развезло от лимонада дяди Коли.

Перед мостом я уронил велик вместе с мешком. Несчастная картоха переживала этим утром значительные физические нагрузки. Собравшись с остатками трезвого сознания, я решил так: сперва через мост пронесу мешок, а потом вернусь за велосипедом. Водрузив несчастный потатос на плечо, и покачиваясь, я ступил на доски. Сделал несколько шагов и… рухнул в прибрежные воды.

Я сидел на берегу мокрый и грустный. Меня мутило, клонило в сон, а после водички прохладной так хорошо стало, захотелось лечь в траву и поспать. Мешок с картохой тоже грелся на солнышке.

– Томми, что-то ты раскис…

Отсидевшись в зарослях камыша, я все-таки преодолел мост с грузом, а затем и с велосипедом. Еле как достиг вершины холма и прямо возле огромной ели незатейливо уложился спать. Я совершенно выбился из сил.

Минут через двадцать ко мне пришла младшая сестра. Загородила собой солнце и, немного постояв, сказала:

– Когда мамка тебя прибьёт, можно я в твоей комнате жить буду? – она достала холодненький, свежий огурец из кармана и начала его громко грызть.

– Нет, – промычал я и перевернулся на бок, уткнувшись лицом в куст крапивы. Поморщился.

– Ты что, упал с моста в реку?

– Нет, я мыл картошку. Дура… Не тревожь меня.

– А ты теперь всегда будешь напиваться до беспамятства уезжая в деревню?

Она достала ещё один огурец.

– Позови лучше маму.

– О, маму-то я точно позову. И папу. Я вообще всех позову. Огурец только доем. А тебя уже тошнило? Ты делал блевульку? – она нахмурилась и осмотрелась, глядя под ноги. – Видимо, нет. Ладно, оставайся на месте... а то уползешь под лопухи. Я пойду за взрослыми. Скажу, что ты с моста упал. Вот они обрадуются...


Иль Канесс

https://vk.com/club159788762

Найдены возможные дубликаты

+1

Алкоголь коварен, а дядя  по ходу дурачек. У автора насыщенная жизнь, судя по всему, причем с самого детства

0
Хороший слог.
0

Супер,жду продолжения

0
Интересный рассказ, пишите еще.